Читать онлайн Танцы на стекле бесплатно

Пролог

Аннет прижимает к груди бледного, беспомощного младенца. Ребенок выглядит настолько слабым, что девушка не представляет, как он пройдет грань миров. Похоже, от малышки было проще избавиться еще в Фейрилэнде.

Аннет минует дерево за деревом, перед глазами мелькают голубоватые листья. Ветки бьют по лицу, рвут одежду, оставляют царапины, но девушка не останавливается. Ноги передвигаются по земле машинально, минуя лес. В этой глуши ее топом эхом разносится повсюду.

Времени мало, шанс выбраться из Фейрилэнда всего один. Мать поручила ей это дело, значит Аннет суждено его завершить. Правда, шанс провала велик, но надежда не только в людском мире умирает последней, но и в мире фейри.

Больно. Очень больно Аннет не только физически, но и морально. Внутри все разрывается на части от того, что ей пришлось оставить дорогих людей в Фейрилэнде, бежать, спасая другого близкого человека. У Аннет не спрашивали, чего хочет она, но девушка и правда была единственным подходящим вариантом, которому можно доверять. Любой другой сообщил бы королю, что мама ослушалась приказа, что захотела спасти ребенка. Джулия тоже могла бежать, она сильнее и выносливее Аннет, но она, даже будучи обычным человеком, требовалась при дворе.

Пришлось оставить не только маму, друзей, работу, но и родную сестру, с которой они прошли огонь и воду. Если они выберутся отсюда, Аннет даже не сможет рассказать про Джулию этому ребенку, потому что будет вынуждена скрывать мир фейри. Но как она будет лгать ей? Хватит ли Аннет духа молчать о том мире, который за несколько лет стал ее частью?

Аннет запинается и едва ли не падает. Инстинктивно прижимает к себе младенца, который дергается в украденных из прачечной пеленках, словно пытается выбраться. Аннет оборачивается, хотя знает, никакой погони быть не может. Мать во Дворце все решит, она уже создала себе и Аннет алиби, план хоть и не продуман до мелочей, но логичен.

За девушкой остается только густой лес, который плотным кольцом обвивает ее. Маленькая тропка ведет назад, но шаги на сухой земле почти не видны, они исчезнут уже через час, никто не сможет преследовать ее. Аннет, дабы перейти грань миров и вырваться в мир людей, заходит в самую чащу, поэтому назад под покровом ночи вернуться не удастся. Пути назад нет. Либо она идет вперед, либо умирает вместе с младенцем в лесу. Темные макушки деревьев покачиваются в такт ветра, на черном небе залегла россыпь звезд. Большая луна, так не свойственная в обычном мире, будто издевательски глядит на Аннет и уверяет, что у нее ничего не получится. Из кустов рядом доносится какой-то шорох, и Аннет вздрагивает. Столько лет в Фейрилэнда, а эта земля до сих пор пугает ее.

Дорогу вперед тоже не разобрать, девушка одной рукой прокладывает себе путь, второй защищает ребенка, который безмятежно прижимается к ее груди. Даже не плачет, что не свойственно детям. Иногда Аннет задумывается, что ребенок в ее руках уже мертв, но затем легкое шевеление маленького тельца дает понять, что она тоже борется за жизнь. Вот только стоит ли она этих страданий?

Нельзя было подобрать подходящего времени для побега, потому что опасность сохранялась всегда, но действовать нужно было быстро. Уже на рассвете планировалось проверить, выполнила ли мама приказ. Фейри часто бодрствуют и ночью, им не так уж важен полноценный сон. Под покровом ночи в жизни фейри происходит также много интересных событий, как и днем, и, затерявшись в этих событиях, Аннет пытается сбежать.

Бежать по ночным улочкам Благого Двора обычной девушке на руках с ребенком, от которого требовалось избавиться, опасно, но выбор не велик, и она приняла решение спасаться бегством. Сейчас Аннет уже в условной безопасности. Ночью в лесу ее не найдут даже фейри, главное, ей выбраться самой и перейти грань с младенцем.

Аннет нервно оглядывается. Похоже, с главной тропинки она все же свернула не в ту сторону. Сколько же раз она жалела, что не обладала таким зрением в темноте, как фейри? Опять глаза подводят ее. Лес становится еще гуще, прокладывать себе путь сквозь колючие ветви и корни, торчащие из-под земли, становится труднее. Вся рука Аннет в крови, придворное платье порвано, в волосах застряли шишки. Младенец на руках начинает жалобно плакать, непонятно чего требуя. Аннет никак не могла поладить с детьми, попросту не понимала их, а теперь такого кричащего ребенка всунули ей. На мгновение гнев охватывает Аннет. Почему она должна разгребать проблемы матери, образовавшиеся из-за ее неразумности, пылкости и сентиментальности? Ведь это не справедливо, пусть Аннет и не нравилось в Фейрилэнде, Джулия осталась при дворе, а Аннет отправили на очередное грязное задание. Неужели мать верила, что это слабое существо перейдет границу?

Аннет тяжело дышит, делает глубокие вздохи, чтобы успокоиться. Ребенок ни причем, беззащитный младенец на руках – ее сестра, и они должны хотя бы попытаться спастись, раз король приказал избавиться от ребенка. Почему он так жесток? Чего же боится? Неужели то, что кровь смешана, может как-то навредить людям или фейри вокруг? Да как у этого слабого существа вообще могут быть какие-то силы? Максимум, что этот ребенок получил от фейри, это бледный вид.

Аннет разгоняется. В ушах начинает звенеть, ветви голубых деревьев больно бьют по лицу, луна сзади словно хохочет. Перед глазами начинают пестреть краски. Аннет закрывает лицо сестры руками и, выжимая из себя последние силы, рвется вперед, проходя через грань миров.

Тишина оглушает. Голова кружится, но Аннет знает, что находится у себя на родине, в людском мире. Она узнает опушку леса, где находится грань, трассу вдали с машинами и заправку с дешевой едой. Руки в крови, платье, неподходящее для того, чтобы слиться с толпой людей, изорвано. Щеки саднит, по шее тоже течет кровь. Ребенок на ее руках не плачет. Сердце Аннет пропускает удар. Неужели у них не получилось? Неужели все ее старания были зря?

Девушка поспешно стягивает пеленку с лица младенца и смотрит на крохотное бледное тельце. Младенец не подает признаков жизни, и Аннет чувствует, как паника накрывает ее с головой. Как она могла не справиться с поручением матери? Неужели малышка, хоть и наполовину, но все же фейри, не сумела пройти грань миров? Ведь Аннет человек, Джулия человек, их мама тоже, они проходили эту грань множество раз, да сотни людей проходят ее!

Внезапно ребенок распахивает глаза, щурится и вновь начинает плакать. Аннет облегченно выдыхает и медленно опускается на колени. Все закончилось, у нее получилось. Их ждет квартира, мир людей и размеренная жизнь без фейри и других созданий. Больше никаких Благих и Неблагих Дворов, никаких замков и королевских семей. Но больше и никакой прежней семьи. Младенец на руках Аннет не успокаивается. Девушка медленно покачивает ее и тоже плачет. По щекам непроизвольно текут слезы. Ей удалось спасти сестру, но, кажется, будто часть ее самой умерла.

Солнце появляется из-за горизонта, освещая первыми, еще прохладными лучами, землю. Аннет плачет, прижимая к себе новорожденную. Она уверена, все эти страдания не зря, у нее получится воспитать достойного человека.

Глава 1.

16 лет назад

Джокасто лежит на большой мягкой постели, проваливаясь в невесомую перину и укрываясь накрахмаленными белыми простынями. Пожилая женщина с сероватой кожей, маленькими желтыми глазками и аккуратно сложенными за спиной крыльями, которые летать в таком возрасте ей, конечно, уже не позволяют, качает в своих громоздких руках младенца и смотрит на него с нескрываемым изумлением. После родов прошло уже двое суток, а ребенок, даже с его мертвенно-бледным видом и слабым здоровьем, умирать не собирается, цепляясь за жизнь. Старой служанке-горгульи приказали помогать хозяйке с ребенком, но все прекрасно понимали, что приказ временен, ведь это дитя не выживет и суток. Но оно выжило. Выжило и продолжало благополучно жить. Вот только никто этому ребенку в доме особо не радовался.

Жена генерала внимательно следила за размеренными движениями служанки. На руках старой женщины спала ее дочь. Самая младшая, самая слабая, ребенок, который изначально не должен был выжить. Когда Джокасто узнала о беременности, сразу пришла к придворной целительнице, которая заявила: то, что живет внутри Джокасто, даже трудно назвать ребенком. И Джокасто не сомневалась, младенец умрет, только родившись, но он жил уже вторые сутки, забавляя всех в доме и заставляя нервничать. Женщине было жалко новорожденную, ведь это ее дочь, ее кровь, и ей неприятно слышать от всех вокруг, что она родила существо, назвать которого ребенком нельзя. Будто бы все вокруг так похожи на людей! Ее дочь из всех знакомых Джокасто явно походит на человека больше всех.

Джокасто не сомневалась, у этого младенца нет будущего, и чудо, что ребенок еще жив, продлится недолго. Но ей, как матери, ужасно хотелось обеспечить будущее этому беспомощному существу, позволить ей жить. Джокасто даже спустя столько лет жизни в Фейрилэнде не избавилась от материнского инстинкта, в отличии от местных женщин, дети для которых стоят на втором плане после репутации, богатства и развлечений. Женщины в Фейрилэнде рожали много и часто, те, что беднее зачастую даже продавали новорожденных, чтобы выжить. Местный менталитет, если общество необычных существ можно назвать менталитетом, никогда окончательно не станет понятно для Джокасто. Она же в свою очередь готова продать свою душу, лишь бы этот младенец жил дальше.

Внезапно без стука в хозяйскую спальню вбежал генерал. За ним два совсем юных оруженосца. Ножны, прикрепленные к брюкам, подскакивали при широких шагах статного мужчины. На лице застыла маска гнева, смешанного с отчаянием. Зеленые глаза горели, между бровями залегла глубокая морщинка. Его одернул кто-то из оруженосцев, один из молоденьких пареньков, вечно таскающимися с ним, генерал зашипел и оскалился, обнажая острые, как кинжалы, клыки. Он бросил всего одну фразу, но старая служанка попятилась назад, а Джокасто в испуге сжала край простыни.

– Король едет к нам.

Джокасто не собиралась продолжать лежать, слушая новости от мужа. Она немедленно встала, несмотря на усталость и головокружение, накинула на белую сорочку атласный сиреневый халат, туго завязала его. Затем собрала волосы в высокий хвост, украшая его заколками с камнями, как было принято у женщин среди знати. Генерал молча прожигал жену взглядом, подбирая слова для этого тяжелого разговора.

– Он хочет забрать Марселлу, – качает головой женщина, озвучивая то, что и так все знают. Старая служанка восклицает, а генерал напрягается всем телом.

– Хизер, – настойчиво поправляет ее Маро. Они с мужем никак не могут определиться с именем дочери, уступать друг другу не хотят, продолжая гнуть свою линию. Но имя не так важно в этот момент, потому что даже они, родители ребенка, сомневаются в силах и здоровье маленькой дочки, в которой смешалась кровь человека и фейри. – Но суть в другом, она ему не нужна, он просто убьет ее.

– Я не позволю! – порывисто отвечает Джокасто.

– Он не станет тебя спрашивать, – рявкает Маро. – Он король, Джокасто. Ему не требуются разрешения, чтобы убить кого-то.

– Она моя дочь!

– Ты не спасешь ее.

Джокасто поджимает губы, понимая, что муж прав. Король, хоть и состоит с ней в достаточно теплых отношениях, не позволит оставить в живых ребенка, который выжил, несмотря на то что в нем смешалась кровь человека и фейри. Не зря же детей от слуг, от обычных людей истребляют, дабы в будущим не возникло проблем с силами этого ребенка. Фейри созданы этим миром и живут на землях испокон веков, множество столетий, сменяя одно поколение долгожителей другим. Но дети фейри и людей опасны, они не изведаны, прямо как новые земли. Вот только новые земли все хотят заполучить, а от детей людей и фейри избавиться, хотя, на деле, неужели они, по правде, представляют опасность для общества?

Джокасто ведь мать, она обязана спасти свое дитя. Но как ей обойти самого короля и не попасть под его горячую руку? Джокасто чувствует отчаяние, так не хочется лишаться своей дочери, отдать ее на верную смерть – предать себя. Джокасто лучше сама умрет, чем убьет собственного ребенка! Чем это дитя отличается от детей остальных фейри? Тем, что в нем смешана кровь? Этот ребенок беззащитен и слаб, разве он может сделать что-то плохое?

***

Только Аннет подходит на эту роль, и Джокасто это знает. Ей не хочется терять сразу двух дочерей, спасая их, но, похоже, другого выхода нет. Уже на рассвете она должна принести сердце собственной дочери. Джокасто выплакала все слезы, прокляла себя и тот день, когда решила отдаться Фейрилэнду, пытаясь убежать от реальности. Но дороги назад уже не было, а выбора и подавно. Джокасто знала, как спасти своих детей. Пусть она совершила ошибку много лет назад, думая, что поступает правильно, теперь ее дочки должны жить в мире и согласии в первую очередь с самими собой.

В спальне темно и прохладно. Старая горгулья зажигает свечи, которые все время тухнут из-за легкого ветерка с улицы. Ночь опустилась на Неблагой Двор, и некоторые фейри ложатся спать, некоторые продолжают выполнять свою работу, в то время как Джокасто проворачивает дело, за которое ей снесут голову, если узнают. Она собирается укрыть младенца, которых истребляют по всему Фейрилэнду. Но это не просто младенец, это ее дочь, и Джокасто обязана ее спасти.

Аннет с опаской смотрит на дитя в люльке, что мирно спит, не понимая происходящего вокруг. Ее невысокая широкая фигура кажется тенью в мрачной неуютной комнате. Джулия стоит рядом, высокая, надменная и недовольная ситуацией, она смотрит на младшую сестру лишь с презрением, а матери пытается вдолбить мысль, что ребенок не перейдет границу миров, он и так еле дышит. Джокасто не слушает Джулию, она знает о жесткости дочери, но всегда прощает ей эту черту. Джулия служит при дворе, в ее случае иметь другой характер нельзя. Именно поэтому Джулия не сможет воспитать Марселлу, да и исчезновение такой важной персоны явно повлечет за собой ненужные вопросы.

– Ты помнишь дорогу до грани? – тихо спрашивает Джокасто, поправляя на плечах вязанный шарф и все время поглядывая ненароком в окно, выходящее на подъездную дорогу, Неблагой Двор вдалеке и Дворец на холме. Джокасто боится, что кто-то мог разболтать их план, несмотря на то что все проводится в тайне. Но в Фейрилэнде слухи разносятся быстрее, чем свершается само событие. Как говорят у них, не снесли еще королю голову, а на землях поданные уже оплакивают его.

Аннет вздрагивает, поворачивается к матери и, сжимая руки в кулаки, кивает, встряхивая своими длинными волосами. Джулия проводит пальцами по ножнам, прикрепленным к штанинам, и кривится.

– Мне стоит пойти с Аннет, чтобы довести ее до грани. Если ей понадобится защита, она не сумеет дать отпор.

– Нет, – твердо отвечает Аннет. Джокасто вновь поправляет шарф, шаркающими шагами подходит к окну, выглядывает. Джулия повышает голос.

– Я сказала, что пойду, значит, пойду, – ее упертый характер не сравнится ни с одним характером в мире. Джулия готова противостоять любому, заставит выполнять приказы даже мертвого.

– Это слишком опасно, – смягчает тон Аннет, понимая, что перечить сестре нет смысла, а разжигать спор и подавно. – Если нас поймают, тебя снимут с должности, а ты добилась слишком многого, чтобы упасть сейчас.

– Я… – неожиданно заикается Джулия, не зная, что сказать сестре. Впервые она не находит слов и только отворачивается, сжимая губы в тонкую линию.

– Мама, – ласково обращается к женщине Аннет. – Ты решила, что скажешь всем о моей пропаже?

– Да. Но истину будем знать только мы. Даже Маро останется в неведении. Он приказал мне, как и король, убить Марселлу, он ведь подчиняется приказам правителя. Я скажу ему, что убила ее. А ты, Аннет, сбежала к своему любовнику в людской мир. Никто не будет задавать лишних вопросов, если я скажу, что ты захотела вернуться на родину. Странно такое говорить, но фейри тебя поймут.

– Фейри умеют понимать? – ядовито усмехается Джулия. – Мам, ты смеешься? В Фейрилэнде умеют убивать и развлекаться, два пути жизни всех существ здесь.

– Но при этом ты работаешь на этих убийц, – перечит ей сестра.

– Аннет, я не работаю на убийц, я сама убийца.

Аннет закатывает глаза. Она никогда не воспринимала сестру, как королевского шпиона. Аннет сама служила при дворе, но исполняла роль помощника советника, никакой жестокости в ее профессии не было. Джулия избрала другой путь и никогда не жалела об этом, по крайней мере, так говорила родственникам, но Аннет принять то, что сестра убивает на сына короля, не смогла. Для нее Джулия все еще маленькая девочка, которая вместе с ней только прибыла в Фейрилэнд и пошла в школу. В какой момент Джулию призвали работать на Дворец? Или она сама предложила себя в качестве шпиона? Истину она не знала и лишь спустя несколько месяцев поняла, что Джулия работает на старшего сына короля и выполняет грязную работу.

Наступило время прощаться. Ночь полностью опустилась на земли Фейрилэнда, луна осталась единственным спутником для людей, оказавшихся на улице. Фейри отлично видят в темноте, и это навсегда останется для них преимуществом над людьми. Джокасто закрыла окна шторами, хотя в радиусе полмили не было ни единого дома знати. Аннет склонилась над младенцем, сладко посапывающим на большой розовой подушке. Джулия стояла рядом, то сжимая руки в кулаки, то разжимая. Джокасто обняла Аннет, поцеловала в лоб новорожденную Марселлу. Аннет потянула руки к младенцу, но Джулия отдернула ее.

– Подожди, – она схватила ее за локоть. Аннет удивленно повернулась к сестре и изогнула бровь в немом вопросе. Обычному человеку в такой темноте вряд ли что-то было видно, но Аннет уверена, Джулия могла отчетливо разглядеть ее лицо. Секундное замешательство, и Джулия прижалась к Аннет, крепко ее обнимая. Аннет шумно выпустила воздух из легких, хохотнула и обняла сестру в ответ. Но за смехом она скрыла невыносимую боль расставания с Джулией, мамой и таким неправильным, плохим, но родным Фейрилэндом.

Джокасто видит, как фигура дочери скрывается в тенях деревьев, быстро мелькает между стволами и бесследно исчезает. Сердце матери сжимается. Так сложно понять, правильно ли она поступила, было ли это единственным решением, не совершила ли Джокасто очередную ошибку, как почти десять лет назад. Она отчетливо помнит тот день, когда буквально сдалась фейри, продала себя и в придачу дочерей.

Стоял солнечный день, и от жары плавились даже люди. Все скрывались в домах, пытались охладиться и старались не двигаться, чтобы меньше потеть. Лето было в самом разгаре, и дочери Джокасто, в силу своего возраста, должны были резвиться вместе с остальными детьми в бассейнах и есть холодное мороженое, но вместо этого прилипли к окну в надежде увидеть маму. Джокасто навсегда запомнила взгляд дочерей из окна на дорогу, когда она заходила в подъезд. И хватило же ей ума глянуть в окна своей квартиры! Девятилетняя Аннет искала на дороге своими большими глазами живых людей на абсолютно пустой улице. В выражении лица застыл страх. Голубые глаза широко распахнуты, несвойственные для детей залегли под ее глазами темные круги. Рот приоткрыт в безмолвном крике. Рядом с ней крошка Джулия, которой в те годы было всего семь лет. Ее карие глаза блестят, она машет ей, поняв, что мама вернулась домой. В ту секунду Джокасто окончательно решила, что будет делать дальше, и как ей поднимать свою жизнь со дна.

Старый пошарпанный подъезд дома в гетто резко вызвал отвращение, от притворного запаха алкоголя тошнило. Но это единственное дешевое жилье, на которое ей хватило денег со страховки. И то, в прошлом месяце. Деньги кончились, с работы уволили, арендодатель требовал выплаты и каждый день выражал свое недовольство насчет жильцов. Джокасто, когда все это навалилось на нее, едва ли не наложила на себя руки, увидев в самоубийстве верное решение. Верное, но такое эгоистичное решение. Оставить дочерей одних она не могла.

Три года назад умер муж, который полностью содержал семью. Его смерть произошла так внезапно, что Джокасто сорвалась и попала в больницу с нервным срывом. Это время дочери жили у ее тетки, которую особо судьба девочек не волновала, поэтому Джокасто была вынуждена выйти из больницы еще раньше, чем вылечилась, дабы продолжить воспитывать дочерей. Получив деньги за страховку, Джокасто первое время оплачивала счета за квартиру, пыталась устроиться на работу и верила еще в счастливое будущее. Но с каждым днем все становилось только хуже. Счета за квартиру внезапно показались неподъемными, из-за чего пришлось переехать в бедный криминальный район, цены на продукты неожиданно стали завышенными, а на работу никуда не брали, поэтому пришлось принять единственное предложение – уборщица в школе.

Естественно, Джокасто с дочками еле тянулась. Она никак не могла понять, почему ей не везет, почему не получается устроиться на работу и начать новую жизнь после смерти мужа. Но одно было ясно – она зря позволила мужу полностью владеть ее жизнью. Да, она любила его, согласилась на его условия того, что он будет зарабатывать, а она ухаживать за домом и детьми, но ей стоило думать наперед. Тогда хозяйство стояло для нее на первом месте, но ведь она полностью зависела от мужчины. Да, они любили друг друга, не хотели уходить и расставаться, но судьба распорядилась по-другому, и теперь Джокасто вынуждена страдать и не спать ночами, придумывая, где еще можно раздобыть денег, чтобы не умереть с голоду.

Однажды утром поздней весной она в очередной раз отвела детей в школу (работала она в другой) и наказала, чтобы они позвонили ей, как только доберутся до дома. Она планировала отработать в тот день две смены. Вот с этой смены все окончательно пошло по накатанной.

После работы, вечером, шагая уставшая домой, Джокасто случайно свернула на переулок раньше и немного растерялась, оказавшись в незнакомом дворе. Женщина забеспокоилась, все-таки район опасный, мало ли чего случится, да и дети дома одни, пора возвращаться, но тут она наткнулась на группу людей, похожих на солдат, чем они ее и привлекли. Что будут делать группа громко хохочущих и вызывающих солдат в темным переулках криминального района в такое позднее время?

Несмотря на то, что эти люди выглядели вполне обычно, они привлекали внимания. Из одежды на них были солдатские камуфляжи, можно было без труда отыскать главного, в более дорогом одеянии. Они отличались от этого мира. Джокасто по непонятным для нее причинам решила следовать за незнакомцами по узким переулкам. Тогда она не понимала, чем эти люди так привлекали ее, но теперь догадалась, у этих фейри еще пахло раствором зелья, что готовили местные, для одурманивания людей. Сила была не настолько высока, чтобы подчинить им Джокасто, но ее вполне хватило, чтобы женщина последовала за ними.

На опушке леса отряд встретился с другой группой людей, но те были не одни. Они вели толпу человек, которые были похожи на наркоманов под запрещенными веществами. Их податливые тела спокойно реагировали на грубые хватки незнакомцев, но при этом будто бы и не слышали их смех и странный говор, словно с акцентом. А затем произошло нечто…ужасное? Непонятное? Странное? Пугающее? Нет. Завораживающее.

Группа солдат резко преобразилась, им вернулся настоящий облик с острыми ушами, сероватой, голубоватой и даже зеленоватой кожей. Двое мужчин оказались с хвостами, две девушки с копытами вместо ступней, а у одной, совсем юной девушки, и вовсе были рога. Вместе с людьми, явно находящимися под воздействием каких-то препаратов (тогда, конечно, Джокасто не знала, что это всего лишь магия фейри), неизвестные существа пропали в лесу, разбежавшись, буквально растворились в короткой, еле заметной, вспышке фиолетового свечения.

Джокасто до сих пор не понимает, как не закричала тогда от ужаса, охватившего ее тело. Ей казалось, что она бредит, что сошла с ума, что ей в обеденном перерыве что-то подсыпали в еду. Но она чувствовала себя полностью здоровой, не считая пугающих картинок перед глазами и головокружения.

Спустя сутки по городу пронеслись вести о пропавших людях. Парочку из них Джокасто узнала, они находились в той толпе нереагирующих людей. Когда женщина сумела принять факт, что все это было по-настоящему, она попыталась узнать, что произошло в тот вечер на ее глазах.

Фейри. Тогда она столкнулась с ними впервые. Группировка из королевской армии выехала в мир людей, чтобы украсть тех, кто уязвим для служения во Дворце, домах знати и при Благом и Неблагом Дворах. Их одурманивают специально, дабы легко подчинять. Люди не понимают, что с ними происходит, но чувствуют себя расслабленно, а все приказы выполняют автоматически. Фейри делают из них роботов, пугающих и неживых, но отлично служащих.

Джокасто осознала, что другого выхода нет. Деньги со страховки заканчивались, за квартиру платить было больше нечем, а зарплаты уборщицы не хватало даже на еду. Поняв, что попасть в эту, как она считала сначала, сказку, может каждый, она решила испытать судьбу на прочность.

Джулия и Аннет едва ли не плакали, глядя как мама усердно собирает вещи, но затем все бросает и начинает заново. В итоге, забирает только пару безделушек, хватает Джулию и Аннет за руки и бежит к тому лесу, словно за ней погоня.

Тогда Джокасто еще не знала, что грань перейти может не каждый, и она подвергала своих детей риску. Благо, им повезло, никто не пострадал, и они оказались в Фейрилэнде. Придя к королю, Джокасто сдалась правителю и попросила крова, пищи и работы. Король был так удивлен ее отваге, не догадываясь, что Джокасто просто не знала настоящей жизни фейри, и оставил ее при Дворце Загадочных Цветов, выдал дом в Неблагом Дворе и отправил дочерей Джокасто в местную школу. Его удивило то, что Джокасто, будучи обычным человеком, сама захотела работать на фейри, в то время как фейри крали людей для работы. Король даже не стал околдовывать женщину, хотя его советники пугали, что Джокасто может соврать, ведь она человек, а не фейри. Но король оставался непоколебим. Всему Фейрилэнду запомнился странный поступок Джокасто на долгие годы.

Джулия выводит мать из оцепенения, отрываясь от окна и поправляя шторы, чтобы никто не мог заглянуть в спальню. Ее карие глаза угрожающе блестят в темноте. Джулия первая прерывает зрительный контакт, фыркает и отворачивается от матери. Джокасто уверена, Джулия против ухода Аннет и спасения Марселлы. Ей было бы куда проще просто избавиться от младенца и не перечить правителю.

– Этот младенец погубит еще всех нас, – сквозь зубы твердо произносит Джулия.

– Марселла всего лишь ребенок…

Джулия качает головой, но не поворачивается.

– У нее заостренные уши.

– Всего лишь слегка измененная форма! – перечит Джокасто.

– Ее дом не там, где ее пытается спрятать Аннет, а здесь. Этот ребенок рожден здесь, рано или поздно сюда он вернется. Марселла не так беспомощна, как вы все думаете. Она, быть может, не сама, но благодаря другим внедрится во власть и будет управлять всеми фейри, как марионетками.

– Если ты предвещаешь ей такое могущество, ребенку со смешанной кровью, почему ты не остановила Аннет? – скрещивает на груди руки Джокасто, не понимая родную дочь. Джулия резко замирает, затем медленно поворачивается и ухмыляется. Ее акулий оскал в темноте смотрится устрашающе.

– Пока этот ребенок придет к власти, я к тем годам уже буду гнить в земле. Мне просто неважно, как вы будете с ней разбираться, матушка. Я шпион, а шпионы долго не живут. Когда полукровка прибудет сюда, и земля содрогнется перед ней, это уже будут не мои проблемы, матушка, – усмехается она и, не убирая с лица издевательской ухмылки, выходит из спальни, слишком громко хлопая дверью для бесшумного шпиона.

Марселле пророчили могущество, великую силу и власть. Джокасто не поверила словам дочери, сослав все на тяжелую работу при Дворце. Этот ребенок со смешанной кровью не может иметь какой-либо силы, он беспомощен, о нем самом нужно заботиться. К тому же, Аннет сделает так, чтобы Марселла никогда не узнала про существование Фейрилэнда. В будущем Джулия сама поймет, что сказала глупость в тот день. Но Джулия не была ни сумасшедшей, ни фейри, она не имела сверхспособностей, училась всему с нуля и поднималась по карьерной лестнице, прокладывая себе путь из крови и голов соперников, но при этом она видела людей насквозь и словно умела заглядывать в будущее.

***

На рассвете Джокасто вышла из дома с большим коричневый мешком, в котором лежала железная коробка. Джокасто трясло, но она уверено шла вперед, понимая, что у нее попросту нет выбора. Маро предлагал взять из конюшни жеребца, но Джокасто в таком состоянии не смогла бы подчинить коня. Ей бы с эмоциями справиться для начала.

Дворец Загадочных Цветов показался впереди, на холме, такой громоздкий и впервые опасный, а не притягательный. Джокасто приезжала сюда каждый день на работу, но Дворец казался ей другим. Сегодня будто бы настоящая картинка победила вымысел и ослепительные лживые мысли.

Минув вход, Джокасто старалась не смотреть по сторонам, не рассматривать шикарные комнаты Дворца, выполняющих работу безэмоциональных людей, ту прислугу, которую околдовали. Она верно служила королю, каждый придворный знал ее и уважал настолько, насколько умеют уважать фейри, понимая, что жить человеку среди них очень трудно.

Король восседал на троне, скучающе покачивая ногой. В дверях, за охраной, спрятались наложницы из гарема и самые любопытные служанки. Все хотели увидеть, что произойдет в тронном зале. Советник короля при виде Джокасто встал, поклонился и вышел по просьбе правителя. Король лишь кивнул Джокасто и слабо улыбнулся.

– Ты принесла доказательство?

– Да, Ваше Величество, – поклонилась она, раскрывая дрожащими руками мешок. Король знал, что у людей отношения к своим детям другое, но не понимал их, поэтому скидывал дрожь и усталый вид женщины на смерть дочери. Джокасто старалась придать себе страдающего выражения лица, чтобы обман не вскрылся, но из-за волнения, бессонной ночи и страха играть особо не приходилось. Вид у Джокасто был не только грустный, но и болезненный.

Джокасто раскрыла железную коробку и повернула лицом к королю. Тот приподнялся на троне и с любопытством заглянул внутрь. Женщину тошнило от запаха и вида вырезанного, пусть и из поросенка, сердца. Было очень опасно пробираться на ферму на окраине Неблагого Двора, красть поросенка, убивать его в конюшне, затем отмывать ее от крови и запаха. Король даже бровью не повел, взглянул на сердце, кивнул и сказал.

– Верю тебе, Джокасто. Знал, что ты поступишь разумно.

А у Джокасто в голове без перерыва кричал голос Джулии, ее слова о том, что девочка могущественна и опасна, что от нее стоило избавиться, она захочет власти в Фейрилэнде. Разве маленькая Марселла на что-то способна? Способна, конечно, но только в людском мире. Да, Джокасто поступила правильно, спасая дочь.

Глава 2.

Наши дни

– Ты выглядишь устало, Марселла, – ласково поизносит Аннет, касаясь легким движением руки ее щеки, оставляя за собой шлейф сладких духов. Марселла хмурится. Сестра слишком хорошо умеет считывать ее эмоции.

Хотя, как тут можно не уставать? У Марселлы кончились силы вставать каждый день в шесть утра, видеть лица недовольных одноклассников, слышать обсуждения за спиной, сидеть на уроках, на которых ни слова непонятно, будто ты разговариваешь на другом языке, стараться учиться, а в итоге вновь еле вытягивать полугодие. После учебы дома слышать поддержку, но не пользоваться ей. Разве Аннет права, что Марселла достаточно умна и сообразительна, просто местные учителя этого не понимают? Марселле надоело ненавидеть себя, свою внешность и внутренний мир, пытаться исправить что-то, а в итоге делать все только хуже.

– Есть такое, – мотнула головой Марселла, пытаясь скрыть взгляд от сестры.

– Что-то случилось? – деловито спрашивает она, накладывая в тарелку Марселлы спагетти. Аннет совсем не подходила под атмосферу домашнего уюта и семейного вечера. Только придя с работы, она выглядела при полном параде. А, часто проводя время на работе, Марселла привыкла видеть ее такой все время.

Ее длинные светлые волосы ровно лежали на плечах, обрамляя вытянутое лицо с большими голубыми глазами и длинными ресницами. На ней пиджак, застегнутый на одну пуговицу, облегающий пышную грудь. Узкие черные брюки на ее широких бедрах выглядят привлекательно. Марселла часто завидовала сестре и желала иметь такую же внешность и фигуру. Она совсем не понимала, почему так не похожа с Аннет, хотя та твердила, что они родные сестры. Но темные, шоколадные, вьющиеся волосы Марселлы, карие глаза и высокая худощавая фигура говорили об обратном. А бледная кожа казалась болезненной на фоне темных волос и глаз. Одноклассники часто смеялись над необычной заостренной формой ушей, учителя называли чумной, но Марселла никак не могла понять в детстве, чем вызывала гнев и недовольство старших и сверстников. В свои шестнадцать она догадалась; дело было в том, что Марселла просто отличалась от других, была белой вороной среди серой массы людей. Иногда это жутко выводило из себя.

– Разве я не могу просто устать? – улыбнулась Марселла.

– Можешь, – Аннет помолчала. – Но дело не в этом, я вижу.

Марселла раздраженно фыркнула, бегло окинула взглядом кухню, в которой они ужинали, дабы оттянуть время этого разговора. Марселла чувствовала: ничем хорошим он не кончится. За окном, рядом с которым сидела Марселла, царил настоящий смрад. Соседи снизу, похоже, играли свадьбу, они шумели, не прекращая, с обеда. Марселла смотрела на невесту, которая идеально вписывалась в уютный яркий дворик. Симпатичная девушка с длинными волосами, в белом пышном платье, с фатой на голове. Она широко улыбалась, стоя рядом с невысоким заборчиком, отделяющим внутренний двор от главной дороги. На детской площадке резвились дети, но то и дело поглядывали в сторону торжества любопытными взглядами. Мимо прогуливались люди, сквозь открытое окно доносился смех и громкие голоса. Марселла отвернулась, недовольно поджав губы.

Кухонный темно-коричневый гарнитур выглядел старо, Марселла не раз обещала Аннет подзаработать этим летом и сделать ремонт хотя бы на кухне. Сестра отмахивалась, но Марселла планировала сдержать свое обещание.

Аннет продолжала уплетать за обе щеки спагетти, но взгляда от младшей сестры не отводила. Ее требовательный взор просил рассказать, что происходит, но Марселла молчала, не зная, с чего начать.

– Я сегодня плохо спала, – наконец выдает она. – Снился странный жуткий сон. Впервые запомнила что-то из выдумок своей фантазии, – она попыталась сказать о сне с безразличием, но едва дрогнувший голос выдал Марселлу чуткой и внимательной Аннет.

– Что такое? – напряглась сестра, откладывая вилку в сторону.

– Мне снилась женщина. Нет, скорее, девушка.

– Как она выглядела?

– Высокая, худая. Внешностью мы чем-то с ней похожи. У нее тоже вьющиеся каштановые волосы, карие глаза, но кожа другая и взгляд такой, знаешь… – Марселла неопределенно прокрутила кистью в воздухе. – Строгий. Может быть, даже жесткий. Мы стояли в каком-то зале, заваленном костями и золотом, вперемежку. Она на меня смотрела и кричала всего лишь одно слово. Полукровка, полукровка, полукровка… Я так испугалась, проснулась в холодном поту, едва ли не крича.

– Почему меня не разбудила? – нахмурилась Аннет, вставая из-за стола. Ее брови сошлись на переносице, она открыла шкаф, перерывая там свои бесконечные флакончики со специями и добавками. Марселла прожигала взглядом ей спину, и Аннет это чувствовала, но целенаправленно не поворачивалась. Марселла постучала пальцами по столу, догадываясь, что сестра не договаривает о чем-то. Возможно, она знает эту девушку?

– Знаешь, мне кажется, эта девушка наша мама, – начинает с козыря Марселла, надеясь, что разговор о родителях выведет сестру на чистую воду.

– Нет, это не она. Она не называла тебя полукровкой, – довольно грубо произносит Аннет и наконец-то достает какой-то флакончик из шкафчика. Старшая сестра закрывает дверцу, которая громко скрипит. Аннет кривится от неприятного резкого звука и возвращается за стол.

– Полукровкой меня, наверное, никто не называл, это может быть связано с прошлым, с моими детскими травмами, – еще раз стучит по столу Марселла.

– Твоими детскими травмами? – хлопает глазами Аннет. – Я настолько плохой воспитатель? – звучало издевательски, без капли печали.

– Каждый ребенок, растущий без родителей, явно обладает детскими травмами.

– И какие у тебя, расскажи, – просит Аннет, словно они две приятельницы, а не сестры. Марселла улавливает в тоне старшей сестры угрозу и грубость, но продолжает.

– К примеру, неконтролируемая агрессия, мания контроля, синдром спасателя…

– Я поняла, – обрывает ее Аннет. – Держи, выпей это, – она откупоривает маленький пузырек со светло-коричневым порошком и ставит перед Марселлой. Та аккуратно подцепляет его двумя пальцами, подносит к носу и принюхивается. Легкий запах корицы.

– Что это?

– Успокоительное.

– В виде порошка? Еще и в таком странном флаконе?

– Завалялся старый порошок. Когда спала плохо, я его пила. Хорошее действие. На травах сделано. Выпей, иначе опять сниться будет.

– Кто? – вертя в руках флакон, спросила Марселла и поймала взгляд старшей сестры.

– Та брюнетка из твоего сна.

– Ты ее знаешь? – оживилась девушка.

– Это неважно, – процедила сквозь зубы Аннет. – Пей.

– Где наши родители? Девушка во сне наша мама?

– Нет. Пей, – буквально приказывает Аннет. Марселла чувствует, как воздух между ними электризуется. Осталось совсем немного до приближающейся неминуемой ссоры.

Это происходит каждый раз, когда Марселла Хизер только заикается о родителях. Аннет можно рассказать все, поделиться любыми событиями жизни, поплакать и посмеяться вместе с ней, но только не затрагивать разговор о маме и папе. Но Марселла неспособна молчать, и Аннет это знает. Упертость Марселлы постоянно разжигает между сестрами конфликты, но обе идут до конца. Марселла желает все же узнать правду своего происхождения, а Аннет видит в Хизер другую свою сестру и хочет понять, насколько она далеко готова зайти.

– Родители?..

– Разбились в автокатастрофе, когда тебе было несколько месяцев, – отчеканила Аннет вызубренную фразу, которую Марселла слышит всю свою жизнь.

– Ложь, – грубо бросает Марселла, сжимая в руках стеклянный пузырек.

– Нет.

– Ты постоянно рассказываешь эту историю. Я не верю тебе.

– Думаешь, что-то поменялось? Их причина смерти не изменилась.

– Но ты врешь мне. Кто эта девушка из сна?

– Она все равно уже мертва, – отмахивается Аннет, но этими словами только сильнее разжигает любопытство Марселлы.

Она ухмыляется, добившись своего. Аннет знает девушку из ее сна. Но откуда? Почему тогда эта девушка приходит во снах к Марселле, а не к Аннет? Марселла послушно опрокидывает в себя порошок из баночки. Привкус странный, словно кислые яблоки. Марселла кривится и ставит пузырек подальше от тебя. Аннет одобрительно кивает и прячет опустевшую скляночку в шкаф. Старшая сестра устало сжимает виски и вновь открывает шкаф. Неужели сейчас опять достанет успокоительное?

Нет. Аннет достает из шкафа бутылку вина и довольно ловко открывает ее, словно делает это каждый день, и наливает себе больше половины бокала. Марселла усмехается.

– Значит, я настолько раздражаю тебя?

– Нет, – сухо отвечает Аннет.

Марселла встает из-за стола, убирает тарелки. Ей нужно чем-то занять свои руки, потому что гнев растет. Однажды Марселла разбила пальцы в кровь, ударив кулаком по стене во время приступа гнева. Аннет об этом не знает, и лучше ей не видеть похожие приступы младшей сестры. Марселла понимает, что на этом разговор окончен, обсуждать им больше нечего. Аннет уже перебралась к алкоголю, а Хизер вся на нервах из-за дурацкого сна и девушки, кричащей одно и то же слово. Получается, Марселла тоже ее знала? Но сестра сказала, что эта девушка уже мертва. Может ли быть она как-то связана с ее родителями? Что же с ними случилось на самом деле?

– Кстати, – поворачивается Марселла к Аннет. – Мы на этих выходных классом идем в поход. Я тоже записалась, – пытается перевести тему Марселла, сдерживая в себе гнев и надеясь, что утерянную нить дружеского разговора еще можно вернуть.

– Нет.

– Я не спрашиваю дозволения, Аннет, – раздраженно бормочет Марселла и закатывает глаза.

– Я и не дам.

– Ты не отпустишь меня в лес? – вскидывает бровь Марселла. – Серьезно?! И ты еще спрашиваешь, почему у меня мания контроля? Да ты посмотри на себя!

– Прекрати, Марселла! Я пытаюсь уберечь тебя от опасности.

– От какой?! – сорвалась она.

– Хочешь идти в поход? Вперед! Я сама устала держать тебя словно на привязи, но того хотели все.

– Кто «все», Аннет? Ты можешь рассказать нормально?

– Не могу, понимаешь! Не могу! – отчаяние сквозило в ее словах.

– Раз ты не хочешь рассказывать, я узнаю все сама, – бросила напоследок Марселла и громко хлопнула дверью своей комнаты. Продолжать этот спор было бессмысленно.

Аннет не была упертой. Нет, из нее спокойно можно было вить веревки, подчинить своему мнению, если постараться, но только не в вопросах о воспитании Марселлы. Сестра была полностью под ее контролем, забота превращалась в удушливую клетку, которая заставляла Марселлу лгать родной сестре. Как и любой другой подросток Марселла все равно умудрялась сбегать с уроков, устраивать вечеринки и кататься по ночному городу в машине малознакомого человека. Несмотря на особенности Марселлы, друзья какие-никакие у нее все же были, некоторые одноклассники звали на праздники и вечеринки. Марселла была одинока лишь душевно, ей никак не удавалось найти родственную душу, но с кем поговорить и посмеяться находилось всегда.

В детстве контроль Аннет вполне устраивал Марселлу. Сестра всегда знала, где находится Хизер, помогала, стоило только открыть рот, заботилась и волновалась. Но с годами, когда Марселла начала взрослеть, а страх Аннет упустить сестру увеличивался, девушке такой контроль не нравился. Во-первых, Аннет с легкостью считывала эмоции сестры, не давая сохранить ей даже незначительные тайны, а, во-вторых, Марселле захотелось свободы. При этом Аннет ее вечно контролировала, а сама же хранила кучу тайн. Аннет объясняла это тем, что поклялась после смерти родителей воспитать Марселлу, но опять же про родителей строго молчала.

В последнее время Марселла часто ругалась с Аннет. Она знала, что ее неконтролируемый гнев опасен не только для ее общения со сверстниками (однажды Хизер подралась с девочкой во время приступа гнева), но и с родной сестрой. Даже во время самой жаркой ссоры Марселла прекрасно понимала, что кроме сестры у нее нет родных, и они должны помогать друг другу в этом мире. Но в душе Марселла мечтала поскорее начать самостоятельную жизнь. Так хотелось повзрослеть, учиться в каком-нибудь крутом университете, но пока удавалось только играть во взрослую. И это жутко раздражало.

***

Марселла чувствовала: что-то не так. И нет, не из-за того, что поругалась с Аннет, ей просто казалось, что грядет нечто масштабное и не сказать, что хорошее. Запихивая вещи в походный рюкзак (аккуратностью Марселла, впрочем, не отличалась), она пыталась понять, отчего же у нее странное чувство страха перед опасностью. Вроде бы все было хорошо, год окончила положительно, с сестрой разобралась. Аннет тем вечером напилась, на следующий день не пошла на работу, и Марселла в слезах, раскаиваясь в собственных криках, извинялась перед ней. Они обнялись, душевно поболтали, так и не затронув тему родителей, Аннет, скрипя сердцем, разрешила Марселле отправиться с классом в поход, попросив ее не отбиваться от остальных.

И вроде бы пришли к мирному решению проблемы, которая возникла на пустом месте, и Марселла осталась в плюсе, но все равно на душе было странно. Да и голова последние дни сильно болела, хотя спала, как убитая, благодаря тому порошку Аннет. Ничего не снилось. Абсолютно ничего. И это даже пугало Марселлу.

Нервно заталкивая огромную кофту в рюкзак, Марселла ругалась себе под нос. Что стало с ней в последнее время? Откуда эти нервы? Агрессия? А страх перед неизведанным? Марселла напрягает сама себя.

Марселла ложится спать. Гнетущая тишина комнаты настораживает. Аннет сегодня не ночует дома, поэтому квартира полностью погрязла в немом звучании и темноте. Сестра на дне рождении у какой-то подружки, с которой работает. А завтра с утра у Марселлы поход. Аннет говорит, лес опасен. Марселла считает, что он прекрасен.

Сон не идет. Мысли крутятся, путаются, сковывают, не дают дышат. Марселла вертится на кровати, прислушивается к посторонним звукам квартиры. Она редко ночует одна. Хизер привыкла к мысли, что Аннет рядом и может защитить, неважно от кого. А сейчас она лежит, глядя в темный потолок, на котором отражается луна. Но блеск луны явно лучше, чем смотреть на очертания предметов в темноте спальни и заставлять фантазию прекратить выдумывать монстров.

Марселла поднимается с кровати, кряхтя. Бредет на кухню, попутно включая свет в комнате, чтобы не запнуться и не упасть. Марселла, зевая и злясь сама на себя (чего зевает, а уснуть не может?), достает из шкафчика сестры пузырьки с порошками и жидкостями. Аннет всегда говорила, что это специи и лекарства, но Марселла ей не верила. Кто хранит лекарства и специи в одном шкафу?

Девушка вертит в руках флаконы, читая названия. «Сон Принцессы Розалины», «Цветы из голубого леса», «Вода из озера Утопия», «Кожа древесных лягушек»… Марселла удивленно хлопает глазами, разглядывая причудливые названия лекарств. И почему Аннет их так назвала? Где она вообще это покупает? Марселла опрокидывает в себя пузырек с похожим светло-коричневым порошком, под названием «Сон Принцессы Розалины». Марселла хмыкает. Смешные названия, совсем неуместны наряду с простым перцем, солью и другими приправами.

Утром Марселла просыпается бодрой, со свободной от мыслей головой. Аннет так и не появлялась дома, что было ожидаемо. Скорее всего, она жутко напилась. Ладно, ей это позволительно. Она же взрослая женщина, в конце концов. Марселла умывается, вяло переодевается, трижды путаясь в штанах, подхватывает рюкзак и, оставив сестре записку, что она уехала, наконец, выходит из дома.

Поездка с классом означает то, что ты, под псевдослежкой учителей, будешь веселиться и занимать себя сам. И Марселле эта мысль нравится. Как-никак можно отдохнуть от тяжелых будней.

Сначала школьный автобус, проезд по городу, затем выезд на главную трассу. В автобусе полный балаган, подростки бегают по салону, смеются, отбирают друг у друга еду, кричат. Автобус трясет от шума и беготни, но ни водитель, ни сопровождающие педагоги не пытаются исправить ситуацию, понимая, что это бесполезно.

Оказавшись загородом, уже у леса, где их высадил автобус, Марселла ощутила свободу. Узкая тропинка по густому лесу скрывалась ветвями деревьев. Пахло сыростью и природой. Не грязным городским запахом, переполненным дымом, а невинной природой, вдыхая которую, тело набирало сил и восстанавливалось. Солнце еще припекало, но Марселла знала, стоит им зайти в лес, их укроет прохладная тень.

Марселла, отойдя от компании подростков, с которой приехала, отбросила в сторону рюкзак и просто закружилась. Природа всегда сводила ее с ума, заставляла чувствовать себя живой и свободной, ощущать запах, принадлежащий именно лесу, кронам его деревьям, шелесту листьев, узким тропинкам. У всего был запах и звук. Шелест листьев шумел, шуршал, словно деревья сообщали друг другу последние сплетни. Ветки хрустели, будто старушки, поднимающиеся с кровати, показывали, насколько стары и мудры. По тропкам стелились опавшие листья и шишки с елей, звенели, будто бы тихо хохотали.

Одна из девочек подбежала к ней и, рассмеявшись, потащила к остальной команде, которая уже, закинув рюкзаки на спину, торопилась зайти в лес. Марселла опомниться не успела, как их накрыли тени, а деревья спрятали от жаркого солнца. Подростки громко смеялись, но Марселла отдаленно слышала их смех. В ее ушах звучал только голос природы, леса, деревьев. Марселла чувствовала силу, находясь в лесу. Девушка считала, что уединение с природой приносит умиротворение душе.

Марселла не успела уловить момент, когда из виду окончательно пропала поляна, связанная с трассой, где они высадились, стало холодней, и пришлось надеть ее любимую зеленую толстовку на замке. Теперь казалось, что Марселла сливается с природой, с ее зеленоватым оттенком. Одна из девочек класса все время тащила ее вперед, потому что Хизер отставала. Но Хизер не торопилась. Умиротворение. Спокойствие. Радость на душе. Ощущение, что ты в своей тарелке. Это ли не блаженство?

Резко в ушах зашумело. Тонкий звон природы и шелест листьев отошел на второй план, будто бы замолк. Марселла нахмурилась, не понимая, что происходит. Теперь и смех подростков доносился издалека. Голос, будто бы исходивший из самой земли, явно принадлежащий женщине, довольно грубо произнес, буквально рявкнул.

– Полукровка.

Сердце Марселлы пропустило удар. Да, действие странного успокоительного, данного Аннет, позволяло больше не видеть кошмары, но не помогало забыть старые. По коже пробежал холодок, когда перед глазами замелькали картинки из того сна, как брюнетка в странном помещении кричала на нее и называла полукровкой.

Марселла оглянулась, но за ней никто не шел. Она тихо хмыкнула, успокоив себя мыслью, что ей показалось, переживания о том кошмаре еще хранятся в памяти Марселлы, вот и чудится всякое. Но шум не прекратился, звон и шелест деревьев так и остались на втором плане, а смех подростков и вовсе затих, хотя одноклассники шли всего в десятке шагов от нее.

Девушка напряглась, чувствуя неладное. У нее звенит в ушах, стоит ли сообщить об этом сопровождающему учителю? И почему по коже опять бегут мурашки? В кофте должно быть тепло, в лесу не настолько холодно, чтобы мерзнуть в теплых вещах. Но Марселла чувствует себя вполне здоровой, что происходит?

– Полукровка! – опять рявкает тот же голос, и Марселла вздрагивает, замедляет шаги, оглядываясь. Звук исходит из-под ее ног, но не могут же с ней разговаривать лесные духи, живущие под землей? Что за вздор! Детски сказки.

– Полукровка! – повторяется в третий раз. В Марселле не на шутку разгорается любопытство. Единственной про сон знала Аннет, та издеваться над ней не может. Неужели у Марселлы галлюцинации? Хотя, если шумит в ушах и кружится голова, у девушки может быть лихорадка, тогда голос, исходящий разом отовсюду, но никому не принадлежащий, вполне объясним.

– Полукровка, – раздается уже спокойнее, и Марселла начинает дрожать сильнее всем телом. Голова кружится, а звон в ушах прекращается так резко, что Марселлу тошнит, и она еле сдерживает свой завтрак внутри. Хизер узнает голос. Та брюнетка из сна, он принадлежит ей, Марселла уверена.

Девушка нервно оглядывается, пытаясь разглядеть между стволов деревьев знакомую фигуру из сна, но ничего не выходит. Лес не отличается ничем, каждое дерево похоже на предыдущее и является идентичным следующему. Листья слегка покачиваются на ветру, в траве шуршат насекомые. Марселла мотает головой. Она старается не обращать внимание на головокружение и тошноту, совсем забывает про то, что идет с классом, а девочка, которая постоянно ведет ее вперед, неожиданно и вовсе исчезает.

Голос незнакомой брюнетки из сна затихает, возвращается нежная мелодия леса, но Марселла продолжает мотать головой в поисках девушки. Вот, мелькает тень между двумя одинаковыми деревьями, и Марселла замирает, всматриваясь в клочок земли, скрытый в тени ветвей. Марселле вовсе не кажется, что она придумывает, она уверена, там только что кто-то был. Возможно, она опять спит, а успокоительное не действует, но даже если это происходит во сне, Хизер должна узнать, кто эта девушка. Ведь Аннет ее знает.

– Эй, Полукровка, идешь?

Марселла хочет задать ответный вопрос, спросить, куда идти, кто она такая и почему преследует ее, но девушка скрывается в тени, оставляя за собой черный шлейф тумана. Марселла еще раз оглядывается в надежде увидеть эту девушку, но ее нигде нет. Марселла, сбрасывая рюкзак, бежит за девушкой в тень деревьев, полностью уверяя себя, что это сон, и можно делать все, что угодно.

Марселла не думает о последствиях. Это же сон, верно? Друзья найдут ее позже, она где-то в отключке, наверное, упала и ударилась, но все будет хорошо, девушка в этом уверена. Аннет обязательно будет злиться, но Марселла постарается скрыть от нее правду. А еще, наверное, попросит у нее того странного порошка, который помогал не видеть снов. Но сейчас главная цель выяснить, что же за девушка преследует ее, куда она манит.

Избавившись от рюкзака и, судя по всему, от школьной группы, Марселла юркает между деревьев, на непротоптанную землю, в самую тень. Ветви деревьев царапают ее лицо, и Марселла удивляется, почему во сне чувствует боль. Быть может, у нее сонный паралич?

В темноте трудно что-то разглядеть кроме очертаний деревьев благодаря свету, пробивающемуся от солнца сверху. Марселла замирает, оглядываясь по сторонам. Ее глаза еще не привыкли к темноте, идти будет трудно. Пышные ветви будто сходятся за ее спиной, преграждая путь к отступлению. Но Марселла и не собиралась отступать. К тому же, сам лес ведет ее в неизвестном направлении, хочет, чтобы она увидела что-то, похоже, важное.

В ушах перестает звенеть, и Марселла с наслаждением вдыхает свежий воздух, который наполняет ее легкие хвойным ароматом. Дорожек нет, поэтому, опираясь на ветви деревьев и слабый свет сверху, Марселла шагает вперед. Она не торопится. Во-первых, в лесу темно, а под ногами валяются шишки и камни, о которые девушка все время спотыкается. Во-вторых, она больше не видит той брюнетки, которая вела ее за собой. Но лес вовсе не пугает Марселлу. Да, он неизведанный, темный, быть может, даже опасный, но при этом таинственный и интересный. Марселла даже в полной темноте умудряется разглядеть изящные деревья, расслышать их шепот.

Вдруг впереди что-то мелькает. Марселла резко останавливается и вглядывается в темноту. Мелькает что-то вновь. Марселла не сомневается, это та брюнетка, которая настойчиво пытается ее куда-то провести. У девушки будто нет ног, она парит над землей, ловко пропадая за одинаковыми деревьями. Хизер торопится нагнать незнакомку, но Марселла не успевает проследить, куда движется девушка. Отсутствие дороги замедляет ее действия. Ветви деревьев больно хлещут по лицу, зацепляются за одежду.

– Стой! – кричит Хизер. Дыхание сбилось. Ладони саднят, поцарапались, пока Марселла пыталась пробраться сквозь колючие ветви. – Подожди, я не могу так быстро бежать! – хрипит Марселла, чувствуя себя довольно странно, разговаривая с брюнеткой из сна. Девушка замирает и так медленно поворачивается к Марселле, что она перестает сомневаться: у девушки сонный паралич. Сейчас эта незнакомка повернется, блеснет устрашающей гримасой, побежит на нее, и Марселла проснется в холодном поту с криками.

Но нет. Девушка поворачивается, но разглядеть ее лицо на расстоянии невозможно. Незнакомка не двигается, молчит, но Марселла уверена, та девушка на нее смотрит. Она ощущает на коже ее внимательный взгляд, который цепляется за каждую деталь, анализирует каждое движение Марселлы. Хизер напрягается, боясь, что девушка может причинить ей вред, но та все также не двигается.

Шумит лес. Под пристальным взглядом незнакомки Марселла ежится и делает шаг назад. Она неожиданно перехотела узнавать, что же хочет показать ей брюнетка. Лес, хоть и на стороне Марселлы, вряд ли сможет ее защитить.

Что, если у Марселлы просто разыгралось воображение? Нет никакой девушки, это просто тень от дерева. Но нет! Она же видит очертания рук, ног и головы, да и пронизывающий душу взгляд явно ей не кажется. Марселла чувствует себя некомфортно, словно зверь, загнанный хищником в угол. Если сейчас попытаться вернуться назад, Хизер так просто не найдет дорогу, она плутала по лесу, очарованная незнакомкой, которая сейчас так угрожающе смотрит на нее.

Ветер внезапно проходит порывистой волной по всему лесу, отбрасывая назад волосы девушки. А тень незнакомой брюнетки вдруг пропадает во мгле леса, оставляя за собой черный сгусток тени, витающий в воздухе и так и не растворяющийся до конца. Марселла инстинктивно делает шаг вперед и протягивает руку в сторону исчезнувшей девушки. Ноги сами ведут ее к тому месту, где она только что стояла.

– Эй! – раздается чей-то возглас. Марселла вздрагивает и замирает, ожидая нападения сзади, но ничего не происходит.

– Повернись! – кричит уже второй голос. Марселла медленно оборачивается, но ничего необычного не замечает. Лес и лес. Деревья, листья, темнота и лучи солнца.

– Да здесь мы! – доносится откуда-то сверху уже третий голос. Глаза Марселлы взметаются вверх, но она вновь никого не видит. Верхушки деревьев покачиваются в такт ветру, птичье гнездо расположилось между веток.

– Неужели не видишь? – с издевкой спрашивает голос из-под земли. Марселла делает шаг назад, смотрит вниз, но под ней только земля, заваленная листьями и шишками. Сердце начинает стучать быстрее, когда голоса в унисон, перебивая друг друга, визжат.

– А она нас не видит!

– Не видит, не видит, не видит!

– А говорили, могущественная!

– Слабая девчонка!

– Да какая из нее фейри?

– Она нас не видит, не видит, не видит…

Голоса звучат единой какофонией в голове. Невидимые существа начинают смеяться, хохотать в голос, продолжая причитать, что Марселла их не видит, и собирая настоящую чушь. Девушка хватается за голову и кричит, чтобы они замолкли, но голоса и смех становятся только громче, словно исходят от самой Марселлы, из ее головы. Отчаянный крик Марселлы тонет в звуках, которые издают невидимки. Они продолжают так громко визжать и хохотать, что голова Марселлы буквально взрывается от боли и резких звуков. Девушка пытается найти выход, вертится вокруг своей оси, но видит только деревья и мелькающие между ними тени. Она надеется, что это обман зрения или тени от солнца, но только не те, кто разговаривают с ней.

Шум становится невыносимым, и Марселла, спотыкаясь, срывается с места и бежит в неизвестном направлении, туда, куда может пробить путь и так исцарапанными руками. Неизвестные тени следуют за ней. Они больше ничего не говорят, но мельтешат между деревьями. Когда Марселла цепляется за них взглядом, они испаряются и тихо хохочут девушке на самое ухо.

Марселла бежит по лесу в надежде, что сможет отыскать из него выход или хотя бы избавиться от навязчивых монстров, следующих за ней по пятам. Ноги подкашиваются, но Марселла не сдается. Тень одна за другой мелькают между деревьями, хохоча. Они усмехаются, ухмыляются, фыркают, издают все возможные звуки, которые заставляют Марселлу дрожать от страха.

Из-за угла выпрыгивает тень. Сердце Марселлы замирает на миг, а грудь сжимается до боли. Марселла теряет над собой контроль, но уже сквозь мгновение берет себя в руки. Пытаясь защититься, она громко визжит и продолжает бежать дальше. Тень только громко издевательски расхохоталась, разнеся свой смех по всему лесу. Марселле удалось разглядеть одну из теней, который издевались над ней. Черное пятно с очертаниями длинного прямого плаща. Ни рук, ни ног нет. Сверху этого летающего плаща белая-белая голова, похожая на мраморный шар. Такая голова совсем не вяжется с воздушным телом. На голове капюшон от черного плаща, вместо глаз черные пятнышки размером с горошину, вместо рта искривленная линия, которая, наверное, должна походить на улыбку. И от тени жутко пахнет дымом, словно что-то совсем рядом горит.

Марселла увеличивает скорость. Ноги заплетаются, в ушах свистит ветер, ветки хлещут ее по лицу и телу, больно бьют и царапают. Но девушка не останавливается. Этот сон с таинственной незнакомкой превратился в сущий кошмар.

Резкая боль в левой ноге разгорается с невыносимой силой. Марселла запнулась, упала на колени, сдирая кожу до крови. Ладошки испачкались в земле. Внезапная вспышка света ослепляет, и Марселла на долю секунды думает, что умерла. А затем наступает гробовая тишина, режущая по ушам после столь долгого шума. Никакого смеха и крика теней. Марселла пытается доказать себе, что конец не может прийти так, что она должна проснуться и успокоиться.

Но ничего не происходит. В давящей тишине лишь с грохотом бьется сердце юной Марселлы.

Глава 3.

Кажется, что стук сердца эхом разносится по лесу. Марселла не двигается. Она до боли сжимает глаза после ослепляющей вспышки света, запускает пальцы в землю. Она боится. Все, что случилось в лесу, похоже на ночной кошмар. Сначала незнакомая брюнетка, затем тени. Марселла начинает сомневаться, что это сон. Боль ощущается, да и крики походили вполне на реальные. Наверное, у нее начались галлюцинации, но с чем это связано?

Марселла все же открывает глаза. Мир немного плывет, деревья налегают друг на друга. Девушка отряхивает руки и, держась за голову, пытается встать. Ощущения отвратительные, ее будто сильно ударили по голове. На коленях кровь, одежда пропиталась ею. Похоже, Марселла сильно ударилась, упав. На кистях бесконечные порезы от ветвей деревьев, кофта в одном месте порвалась, в другом испачкалась. Голова кружится, но в ушах не звенит, за ней, похоже, никто не гонится, а это уже достижение.

Девушка оглядывается в надежде понять, где находится. В лесу стоит подозрительная гробовая тишина. Даже деревья не шелестят, не обмениваются сплетнями. Естественно, вокруг ни души. Кричать опасно, особенно после случившегося, но Марселла понимает, что у нее нет выбора.

– Эй! Есть кто-нибудь?

Конечно, никто не отзывается. Ее крик эхом разносится между деревьев, взлетает какая-то птица вдалеке, напуганная резким возгласом. Марселла медленно бредет между деревьев, понимая, с этим лесом что-то не так. Не только отсутствие звуков кажется странным. Деревья окружают Марселлу не таким плотным кольцом, как всего пару минут назад. Тропинок нет, идти довольно удобно. Под ногами не валяются шишки, практически нет опавших листьев. Здесь явно светлее, солнце проглядывается сквозь верхушки деревьев. И даже верхушки деревьев… Они слишком высокие. Марселла с трудом видит окончания деревьев.

Девушка приглядывается к странным деревьям. И правда, они совсем не похожи сами на себя. Толстые стволы будто бы исписаны изящными узорами на коре. Стволы мощные, обхватить получиться только паре-тройке человек. Да и листья… Во-первых, они нестандартной формы, вытянутые, заостренные на конце. Обычные листья темные, эти же бледные, словно выцветшие, да еще и с голубым отливом.

Марселла хмурится. Что здесь с деревьями? В какую часть леса она забрела? Как ей теперь отыскать школьную группу? И кто гнался за ней? Если это не сон, почему начались галлюцинации?

Болит все тело. Странный лес завораживает, но не меняющимися пейзажами начинает раздражать. Марселле хочется присесть и отдохнуть, обработать раны, потому что, похоже, кровь до сих пор идет. Она не видит впереди никаких признаков жизни, только лес, беззвучный и вроде даже волшебный. Разве могут на деревьях расти голубые листья?

Странное опустошение в груди. Марселла испытала такой страх, что теперь вообще ничего не чувствует. Ее даже не напрягают тени. Гнались за ней и гнались, не догнали же и ладно. Главное теперь найти выход из этого леса, найти того, кто поможет, иначе Марселла сгинет здесь в одиночестве. Она ведь еще догадалась сбросить рюкзак! Хотя, вряд ли здесь ловит связь, позвонить никому точно нельзя. Как быстро умирает истощенный человек от жажды?

Марселла раздвигает руками кусты, с трудом переступает их, хмуро оглядывая свою одежду. Выглядит она плохо, конечно. Хотя сейчас это неважно. Когда перед глазами Марселлы мелькает старый деревянный домик, ей кажется, что он обман зрения. Разве могут стоять посреди леса дома? Только если… Лесник! Неужели Марселле так повезло?

Старенькая хибарка запрятана между высокими стволами голубых деревьев. От одноэтажного домика выглядывает одна покатая коричневая крыша. Сам домик выглядит вполне прилично. Деревянный, с ровными квадратными решетчатыми окошками, в которых горит свет, несмотря на белый день на улице. К домику ведет узкая тропинка, начинающаяся посреди леса. Марселла не торопится, не бежит скорее стучать в чужую дверь. Мало ли, кто здесь обитает.

Во дворе домика растут кусты с ягодами, название которых Марселла не вспоминает. Маленькие, ярко-синие ягоды не похожи на голубику, но, возможно, ее воспаленный мозг просто меняет цвета. Рядом расположилась небольшая деревянная скамейка, скорее всего сделанная своими руками. Никакого забора нет. Тропинка ведет к самой двери.

Дверь кажется слишком большой для такого крохотного домика. Она деревянная, местами поцарапанная, и Марселла, глядя на дефекты на дереве, старается не думать, кто их оставил. Рядом с дверью колокольчик на ниточке, видимо, который работает, как звонок. Марселла старается заглянуть в окошко, но замечает только стол, накрытый голубой скатертью, и стул. Марселла дергает ниточку в разные стороны. Колокольчик издает слишком резкий звук, от которого девушка вздрагивает. Зачем такой громкий звонок в абсолютно бесшумном лесу?

Из-за двери доносятся шаркающие шаги, но Марселла все равно ждет долго. Первую минуту ей никто не спешит открывать, и девушка начинает нервничать, что встретят ее совсем не радушно.

Наконец, дверь распахивается. Марселла инстинктивно сжимает кулаки, по коже проходит дрожь. Перед ней стоит довольно взрослый мужчина, но, когда она всматривается в его лицо, едва сдерживает крик. Мужчина высокий, широкоплечий, а понять его возраст трудно, считай, невозможно. Его кожа серая, а волосы черные, как смоль. Карие глаза внимательно изучают. Уши острые. Не такие, как у Марселлы, с дефектом, а прямо-таки длинные, острые уши. На лбу небольшие закругленные рога, а сзади, дергаясь в разные стороны, виднеется настоящий хвост. Марселлу начинает тошнить.

– Зэсем. Ве фьерда? Алания, ке наде ами?

– Ч-что?.. – тихо переспрашивает Марселла. Ей показалось, или мужчина только что издавал нечленораздельные звуки?

– Здравствуйте. Что-то случилось? Девушка, вам нужна помощь? – вновь заговорил он, но уже на понятном человеческом языке. Марселла догадалась, что те звуки, похоже, являлись словами на местном диалекте.

– Я… – только и молвит Марселла, но все слова пропадают, когда на за спиной мужчины, на стене она замечает оружие. Несколько мечей и кинжалов висят явно не для антуража. Марселла выпучивает глаза и инстинктивно отступает на шаг назад. Где она оказалась? Что не так с этим мужчиной? Почему у него есть рога и хвост? Почему он говорит на другом языке? Что вообще здесь происходит? Неужели Марселла тронулась головой?

– Девушка? Что с вами?

– Я…я… – Марселла понимает, что не может дышать. Легкие сжимаются, и она сильно кашляет. Мужчина хватает ее за руку, обеспокоенно приговаривая что-то на своем языке. Марселла пытается вырваться. Он пугает ее. Сначала тени в лесу, теперь этот мужчина с рогами и хвостом. Что он хочет с ней сделать? Зачем тащит в свой дом?

Марселла слишком слаба, чтобы сопротивляться. Мужчина толкает ее на диван, приказывая сесть. Марселла визжит, но непослушные ноги подгибаются, и девушка падает на мягкий диван в домике странного лесника. Паника клокочет в груди, перед глазами плывет, она даже не может разглядеть обстановку дома, не знает, чем защищаться.

Мужчина отвлекается. Он делает что-то за спиной Марселлы, поэтому она не задумывается, что происходит. Ее мозг работает на максимальной скорости, а мысли скачут из крайности в крайность. Можно попробовать сбежать, дверь открыта, или же вырубить этого мужчину с рогами его же оружием. Хотя Марселла никогда не держала в руках ни меча, ни кинжала. Мужчина поворачивается и довольно грубо рявкает.

– Версене!

Марселла вздрагивает от страха, непонятное слово действует отрезвляюще. Она сжимается на диване калачиком и начинает всхлипывать. Мужчина ходит по дому, выглядывая в окна, словно ждет кого-то. Марселла уже уверена, сейчас ее убьют, расчленят этими мечами и закопают в этом непонятном голубом лесу. Марселла, бормоча под нос, уже прощается с жизнью, извиняется перед Аннет. Лесник на нее внимания не обращает, ее словно здесь и нет. Марселла с опаской поглядывает на его высокую крупную фигуру, которая, нахмурившись, ходит из стороны в сторону. Марселлу потрясывает, из глаз брызжут слезы. Все, сейчас наступит ее конец.

Дверь распахивается так резко, что сердце Марселлы останавливается от страха. Она вскрикивает и вжимается в диван. На пороге возникают трое мужчин и женщина. Они одинаково одеты. Красные сюртуки с золотыми пуговицами, нашитыми в два ряда, черные узкие брюки и ботинки на высокой платформе. В ножнах мечи. Лесник тычет длинными костлявым пальцем на Марселлу. Холодок пробегает по ее спине.

Один из стражников подбегает к Марселле и грубо хватает ее за руки. Марселлу трясет так, что ладони в чужой хватке качаются в разные стороны. Марселла уже видит картинки в своей воспаленной фантазии, как эти мечи воткнут в нее. Если она выберется отсюда, извинится за всех грехи перед Аннет, никогда ее больше не ослушается. Главное, сейчас выйти отсюда живой, а шансы довольно-таки малы. Похоже, удача не на ее стороне.

Женщина-стражник стоит у двери, распахнув ее, караулит и контролирует процесс. Ее глаза сощурены, горбатый нос сморщен, кожа зеленая, но увиденное Марселлу уже не удивляет. Она за сегодня повидала слишком много всего мерзкого, некрасивого и пугающего. После адреналина следует только опустошение.

Еще один стражник с большими красными глазами, неровной желтоватой кожей и клыками, разговаривает с лесником на странном, грубом языке, словно беседуют два великана. Третий стражник, с черными глазами без белков и рогами, наматывает на запястья Марселлы толстую грубую веревку, которая царапает и так ободранную кожу. Четвертый стражник, сильно схожий с зеленой женщиной, продолжает стискивать руки девушки. Марселла не сопротивляется. Она понимает, что идти против них нет смысла.

Марселлу грубо поднимают с дивана рывком. Она всхлипывает в очередной раз. Ей туго стягивают руки, и шершавая веревка режет кожу. Марселла корчится от боли, но стражники это игнорируют.

– Куда вы меня тащите? – раздраженно спрашивает Марселла у женщины-стражника, когда зеленый мужчина грубо толкает ее вперед.

– Ты не говоришь на фейрийском?

– На каком? – переспрашивает она, изогнув бровь. – Вы тут накуренные все или что?

– Может, вырубим ее? – наклоняется один из парней-стражников к другому.

– И как доставим во двор? Без сознания?

– Эй, эй, не надо без сознания!

– Тода закрой рот и иди спокойно.

Марселла поджала губы, про себя подумав, что надо было все-таки хватать мечи со стены и попробовать обороняться. При следующей возможности защититься от этих идиотов она не будет лежать и плакать.

Во дворе стоят настоящие кареты. Марселла от удивления открывает рот, когда понимает, что сами кибитки запряжены белыми лошадьми. Кони фыркают, топают копытами, ржут, толкают друг друга. Они красивы и изящны. Высокие, белоснежные, с длинной густой гривой, черными, словно пуговками, глазами. Лошади выглядят так, словно их вытащили со страниц детской сказки.

Кареты выглядят со вкусом. Цветом они светло-коричневые, высокие, сделаны даже пару ступеней, чтобы добраться до входа. Дверь почти не выделяется на фоне основной маленькой комнатки. Крошечное окошко завешано желтой шторкой. На резной крыше и вокруг окна и двери выложены маленькие камешки, возможно, драгоценные. Колеса тоже представляют собой произведения искусства. Они огромные и внутри тоже резные, сделанные под стиль крыши. Похоже, у солдат здесь не такие уж плохие условия.

Марселлу подводят ко входу кибитки, распахивают низкую дверку и толкают вперед. Ступеньки очень маленькие и крутые, забраться на них в одиночку невозможно, но Марселлу сзади благополучно подталкивают и буквально запихивают внутрь. Марселла со связанными руками плюхается на одно из сидений, поставленных друг напротив друга. Следом за ней лезут стражники, один из мужчин занимает место кучера.

Карета срывается с места слишком резко. Марселлу наклоняет вперед. Руки связаны, поэтому она падает на впереди сидящую женщину, которая ловко перехватывает Марселлу и садит обратно. Кибитку трясет, Марселла подскакивает на каждой кочке. Стражники сидят спокойно, видимо привыкли к такой дороге. Пейзажи за окном рассмотреть невозможно, желтую штору никто так и не отодвинул. Но уже спустя несколько минут кибитка явно выезжает из леса. Слышатся чьи-то голоса на языке, который Марселла не понимает. Неужели они в городе? Получается, здесь много таких существ, как эти стражники и лесник?

Марселла, нахмурившись, смотрит на свои связанные руки. Ее напрягают голоса за пределами их маленького транспорта, ее напрягают стражники, пугает ситуация в целом. Это уже не похоже на сон даже нездорового человека. Все слишком реально. И боль, и эмоции во главе со страхом, и голубой лес, и люди с рогами, хвостами и зеленой кожей. Марселла не верила в сверхъестественную или магическую чушь уже лет с десяти, но сейчас, находясь в кибитке со стражниками, начала верить. Она очутилась в чужом мире, на чужой территории, но, что хуже всего, ее кто-то загнал сюда специально. Хотя, почему кто-то? И так понятно, что лес, те хохочущие тени подталкивали ее вперед, но во главе все же та тень брюнетки, которая вела ее вперед по лесу и снилась совсем недавно. Зачем она называла его полукровкой? Зачем привела сюда, к этим странным и пугающим существам? Похоже, Аннет знала ее не просто так. Но откуда? Получается, Аннет тоже бывала здесь, среди этих существ? Почему ничего не рассказывала Марселле? Сколько тайн еще хранят от нее?

Кибитка подпрыгнула вместе с членами экипажа и резко остановилась. Марселлу предусмотрительно схватил рядом сидящий стражник, чтобы она, наклонившись вперед по инерции, не упала. Марселла только скривила губы. О, как они заботятся о своих пленных! Никогда бы Марселла не подумала, что окажется пленной, тем более у таких существ, как эти.

С краю сидящий стражник толкнул вперед дверцу с силой и вылез первый. За ним еще один стражник, только после этого Марселла. Неужели они думали, что Марселла попытается сбежать? Часто ли здесь оказываются обычные люди? И насколько быстро они сходят с ума? Ноги Марселлы даже не помещались на крошечные ступеньки, и она попросту спрыгнула, приземлившись довольно больно на ослабшие нижние конечности. Ее сразу же подхватил стражник, пока остальные выбирались из кибитки и разговаривали с кучером.

Яркий свет ударил Марселле в глаза. Солнце, высоко поднятое над землей, светило так сильно, что больно было даже поднимать глаза выше. Голубое небо не имело облаков. Марселла огляделась по сторонам и была готова кричать. Они находились на холме перед огромным замком в готическом стиле. Каменный, с множеством башенок, шипами на крышах и резными балконами. От него веяло мраком, но при этом жутко тянуло войти и посмотреть внутреннее убранство.

У Марселлы вырвался вздох от вида величественного Дворца, стоящего на холме. Величественного, загадочного и такого прекрасного. Марселла нервно сглотнула. Она должна помнить, что, скорее всего, находится на вражеской территории и не поддаваться ложным красивым картинкам.

Марселла бросила мимолетный взгляд назад, на дорогу за кибиткой, на которой они приехали. Дорога с холма, петляя, вела вниз, к синей реке, по обеим сторонам которой расположился город с вычурными, но полуразвалившимися домами. Разглядеть подножия холма ей не дали. Кибитка отъехала, направляясь за Дворец, а Марселлу толкнули вперед.

Шли неспеша. Похоже, стражники сами еще не сообщили о своем прибытии и спорили между собой, стоит ли Марселла аудиенции с королем. Марселлу даже не удивило, что в данном месте до сих пор монархия, и правит король. Дорожка привела их к высокому решетчатому черному забору, наверху которого торчали, словно огромные иглы, острые шипы. Перелезть через такой забор невозможно. Он гладкий, а в высоту, как две Марселлы. Рядом с воротами стоит будка, в которой сидят два стражника, выбегающие, как только появляются на горизонте Марселла и ее «охрана». Они опять переговариваются на непонятном языке, и выбежавшие из будки стражники открывают сложный замок ворот и отодвигают одну часть влево. Железные ворота тяжелые, и молодые парни с эльфийскими ушами пыхтят, пока отодвигают их в сторону.

Марселла со стражниками минует ворота, оказываясь во внутреннем дворе Дворца. Ровная гравированная дорожка ведет к самому входу, высоким черным дверям, у которых расположились еще два стражника. У обоих в ножнах мечи, выглядят они намного устрашающе, нежели те, у ворот. Трава на территории перед входом идеально подстрижена, места много, и, судя по следам от колес на земле, сюда часто заезжают прямо на каретах. Но сейчас помимо стражников здесь никого нет, территория выглядит пусто.

Сам Дворец вблизи кажется еще величественнее, чем с главной дороги. Панорамные окна кверху сужаются, создавая фигуру полукруглого треугольника, окна решетчатые, на первом этаже завешаны массивными бардовыми шторами. Каждый изгиб Дворца, его башенки, балкончики, окошки одновременно грубы и аккуратны. По стенам ползут плющи, с балконом свисают редкие кустарники роз. Стражники подводят Марселлу к охраняющим вход мужчина-эльфам и говорят наконец-то на понятном для Марселлы человеческом языке.

– Лесник поймал девушку. Мы ведем ее к королю.

Первую минуту охранники молча смотрят на стражников и Марселлу, изучают прищуренным взглядом, а затем большим ключом открывают массивную черную дверь, та со скрипом распахивается, и путников пропускают внутрь. Молча. Без единого слова. Но Марселлу напрягает внимательный взгляд, которым ее прожигают до тех пор, пока дверь с лязгом не захлопывается за ними. Марселла понимает, что теперь находится в ловушке, из которой выбраться уже не получится. Она не знает этот Дворец, не представляет, как выглядят его коридоры, и как можно выбежать из него.

Убранство Дворца настораживает. В длинном широком коридоре полумрак, отчего Марселла сначала не замечает стражников, стоящих у дверей. Ну и сколько же здесь охраны? Темный коридор ведет прямо, а потом, спустя несколько десятков шагов, расходится на еще два, чуть поуже. Света в коридоре, считай, нет. На каменных стенах висят факелы в железных подставках. Пламя отбрасывает на пол затейливые тени. На полу длинный красный ковер. На стенах, между факелами, висят картины, на которых изображены в разных ситуациях существа, похожие на фей. Судя по расшитым и вычурным одеяниям, существа на картинах из королевского рода. Рассматривать картины некогда, хотя они довольно причудливы, неплохо нарисованы и занятны.

Марселла и стражники минуют два коридора поуже, в котором в одном из них стоит скульптура какой-то женщины, держащей в руках мужскую голову. Даже быстрая оценка дает понять, что скульптура очень старая, потертая, а в некоторых местах с отломанными деталями. К сожалению, они минуют эти коридоры и идут дальше по главному.

Что напрягает Марселлу больше всего, гнетущая тишина во Дворце. Никто не разговаривает, не проходит мимо, не шумит. Единственное, по пути им все-таки встретился живой человек. Из-за угла вывернула юная девушка в переднике с щеткой для сметания пыли. Она выглядела как обычный человек, сильно выделялась в обществе этих странных существ, но ее взгляд будто был затуманен. Она даже не обратила внимания на шедших Марселлу и стражников. Она больше напоминала робота, нежели человека, и от ее пустого взгляда по коже Марселлы побежали мурашки.

Стражники вместе с девушкой повернули за угол, откуда вышла мгновение назад незнакомая девушка с безэмоциональным лицом. Они оказались в таком же коридоре, и Марселла едва ли не застонала от одинакового убранства Дворца. Тот же ковер, те же факела, только нет на стенах картин, камень обнажен. Начинают мелькать то тут, то там массивные дубовые двери черного цвета. Из-за них уже слышится шум и разговоры на местном языке.

Но стражники ведут Марселлу целенаправленно дальше, вновь до угла коридора и в этот раз поворачивают налево, к большим двустворчатым деревянным дверям. Двери выглядят необычно, они расписаны крошечными узорами, которые вместе создают картину густого леса. Листья на деревьях выложены драгоценными камнями, и в свете факелов они мерцают. У двери стоят двое стражников, мужчина и женщина, которых от обычных людей отличаю лишь острые уши. Они, держа идеально ровно спины, смотрят прямо перед собой и держат в руках мечи, видимо, готовясь к атаке в любой момент.

Сопровождающие Марселлу стражники подводят ее к мужчине и женщине у дверей. Они кланяются друг другу и быстро переговариваются на местном языке. После этого мужчина, продолжая держать меч в одной руке, поворачивает ручку, она щелкает, и пропускает их внутрь.

Они оказываются в небольшом холле, в котором стоят вешалки для вещей, два красных диванчика и маленький столик. На стене висит портрет какого-то мужчины, судя по короне на голове, короля. А дальше идет широкая арка, ведущая в главный тронный зал. У Марселлы дух захватывает от величия королевского зала. Она никогда не бывала в похожих местах и всю жизнь думала, что такие залы существуют только в сказках про прекрасных принцев и принцесс. Но все было слишком реальным для сказки. Марселла на секунду даже не пожалела, что попала сюда, пусть и в качестве пленника. Может, она и умрет, но зато в каком красивом месте.

В тронном зале было очень светло, благодаря огромным решетчатым панорамным окнам по длине стен справа и слева. Шторы цвета крови были собраны под потолком багровыми веревками, вниз свисали лишь канаты для того, чтобы с легкостью можно было их опустить. Но и ночью проблем со светом здесь явно не было. Под потолком висела огромная хрустальная люстра с кучей мелких деталей и подвесных украшений. Люстра похожа на произведение искусства, шедевр рук великого мастера. Пожалуй, люстра больше всего запомнилась Марселле.

Пол в тронном зале гладкий, мраморный. На чистом белом цвете имеют кремовые полоски. Пол идеально чистый, хотя все находятся в обуви. Но ступать по нему довольно странно, шаги эхом отдают по всему помещению даже у стражников, у которых нет каблуков. Территория настолько огромна, и Марселла предполагает, что тронный зал используется и для празднеств, и танцев, и деловых переговоров. Больно уж много здесь места.

У дальней стены комнаты возвышение, к которому ведут ступени. У возвышения трое стражников и один мужчина в красно-черном мундире, выделяющимся среди других. На ступенях лежит красный ковер, словно ковровой дорожки. На самой вершине возвышения королевский трон золотого цвета, а, возможно, даже сделанный из золота. Но на троне пусто. Никого нет. Марселла удивленно моргает. Где же король? Кто-то же должен заправлять всем этим величием?

Женщина-стражник, охранявшая трон, кланяется прибывшим и подходит к путникам. Она внимательно всматривается в Марселлу, затем еще раз приветствует стражников легким кивком и говорит.

– Короля нет. Он в своем кабинете, проводит срочное совещание.

– Нам немедленно нужно представить пленницу Его Величеству.

Девушка смотрит на стражника, поджимает губы и поворачивается к мужчинам у трона. Ее кисть движется четко. Она резко вскидывает пальцами и отдает приказ.

– Отвести в комнату ожидания для решения данной проблемы Его Высочество младшего принца, – затем ее взгляд метнулся обратно к Марселле и ее спутникам. – Ожидайте там.

Стражники низко ей поклонились, после чего подхватили под руки Марселлу и повели вон из тронного зала. Стало даже грустно. Такое величие, и так мало возможности все изучить. Марселла инстинктивно дернулась. Стражник потянулся к ножнам, и Марселла скривила губы. Какие тут все грубые и жестокие.

Они вновь минули арку, прихожую и очутились в холодном каменном коридоре с редкими дверьми. Они минули парочку дверей, мимо них прошел стражник-мужчина, который делал обход, и остановились у одной из дверей, даже не дойдя до конца коридора. Марселла обрадовалась, что не придется вновь миновать половину Дворца, чтобы дойти до этой самой комнаты ожидания. Женщина-стражник достала связку абсолютно одинаковых ключей и перебрала их, достав нужный. Судя по всему, на ключах были выдавлены цифры с номерами комнат. Хотя, как они запоминали нумеровку, тоже непонятно. Здесь, на самом деле, непонятно многое.

Дверь отперли, пришлось ее подтолкнуть вперед, чтобы открыть, и втолкнули Марселлу внутрь. Обстановка, конечно, оставляла желать лучшего, и у Марселлы по спине побежали мурашки. Легкий взор, бегло брошенный на комнату, давал понять, что здесь происходили не лучшие вещи.

В комнате стоял полумрак. Свет пробирался лишь из коридора, но комната была не настолько большой, чтобы полностью погрузиться во мрак. Женщина-стражник зажгла факел на стене, распахнула пожелтевшие от старости шторы, впуская дневной свет в комнату. На каменном полу в центре стоял стул. Под этим стулом в серый пол въелись темные багровые пятна, которые больно напоминали кровь. Марселла сглотнула, надеясь, что не окажется на этом стуле.

Напротив одинокого и пугающего стула расположился дубовый стол с еще одним стулом, который выглядел явно привлекательней, чем первый. Неужели здесь пытают пленных, пытаясь выбить из них информацию? Но причем здесь Марселла? Она ничего не знает, попала сюда и вовсе случайно. Похоже, здесь принимают всех пленных, и они явно плохо заканчивают. Марселла начинает нервничать. Спасать ее здесь некому, никто не знает, как она сюда попала, а объяснять долго, кому надо ее слушать.

Ситуация набирает опасный оборот. Как объяснить непонятным существам, что Марселла попала сюда случайно, она вообще поехала в поход с друзьями… Что там произошло на самом деле? Что за тень вела ее вперед? Марселла волнуется. Страх зарождается в груди и начинает клокотать сильнее с каждым скованным движением.

Марселлу подталкивают вперед, но ноги волочатся по испачканному кровью полу, совсем не хотят держать Марселлу. Ее могут убить здесь довольно быстро, а могут долго мучить, приняв вражеским шпионом. Кто знает, что это вообще за королевство, и где оно находится, раз Марселла попала туда через лес. Шанс на то, что это происходит в ее голове, ничтожно мал. У нее прекрасная фантазия, но на такое она не способна.

Страх побеждает любую эмоции в теле. Он сковывает, не дает дышать, заставляет мозг работать на полной скорости и рисовать ужасные кровавые картины, как Марселлу будут убивать эти стражники. Страх рождает панику и не позволяет успокоиться. Стражник грубо толкает ее на стул. Есть шанс встать, попробовать ударить его, хотя спастись от такого количества охраны, безусловно, невозможно. Ноги Марселлы не могут поднять ее тело, и она послушно остается сидеть на стуле, пока один из стражников еще одной веревкой привязывает ее ноги к ножкам.

Марселла нервничает еще больше. Она обездвижена, а стражники вооружены и готовы нападать. Марселла впервые цепляется за свою жизнь, прожить которую она еще не успела. Будучи совсем юной, она не задумывалась о смерти и не представляла, насколько ценная ее жизнь. Оказавшись на краю пропасти, вдруг пришла мысль, насколько же хорошо ей жилось с сестрой, узким кругом друзей, с учителями, даже с теми одноклассниками, которые недолюбливали ее. И теперь, оказавшись в такой ситуации с незнакомыми существами, Марселла оценила важность своего существования.

Она дернулась, но тугие веревки только больно резанули по коже. Марселла зашипела, глядя на стражников, переговаривающихся между собой. Дверь распахнулась так внезапно, что Марселла вздрогнула всем телом. На пороге появился молодой человек, явно недовольный тем, что его сюда вызвали.

Его черные вьющиеся волосы покрывали всю голову, едва ли не доставая плеч. Прищуренный карий взор выражал недовольство. Вытянутый рот с тонкими губами искривлен в ухмылке. Из-за бледной кожи он в полутьме напоминает призрака. Уши заостренные, как и у всех в комнате, в них серьги, проколы в нескольких местах. На голове вьется золотой венок с небольшими фигурками листьев. На принце черная жилетка и сверху черный расстегнутый сюртук. Он застегивает пуговицы белых кружевных манжетов своими длинные изящными пальцами, унизанными перстнями. Парень выглядит юно, хотя здесь многие напоминают подростков. Его фигура изящно и величественна, а двигается он легко и грациозно.

Стражники низко кланяются ему, и едва ли не в унисон называют Его Высочеством. Марселла еще раз дергается на стуле, разочарованная, что к ней пришел только принц, а не сам король. Его Высочество гневно оглядывает стражников, фыркает, а затем поворачивается к Марселле. Она не собирается показывать свой страх. Ее тело напряжено, готово к попытке побега при удобном случае, на губах застыла хитрая улыбка, словно ситуация подчиняется ей, хотя на деле ее воротит от собственного страха и беспомощности.

Принц поворачивается к Марселле. Его рука падает вниз, отпуская так и не застегнутый манжет. Его бледная кожа становится еще бледней, и Марселла замечает выступившие по всему лицу вены, что тоже несвойственно обычному человеку. Руки принца подрагивают, и он сжимает кулаки, чтобы скрыть это. Черные глаза так проницательно смотрят на Марселлу, словно пытаются прочитать. Его неосторожный шаг назад говорит о том, что он испугался.

Кажется, обмякшее тело больше не подчиняется принцу. Он пытается изо всех сил оторвать взор от Марселлы, но у него никак не выходит. Он слишком резко поворачивается в сторону стражников, и прожигает их таким разъяренным взглядом, что Марселла ежится. Стражники робеют перед принцем и не понимают, что сделали не так. Марселла, нахмурив брови, следит за каждый его движением, пытаясь разгадать тайну его поведения. И да, Марселле страшно, но любопытство и адреналин в крови активно сражаются со страхом. Находясь в незнакомой ей обстановке, становится интересно, какие тут порядки, даже если тебя хотят убить.

Принц поднимает руку и дрожащим пальцем указывает на Марселлу. Его грубый и гневный голос эхом разносится по залу, и по коже Марселлы бегут мурашки.

– Немедленно убить ее.

Секундное замешательство пронзает всех присутствующих в комнате ожидания. Стражники удивленно переглядываются между собой, а принц продолжает прожигать Марселлу гневным взглядом. Девушка со связанными руками и ногами дергается на стуле, явно протестуя против решения принца.

– Эй! Чего это убивать? Не надо убивать!

Принц отворачивается, стражники на слова Марселлы внимания не обращают. Вот теперь она начинает бояться по-настоящему. Но за что ее убивать? Кому и как объяснить, что она и вовсе попала сюда случайно? Почему на нее так грубо отреагировали? Она дергается еще раз, но понимает, что с веревками ей самой не разобраться. Животный ужас накрывает Марселлу с головой, и она едва ли не кричит, до боли сжимая челюсть, чтобы молчать. Но принц шипит.

– Вы слышали приказ?

Стражники еще раз переглядываются между собой, и один из них достает меч. Марселла беглым взглядом осматривает помещение, что ей может помочь спастись, но кроме стола, стула, штор и пятен на полу ничего не замечает. Как же ей не хочется, чтобы среди высохшей на полу крови оказалась и ее.

Стражник с мечом едва ли успевает сделать к девушке шаг, как дверь распахивается, с грохотом ударяясь об стену. Марселла вздрагивает, еще раз дергаясь на стуле, веря, что ей повезет, и веревки развяжутся сами. Все стражники тянутся к оружию и скалятся, словно готовясь загрызть врага. Только один принц даже бровью не ведет. Он поворачивается с наигранным удивлением в сторону двери, будто спрашивая, кто посмел помешать им и ворваться без стука.

Аннет. На пороге стоит Аннет. Судя по ее гневному взору, она готова рвать и метать. В тот момент Марселла опять вернулась к мысли, что все это сон, и даже немного расстроилась, потому что успела проникнуться местной атмосферой, заинтересоваться в тайнах неизвестного королевства. Здесь никак не могла появиться Аннет. Марселла бежала по лесу за тенями, падала, встала, попала к странному леснику, была арестована королевской стражей… Столько всего прошла, чтобы попасть сюда.

Но несмотря на все это, Аннет стоит на пороге комнаты ожидания во Дворце. Ее темно-русые волосы слегка растрепались, щеки горят, словно она провела на морозе какое-то время или просто бежала, глаза пылают яростью. Настоящая Аннет, находящаяся не в самом прекрасном расположении духа. Могла ли Аннет попасть сюда каким-то другим путем? Что, если все происходит наяву, и от Марселлы просто прятали какую-то большую тайну, которую, похоже, ей вот-вот придется раскрыть?

Аннет деловито поправила голубой пиджак и, цокая каблуками, прошла в центр комнаты, подходя ближе к принцу. Ее голова была гордо поднята, а походка говорила, будто все здесь принадлежит ей. Принц скривил губы и старался не смотреть Аннет в глаза. Он выглядел бледно и нездорово, словно прямо сейчас свалится в обморок. Стражники вновь переглянулись, с Аннет даже не поздоровались, не кивнули ей, но оружие убрали обратно в ножны. Взметнув своей шевелюрой, Аннет обратился к принцу совсем не тем тоном, каким обычно подчиненные обращаются к правителю.

– Немедленно отпусти ее.

У Марселлы сердце ушло в пятки. Неужели она спасена?

Глава 4.

Нортон склонился над своей записной книжкой, постукивая пером по шероховатой бумаге и оставляя еле заметные черные кляксы. Он часто сидел так, в своей комнате, когда все во Дворце были заняты и не имели возможности потревожить его, без всей вычурной одежды, выражал мысли в своем тайном блокноте, о существовании которого никто не знал.

Первые лучи солнца озаряли комнату сквозь щель между шторами. Король, его старший брат, уже назначил какое-то срочное собрание. В этот раз Нортон даже обрадовался, что его не звали на все эти внезапные мероприятия для решения проблем. Всю ночь брат выглядел встревоженно, наверное, случилось что-то плохое, но Нортон об этом не задумывался. Событие не такого масштабного уровня, раз он еще ни о чем не знает. То, что Джэрод звал всех, кроме Нортона, раздражало, но младшему принцу пришлось мириться с такими распорядками в его семье. Он успокаивал себя мыслью, что Кассандра тоже не занимается управлением королевства, хотя попросту сама не интересуется всеми политическими делами.

Нортон оглянулся через плечо, словно кто-то мог стоять за ним, но заметил только убранство своей комнаты. Кровать с балдахином, шкаф со скрипучими дверцами, зеркало, картину на стене с изображением его покойной матушки, окно, завешанное шторой. Его спальня в Замке разительно отличалась от покоев во Дворце. В Замке он успел обжиться и навести уют, здесь же все напоминало о его положении и давило изяществом.

Вернулся к записям в книжке. Заковыристым почерком было выведено всего одно предложение. Несбитт недоволен моим поведением. Нортон выругался на фейрийском и грубыми линиями зачеркнул слова так, чтобы их смысл было не разобрать. Он одновременно не мог жить без этой книжечки, записывая в нее свои чувства и мысли, и ненавидел свои записи, считая их слишком откровенными. Он, бывало, часто так зачеркивал собственные же мысли, а потом писал заново, понимая, что не может не выражать свои эмоции. Если он не выплеснет их, они захлестнут его и удушат. Но некоторое время назад он дал себе обещание не писать про Несбитта. Не получалось. Брат играл слишком большую роль в его жизни.

Нортон откинулся на спинку стула и подставил руки под голову. Прикрыл глаза, тяжело вздыхая. Мысли крутились в голове, перемешивались, спорили между собой. Перед глазами еще ярко мелькали картинки того, как Несбитт этой ночью заявил, что разочаровывается в поведении младшего брата сильнее и сильнее лишь потому, что тот недостаточно «идеален» для королевской семьи.

Несбитт всегда твердил, что это для блага Нортона. Строгое воспитание, придирчивость к каждому делу, недовольство неидеальным результатом. Никто кроме Несбитта не воспитывал Нортона, поэтому одно время он благодарил старшего брата, ведь хоть кто-то же должен был рассказать ему про мир, но сейчас младший принц испытывает толику неприятности к Несбитту вперемежку с уважением и страхом перед ним. Нортон старается изо всех сил, работает над собой. Он не виноват, что Джэрод, будучи королем, не хочет впутывать его в политические дела страны. Несбитт же желает, чтобы Нортон стал советником короля, потому что самим королем ему не быть, до четвертого ребенка в семье уж точно не дойдут. Несбитт твердит, что Нортон обязан выделиться, показать свои таланты самому старшему из братьев, чтобы тот пустил его к трону, но Джэрод будто игнорирует самого младшего брата. Еще бы, у них такая разница в возрасте.

Нортон, не получая похвалы ни от кого в своей жизни, конечно, хочет добиться ее от старших братьев, но те постоянно дают понять, что Нортон делает недостаточно. Нортон жутко завидует Кассандре, которой попросту плевать, что о ней думают во Дворце. Нортон хоть и делает вид, что ему безразлично отношение других, страдает от того, что братья не желают признавать его принцем и политическим деятелем страны. Нортон часто задумывался, что, быть может, он попросту недостоин этого звания, и старшие братья, в силу своего опыта, видят недееспособность Нортона?

Принц знает, что накручивает себя по пустому поводу. Даже если Джэрод никогда не допустит его к делам королевства, это не значит, что Нортон этого не достоин. Просто Джэрод хочет, чтобы при нем служили другие фейри, не члены королевской семьи. Джэрод притесняет и Несбитта. Хотя Несбитт не признает этого, Нортон все замечает. Если не получится карьера при Дворце (а она скорее всего не получится), Нортон после Академии пойдет учиться на профессора, чтобы преподавать в этой самой Академии и воспитывать детей знати. А, между прочим, через детей знати будет легко добраться до короля и узнать его дела. Нортон ведь все равно добьется желаемого, верно?

В дверь агрессивно барабанят. Нортон медленно открывает глаза и поворачивается к двери, устремляя на нее свой раздраженный взор, словно он может увидеть, не вставая, кого принесло так невовремя.

– Ваше Высочество! – раздается приглушенный голос из-за двери. – Это срочно, Ваше Высочество! Требуется помощь, Ваше Высочество!

Нортон не спешит открывать дверь слугам и стражникам. Он потянулся, зевнул и глянул на единственную зачеркнутую запись в блокноте, датированную сегодняшним числом. Нортон захлопнул книжечку, отложил ее на полку подальше, поднялся со стула (все под монотонный стук в дверь), задернул шторы, чтобы солнечный свет не проникал в комнату, и только после этого зашагал к выходу.

Стражник, колотивший по двери кулаком, вновь занес руку для очередного удара, когда дверь распахнулась. Недовольный Нортон тем, что его потревожили, уставился на группку одинаково одетых стражников. Они несколько раз растеряно моргнули, словно уже не верили, что Нортон выйдет из своей спальни, а затем низко поклонились.

– Ваше Высочество, Его Величество на срочном совещании, и…

– Ближе к делу, – прерывает его Нортон.

– Во Дворец привезли незнакомую девушку, ее нашел лесник Благого Двора в лесу. Он дал сигнал стражникам, а стража привезла ее сюда. Ее некому принять, и…

– Еще ближе, – зарычал Нортон.

– Требуется, чтобы вы встретили ее и провели аудиенцию. Она ждет в комнате ожидания.

– Присягните к этому Кассандру, я занят.

– Ее Высочество сейчас на занятиях по рисованию.

Нортон закатил глаза, понимая, что предложить больше некого.

– Позовите кого-то другого, я не хочу заниматься такими незначительными делами, вроде девушки найденной в лесу.

– Не похоже, что она незначительное дело, – качает головой один из стражников. – Она не фейри, явно проникла к нам из людского мира, но она и не человек, у нее острые уши.

– Как это? – брови сами ползут вверх. Стража вообще понимает, что говорит? Она не человек, но и не фейри. Кто она? Горгулья?

– Поэтому мы и просим вас посетить девушку.

Нортон закатывает глаза, захлопывает дверь перед носом вздрогнувших стражников и кричит, чтобы им было слышно, что выйдет через пару минут.

Нортон абсолютно недоволен тем, что его вызывают на такие мелкие и бесполезные дела вроде встречи с какой-то девчонкой, найденной в лесу. Через грань довольно часто проходят любопытные люди, которые сходят с ума, когда видят реальность жизни фейри. Такие случаи участились, Джэроду много раз предлагали поставить у грани стражников, но он не желает этого, лишь позволил леснику связываться с дворцовой охраной. Какая разница, кто эта девчонка? Ее можно накормить фруктами фейри или зачаровать, пустив в слуги. Как раз недавно из-за эпидемии умерли многие слуги, все-таки людской род очень слабый, поэтому она им пригодится. Если Дворец будет принимать каждых сумасшедших, времени на важные дела не останется.

Нортон поспешно накидывает жилетку, сначала застегивает ее неправильно, на одну пуговицу выше требуемого, ругается под нос на родном языке, накидывает сверху сюртук и вспоминает про манжеты. Пуговицы не слушаются, и Нортон, нацепляя на голову золотой венок, признак аристократии и принадлежности к королевской семье, выходит из спальни, попутно продолжая бороться с пуговицами. Стражники кланяются ему и ведут к лестнице. Они сворачивают в общий коридор и спускаются по лестнице с мраморными ступенями и позолоченными перилами. На первом этаже они на перекрестке коридоров направляют в сторону тронного зала, но до него не доходят, сворачивая в комнату ожидания. Знакомая мрачная комната переполнена стражниками, Нортон считает, что они здесь бездельничают вместо того, чтобы патрулировать Дворы.

В центре комнаты ожидания стул. К нему привязана девушка. Она выглядит уставшей и измятой, но в ее взгляде слишком много уверенности для человека, которого взяли в плен. Могли ли стражники обмануть, что девушка вовсе не сошла с ума при прохождении грани? Тогда зачем вызвали его? Если она бунтует, просто заколите ее, вряд ли кто-то хватится девушку-человека в тайном мире фейри.

Взгляд Нортона цепляется за девушку. Коричневые длинные волосы вьются по плечам, в них запутались листья от деревьев. В карих глазах плескается злость, за которой она прячет страх. Острые скулы, длинные ресницы, взмахом которых она может сдуть половину населения Фейрилэнда, Эльфхейма и даже островов Кельтлэнда. Пухлые губы искривлены в ухмылке. Она готова сражаться, и, похоже, веревки совсем ее не напрягают. Откуда эта девчонка сбежала?

Нортон щурится, словно плохо видит и приглядывается к девчонке. Мурашки бегут по его коже. И он инстинктивно отступает на шаг назад.

Нет.

Видимо, с того света.

Руки Нортона начинают дрожать. Этого не может быть! Попросту такого не бывает даже среди фейри. Джулия умерла шесть лет назад, уже шесть лет на престоле сидит Джэрод, шесть лет как мертвы Джулия и бывший король, отец Нортона, по которому плакало половину королевства, привыкшему к старым распорядкам, но точно не Нортон. Тот только радовался его кончине.

У Нортона начинается паника. Или какой научный термин он слышал от местного королевского врача, который много лет работал в мире людей? Паническая атака? Вот-вот, оно самое! Дышать стало нечем, грудь сдавило до боли, словно ребра одно за другим лопаются, и кости впиваются в плоть. Перед глазами Нортона мелькают картинки того вечера, когда свершился последний на данный момент в Фейрилэнде дворцовый переворот, который организовала преданная даже не своему королевству Джулия. Джулия заплатила жизнью за то, чтобы отца Нортона наконец-то убили, потому что новое поколение ужиться с его грубостью и жестокостью не могло. Да, фейри неидеальный народ, но тиранию со стороны правителя терпеть не могли.

Сердце скакало в груди, эхом разнося стук по всей комнате ожидания. Внутренний голос кричал, что такого быть не может, мысли путались, превращаясь в тугой ком, заполняющий голову и перекрывающий кровь. Но вот она сидела перед ним, Джулия собственной персоной. Он подмечал все больше и больше сходства: карие глаза, пухлые губы, волнистые шоколадные волосы… И только напрягали уши, они были заостренными, в то время как у Джулии они были человеческими, ведь она сама являлась человеком…

За шесть лет произошло много всего, но все отчетливо помнят отвратительную смерть Джулии и ее похороны. Нортона пугала мысль, что перед ним сидела Джулия, которая умерла несколько лет назад. Он был уверен, она восстала из мертвых, чтобы мстить ему. Наверное, ему стоило выпить яд еще в день переворота. Никто бы не задался вопросами, принца могли убить в процессе смены власти. Но нет, Нортон остался жить, чтобы все время своего жалкого существования припоминать себе это.

Он сжал кулаки, заново разжал. Ему нельзя выказывать страх, нельзя, чтобы стражники видели, что ему не подчинены такие слабости, как страх. Несбитт всегда говорит: если показать миру, чего ты боишься, они начнут этим пугать, чтобы избавиться от тебя. Стоило продолжать делать вид, что Нортон такой же бесстрашный и храбрый, как о нем все думают.

Девушка на стуле дернулась. Мысль, что это Джулия, начала даже отступать, та бы точно узнала его, да и находилась бы не здесь, а в дворцовой палате, совершая очередной переворот. А при виде него вцепилась бы в глотку, Нортон так представлял их встречу после и его смерти. Но, похоже, девушка пришла за ним раньше. Или попросту он уже мертв. Хотя мало ли на свете похожих лиц, девчонка тоже из людского мира, возможно, там многие походят друг на друга, ему-то откуда знать? Нортон всего лишь параноик.

Но девушка сверкнула взглядом и вновь дернулась на стуле. Почему-то Нортону показалось, что веревки под ее натиском сейчас лопнут, но нет, она продолжала быть прикованной к стулу. Во взгляде он заметил решительность, дайте ей сейчас меч, она перережет половину стражников, прежде чем ее повяжут. Но откуда у обычной девчонки столько наглости? И нет, она не похожа на сумасшедшую, хотя выглядела именно так. В рванной и испачканной одежде, с листьями в волосах она напоминала разгулявшегося фейри, но взгляд у нее был нехороший, опасный и…такой знакомый. Взгляд, который знал весь Дворец Загадочных Цветов. Взгляд, которого многие боялись, потому что она имела иммунитет к местным ядам, ее уже не брали фрукты и ягоды фейри, в декольте она носила пузырьки со смертельным ядом, а к чулкам прикрепляла алмазные кинжалы. Джулия была самой запоминающейся шпионкой Дворца, самой известной, но при этом такой неуловимой. Ей давали кучу прозвищ, слагали легенды, о ней толкуют до сих пор спустя шесть лет. Она свергла его отца с престола и посадила Джэрода, ее убили, а теперь она сидела перед ним, привязанная к стулу стражниками. Ее нашли молодые парни и девчонки, которые еще были детьми, когда Джулия набирала популярность при Дворце. Конечно, откуда они могли знать, как именно она выглядела. Они бы попадали в обморок, узнай, кому принадлежит эта внешность. И, впрочем, Нортон совсем не удивлен, что Джулия восстала из мертвых. Это в ее стиле, вытворить нечто такое, что однажды сведет его в могилу.

Нортон старается изо всех сил оторвать взор от юной Джулии. Удивительно, что возраст совсем не изменился, хотя она сама признавалась, что люди, в отличие от фейри, довольно быстро стареют. Но нет, девушка никак не изменилась, словно смертельный для нее переворот случился всего лишь вчера. Нортон не хочет смотреть на Джулию. Он хочет спрятаться от нее и никогда не видеть ее в своей жизни, даже в таком безобидном состоянии она опасна.

Джулия будто бы притягивает его взор, высасывает душу своим беспощадным взглядом. Нортон, сглотнув, тратит последние силы на то, чтобы перевести взгляд на онемевших и удивленных стражников. Наверное, они не ожидали, что принц узнает девушку, найденную лесником. Если лесник нашел ее, зачем стража привела ее сюда? Неужели они настолько слепы и не видят в девушке угрозу? Идиоты! Самые бесполезные идиоты Дворца, они ведь должны защищать его, а не тащить всю нечисть внутрь!

Нортон гневно оглядывает каждого из стражников, чтобы донести до их скудных умов, что он думает по их поводу. Стража опускает головы, признавая свою вину. Пусть они и не понимают, в чем, но перечить принцу явно нет смысла. Они молчат, но невооруженным глазом заметно, они напуганы. Тем временем девушка на стуле следит за каждым движением Нортона, словно готовясь действовать. Ее пронзительный взгляд напрягает Нортона, отчего обычно резвый и уверенный в себе принц медлит с решением.

Его дрожащий палец с фамильным перстнем указывает на Джулию. Он пытается взять себя в руки, проглотить нервозность и страх, дабы не показывать его другим. Голос Нортона разносится эхом по маленькой полупустой комнатке. Единственное, что устраивает его, девушка на стуле вздрагивает, когда он выносит приговор.

– Немедленно убить ее.

Стражников пронзает замешательство. Все знают про жестокость отца Нортона, давно гниющего в волшебной земле Фейрилэнда, все знают эмоционального Джэрода, грубого Несбитта, настоящего наследника своего отца, даже юные гвардейцы часто слышат смертные приговоры для шпионов и врагов Фейрилэнда, знают про воров с островов Кельта и многих других, кого убивают по приказам короля и старшего принца. Но от Нортона таких приказов, особенно в сторону найденных в лесу людей, никогда не слышали. Да, людей делали рабами, прислугой при Дворце, знатных купцах и ремесленниках, бывало даже продавали на островах, но никогда не убивали, не проводя следствия. Стражники перешептываются между собой, перебросившись парой фраз на фейрийском. Нортон продолжает наблюдать за Джулией, ожидая от нее какой-нибудь выходки. Девушка первое время молча смотрит на него, а затем, дернувшись, протестует.

– Эй! Чего это убивать? Не надо убивать! – голос у нее приятный, но властный. Таким-то голосом Джулия и раздавала приказы. Голос ласкал слух, но любой приказ, произнесенный таким тоном, требовалось выполнять.

– Вы слышали приказ? – повторяет Нортон, желая быстрее избавиться от девушки, независимо, параноик он, или Джулия реально восстала из мертвых. Проблемы им сейчас не нужны, пора покончить с этим. Его раздражает, что стражники медлят, весь они уже убивали и выполняли его приказы за столь короткую службу сотню раз. Чего им стоит убить какую-то девчонку?

Наконец, один из них достает меч. Нортон не расслабляется, тяжело дышит, пытаясь восстановиться после нахлынувшей паники. Принц не успокоится, пока не удостоверится лично, что девушка мертва. По ее взгляду становится понятно, она пытается спастись. Глаза, в которых еще недавно было столько смелости, забегали из стороны в сторону, но в комнате ожидания предусмотрительно не хранится никакого холодного оружия.

Нортон жаждет, пока этот меч вонзится в сердце девушки или же сорвет ее голову с плеч, независимо от того, что она была, пусть и не по крови, принцессой этого Дворца. Нортон жаждет крови, но стражник не успевает сделать и шага в сторону заключенной, как распахивается входная дверь. Дерево пронзает воздух со свистом и ударяется со всей силы о каменную стену, а затем по инерции медленно возвращается обратно.

Стражники синхронно вздрагивают, девушка на стуле начинает дрожать всем телом. Похоже, сегодня она пережила уже достаточно. Нортон даже не моргнул. Он готов убить того, кто заявился на порог так невовремя и не позволил закончить начатое. Пока все замерли в оцепенении, Нортон с угрозой поворачивается к распахнувшейся двери, не предвещая своим взглядом ничего хорошего.

На пороге возникает статная девушка, которую смело можно назвать молодой женщиной. Ее светлые волосы подпрыгивают при каждом шаге, в глазах застыл гнев, губы плотно сжаты. Она метает молнии одним взором, пугая стражников Дворца. Она громко цокает каблуками и подходит прямо к Нортону. Ее уверенный в себе тон дает понять, что она никого не боится и знает, где находится, хотя, судя по внешности, является человеком.

– Немедленно отпусти ее.

– Ваше Высочество… – начали стражники, оголяя лезвия мечей. Нортон одним движениями приказал им замереть и замолчать.

– Кто ты?

– Ох, прости, что не представилась! Совсем забыла, что ты меня и не помнишь. Хотя, думаю, ты помнишь мою сестрицу, – раздраженно закатывает глаза девушка.

– Не пугай меня своими родственниками. Сама представься.

– Я Аннет, – сверкнула хищной улыбкой девушка.

– Не припоминаю тебя, – хмурится принц.

– Я бежала отсюда, когда тебе было семь. Я Аннет Уэлвот.

Холодок пробежал по спине Нортона. Он не понимал, что происходит. Его мысли путались, целостная картинка никак не складывалась. Принца тошнило, и он представлял, какой его ждет позор, если сейчас вывернет внутренности наружу прямо в комнате ожидания. Но происходило что-то странное. Больше он не считал, что его направили на решение какой-то бесполезной задачи. Теперь Нортон вообще жалел, что откликнулся на отчаянный зов стражников у его спальни.

Нортон многое знал о Джулии, знал, что она достаточно служила при Дворце, но известность обрела уже практически перед смертью. Джулия долго служила при Дворце, с шестнадцати лет, когда сам Нортон еще жил запертый в Замке и учился у гувернеров, нанятых Несбиттом. Джулия появилась в Фейрилэнде очень давно, точную дату Нортон не знает, при Дворце семнадцать лет назад, но популярность начала набирать уже позже, изначально работая, как простой шпион королевской семьи. Джулию знали многие уже через пять лет службы, ее одновременно уважали и боялись, она стала едва ли не символом шпионского дворцового клана лишь потому, что являлась человеком, но достигла таких высот.

Нортон общался с Джулией достаточно близко. Они познакомились лично, когда Нортону едва стукнуло шестнадцать, и после этого они были вынуждены работать вместе, сообща, потому что у Джулии были грандиозные планы по поводу власти в Фейрилэнде. Когда Нортону должно было исполниться восемнадцать, за несколько дней до его дня рождения, случился Дворцовый переворот, и Джулию убили. За два незабываемых года с Джулией Нортон сумел достаточно ее узнать, чтобы она рассказала о своей семье, о прошлом.

А еще она рассказала о своей фамилии. Уэлвот. Ее фамилия была Уэлвот. Немногие это знали, но вся семья Уэлвотов работала при Дворце, но Нортон заслужил этих знаний. Мать Джулии заправляла гаремом при отце Нортона, но тоже была убита, очередной муж ее матери и по сей день является генералом в Фейрилэнде, а еще у скандально известной Джулии была старшая сестра, которая практически сразу после начала карьеры при Дворце сбежала в людской мир, потому что полюбила своего сородича. Никто ее не осуждал, но и не считал героиней за такой поступок.

Эта девушка сбежала шестнадцать лет назад, когда Джулия всего год работала, как шпионка, а Нортону и вовсе было семь лет. Конечно, он лично не знал эту девушку, но часто слышал от Джулии, что она получает от старшей сестры письма. Он узнал немногое о ней от рассказов Джулии, но то, что ее звали Аннет, он помнил.

Конечно, Аннет Уэлвот теперь стояла перед ним. На стуле привязана Джулия, а это Аннет, которая явилась спасать восставшую из мертвых сестру. Это звучит абсурдно даже для Фейрилэнда. Но зачем вернулась сюда Аннет? И откуда она так хорошо его знает? Хотя, чему тут удивляться, Джулия точно рассказывала о нем сестре. Вот только они никогда не встречались лично и, честно, Нортон думал, что никогда и не встретятся, ведь память об Аннет погребена вместе с воспоминаниями о погибшей Джулии. Но Аннет заявилась во Дворец, ее пропустили, похоже, стражники еще помнят ее. Нортон может спросить о ней только у старших братьев.

– Уэлвот… – промямлил фамилию Нортон, будто пробуя ее на вкус. Он уже шесть лет не произносил их фамилию и, впрочем, думал, что никогда уже к ней не вернется.

– Отпусти девочку, – устало произносит Аннет. – Я знаю, что прибыла сюда зря, меня здесь помнят единицы, но вы схватили не Джулию. Эта девушка не Джулия, – дважды повторяет Аннет, понимая, что Нортону будет в это трудно поверить, видя очевидное сходство. Но несмотря на свою паранойю, Нортон верит Аннет, не сомневаясь, что она сестра умершей шпионки, но вот девчонка на стуле точно не Джулия. Верить в то, что Джулия умерла и больше никогда за ним не придет, проще, чем думать, что по его душу пришел призрак.

Нортон кивнул, еще раз глянул на Аннет, та слабо ему улыбнулась. Принц уже хотел приказать освободить девушку, как Лжеджулия отчаянно воскликнула.

– Аннет! Что ты здесь делаешь? Как ты здесь оказалась? Кто эти люди? – завалила она вопросами Аннет. В свой адрес слышать «люди» было странно, Нортон даже хмыкнул. Человеком его называли крайне редко. Но напрягло его другое. Девушка назвала Уэлвот по имени. Нахмурившись, Нортон спросил у Аннет, не обращая внимания на возгласы пленницы.

– Так ты ее знаешь?

Аннет напряглась. Было видно, как желваки заиграли на ее скулах. Помедлив с ответом почти с минуту, она ответила, но нехотя.

– Да, я вернулась ее забрать.

– Кто она? И как оказалась в Фейрилэнде? Кто позволил ей пройти грань?

На вопросы Нортона Аннет была обязана ответить и молчать не планировала, понимая, что он все-таки принц.

– Она идиотка, я предупреждала ее, но она, естественно, не послушалась. Не забивай голову, как она здесь оказалась. Я заберу ее, ты выпустишь нас из Дворца и больше никогда не увидишь, я клянусь.

– Эй, чего это я идиотка? – возмутилась девушка на стуле. – За мной, между прочим, бежали тени, я спасалась, потом меня нашел странный лесник и позволил повязать меня вот этим оболтусам, – она мотнула головой в сторону стражников. – По-моему, жертва тут я!

– Не называй дворцовую стражу оболтусами, – грозно прошипела Аннет, а затем, тяжело вздохнув, повернулась обратно к Нортону.

– Извини ее. Шестнадцать лет, непростой возраст.

– Она твоя дочь? Ты поэтому сбежала из Фейрилэнда?

– Нет, Нортон, она…

– Фаре кин… – пробормотал он, переводя ошарашенный взгляд на девушку, привязанную к стулу, которая мотала головой с Нортона на Аннет.

– Не ругайся, – строго оборвала его Аннет, тоном, которым обычно останавливала его Джулия. Гены давали о себе знать, тот, кто хорошо знал девушек, легко бы увидел сходство. Вот только, похоже, вскрылись еще подробности. Сестер было не двое. Их уже как шестнадцать лет трое.

– Она ваша сестра, верно?

– Она моя сестра. Джулия ее не воспитывала. Она планировала ее убить, – глаза связанной девушки округлились.

– В стиле Джулии, – хмыкнул Нортон. Вот только он понял все слишком быстро. Джулия любила убивать, ей это доставляло удовольствие. Но она никогда в жизни не убивала без повода. – Ты ведь сбежала из-за нее, верно?

– И сбегу еще раз, – твердо заявила Аннет.

– Я хочу, чтобы вы увиделись с королем. Я догадался, чья он дочь.

Аннет сжала кулаки и открыла рот что-то сказать, но замолчала на полуслове и отвернулась. Нортон приказал страже покинуть комнату ожидания, а сам преодолел расстояние в один шаг между ним и пленницей, грубо схватил ее за подбородок и задрал ее голову, всматриваясь в черты лица и касаясь пальцами ее нежной кожи. Идеальные ровные черты, мягкая кожа, нахмуренные брови, хищный взгляд. Кажется, она не боится такой близости Нортона, но принц ощущает ее бешено бьющееся сердце. Оно выдает ее страх.

– Она ведь дочь генерала Маро, верно? Те же черты лица, тот же разрез глаз, уши. Она не человек. Ваша мать была дурой, если решила сохранить жизнь половинчатой. Их не зря истребляли всю историю.

– Нортон, прекрати, – от строгости в ее голосе не осталось и следа. – Мать не виновата, она пыталась спасти свою дочь. Будь у тебя ребенок от человека, ты бы с легкостью его убил, зная, что он твоя кровь?

– Я поступил бы разумнее и не стал бы вступать в отношения с человеком.

– Да ты что! – огрызается Аннет. – Тем не менее, твой отец приказал убить младенца и принести для доказательства ее сердце. Маро думает, что матушка так и поступила.

– Не было у тебя никакого любовника, ты пыталась спасти сестру. Неудивительно, что на такую роль выбрали тебя, а не Джулию. Она бы реально убила ее. Ей была неважна ее жизнь, не так ли? – усмехнулся Нортон, глядя на девушку, которая скалится, когда его пальцы прикасаются к ее коже.

– Джулия была слишком жестока, – покачала головой Аннет.

– Она была разумна, – перечил ей Нортон.

– Она говорила, что младенец опасен для всех нас. Беззащитный младенец! Джулия была повернута на власти и службе Фейрилэнду.

– Если бы она была неправа, этой девушки сейчас не было. Даже, крошка? – ухмыльнулся Нортон, обращаясь к пленной девушке. Она оскалилась, когда он назвал ее так ласково. Нортон, в свою очередь, провел большим пальцем по губе девушки, вспоминая Джулию и генерала Маро. И с бывшей шпионкой, и с генералом сходство было поразительное. Девушка будто смешала в себе кровь всех ее родственников, не родившись фейри, но и к людям никогда не принадлежав.

– Нортон, чего тебе стоит отпустить нас? – вздохнула Аннет. – Я больше не допущу того, что Марселла окажется здесь. Я увезу ее максимально далеко, я клянусь, Нортон.

– Так значит, Марселла? – хмыкнул Нортон. – Твоя мамочка постаралась над именем, ничего не скажешь. Девушкам в гареме она давала похожие клички, нежные имена, словно они были богинями, а не девицами, продававшими свое тело за угол во Дворце.

Глаза Марселлы дрогнули, она зажмурилась, кажется, слышать про мать ей было больно. Неужели Аннет ничего ей не рассказывала? Неужели кровь фейри столько лет не давала о себе знать? Марселла, скривив губы, вновь открыла глаза, в которых блестели слезы.

Она ухмыльнулась и, открыв рот, аккуратно коснулась языком пальца принца, а затем, воспользовавшись его замешательством, ловко стянула губами с большого пальца одно из колец Нортона и зажала во рту. Глядя на девушку сверху вниз, он почувствовал от нее энергетику Уэлвотов. Находясь даже в таком положении, девушки этого рода умудрялись вести себя гордо. Он довольно брезгливо отпустил руку и отряхнул ее, словно извалял в пыли. Кольцо у Марселлы так и не забрал.

– Почему она не умерла? – невзначай спросил Нортон у Аннет, словно интересовался погодой. – Дети фейри и людей умирают очень быстро после рождения.

– Не знаю, – пожала плечами Аннет и с печалью глянула на девушку, привязанную к стулу. – Даже не верилось, что она пройдет грань, она была довольно слабым младенцем, но уже в людском мире Марселла окрепла, чем старше становилась, тем сильнее она была.

– Какие-то признаки фейри в ней есть?

– Кроме заостренных ушей, нет. Правда…с ней во сне связывалась Джулия.

Нортон скривился. Душа Джулии не могла отпустить семью даже после смерти. Интересно, радовалась бы она сейчас, когда сестры вернулись? Радовалась бы, узнав, что Марселла выжила, несмотря на противоречивую кровь в своих жилах? Вряд ли. Если Джулия хотела убить Марселлу, избавиться от младенца, как избавлялись от десятков других, рожденных людьми и фейри, навряд ли она беспокоилась о сестре. Но как бы поступила Джулия, будь это ее ребенок? Она так и не стала матерью, да и матерью она была бы плохой, все это прекрасно понимают. Интересно, Марселла такого же характера, как и Джулия? Такая же беспощадная и опасная для Фейрилэнда, как ее старшая сестра? Захочет ли она остаться здесь, узнав, что это ее родина? Но позволит ли король остаться ей здесь?

– Я не хочу направлять вас в суд, – покачал головой Нортон. – Хотя ты, Аннет, укрывала половинчатого младенца, тебя и вовсе уже могли казнить. Но и отпускать я вас не планирую. Представим и тебя, и твою сестрицу Джэроду. Я не буду говорить ничего против вас, но и топить за вас я не стану. Если он захочет бросить вас, привязанными к камням, на дно озера Утопии, я ничего сделать не смогу. Утаивать от него ваше появление я тоже не планирую. Он прекрасно помнит Уэлвотов, Джулия была его верной шпионкой.

– Он до сих пор на троне? – удивленно спросила Аннет.

– А ты думала?

– Честно, увидев тебя здесь, решила даже сначала, что ты. Но потом, – она указала на голову. – Нет короны. Значит, ты не король. Мне казалось, что власть захватит Несбитт, с его-то желанием быть главным!

– Похоже, ты многое помнишь про Дворец, – задумчиво высказал мысли вслух Нортон.

– Мать привела меня сюда совсем ребенком. К тому же, я работала, пусть и недолго, на короля.

– Может, ты уже объяснишь, что происходит? – недовольно бросила Марселла, терпение которой лопнуло.

– Сейчас лучше помолчи, мы с тобой еще поговорим. Я тебя просила не соваться в лес, в походе быть аккуратной и держаться друзей? Ты меня не послушала, поэтому теперь помолчи, чтобы я разрешила наши проблемы.

– Наша мама родом отсюда? И мы, получается, вовсе не родные сестры? А та девушка из сна? Наша сестра, которая тоже работала во Дворце?

– Мы позже все обсудим, Марселла, – строго объявила Аннет, а затем кивнула Нортону. Нортон тоже кивнул, вышел за дверь, вернув стражников, которые выпрямились перед ним по струнке и с любопытством глядели на пленную девушку. О чем же говорил принц с нежданной гостьей, даже попросив их покинуть комнату ожидания?

– Развяжите ее. А ты, Аннет, проследи, что она лишний раз не будет дергаться. Станет показывать характер, на аудиенции у короля будет сидеть связанная.

Аннет уверено кивнула и недовольно зыркнула на младшую сестру. Та скривила губы, но, когда подошли стражники, выделываться не стала, послушно ждала, пока те разрежут веревку на запястьях и голенях. Девушка выпрямляется, разминает затекшие конечности. Она довольно высокого роста, но выглядит совсем юно. Нортон только сейчас обратил внимание на то, что она не кажется и старше шестнадцати лет. Аннет подходит к сестре, обнимает ее за плечи и целует в макушку, утыкаясь в ее спутанные темные волосы. Она шепчет ей что-то на ухо и устало прикрывает глаза. Нортон следит за картиной воссоединения семьи молча. Аннет и правда волновалась, поэтому заслуживает побыть с младшей сестрой.

Нортон, оглядывая прибывшую девушку взглядом, скривившись, заявляет.

– Аннет, я прикажу, чтобы перед встречей с королем ее привели в порядок. Проследи, чтобы твоя сестрица не заявилась в таком виде Джэроду, иначе он сожжет ее на костре еще раньше, чем я попытаюсь представить ее. Насчет безопасности во Дворце не волнуйся. Уэлвотов здесь многие еще помнят.

Аннет вновь кивнула, все еще прижимаясь к младшей сестре. Нортон последний раз глянул на Марселлу, на ее нахмуренные брови, ровные черты лица, напоминающие и Джулию, и генерала, и фыркнул, поспешно покидая комнату ожидания.

Глава 5.

Марселле стало легче дышать, когда Его Высочество принц Нортон покинул комнату и оставил ее со стражниками и старшей сестрой наедине. Звание принца в данном Дворце звучало в голове Марселлы как издевка, и она уже жаждала возможности высказать его натуре правду, что она думает о нем, но понимала, до аудиенции с королем лучше не злить его родственников.

Аннет еще раз чмокнула сестру в лоб, и Марселла всхлипнула. Она прижалась к Аннет, стискивая ее в объятиях и больше не желая отпускать. Ее запах, такой родной, возвращал домой, успокаивал и мысленно придавал сил, даже находясь в неизведанном королевстве. Адреналин практически покинул тело, те, для кого нужно было держать лицо и дерзить, вышли, и усталость и страх последних часов окутали с головой.

– Ну все, все, – тоже сквозь слезы пробормотала Аннет и погладила сестру по голове. – Все позади, моя дорогая… Прости, я виновата. Мне стоило лучше следить за тобой, я не сдержала обещания, не уберегла тебя от фейри…

– Я должна просит прощение! Прости меня, Аннет, прости, пожалуйста, – лихорадочно шептала Марселла старшей сестре. – Я клянусь, я буду слушаться тебя всю жизнь, я так боялась, что больше не увижу тебя, что я умру в этом проклятом лесу…

– Все, все, притормози, – уже спокойней произнесла Аннет, продолжая гладить ее по голове. – Ты клятвы попридержи при себе. В этих стенах кляться вообще ни в чем нельзя, Марселла, – горько усмехнулась она. – Нас с тобой сейчас проведут в гостевую спальню, и ты мне расскажешь все случившееся по порядку, договорились? – тихо и ласково спросила Аннет, словно говорила с маленьким ребенком, и сжала пальцы Марселлы в попытке поддержать. Марселла громко всхлипнула, вытерла глаза тыльной стороной руки и закивала. Ее пальцы в хватке старшей сестры слегка подрагивали, пережитый стресс давал о себе знать. Опустошение после стольких эмоций до боли саднило грудь. Теперь она в безопасности рядом с Аннет. По крайней мере, до аудиенции с королем.

Аннет со всей строгостью развернулась к стражникам и приказала им вести их в свободную гостевую спальню. Правда, один из стражников, низко поклонившись, попросил подождать, пока приведет кого-то из прислуги, занимающихся хозяйством, и покинул комнату ожидания. Аннет, тем временем, попыталась успокоить все еще дрожащую и плачущую Марселлу, которая уже не различала реальность и вымысел.

Наконец, привели молодую девушку-человека, находящуюся под действием чар фейри. Аннет на это внимание не обратила, а Марселла дернулась от пустого взгляда девушки. Она выглядела такой же безжизненной, как та девушка в коридоре Дворца. Аннет покачала головой, глянув на сестру. Привыкать к местным порядкам той придется еще долго.

Их вывели из комнаты ожидания, провели по общему широкому коридору, но в этот раз свернули до выхода из Дворца в пустой коридор поуже. Марселла, конечно, желала разглядеть скульптуру, находящуюся в противоположном коридоре, но возникать не стала, да и сил бороться уже не осталось. Они минули широкие двери и оказались на мраморной лестнице с позолоченными перилами, но на второй этаж с ними, помимо служанки, решили подниматься только двое охранников, видимо поняв, что опасности девушки не представляют.

Широкая и идеально чистая лестница вела на второй этаж. Уставшие ноги Марселлы гудели, пока она волокла их по высоким ступеням. На втором этаже был такой же широкий длинный каменный коридор, на голых стенах которого висели факела, освещавшие путь. Вот только сейчас горели немногие из них, поэтому в коридоре стоял полумрак. Налево вел еще один коридор уже поуже, всюду в стенах находились запертые двери, но путники шли прямо, целенаправленно пропуская все закрытые комнаты. В конце коридора был еще один поворот, но в этот раз направо, а прямо вели хрустальные двери, выложенные разноцветной мозаикой. Они пропускали солнечный свет и разукрашивали его в разные цвета. Двери вели на террасу, но были запертыми.

Марселле даже сначала показалось, что их ведут на эту самую террасу, ведь и поворот направо был пропущен. Но нет. У самых стеклянных дверей, в стене слева, расположилась крайняя деревянная дверь. Служанка достала из кармана передника связку одинаковых на вид ключей, перебрала их, ощупывая пальцами резьбу, и выделила один из них. Как девушка выбрала ключ наощупь, Марселла не поняла, но это последнее, что ее сейчас волновало.

В пустом коридоре звук поворачивающегося ключа эхом разнесся по Дворцу. Марселла цеплялась за руку Аннет, словно за спасательную соломинку. Не будь рядом сестры, Марселла бы грохнулась на пол и уже не поднялась. Хотя, не появись здесь Аннет, ее бы убили по приказу Нортона.

Дверь распахнулась со скрипом, и вместе с неприятным звуком в голове Марселлы возникла картинка полуразрушенной комнаты с тараканами и вонючей мебелью, но ее фантазии абсолютно не оправдались. Прислуга пропустила сестер первыми, затем зашла следом, а охрана осталась сторожить вход в спальню.

Перед Марселлой открылась просторная спальня. Первым делом они оказались в небольшом коридорчике с деревянным коричневым столиком и зеркалом практически у двери. Дальше широкая прямоугольная арка вела в основную часть спальни. В центре стояла двухспальная кровать с темно-зеленым балдахином. Кроме матраса на кровати ничего не было, но Марселла была готова продать душу и за такую койку. Она даже непроизвольно сделала шаг вперед, пытаясь добраться до кровати, но вовремя одернула себя. У кровати стояла низкая тумбочка с одним единственным ящиком, ручка которого была выполнена в форме птичьей головы. На тумбочке почти выгоревшая свеча на золотом подсвечнике. У стены расположился пустой стол, покрытый легким, еле заметным, слоем пыли, стул, на спинке которого висел сложенный плед в клетку. Рядом находилась еще одна дверь. У противоположной стороны разместился деревянный гардероб, вешалки были пусты, а дверцы шкафа плотно заперты. Ручки опять же были в форме птичьих голов. Рядом стояло зеркало во весь рост. Стены представляли из себя голый камень, на холодном полу, лишь у кровати, лежал небольшой белый ковер с высоким ворсом. Факелов на стенах не было, но сейчас света и не требовалось. В комнате находились огромные панорамные окна вдоль всей стены за кроватью. Шторы темно-зеленого цвета раздвинуты, позволяя солнечному свету заполнять спальню.

Аннет отпустила руку сестры и повернулась к служанке. Та расспрашивала, что требуется девушкам, обещала сейчас же смести пыль и принести свежее постельное белье. Затем служанка отворила дверь в стене рядом со столом и исчезла за ней. Спустя мгновение зажурчала вода, служанка набирала ванну для Марселлы. А Марселла, воспользовавшись свободной минутой, подошла к окну.

Вид открывался чудесный. Марселла могла сравнить увиденное с видом из окна прекрасной принцессы из какой-нибудь детской сказки. Дворец находился на возвышении, поэтому Марселле казалось, что она находится выше второго этажа. Окна выходили не на внутренний двор (неизвестно вообще, имеется ли здесь такой), а на главную дорогу, по которой она добиралась до Дворца в карете королевской стражи. У Дворца толпились разодетые гвардейцы, конюхи подготавливали лошадей, прислуга в фартуках и простой серой одежде расхаживала по двору с пустыми взглядами и выполняла поручения других служащих.

Дорога вела вниз по холму, затем расходилась на две стороны. Дорогу налево практически не было видно с этого ракурса, но вот дорогу направо отлично заметно. Она ведет в самый низ, до подножия холма, а затем выходит прямо в городок. Низкие одноэтажные домики, какие строились в средневековье, Марселла их видела на картинках в учебниках истории, и узкие улочки находятся вдалеке, разглядеть их было очень трудно, только приблизительную картину. Дальше, за низкими домиками шли высокие коттеджи, напоминающие старинные особняки. На горизонте блистали в солнечном свете поля, а еще дальше – лес. В воздухе витал запах свободы, несмотря на положение Марселлы. Она с жадностью разглядывала окружающий пейзаж, с восторгом рассматривала домики, словно из сказочной деревеньки, лес, поля.

Аннет подкралась сзади и положила ладонь на плечо сестры. Марселла вздрогнула, напряглась, но спустя мгновение расслабилась, поняв, что это Аннет. Марселла нехотя отвела взор от вида из окна и развернулась к сестре. Ей стало жалко Аннет и очень совестно перед ней. Под глазами сестры залегли темные круги, усталый взгляд выдавал пережитый стресс.

– Расскажи, что случилось, – ласково попросила Аннет и присела на край матраса. Марселла устроилась рядом, поджимая под себя ноги.

– Сначала все было в порядке, я наслаждалась лесом, мне так нравилось вслушиваться в его мелодию, наблюдать за цветением… – рассказ прервался срочным вопросом. – Аннет, мне так нравится лес, потому что на самом деле я родом отсюда?

– Да, Марселла, – максимально нежно пробормотала Аннет.

– Потом я услышала голос той девушки из сна и ее тень, – Аннет напряглась, Марселла набрала в легкие побольше воздуха. – Она повела меня по лесу, она хотела мне что-то показать! Вот только она завела меня в самую чащу, а дорогу назад я уже не знала. Я побрела дальше, тень растворилась, когда я пыталась нагнать ее. А затем появились страшные тени… – Марселла сглотнула. – Они начали гнаться за мной, они кричали, смеялись, преследовали меня! А потом я споткнулась, меня ослепила вспышка света, и я упала на землю. Лес переменился. Он стал таким, как здесь. С голубоватыми листочками, широкими стволами, колючими ветками. Я набрела на домик лесника, а он вызвал стражников, которые запихали меня в карету и привезли сюда. Аннет, скажи честно, кто я? Почему тот принц приказал убить меня? Он ведь меня узнал, Аннет!

– Моя дорогая… – прошептала Аннет, проглатывая слезы. – Я старалась тебя уберечь шестнадцать лет, мне нужно было…

– Ты не виновата! – порывисто воскликнула Марселла, схватив сестру за руку. – Если это моя родина, я бы все равно добралась досюда, верно? Так кем были мои родители, Аннет?

– Наша мама была человеком, Марселла. Но она хотела лучшей жизни и для себя, и для нас с Джулией. Хотя больше для себя, конечно. Она привела нас сюда, когда мы были совсем маленькими. Та девушка из твоего сна… Моя родная сестра, которая умерла шесть лет назад. Она посвятила свою жизнь службе Дворцу Загадочных Цветов, в котором мы сейчас находимся. Я и мама тоже работали здесь. Мы были известны, потому что обычно…людей здесь зачаровывают, понимаешь? – она коснулась головы сестры и погладила ее по волосам. Марселла кивнула.

– Я видела девушек-служанок. У них пустой взгляд.

– А нас не зачаровывали, мы сами служили фейри и другим существам. Знаешь, Марселла, здесь очень необычные распорядки, правила и правители. Здесь есть Благой и Неблагой Дворы, здесь обитают не только фейри, но и другие существа. Здесь огромные земли, Марселла, и я надеялась, что ты о них никогда не узнаешь.

– Если вы так любили это место, зачем увозить меня отсюда?

– Понимаешь, ты родилась, чтобы умереть. А мы хотели тебя спасти. Твой отец… Он ведь не человек, а фейри. Он служил местным генералом в этом королевстве. В тебе смешалась кровь фейри и человека, а от таких детей, половинчатых, избавлялись сразу, если они не умирали сами.

– Почему? – округлились глаза Марселлы. В ее голове рассказ сестры укладывался с трудом.

– Считается, что они представляют угрозу, раз в них смешанная кровь. Я и матушка хотели тебя спасти, твой родной отец и Джулия желали убить. Джулия сказала, что мы пожалеем, если оставим тебя в живых, что ты уничтожишь всех нас, решив заполучить власть. Мы не послушали ее, спасли тебя, увезли отсюда, но отнять у тебя кровь, принадлежащую тебе с рождения, не могли. Вот ты и оказалась здесь. На своей родине, Марселла, – закончила Аннет и отвернулась к окну, разглядывая утренний пейзаж.

– Где мы сейчас?

– На территории Эльфхейма, в Фейрилэнде, а конкретно во Дворце Загадочных Цветов.

– Что с нами теперь будет? – тихо спросила Марселла, прижимая к себе колени.

– Джэрод меня вряд ли помнит, но тут главное рассказать, что ты дочь генерала, а дальше сделать так, чтобы Маро тебя принял.

– Они нас выпустят отсюда?

Аннет вопрос проигнорировала. Сказала другое.

– Нортон увидел в тебе черты лица Джулии. Ты и правда сильно на нее похожа.

– Какой она была, Аннет?

– Чудесной. Сильной. Независимой. Гордой. Верной. Будучи человеком, она без чар добилась при дворе таких высот, выстроила карьеру, была известна и неуловима среди фейри.

– Кем она работала? – заинтересовалась в старшей сестре Марселла. – Почему она умерла?

– Сейчас это уже неважно, Марселла, – довольно строго заявила Аннет. – Нас ждет другая цель, Джулия в наших жизнях не играет никакой роли. Проведем аудиенцию с королем, может, нам повезет, и нас, по крайней мере, не сожгут на костре.

– А могут? – удивилась девушка. Аннет кивнула и добавила.

– Будь поласковее с Нортоном.

– Потому что он принц?

– Потому что он может обеспечить нам безопасность во Дворце.

У Марселлы еще было уйму вопросов, но тут из-за закрытой двери ванной появилась служанка и безэмоционально объявила, что купальня готова. Затем она покинула спальню. Аннет указала на дверь ванной, а сама тоже направилась к выходу из спальни. Марселла не стала дожидаться, пока сестра уйдет, и исчезла в ванной, плотно закрывая за собой дверь.

В ванной было душно из-за горячей воды. Небольшое помещение выглядело мрачно, но здесь горел свет благодаря двум факелам. Одно окно завешано шторой. Рядом с дверью корзина для белья. Там же, на каменной стене, висят крючки в виде когтистого пальца со свежими полотенцами на них. У ванны на холодном полу тапочки, ковра нет. В центре комнаты огромная белая ванна, наполненная обжигающей водой и пеной. В углу комнаты умывальник со старым зеркалом, потрескавшемся в одном месте. На умывальнике предметы гигиены. В другом углу, огороженном маленькой стеклянной загородкой, душ (условно, просто дыра в потолке), а в полу просто прямоугольное отверстие для воды.

Марселла стянула с себя грязную и плохо пахнущую одежду, перепачканную в пыли, земле и крови. Добравшись до белья, Марселла помедлила. Во что она вообще оденется, когда выйдет из ванной? Аннет принесет ей вещи? Но будет ли белье? Впрочем, выбора не было. Ходить в грязной одежде желания не имелось.

Снимая бюстгальтер, что-то выпало из него и со стуком прокатилось по полу. Марселла наклонилась и подняла аккуратное колечко болотного цвета с мелким серебряным узором. Вообще, когда Нортон прикоснулся к ней, Марселле хотелось его укусить, но она понимала, что он принц, делать этого не стоит. Она стянула с него кольцо и наспех затолкала в бюстгальтер, когда ее руки оказались свободны. Нортон, похоже, в спешке не спросил кольцо обратно, и Марселла о нем совсем забыла. Она повертела объемное колечко в руках и положила сверху на корзину с грязным бельем, чтобы потом незаметно забрать его.

Грязная одежда улетела в корзину, и Марселла понадеялась, что когда-нибудь увидит ее еще. Стоять обнаженной и душой, и телом в ванной старинного Дворца было очень странно. Марселлу переполняли эмоции. Стало известно, что она дочка генерала фейри, что она вообще не человек, и острые уши не являлись дефектом. Она попросту принадлежала к роду фейри. Поверить в такую сказку было трудно. Вот только сказка-то оказалась не такой уж белой, пушистой и воздушной, где у всех все хорошо.

Марселла опустилась в горячую воду с тяжелым вздохом. Внезапно тело пронзило острая боль, особенно в местах царапин, но спустя мгновение тело привыкло к горячей воде, согрелось и расслабилось, отпуская стресс последних часов. Слова Аннет эхом раздавались по всей ванной, хотя всего лишь звучали в голове Марселлы. Все мысли про сестру Джулию, родителей, ее кровность с лесными эльфами не давали покоя и загоняли в панику. Становилось нечем дышать, когда Марселла представляла, сколько еще тайн предстоит узнать, если она останется в Фейрилэнде. Что будет, если король и отец ее не примут, удастся ли ей избежать сожжения на костре? Сестер Уэлвот помнят при дворе, но никто не представлял, что убитый младенец шестнадцать лет назад на самом деле выжил, и по мнению многих сейчас представляет опасность королевству. Но какую опасность может представлять Марселла, если узнала об этом месте всего лишь пару часов назад? Она не знает местных порядков, все еще боится фейри с рогами и хвостами и старается избегать встречаться взглядами с младшим принцем.

Фейрилэнд – одна большая тайна для Марселлы, неизведанное королевство с кучей тайн. Да, оно притягивает ее своей загадочностью, странностями, тайнами и обычаями, но это не значит, что Марселла останется здесь. Пусть она здесь родилась, пусть здесь ее родственники, пусть здесь помнят ее сестер при дворе, но Марселла для них никто. Возможно, ее и вовсе сожгут на центральной площади по приказу короля.

Марселла задерживает дыхание и ныряет под воду с головой. Кипяток обжигает лицо, впитывается в кожу головы. Паника охватывает Марселлу, словно она теряет контроль над ситуацией. Девушка пытается схватиться за воду, но пальцам не за что цепляться, и она проваливаться еще глубже, словно находясь в океане. Темнота перед глазами сменяется яркими картинками и громкими словами Аннет. Марселла не может поверить, что не является человеком. Ей будто вырвали сердце и внедрили другое, с историей чужого человека, чей отец фейри.

Легкие разрывает от боли, и Марселла выныривает на поверхность, расплескивая воду. Небольшие лужицы остаются на каменном полу рядом с ванной, пена оседает, мокрые волосы прилипают к лицу, соленые слезы смешиваются с горячей водой. Марселла прижимает к себе ноги и утыкается лицом в колени, сворачиваясь клубочком. Плечи сразу начинают мерзнуть, но Марселле холодно изнутри, будто ее душа покрывается льдом.

Деревянная дверь так тихо открывается, что скрип едва слышен в комнатке. Марселла на него не реагирует, хотя понимает, что сюда может войти любой посторонний. Ей так уныло, что попросту безразлично, кто заявился к ней. Благо – это оказывается Аннет. Она подходит к Марселле, касается ее плеча и тихо шепчет.

– Я помогу тебе вымыть волосы?

Марселла кивает. Аннет берет мокрое полотенце, проводит им по плечам сестры, а затем, намыливая руки, нежно возит ими по волосам. Теплые прикосновения сестры приводят в чувства, но Марселла продолжает плакать и дрожать. Ей срочно нужно успокоительное, либо отрезвляющие слова, но девушка сама пытается справится с душевными муками и скитаниями своего существования. Она должна принять мысль, что прошлая ее жизнь – обман, и ее шестнадцать лет питали ложью, и теперь, если она выживет, ей придется узнавать все заново.

Аннет без лишних вопросов отворачивается, когда Марселле пора выходить из ванной. Хизер медленно и вяло вытирает тело, вода быстрыми струйками стекает по нему, образовывая новые лужицы на каменном полу. Аннет терпеливо ждет, слушая шорохи за своей спиной.

– Король согласился на аудиенцию, – говорит Аннет, все еще спиной к Марселле. – Я уже виделась с ним. Он понял, кто я такая, когда Нортон представил меня. К сожалению, я говорить право не имела, все рассказывал Нортон. Правда, он выложил ровно то, что понял. В Фейрилэнд заявилась выжившая дочь генерала Маро. Конечно, король захотел с тобой встретиться. Надеюсь, Джэрод не так жесток, как его отец, и мы справимся и выберемся живыми. Меня он принял довольно радушно.

– Где сейчас родители, Аннет?

– Наша мать умерла шесть лет назад, – скрипя зубами, пробормотала она. – А твой отец… Он все еще генерал. Правда, Нортон сказал, что он опять женился. Это его уже третий брак, между прочим. Когда мы жили с Джулией, а матушка была замужем за генерала, у него уже были сыновья от первого брака.

– У меня есть братья? – удивленно хлопнула глазами Марселла.

– Вроде того.

– Генералу сообщили обо мне?

– Сейчас отправили посла. Он живет в одном из особняков, только в Неблагом Дворе.

– А мои окна ведут на…?

– Благой Двор.

– Понятно, – Марселла вздохнула, закутываясь в полотенце. – Во что мне одеться?

– Служанка принесла тебе одежду, – повернулся Аннет. – Вряд ли они идеально подходят тебе по размеру, но я просто потуже затяну корсет.

– Чьи это вещи? – Марселле хотелось знать все.

– Мои. Я какое-то время жила во Дворце, особенно, когда было много работы.

– Мне жаль, что ты этого не рассказывала, – покачала головой Марселла.

– Я не могла.

– Могла, – перечила ей девушка.

– Отложим этот разговор на другое время, хорошо? – устало попросила Аннет, выводя сестру в спальню. Марселла ловко ухватила печатку с корзины для белья.

Комната, кажется, преобразилась. На столе больше не было пыли, он блестел от чистоты, на прикроватной тумбочке в подсвечнике стояла свежая свеча, на кровати чистое белое белье, взбитые подушки. На ручке в форме птичьей головы висит платье, на краю кровати разложено нижнее белье, корсет и чулки. Рядом обувь.

Тонкое черное белье было ей немного великовато, но в данной ситуации это лучшее, что можно просить. Затем Марселла натягивает чулки, а Аннет помогает ей надеть темно-красное платье с довольно длинной расклешенной юбкой, короткими рукавами-фонариками, с треугольным вырезом, пуговицами и оборкой по низу коричневого цвета. Затем Аннет затягивает на талии сестры черный корсет, ловко завязывает его и закрепляет, словно делала это много раз. Марселла чувствует себя настоящей принцессой, но обильное количество не особо удобной одежды напрягает. Последним штрихом являются черные лаковые закрытые туфли на высокой платформе, которые, будто бы, привезены из людского мира.

Пока Аннет отвлеклась, Марселла запихала в бюстгальтер колечко Нортона. То обожгло кожу, но Марселла стерпела дискомфорт. Надевать кольцо будет неправильно, оно же явно обозначает какую-то принадлежность ко Дворцу, верно?

Аннет усадила Марселлу на стул, взяла деревянную расческу и начала укладывать ей волосы, мол, обычно девушки во Дворце прибирают длинные косы. Марселла не сопротивлялась. В итоге, Аннет сделала Марселле высокую прическу, закрутила их и зацепила несколькими шпильками. Серьги из ушей пришлось вытащить. К тому же, одна из них потерялась во время бега по лесу, поэтому ухо пострадало, прокол порвался и прикасаться к нему было болезненно.

Марселла ощущала тревогу. Да, она выглядела как настоящая принцесса, пусть по местным меркам, наверное, ее одежда не считалась богатой. Марселла знала, жизнь у принцесс в прошлом была тяжелой и непредсказуемой. Вот и она оказалась в такой ситуации. Ее жизнь сейчас зависит от настроения короля, на которого когда-то работала ее сестра. Неужели он убьет Марселлу, несмотря на популярность Джулии? Хотя сама Марселла не Джулия, она ничего хорошего для Дворца не сделала, королю незачем ее помиловать. Получается, ее оправдать может Нортон? Ну уж нет, отдавать жизнь в руки этого напыщенного индюка, который ставит себя выше других, Марселла не желает.

В спальню вернулась та служанка, оглядела своим безэмоциональным взглядом Марселлу и предложила проследовать в тронный зал, где их уже ждал король. На пороге за ними последовали двое стражников, то ли защищая, то ли следя за сестрами Уэлвот.

– А Нортон? – тихо спросила у девушки Марселла. То, что она очарована фейри, не значит, что она немая, верно? Аннет грубо пихнула ее локтем, и Марселла, поняв свою ошибку, быстро добавила. – То есть, Его Высочество принц Нортон? Он будет присутствовать на аудиенции?

– И он, и Его Высочество принц Несбитт, – ответила девушка.

Так этих принцев тут много?

Марселла удивленно хлопнула глазами, пытаясь осмыслить слова служанки и повернулась к Аннет. Та разглядывала коридоры, редко шествующих навстречу слуг и стражников, хмурилась, похоже, сравнивая настоящее и прошлое. Марселла переплела их пальцы и тихо зашептала на ухо Аннет.

– Почему ты так напряглась, когда мы вышли из спальни?

– Здесь что-то творится. Король собирал срочно совещание, в такое ранее время… Все шепчутся про его жену. Я не в курсе, кто она, шестнадцать лет назад он был еще не женат, но, похоже, во Дворце какие-то проблемы.

– Как же невовремя я сюда заявилась… – вздохнула Марселла.

Они совершили то же путешествие, только теперь до тронного зала. Они вновь минули прихожую, а затем оказались в просторном и дорогом тронном зале, Марселле пришлось задержать дыхание от такого величия. Все-таки от главного зала Дворца она в восхищении больше всего.

Рядом с троном вновь стояли стражники, появился еще один хорошо одетый мужчина, даже с медалями на груди, наверное, советник. Его короткие светлые волосы были зализаны каким-то гелем назад, а голубые глаза недобро искрились. Его высокая статная фигура разместилась прямо рядом с троном. Мужчина держал руки за спиной. Когда он наклонялся к королю, золотые медали на синем сюртуке громко позвякивали.

Служанка выскользнула из тронного зала. Сопровождающие их охранники остались на пороге. Советник и стоящие у подножия трона стражники низко поклонились вошедшим дамам. Аннет незаметно пихнула Марселлу в бок, та сделала неуклюжий реверанс. Аннет низко поклонилась, ниже, чем стражники, и придвинулась ближе к сестре, явно чувствуя, что та нервничает.

На этот раз трон не пустовал. На нем восседал статный взрослый мужчина. Его рост явно превышал двух метров, темно-каштановые волосы слегка вились, но из-за короткой длины трудно было назвать его кудрявым. Скулы были настолько острыми, что появился страх порезаться. Зеленые глаза томно смотрели на присутствующих. Густые брови сошлись на переносице, хотя он не злился. Пухлые губы изредка шептали что-то близ стоящему советнику. Острые уши выпирали, но при этом не были проколоты, как у младшего брата. На голове короля взгромоздилась золотая корона с кучей драгоценных камней по ее периметру. Его руки, лежащие на подлокотниках трона, выглядели неестественно длинными, а тонкие пальцы были унизаны кольцами. Одет король был значительно ярче и богаче всех присутствующих в зале. Даже советник с медалями на груди мерк в сравнении с королем. На короле была красная мантия, сверху расшитая синими нитками формой луны. Объемные рукава скрывали худощавые руки. Он выглядел взросло, но не старо. Зато достаточно устрашающе, отчего Марселла нервно сглотнула, глядя на короля.

Слева от трона, за стражниками, стояли еще двое мужчин. Они не сидели на тронах, но при этом занимали такие позиции, что стражники их не скрывали. Даже у входа в тронный зал мужчин было отлично заметно. Одним из них являлся Нортон, ровно держащий спину. Он внимательно следил за каждым движением вошедших девушек, не упускал из виду неповоротливость, неловкость и страх Марселлы. На его губах застыла издевательская ухмылка, словно он выказывал понятный уже всем факт вслух. Не все девушки Уэлвот родились для служения Дворцу Загадочных Цветов.

Марселла расправила складки платья и сделала глубокий вздох, что оказалось сложнее в затянутом корсете, чем она думала. И это не ушло от пронзительных черных глаз Нортона. Марселла старалась держать себя в руках и даже не смотреть в сторону младшего принца, но он словно специально выводил ее на эмоции. Марселла понимала, тут она не так храбра, как с ним в комнате ожидания, здесь она чувствует себя уязвимой, поэтому Нортон и издевается перед ней, считая лицемеркой и слабачкой.

Рядом с Нортоном стоял еще один мужчина, чье лицо не выражало никаких эмоций. Невысок, ниже Нортона, крупноват, широкоплечий. Темно-коричневые волосы уложены, они идеально прямые, в отличие от его братьев. Цепкий взгляд серых глаз следит за девушками и явно оценивает их. Марселле становится не по себе от его взгляда, но при этом угрозы в нем она не видит. Ее намного сильнее напрягает взгляд черных глаз. На мужчине зеленый сюртук, черные брюки и грубые ботинки. Он одет опрятно, но без лишних деталей. На шее толстая золотая цепь, но ни на голове, ни в ушах, ни на руках никаких украшений нет.

Король лишь еле заметно кивает девушкам, а затем, поворачивая голову в сторону своих, видимо, братьев, тонким длинным пальцем указывает на сестер Уэлвот и произносит томным голосом, который разносится эхом по тронному залу.

– Поздоровайтесь с девушками.

Два принца зашагали в сторону вошедших дам. Марселла тихо ахнула, понимая, что парни направляются к ним, но замолкла, как только сестра ткнула ее локтем в бок. Похоже, к концу этой аудиенции у Марселлы бока будут в синяках.

Незнакомый молодой человек встал напротив Аннет, а Нортон напротив Марселлы. Марселле пришлось задержать дыхание, чтобы рядом стоящий принц не уловил ее панику. Парни едва ли не синхронно поклонились, ровно держа одну руку за спиной. А затем незнакомый принц первым взял ладонь Аннет, поднес к губам и поцеловал. Сердце Марселлы екнуло, когда она поняла, что Нортон тоже собирается коснуться ее. Этот напыщенный индюк не должен к ней прикасаться! Да что вообще происходит? Можно он поприветствует ее по-другому? Что, если у них личная неприязнь?

Нортон возвышался над Марселлой, и его преимущества выражались не только ростом. Ухмылка, застывшая на губах, превратилась в язвительную. Нортон питался слабостью Марселлы в данной ситуации, видел, как она теряется и не знает, что говорить. Он видел, что сейчас она сломлена и не будем показывать свою гордость, поэтому старался задеть ее еще сильнее. Марселла про себя твердила, что еще покажет, она вовсе не слабая, ей неважны мысли Нортона по поводу нее. Он просто избалованный принц, который рад поставить ее на место. Но Марселлу явно раздражало, что он смел указывать ей на недостатки и страх перед королем, ее раздражал Нортон в целом. Его развязная походка и действия, манера общения и беспечные движения. Наверное, к такому отношению привел его приказ убить ее.

Тонкие пальцы Нортона коснулись ладони Марселлы, и она почувствовала, как неприятно обожгли ее эти прикосновения. Она попыталась сдержать эмоции, но недовольство все же промелькнуло на лице, а вот ухмылка Нортона стала еще язвительней. Нортон медлил, специально растягивая движения, медленно поднес ее пальцы к губам. Он злил Марселлу, но она ничего не могла ему сказать. Хотелось оттолкнуть его и бросить пару ласковых, но после такого ее точно сожгут заживо на костре.

Нортон пользовался мгновением. Наслаждался ее недовольством. Наконец, его губы коснулись тыльной стороны ладони Марселлы, но задержались явно дольше, чем следовало. Горячие губы обожгли руку, и Марселла вновь скривилась, сжимая свободную ладонь в кулак. Она еще получит возможность отомстить Нортону за эти издевательства.

Его бесконечные кольца слегка царапают кожу, губы оставляют нежный поцелуй, и, наконец, отпускают руку. Но вот взгляд черных глаз еще долго провожает Марселлу, следя за ее реакцией. Марселла мысленно говорит лишь одно единственное словосочетание, адресованное Нортону. Он напыщенный индюк. В этот момент она больше всего надеется, что принц умеет читать мысли и поймет, что она о нем думает.

– Ваше Величество, – внезапно начинает говорить советник, и Марселла даже вздрагивает. – Перед вами девушки рода Уэлвот. Аннет и Марселла. Дамы, перед вами правитель Фейрилэнда, Его Величество король Джэрод Драммонд. А также принцы, чьими слугами мы являемся. Его Высочество принц Несбитт Драммонд, – мужчина в скромном одеянии поклонился. – И Его Высочество принц Нортон Драммонд, – парень еще раз кивнул. – А также я, верный слуга народа, советник Фури.

Весь этот пафос вызывал у Марселлы тошноту. А, судя по выражению лица Джэрода, он планировал объявить им смертный приговор. До того на его лице не хватало эмоций, что, казалось, он не живой.

– Ну все, Фури, – проговорил король. – С формальностями мы покончили, так что можем нормально поприветствовать друг друга. Аннет! – на его лице блеснуло подобие улыбки, и Марселла даже растерялась такой «щедрости». – Как я счастлив увидеть тебя живой и здоровой! Столько лет, ох, столько лет минуло с нашей последней встречи. Тогда я был молод, неопытен, рвался необдуманно в бой…

Аннет заметно облегченно выдохнула и улыбнулась.

– Я запомнила тебя именно таким, Джэрод, – советник напрягся, услышав, что Аннет обращается к нему на «ты», но король только довольно улыбнулся и движением пальцем приказал Фури молчать. – Если честно, мне не верилось, что ты все еще помнишь меня.

– Твоя сестра… – он замялся, поджал губы, а затем все же досказал мысль. – Джулия посадила меня на трон, я буду вечно благодарен семейству Уэлвот.

– Мы ни причем, – покачала головой Аннет. – Джулия была особенной.

– Так или иначе, в этот раз ты заявилась в Фейрилэнд по совсем другим причинам, никак не связанным с твоей сестрой. Она скончалась шесть лет назад, ты знаешь об этом?

– Да, я получила письмо. Буду честна, я оказалась здесь случайно. Тени заставили Марселлу пройти грань, она сама не поняла, как оказалась в Фейрилэнде. Мы пришли просить у тебя помилования и разрешения вернуться домой.

– Значит, Марселла твоя сестра? – серьезно спросил король и уставился на младшую девушку.

– Да, Джэрод.

– Она дочь твоей матери, но не отца. И ее родной отец генерал Маро?

– Да, Ваше Величество, – храбро ответила Аннет.

– За генералом Маро я уже отправил посла. Но…как она выжила?

– Мы бежали с ней практически сразу после рождения. Она с трудом прошла грань, но из крови фейри в ней только уши и довольно хорошее здоровье. Никаких сил и колдовства она не проявляла все годы своей жизни. Я воспитывала ее, как человека, даже не заикалась о существовании Фейрилэнда.

– Мой отец приказывал убить ее?

– Да. Но матушка принесла ему сердце свиньи, вместо сердца дочери.

Марселла вздрогнула.

– Она половинчатая и до сих пор жива? – звучало пренебрежительно. – Интересно… Дитя, подойди ко мне, – попросил король, и Марселла, глупо хлопнув глазами, повернулась к сестре. Аннет подтолкнула ее вперед, после чего Джэрод опять сказал. – Не волнуйся, я не причиню тебе вреда.

Марселла на дрожащих ногах поспешила подняться по ступеням к трону. Находиться вблизи короля было странно, его величие давило и, казалось, душило. Марселла слегка поклонилась, не зная, нужно ли еще раз приветствовать короля. Джэрод разглядывал ее без стеснения, но в его глазах мелькал научный интерес.

– В тебе есть черты генерала Маро.

– И не только, – отозвался стоящий у трона Несбитт. Быть может, Марселле показалось, но она услышала, как скрипнул зубами Нортон на словах старшего брата. – Она похожа и на Джулию.

– Да, эти волосы, глаза… Глаза точь-в-точь, как у Джулии. Каков ее характер, Аннет? – обратился к девушке король, словно обсуждал не Марселлу, стоящую перед ним.

– Если она сумела смешать в себе нравы генерала и старшей сестры, нам лучше сейчас перед ней преклониться, – усмехнулся Нортон, тоже обратив внимание на девушку.

– В ней нет ни жестокости Маро, ни храбрости Джулии, – оправдывала ее Аннет, но, казалось, что оскорбляет.

– По ней и заметно. Такая хлипкая, ранимая и пугливая девушка подойдет только для заложницы какой-нибудь башни. У купцов дочери более яркие, живые и желанные.

Вот теперь, похоже, начались настоящие оскорбления, летящие от Нортона. Его хитрые глаза не отрывались от Марселлы, и, услышав неприятную фразу, сказанную младшим принцем, она устремила на него свой взор, поймав взгляд парня. Губы сами искривились, а в глазах мелькнуло лютое пламя, направленное прямиком на принца. Ей захотелось его ударить.

– Я хотя бы не цепляю на себя побрякушки, чтобы звенеть, призывая всех к званному ужину.

Возможно, Аннет была права, ни жестокости генерала, ни храбрости Джулии Марселла по наследству не получила, но она родилась с таким особенным характером, какой не принадлежал еще ни одному члену их семьи. В ней рождались гордость и принципы, которые она выстраивала сама. Она не могла дать себя в обиду. Да, ей, в целом, было плевать на шутки со стороны одноклассников, но тут промолчать она не могла. В тот момент Марселла не была жестока и храбра, но достаточно горда и своенравна, чтобы еще и превзойти своих известных родственников.

Впрочем, она не сказала ничего оскорбительного Нортону, но тон, которым прозвучало это предложение, да и вообще персона, которой адресовывалось сказанное, вызвали гробовую тишину в тронном зале. Аннет тихо охнула. Марселла почему-то не пожалела о сказанном. На языке крутились куда более извращенные высказывания насчет этого самовлюбленного кретина, которые так и желали сорваться. Но та же гордость не позволяла их сказать при всех. Лучше подкараулить его где-то за углом очередного коридора Дворца и высказать все, что она о нем думает.

Нортона это должно было разозлить, ведь она посмела открыть рот против него при королевской семье. Но Нортона эти слова не задели, только разворошили желание состязаться с этой своевольной девчонкой. На секунду его брови взметнулись вверх, словно он в гневе, но спустя мгновения ухмылка вновь растеклась по лицу. Он был даже доволен. Если бы Марселла промолчала, он бы моментально потерял к ней интерес. Запуганная, неинтересная, разбитая девчонка. Но нет, рядом с троном стояла настоящая наследница своей фамилии, и это было заметно.

Гробовая тишина слегка ударила по ушам, в практически пустом зале слышалось чужое дыхание. Марселла, несмотря на явное внимание к ее персоне, продолжала пялиться на Нортона и прожигать его взглядом. Конечно, внутренне она желала, чтобы он немедленно забрал свои слова обратно про дочерей купцов, но Нортон церемонно молчал и, естественно, не стал бы просить прощения у нее, у Марселлы. Вряд ли он считал, что она вообще достойна его внимания.

Спустя мгновение, которое показалось вечностью, король разразился смехом, разносящимся эхом по тронному залу. Несбитт удивленно глянул на старшего брата, но молчал. Нортон продолжал пялиться на осмелевшую Марселлу, чья гордость была задета. А Аннет, которую Марселла видела лишь краем глаза, дрожала.

– Аннет, да ты солгала мне! – хохотнул Джэрод. – Да в ней одна кровь генерала Маро чего стоит! Нортон, ты слышал это? Похоже, во Дворце появился тебе достойный соперник по умению язвить. Вы просите помилование? – спросил Джэрод. Аннет кивнула. – Я и не собирался сжигать Марселлу за то, что в ней течет кровь фейри. Я думаю, нам стоит оставить ее в Фейрилэнде, ведь здесь ее родина.

– Но…

– Ты против, Аннет?

– Нет, Ваше Величество, – опустила взгляд старшая сестра. Другого ее ответа никто не принял бы.

– И все-таки мы вынуждены молчать о крови Марселлы. Многие могут оказаться не в восторге от этой новости. Заявим, что Марселла приемная дочь генерала Маро, а ту легенду про умершего шестнадцать лет назад младенца будем поддерживать.

– Зачем вам Марселла при дворе? – отважилась на вопрос Аннет. Марселла сжала платье, чтобы унять дрожь в руках. Что, если ее возьмут работать при дворе? Она не справится! Да и вообще, ей всего шестнадцать, ей еще учиться надо.

– При дворе она нам не нужна, – Марселла облегченно вздохнула. – По крайне мере, пока. Но, судя по истории, все девушки Уэлвот приходят строить карьеру во Дворец. Мы отправим ее в семью генерала Маро, который и продолжит ее воспитывать и обучать, мы вернем ее в семью, откуда она родом.

– Генерал Маро, случаем, не будет против Марселлы? Шестнадцать лет назад он хотел ее убить также, как твой отец, Джэрод.

– Я ведь всегда смогу ему приказать, забыла? – усмехнулся он. – К тому же, я запросто могу устроить Марселлу в АЗБИН.

– Что такое АЗБИН? – поинтересовалась Марселла.

– Академия Знати Благих и Неблагих. Между прочим, лучшее учебное заведение Эльфхейма. Туда детей из ближайших государств возят, а оно принадлежит нам. Аннет, насчет тебя… – король скосил взгляд на младшую Уэлвот. – Думаю, Марселле требуется твоя поддержка сейчас. Ты останешься в Фейрилэнде?

– Если генерал Маро примет меня, то да.

– Твое место в помощниках советника до сих пор никем не занято, – с намеком произнес Джэрод. Было заметно, как округляются глаза младших принцев, когда король предложил хорошие места обеим девушкам.

– Ваше Величество, столько доброты, – Аннет поклонилась.

– Я уважаю ваше семейство и в безграничном долгу перед вами. Это меньшее, что я могу сделать, ведь…

Аннет кивнула, намекая, что поняла короля, и продолжение не требуется.

– Мы согласны на такие прекрасные условия, Джэрод.

Мы? Марселла бросила изумленный взгляд на Аннет, но та ее проигнорировала. Быть может, Джэрод и добр к ним, предлагает и правда довольно неплохие условия, но почему Аннет решает за Марселлу? Конечно, здесь родина Марселлы, но ведь она ничего не знает об этом месте! Никаких правил, только нудные принцы, выводящие на эмоции. Как ей здесь обжиться, если она до сих пор не воспринимает реальность сложившейся ситуации?

Аннет еще раз кланяется королю, а Марселле позволяют отойти от давящего на нее трона. Марселла осталась стоять в стороне, пока Аннет разговаривала с королем и принцем Несбиттом. Девушка дожидалась своей участи, переминаясь с ноги на ногу. Будущее ее начинало пугать слишком сильно.

Слуга, оповещающий о приезде генерала Маро, ворвался уже минут через пятнадцать. Сердце Марселлы быстро застучало в груди. Она думала, все ее родственники давно погибли, и у нее кроме Аннет совсем никого не осталось. Мысль, что ее родной отец, пусть и фейри, жив, вселяла уверенность. Быть может, не все так плохо, и она не будет сиротой?

Аннет встала рядом с Марселлой и сжала до боли ее пальцы в знак поддержки. Марселла начала нервничать еще больше. Наверное, Аннет принимала ситуацию слишком близко к сердцу, чем пугала Марселлу.

И вот, двери распахнулись, и уверенной походкой в тронный зал вошел высокий крупный мужчина. Выглядел он статно и опасно. На нем красно-синий мундир, светлые брюки и грубые ботинки. Он скалится, и Марселла замечает клыки. На зеленоватой коже выделяются яркие зеленые глаза и густые брови. Темные волосы уложены назад. Уши настолько острые, что о них можно порезаться. Марселла опасливо отступает на шаг назад, но руки Аннет ложатся ей на плечи и подталкивают вперед. Сердце замирает, когда мужчина, поклонившись королю, подходит к ней.

Она не понимает, где все нашли черты сходства с этим грозным мужчиной. Неужели острые скулы? И тот же разрез глаз? Неужели с этим жестоким и опасным человеком у нее столько общего? Неужели в ней течет кровь убийцы и командира? Марселла вздрагивает, представляя, на что способна из-за этой крови в ней. В груди рождается отвращение к самой себе, а потом противный внутренний голосок шепчет, что она родилась с этим и всегда была такой. Гордой, наглой, опасной. Она всегда была фейри…

Мужчина попытался улыбнуться, но походило на оскал. Марселла, сжав ткань платья, тоже улыбнулась. Мужчина замялся перед дочерью, а у Марселлы эхом разносилась одна и та же мысль. Он. Ее. Отец.

Марселла никогда не называла никого папой, не представляла, какого это жить девочкам с такой поддержкой и опорой, мужчиной в семье. Они с Аннет всегда были вдвоем. Марселла в детстве частенько называла ее мамой. Но вот личная жизнь этой «мамы» никогда Марселлы не касалась. Либо Аннет встречалась с кем-то вне дома и никогда не посвящала в тайны своего сердца Марселлу, либо жила и вовсе без отношений. А теперь перед ней стоял мужчина, которого Марселла должна назвать отцом.

Сердце стучало, готовясь выпрыгнуть в любой момент. Аннет сказала, отец был за то, чтобы убить ее в детстве лишь потому, что так приказал король. Стоило похвалить его за патриотичность или возненавидеть за такое отношение к родной дочери? Марселла, на удивление, ничего не чувствовала к генералу. Он ей казался посторонним человеком, таким же фейри, как лесник, стражники, король. Да, Марселла нервничала, но лишь потому, что ей сказали, он ее отец. Он был ее отцом по крови, но ведь генерал не воспитывал Марселлу. Как она могла назвать его папой, столь нежным именем, если видела перед собой незнакомого монстра?

Генерал Маро сделал шаг к Марселле и неловко обнял ее за плечи. Марселла утонула в теплых объятиях, но никаких нежных чувств к мужчине не испытала. Она похлопала его по широкой спине в ответ. Он ведь отец. Маро пожал руку Аннет и младшим принцам, и еще раз поклонился королю, хотя приличия того уже не требовали. После чего его грубый бас разнесся по всему тронному залу.

– Я рад спустя столько лет встретиться с дочерью. И я благодарен королю за его понимание и помилование для юной фейри.

– Генерал Маро, вы ведь забираете и Аннет себе? – с явным намеком сказал король, но Маро не разозлился, лишь кивнул и указал на дверь.

Все распрощались. Как-то поспешно, в суматохе. Марселле поцеловал руку принц Нортон, но в спешке, никакого спектакля с его стороны, отчего эмоций это не вызвало. Аннет успела тихо пообщаться с королем наедине, пока новоиспеченной жительнице Фейрилэнда давали советы по образу жизни фейри. Естественно, она никого не слушала.

Генерал Маро вывел Аннет и Марселлу из тронного зала в сопровождении двух стражников. Он передвигался по Дворцу уверенно, все пропускали его вперед, а большая часть встречавшихся стражников кланялась. Похоже, генерал и правда был уважаемой личностью при дворе.

Яркий солнечный свет ударил в лицо, когда Марселла с семьей и стражей вышла из мрачного коридора Дворца. Марселла сощурилась и не успела моргнуть, как ее уже запихали в простенькую коричневую кибитку, запряженную лошадьми. Стражники охраняли вход, но больше никого не было.

Внутри кибитки пахло табаком. Выглядел транспорт вполне презентабельно. Комфортные кожаные сидения, маленькое окошко, завешанное шторкой, поэтому Марселла опять не могла разглядеть пейзажи Фейрилэнда. Правда, было очень тесно. Стражники проводили их до самой кибитки, помогли дамам залезть внутрь, после чего обменялись парой фраз с генералом. Аннет села рядом с сестрой, через пару минут к ним присоединился Маро, и дверь кибитки с грохотом захлопнулась. Стражник крикнул что-то на местном языке, открылись ворота, кучер ударил лошадей, и карета вместе с экипажем двинулась с места.

Внутри всех трясло на каждой кочке. Если сначала дорога была вполне презентабельной, но позже, видимо заехав в один из Дворов (если слушать Аннет, то в Неблагой), дорога совсем испортилась, превратившись в ухабистую поверхность. Генерал и Аннет сидели вполне неподвижно, словно привыкли к таким дорогам, а вот Марселлу болтало из стороны в сторону. Ее начало тошнить, и она схватилась за руку сестры, словно это могло помочь ее состоянию. К тому же, в кибитке было отвратительно душно, несмотря на окно, через которое, вроде бы, пробирался свежий ветерок. Марселле было плохо, но почему-то не только физически, но и душевно. Как там обычно выражалась Аннет? Душа болит.

Ехали, на удивление, долго. Маро, похоже, добрался до Дворца быстрее, потому что скакал верхом на коне, а кибитка приехала уже позже с кучером. Марселлу вымотало очередное путешествие. Ее уже второй раз за сегодня возили по Фейрилэнду, но так и не показали настоящего города.

С улицы почти не доносился шум, лишь редкие голоса местных жителей на незнакомом для Марселлы языке. Она старалась вслушиваться в грубый говор, но не разбирала ни слова. Интересно, что значили все эти слова?

– На каком языке они говорят? – тихо спросила Марселла, разглядывая свои исцарапанные руки.

– Это фейрийский, – спокойно ответил Маро, не поднимая на дочь взгляда. – Тебе придется выучить его. А еще я подарю тебе перчатки.

– Зачем?

– Чтобы скрывать руки. Не оставлять отпечатки пальцев, – Маро блеснул клыками.

– Я задержусь здесь надолго?

– Навсегда, – не колеблясь, ответил генерал. – Джокасто поступила глупо, выслав тебя в людской мир. Чего ты набралась там?

– Здесь меня бы могли убить, – покачала головой Марселла. – Мама ведь пыталась меня спасти.

– И как ее ложь не раскрылась? – задал риторический вопрос Маро, вся кибитка промолчала.

Марселла потеряла счет времени, но уже вскоре свернули на другую, более прямую дорогу, где все голоса местных жителей пропали. Марселле казалось, что прошла целая вечность, на деле, около получаса с момента, когда они въехали в Неблагой Двор. Аннет, до этого сидевшая молча и неподвижно, наклонилась вперед, слегка отдернув шторку, из-за чего Марселла уловила зеленый кусок земли с травой и деревьями, выглянула и села обратно.

– Дорога до особняка не изменилась за шестнадцать лет? Тут вообще развиваются технологии? – хотя вопрос предполагал пренебрежительность, Аннет задала его довольно спокойно. Маро смерил ее взглядом и ответил.

– Практически ничего. На островах Кельта собирают огнестрельное оружие, но мы продолжаем пользоваться мечами, кинжалами и арбалетами.

– Вы привозите людей до сих пор из людского мира?

– Нет, – генерал блеснул клыками в попытке улыбнуться. – Развилась торговля между Фейрилэндом, Северной Ормандией и Кельтскими островами.

Марселла не поняла намека отца, а вот Аннет от этих слова передернуло. У Хизер сложилось впечатление, что народ фейри и всех остальные живущие здесь существа еще опасней, чем люди.

Кибитка остановилась. Причем так резко и внезапно, что Марселлу качнуло вперед, и она почувствовала, как тошнота подкрадывается к горлу. Она нервно сглотнула, но, пожалуй, ее бледный вид давал понять, что ей не здоровится. Несмотря на остановку, никто не торопился выходить, все будто чего-то ждали. Но вот открылась дверь кибитки, и генерал выскочил из нее первый. Затем показалась протянутая рука, видимо для девушек. Аннет протолкнула сестру первой.

Марселла споткнулась на ступеньке, слишком громко вскрикнула и упала едва ли не в объятия мужчины, который помог ей выйти из кареты. Он внимательно оглядел ее, но ничего не сказал. Марселла отметила про себя, что, судя по одежде, он дворецкий. Следом вышла Аннет и повела Марселлу по тропинке вперед.

Перед девушкой открылся огромный особняк. К нему вела гравированная дорожка, по которой сейчас шуршали шаги генерала, сестер Уэлвот, кучера и дворецкого. По бокам дорожки росли низкие кустарники, а дальше трава, ровно подстриженная. Особняк казался огромным. Несмотря на то, что он был двухэтажным, он был широким и длинным. Особняк сделан из кирпича, пожелтевшего от времени. Крыша серого цвета, но тоже выцвела, были видны подтеки. По краям особняка он расходился, создавая квадратные комнаты. В центре, на крыше, над двухстворчатыми стегаными дверьми разместилась башенка с колоколом. По периметру крыши кое-где были видны шипы и дымоходы. Над прямоугольными окнами выделялись небольшие покатистые крыши, кое-где вился плющ, на котором росли цветы, близко напоминающие розы, но такого яркого оттенка, какого Марселла еще не видела.

У дверей не было звонка, но на больших ручках в виде голов птиц висели позолоченным кольца. Дом выглядел мрачно и больше напоминал заброшенное здание, нежели жилое помещение. Дворецкий, шедший позади всех, прибавил шагу, обгоняя всех путников, один раз ударил кольцом в дверь, и та сразу распахнулась.

Никаких стражников здесь уже не было. Возможно, предполагалось, что генерал сам способен защитить себя, семью и слуг, либо же королевство не выделяло охрану для остальных жителей даже в богатых районах. Что удивило Марселлу больше всего, так это другие особняки, виллы и коттеджи, которые находились от дома генерала на расстоянии, но в пешей доступности. Несмотря на довольно длинную улицу дорогих жилых зданий, на улицах и даже во дворах никто не находился.

В дом вошли сестры Уэлвот, за ними генерал, а следом уже слуги. Дверь с лязгом захлопнулась. Марселлу сильно напряг резкий звук. И вот, они оказались в довольно узком, но длинном коридоре. На стенах были наклеены красные обои, темный деревянный пол закрывался алым ковром. На стенах висели канделябры со свечами. Справа сразу была широкая лестница наверх, слева вел коридор. Прямо, через арку, открывался вид на пышную гостиную. По левой стене было несколько закрытых дверей. Между дверьми стоял небольшой деревянный столик, на котором красовалась хрустальная ваза болотного цвета, а в ней розовые цветы, напоминающие пионы. На стене со стороны лестницы висел громоздкий семейный портрет в почерневшей металлической раме. На полотне была изображена, по домыслам Марселлы, которые она быстро сложила в своей голове, семья генерала. На ней он сам, ничем не отличающийся от того генерала, который стоял рядом с ней. Правда, на нем был красный парадный мундир с медалями. Он не улыбался, глядел строго, похоже, как обычно. Он находился в саду, позади был виден этот самый особняк, в сопровождении довольно молодой девушки фейри с молочной кожей, острыми ушками и белоснежными, как снег, волосами. В белом прямом платье она терялась и походила на призрака. На ее тонких губах застыла умиротворенная улыбка. На руках молодой девушки лежал младенец, закутанный в однотонную бежевую пеленку. Его лица практически не было видно на портрете.

А по бокам Маро и девушки стояли два взрослых парня. Один высокий, крупный, обросший, в мундире, с медалями. В общем, явно сын Маро от первого брака, про которого говорила Аннет. В нем все кричало о том, что он настоящий наследник своего отца. А второй парень был пониже ростом, худей, без медалей на груди, с застенчивой улыбкой, но он казался искренним и единственным живым на портрете.

– Здесь у нас кухня, – пояснил Маро и указал на одну из запертых дверей. – Думаю, ты, Аннет, помнишь, но все же расскажу и для Хизер. Следом сразу кладовая и чулан. Крайняя дверь – столовая. Прямо у нас гостиная. Дверь в сад из кухни. Она запирается перед отбоем.

Марселла кивнула, все еще оглядывая доступное ей помещение. Гостиную ей было видно лишь наполовину, но достаточно, чтобы оценить обстановку и сделать определенные выводы. На стенах такие же красные обои, пол покрыт узорным ковром с низким ворсом. Одно единственно окно, довольно большое, практически на всю стену, завешано красной шторой. Под потолком висит люстра со свечами. В центре диван с темно-красной обивкой, резными коричневыми ножками и подлокотниками, рядом несколько кресел в том же стиле. Из коридора видна лишь часть игрового стола и книжный шкаф. Все кричит о пафосе и дороговизне, отчего вызывает тошноту.

Из-за двери, названной Маро кухней, выглянула женщина в белом переднике и чепце. Она была похожа на обычного человека, женщину среднего возраста, крупного телосложения, но при этом не очарованная. Резвая, подвижная и слегка неуклюжая она выскочила из-за двери, бросила через плечо что-то на фейрийском и захлопнула дверь. Она довольно искусно поклонилась и подошла к прибывшим.

– Антуанетта, прибыли мои дочери, Аннет и Хизер. Теперь они будут жить здесь.

Женщина быстро-быстро закивала, заулыбалась во все зубы и низко поклонилась девушкам. Марселла застенчиво переминалась с ноги на ногу, не представляя, как со всеми обращаться.

– Девочки, это Антуанетта, наша кухарка, – представил ее Маро, и веселая служанка вновь широко улыбнулась. Марселлу распирало любопытство, неужели эта женщина пришла работать сюда сама, раз ее не очаровали? Но приличие и усталость не позволили ей задавать вопросы. Она еще успеет узнать обо всем позже.

Кухарка Марселле понравилась, но вот Аннет почему-то скривилась при виде женщины. Она подняла взгляд на высокого Маро и недовольно спросила.

– А где Риза?

Похоже, когда Аннет жила здесь, делами по кухне занималась другая женщина. Марселле нравилось, как старшая сестра общается на равных с генералом, имеет прекрасные отношения с самим королем и не стесняется спрашивать то, о чем думает. Марселле всегда казалось, что у сестры немного другой характер, но, похоже, здесь Аннет другая. Или, быть может, настоящая.

– Умерла от Кровавой Чуши, – спокойно ответил Маро.

– Кровавая Чушь? – тихо переспросила Марселла. – Звучит неприятно.

– Местная смертельная болезнь, – пояснила Аннет. – Не пугайся, вылечить ее можно, хоть и трудно. Но она и правда неприятная.

Марселла хотела спросить у сестры что-то еще, вопросы ей задавать было не так страшно, как отцу или слугам, хотя разговаривать она могла со всеми. Здесь все, к кому ни обратись, с легкостью отвечали ей на том языке, который она понимает. А вот она на фейрийском говорить не могла. И это начинало раздражать.

На втором этаже послышался шум, прервавший поток вопросов Марселлы, которые так и остались витать в воздухе. С лестницы слетел настоящий вихрь, подняв пыль с ковров и канделябров. Этот маленький вихрь бросился на шею генералу под общие вздохи.

– Папа! – завопил он, пока генерал обхватывал этот вихрь своими большими ручищами. У Марселлы екнуло сердце.

Тогда она смогла разглядеть на руках генерала маленького мальчика с сероватой кожей, острыми ушками и копной светлый волос, одетого в светло-голубую пижаму для сна. Он выглядел мило, по-детски. Марселла еще не успела посмотреть на детей фейри, и сейчас, увидев их, они вызвали умиление. Мальчик обнимал своими маленькими ручками отца, и Марселла задумалась, что это, по логике, ее брат.

Следом на лестнице показались две женщины. Одна из них та самая девушка с портрета с белыми волосами и белой кожей. Она выглядела также элегантно и молодо. Холод ее голубых глаз пугал, но она улыбалась. На ней был длинный халат темно-синего цвета в пол. Его подол волочился за ней по пятам. А рядом шла женщина-служанка. Невысокая, крупная, в белом переднике, но при этом на фейри она не походила. Ее кожа была темно-серого цвета с вкраплением белого. Уши торчали вверх, выпирали небольшие рожки. Рельеф рук был необычным, словно каменным. Марселла удивленно хлопнула глазами. Так женщина была горгульей!

Они спустились. Медленно и грациозно. Молодая девушка оставила легкий поцелуй на щеке генерала, а после насильно отодрала мальчика от отца и поставила на пол, но ему все равно не стоялось на месте. Он вертел головой во все стороны, разглядывал прибывших девушек, дергал за подол платья служанку-горгулью.

– Дорогая, вот я и привез детей домой. Это Аннет, а младшенькая Марселла Хизер.

Девушка оглядела их оценивающе и кивнула в знак приветствия. Горгулья говорила на ломанном языке, но поприветствовать девушек смогла. Маро объяснил, что теперь в ее обязанности входит уход не только за его женой, младшим сыном, но и за юной Марселлой. Маро приказал служанкам приготовить комнаты, и они вдвоем (в том числе и кухарка) растворились на втором этаже.

Затем генерал наклонился к младшему сыну и указал на девушек.

– Это Аннет. А это Марселла Хизер, твоя старшая сестра, представляешь? Хизер, – обратился он уже к ней. – Поприветствуй своего неугомонного брата. Его зовут Ониши.

Марселла неловко кивнула и присела на корточки рядом с маленьким пареньком, которому на вид было лет пять, а, может, и того меньше. Он был совсем ребенком, и почему-то сердце Марселлы сжалось, она так прониклась теплом к этому дитя фейри. Мальчик внезапно потерял свой пылкий нрав, перестал дергаться и с интересом стал разглядывать Марселлу. Она коснулась его маленького плеча, улыбнулась и протянула руку.

– Я Марселла. Будем дружить, Ониши?

Мальчик протянул ей руку в ответ и пожал своими маленькими пальчиками, кивнул и протянул ручонки для объятий. Марселла хихикнула и обняла брата. Его светлые кудряшки приятно щекотали нос. Марселла была рада, что в этом темном мире ей удалось найти своеобразный лучик света.

Долго обниматься не получилось. Мачеха отодрала Ониши от Марселлы, строго на нее посмотрела, но ничего не сказала. Она отвернулась, крепко держа сына за руку, и через плечо бросила.

– Я Линнет.

Марселла скривилась. Ей хотелось сказать, что, в целом, ей плевать на ее имя.

Сверху послышался шум и топот ног. Громкое недовольное ворчание служанок, и вот, спустя мгновение, на лестнице возникли молодые парни, судя по внешности, те самые с портрета, старшие сыновья Маро, про которых тоже упоминала Аннет. Они перекинулись через перила и с высоты второго этажа наблюдали за гостями, возникшими в доме.

Крайний из парней выглядел старше. Его каштановые волосы были коротко подстрижены и не уложены. Заметна щетина. Его глаза довольно странного цвета, будто бы красные, а уши очень острые. На нем была футболка и расстегнутый жилет, бежевые брюки мятые. Младший выглядит намного моложе. Лицо совсем юное, вытянутое, губы пухлые, заметны выпирающие клыки. На густых бровях засечка, на щеке шрам. Глаза карие. Кольца в ушах. Волосы русые, прямые, лохматые. Несмотря на мелкие детали, которые должны придавать парню брутальности, он напоминает подростка, нежели взрослого мужчину. На парне белая водолазка и такие же мятые бежевые брюки.

– О, а вот и оставшаяся часть семьи подъехала, – не так уж и радостно объявляет Маро. – Это Алдис и Д’арэн, – представляет сыновей генерал, по очереди показывая на них. – А это Марселла Хизер. Кто знает, быть может, Аннет вы еще помните.

– Ну, ты и постарела, сеструха! – фыркнул младший, спешно спускаясь по лестнице и нападая на Аннет с объятиями. Старший закатил глаза, но тоже спустился вниз, спокойнее. Он подошел к Марселле и слегка обнял ее, еле коснувшись руками спины.

– Киде, ма сине. А фергейде мис тэни.

– Она не говорит на фейрийском, Алдис, – поясняет растерянный взгляд Марселлы отец. Парень улыбается и повторяет уже понятней. – Привет, сестра. Я рад встретиться с тобой.

– М…взаимно? – прозвучало вопросительно. Возможно, потому, что Марселла сама еще сомневалась в реальной радости встречи со всеми этими родственниками.

После этого Алдис направился к Аннет, громко приветствуя ее на местном языке. Марселла не понимала ни слова, поэтому не вслушивалась в их диалог. Аннет довольно свободно говорила на фейрийском и чувствовала себя комфортно, произнося заковыристые слова, которые больше походили на нечленораздельные звуки.

К Марселле же подошел Д’арэн. Он оглядел Марселлу теплым взглядом. Похоже, он, не считая Ониши, единственный рад по-настоящему встретиться со своей, хоть и сводной, но сестрой. Д’арэн обнял девушку и, беззастенчиво разглядывая, с улыбкой сказал.

– Я уверен, что ты украла это платье у Анни, только она такие носила!

Анни?

Марселла удивленно хлопнула глазами и натянула улыбку. Парень так хорошо знал Аннет? Конечно, они жили вместе какое-то время, но Д’арэн в те годы был не таким уж взрослым парнем, неужели он и правда помнил, в каких платьях ходила Аннет? Он еще раз улыбнулся и крепко обнял Марселлу. В его глазах блестела искренность.

Тут появились служанки, кухарка исчезла на кухне, а вторая, горгулья, сказала, что комнаты для принятия девушек готовы. Шумные разговоры на нескольких языках прекратились. Все вместе поднялись на второй этаж. На стене рядом с лестницей висели портреты членов семьи. Совсем маленький Ониши с матерью, Маро с медалями и наградами, старшие братья.

Линнет везде выглядела строго, собранно и нарядно. Вокруг нее витала атмосфера пафоса, настолько сильная, что нарисованный портрет передавал этот эффект. Старшие братья Алдис и Д’арэн выглядели всюду вполне искренними, но Алдис все же даже на детских и юношеских портретах строил из себя взрослого. А еще было уйму изображений Ониши со всех событий его короткой жизни.

На втором этаже были все те же красные обои, от которых уже болели глаза. Те же канделябры со свечами и пол с длинным алым ковром. Окон в коридоре не было, отчего в помещении стоял полумрак. По обеим сторонам широкого коридора расходились двери, ведущие в комнаты. Линнет завела Ониши в одну из них, Маро пояснил, что это детская, сам Маро зашел в угловую комнату, сказав, что это его кабинет, просто так в него заходить не разрешается. Рядом спальня Маро и Линнет. Служанка-горгулья указала на одну из дверей и объяснила, что эту спальню приготовили для Аннет. Сестра спросила, стоит ли проводить Марселлу до ее покоев, но девушка отмахнулась, мол, пусть она отдыхает, она придет к ней попозже.

Служанка повела ее дальше вместе с двумя братьями. Все молчали. Наконец, в самом конце коридора горгулья указала на крайнюю дверь, заявив, что это спальня Марселлы. Удивительно, но Алдис и Д’арэн живут в двух соседних спальнях. С какой целью Марселла была заселена именно туда? Чтобы чувствовать себя в безопасности или всегда находится под контролем братьев? Благие ли намерения были у отца, когда он отдавал приказ приготовить Марселле комнату именно здесь? Хотя, какие благие намерения, если они даже живут в Неблагом Дворе?

Служанка спросила, требуется ли что-то Марселле, но та отпустила ее, мол, ничего не надо. Братья отсалютовали ей и исчезли каждый в своей комнате. Марселла дернула ручку деревянной двери и вошла внутрь.

Да, убранство выглядело не так шикарно, как во Дворце, да и размеры комнаты были значительно меньше, но все равно эта спальня разительно отличалась от той комнаты, которая у нее была в квартире, где они жили с Аннет. Во-первых, что сразу бросилось в глаза Марселле, наконец-то не было красных обоев на стенах. Стены были выкрашены в коричневый. В комнате тоже были канделябры, но теперь они стояли на некоторых предметах мебели. Несмотря на то, что свечи горели, основное освещение в спальне было за счет окна, темно-зеленые шторы которого были отдернуты. У этого самого окна дубовый стол и стул с подушкой для удобства. В углу гардероб, состоящий из пустого шкафа и комода, на котором стоял один из серебряных канделябров. Ручки деревянного шкафа и комода вновь были в форме голов птиц, но золотая краска уже стерлась. У противоположной стены расположилась кровать с красным балдахином. Постель была заправлена, но белье явно только поменяно. Взбитые подушки лежали поверх шерстяного красного пледа. Перед кроватью находился небольшой красный диванчик с несколькими подушками на нем. В углу у входа стоял низкий столик с еще одним канделябром. Справа от входа в спальню было зеркало в полный рост, а рядом еще дна дверь, ведущая в уборную. Марселла заглянула внутрь. Ванна, унитаз, умывальник, душ, несколько свежих белых полотенец на крючках, на стенах два канделябра. В целом, ничего необычного.

Марселла присела на край кровати, одеяло под ее весом хрустнуло. Девушка глубоко вздохнула. Ее руки упали на колени, они с трудом шевелились от усталости. У нее не было абсолютно ничего, она находилась в чужом королевстве, в чужой спальне, хотя ей внушили, что это ее родина и дом ее родного отца. И, быть может, Марселла была бы не против здесь остаться, будь у нее здесь друзья, знакомые, знай она хотя бы окрестности и учись в местной школе. Она для своей родины была чужим человеком. И кто ее будет всему этому учить? Марселле придется самой узнавать этот тяжелый и часто несправедливый мир. Ей стыдно, что она впутала во все это Аннет, та и так столько лет нянчилась с ней, воспитывала, а теперь вынуждена вернуться в Фейрилэнд. Хотя сестра ведет себя здесь вполне обычно, словно ей комфортно в Фейрилэнде. Кто знает, возможно, это королевство стало для нее еще и родней, чем обычный людской мир.

Слезы градом полились из глаз Марселлы. Несмотря на жуткую изнеможенность, сил плакать хватало. Слезами она пыталась избавиться от страха прошедшего дня, такого длинного и, скорее всего, незабываемого. Слезы вымывали из организма переживания за будущее, которое ей придется провести в Фейрилэнде. Она не чувствовала себя избранной, особенной, как принцессы из сказок. Вот, их запирают в башне с драконом, а потом прекрасный принц на белом коне спасает их. У Марселлы единственный вариант спасаться из этой башни с драконом самостоятельно. Интересно, а кто играет роль дракона? Ее отец? Или королевская семья?

Дверь распахнулась без стука, отчего Марселла вздрогнула и подорвалась с кровати. Ноги заныли и подкосились, она схватилась за высокое изножье. На пороге возникла Линнет. На удивление, одна. Марселла сделала глубокий вздох, вытерла тыльной стороной руки прилипшие к щекам дурацкие слезы и с вызовом уставилась на мачеху. Кажется, их общение не пошло с первых секунд встречи.

Линнет, все в том же темно-синем платьем, грациозно минула порог, закрыла за собой дверь и оценивающе уставилась на падчерицу. Заметив слезы на ее щеках, она скривилась, но по этому поводу ничего не сказала. В наступление решила идти Марселла.

– Линнет, пожалуйста, заходи в мою спальню со стуком. Дом полон еще незнакомых мне жителей. Не хочу вздрагивать каждый раз.

– Я нахожусь в своем доме, и я не обязана стучать в твою спальню, – рявкнула Линнет, поджав губы. – Я принесла тебе будильник, Маро попросил. У тебя есть четыре часа, чтобы поспать. Вечером, перед закатом, перед закрытием торговых лавок, к нам придет семейная швея, Маро попросил снять мерки, чтобы тебе сшили наряды. Не мои же ты будешь носить, – она поставила на прикроватную тумбочку старый желтый будильник. – Просьба не залеживаться в кровати, я тебя все равно из нее вытащу, – она замолчала, оглядела комнату и на выдохе вымолвила. – В целом, все. Я тоже отправлюсь в постель, что-то голова побаливает, – и она драматично коснулась ладонью лба.

– Постой, Линнет, – нехотя остановила ее Марселла. – Мне даже не в чем лечь спать.

– Ох, и на кой ты свалилась мне на голову?! – выдохнула она злобно и, громко хлопнув дверью, вышла из спальни. Марселла в растерянности осталась стоять в центре комнаты. Да уж, Линнет явно против ее присутствия в доме.

Правда, спустя пару минут, Марселла еще не успела даже сдвинуться с места, так погрузилась в собственные размышления, Линнет вернулась. И в этот раз в дверь она постучала. Она вручила Марселле сорочку и халат, явно принадлежащий ей, и пожелала спокойного сна, после чего ушла. Быть может, Марселле удастся растопить холодное сердце молодой мачехи?

Марселла вернулась в свою комнату с приятно пахнущей парфюмом одеждой для сна. Несмотря на то, что Марселла принимала горячую ванну несколько часов назад, она вновь полезла в душ, посчитав кощунством надевать элегантные вещи мачехи с дороги на грязное тело. Хотя усталость побеждала, в этот раз от одежды она избавилась быстрее, даже от корсета, который затягивала старшая сестра. Предусмотрительно она убрала кольцо из бюстгальтера, после чего спрятала его в прикроватную тумбу. Вряд ли кто-то станет лазить в ее вещах и найдет королевский перстень. Быстро повесив платье на первую пустую вешалку в гардеробе, Марселла юркнула под струи горячего душа (вода была либо ледяной, либо кипяченой), смывая с себя пыль дороги и переживания последних нервных часов.

Фигура Линнет явно отличалась от телосложения Марселлы, потому изящная свободная белая сорочка облипала изгибы девушки. Она понимала, что это ночная сорочка, предназначенная для сна, но Марселле казалась, что она слишком вульгарна. Благо Линнет дала ей еще белый атласный халат, приятно прилегающий к телу. Во всем этом наряде Марселла выглядела приятно, красиво, изящно, будто бы сама Линнет, что совершенно несвойственно самой Марселле.

Халат остался на краю кровати, когда Марселла юркнула под мягкое одеяло и проверила будильник, чтобы не проспать. Мысли накинулись на Марселлу, готовые терзать ее, но веки так и слипались, думать было невыносимо. Правда, одна мысль все же выделялась среди других даже в уставшем сознании. Детство Марселлы подошло к концу, теперь ей предстоит бороться за жизнь в новом, неизведанном и опасном Фейрилэнде.

***

Когда трель будильника раздалась на всю комнату и будто оглушила Марселлу, она даже не шевельнулась. Тело настолько не желало отпускать глубокий сон и мягкую постель, что было готово слушать будильник, лишь бы еще отдохнуть.

Минуты текли, и Марселла понимала, что Линнет не станет ее поощрять, давая поспать подольше. Если она сказала, что вытащит Марселлу из постели, значит вытащит, насильно или добровольно это уже не проблемы мачехи. К тому же, Линнет явно будет недовольна происходящим. Из-за прибытия Марселлы семье генерала и так прибавилось проблем, поэтому мачеха при любом удобном случае будет напоминать ей об этом.

Девушка вырубила будильник, с силой нажав на него. Тишина ударила по ушам, и Марселла поморщилась. Откинув одеяло, она села в кровати. Белый халат упал на пол. Она потянулась за ним, но сил не хватило даже схватить его. Сонливость никак не проходила, недолгий сон не успел взбодрить.

В коридоре хлопали двери, доносились чьи-то голоса, жизнь кипела. Марселла бросила взгляд в окно. Солнце уже начало садиться, заливая последними лучами этого дня особняки Неблагого Двора. Окна Марселлы выходили на участок голубого леса, а также край соседнего дома в готическом стиле. Свет лился в спальню, заставляя Марселлу щуриться. Она улыбнулась вечерним лучам, стараясь думать только о хорошем. Да, может, ей будет трудно, но зато здесь красиво и атмосферно.

В дверь постучали, и Марселла подорвалась, словно ужаленная. Она со скоростью света накинула на себя халат, понимая, что переодеться, умыться и причесаться она уже не успеет.

– Ты же уже проснулась, Марселла? – послышался певучий голосок Линнет, в котором сквозила угроза. Марселла подскочила к двери, распахнула ее и натянуто улыбнулась, словно давно уже не спала. Но припухшее лицо выдавало состояние девушки.

Линнет фыркнула, но прошла в спальню вместе со служанкой-горгульей, которая несла чайный сервиз на подносе, Ониши, тащившим в руках игрушечного медведя синего цвета, и еще одной женщиной. Она была худой, словно ссохшейся, с длинными седыми волосами, вьющимися на концах, едва ли не прозрачной кожей, сквозь которую проглядывали вены. В зеленых глазах были острые, словно у кошки, зрачки, а за спиной, бившись о ближайшие предметы, торчал длинный хвост с кисточкой на конце. На женщине было длинное платья с затянутым поясом, шляпка на голове с длинной фиолетовой лентой, босоножки на ногах. На шее у нее висел голубой метр швеи, а в руках она несла коричневый чемоданчик.

Марселла отступила на шаг назад, пропуская женщин внутрь. Линнет захлопнула за собой дверь и упала на диванчик, встряхивая белоснежными волосами. Ониши плюхнулся на диванчик рядом матерью и, прижимая к себе медведя, впился взглядом в растерянную Марселлу. Служанка поставила на стол поднос, наливая из фарфорового чайника чай в чашки. Незнакомая женщина поставила чемоданчик в угол, сняла шляпку, положив ее на диванчик рядом с Линнет. Затем она оглядела Марселлу и, улыбнувшись, протянула руку.

– Итак, девочка моя, подходи, будем снимать мерки! Наш генерал Маро еще никогда не заказывал столько нарядов! Вот, что значит, приехала дочурка!

Линнет фыркнула. Чего мачеха так волновалась? Обычно беспокоились за появление лишних наследников-мальчиков, от девочек избавиться было проще. К тому же, не сказать, что Маро был в восхищении от приезда дочери и падчерицы.

Потом были долгие и скучные обсуждения нарядов, снятие мерок, предложение вариантов спортивной, повседневной и праздничной одежды. Линнет объявила, что сделать все требуется как можно быстрее, а наряды высылать по готовности, а не весь заказ. Женщина кивала, улыбалась, как-то странно смеялась и вновь заставляла Марселлу крутиться, чтобы подобрать ей лучший вариант. Находясь перед всеми в одной сорочке, Марселла ощущала себя нагой.

В спальне творился настоящий хаос. Швея требовала от Марселлы каждого сантиметра своего тела, Линнет приказным тоном заявляла, что нужно сделать и за какой срок, служанка только успевала разливать чай, а Ониши заскучал сидеть на месте и бегал по комнате Марселлы, постоянно врезаясь в чьи-то ноги.

– Можно мне к Аннет? – захныкала Марселла.

– Она ушла, – ответила Линнет, прерывая приказы для швеи. – На рынок. Он уже закрывается, но она должна еще успеть. Она пошла прикупить одежды и себе, и тебе. Гардероб из Дворца не такой большой, да и устаревший. Она ушла вместе с Антуанеттой, еще нужно прикупить продуктов, так что придут они нескоро.

– Если мне там купят одежду, зачем снимать сейчас мерки?

– Ох, Марселла, не позорь меня, прошу! – фыркнула Линнет, закатив глаза. – Ты на праздниках тоже будешь появляться в одежде с рынка? И кто тебя будет обучать манерам?

И когда все это закончится?

Солнце окончательно зашло за горизонт, когда швея покинула дом генерала и оставила Марселлу в покое. Двери в общем коридоре продолжали хлопать, ворчали служанки, носился Ониши, спорили о чем-то старшие братья, Линнет жаловалась на вредящие для ее кожи солнечные лучи, но Марселла из комнаты не выходила. Она надела платье Аннет, но без корсета, умылась и причесалась, потратив на это последние силы. Но сон тоже не шел, да и, в целом, дом не собирался ложиться спать.

И вот, с заходом солнца, на улице перестали мелькать фейри, во дворах особняков не появлялись слуги, дети и сами вельможи. Хлопанье дверей стало значительно реже. Генерал вернулся с работы, Линнет загнала домой Ониши с прогулки, служанки выполнили все свои поручения и закрылись в комнате для слуг.

Аннет вернулась с рынка, когда ночь уже опустилась на Неблагой Двор. Луна, слишком яркая для людского мира, но мрачная для Фейрилэнда, освещала город. Несмотря на ночное зрение фейри, из городка доносился свет фонарей, подъездную дорожку тоже украшали фонари. Они зажигались поочередно, когда к ним подходила мрачная фигура фонарщика. Марселла видела в темноте неплохо, быстро привыкала к ней и не волновалась насчет мглы.

Правда, с сестрой не удалось поговорить сразу после ее возвращения, потому что она исчезла в своей комнате и легла спать, как только пришла, решив, что весь особняк уже погрузился в сон. У Марселлы не осталось выбора, и она, полная мыслей, забралась на подоконник, куда перетащила одеяло и подушку. Следя за ночью Фейрилэнда, Марселла сама не заметила, как уснула.

Ее разбудили такие жаркие и яркие лучи солнца, что девушка испугалась расплавиться. Разлепив веки, Марселла постаралась вспомнить, где она. Когда реальность вернулась, а разум прояснился, Марселла тяжело вздохнула и поднялась с импровизированной ложи. В коридоре вновь захлопали двери, слышались голоса. Кажется, этот дом редко тонул в тишине.

После утренних процедур кухарка пригласила всех завтракать. Завтракать с фейри было очень странно, но не менее вкусно, чем обычно. Марселле удалось увидеть столовую в особняке, не отличающуюся пафосом от других комнат, и познакомиться с еще одной служанкой, подающей завтрак. За завтраком собрались только сестры Уэлвот и Линнет с Ониши. Д’арэн не спустился, Алдис и отец уже уехали во Дворец. Было удивительно есть пищу в дорогой столовой и обсуждать не школьные планы с Аннет, а политические проблемы страны.

Марселла, будучи лишь наполовину человеком, не получала урона и негативного эффекта от употребления продуктов Фейрилэнда, они не наносили на нее, как на обычного человека, чары, поэтому она завтракала наравне с мачехой и младшим братом, однако, легенду про человека приходилось поддерживать. Аннет было сложнее. Будучи обычным человеком, ей приходилось посыпать всю пищу солью. Иногда Марселла забывала об этом, и старшая сестра напоминала о соли, чтобы их маленькую ложь не раскрыли в первый день. Но Аннет делала это так привычно и ловко, словно уже много лет питалась продуктами фейри. Марселла вновь отмечала про себя, что для сестры привычней жить в Фейрилэнде, чем самой Марселле.

Пища у фейри оказалась со странным привкусом. Обычные сэндвичи отбрасывали сладкие нотки, но от этого особенного вкуса не теряли. А яблоки, красные и наливные, и вовсе были со вкусом меда. Аннет же посыпала солью и яблоки, выглядело это со стороны странно, но все мирились с этим, ведь по-другому Аннет одурманит этот вкус.

После завтрака Марселла сразу направилась к Аннет в комнату. Спальня сестры напоминала склад разных вещей. Она была меньше, но шире, также с одним окном, двухспальной кроватью, но без балдахина, со столом, шкафом, зеркалом и книжным шкафом, вместо комода. Гардероб был пустым, дверцы деревянного шкафчика распахнуты. Рядом со входом валяются бумажные шуршащие пакеты, похоже, с покупками с рынка. На столе кипы бумаг желтоватого оттенка, несколько печатей, чернильниц и перьевых ручек. Сама Аннет валяется на кровати все в том же голубом костюме, в каком приехала в Фейрилэнд.

– Тебе стоит переодеться и принять душ, – заявила Марселла, присаживаясь рядом с сестрой.

– Нет-нет, я в порядке, – устало протянула она, но темные круги под глазами и бледный вид говорили об обратном.

– Ты спала сегодня? – поинтересовалась Марселла, надеясь на положительный ответ. Но Аннет только сжала губы и отвернулась от младшей сестры. Похоже, когда Аннет вернулась с рынка, она не стала спать, а решила поработать.

– Немедленно отправляйся в душ. Я разберу сумки.

– Тебе тоже стоит отдохнуть, тебе хватает потрясений сейчас, – парировала Аннет, но Марселла буквально скинула ее с кровати, заставляя подняться. Аннет хихикнула, подхватила сорочку и халат, что, похоже, успела прикупить на рынке. Они не были атласными, но сшиты вполне из приятной ткани. Марселла тем временем стала разбирать сумки.

Пакетов было слишком много. Только два из них были набиты одеждой! Судя по размерам, один пакет принадлежал Аннет, другой был предназначен для Марселлы. Девушка не стала рыться в вещах, которые прикупила себе старшая сестра, все-таки даже для их близких отношений это перебор, но вот в свой пакет Марселла заглянула, вытаскивая два платья, похожих на то, что было на ней сейчас. Под платьями лежало два комплекта нижнего белья и чулок. Следом лежали майка с треугольным вырезом, спортивные штаны из грубой ткани, напоминающие солдатскую форму и небольшой мешочек с украшениями. Заколки для головы, подвески, кольца… Сколько же денег потратила Аннет? Неужели все это оплачивал отец?

В следующем пакете лежали книги. Несколько английский классиков, произведения в стиле Джейн Остен и сестер Бронте, затем какие-то приключения и учебники местной истории и географии. В крайнем пакете Марселла нашла две пары босоножек разных размеров и грубые ботинки. На первое время, пока швея не пришлет свои работы и не привезут гардероб Аннет из Дворца, этого будет более чем достаточно.

Из душа вышла Аннет. В сорочке и халате, с распущенными волосами и без косметики, она походила на совсем юную девочку, а не на тридцатичетырехлетнюю женщину. Марселла, еще раз бегло оценив пакеты, обратилась к сестре.

– Сколько ты потратила на это?

– Деньги давал Маро. Он сам пожелал, чтобы я купила вещей не только себе, но и тебе, – пояснила она. – Поверь, генералу не захочется, чтобы его дочь появилась в Академии в обносках шестнадцатилетней давности. Помни, у твоего отца много деньжат, на счету больше пятнадцати миллионов Пуджи

– Пуджи? – переспросила Марселла, удивленно хлопнув глазами.

– Местная валюта, – отмахнулась Аннет и тяжело вздохнула. – Сколько тебе предстоит узнать…

– Зачем король оставил нас здесь? – копошась в покупках Аннет, поинтересовалась Марселла, стараясь не придавать этому вопросу слишком много значения.

– Джэрод не хочет, чтобы фейри жили вне Фейрилэнда. Он не особо доволен, когда кто-то из местных перебирается в Северную Ормандию или на острова Кельта. На самом деле, не только Джэрод, любой король фейри будет этим недоволен. К тому же, – Аннет замялась. – Ты половинчатая. Джэрод хочет узнать, какие у них силы. Честно, мне не нравятся его намерения. Кажется, он хочет приобщить тебя ко двору.

– С чего ты это взяла? – нахмурилась младшая.

– Пока все спали, я приказала приготовить коня, – Марселла оказалась права, сестра всю ночь не спала. – Ох, как давно не было у меня столько власти! – Аннет хохотнула и продолжила. – Я поскакала во Дворец якобы с целью получить документы для работы на советника Фури. Я их и получила, – она указала на стол, заваленный бумагой. – Но успела разузнать некоторые детали жизни, которые успели измениться при новом короле.

– И? Что ты узнала?

– В Фейрилэнде большие проблемы. Близится один важный праздник, а тут выяснилось, что жену Джэрода взяли в плен и требуют огромного выкупа. Говорят, она спрятана на Кельтских островах, куда король планирует отправить корабль солдат. Только ты никому об этом не говори, поняла? – строго глянула на нее Аннет. – Сплетнями обмениваться нельзя, ты помнишь? Здесь за лишнее слово реально могут убить, так что держи язык за зубами.

– Ты меня запугиваешь.

– Я предупреждаю.

– Мне здесь не нравится, – выпалила Марселла.

– Это твоя родина. И пока у тебя нет выбора, Марс. Ты привыкнешь, я обещаю, – звучало не очень уверенно, но Аннет подошла к сестре и погладила ее по голове, доказывая, что всегда будет рядом. Марселла ей почему-то не поверила.

– Мне кажется, я здесь лишняя.

– Ты еще освоишься, Марселла. Пойдешь сейчас на учебу…

– Но ведь я никого не знаю!

– Неправда, Д’арэн тоже еще учится. Но ты ведь можешь с кем-то познакомиться. Только не забывай, что для всех ты обычный человек.

– Я вынуждена скрывать здесь себя настоящую, Аннет!

– В людском мире ты даже не знала себя настоящую, Марселла, – покачала головой сестра, не желая слушать аргументы младшей. Хизер обиженно поджала губы и отвернулась, хотя понимала, что Аннет ни в чем не виновата.

– Я хочу быть как Джулия, – тихо пробормотала Марселла. Аннет вздрогнула.

– Как Джулия что? – их разговор походил на выяснение отношений матери и маленького ребенка.

– Она работала во Дворце, посадила на трон Джэрода, она была крутой.

– И поплатилась за это, – сквозь зубы проговорила Аннет. – Не стоит равняться на Джулию, Марс. Она не самый лучший пример для подражания.

– Почему это? Кем она была?

– Тебе это необязательно знать.

– Даже ты от меня все скрываешь, – фыркнула Марселла. – Мне здесь не место, ясно?

Марселла поднялась с пола и направилась к выходу из комнаты сестры. Та не рванула ее остановить, лишь в спину бросив фразу.

– Ты просто еще не нашла свое место здесь.

Марселле хотелось задать еще кучу вопросов, но она понимала: ничего от сестры она не добьется. Похоже, придется узнавать все самой. Подхватив пакет со своей одеждой, она недоброжелательно бросила через плечо благодарности, и выскользнула из спальни Аннет. Полумрак коридора ее не пугал. Жизнь била ключом. Отовсюду доносился шум, голоса, даже крики, ржание лошадей с заднего двора, где находились конюшни. Но вместо этого Марселла юркнула в свою спальню, зная, что поделиться тяжким бременем своего сердце здесь будет не с кем.

Откинув в сторону пакет с одеждой, Марселла рванула к окну, там, где была свобода. Она с трудом ощущалась на узких улочках Фейрилэнда, но все равно там было лучше, нежели в четырех стенах особняка, где, казалось, за ней всюду следят невидимые глаза. Хотелось спрятаться от всех, раствориться и затеряться в шумной толпе. Быть может, даже стать обычной жительницей Благого или Неблагого Двора. Главное – подальше от пафосной мачехи, строго отца, загадочной сестры и шумных, но не менее таинственных, братьев. Ей совсем не казалось, что она сможет отыскать в этом мире, таком чудаковатом и кровожадном, себя настоящую, что здесь можно найти свое место. Марселла ведь была лишней, неподходящей под местные рамки.

Ее тяготило само нахождение в особняке, а стены дома давили, перекрывая воздух. Марселле требовалась свобода, за которой она раньше никогда не гналась, но сейчас осознала, насколько она важна, когда лишилась ее.

Марселла огляделась. Пусть сейчас все бодрствуют, затеряться в лесу будет легко, затем добраться до домика лесника, а там рукой подать от места, откуда она появилась в Фейрилэнде. Нужно просто сбежать, ее не хватятся ближайшие пару часов, если не будут заходить в комнату. До обеда еще далеко, отец на работе, Аннет поняла, что Марселла не в духе, а мачеха не с особым удовольствием с ней контактирует. Точно, надо бежать!

Марселла вернется обратно, попадет в свою старую квартиру и продолжит жить, если потребуется, без Аннет. Если сестре есть место при дворе, пусть остается, Марселле здесь делать нечего. Необдуманное, рискованное, детское решение! Но от него так веяло свободой, которая требовалась Марселле.

Девушка кинулась к двери, затем к окну, вернулась к кровати и достала из тумбочки королевскую печатку, которую так нагло украла у Нортона. Пусть его кольцо станет для нее сувениром. Если ей удастся сбежать, она запомнит Фейрилэнд благодаря перстню. Вновь кинувшись к двери, Марселла прислушалась. Требовалось обойти слуг, незаметно выскользнуть из дома и бежать в сторону леса, но не мимо окон Аннет. Та сразу обо всем догадается.

Сердце Марселлы грохотало в груди, мешая прислушиваться к окружающей обстановке. По ковру в коридоре пошаркали шаги служанки, хлопнула дверь, и настала тишина. Марселла выскользнула, тихо затворила за собой дверь и рванула к лестнице, стараясь наступать как можно тише и аккуратнее.

На кухне шумела посуда, и кухарка напевала песенку на фейрийском. Коридор был пуст, и Марселла с легкостью преодолела его, пусть ноги и дрожали от страха, а сердце было готово выпрыгнуть в любой момент. Мгновение!.. Шум за спиной!.. Но вот Марселла уже на улице, поспешно прикрывает за собой двухстворчатую входную дверь. Она оглядывается. Дворецкого нет, служанок нет, даже поблизости фейри не видно! Отличный момент для побега.

Марселла хохочет. Ей приятна мысль, что еще немного, если ее суматошный, сумасбродный и такой глупый план подействует, она обретет свободу. Она оглядывается на окно Аннет. Тихо пробирается мимо него, оббегая дом, чтобы бежать мимо своих окон. Сейчас на той стороне все спальни должны быть пусты, и никто не заметит ее.

Марселла бежит. Ей в лицо ударяет приятный утренний ветерок, волосы развеваются, а грудь полна свежего кислорода, а не затхлого запаха пафосного особняка. Она торопится к лесу, чтобы скорее оказаться в относительной безопасности, чтобы почувствовать себя живой, незапертой в клетке. Она словно ищет ключ от этой клетки, куда ее насильно затолкали король и отец. Нет, Аннет неправа! Не удастся Марселле найти свое место в Фейрилэнде! Она сбежит, как много лет назад бежала Аннет с Марселлой, и спасет себя, а самое главное свою свободу!

Темные ветви деревьев уже совсем рядом. Марселла напоследок оглядывается через плечо на чернеющий особняк. Он еще близко, но Марселла не вернется, она торопится вперед, к свежему воздуху и лесу, к звенящей природе, которую она так любит. Пусть ее назовут легкомысленной, но зато она попытается вернуться туда, где она правда сможет отыскать свое место.

Черные ветви деревьев, яркое солнце, голубое небо, шелест травы, звон природы, запах свободы – уже все готово принять Марселлу в свои объятия и вернуть чувство жизни, пока сзади не раздается шум. А спустя мгновение ей в ноги прилетает тяжелый камень. Удар отдает резкой, невыносимой болью, и Марселла с визгом падает на траву.

Глава 6.

Д’арэн ненавидит дни, когда на выходные от Академии выпадают нерабочие смены. Хотя в его карьере вообще странно говорить о нерабочих сменах. В целом, его деятельность трудно назвать карьерой, но он почему-то так ее называет.

Парень сидит на каменном подоконнике, свесив одну ногу вниз и болтая ей. Под пятой точкой ерзает красный плед, который заботливо подстелила Линнет, чтобы он не мерз. Правда, она скинула все на просьбу Маро утеплить сына, но Д’арэн знал истину, отца никогда не заботило его здоровье, так что это точно был порыв мачехи.

Д’арэн разглядывал улицу, особняки знати, голубые деревья, отбрасывающие пугающие тени при ярком свете солнца на небе. Выходить из дома совершенно не хотелось. Д’арэн путешествовал по миру своих грез. Вообще парень не подчинялся эмоциям, всегда мыслил здраво и старался быть веселым, но в такие дни, когда начальник попросил не собираться всю их компанию под страхом того, что их могут заметить, Д’арэн обиделся на весь мир. Ему хотелось схватить арбалет или кинжал, бежать в гущу событий, перерезать глотку какого-нибудь стражнику-предателю или жене вельможи, желавший заполучить не принадлежащие ей деньги. Д’арэну нравилось наводить порядки, пусть этим он и убивал фейри. Парень объяснял свои грехи тем, что он убивает только плохих и работает на благо всего королевство, уничтожая мелких крыс, похожих на тех, что водились у них в кладовке. Впрочем, если бы вместо Царства Света после смерти он бы попал в Царства Тьмы, Д’арэн бы не расстроился.

Больше всего Д’арэна раздражало то, что своими тайнами нельзя ни с кем поделиться. Ни с друзьями, ни с родственниками. Впрочем, на то они и были тайнами, чтобы скрывать их ото всех, но каждый имеет право поделиться своими страхами и переживаниями с другим. Д’арэн понимал, что рассказывать правду опасно, то же самое, что вытаскивать козырь из рукава и делиться его существованием с другими.

Д’арэн тяжело вздохнул и открыл окно, впуская в душную спальню свежего ветерка. В детстве его бы за это отругали, ведь Д’арэн был слабым и нездоровым ребенком, еле тянулся по учебе, сбегал из особняка, крал у отца оружие… Не то что Алдис. Алдис был всегда идеальным.

Д’арэн никогда не завидовал брату. Несмотря на то, что все просто обожали Алдиса за его существование, а еще за отличительную учебу, чудесное здоровье и силу, предназначенную, как говорил отец, для будущего настоящего генерала, наследника своего отца, Д’арэн никогда не хотел быть похожим на старшего брата. То ли воспитание, то ли правда гены действовали на него, Алдис рос жестоким и грубым парнем. Таким, каким его хотел видеть отец, но не Д’арэн. Пусть фейри и странноватый народ со своими принципами и нравами, Д’арэн не желал уподобляться жестокости и злу. Наверное, в его положении трудно было говорить о жестокости и зле, ведь, благоденствуя для Дворца, он отнимал жизни других, но все же не считал себя столь порочным, как его брат.

В семнадцать лет внезапно все изменилось. С совершеннолетием1 дети знати поступают в Академию, то же и случилось с Д’арэном. Практически сразу его взяли на тайную, опасную работу, которая заставляла адреналин бурлить в крови парня и чувствовать себя живым. Учеба пошла в гору лишь потому, что Д’арэну нравилось учиться. Когда их с братом обучали на дому, учеба превращалась в пытку. Их заставляли сидеть ровно, внимательно вглядываться в каждую буковку старого учебника, едва ли не дышать по расписанию. А потом следом шли тренировки от отца, который возвращался с работы из Дворца и готовил сыновей к армии. Д’арэн ненавидел отца в часы тренировок. Он падал, поднимался, но вновь падал. Хвалили тем временем только Алдиса, потому что тот не падал, а если желал упасть, то, взглянув на отца, понимал: ему такого не простят.

Когда Д’арэн поступил в Академию, жизнь правда стала проще. Больше не было никаких тренировок от отца, потому что он уже разочаровался в нем, да и взял на службу Алдиса. В Академии жестко не следили за дисциплиной, разрешая проявлять творческие способности. Тогда же началась работа, которая помогла Д’арэну почувствовать себя живым и вовсе не одиноким. О жизни лучше он не мечтал.

Ему не нужно было место в королевской гвардии, высокий пост во Дворце, популярность и куча денег. Д’арэну требовалась только свобода и адреналин, которые ему благополучно предоставили. Оставалось только найти человека, который разделял с ним его интересы. Конечно, был его одновременно друг и коллега, Джексон, но у них не получалось часто видеться и разговаривать по душам.

Что еще раздражало Д’арэна в жизни, особенно в ту минуту на подоконнике, это его двойная жизнь. Отец до сих пор ни о чем не догадывался, не знал о половине способностей сына, при других искренне старался сказать, как любит и уважает сына, но на деле носился только с Алдисом. Д’арэн в Академии был шумным творческим парнем с кучей друзей, дома же все время проводил у себя в комнате, не любил шумные застолья и королевские праздники. Вот только никто из семьи не знал, что на деле Д’арэн каждое успешное дело празднует в дешевом баре с кучей друзей, половина из которых скрываются от короля, а половина приезжих. Никто не мог представить, что Д’арэн танцует на барной стойке посреди ночи, когда все спят, рядом на спор пьют Джексон и владелица борделя, музыку в этот момент меняет приезжий парень, который является самым опасным и известным вором Кельтских островов, с острова Джаска. А уже наутро благополучно приезжает в Академию и прилежно получает знаний об истории Фейрилэнда.

Д’арэн оторвался от неба и тихо хмыкнул. Ему нравилась его жизнь, пусть она была опасной, скрытной и, скорее всего, недолгой. Он сам избрал такой путь, и ни один фейри не в праве осуждать его за это. В коридоре хлопали двери. Отец уехал во Дворец, а не на базу, как обычно. Алдис, кажется, укатил вместе с ним, Д’арэн видел, как запрягали черного жеребца, принадлежащего старшему брату. Линнет ушла гулять с Ониши, а служанки готовили обед. Несмотря на то, что дома практически никого не было, жизнь била ключом. В их особняке даже ночью не бывало тихо.

Вдруг, у стены дома, мелькнула тень. Д’арэн всмотрелся, но вначале никого не заметил. Он устало провел рукой по волосам и уверил себя, что пора нормально выспаться. Похоже, его режим влияет на зрительные галлюцинации. Но тут тень мелькнула еще раз, и Д’арэн догадался, не галлюцинация это, а человек, который крадется, но не в сторону особняка, а напротив, он пытается сбежать. Д’арэн вгляделся в сторону подъездной дороги. Узнать Марселлу по ее платью и темные вьющимся волосам не составило труда. Линнет в таких нарядах не ходила, Аннет до сих пор была в одежде из людского мира, а женщин в особняке, не считая служанок, больше не водилось.

Когда Д’арэну и Алдису рассказали про сестру, они отреагировали по-разному. Несмотря на то, что заявили, будто Марселла обычный человек и является приемной дочерью их отца, оба догадались, девушка не так проста, как им рассказывают. Хотя фейри не умеют лгать, оба брата были уверены, им что-то недоговаривают. Алдис отнесся скептически, Д’арэн – наплевательски. Его радовало лишь то, что приезжает Анни, которую он не видел больше пятнадцати лет. Честно, ему даже не верилось, что ее отпустили так просто к любовнику, но, как оказалось, фейри совсем не гоняются за обычными людьми, испугавшимися жизнь Фейрилэнда.

Когда отец привез новоиспеченных сестер домой, Д’арэну показалось, что девушки преподнесли свежий глоток воздуха застоявшемуся окружению их семейства. Как будто стало чуточку веселее и даже живее в этом старом, скучном особняке.

И, похоже, Марселла уже сейчас начала приносить в их семью веселье, в первый день своего пребывания в Фейрилэнде. Растрепанная, она бежала навстречу ветру и лесу, рвалась подальше от этого дома. Вот только Д’арэн, со всей любовью к тем, кто хочет свободы, посчитал это кощунством отпустить сестру, пусть он и знает ее несколько часов. Куда побежит Марселла? Отец сказал, она была не в лучшем состоянии, когда прошла грань. Марселла мало знает о Фейрилэнде, уж тем более не владеет связями здесь. Нужно немедленно ее остановить и выяснить, что случилось.

Легким движением пальцев Д’арэн подхватил с земли камень. У каждого фейри был свой дар, а за что обожал свою жизнь Д’арэн, ему, в отличие от брата, достался необычный дар, когда-то принадлежащий отцу матери. Он умел перемещать предметы силой мысли. Камень, вокруг которого образовалось еле видное белое облачко, взвыл в воздух. Д’арэн прицелился, Марселла бежала по одной траектории. Он резко вскинул пальцы вперед, и камень четко попал в сестру, в район коленей, сбивая ее с ног.

Д’арэн зашипел с собственных действий, но уверил себя, что пытался ее остановить и не хотел калечить. Он встал на подоконник на колени, открыл пошире окно и, оглянувшись, вылез наружу, цепляясь за плющ, вьющийся по всему карнизу особняка. Плотно зацепившись за него и установив ноги в отверстия между кирпичами, Д’арэн слегка прикрыл окно, чтобы не так бросался в глаза его побег, и с легкостью спрыгнул вниз, отряхнув штаны, будто они испачкались в пыли.

Марселла так и не встала с травы. Она сидела на том же месте, где упала, разглядывая волшебный камень, ловко сбивший ее с ног. Д’арэн преодолел расстояние между ними в несколько быстрых размашистых шагов и склонился над сестрой, протягивая ей руку.

– Ну, сестрица, далеко ты собралась?

Девушка всем своим видом старалась показать, насколько сильно недовольна поведением Д’арэна. Ее брови сошлись на переносице, губы обиженно надулись, руки скрестились на груди. К тому же, Марселла выглядела очень растрепано. Платье развалилось по траве, волосы устроили настоящий бунт. Она пригладила волосы и церемонно отвернулась от Д’арэна. Тот фыркнул, но руку так и не убрал.

– Зачем ты остановил меня?

– Куда бы ты побежала? – звучало издевательски, и Д’арэн поспешил добавить. – Я был обязан остановить тебя от совершения этой ошибки.

– Мне не место в Фейрилэнде, – упрямо заявила она. – Я здесь ничего не знаю.

– Узнаешь, – пожал плечами парень, мол, так себе проблема. – Давай, поднимайся, я покажу тебе маленький кусочек нашей земли.

Почему-то Д’арэну очень захотелось немедленно показать Марселле, как на самом деле чудесен Фейрилэнде. Юная Марселла совсем не понимает, что это единственное место, где она сумеет обрести свободу. Кажется…он видел в ней родственную душу, человека, похожего мышлением на него самого, и это придавало уверенности, что им удастся подружиться.

– Ты серьезно? Зачем тебе это? – усомнилась она, скептически вздернув бровь. Д’арэн не сдержал легкий смех. Он отметил, что она очень привлекательна, когда выражает эмоции. А она, кажется, очень эмоциональная.

– Ты моя сестра? – прозвучало вопросительно, но, не дожидаясь ответа, Д’арэн, наклонившись, схватил Марселлу за запястье и заставил ее подняться на ноги. Та вскрикнула, неловко цепляясь за его плечи.

Д’арэн щелкнул сестру по носу, та сморщилась, и парень расхохотался. Достаточно тихо, чтобы их не услышали, но достаточно громко для рядом стоящей Марселлы. Этим днем ему все равно нечего делать, так что стоит показать сестре природу Фейрилэнда, рассказать про родное королевство.

Схватив Марселлу за ладонь, он потащил ее в сторону леса. Когда девушка попыталась высказать свое нежелание, Д’арэн только повернулся, сверкнул оскалом и прижал палец к своим губам, мол, нужно быть тише. И они зашагали между деревьями, перешагивая кусты, запуская ноги по самые колени в траву и раздвигая свободными руками колючие ветви.

Тише и правда требовалось быть, чтобы суметь услышать звуки природы. Д’арэн обожал вслушиваться в мелодию, издаваемую лесом, в его красоту. Лес всегда был рядом с ним, независимо как: мелькая перед глазами или всплывая в памяти благодаря знакомой музыке. Фейри, будучи лесным народом, любили и почитали лес, но Д’арэну казалось, что мало. Никто не понимал его восторга, никто не хотел слышать о божественном лесе, который всем казался обычным. Д’арэн понадеялся, что сможет поставить на свою сторону юную сестрицу.

Проталкиваясь сквозь деревья, они оказались на небольшой полянке, которую озаряли лучи солнца. Деревья защищали со всех сторон, но не от неба, позволяя разглядывать его. Д’арэн вывел сестру на центр поляны и с разбегу упал в траву, которая приятно щекотала открытые участки кожи. Марселла сначала уставилась на него, как на человека, объевшегося фруктами фейри, но затем, аккуратно поправив платье, села рядом с ним, прижимая колени к телу. Ее теплый взор карих глаз устремился в темноту леса. Вряд ли она запомнила дорогу назад и сейчас полностью зависела от Д’арэна, но он бы не бросил ее одну в лесу для того, чтобы поиздеваться.

– Почему я должна доверять тебе? – тихо спросила она, поворачивая голову к брату. Ее шелковистые шоколадные волосы волнами рассыпались по плечам. Д’арэн удивленно хлопнул глазами и, подложив руки под голову, ответил.

– Я ведь не знаю тебя.

– Так и я тоже тебя не знаю, – наклонила она голову.

– В этом и преимущество. Мне нет смысла вредить тебе, потому что я даже не знаю тебя настоящую, также тебе же нет смысла вредить мне.

– Я беспомощна, – передернула она плечами. – Меня вообще никто не будет бояться.

– Это пока еще, – отмахнулся Д’арэн. – Почему ты считаешь, что тебе нет здесь места?

– Я рвусь за свободой, а здесь на меня все давят.

Д’арэн слегка приподнялся на локте, улыбаясь.

– Знаешь, а мы похожи. Я люблю Фейрилэнд, и я свободен, хотя мой брат и отец находятся в клетке у жестокости и крови.

– Ты не состоишь в королевской армии?

– Нет, конечно. Я учусь еще в Академии.

– Точно. Аннет говорила об этом. В чем выражается твоя свобода?

– Я лежу на поляне в лесу в выходной день с младшей сестрой. Разве я не свободен?

Марселла промолчала. Д’арэн не мог до конца рассказать ей правду о своей свободе, но заставил сестру задуматься. Этого было достаточно.

– Оглянись на природу Фейрилэнда. Она прекрасна независимо от того, где ты находишься: во дворах особняков знатных вельмож или на узких грязных улочках Неблагого или Благого Двора. Голубые деревья растут здесь веками, из их листьев и стволов изготавливается больше половины мебели, предметов интерьера и даже домов. Из них варятся некоторые зелья и снадобья. Посмотри на эту траву, – Д’арэн провел по ней пальцами. – Она лучше любой перины. В ней даже Антуанетта маринует фрукты и овощи.

– В траве? – хлопнула глазами Марселла. – Ты обманываешь меня.

– Ты знала, что фейри не умеют лгать? Они мастерски увиливают от вопросов, умеют перевернуть все с ног на голову, но не врут.

– Опять лжешь?

– Могу покляться.

– У вас есть вера?

– Ты имеешь в виду Бога? Нет, мы не поклоняемся Богу, но есть Царство Света и Царство Тьмы, после смерти куда мы попадаем. Так что мы не такие уж и грешные создания.

– Ладно, я верю тебе.

– Теперь глянь на небо, на яркое теплое солнце, под которым мы нежимся и греем свои кости. Ночью появляется луна, которая освещает дорогу заплутавшим путникам, на звезды, которые указывают кораблям нужное направление. Это все природа Фейрилэнда, наше достояние и гордость. И твои в том числе.

– Я ведь не родная дочь Маро.

– И что? Теперь ты живешь здесь. Для нас ты родная.

– На самом деле это приятно слышать, – Марселла неловко заправила прядь волос за ухо и отвернулась от Д’арэна. – Ты прав, мне уже начинает симпатизировать природа Фейрилэнда. Особенно сейчас. Она кажется такой волшебной.

– Здесь все дни и ночи такие, Мари.

Марселла задумалась и запрокинула голову к небу. Она опять неловко заправила выбившуюся прядь волос. На ее руке мелькнуло кольцо, и Д’арэн нахмурился. Марселла, наверное, больше не планировала ничего спрашивать, разглядывая природу леса и вслушиваясь в ее звуки. Она оказалась неплохим ценителем природного искусства, и они бы так и просидели в тишине, но Д’арэн зацепился за ее кольцо.

– Постой, покажи свою руку, – потребовал он. Марселла вздрогнула и резко замерла. Она медленно повернулась к брату. Было видно, как в ее глазах блеснула неуверенность, смятение, а затем она послушно протянула Д’арэну руку.

Он нежно коснулся ее пальцев и присмотрелся к кольцу. Это оказалась королевская печатка, принадлежащая кому-то из Дворца. Сердце Д’арэна дрогнуло. Неужели у Марселлы тайны намного масштабнее, чем кажется? Может ли она служить на другое королевство? Или на Дворец Загадочных Цветов? Откуда у нее печатка, если она появилась в Фейрилэнде только сегодня? Не каждая знать носит похожие кольца, даже у отца нет королевских печаток. Могла ли эта миловидная девушка лгать о том, что лишняя в этом мире, а на самом деле шпионить за семьей и сейчас отправится рассказывать полученную информацию? Мог ли ее обаятельный вид обескураживать всех вокруг, а она пользоваться этим, как оружием? Д’арэну не хотелось верить в то, что Марселла враг. Но ему в их обществе требовалось выяснить правду. А с человеком, который умеет лгать, это сложнее.

– Это же королевская печатка, – скептически произнес он. Марселла сглотнула и выдернула руку из хватки Д’арэна. Кажется, она не на шутку испугалась, по пыталась подавить это и укрыть от глаз брата.

– Я не крала ее.

– Тогда откуда она у тебя?

Марселла повернулась к Д’арэну и ухмыльнулась. Ее эмоции резко переменились, и не скажешь, что она мгновение назад была смятена внимательностью Д’арэна. Что это? Эмоциональность или отличная актерская игра?

Она удобнее устроилась на траве, выдержала долгий взгляд брата, повертела на пальце печатку и все с той же ухмылкой заявила.

– Если я скажу, что стянула ее губами с руки Нортона, пока тот совал мне свои пальцы в рот, ты поверишь?

– Прости, что?! – едва ли не завопил Д’арэн, не понимая, можно ли верить таким словам этой девушки. – Фаре кин!

– Это же ругательство, верно?

– Да, прошу прощения, – он замялся, исподлобья глянул на сестру. Похоже, она не шутила. – Ты серьезно? Даже если ты пыталась рассказать это беззаботно, это звучало максимально сексуально.

– Эй, не выдумывай, – одернула его Марселла, но фантазия Д’арэна уже унесла его вперед.

Если эта девушка не шпионка, не пытается разыграть его или обмануть, не работает на Дворец, может ли она быть как-то связана с королевской семьей, а, в частности, с принцем Нортоном? Неужели он, будучи грубой ледяной глыбой, способен в ком-то заинтересоваться? Д’арэн падает на траву, закрывая глаза, и хохочет.

– Я вообще была связана, – поспешно добавляет девушка, видя, как эмоции на лице брата переходят из крайности в крайность. Однако этими словами она только больше разожгла смех старшего брата. – Прекрати! Я приличная девушка, Д’арэн. И я с таким, как он, – попыталась вложить всю неприязнь в эти слова Марселла. – Никогда бы не стала спать.

– Ладно-ладно, – сквозь смех пробормотал он. – Давай ты расскажешь все подробнее, и я остановлю свою фантазию.

– А вдруг ты кому-то расскажешь? Ты же тоже учишься в Академии. Все будут думать, будто я прогнулась под младшим принцем. Или, того хуже, обокрала его.

– Какой мне смысл? У всех должны быть мотивы, Мари! В Академии мой круг друзей разительно отличается от тех, с кем общается принц Нортон. Да и репутация Нортона не позволяет никому верить даже в правду про него, потому что вокруг королевской семьи всегда витает очень много слухов.

– Нортон серьезно учится в той же Академии? – вспыхнула Марселла. В ее глазах появился неестественный блеск, но не от стыда. Она будто бы зажглась идеей отомстить ему за что-то.

– Ага, со мной на одном курсе. Но мы не общаемся.

– Я не думала, что королевская семья станет обучать своих детей даже с другой знатью. Считала, они намного выше других и строит из себя неприкосновенных, – Марселла отвела взгляд, провела рукой по траве и значительно тише добавила, будто делилась секретом. – На самом деле Нортон считает меня слабой и наглой, и он умудрился вывести меня из себя за один день. Во мне разжигается какой-то необъяснимый огонь соперничества. Даже в тронном зале одним взглядом он раздражал меня. В комнате ожидания я была связана, он хотел меня убить, разглядывал мое лицо, а я, чтобы доказать ему, что вовсе не боюсь, стянула с него кольцо. Он не потребовал печатку обратно, и я оставила ее себе. Не думала, что это опасно.

– Лучше не носи ее в Академии. Там дети всей знати, увидят, пустят нехорошие слухи.

– Уверена, у них есть тайны и похуже этой, – фыркнула девушка.

– У всех у нас есть тайны, – пожал плечами Д’арэн. – И у тебя, и у меня, и у всех детей знати. Вопрос в другом, насколько эти тайны опасны и для кого. Тайна, что я краду сахар из королевской кладовки или же я готовлю очередной дворцовый переворот?

– Очередной? Здесь часто бывают дворцовые перевороты?

– Каждые несколько лет. Ты будешь изучать политику в Академии, тебе расскажут, что практически единственная возможность встать на престол – убийство бывшего короля. Так Джэрод занял место короля, до этого его отец.

– Получается, Джэрод убил своего отца? Это…так кровожадно.

– Все ждали, когда бывший король умрет. В конце своего правления он превратился в тирана, который не мыслит, что творит. В тот день был жестокий дворцовый переворот, убили очень многих, Мари. Почему многие опасаются работать на Дворец, смерть поджидает тебя на каждом углу.

– Его Величество сказал, что Джулия посадила его на трон.

– Так ты не в курсе про Джулию? Она была великой женщиной королевства.

– Правда? – Марселла воодушевилась и подсела ближе к Д’арэну. – Расскажи правду, Аннет все утаивает от меня.

– И не зря, Мари.

– Почему все молчат? Я ведь могу спросить у любого постороннего человека, который тоже ее знает. Кто будет врать про Джулию? Никто, ведь фейри врать-то и не умеют. Зачем утаивать от меня историю моей сестры?

– Вы родные? – задал встречный вопрос Д’арэн, пока Марселла с воодушевлением глядела на него.

– У нас разные отцы, – тут же, не задумываясь ответила девушка. Д’арэн выгнул бровь. Сестра, кажется, ничего не поняла, но Д’арэн задумался: если Марселле шестнадцать, а у них родные матери, Джокасто изменяла Маро, будучи замужем за ним? И как ей удалось запрятать ребенка от мужа?

– Знаешь, почему про Джулию тебе не хотят рассказывать? Твоя неокрепшая психика в Фейрилэнде не способна узнавать новую информацию. А, поверь, Джулия была женщиной, у которой имелся короб тайн.

Марселла завалилась на траву рядом с братом с недовольным возгласом. Д’арэн хохотнул и уставился на сестру. Та внимательно разглядывала небо, хотя ощущала на себе настырный взгляд Д’арэна. Парень вновь отметил, что Марселла очень красива, и теперь он мог гордиться, что у него такая прекрасная младшая сестра. Маро всегда хотел дочь, и, когда рождался Ониши, все думали о девочке. У Маро уже было достаточно наследников рода, и ему хотелось своей принцессы. Д’арэн тоже хотел сестру, но их мысли с отцом различались. Маро желал хвастаться дочерью на балах и торжествах, а затем выгодно выдать замуж и породниться с какой-нибудь многоуважаемой семьей. Д’арэну хотелось гордиться умом и красотой сестры, иметь возможность пообщаться с девушкой по душам и поделиться секретами, учиться общаться с противоположным полом благодаря родне. Сестры у него были: и Аннет, и Джулия. Правда, когда он был ребенком, одна вернулась в людской мир, а другая шесть лет назад была убита (да и не подходила для душевных разговоров). Тогда же, взойдя на престол новый король Джэрод, Д’арэн стал шпионом.

– Знаешь, Марселла, я бы хотел станцевать с тобой на празднике Дня Зарождения Фейрилэнда.

– Что за праздник? – поинтересовалась девушка беззаботным тоном, словно пару реплик назад они не обсуждали тайны. Марселла повернулась на бок, подставила руку под голову и уставилась на Д’арэна.

– Остался всего год до дня рождения Фейрилэнда, нашей земле уже больше пяти сотен лет. Он отмечается один раз в несколько лет, когда луна ближе всего к земле. Все ждут этого события и начинают готовиться за пару лет.

– Вы празднуете день рождение не в определенную дату? – Марселла усмехнулась. – Это же глупо, Д’арэн!

– Это связано с легендой, – пояснил он, но задумался над словами сестры.

– Расскажи мне ее, я люблю, когда мне рассказывают разные истории.

– Я чувствую себя отцом-одиночкой, – закатил он глаза и усмехнулся. Марселла хихикнула и поближе подстроилась к брату. Он будто излучал тепло. Марселла ощущала себя защищенной рядом с ним, а Д’арэн чувствовал свою важность, зная, что должен защищать неопытную Марселлу. – Ладно, слушай, не будем же мы молчать, верно? Не думаю, что кто-то хватится нас дома, – Марселла затаила дыхание, даже природа утихла, готовясь к рассказу. – Много-много лет назад, когда по земле ходили друиды, опираясь на трости, сделанные из корней Великого Дуба, молодая девушка с таинственной внешностью и таинственным именем, которая скрывала свое происхождение и носила глубокий капюшон, чтобы спрятать лицо, должна была быть выдана замуж своим отцом за богатого мужчину, имеющего свой огромный двор и скот. Но девушка не любила мужчину, за которого хотел выдать ее отец, и она сбежала из дома. Она шла несколько дней и ночей подряд, пока ноги ее не ослабли, а организм не требовал воды и пищи. Из последних сил девушка доползла до высокой горы и уснула. Проснувшись и набравшись немного сил, она решила победить эту гору, ведь идти ей было некуда. Она забралась на нее спустя сутки, к началу ночи. Встала она на горе, вскинула руки Луне, находящийся так близко к земле, и объявила себя Дочерью Луны и королевой новой страны. И пошли к ней люди, на крик ее, на гордый стан ее, на горе. Первый кузнец сделал для нее корону, первый фермер развел животных и посадил пшеницу, первый строитель построил дворец и дома. Так и возник Фейрилэнд.

– На самом деле это очень грустная история. Ведь Дочери Луны пришлось оставить родной дом и родителей, потому что те буквально хотели продать ее.

– Но она нашла в себе силы и сумела построить целое королевство.

– Ты прав, не каждый на это способен. Но я не поняла, почему празднуют это событие всего лишь раз в несколько лет.

– Такова традиция. Астрономы выясняют, когда луна ближе всего к земле, и король назначает праздник. К тому же неизвестно, в какую именно дату Дочь Луны забралась на гору. Мари, почему ты такая любопытная? – усмехнулся он.

– Я ведь ничего не знаю об этом месте. Хочу знать все.

– Ты мне кое-кого напоминаешь.

– Кого?

Но Д’арэн промолчал, покачав головой. Марселла возражать не стала, понимая, что выпытать из брата ничего не получится.

Джулию. Она напоминала ему Джулию. Его старшая сестра была такой же. Ей требовалось знать все и всегда, обо всех незначительных событиях или деталях биографии фейри. Кто знает, быть может, Д’арэн согласился на свою опасную карьеру именно из-за безбашенной сестры. Да, она скончалась, но зато какой свободной она была. По крайней мере, так казалось со стороны.

Но о Джулии перед Марселлой молчали. Похоже, Аннет не хотела говорить ей правду о том, кем была Джулия. Значит, Д’арэн не тот, кто расскажет все тайны девчонке из людского мира. Он уверен, Марселла еще долго будет обдумывать даже легенду про Дочь Луны, хотя в нее с трудом верили уже дети. Это был очередной повод для фейри, чтобы устроить бал. А все фейри просто обожали балы.

Д’арэн чувствовал себя даже счастливым, лежа на траве под палящим солнцем. Рядом все время ерзала Марселла, но теперь она молчала. Кажется, она обдумывала все слова брата, и Д’арэн волновался, что мог наговорить лишнего. Марселле и правда будет очень трудно.

Д’арэн же вышел из зоны комфорта, позабыл на время о шпионстве, учебе, взаимоотношениях с братом и отцом. Рядом была Марселла, такая же любительница свободы, жаждущая приключений и искавшая своего места здесь. Они оказались родственными душами, и это привлекло Д’арэна. Марселла далеко пойдет, он в этом уверен, но говорить об этом вслух не имеет смысла. Просто однажды Д’арэн позлорадствует над теми, кто сейчас не верит в Марселлу.

***

Шестнадцать лет назад Д’арэн прекрасно помнил события своей жизни. Что ж, ему уже было семь лет, вполне осознанный возраст для ребенка. Тогда он считал, что стоит подчиняться течению, вести себя, как велят старшие и равняться на родных, хотя, быть может, они не такие уж добропорядочные граждане.

В ту ночь Д’арэн не планировал ложиться спать. Тот день стал внеплановым выходным. Гувернер впервые за пару лет заболел, что для фейри являлось редкостью, и Д’арэну позволили учебное время отдохнуть. И даже после обеда обещанная тренировка, которую Д’арэн ненавидел, не состоялась, отец отпустил сыновей. Д’арэн был худым малым, и мечи становились настоящим испытанием, отчего он жутко обрадовался полноценному выходному.

Мальчик бродил по коридорам дома, ему нравилось наслаждаться атмосферой особняка, пусть она уже тогда давила на него. В доме всегда происходили какие-то странные вещи для восприятия фейри, были гости, приглашенные большой семьей. Скучно там никогда не бывало, особенно, если эти гости со стороны старших сестер или брата.

Тогда отец был женат на Джокасто, довольно популярной женщине, являющейся обычным человеком, но достигшей высокой должности во Дворце. Тогда королем еще был отец Джэрода, но Д’арэн не задумался об этом, будучи слишком маленьким для политики. По правде, ему было абсолютно плевать на политику в королевстве. У Джокасто было две дочери, в тот момент старше даже Алдиса. Старшей было восемнадцать, младшей – шестнадцать.

Д’арэн обожал сводных сестер. Ближе ему все же была Аннет, более спокойная и рассудительная, милосердная, иногда даже чересчур. Они обе служили во Дворце, хотя должны были учиться в Академии. Обеих устраивало среднее образование, полученное в обычной школе для народа фейри.

В ту ночь в доме было что-то не так. Д’арэн чувствовал это, хотя все молчали. Он знал, что жена отца была беремена, что у нее родился ребенок, но Джокасто они не видели уже несколько дней, и это начинало пугать. Отец ходил весь на нервах, иногда опаздывал на тренировки и не ругал сыновей за оплошности. Д’арэн гадал, что же происходит в семье, но ничто и никто не могли дать на это ответ.

Д’арэн тихо прошлепал по коридору, схватился за перила и прислушался к шуму из-за двери. Отчетливо доносились голоса Джокасто, Аннет и грубый Джулии. Д’арэн понимал: подслушивать нехорошо, но он имел право знать, что происходит, однако, шепот из-за двери разобрать было невозможно. Мальчик только и слышал недовольство Джулии. Пришлось отпустить перила и подобраться к самой двери, пугливо оглядываясь по сторонам. Мало ли, вдруг пройдет кто мимо из служанок. Его накажут за такое поведение.

Д’арэн прижался ухом к двери. Его сердце колотилось, словно сумасшедшее. Он чувствовал себя настоящим шпионом, которому нужно узнать важную информацию. И, если позже ему не расскажут правду, он будет хранить секрет, о котором никто не догадывается. Послышалось недовольное выражение Джулии, затем ласковый тон Аннет и слегка испуганный шепот Джокасто. Д’арэн потерял над собой контроль, слишком погрузившись в мысли, и прижался сильнее к двери, ударив ее коленом. Внутри спальни замолчали. Сердце мальчика застучало еще громче, а голова закружилась. Он не успеет спрятаться или убежать. Его накажут за такое поведение. Но семейные тайны так любопытны…

– Он приказал мне, – зашептала еще тише Джокасто, имея в виду Маро. Д’арэну пришлось прижаться всем телом к двери. – Как и король, убить Марселлу, он ведь подчиняется приказам правителя. Я скажу ему, что убила ее. А ты, Аннет, сбежала к своему любовнику в людской мир. Никто не будет задавать лишних вопросов, если я скажу, что ты захотела вернуться на родину. Странно такое говорить, но фейри тебя поймут.

Д’арэн был ребенком. Маленьким мальчиком, которого подхватывало течение воспитания жестокого отца-генерала, мачехи и старших сестер. Д’арэн не помнил свою мать, не знал, где отец познакомился со второй женой, как зарабатывали на жизнь взрослые сестры и кому служили во Дворце. Но Д’арэн был достаточно умен и сообразителен, чтобы догадаться, ребенку, рожденному Джокасто, не рады. Она назвала девочку Марселлой, хотя отец никогда не заикался, как назвали младенца, отчего Алдис за столом всегда твердил брату, что ребенок родился мертвым. И теперь Джокасто желала спасти почему-то всем ненавистное дитя, отправляя Аннет обратно, в людской мир, о котором маленький Д’арэн слышал только из детских сказок. Ему не было жаль младенца, ведь он ни разу его не видел, но мысль, что Аннет уедет, разочаровывала его. Он любил старшую сестру за ее обдуманность действий, спокойствие, сопереживание. Джулия была слишком импульсивной и, кажется, совершенно не любила детей.

Из-за угла донеслись шаги. Д’арэн отпрянул от двери и прижался к перилам лестницы, ведущей на первый этаж. Его потрясывало. Мальчишке казалось, он узнал самую страшную семейную тайну. Наверное, побег планировался тайно, и сейчас в руках семилетнего Д’арэна вся правда, которую он может оставить себе, а может поделиться ею с остальными.

Из-за поворота, который вел в спальни сыновей Маро, показался Алдис. Высокий, в свои четырнадцать хорошо сложенный, с оскалом, которым он пародировал отца. На него хотели быть похожими все друзья, все сыновья вельмож. Отец все время находил поводы похвастаться старшим сыном. Он был идеальным в глазах таких же жестоких фейри.

Алдис подошел к Д’арэну и навис над ним. Он никогда не обижал младшего брата, но и не оправдывал перед отцом, словно держа нейтралитет. Маленького Д’арэна выдала дрожь, испуганные глаза, учащенное дыхание. Алдис покосился на него, затем на дверь, ведущую в спальню хозяев особняка, откуда уже несколько дней не выходила жена отца, и, ухмыльнувшись, аккуратно прижался щекой к двери. У Алдиса, контролирующего свое тело, это вышла гораздо проще, чем у Д’арэна. Подросток не дрожал, но на его лице мелькали различные эмоции. Сначала он ухмылялся, но ухмылка быстро сошла с лица. Он хмурился и скалился, словно слышал что-то неприятное.

Затем, отпрянув элегантно от двери, не задев ее и штаниной брюк, он подошел к младшему брату, оперся на перила рядом, наклонился к его уху и зашептал.

– Значит, они собираются бежать, спасая младенца?

Сердце Д’арэна застучало еще быстрее. Он передернул плечами, мол, не знает, а затем неловко кивнул, понимая, что соврать Алдису не получится.

– Король хочет убить ребенка, – прошептал Д’арэн. – Почему?

– Таких детей надо уничтожать еще при рождении, а не ждать, пока они уничтожат всех нас.

– Это ведь просто малыш… – растерянно пробормотал Д’арэн. Он не понимал жестокости старшего брата.

– Ты еще слишком мал, Д’арэн, – потрепал его по голове Алдис. – Ты слышал, как зовут ребенка?

Д’арэн отрицательно махнул головой. Он не мог солгать, но и говорить правду необязательно. Алдис не стал настаивать. Он щелкнул брата по носу и удалился на первый этаж, даже не заметив подавленности брата. А Д’арэн носил в себе тайну, которая перевернула всю его семью.

Правда, будучи маленьким ребенком, Д’арэн почти сразу забыл обо всем. Аннет и правда сбежала, наверное, с тем ребенком, но Д’арэна это особо не волновало. Это событие не так уж сильно сказалось на их семье, так что Д’арэн не зацикливался на том подслушанном разговоре. А имя ребенка, о котором он не рассказал брату, почти сразу стерлось из его памяти.

***

Д’арэн, лежа на траве рядом с Марселлой и разглядывая с ней небо, думал совершенно о посторонних вещах. Девушка ничего не говорила, и они оба могли наслаждаться легкой мелодией леса. Там, за деревьями, кипела жизнь, а здесь –умиротворение и свобода, которые достаются таким тяжким трудом.

Марселла… Ее имя было красиво, как и она сама. Д’арэну хотелось, чтобы ее жизнь сложилась счастливо в Фейрилэнде, не зря же он остановил ее побег.

Марселла… Имя ударило будто по голове. Воспоминания мелькали перед глазами. Именно так звали младенца, с которым бежала Аннет шестнадцать лет назад. Сходилось все: возвращение Аннет, имя девушки, возраст. Д’арэн догадался. Она не была приемной дочерью Маро, а Джокасто не изменяла мужу. Марселла была по-настоящему сестрой Д’арэна, в них текла кровь их общего отца. Тот самый младенец, которого хотели убить, вернулся. Алдис ошибался. Пытаясь уничтожить дитя, они сделали только хуже.

Но Д’арэну не было смысла делиться этой тайной. Он узнал Марселлу. Понял, что она на самом деле половинчатая, из-за чего ее происхождение утаивали. Похоже, однажды Д’арэн и правда будет злорадствовать над теми, кто не верит в Марселлу. У половинчатых огромная сила, пусть сейчас, возможно, она еще не проявилась. Кто знает, быть может, Марселла станет величественнее, чем Джулия.

Глава 7.

Не сказать, что Марселла ненавидела учебу, но и нельзя назвать ее девушкой, обожавшей получать знания. Но в то утро, в ее первый учебный день в Академии, она проклинала того, кто вообще придумал учиться.

За пару дней выходных ей не удалось окончательно перестроиться под жизнь фейри. Многие распорядки местных жителей ее все еще пугали. Пришлось подстраиваться под новые правила: бодрствовать большую часть суток, уметь отсыпаться за несколько часов и видеть в темноте без свечей. Марселла вполне смирилась со своей судьбой и приняла свою участь. Д’арэн молчал про ее попытку побега и относился к ней с братским теплом, отчего Марселла не чувствовала себя одинокой. Но она слишком явно ощущала, что у старшего брата множество тайн, возможно, даже раскрываемых его с плохой стороны. Хотя говорить о добре и зле в Фейрилэнде вообще невозможно.

День не задался, потому что, во-первых, ее заставили проснуться раньше обычного. Несмотря на будильник, заведенный и так на рассвет, хотя многие в это время еще спали, Линнет разбудила ее раньше, причем уже полностью готовая, словно с минуты на минуту собиралась на деловую встречу или в паб с подружками. Линнет выглядела всегда в одном стиле, поэтому трудно было сказать, она собирается работать или пить с подругами.

Ее заставили идти собираться, а затем Линнет предупредила, что лично проконтролирует сборы Марселлы на учебу. Неужели ей настолько не доверяли? После того, как она наспех приняла душ, мачеха по-настоящему собиралась ее контролировать. Она протянула ей платье, которое посчитала нужным. Коричневого цвета, со слегка расклешенной юбкой и оборкой по низу. Затем затянула ей черный корсет, явно туже, чем это делала Аннет, и заставила надеть длинные чулки и туфли. После – стала заплетать волосы, ловкими пальцами превращая их в косы. Косы вскоре превратились в два пучка на голове. Шпильки, конечно, Линнет с максимальной неаккуратностью запихивала в голову девушки, но Марселла молчала, не смея жаловаться.

Выйдя в коридор, Марселла поняла: не спал уже весь дом. Двери хлопали в разных частях особняка, отовсюду доносились голоса, кто-то спешил, бегал, торопился, собирался. Такой хаос охватил Марселлу, что она испуганно прижалась к стене и первые пару минут даже не хотела идти вниз, куда уже спустилась Линнет.

За завтраком все наперебой старались рассказать планы на день. За столом собралась вся семья, служанки носились вокруг них, создавая иллюзию вертящейся комнаты. Громко бил ложкой по столу Ониши, генерал скупо рассказывал о изменениях в армии, Линнет говорила о последних пиках моды, Аннет без умолку твердила про подозрительного советника Фури, Алдис не останавливался рассказывать про оружие и тренировки, Д’арэн отмахивался от назойливых вопросов мачехи и служанок, которые были недовольны тем, что парень какой день молчит. Марселле было тошно от всего этого шума. Радовало только то, что на нее в этом хаосе никто не обращал внимания.

После завтрака Д’арэн поторопил Марселлу. Служанка поставила на стол две корзинки, в каждой из которых лежали по два пирожка, по два яблока и пустые небольшие бутылки, накрытые мягкими желтыми полотенцами.

– Воды нальешь по пути, рядом с мостом не наливай, помнишь, Д’арэн?

– Ты напоминаешь мне об этом каждый день, – хмыкнул парень, обнял наспех служанку и, схватив корзинки, направился на улицу. Марселла тоже попрощалась со служанкой, и кухарка пожелала ей удачи в первый учебный день. Каждый шаг фейри был чужд для нее, а их образ жизни и подавно.

Они вышли навстречу первым лучам солнца и поплелись к конюшне. Конюх уже готовил лошадей, доедающих свой завтрак. Марселла схватила за запястье брата, остановила и нервно сглотнула.

– Думаешь, я сумею хотя бы залезть на коня?

Д’арэн глянул на сестру, скептически прищурился, а затем, закатив глаза, подошел к конюху и сказал ему что-то на фейрийском. Тот кивнул, поклонился и вывел на улицу лишь одного коня. Д’арэн ловко прицепил две корзинки к седлу, затем две сумки с учебниками и книжечками для записи лекций и подошел к сестре, подставляя ей руки, чтобы она могла залезть. Было максимально неловко, но по-другому Марселла бы не сумела забраться на коня, к которому так близко стояла впервые. Д’арэн залез следом, и, хотя в седле стало тесно двоим, брат держал достойную для комфорта сестры дистанцию.

Когда они уже тронулись с места, и у Марселлы закружилась голова от странной свободы и особой атмосферы конного путешествия, Д’арэн наклонился к ее уху и зашептал. Ветер свистел в ушах, поэтому приходилось говорить как можно ближе.

– Мне придется сказать отцу, что ты не умеешь ездить на лошади. Он должен взяться за твое обучение.

Марселла пожала плечами, мол, она не виновата. По центру города на учебу никто не добирается на лошадях, поэтому ей простительно.

Марселле за эти пару дней так и не удалось посмотреть природу Фейрилэнда, а теперь она видела местность за пределами особняка и клочка леса, где они гуляли с Д’арэном. Прямая дорога, пустая, одинокая, вела через поля, к очередной части леса. Природа восхищала и заставляла сердце трепетать. Вековые деревья, мягкая трава, чистое небо. Это было больше, чем превосходно. Это было слишком идеально.

Один раз Марселла даже так засмотрелась в бескрайнюю даль леса, что едва ли не упала с коня, благо вовремя подхватил Д’арэн. Затем спустя минут десять-пятнадцать быстрой езды на лошади они оказались у реки, где Д’арэн остановился. Он набрал кристально чистой воды в пустые бутылки, плеснул ледяных капель себе на лицо и вернулся на коня, продолжая путешествие.

Мост был деревянный, но хорошо укрепленный. Доски не скрипели, не пугали, что могут развалиться в любой момент. Они достойно переправили на другой берег Д’арэна, Марселлу и коня. И, судя по фонарям и благоустройству, здесь бывали довольно часто и мостом пользовались тоже. Хотя, как по-другому, если по всей территории течет река, от самого Дворца, а затем уже расходится на притоки.

И почти сразу показались корпусы Академии. Марселла, наверное, ничего не ожидала, но все равно ей показалась странным старинное каменное трехэтажное здание, соединенное коридорами. Оно больше напоминало старинный замок, нежели Академию. Ставни окон были распахнуты, по стенам вился плющ, на черной выгнутой крыше словно вырастали на глазах черные шипы. Огромные двухстворчатые двери были заперты, но на крыльце рядом, выложенным из камня, стояла группка подростков-фейри и тихо переговаривалась, изредка смеясь. На территории в центре разместился каменный фонтан. Вокруг была идеально подстриженная трава. Слева от стен каменного здания разместилась группа учащихся, которые внимательно слушали учителя, сидя прямо на траве. «Парковка» для лошадей была правее, каждому животному присваивался свой номер, а конюх раздавал сено и разливал воду.

– Они учатся прямо на улице, пока другие болтают? – спросила Марселла, наклонившись к уху Д’арэна. Тот беззаботно кивнул, словно ничего необычного не видел. Впрочем, для него и правда не было ничего необычного.

Они отдали коня, Д’арэн вручил Марселле ее корзинку и сумку. Они вышли на главную поляну, парень поздоровался с ребятами у входа, после чего распахнул массивные входные двери, пропуская сестру внутрь.

Парадная представляла из себя огромный коридор-арку. Потолок и верхние части стены расписаны какими-то моментами из жизни фейри. Вот они собирают ягоды, вот строят Дворец, вот сражаются, вот отмечают очередную победу. Арка коридора расходилась на три части. Одна вела в длинный коридор-переход в другой корпус с панорамными окнами без стекол, а два других были широкими, с мраморными полами. В коридоре одного из них висел лист расписаний, где занятия писались на человеческом и фейрийском. Коридор расходился на двери, по-видимому, ведущие в кабинеты. Здание больше походило на музей исторического наследия, но точно не на учебное заведение, пусть даже для знати.

В коридорах толпились ученики. В основном, они выглядели, как фейри. Острые уши, изредка хвосты или рога. Но были и другие местные «национальности». Прошли две горгульи, у стены стояли две девушки-амфибии, за угол свернула бледнокожая толпа подростков, напоминающих внешностью Линнет, которая была привезена из Северной Ормандии.

Подростков было слишком много для такой знатной Академии. Понятно, что ученики приезжают из всех ближайших королевств, но их все равно было много для восприятия Марселлы. Она к толпам фейри еще не привыкла, она-то на улочках Дворов еще не была, даже не представляет, как выглядят ее жители.

Д’арэн обнял сестру, отсалютовал ей и бросил быструю фразу.

– Встретимся на большой перемене для обеда, – и растворился в толпе.

И Марселла осталась одна посреди шумного коридора, среди незнакомых подростков и молодых людей, которые не обращали на нее никакого внимания. Ее охватила паника. Ее бросили, оставили, чтобы она сама выбиралась из этой темноты, в которой ее заковали. Массивные расписные стены давили, студенты вокруг слишком громко смеялись и разговаривали, игнорируя Марселлу, словно ее вовсе там нет.

Узнав, что у нее будет урок социальной науки, Марселла направилась прямо по коридору в соседний корпус, пытаясь найти нужную аудиторию. Когда двери кабинетов открывались, из них выходили учителя или ученики, Марселла замечала, что аудиторий с обычными партами, как в ее школе, мало. Где-то горой свалены подушки, где-то стоят чучела животных, где-то стойка колб, а где-то попадаются стандартные столы.

В кабинете, где у Марселлу должен был быть первый урок, стояли в три ряда одиночные парты, за учительским столом доска, рядом карта, а следом разные плакаты, нарисованные подростками. Марселла, заняв свободную парту, подошла к карте. На ней довольно подробно описывался Фейрилэнд. Красиво изображался Дворец, были показаны Благой и Неблагой Дворы, дома знати, широкая река, вытекающая в море, порт, Академия, а затем и Северная Ормандия с островами за морем Мэн. К ней незаметно подкралась учительница, молодая девушка-фейри в очень больших круглых очках. Они мило поздоровались, та спросила у Марселлы, как ей Академия. Кажется, ее предупредили, что переводится сюда девушка с именем Хизер. Марселла постаралась быть максимально вежливой и долго объясняла, что это ее второе имя, которое привычнее для отца.

Как оказалось, отсутствия внимания со стороны остальных учеников – настоящие благословение. На уроке все стало только хуже. Пока молодая учительница рисовала мелом на черной доске линии между словами синонимами в местной экономике морской торговли, подростки шептались между собой. Пусть Марселла слышала не так хорошо, как фейри, она отлично различала их слова даже на фейрийском. Они обсуждали, что новенькая в классе – дочка генерала, что она, Марселла, не как все ожидали, а выглядела совсем по-другому. Все обсуждали то, что она человек и вроде как сестра Д’арэна со старшего курса. Лекция длилась шестьдесят минут, которые показались для Марселлы настоящим испытанием. Столько шушуканий за спиной она не слышала никогда. Все старались ее обсудить, заявить, что ожидали высшего уровня. На втором уроке ситуация повторилась.

Когда прозвенел звонок на перемену после второй лекции, Марселла пулей вылетела из кабинета, все еще слыша за спиной смешки. Она так устала, хотя на деле не смогла получить знания, думая только об осуждении других. Ей хотелось плакать, но позволить себе такого она не могла.

Марселла даже не знала, где находилась столовая, и не представляла, к кому обратиться. Станут ли ученики, которые только что обсуждали ее, помогать? Может, найти какого-то учители и спросить у него? Проще было выйти на улицу, сесть у фонтана и съесть свой обед там. Марселла поплелась в сторону выхода из Академии.

В коридоре на нее налетел Д’арэн, прячась за ее спиной и громко хохоча. Корзинки в руках у него не было, а сумка на плече болталась из стороны в сторону. Ему навстречу бежали высокие парни, тоже громко смеялись и тормознули перед Марселлой. Один из них манерно поклонился, взмахнув рукой, а другой поздоровался на фейрийском.

– Киде, – что означало «привет». Марселла кивнула, но поздоровалась на человеческом. Д’арэн вылез из-за спины сестры, но все еще держался за ее плечи.

– Она не говорит на фейрийском. Это Марселла. Марселла, это мои друзья, Маркус и К’инэ. Парни, это моя сестренка.

Марселла растерянно глядела на парней. Они спросили у нее, как ей Академия и куда она направляется. Голос вышел слабым, и Д’арэн даже подбодрил Марселлу, мол, нечего стесняться. Знал бы ее брат, что пережила Марселла за эти два занятия.

– Пойдем с нами в трапезную? Нам там место уже заняли, пообедаешь с нами.

– С радостью, – облегченно выдохнула Марселла, понимая, что ей хотя бы не придется есть в одиночестве у фонтана.

Ребята медленно зашагали в потоке подростков, которые постепенно рассасывались в разные стороны. Д’арэн сказал, что обеденный перерыв очень длинный, и они многое успеют, поэтому Марселла особо тоже не торопилась, шагая между друзьями брата и самим братом. Вот только далеко из коридора второго корпуса уйти им не удалось.

Прямо по коридору, им навстречу, шагала группа молодых людей. Слева направо шли два парня и девушка. А один из них – Нортон! У Марселлы даже в глазах потемнело от ярости, когда она увидела принца. Д’арэн, конечно, предупреждал, что тот тоже учится в этой Академии, но Марселла не думала, что они отыщут друг друга в первый же день.

Нортон сверкнул взглядом. Он заметил Марселлу, выделил ее в толпе серых учеников АЗБИН. Она пылала к нему яростью, недовольством, желанием высказаться, но молчала, лишь сделав незаметный шаг в сторону брата, пытаясь то ли спрятаться, то ли найти подмогу.

Д’арэн, кажется, почувствовал перемену в настроении Марселлы и устремил взгляд прямо, увидев младшего принца с его друзьями. Д’арэн никак не отреагировал. Нортон имел странную репутацию в Академии. Он был особенным даже для фейри, но при этом сам по себе, по мнению Д’арэна, не представлял ничего интересного. Вся его ценность заключалась в одном – в статусе. Он являлся принцем Фейрилэнда, и это, конечно, решало многие его проблемы. Они знали друг друга. Д’арэн и Нортон учились на одном курсе и общались с самого детства. Хотя это общение смело можно назвать вынужденным. Король и генерал думали, что их дети-ровесники сумеют поладить и найти общий язык, станут друзьями, но этого не произошло. Парни находились настолько в разных мирах, что даже в детстве не смогли подружиться.

Несмотря на это, они остановились поздороваться. И компания Д’арэна, и компания Нортона замерли на некотором расстоянии друг от друга. Д’арэн улыбнулся, Нортон кивнул. Они уже виделись сегодня, но почему-то внутренний голос приказал поздороваться еще раз.

Марселла прожигала Нортона взглядом. Ей хотелось вцепиться ему в глотку. Он считал ее слабой и беспомощной, считал ее лишь тенью Джулии, едва ли не открыто смеялся на аудиенции с королем. От того, что Марселла правда чувствовала себя таковой, ненависть к Нортону росла сильнее. И, судя по черному взгляду его искрящихся глаз, это было абсолютно взаимно.

Нортон выглядел статно, как и следует принцу Фейрилэнда. На нем белая рубашка, белые брюки, черные мундир с золотыми пуговицами, высокие сапоги. На голове все тот же золотой венок, в ушах серьги, на пальцах кольца. Его бледное лицо с острыми скулами ловко маскирует эмоции, но черные глаза выдают правду. Марселле хочется съежиться и исчезнуть, лишь бы не смотреть на высокую худощавую фигуру Нортона. Он ухмыляется. Марселле кажется, что он этой ухмылкой напоминает ей то, какой слабой и бледной она была на аудиенции с королем. Сегодня, в коридоре Академии, поддаваясь раздражению и смятению, она отвернулась, больше не желая смотреть на хищный оскал принца.

Рядом с ним стоял парень. Невысоко роста, широкоплечий, с пшеничными волосами и холодными голубыми глазами. Его острые уши были слишком длинными. На нем был синий мундир с золотыми пуговицами и черные брюки. Толстые руки с короткими пальцами он скрестил на груди. По другую сторону от Нортона стояла девушка, напомнившая Марселле Линнет. Она была высока, стройна и симпатична. Ее бледная кожа сливалась со светлым мраморным полом. Длинные белоснежные волосы развевались за спиной. В голубых глазах горело пламя, на губах застыла легкая улыбка. Белые ресницы и брови пропадали на светлом лице. Но выглядела незнакомка приятно и очень мило, не вязалась со строгим лицом светловолосого парня и ухмылкой Нортона. На девушке было длинное синее платье с рукавами-фонариками, на талии оно затянуто поясом.

Д’арэн пожал руку Нортону и парню в синем мундире. Марселла слегка кивнула всем, но смотрела только на блондинку, мило улыбающейся ей. Казалось, она не торопилась обсудить и пустить сплетню, что Марселла дочь генерала. Девушка точно также не знала Марселлу, как и Марселла ее, отчего между ними не возникло напряжения.

– Марселла, – повернулся к ней Д’арэн. – Это принц Нортон, но, кажется, вы уже знакомы, – Д’арэн незаметно подмигнул Марселле и продолжил представлять ей молодых людей. – Это Лоцеа Фури, сын советника Фури, а также Амелота Эхара, младшая дочь короля и королевы Северной Ормандии. Амелота, Лоцеа, Нортон, это Марселла, моя сестра.

– Мы уже с ней знакомы, – сверкнул глазами-безднами Нортон.

– Правда? – искренне удивилась Амелота. Она повернулась к другу и, насупившись, уставилась на него. Голос у нее был приятный, мягкий. – Ты не рассказывал, что знаком с дочкой генерала Маро. Я вовсе не знала, что у него есть дочь! Мне очень приятно познакомиться с тобой.

Марселла улыбнулась. Слова девушки звучали искренне.

– Взаимно.

Нортон продолжал прожигать взглядом Марселлу.

– Ты учишься на первом курсе? – мило спросила она.

– Вроде того, – заправила прядь волос за ухо девушка. – Правда, пока не очень понятен устрой вашей Академии. Мне…такое в новинку.

Прожигающий взгляд Нортона все еще направлен на Марселлу.

– Ты жила в мире людей? – удивилась Амелота.

– Да. Я человек.

Огонек блеснул в черных глазах. Он знал правду.

– Ладно, Амелота, – довольно грубо прервал ее вопрос Лоцеа, нахмурив брови. – Отправимся в трапезную. Кажется, и Д’арэн уже спешит.

Д’арэн нахмурился. Они могли пообщаться или пойти в столовую вместе. Но, похоже, они спешили в другое место, раз направлялись им навстречу. Лоцеа обычно был не против компании Д’арэна и его друзей, но сегодня, недовольно разглядывая Марселлу, скорее тащил своих друзей вперед. Вот только Нортон не спешил уходить. Лоцеа сделал шаг вперед, намекая, что пора идти дальше, но Нортон сверкнул глазами, зыркнул на него, и тот замер, насупившись. Его холодные голубые глаза рассматривали Марселлу с необъяснимым презрением.

– Постой, Лоцеа, – отмахнулась Амелота. – Я хочу еще пообщаться с Марселлой. Она премилая девушка! Эти прекрасные шоколадные волосы! Ты выглядишь очень эффектно.

– Спасибо…ты меня смущаешь.

Амелота хихикнула. Она оглянулась на Нортона, который внимательно взирал на Марселлу, пихнула его локтем в бок, и повернулась к Д’арэну, спрашивая у него про какой-то проект. Все понимали, что разговор сходит на нет, что пора расходиться, а комплименты Амелоты исчерпали себя, но Д’арэн и Нортон продолжали стоять напротив друг друга, выжидая чего-то. Д’арэн специально отвечал слишком медленно, растягивал предложения, а Нортон, вставляя свои слова, не разрешал брезгливому Лоцеа уходить.

По коридору, в толпе учеников, пронесся вихрь и налетел на спину Нортона, обнимая его за шею. Принц даже не шелохнулся, ни одна эмоция не дрогнула на его лице. Кажется, он точно знал, кто может его так поприветствовать.

Этим вихрем оказалась девушка. И, когда Марселла пригляделась к ней, она отметила, что девушка необычайной красоты. Она была идеальна, самой красивой девушкой, которую Марселла когда-либо встречала. Она высока, стройна, ее черные, как воронье крыло, волосы закрывали спину, а большие черные глаза и длинные ресницы выделялись на фоне бледного лица. Она нежно улыбалась, открывая ровные зубы. Даже ее острые уши выглядели изящно. На ней было шелковое черное платье с белым воротником и манжетами на длинных рукавах.

Марселла, с трудом стряхнув наваждение с глаз, обратила внимание, что вечно грубый Нортон не скинул с себя рук девушки. Она обняла его нежно, со стороны показалось, что совсем не по-дружески. Марселле стало жаль девушку, вдруг она невеста Нортона. Такая прекрасная юная леди явно могла найти жениха и получше. Марселла бы точно не сдержалась перед ней. И все же удивляло, как она могла выбрать, такая красавица, Нортона. Пусть он и младший принц, но ведь жуткий грубиян и избалованное дитя Дворца. А как Нортон выбрал такую красавицу? Любил ли он ее?

Девушка звонко чмокнула его в щеку и захихикала, пытаясь стереть с лица парня след губной помады. Нортон до сих пор никак не реагировал, похоже, привык к девушке. Правда, затем он обнял брюнетку, достаточно крепко прижав к себе за талию. Девушка отлипла от него, широко улыбнулась и кивнула только Д’арэну. Наверное, никого другого она не знала или же просто не удосужилась с ними поздороваться.

– Кассандра, прекрати разыгрывать свои сцены, – безэмоционально попросил Нортон. Он не выглядел раздраженным. Поведение девушки никак его не задело.

– Ну, Нортон, я выражаю свою любовь к тебе! – она громко захохотала и, вцепившись в рукав мундира, потащила его в сторону. – А теперь пошли, пора обедать! Я жутко хочу есть.

И на этот раз Нортон сопротивляться не стал. Стоило девушке потащить его, так он сразу же повиновался и отвернулся от Марселлы. Некая Кассандра и рядом не стояла с Лоцеа, ее он слушался и едва ли не подчинялся. Неужели у них такая любовь, которая смогла растопить холодное сердце Нортона?

Д’арэн же подхватил под локоть Марселлу, махнул Амелоте, которая шагала позади остальных, и потащил вперед своих друзей. Только они отошли от компании старшекурсников, как Маркус сразу начал обсуждать синий мундир Лоцеа, переводя всю встречу в шутку. Похоже, нельзя назвать их близкими друзьями. Но вот Марселла еще долго чувствовала на себе этот черный взгляд, прожигающий до души. А еще думала о незнакомой брюнетке, которая так по-хозяйски поцеловала Нортона, а он любовно обнял ее. Марселла задумывалась о ее необычайной красоте и харизме, излучавшейся издалека. Некая Кассандра, ее внешность и поведение глубоко засели в душе у Марселлы, и она никак не могла отпустить образы темноволосой красавицы.

– Эй, ты чего? – толкнул ее локтем Д’арэн, когда Марселла не посмеялась с очередной, на этот раз по-настоящему смешной, шутки Маркуса. Она махнула рукой и отвела взгляд. Делиться мыслями не хотелось. – Колись, сестрица, что гложет?

– Кто такая эта Кассандра?

– А, ты о Драммондах все думаешь? – усмехнулся Д’арэн. – Кассандра родная сестра Нортона.

– Сестра? Во Дворце есть принцессы? – удивленно хлопнула глазами Марселла. Сердце кольнуло какое-то странное чувство. Что это? Облегчение? Радость за Кассандру?

– Конечно, ты не знала? Похоже, тебя не успели представить всем во Дворце. Вообще Кассандра не очень любить заниматься политикой, наверное, поэтому ты не встретила ее в день аудиенции. Ей по душе свобода. На самом деле она прекрасная девушка.

– Я заметила. Она очень красива. Но мне почудилось, будто она любовь Нортона.

– Ларсе? – удивился Д’арэн. «Ларсе» на фейрийском означало любовь. – Я скорее поверю, что в Фейрилэнде опять случится дворцовый переворот, нежели у младшего принца появится любовь его жизни. Неужели ты еще не поняла, что он не создан для любви?

– Это уж точно!

***

Такая странная мелодия играет во дворе Академии. Девушка проводит изящными пальчиками по струнам арфы, создавая нежную мелодию, заполняющую пространство вокруг. Марселла сидит у фонтана, доедая остатки яблок, положенных служанкой перед учебой. Закончился третий урок, осталась практика на улице. Д’арэн где-то на втором этаже в дальнем корпусе, поэтому Марселла решила не искать его: после уроков все равно увидятся. Во дворе она ждет своей участи, очередного занятия, где все будут шептаться о ней, потому что в жизнях местных фейри ничего не происходит, им требуется обсуждать хотя бы чужую жизнь. К тому же, Марселла не особо желает встретить кого-то знакомого, поэтому прячется в одиночестве во дворе.

Из дверей Академии появляются два парня. Марселла ежится при виде знакомых лиц младшего принца и сына советника. Но тут ее отвлекает бумажный сверток, летящий прямо в ее сторону. Вокруг свертка небольшое серое облачко. Марселла сразу догадывается, от кого послание, так аккуратно свернутое письмом. Серое облачко испаряется, и бумажка падает прямо в руки девушки. Она хихикает, словно получает записку от тайного любовника, и осторожно разворачивает желтоватый лист.

«Глянь в седьмое окно второго этажа, считая справа. Там тебя ждут самые красивые глаза брата. Не увижу тебя, запущу в тебя пару камней. С братской любовью, Д’арэн».

Марселла усмехнулась и подняла взор к каменному зданию Академии. Принялась считать окна. В одном из них и правда стоял Д’арэн, машущий ей так активно, будто они не виделись несколько дней. Марселла рассмеялась и помахала ему в ответ рукой с бумажкой. Тут же в окне возникли лица Маркуса и К’инэ. Да уж, с ними Марселла точно не пропадет в Академии. Быть может, не все так плохо, как казалось? Подумаешь, обсуждают. Когда-то же им надоест рассуждать о жизни дочери генерала, и они переключаться на кого-то другого. Тогда Марселле станет жить легче. А сейчас ее поддержат друзья, верно? Но друзья ли они?

Нет, все не просто плохо, а ужасно. Два парня, вышедших из здания, направились в сторону Марселлы. Конечно, она надеялась, что они идут просто к фонтану, но надежды не осталось, когда Лоцеа, сверкнув белыми зубами в пугающем оскале, сказал.

– Эй, принцесса генерала, где твои дружки? Так быстро бросили? – отчетливо слышалась издевка в его словах. Марселла поджала губы. Лоцеа и Нортон возвышались над ней, явно имея преимущество в силе. Марселла не хотела давать Нортону повода вновь насмехаться над ней или одаривать этими насмешливыми взглядами, поэтому она спокойно ответила.

– Лоцеа, это не твое дело.

– Ох, наша принцесска в одиночестве! Никто не захотел общаться с человечишкой, правда? – он пихнул локтем Нортона, но тот продолжал молчать и только смотрел на Марселлу своими черными глазами, не поддерживая, но и не останавливая друга. – Зачем вообще такой уважаемый генерал Маро удочерил тебя? Ты же беспомощная! Тебя убьют, хорошо если через год в Фейрилэнде. Кому ты тут нужна? Или веришь, будто ты сильная и добьешься всего, как твоя бесподобная сестрица?

– Лучше заткнись, Лоцеа, – уже грубее сказала Марселла, поднимаясь с земли. Она не собиралась раздувать с Лоцеа конфликт, но ее раздражало поведение парня. Тот криво усмехнулся и опять пихнул локтем молчаливого Нортона. Как же это было отвратительно, Лоцеа, издеваясь на Марселлой, пытался доказать Нортону, что он «крутой».

– О, наша принцесска стала смелее! Ты трусиха, Марселла, ты ведь боишься нас.

– Это ребячество, Лоцеа.

– Не-ет, Марселла, это мы с Нортоном пытаемся объяснить тебе, где твое место. Не зазнавайся и не верь в себя, будь неприметной, иначе тебя очень быстро уничтожат. Твой братец, хоть и тот еще идиот, немного поумнее тебя, а ты пытаешься показаться крутой.

– Во-первых, кто из нас еще пытается показаться крутым? Во-вторых, по-моему, твой Нортон молчит. Скажите мне что-нибудь, Ваше Высочество. Я так слаба и беспомощна, как говорит ваш друг? – сверкнула глазами Марселла в сторону Нортона, но тот на провокации не повелся. Он продолжал буравить взглядом Марселлу и молчать, словно немой. Девушка только фыркнула.

– Да чья ты дочь, Марселла? Твои родители продали тебя?

– Чего тебе надо, Лоцеа? – устало спросила она. – Я вас не трогаю, и вы меня не трогайте.

– Ну уж нет, не уходи от вопроса, трусишка. Кто твои родители? Они продали тебя? Ты в рабстве? Интересно, выкупили бы тебя для Дворца, например, для короля? Или для одного из принцев? Или для советника? Или для его сына, крошка? – он сверкнул глазами, и Марселлу затошнило.

– Какой же ты все-таки урод, Лоцеа.

– Краше тебя.

– Заткнись, Лоцеа.

– Не смей затыкать мне рот, – фыркнул он и сделал слишком уверенный шаг к Марселле.

Ее это задело. Слишком сильно. Сегодня весь день обсуждали, что она дочь генерала, что она не так красива, как все ожидали, что она скромна и неинтересна. Но слова Лоцеа добили ее. А Нортон при этом стоял рядом. Нет, конечно, она не ожидала, будто он начнет ее защищать, но и что позволит так оскорблять ее, тоже удивило. Неужели с ней было все настолько плохо? Почему Лоцеа решил выделиться перед Нортоном, оскорбляя именно ее? Он нашел слабое звено? Нортон разболтал, что Марселла слабая и беспомощная? Что за нее некому вступаться? Ведь Маро не пойдет защищать детей, он верит, что они все справятся сами.

Гнев вскипел в Марселле. Ведь Д’арэн говорил, что Марселла сумеет найти свою роль в Фейрилэнде, но не будет же она вечно играть главного изгоя! Ей не нравится шепот за спиной, оскорбления от Лоцеа, эта ненависть к самой себе в душе. Что толку крови фейри в Марселле? Какой вообще толк от Марселлы?

Ярость внутри становилась ощутимой, собиралась в комок энергии, которая разрывала Марселлу на части. Она раньше не испытывала ничего похожего, и ей стало трудно дышать, когда странное чувство, возникшее после гнева, заполняло ее тело, скручивая жизненно важные органы в тугой узел.

Странная сила внутри пугала, и Марселла бросила взгляд в окно, где стоял ее брат. Ей казалось, что она не справится с этой мощью внутри нее, и ей требовалась срочная помощь. Д’арэн смотрел на нее очень даже внимательно. Следил, что происходит. Кажется, ситуация с подошедшими парнями его тоже напрягала. Когда он заметил распахнутые от страха глаза Марселлы и слегка искрившие руки, на которые она сначала даже не обратила внимание, он сорвался с места в надежде, что успеет минуть все корпусы и выбраться во двор, чтобы остановить Марселлу. Но было слишком поздно. Сила фейри была намного сильнее человеческого тела. И пусть она не проявляла себя шестнадцать лет, ее время пришло. Гнев помог ей освободиться и проявить себя.

Марселла непроизвольно вытянула пальцы вперед, раскрывая ладони. Энергия, копившаяся внутри, выплеснулась наружу, но с такой силой, что не только освободила душу Марселлы, но и создала взрыв, который слегка откинул в сторону рядом стоящего Нортона и со всей мощью обрушился на Лоцеа. Его отбросило назад, и парень упал на траву, пытаясь закрыть лицо руками. Резкая вспышка света озарила участок при Академии. На миг Марселла ослепла, а затем зрение и ясность ума вернулись к ней.

Перед ней на траве, в шагах пяти-шести, лежал Лоцеа. По щеке у него текла кровь, светлые волосы слегка опалились, в помутневшем взгляде мелькал страх вперемежку с гневом. Его мундир был порван, а руки, которыми он закрывал лицо, исцарапаны. Нортон стоял с другой стороны. На ногах, в целой одежде и без крови. Только на щеке осталось пятно сажи, возникшей после взрыва. В его черных глазах не было страха, только удивление и, кажется, любопытство. Никакого огня не последовало после взрыва. Легкий звон в ушах сменился криком подростков, шумом отовсюду и поспешным сбором учителей. Марселлу трясло. Она никак не могла понять, что только что сотворила своими руками.

После выплеска энергии последовало опустошение. Она позволила оттащить себя в сторону кому-то из учителей, причем так грубо, словно она рвется в бой и хочет изуродовать Лоцеа. А ей хотелось. Очень хотелось. Лоцеа попытались поднять, но он не мог стоять на своих двух. Нортон находился рядом, но при этом не рвался в помощь другу, наверное, понимая, что найдутся другие, менее «крутые», чем он, которые будут ползать на траве и стараться поднять на ноги сына советника.

Д’арэн прорывался сквозь толпу подростков. Он не успел остановить Марселлу, но хотя бы сейчас решил помочь ей и успокоить. Все-таки Марселла явно не ожидала, что все произойдет именно так.

Немедленно вызвали генерала Маро. Его дочь в первый учебный день взорвала Лоцеа Фури! Естественно, моментально вызвали к директору и посадили на стулья перед директорским столом. Марселла знала, за дверью подслушивает Д’арэн, который сильно волновался насчет случившегося.

Марселла была уверена, что ее уже отчислили и выгнали с позором из Академии, что дома отец ее убьет за это. Директор предъявлял Маро о том, что Марселла нанесла ущерб школе, что пронесла с собой взрывчатку. Никто и не задумался, что у Марселлы могут быть силы. Ведь практически все были уверены в том, что она человек.

Вот только генерал вовсе не был расстроен или обозлен ситуацией, что Марселла взорвала сына советника короля. Маро, сидя на стуле перед директором Академии, в которой когда-то учился сам, светился от счастья. Он не возлагал никаких надежд на Марселлу, ведь она была его единственной дочкой, в которой смешалась кровь человека. Но она в свой первый день смогла пронести взрывчатку и пощекотать нервишки сыну советника. Он гордился Марселлой. Теперь в его голове поселилась мысль воспитать из Марселлы солдата, чтобы она пошла в армию, и Маро мог хвастаться еще и дочерью.

Марселла была счастлива, что никто не верил в ее силы. Пусть лучше отец думает, что она раздобыла где-то взрывчатку, нежели сконцентрировалась сама и выплеснула энергию на Лоцеа.

Директор сделал выговор, но особо идти против генерала не собирался. Маро передал свои извинения семье советника, но, в целом, не раскаивался за поведение своей дочери. После чего покинул кабинет вместе с ошеломленной Марселлой. В коридоре на них набросился Д’арэн, едва ли не сбив с ног сестру. Он обнял ее и зашептал на ухо, что готов помочь и дать показания против Лоцеа, но Марселла его успокоила: отец доволен. Даже Д’арэн, зная отца всю свою жизнь, с трудом поверил в это. Но Маро посчитал, что эта ситуация не проблема, а выгода.

И, выходя из здания школы под пристальным взглядом шепчущихся подростков, Маро сказал дочери с гордостью.

– С этого дня я буду обучать тебя мастерству боя.

И вдалеке, на горизонте, сверкнула молния и раздался гром.

Глава 8.

– Марселла, бери с собой соль, чтобы поддерживать легенду о том, что ты человек, – настаивает Аннет. – Иногда ты забываешь посыпать еду солью дома, и нам трудно объяснять остальным, почему ты все спокойно ешь!

– Марселла, сегодня будет тренировка, не забудь, – серьезно говорит Маро. – Ты должна ответственнее относиться к навыку борьбы. Хочу, чтобы ты пошла в армию.

– Марселла, девушка, особенно твоего возраста и статуса, просто обязана выглядеть идеально, – напоминает Линнет. – Ты должна быть всегда собранной и готовой. Не хочу позориться с тобой на людях. И заплетай свои волосы.

– Не пытайся превзойти кого-то, Марселла. Ты уже натравила на себя гнев семейки Фури. Не забывай, ты все же никчемный человечишка, – напоминает Алдис, разъярено шепча, будто змея, отвратительные слова.

– Марселла, не общайся с Лоцеа, советник Фури хитер и опасен! – просит Аннет.

– Марселла, я жду от тебя боевой готовности. И всегда носи с собой оружие! – повторяет отец.

– Марселла, сходи в город с Ониши. Он хочет гулять, а я жутко устала! – сбрасывает ответственность Линнет.

– Учи фейрийский, в Фейрилэнде только на нем говорят все жители, – добавляет Алдис. – А ты не знаешь элементарных слов.

Марселла постоянно что-то должна. Ей приказывают со всех сторон, ссылаясь на то, что пытаются улучшить ее жизнь и дать совет. Но эти советы только выводят из себя.

Аннет беспрерывно требует у Марселлы держать нейтральную сторону, не знакомиться с кем-то близко, не рассказывать чего-то важного. Она аргументирует это тем, что в семье слишком много важных постов занимают ее члены, кто-то может захотеть воспользоваться слабым звеном в виде Марселлы. Только в какой момент Марселла стала слабым звеном, которому запрещают заводить дружбу?

Отец каждый день тренирует ее. У Марселлы уже нет сил вставать с постели, зная, что после учебы ей придется тренироваться. На пальцах мозоли и царапины, шрамы, которые не заживут. Мышцы болят от тяжелых тренировок, рука уже сформировалась под ручку неподъемного каменного или железного меча. Ловки пальцы умело вставляют в мишени кинжалы, но отец требует от нее все равно большего. Он хочет получить из нее солдата, увидеть результат уже спустя месяц. Марселла замечает, что ему мало. Она изредка тренируется с братьями, бывает только с Д’арэном, чаще всего ему проигрывает, потому что брат опытнее и сильнее. Маро желает, чтобы Марселла побеждала, чтобы она проявляла силу, чтобы она была жестокой и непоколебимой, и все из-за дурацкой сцены во дворе Академии. Иногда Марселла даже не может двигать рукой с кинжалом. Настолько ноют все суставы и мышцы. А Маро заставляет ее сражаться до последнего, пока Марселла не упадет на землю от изнеможенности. Но Маро все равно недоволен. Он хочет большего. Хочет выжать из Марселлы максимум. Несмотря на боль и разочарование отца, Марселле нравится сражаться. Иногда на тренировках она представляет, как в будущем докажет всем, что не слаба.

Линнет требует с Марселлы идеального внешнего вида, какой подобает ее статусу, ведь она дочь генерала. Мачеха думает, что смысл жизни Марселлы такой же, как у нее: платья, корсеты, местная косметика из трав и светские разговоры за чаем. Но Марселла тянется к оружию и отличной учебе, ей нравится быть сильной, иметь власть над кем-то, но точно не над нарядами. Ей хочется доказать Алдису, что она не «никчемный человечишка», Маро, что она достойна звания дочери генерала и может сражаться, Нортону и Лоцеа, что она сильнее них и обладает той выдержкой, которая, возможно, недоступна даже им. Но Линнет упрямо продолжает приглашать швею, которая бесконечно кроет новые и новые наряды для Марселлы. Сама мачеха по утрам приказывает собираться до того идеально, что Марселлу тошнит от себя.

Алдис тоже не со всей дружелюбностью относился к Марселле. Он будто боялся конкуренции, поэтому требовал не заполучать ничье доверие, не развиваться и ничего не добиваться. Кажется, Алдиса сильно обделили вниманием, из-за чего же еще он так себя ведет. Марселла больше всего не обращает внимания именно на него, ведь времени на старшего брата попросту не остается. К тому же, несмотря на его статус, угрозы звучат не очень-то и убедительно.

Одноклассники не изменили своего мнения. Да, слухи со временем угасли, ее прекратили постоянно обсуждать, но при этом друзей у нее не прибавилось. А вот Лоцеа после той ситуации возненавидел. Впрочем, ему было за что. Марселла бы тоже разозлилась, взорви ее кто-нибудь в центре учебного двора.

Один Д’арэн ни в чем Марселлу не попрекает. Он помогает ей учиться ездить на лошади, проводит вместе свободное в Академии время и даже зовет верхом погулять после учебы. Д’арэн способен выслушать и дать совет только тогда, когда его просят, а все остальное время он относится к Марселле, как к взрослому самостоятельному человеку, которому, в решении простых проблем, помощь не требуется.

Марселла в учебное время старается зациклиться только на знаниях. Профессора ее хвалят, а она старается ради новой похвалы. Учеба, несмотря на необычные предметы для Марселлы, идет неплохо.

Тот день выдался суматошным, слишком быстро начавшись, Марселла надеялась: также стремительно он и закончится, но нет, дел было невпроворот, а времени практически нет.

Во-первых, не сработал будильник. Вернее, эту фразу она сказала Линнет, когда та зашла и вместо собранной Марселлы увидела закутанную в одеяло девушку. На самом деле будильник сработал, но Марселла выключила его и благополучно продолжила свой здоровый сон. Линнет что-то кричала, но Марселла еще витала в собственных мыслях, поэтому не расслышала мачеху. Только потом широко распахнулась дверь, и послышался громкий смех Д’арэна, который и разбудил окончательно девушку.

Собираться пришлось в спешке. Марселла натянула платье, параллельно чистя зубы жесткой щеткой, затянула корсет и провела рукой по волосам, прилезав выбившиеся пряди. Заплетаться времени не было. Затем Марселла натянула чулки из разных комплектов, но времени переодеваться не было. Линнет, увидев ее, громко ахнула и покачала головой, а Марселла вихрем пронеслась мимо нее на кухню.

На кухне все уже заканчивали завтрак, а Д’арэн впервые шумно рассказывал какую-то историю, с улыбкой поглядывая на прибежавшую Марселлу. Девушка плюхнулась на стул, запихала в рот целый пирожок (естественно, ни о какой соли не вспоминая), вновь вызывая недовольство мачехи, и начала жевать, слушая старшего брата и хихиканья Ониши.

После рассказа Д’арэна, генерал повернулся к дочери и спросил у нее.

– Ты взяла с собой оружие?

Марселла закатила глаза. Насчет оружия они с отцом ругались на протяжении уже нескольких недель. Маро требовал от Марселлы быть всегда готовой к схватке, уметь защищать себя и носить в одежде ножи. А Марселла, даже со всей своей любовью к оружию, чувствовала себя странно, когда к телу прилегал холодный металл. Она отрицательно покачала головой, и Маро недовольно зыркнул на нее.

– Сходи возьми кинжал у меня в кабинете.

– Зачем? Я всего лишь еду на учебу.

– Хизер, это настоятельная просьба.

Завтрак закончился, не начавшись. Марселла залпом опустошила стакан с травяным чаем, поблагодарила служанок за завтрак и понеслась в кабинет за кинжалом, ее любимым, с тонкой изящной металлической ручкой. Запихав кинжал плотно в резинку чулок, она понеслась во двор.

Д’арэн к этому времени уже оседлал коня. Он указал ей на корзинку с обедом, которую прихватил, понимая, что Марселла забудет. Благодарить было некогда, пора выезжать. Она запрыгнула на коня, и они с Д’арэном покинули территорию особняка.

А вот первый урок тянулся целую вечность. Марселла изъерзалась за партой, то и дело поглядывая на большие настенные часы. Лекция по истории Фейрилэнда звучала в тот день скучно и примитивно. Казалось, Марселла может рассказать все, не зная материала. Только прозвенел резкий звонок колокола, Марселла пулей вылетела из кабинета.

В коридоре уже толпились подростки, поэтому еще на выходе она столкнулась с кем-то, врезавшись в спину парня. Он полетел вперед, а она отлетела немного назад, пытаясь выровнять свою походку.

– Смотри, куда прешь, дезель, – назвал он ее словом, обозначавшим на фейрийском «девушку легкого поведения». Марселла вскинула волосы, мол, кто посмел ее так назвать. Ее взгляд поймал светлые кудри и голубые глаза. Марселла поджала губы. Лоцеа тоже ее узнал.

За последние недели Марселла неплохо подучила местный язык. Он оказался довольно простым, но тяжелым в произношении. Решив поставить на место Лоцеа, она проговорила на фейрийском с акцентом.

– Пиле е ами, синэ! – крикнула она фразу, которая значила «следи за языком, придурок». Лоцеа нахмурился, а следом шедший Нортон вскинул брови. Похоже, их удивили знания Марселлы. Лоцеа даже прищурился, желая выяснить, вдруг это не дочь генерала, и он ошибся. Но нет, ошибки быть не могло. Марселлу спутать с кем-то невозможно.

Лоцеа сделал уверенный шаг к Марселле, но остановился, бросив беглый взгляд на друга. Нортон оттолкнул его от себя и сам подошел к Марселле, подхватывая ее под локоть и отводя в сторону по коридору. Никто из толпы не обратил на его грубый жест внимания. Марселла скривилась, прикосновения Нортона вызвали отвращение. Парень тащил ее в сторону, все также крепко держа за локоть.

По главному коридору они свернули направо, к смотровой части и входам в башни, где на каменных подоконниках окон с шикарным видом обычно стояли парочки и целовались, но сегодня там никого не было. И Лоцеа, и остальные подростки остались далеко позади. Никто за ними не последовал. Нортон толкнул Марселлу вперед, отчего девушка больно ударилась спиной о каменную стену, и, приблизившись к ее лицу, зашипел.

– Не строй из себя всемогущую, цветочек, – в обращении сквозила неприязнь. Марселла скривилась, когда Нортон назвал ее «цветочком». Он оскалился, открывая вид на острые клыки. – Я буду защищать Лоцеа, потому что он мой друг. Поверь, с нами двоими твоим слабеньким ручонкам, цветочек, не справится.

– Не угрожай мне, – в ответ зашипела Марселла, уворачиваясь от близости Нортона.

– А что, цветочек? Что ты мне сделаешь? – он ухмыльнулся. – Взорвешь меня, как Лоцеа? Или у тебя есть фокусы поинтереснее?

– Да пошел ты, Нортон, – фыркнула она и толкнула его в грудь, но он был сильнее ее и даже не шелохнулся. Металл, прижимаемый к голени, обжег кожу, напоминая о себе. Похоже, отец был прав, и оружие правда понадобится в Академии.

– Мне кажется, Маро плохо тебя воспитал, – продолжал издеваться Нортон. – Или кто тебя воспитывал? Твоя бесподобная сестрица, которая сейчас в поручиках у этого самого советника? Не боишься, что я или Лоцеа донесем на тебя или Аннет?

– Вы не посмеете.

– С чего бы, цветочек? Ты забыла, кто я? Кажется, ты забыла. Уверен, Джэрод поверит мне, ты и моргнуть не успеешь, как окажешься в тюрьме. Тебе пора напомнить, какой властью обладаю я, и какой ты, цветочек, – усмехнулся он и, грубо схватив ее за руку, распахнул ближайшую деревянную дверь в башню, толкнул Марселлу вперед и запер дверь.

Марселла приземлилась на холодный грязный пол в темноте башни. Снаружи послышался щелчок, какие-то шуршащие звуки. Марселла подорвалась на ноги, подбежала к двери и заколотила по ней, что есть мочи.

– Выпусти меня, Нортон! Не глупи! Что за детские шутки! Ненавидь меня молча, Нортон! – кричала она, но парень за дверью молчал. Спустя мгновение послышались удаляющиеся шаги, и Марселла осталась полностью в одиночестве.

Девушка колотила по двери еще какое-то время, пока не поняла, что за ней никто не вернется. Она прижалась к двери спиной, обхватила себя руками и скатилась вниз. Слезы выступили на глаза, стало трудно дышать. Сердце бешено колотилось в груди, и страх чего-то неизбежного, монстра, который выбежит из темноты, нарастал. Марселла осталась совершенно одна в полной темноте башни, запертая снаружи. Там, куда никто давно уже не приходит.

Нортон! Как же она его ненавидит! Нет тех слов, которыми можно описать ее чувства к нему, ту ненависть, которая росла с каждой секундой в груди параллельно страху. Он захотел ее проучить, доказать, что он влиятельнее и сильнее. У него получилось обдурить Марселлу, но она не подозревала, что он способен на такое. Настолько его испугала конкуренция! Марселла уверяла себя (дабы успокоиться), Нортон просто испугался того, что она станет лучше него, и решил доказать ее слабость.

Темнота поглощала. В маленькой комнатке башни было холодно и душно. Свет пробирался только из щели под дверью, но эта полоска не спасала печальной ситуации. Марселле было морозно и страшно, хотелось плакать, а в душе клокотал гнев на саму себя за оплошность и ненависть к Нортону, который посмел так с ней поступить. Слезы накатывались на глаза, но Марселла проглатывала их, запрещая себе плакать. Она не проявит слабость, не подтвердит мысли Нортона, что она беспомощна. Она еще покажет ему, кто кого проучит.

Марселла уверенно вскочила на ноги и тут же поежилась от холода. Пришлось наощупь отряхивать платье. Полы в комнатке были грязными и пыльными. После этого Марселла обошла по кругу доступное пространство, удостоверившись, что никаких монстров здесь нет. Послышался издалека звонок на урок. Марселла скрипнула зубами и принялась ощупывать камни в стенах в надежде отыскать потайные ходы. Академия – старинное здание, здесь должны сохраниться потайные ходы и лазы. Только не факт, что они есть именно в этой башни.

Пальцы уже болели и были покрыты слоем застоявшейся пыли. По коже пробирался холодок, ноги замерзли окончательно и начали неметь. Никаких потайных комнат не нашлось, только каменные стены башни, единственный свет из-под двери, темнота и ужасно тоскливое одиночество. Ситуация превращалась в безвыходную. Она не умела выламывать двери, звать на помощь не было смысла. Конечно, Марселла попыталась несколько раз ударить по доскам, но глухой звук ни до кого не доносился. Снаружи дверь была плотно закрыта. Надежды рушились с каждой секундой.

Кинжал. У нее в чулках кинжал. Пусть он не поможет ей выбраться, но поможет доказать, что она не слаба. Марселла, достав кинжал из чулок, принялась ждать, крепко сжимая рукоятку в руке. Нортон еще будет молить ее о пощаде.

Когда в коридоре послышались шаги, Марселла подпрыгнула, встала рядом с дверью и принялась отсчитывать секунды, пока снаружи возились с замком. Внутренний голос подсказывал, что это именно Нортон и никто больше. Наверное, совесть загрызла, и он решил вспомнить о Марселле. Довольно смешная шутка. У Нортона нет совести. Он ведь принц. Скорее всего, Марселлу просто хватились, а Нортон не хочет неприятностей. Даже несмотря на его статус и положение в обществе, учителя запросто могут настучать Джэроду или Несбитту, как он себя ведет. Кто знает, вдруг кто-то все-таки рассказал, что младший принц запер в башне дочку генерала. Вот это драма, конечно.

Дверь скрипит и медленно открывается, заполняя постепенно комнату светом. Марселла не ждет. Она хватает возникшего в дверях Нортона за грудки и затаскивает в башню, захлопывая за ним дверь. Кинжал, удобно лежащий в руке, прислоняется к горлу парня. В Марселле плещется восторг. Одно ее движение, и младший принц окончательно обезврежен.

– С ума сошла? – шипит на нее Нортон, но не дергается. Его холодная кожа под лезвием кинжала Марселлы. Второй рукой она ловко перехватывает его и теперь крепко держит за плечо, чтобы тот не брыкался. Хотя брыкаться сейчас не в его интересах.

– Похоже, Нортон, ты не рассчитал, что дочери генерала всегда носят с собой оружие. Абсолютно всегда, – прошептала она ему на самое ухо, и парень дернулся. Лезвие коснулось шеи, но не поцарапало. Нортон скривился и спросил без страха в голосе.

– И где ты его пронесла?

– Тебе показать? – игриво спросила Марселла. Нортон опять дернулся. – Ты не двигайся, считай, твоя жизнь сейчас в моих руках.

– Ты не убьешь меня.

– Почему это? Думаешь, я боюсь оказаться в тюрьме? Неприязнь между нами достаточно велика, чтобы убить друг друга. Ты бы убил меня, Нортон, даже не задумываясь, попади тебе под руку случай.

– Я бы не убил тебя.

– Ты лжешь.

– Хотел бы убить, уже убил, – неловко пожал плечами он и попытался перевести взгляд на Марселлу, которая крепко держала его сзади. Нортон шевельнулся, проверил, что Марселла не давит на лезвие кинжала. Девушка догадалась, что он нащупывает почву, пытается выбраться из ее хватки, обхитрить ее. Марселла сразу раскусила его глупый план, тихо хмыкнула и приготовилась давать отпор. Нортон сказал.

– Если хочешь убить меня, почему медлишь? – он усмехается и вновь немного дергается, проверяя, как крепко его держит Марселла.

– Я не медлю. Просто обдумываю, что будет после твоей смерти. Хватятся ли меня вообще. Как думаешь, Нортон, братья вообще будут искать убийцу? Или обрадуются, что конкуренция уменьшилась?

– Какая же ты меркантильная, Марселла, – фыркает он, но злобы в голосе нет.

– Мне больше нравится, когда ты зовешь меня цветочком, – она касается гладью лезвия бледной кожи Нортона, но тот либо не боится, либо не показывает истинных эмоций. Выражение лица не меняется. – Знаешь, когда я впервые увидела Кассандру, мне почудилось, будто она твоя девушка. Но она так прекрасна, согласись? Ты такой леди не достоин.

– О, Д’арэн успел разболтать и про Кассандру? – усмехнулся он, приподнимая уголки губ. – Да, Кэс превосходна, цветочек, – обратился к ней Нортон, как Марселла и просила. – Ее ни один парень на свете не заслуживает.

– Что насчет девушки? – хмыкнула Марселла, делая вид, будто расслабляется и слегка отводит от горла Нортона кинжал. На деле же только сильнее сжимает рукоятку.

– Даже так? – задает странный вопрос Нортон, и на его губах появляется ухмылка то ли от слов Марселлы, то ли от того, что думает, будто победил.

– Я бы с радостью увела у тебя сестру. Поверь, она бы клюнула, если бы я захотела.

– Ты блефуешь, цветочек.

– Хочешь проверить?

Нортон заскрипел зубами, а затем резко вывернулся из хватки Марселлы. Его ловкие пальцы взметнулись вверх, чтобы выхватить кинжал из рук девушки, но Марселла действовала незамедлительно. Она была готова к его выпаду.

Рукоять кинжала идеально лежала в ладони. Держа его под углом, она взметнула кинжал в ответ, встречаясь на полпути с рукой Нортона. Брызнула кровь. Острие впилось глубоко в руку Нортона. Тот зашипел от боли, отступил и схватился за окровавленную рану, в которой все еще торчал кинжал. Марселла распахнула дверь и пулей вылетела из башни.

***

После двух оставшихся лекций Марселла первая прибежала в конюшню и вывела двух коней. Она нервно оглядывалась по сторонам. Никто не поднял панику, не начал трезвонить о том, что ранили самого принца. Все было тихо, словно обычный учебный день. Но Марселла все равно жутко переживала по поводу случившегося. Она раздраженно вручила брату поводья и приказала побыстрее оседлать коня.

И даже когда Академия осталась позади, Марселла не успокоилась и полностью погрузилась в свои мысли, не представляя, что ее ждет впереди. Если взрыв Лоцеа сошел ей с рук, то ранение принца точно не пройдет мимо. Тут вряд ли отец погладит ее по головке и похвалит. К тому же, Марселла совершила огромную ошибку. Она оставила кинжал Нортону, улику, которая полностью доказывает ее вину.

– Ну? Мари, – окликнул ее Д’арэн. – Что успело произойти? Ты сегодня весь день дерганная.

Неправда. Марселла начала нервничать только после второго урока, когда до этого около часу просидела в закрытой башни, а потом пырнула ножом принца Фейрилэнда.

– Сегодня просто был тяжелый день.

– Ты мне лжешь, Мари, – спокойно отвечает Д’арэн. – У тебя какие-то проблемы?

У Марселлы огромные проблемы. Но разве стоит о них рассказывать?

– Я поругалась с кое-кем, – отмахнулась Марселла, но рука ее дрогнула. – Забей, Д’арэн, все в порядке. Ссоры являются обязательной частью нашей социализации в новой коллективе, верно?

– Лоцеа, да? – подгоняя коня вперед, спросил он. Хуже. Все намного хуже. Лоцеа теперь кажется безобидной пешкой в этой королевской игре.

– Не-ет, с ним все нормально, – отвернулась Марселла, осознавая, что именно из-за Лоцеа и начался конфликт. Да, она определенно ненавидит сына советника.

– Эй, Мари, меня пугает, что ты не хочешь делиться правдой. Обычно ты открыта в этом плане.

– Прекрати давить на меня, Д’арэн, – выдохнула Марселла и подняла взгляд на старшего брата. – В общем, у меня серьезные проблемы. Но я не печалюсь. Считай…я подралась с Нортоном.

Д’арэн присвистнул.

– Вау. Мари, да ты жжешь. Тебе нужна помощь?

– Пока нет. Но, думаю, потребуется. И, раз он принц, скорее всего, медицинская.

– Да ладно, Нортон не захочет говорить, что его победила девчонка.

– Не факт. У нас с ним особые отношения.

– Он идиот, Мари.

– Так нельзя говорить о принце, – хихикнула она. – Но я согласна.

– Мне не нравится, что он не дает тебе покоя. В чем дело? Почему вы подрались? Я знаю, что такое драка в Фейрилэнде, Мари. Тем более между такими персонами, как вы, – Д’арэн требовательно посмотрел на сестру, но та не поворачивалась, хотя чувствовала его взгляд.

– Мы с ним ненавидим друг друга.

– И при этом подпитываетесь энергией от ссор друг с другом.

– Я просто вспыльчивый человек. Мне нравится ссорится.

– С тобой мы никогда не ссорились.

– С тобой невозможно ссориться. А с Нортоном еще как можно. Он создан для ссор со мной. Его гордая натура, высокая самооценка, жуткая упертость… Согласись, это идеально сочетается с моей вспыльчивостью.

– Повторю, Мари, – покачал он головой. – Мне не нравится, что ты с ним водишься.

– Не волнуйся, это временно. Кто-то все равно рано или поздно победит.

Д’арэна не устроил ответ сестры, но он промолчал.

До особняка добрались быстро. Марселла так была погружена в собственные мысли, что не задумывалась насчет дороги, и оказалась дома слишком внезапно, не успев переварить все думы в голове.

Неожиданно оказалось, что дом не пустовал. Линнет с какими-то подружками пила в гостиной чай, Ониши играл с двумя маленькими мальчиками во дворе под окнами гостиной. Их смех разносился по всему особняку. Кухарка пела какую-то песню на фейрийском и готовила ужин, а остальные служанки носили чашки для собравшихся подруг. Дома было шумно, а Марселле хотелось побыть наедине с собой, возможно, даже поспать. Она начинала уставать от такого суматошного режима дня. Ей требовались передышки, а отец сегодня отдохнуть не позволит. Но Марселле не позволили даже добраться до собственной спальни.

Со второго этажа спустился отец. Оказывается, он тоже уже находился дома. Марселла даже приуныла. Он сейчас потребует от нее тренировки. Марселла попыталась скрыться на кухне, затеряться среди служанок, чтобы Маро не зациклился на ней, но отец объявил другое. Кто-то должен забрать из Дворца Аннет, потому что кибитка, на которой ее обычно возили на работу и с работы, находится в ремонте у ремесленника в Неблагом Дворе. Дверца сломалась и заедает. Следовательно, требовалось поехать кому-то во Дворец и забрать Аннет верхом. Д’арэн, рвавшийся к свободе, сверкнул своей фирменной ухмылкой, подмигнул Марселле и первый вызвался забирать старшую сестру. Марселлу напрягала его любовь к Дворцу, но запрещать ему ездить туда она не могла.

Д’арэн получил поручения от отца и уже направился обратно на задний двор, чтобы поскорее уехать из особняка, как Маро остановил и Д’арэна, и Марселлу. Сердце Марселлы забилось в груди с новым ритмом. Фантазия в голове уже рисовала возможные развития событий. Быть может, отец позовет на тренировку, быть может, уже узнал о Нортоне. Он мог сказать все что угодно, вынести Марселле смертный приговор. Но вместо этого только объявил свою гениальную идею.

– Хизер, отправляйся вместе с Д’арэном. Пусть Дворец тебя хорошенько увидит в расцвете сил, румяную, собранную, уверенную в себе, а не запуганную девушку. Поверь, налаживать отношения с королем очень полезно. Возьми пример с Аннет. Она максимально быстро вернулась на должность помощника советника, благодаря хорошим отношениям с королем. Причем еще с прошлым, с отцом Джэрода. Видишь, как выгодно иметь связи.

– Я, пожалуй, откажусь. Займусь делами в следующий раз. Сегодня на это нет сил.

– Хизер, – более строго обратился он к ней. – Я тебя попросил поехать во Дворец, – в этот раз уже приказывал он. – Значит, ты едешь вместе с Д’арэном.

– Но…

– Мари, – одернул ее Д’арэн. – Все будет нормально. Быстро заберем Аннет и поедем домой, раз ты так не хочешь видеть Дворец, – он схватил ее за руку и потащил прочь из комнаты. Отец за их спинами кивнул и ушел в свой кабинет, даже не поприветствовав жену и младшего сына. Алдис, все это время следивший с лестничной площадки второго этажа, исчез за дверью своей спальни быстро и незаметно, словно призрак.

Д’арэн вытолкнул сестру во двор, на свежий воздух. Марселлу била крупная дрожь. После сегодняшнего она же не сможет переступить порог Дворца Загадочных Цветов! Конечно, не факт, что она встретится там с Нортоном, но она может проколоться, ляпнуть лишнего, она в целом не готова к светским беседам в этот суматошный день.

Марселле хотелось развернуться и забежать обратно в дом. Закрыться в своей комнате изнутри, раствориться в подушках, укрыться периной и поплакать в одиночестве, чтобы никто не видел этой слабости. Но Д’арэн, словно чувствуя помыслы Марселлы, крепко держал ее за руку, не разрешая возвращаться обратно внутрь. В эту минуту Марселла мечтала очутиться в своей родной квартире в людском мире, где выросла, и думать об обычных человеческих проблемах, а не о королевской семьи Фейрилэнда. Д’арэн говорил, что у Марселлы получится найти свое предназначение здесь, среди фейри. Так почему Марселла до сих пор является никем?

Д’арэн шепнул что-то про отсутствие сегодня тренировки, если Марселла поедет во Дворец. Это немного приободрило ее, но поднять настроение не смогло. Ей все еще было тоскливо и страшно, будущее пугало ее. Жути наводил Дворец, его массивность и опасность. Чтобы чувствовать себя в безопасности, нужно контролировать ситуацию. Марселла ее не контролировала, поддаваясь чувствам. Садясь на коня на заднем дворе особняка, она сотню раз пожалела, что не взяла новый кинжал, и что привычный холод металла не греет ее кожу.

Чтобы добраться до Дворца, требовалось минуть Неблагой Двор, затем мост через реку и только потом выйти на главную дорогу по холму, по которой можно добраться до Дворца. Марселла в самих Дворах не была за все время, пока жила в Фейрилэнде. Аннет ездила каждый день на работу, на выходных часто ходила на рынок, но Марселле ездить в центр запрещалось, мол, она могла потеряться или совершить какую-нибудь глупость. Марселла только гуляла с Д’арэном в лесу вблизи особняков, максимум ходила к реке. Впрочем, Марселле было особо не до Дворов, дел и так невпроворот. Как живут обычные крестьяне и ремесленники ее не интересовало ровно до той секунды, пока они с Д’арэном не въехали на территорию Неблагого Двора.

Узкие грязные улочки, едва ли не приклеенные друг к другу дома, низкие лачуги из камня с покатыми крышами. Домики выглядели довольно эстетично, пусть старо и пошарпано. Повсюду люди: бегают ребятишки-оборванцы, старушки предлагают погадать на руке, мужчины и женщины спешат в разные стороны. И все разные. В основном, можно увидеть фейри, но, в целом, в Неблагом Дворе, особенно ближе к центру, столько разных существ, что глаза разбегаются отметить все их особенности, которые для них являются привычными.

В центре находится рынок. Очень шумный и многолюдный. Здесь торгуют сразу всем и отовсюду. Все кричат, толкаются, протягивают монеты, пытаются кого-то обдурить. Марселле становится тошно от такого скопления людей. На дорогах мимо скачут редкие кони, другие лошади плетутся, тянут за собой старые полуразвалившиеся деревянные телеги. Но даже среди крестьян легко различить жителей разных социальных сословий. Беспризорники в рваной одежде, бедно одетые крестьяне, ремесленники, что побогаче. А также редкие купцы, что добрались до центра из долины особняков, чтобы проверить работу на рынке своих подчиненных.

Д’арэн смеется, глядя на скривившуюся Марселлу. Да, их жизнь бедна, но в этом всегда и состояла суть королевств. Есть люди богатые, есть бедные. Есть те, которые торгуют на рынке, есть те, кто управляют этими продавцами. Марселла не испытывала жалости к крестьянам, только поблагодарила судьбу, что оказалась в богатом доме. Пусть этот порыв мыслей кажется эгоистичным, но Марселла почувствовала удовольствие от своего положения в обществе.

Несмотря на эгоистичные порывы, будь это в ее руках, она бы спешилась с коня и бросилась помогать всему народу, раздала бы всю свою сердечную любовь одиноким детям, выслушала бы заплутавшие души, бросилась бы собирать урожай вместе с мужичками. А после этого танцевать на народных гуляньях. Но, к сожалению, сейчас она не обладала такой возможностью.

Они проезжали и порт. На корабли грузили коробки с товарами, расхаживали матросы и пассажиры, мужчины и женщины разной внешности, которые вызывали мурашки по коже. Некоторые корабли выходили из гавани, шли по широкой реке и растворялись на горизонте бескрайнего моря. Следом шел деревянный мост, но довольно узкий. Рядом с трудом бы поместились две телеги, отчего Марселла и Д’арэн там немного задержались.

Наконец, минув мост, они вышли на главную дорогу, ведущую по холму к Дворцу. Подъехав к воротам, минули стражников, которые, всмотревшись в их лица, пропустили без лишних вопросов. Дворец не изменился со времени первого посещение Марселлой. У девушки остались не лучшие воспоминания, как ее трясло перед королем в тот день. А в этот раз она ехала сюда, как на смертную казнь.

Их встретили придворные, советник, Аннет и Несбитт, который поцеловал Марселле руку в знак приветствия. Марселла отметила, как же схожи советник с сыном. Язык же чесался спросить, куда подевался младший принц. Их проводили в тронный зал. Аннет заканчивала свои последние дела, пока Д’арэн и Марселла приветствовали Джэрода. Он, развалившись на троне, потягивал из хрустального бокала вино. Он радостно поприветствовал гостей, словно только их и ждал, поинтересовался у Марселлы, как течет ее жизнь в Фейрилэнде. На удивление, в этот раз Марселла не нервничала, отвечала спокойно. Несмотря на объяснимую нервозность, она мужественно держалась.

Аннет носилась по всему тронному залу, советник прикрикивал на нее, что не собрала какие-то документы и письма для прошений королю. Марселла нервно переминается с ноги на ногу. Ей хочется уйти, чтобы не встретиться здесь с Нортоном.

Несбитт, поспешно глядя на часы, извиняется и уходит из тронного зала. Д’арэн объявляет, что хочет увидеться с Алдисом, который сегодня дежурит в крайнем секторе за воротами. Джэрод ему многозначительно подмигивает, и это не уходит от глаз внимательной Марселлы. Она удивленно смотрит на брата, но тот делает вид, что ничего не произошло. Только Д’арэн выходит за дверь, Аннет заявляет, что оставила еще одно письмо в кабинете на втором этаже, где сейчас уже проходит генеральная уборка.

Советник Фури запрещает Аннет подниматься в кабинет, мол, тут еще в тронном зале куча дел. Марселла про себя отмечает, что ни за что не хочет работать советником или его помощником, с такой неразберихой бумажек она морально не справится. Джэрод просит Марселлу сходить на второй этаж и принести доверенное письмо. Марселла начинает отнекиваться, потому что не знает, где конкретно находится кабинет. Король, опустошая бокал с вином, наклоняется чуть вперед и показывает рукой прямо.

– Сначала прямо по коридору, затем направо. Первая дверь и будет кабинетом.

Марселла кивает, но тут же забывает полученную информацию. С одной стороны, ей позволяют ходит без охраны по Дворцу, значит доверяют, но, с другой, ее пугает эта перспектива. Дворец обладает пугающим количеством тайн.

Марселлу благополучно выставили в коридор. Она зашагала по красному ковролину, ориентируясь по свету от факелов. В прошлый раз ее вели сюда на аудиенцию с королем, и она была уверена, что король вынесет смертный приговор. Сейчас мысли были схожи, но теперь Марселла уже два месяца жила в Фейрилэнде, еще и подралась с младшим принцем. Ей доверяли во Дворце, потому что Аннет работала на советника короля, отец и вовсе был генералом главной королевской армии, Алдис служил на королевство, а Д’арэн, похоже, тоже имеет определенные тайны с королем. Вот только Марселлу настораживает Дворец. Неужели никто не замечает секреты, которые в нем таятся?

Марселла поднимается на второй этаж и направляется прямо по коридору. Слишком тихо для такого оживленного времени суток. Конечно, на втором этаже в основном находятся спальни, но здесь же все равно должны быть слуги! Неужели всех уже распустили?

Беззвучные шаги Марселлы отзывались эхом у девушки в голове до тех пор, пока из-за угла не донеслись приглушенные голоса, словно кто-то пытался скрыть беседу. Марселла прильнула к стене, вслушиваясь в разговор. Один из голосов она узнала сразу, он принадлежал Несбитту. Похоже, принц сильно злился, потому что гнев так и сочился сквозь разъяренный шепот.

– Я повторюсь еще раз, Бинвилио, до праздника Фейрилэнда мы должны провернуть еще одну поставку. С Джаски и Виссэнии уже плывут корабли, я не могу позволить им развернуться!

– Но, господин, это опасно… – зашептал второй голос испуганно.

– Бинвилио, что я сказал непонятного? До праздника ты примешь еще одну поставку, дальше это уже мои проблемы. Я принц, и я приказываю тебе. За непослушание ждет смертная казнь. Узнаю, что ты попытался остановить меня и рассказал кому-то, посажу на кол на центральной площади твоего Двора, понял?

Ответа не последовало, но, наверное, второй в диалоге согласился. Марселла напряглась. Что за поставку они готовили? Что Несбитт проворачивает под крышей Дворца? И в курсе ли об этом король? Почему это слишком опасно? Неужели сам принц торгует чем-то незаконным?

Марселла специально громко потопталась на месте, кашлянула и вывернула из-за коридора. Перед ней стоял нахмуренный Несбитт. Рядом с ним – дворецкий. Девушка, будто ничего и не слышала, смущенно улыбнулась и указала на дверь.

– Его Величество отправил меня за доверенным письмом в кабинет.

– Там сейчас уже проводится уборка, – промямлил дворецкий. Несбитт бросил быстрый взгляд на Марселлу, но, не заметив ничего подозрительного, поспешно распахнул дверь и махнул рукой, мол, входи. Марселла задержала взгляд на принце, затем на дворецком и передернула плечами. Они что-то проворачивали за спиной короля, и Марселла случайно об этом услышала. Раз уж она переступила порог этой тайны, нужно будет окончательно узнать, в чем дело.

Кабинет представлял из себя широкое помещение с книжными шкафами по периметру и большим дубовым столом в центре. В хаотичном порядке расположились стулья. Поверхность стола блестела, бумаг не было видно, все убрано. Служанка в накрахмаленном переднике оттирала полы. Марселла сделала неуклюжий реверанс (чему служанка удивилась) и проследовала к стопке писем, лежащей на полке одного из книжного шкафа. Быстро перелистав запечатанные конверты, Марселла отыскала один единственный распечатанный и, попрощавшись со служанкой, упорхнула в коридор.

В этот раз Марселла прислушивалась к каждому звуку из коридора. Было тихо, но почему-то Марселла была уверена, что тот разговор еще не окончен. Никто не разговаривал, Марселла, прижимая к груди письмо, тихо шаркала по полу Дворца, пока в конце коридора, у самой лестнице, не послышались шаги. Марселла юркнула в ближайший коридор слева и аккуратно выглянула. Дворецкий, поправив картину цветов на стене, отряхнул руки в перчатках и направился по лестнице вниз. Марселла, еле наступая на пол, поспешила проследить за ним.

Дворецкий спустился на первый этаж, затем заглянул в одну из запертых дверей и направился дальше, к тронному залу. На углу коридора Марселла решила действовать. В два шага она преодолела расстояние между ними и схватила дворецкого сзади, заворачивая ему руки. Мысленно она очень пожалела, что оставила кинжал Нортону, а новый взять не успела. Сейчас оружие было бы кстати. Хотя, наверное, угрожать дворецкому в королевском Дворце не лучшее решение Марселлы. Но она уверена, он промышляет чем-то незаконным.

Марселла заткнула ему рот и оттащила немного в сторону, чтобы те, кто шли по коридору за поворотом их не видели.

– Не кричи и все будет в порядке.

– Самозванка! – захрипел он. – Я сейчас вызову охрану.

– Да успокойся, я на короля работаю, – отмахнулась Марселла, но только на этих словах мужчина сильно задрожал. Она усмехнулась с собственных предположений. Быть может, сдать дворецкого прямо сейчас? Но ведь всем заправляет Несбитт, Марселла запросто осудит невинного человека в этой ситуации. Требовалось вывести его на чистую воду.

– Говори, что за поставка, которую вы обсуждали с принцем.

– Не понимаю, о чем вы… – забормотал он невнятно.

– Что за поставки, повторяю, – уже грубее спросила Марселла, выходя из себя. Если он думает, что Марселла никак не может ему навредить, он ошибается. – Я сдам тебя королю.

– Он тебе не поверит.

– Да ладно! – воскликнула она. – Я дочь генерала, не забывай.

Мужчина замолчал. Она блефовала, но неужели он повелся на такую глупость? Он зашевелил губами, но ничего не сказал. Марселла удивленно изогнула бровь. Причина его поведения стала сразу понятна. Со стены с узкого коридора снялась шпага и подлетела к дворецкому. Он ловко перехватил рукоятку и попытался воткнуть острие в Марселлу, и девушка еле успела отскочить. Она споткнулась, упала на одно колено, и шпага вновь взметнулась вверх, направляясь на нее. Лезвие блеснуло прямо рядом с лицом. Марселла отскочила еще на шаг назад, поднимаясь с колен.

Дворецкий попытался загнать ее в угол, направляя в сторону противоположного коридора, не догадавшись, что на стене висят еще шпаги. Пока Марселла шла прямо под лезвием шпаги спиной назад, молилась: лишь бы не упасть и не споткнуться, иначе она не выкрутится.

Ловко схватив со стены шпагу и сжав рукоятку до боли, она отбросила удар дворецкого. Его кисть вывернулась, шпагу отнесло в другую сторону, но он продолжал крепко держать рукоять. Он молниеносно бросил удивленный взгляд на Марселлу, но затем сделал новый выпад. Теперь Марселла не переживала: у нее в руках было оружие.

Выпад за выпадом, Марселла благодарила отца за тренировки. Дворецкий не сдавался, по всему коридору разносился стук шпаг, но было видно, что Марселле проще предугадывает следующий выпад, нежели дворецкому. Он тяжело дышал, его глаза беспокойно забегали. Он думал, что легко справится с девушкой. Марселла же вела его в сторону тронного зала. Сосредоточившись на сражении, дворецкий не смотрел вокруг, не интересовался тем, что его благополучно заводят в ловушку.

Марселла еще успевала следить за реакцией мужчины. Ее искренне удивляло, что дворецкий обладает таким талантом, пусть и не идеальным навыком сражения, но довольно хорошими. Неужели Несбитт его научил? Или во Дворец набирали только опытных фейри?

Шпаги громко звенели, и Марселле, пусть она не хотела этого признавать, нравился этот звук. Дворецкий начинал выдыхаться, но не планировал сдаваться. Марселла же готовила целый спектакль, когда они подошли к тронному залу.

Она спиной распахнула двери и ворвалась в прихожую. Дворецкий словно получил прилив сил, начал надвигаться с новым рвением на Марселлу. Тем временем она, переступив порог тронного зала, драматично споткнулась о порог и с грохотом полетела на мраморный пол. Только спектакль для короля и других придворных пошел не по плану. Удар был слишком сильным, а пол твердым. Марселла поморщилась, боль разнеслась по всему телу. Пальцы инстинктивно разжались, и шпага, скользнув по полу, оказалась в недосягаемости Марселлы. А дворецкий направлял оружие прямо ей на горло. Было опасно, но зато удалось получить желаемый эффект для придворных. В тронном зале стояла гробовая тишина.

Все выглядело так, будто Марселла пыталась спастись, а дворецкий напал на нее. Мужчина, кажется, понял, что Марселла завела его в тронным зал. Его руках дрогнула, конец острой шпаги коснулся кожи Марселлы, но даже не ранил. Дворецкий продолжал стоять на своем. Вышло достаточно эмоционально и правдиво, вот только Марселла прокололась и оказалась без оружия. Если сейчас дворецкий убьет ее, разбираться будут уже позже.

Тут двери тронного зала вновь распахнулись, Марселла могла лишь краем глаза видеть, что происходит, но дворецкий отвлекся на входящего. Им оказался Д’арэн, который среагировал моментально. Быстро выбросив ногу вперед, толкнул шпагу Марселлы, и та, вновь скользнув по мраморному полу, достигла руки девушки. Спектакль был окончен. Марселла схватила рукоять и отбила удар дворецкого, поднимаясь на ноги. Дворецкий уже с меньшим энтузиазмом набросился на Марселлу.

Гвардия, стоящая при короле, дернулась к мечам, видимо, желая остановить разборки. Но Джэрод приказал им стоять ровно. Марселла усмехнулась, она точно войдет в историю Фейрилэнда, но пока еще неизвестно под каким предлогом.

Выпады шпаги давались Марселле легко. Тренировки с отцом были намного изнурительнее, чем это медленное сражение с дворецким. Тронный зал был огромен, и вскоре Марселле надоело водить за нос дворецкого. Она сделал резкий выпад вперед, дворецкий был вынужден отступить назад, затем Марселла сделала еще один такой же выпад, и мужчина упал, споткнувшись. Его шпага отлетела в сторону, но ему подавать оружие никто не собирался. Марселла, опершись на шпагу, слегка поклонилась и с ухмылкой уставилась на короля, мол, какие же беспомощные у него придворные.

Аннет стояла с распахнутым ртом, готовая провалиться сквозь землю в любую секунду. Кажется, она считала поведение младшей сестры позором. Д’арэн усмехался, будучи вечным наблюдателем. Его позабавило поведение сестры. Король был доволен, и это стало заметно. Он отставил в сторону бокал с остатками вина и вяло похлопал Марселле, но, похоже, такие аплодисменты от короля тоже заслуживали внимания.

– Марселла, я впечатлен, – с каменным лицом сказал Джэрод, но в его голосе слышался восторг, который он старался скрыть. – Всего два месяца в Фейрилэнде, а такие результаты! Похоже, генерал Маро зря времени не теряет. Что произошло? – он поднялся с трона и спустился вниз, медленно и вальяжно, как подобает королю.

– Она! Она виновата! – завизжал писклявым голосом дворецкий, поднимаясь с мраморного пола. – Она напала на меня! Ее нужно казнить! Казнить ее нужно! – продолжал он. Марселла едва сдержала смех. Его угрозы звучали смешно. Она повернулась к дворецкому, усмехнулась и, поклонившись, обратилась к Джэроду.

– Прошу прощения за этот балаган, Ваше Величество. У нас с вашим дворецким вышли разногласия. Не знала, что он обладает способностями телекинеза, – на этих словах Д’арэн удивленно присвистнул. – Он угрожал мне шпагой, я не могла остаться без оружия.

– Неправда! Неправда, она лжет!

– Я? Лгу? Какие обвинения, – фыркнула Марселла. – Между прочим я задала ему важный вопрос, а он отказался отвечать.

Тут дворецкий замолк, понимая, что может раскрыть свой секрет. Марселла еще раз усмехнулась. Джэрод указал своим тонким пальцем на дворецкого. Гвардия отреагировала моментально, схватив его и заломив руки за спину. Тот дергался и изнывал, что ни в чем не виноват, но никто уже не желал его слушать.

– Почему схватили меня, а не ее! Я не могу лгать!

– Но ты можешь приукрашивать, – рявкнул Джэрод. – В комнату ожидания его.

У Марселлы пробежал холодок по коже. Помнила она эту отвратительную комнату ожидания, где она, привязанная к стулу, ждала своей участи.

Но тут двери тронного зала вновь распахнулись. Марселла, все еще опираясь на шпагу, обернулась вместе со всеми. В залу поспешно вошли принцы. Несбитт, недовольно оглядев обстановку, спросил.

– Что здесь происходит?

– Дворецкого отправят на допрос, – спокойно ответил Джэрод и вернулся на трон. – По Дворцу уже успели разнести, что случилось?

– Да, служанка объявила о бое дочери генерала и нашего дворецкого. Я так смотрю, оказалась права Марселла, – попытавшись сдержать эмоции, сказал Несбитт. Джэрод и Марселла синхронно кивнули. Вот только девушка слова старшего принца не слышала. Ведь вместе с Несбиттом вошел Нортон.

Его черные глаза прожигали Марселлу до глубины души. Ей стало неуютно, вдвойне захотелось бежать. Нортон молчал, но его взгляд был страшнее любых слов. Он выглядел собрано, в черном сюртуке, брюках, с золотым венком на голове и кольцах на пальцах. Марселла не сдержала злорадный смешок, вспоминая, что одна из королевских печаток спрятано у нее в тумбочке. Правда, усмешка сходит с лица, когда она вспоминает, что у Нортона сейчас ее нож. Все, что выбивается из его строгого образа, перемотанная правая рука в несколько слоев бинтов. Марселла нервно сглатывает, вспоминая, как ударила его, как брызнула кровь, как он молчал, а она бежала.

Марселла поймала взгляд старшего брата, пытаясь найти в нем поддержку, но он только усмехнулся, поспешно глянув на младшего принца и присвистнул. Вряд ли он ожидал такой драки. Джэрод объявил, что на сегодня рабочий день для Аннет и советника окончены, поэтому пора расходиться. Король попросил братьев проводить их гостей.

Они вышли вшестером из тронного зала. Марселла все еще не могла избавиться от назойливого взгляда Нортона. Казалось, он планировал уничтожить ее по-другому. Похоже, рассказать правду слишком просто для него. Он желал мучить Марселлу, и у него это отлично получалось.

Долгие пафосные прощание кончились, они оседлали коней, Аннет села к Марселле. Наконец, они покинули территорию Дворца и медленно поскакали к мосту по наклонной дороге. Марселла избавилась от взгляда Нортона, но почему-то он чудился ей всюду, наваждение не проходила, она ощущала его присутствие рядом.

– Ты серьезно ранила Нортона? – спокойно спросил Д’арэн.

– Это ты его ранила?! – взвизгнула Аннет.

– Так…чуть-чуть.

– Его привезли на карете днем, – сказала Аннет. – Раненного, в крови. Он ничего не говорил, Несбитт за него сильно волновался. Когда Нортона спросили, в чем дело и кто посмел его тронуть, я присутствовала в этот момент, он отмахнулся и сказал, что это не наше дело.

– Кинжал? У него был с собой кинжал?

– Нет, – уверена ответила Аннет. – А должен был?

– Нет, – также ответила Марселла. – Ладно, забудьте. Нортон оклемается, это же Нортон, – вяло пробормотала Марселла и устремила взгляд на дорогу. Говорить ей больше ни с кем не хотелось. Марселле все еще чудился пронизывающий взгляд Нортона, который пугал больше любых слов.

Глава 9.

Марселла одновременно любила и ненавидела выходные от Академии. Д’арэн с самого утра уезжал, говорил, что к друзьям в Неблагой Двор, но Марселла отчего-то ему не верила. Наверное, потому, что он никогда не брал ее с собой, как бы она ни просилась. А вот отец и мачеха оставались дома.

Единственное положительное заключалось в том, что по выходным от учебы тренировки с отцом проводились короче обычных, потому что ему требовалось время заниматься своими личными делами, на которые не хватало времени посреди рабочей недели.

Алдис обычно вообще не проводил выходные дома. Либо он уезжал во Дворец на дежурство, либо на серьезную тренировку, либо уходил к друзьям. Больше всего Марселла на выходных любила проводить время с Ониши, который, как ей казалось, был самым адекватным в их семействе, ребенок, который еще не успел утонуть в грязных тайнах Фейрилэнда.

Вот и в тот день она, позанимавшись, проводила время с братом на заднем дворе. Они качались на длинной деревянной качели, и Марселла плела для брата венок из одуванчиков. Ониши рассказывал ей про то, как они вчера с Линнет ходили на рынок. Марселла улыбалась и с наслаждением слушала поспешную речь маленького Ониши. Она не всегда понимала его. Человеческий он узнал очень плохо, мог говорить лишь некоторые фразы. А на фейрийском так бегло разговаривал, что Марселла не всегда улавливала смысл сказанного. Но ей просто было приятно наслаждаться звуком его голоса.

Как вдруг во двор вбежала кухарка. Ее глаза были испуганно распахнуты. Она, всплеснув руками, воскликнула на фейрийском.

– Король едет к нам!

Марселла, встряхнув головой, сначала не поверила в услышанное. Она никогда не видела, чтобы Джэрод выезжал из Дворца. Марселле казалось, что он и вовсе сидит либо на троне, либо решает дела в кабинете. Она никогда не видела его в исполнении других обязанностей. Да и представить его в отличительной от привычной локациях (даже сидящим в карете) было невозможно.

Марселла всучила незаконченный венок брату и спустила его с качели. Взяв за руку, потащила в сторону дома. Ониши своими большими глазами смотрел на сестру и на служанку, не понимая, что происходит. Впрочем, этого не понимала и Марселла.

– Зачем едет? Что случилось?

– Не знаю! Господин тоже не в курсе! Ничего, ничего не говорят! – слышалось отчаяние в голосе служанки. Марселла догадалась: все серьезно. Возможно, король никогда раньше не приезжал к ним домой.

В доме царил настоящий хаос. Марселла никогда не видела, чтобы отец так бегал по дому, прикрикивая на служанок и требуя подготовиться к встрече. Марселла уже за время в Фейрилэнде догадалась, от кого ей досталась вспыльчивость и эмоциональность, но обычно отец выражал это в резких движениях, грубых словах, быстрых реакциях и разных эмоциях за короткий срок. Сейчас же он носился из гостиной на кухню, с кухни в прихожую, из прихожей на второй этаж, а затем опять в гостиную.

Он продолжал проверять каждый сантиметр внутреннего убранства, словно боясь, что его накроют с чем-то нехорошим. И самое главное не попадаться в этот момент ему на глаза, иначе стоит пенять на себя. Линнет уже на сотый раз разглаживала складки на покрывале дивана в гостиной. Скорее всего она просто не желала, чтобы ее заметили и заставили выполнять что-то другое. А по ее пустынному взгляду становилось понятно, она тоже не особа довольна приемами короля у себя дома.

Алдис томно переговаривался с Аннет, которая нервно теребила край своей широкой белой рубашки. Брат строго твердил о чем-то своем, кажется, расспрашивал, что могло не понравиться Джэроду. Аннет, будучи помощницей советника, собирала все, о чем знает и о чем можно поведать Алдису. Ее нижняя губа дрожала, словно она вот-вот расплачется. Д’арэн дома так и не появлялся. Марселла впервые расстроилась, что в Фейрилэнде нет телефонов, чтобы она сейчас могла позвонить брату и посоветоваться с ним. Одно дело разговаривать с Джэродом, когда он сидит на троне и хвалит за отличный бой с дворецким, а другое дело, когда он вряд ли в отличном расположении духа приезжает домой к твоей семье.

Марселла подхватила на руки Ониши, и мальчик сразу к ней прижался. Стрессовая ситуация подействовала на ребенка, он захныкал и зашептал что-то непонятное. Марселла попыталась успокоить его, но дрожащий голос выдавал ее. Да, она будет храбриться до последнего, но неизведанность ее пугает.

Ониши служанка закрыла в его комнате, чтобы он не мешал встречи с королем. Все выстроились в ровную линию. Послышался неровный вздох, когда через окно увидели остановившуюся королевскую карету. Кучер открыл дверь королю, затем служанка распахнула входную дверь, не дожидаясь, пока постучат. Она низко поклонилась и удалилась поскорее на кухню, потому что так приказал Маро. Похоже, отец многое скрывал, раз так реагировал на появление дома Джэрода.

Джэрод вошел. Статный, высокий, одет с иголочки в темно-зеленый сюртук, грубые брюки, с массивной короной на голове, с ножнами на поясе. Не было скипетра и мантии, но все равно издалека становилось понятно – перед ними король. Что удивляло больше всего, Джэрод не выглядел злым или рассерженным. Он был обычным Джэродом, каким его привыкла видеть Марселла.

Он улыбнулся хозяевам и кивком поприветствовал всех. Аннет и Линнет сделали реверанс, остальные, включая Марселлу, поклонились. Маро пожал руку подошедшему Джэроду. Следом за королем семенили слуги, которые не помещались уже в крошечную прихожую. Маро отступил на шаг и предложил.

– Пройдемте в гостиную, – он не зря звал туда, гостиную полностью приготовили. Поставили лучший сервиз, заварили чай, расправили пледы и расставили подушки, выбили пыль из штор. Но король неожиданно отрицательно покачал головой.

– Прости, Маро, я не часто бываю у тебя и должен согласиться выпить чаю, чтобы не показаться невоспитанным, ты все-таки хозяин поместья, тут твоя прекрасная женушка, с которой мы редко видимся, но прошу заранее меня извинить. Времени совершенно нет. Мне нужно поговорить с Марселлой. Лично.

Все разом уставились на Марселлу. Аннет закрыла ладонью распахнувшийся от удивления рот. Маро нахмурился. Алдис усмехнулся. Кажется, они все были уверены в том, что Марселла совершила нечто ужасное, раз король сам приехал повидаться с ней. Неужели это связана с дворецким? Или все же Нортон сдал ее? Тогда почему Джэрод не злится? А выглядит так, словно собирается предложить Марселле погулять? Марселла, удивленно выгнув бровь (она совершенно не боялась короля), кивнула.

– Конечно, Ваше Величество. Пройдемте в мою комнату.

Джэрод тоже кивнул и даже слабо улыбнулся. Он первый ступил на лестницу, а Марселлу вдруг схватила за локоть Линнет и зашипела на ухо.

– Веди себя прилично, он король.

Марселла вырвала руку и поспешила за королем.

Они вдвоем поднялись на второй этаж, Марселла немного обогнала короля и заспешила к концу коридора, к своей спальне. Джэрод разглядывал коридор, словно находился в музее.

– Столько лет здесь не был. А Д’арэн часто зовет меня. Я никак не могу доехать.

– Д’арэн? – удивленно спросила Марселла. Вот, ее предположения подтверждались, у брата и короля близкие отношения.

– Да. Мы с Д’арэном общаемся, – спокойно ответил он. Марселла кивнула, но уже собственным мыслям.

Она открыла дверь своей спальни, мысленно вспоминая, все ли у нее убрано. Если в ее комнате окажется беспорядок, Линнет после такой аудиенции с королем точно ее убьет. Джэрод задержался на входе, придерживая дверь для Марселлы.

– Марселла, я мужчина, и достаточно джентльмен, чтобы пропустить девушку вперед, – он улыбнулся, и Марселла хихикнула. Джэрод был совсем не таким, как его описывали отец, мачеха, Алдис и Аннет. Если не бояться его, а просто уважительно относиться, отношения будут намного лучше.

Хозяйка апартаментов немного отодвинула кофейный столик, чтобы Джэрод мог удобно сесть на диван. Он занял место с краю, положил рядом с собой меч, вытащив его из ножен, а сама Марселла расположилась на пледе на подоконнике. Предлагать чай или кофе было глупо, король уже отказался, так что это будет лишним. Джэрод оглядел комнату оценивающим взглядом и, усмехнувшись, предположил.

– Линнет так заставляет держать все в порядке? Лишней книжечки нигде не лежит.

– Как вы догадались? – хохотнула Марселла.

– Я предупреждал Маро, когда он только собирался жениться в третий раз, что Линнет девушка дотошная. Быть может, это не так уж и плохо для такого собранного Маро, но для меня это было бы невыносимо.

– Иногда она и правда бывает невыносима.

– Что она тебе шепнула, когда мы поднимались по лестнице?

– Что я должна вести себя аккуратно, потому что говорю с королем.

– Она в своем репертуаре. Знаешь, что мне нравится в тебе, Марселла? Ты искренняя. И всегда ведешь себя так, как хочется тебе. Ты говоришь, что думаешь, ты никого не боишься, ты умная и храбрая. Такие девушки ценятся во Дворце, Марселла. Ты мне кое-кого напоминаешь.

– Джулию? – вздохнула Марселла.

– Да, – кивнул король. – Тебе часто об этом говорят? – в этот раз кивнула Марселла, и Джэрод продолжил. – Нортон, когда впервые увидел тебя, был уверен, что ты Джулия, несмотря на то что она умерла шесть лет назад. Он поделился со мной этим, хотя мы не так уж близки. Вы похожи не только внешне, но и душевно. У вас близкий характер. Но самое главное знаешь что? Что вы при этом абсолютно разные.

– Мне так и не сказали, кем была Джулия. Я знаю, что она посадила вас на трон, но на деле, кем она являлась во Дворце, от меня скрывается.

– Почему?

– Откуда мне знать, – передернула она плечами.

– Хочешь я тебе расскажу? – загадочно спросил Джэрод. Марселла сразу навострила уши и часто-часто закивала. – Она была моей шпионкой. Вместе с маленькой командой, которой можно было доверять, мы подпольно работали, чтобы не допустить в королевстве бунтов и в конечном итоге убрать с престола моего отца-тирана. Она была неуловимой, хотя все о ней знали. Поверь, Марселла, ею гордятся не зря. Она была великой женщиной, совершившей кучу тайных реформ, предотвратившей кучу нападений и смертей в королевской семье, узнавшей тьму важной информации, а самое главное, посадившей меня на трон. Ее не просто боялись, ее уважали, Марселла. Давно Фейрилэнд не встречал таких девушек, как она. Она была человеком, но служили и подчинялись ей, потому что боялись и уважали, даже несмотря на то, что никакими силами фейри она не обладала. Только ее убили, – Джэрод поморщился. – Дворцовый переворот не прошел без жертв. Я до сих пор часто думаю о ней. Она была не просто моей шпионкой, она стала мне сестрой.

Сердце Марселлы забилось быстрее. Слышать такое от короля было волнующе. Джулия не была хорошим человеком, она убивала и подслушивала, совершала множество действий за спиной, но при этом она столько всего сделала для королевства, что ее никто не забудет. Она была героиней. Близким человеком нынешнему королю. Вот кем была Джулия, которая снилась ей, которая была ее сестрой, но так и не встретилась с ней. Аннет не желала, чтобы Марселла стала такой же, боялась, что она изменится, как в свое время изменилась Джулия. Но Марселла только была поражена и восхищена старшей сестрой.

– Я рада. Знаете, иногда мне казалось, что Джулия может оказаться плохой, и я разочаруюсь. Но сейчас, узнав правду, я восхищаюсь ею еще больше.

– Это хорошо. Я все же прибыл сюда не просто так. Говорить с тобой по душам чудесно, иногда меня уже начинает тошнить от пафосных девушек во Дворце. Мы можем меньше фамильярничать, чтобы я чувствовал себя свободнее?

– Да. Я понимаю. Готова выслушать.

– Как ты знаешь, я женат, Марселла. Но уже два месяца Фейрилэнд не видел свою королеву. Все дело в том, что ее взяли в плен, буквально выкрали у всего Дворца из-под носа, и увезли на один из островов Кельта. Сначала за нее требовали выкуп, огромную сумму денег. Я долго вел переговоры с похитителями, просил их одуматься, согласиться отдать ее просто так. Но затем требование кардинально изменили, что меня тоже серьезно напрягло. С недавних пор начали требовать корону моей жены. Я не могу позволить отдать семейное наследие в руки каким-то пиратам, но и не могу позволить, чтобы моя жена осталась на острове. Я отправил команду…сомнительную команду на поиски моей жены. Поверь, Марселла, лучше не говорить, кого я отправил конкретно. Они воры, которые должны быть мною убиты или посажены в тюрьму, но они идеально подходят для этого задания, так что я буду вынужден им заплатить, если они выкрадут мою жену и доставят во Дворец. Но это не единственная проблема во Дворце, Марселла. Мне кажется, кто-то хочет, чтобы я ушел на упокой, кто-то желает занять мое место. У меня есть шпионы, признаюсь честно. Молодые парни, которые отлично справляются со своей работой. Но мне нужна девушка. Неуловимая, быстрая, умная, ловкая, владеющая теми навыками, какими владеешь ты. Я видел, как ты сражалась с дворецким в тронном зале. Это было умело. И то, как ты завела глупца в тронный зал. Думаешь, я не догадался? Ты хитра, Марселла! Ты идеально подходишь мне. Я очень хочу, чтобы ты пополнила ряды моих шпионов. Я уверен, все дела сразу пойдут в гору. Конечно, я не останусь в долгу, буду платить за выполненные миссии, за информацию. Я обеспечу тебе максимальную безопасность для шпиона, предоставлю Замок в Неблагом Дворе, где проводят время мои братья и сестра. В подвале Замка несколько комнат, о которых никто не знает. Там у нас тайный штаб. Марселла, я хочу, чтобы ты прославилась также, как Джулия. Ты станешь легендой, Марселла. А еще будешь служить мне во благо Фейрилэнда, твоей родины.

Звучало вдохновляюще, с этим Марселла не спорила. Удивляло другое, почему Джэрод так уверен в способностях Марселлы? Неужели дело в том, что она из благородной семьи? Или он правда заметил какие-то задатки, когда Марселла дралась с дворецким?

– Я понимаю, это ответственное решение, Марселла, пути назад не будет, – добавил Джэрод, заметив нерешительность на лице Марселлы. – Я дам тебе время, чтобы ты обдумала все «за» и «против»…

– Я согласна.

– Прости, что?

– Согласна. Джэрод, я согласна.

– Это не шутки, Марселла, – строго покачал головой он.

– Я и не шучу.

Марселла понимала, что работа шпионом очень опасна, но эта идея была слишком соблазнительной, чтобы отказать Джэроду. Ей предоставляли свободу, позволяли передвигаться по городу, пробираться в Замок и иметь доступ к скрытому от остальных штабу. Она может прославиться также, как Джулия, или стать еще лучше. Ей нравится оружие, нравится чувствовать себя защищенной и быть готовой дать отпор. Отец научил ее достаточно, чтобы она могла получить низшую должность шпиона. Она будет в друзьях с самим королем, она будет свободна, пока ее отец и дотошная мачеха окончательно не запрут ее в клетке. Как говорил Д’арэн, Марселле еще предстоит найти свое место в Фейрилэнде. И, похоже, она только что его нашла.

– Ты поможешь мне обрести свободу от этих давящих красных стен, Джэрод. Я и не останусь в долгу.

– Ты уверена? Проститься с этим будет не так просто. Опасная жизнь, как наркотик, поглощает, а потом требует еще и еще новых приключений и адреналина.

– Не волнуйся, я держу свое слово.

– Я должен посвятить тебя, – деловито заявил он. Марселла удивленно вскинула брови и оглядела Джэрода. У них в людском мире с такой фразой мог следовать только один намек, которого Марселла никак не ожидала услышать от Его Величества.

Впрочем, она сильно ошибалась. Пусть Фейрилэнд и не был идеальным королевством, где процветают жизни всех слоев населения, он хотя бы не настолько погряз в похоти и грязи.

Джэрод взял меч. Марселла слезла с подоконника и подошла к нему. Его рука ловко перехватила рукоять, и он вознес меч над Марселлой. Девушка даже не вздрогнула. Почему-то она была уверена, что от рук короля никогда не умрет. Джэрод мечом коснулся сначала одного ее плеча, затем второго. Потом положил ей ладонь на голову и прочитал шепотом какие-то неизвестные слова.

После этого они разошлись по разным углам комнаты. Марселле было неловко. В груди клокотало странное чувство, эмоциональный всплеск. Внутри не было страха, только предвкушении того, что будет дальше.

– Марселла, я полностью доверяю тебе, ты вступила уже в ряды моих шпионов. Но у нас положено завершать договор клятвами, – Джэрод достал из переднего кармана брюк две небольшие колбочки с деревянными пробками. Внутри них налита голубоватая жидкость. – Это зелье называют «Целительной правдой». Фейри не могут солгать, но они запросто могут не выполнить своего обещания, поэтому мы вынуждены выпить это и поклясться о том, чем будем обязаны друг другу. Если кто-то не выполнит обещание, он умрет.

Марселла нервно сглотнула. Она понимала серьезность ситуации, но, когда с ней так открыто говорили о смерти, стало немного жутко. Но при этом Марселла храбро кивнула. Естественно, она не собиралась отступать лишь потому, что ее заставляли выпить какое-то зелье. Джэрод протянул девушке одну из колб, попросил проговорить свою клятву. Затем сказал свои слова. Коленки у Марселлы дрожали, а в голове рождались новые картинки того, какой она будет шпионкой.

Король протянул ей руку с голубой жидкостью и с улыбкой на губах спросил.

– На брудершафт?

– На брудершафт, – кивнула Марселла, и они осушили зелье до дна. Вкус был приятным, а запах дурманящим, словно у дорогого алкоголя. Спустя секунду наваждение прошло, будто ничего и не было. Король и Марселла чмокнули друг друга в щеки, а затем рассмеялись всей пафосности ситуации. Глаза Марселлы горели. Джэрод не ошибся в ней. Она не только любила приключения и опасность, ей требовалась свобода, за которую она была готова бороться.

Дверь внезапно распахнулась, и Марселла испуганно отшатнулась назад. Джэрод потянулся к мечу, но тут же расслабленно выдохнул. В комнату юркнул маленький Ониши с тем самым венком в руках. Марселла хотела остановить брата и спросить, что он здесь делает, но ребенок ловко увернулся от сестры и прошмыгнул к королю, вручая ему венок, сплетенный Марселлой.

– Мама и папа не разрешили мне выходить из комнаты, но они сейчас заняты, и я решил подарить вам это.

Король улыбнулся. Марселла неловко коснулась спины ребенка, но Джэрод успокоил ее кивком. Он принял от Ониши венок и, сняв корону, надел его на свою голову. Малыш засмеялся. Джэрод с такой нежностью посмотрел на Ониши, что Марселла задумалась, почему же у короля нет детей.

Ониши убежал. А Марселла долго прощалась с Джэродом на пороге своей комнаты. Они никак не могли оставить друг друга. Джэроду очень хотелось поделиться с Марселлой работой шпиона, тайнами королевства, рассказать смешные и грустные истории. Они внезапно стали ближе друг другу, словно голубое зелье их сблизило, раскрыло секреты души. На деле их объединила одна работа, клятва, тайна. Они с Джэродом стали иметь слишком много общего, оставаться на расстоянии больше не было возможности.

На пороге спальни Марселлы, в очередной раз прощаясь с ней, Джэрод понял, что медлить нельзя, иначе генералу может показаться неприличным долгое время, проведенное с его дочерью в ее покоях. На прощание Джэрод бросил, что сегодня на рассвете придет один из парней, чтобы поговорить с Марселлой насчет работы шпиона и проверить ее способности. Король попросил его не провожать.

К Марселле не поднимались очень долго, похоже, прощались с королем. Девушка светилась от счастья. Свобода была уже близка, до нее осталось дотянуться рукой, не провалиться перед королем и его другими шпионами, и тогда она обретет свое место в Фейрилэнде. Не могло быть вестей радостней, чем известие о том, что Марселла скоро займет свое место в королевстве и будет заниматься тем, отчего ее кровь бурлит в венах, а адреналин заставляет бешено стучать сердце в преддверии опасности.

Несмотря на то, что Марселла твердила, будто осознает всю опасность ситуации, окончательно для себя она не приняла работу шпиона. В ее мыслях еще плескался юношеский максимализм, который сочинил красивую историю о том, как Марселла будет сражаться на благо королевства. Она будет сражаться: только эти бои не эстетичны и не красивы, они опасны, кровопролитны и рискованны. Но все мы подвержены романтизму юности, а потому совсем не замечаем открытой опасности, движущейся на нас. Мы и в жизненеопасных ситуациях находим поэтичность.

Семья, естественно, завалилась к ней в спальню, только Джэрод выехал со двора. Марселла, сияя от счастья, развалилась на кровати и не собиралась отвечать на их вопросы, но отец был настойчив.

– О чем с тобой говорил Джэрод? Хизер, не молчи, – его тон звучал грозно, но не казался Марселле опасным.

– Мы говорили про Академию, – соврала она. – Про то, что я дочь генерала, я из благородной семьи, – на ходу придумывала она, уставившись в окно. Ей вдруг захотелось в город, увидеться с Д’арэном и рассказать ему правду, хотя она понимала, что должна молчать.

– Хизер, это серьезно, – настаивал на своем отец. – Король просто так не приезжает.

– А ко мне приехал, – беззаботно ответила она.

– Вздор! – воскликнула Линнет и едва ли не насильно вытолкала Маро из спальни девушки. Марселла облегченно вздохнула.

Правда, через час к ней зашла Аннет, но уже одна. Может быть, она хотела спросить, почему Марселла не спустилась к обеду, и девушка уже подготовила целую речь и список своих аргументом, но вместо этого Аннет тихо села на край кровати рядом с сестрой, лишь перина под ней зашуршала, и погладила ее по руке. Марселла удивленно повернулась к сестре, мол, что за нежность и прилив любви. Аннет тихо спросила.

– Зачем приезжал Джэрод? Расскажи мне, я никому больше не скажу. Только мне, Марселла. Я очень волнуюсь за тебя.

– Король предложил мне работу, – честно призналась Марселла, устав от докучливых вопросов. – И я согласилась.

– Ох, Марселла… Зачем ты согласилась? При дворе опасно работать, я не хочу, чтобы ты служила Фейрилэнду…

– А при чем здесь ты, Аннет? – опершись на локоть, приподнялась она. – Ты сама работаешь помощником ближнего советника и проводишь часы во Дворце. Мне предложили неплохую должность, которая, во-первых, сейчас не помешает моей учебе, а, во-вторых, позволяет мне раскрыть себя.

– Марселла, я прекрасно понимаю, какую должность мог предложить тебе Джэрод! – раздраженно выдала Аннет. – Я не хочу, чтобы ты на него работала, это очень опасно, я знаю одну девушку, которая плохо кончила, работая на Дворец…

– Кого? Джулию? – Марселла усмехнулась, наслаждаясь растерянностью сестры. – Джэрод мне рассказал про нашу сестру, Аннет. Зачем ты скрывала от меня правду? Я знаю про нее все, про ее карьеру, должность главной шпионки при дворе.

– Она начинала с низшего шпионажа…

– Но достигла высот! Она пожертвовала жизнью ради Фейрилэнда.

– Она слишком много гналась за свободой.

– И я гонюсь за ней, Аннет! – пылко ответила Марселла. Ее глаза заблестели. – Мне не хватает свободы, Аннет! В красных стенах особняка я чувствую себя будто в клетке! На меня давят сами стены и люди, проживающие в них.

– Джэрод рассказал, как закончила Джулия? Ее убили, Марселла, слышишь?! Воткнули в сердце кинжал, представляешь?

– Зато как она жила!

– Как? Марселла, ты не знаешь, как она жила! Она тоже страдала.

– А кто из нас не страдает?

– Марселла, ты совершаешь ошибку…

– Знаешь, когда я совершила ошибку? Когда погналась за образом Джулии и оказалась в Фейрилэнде. Не зря Джулия притащила меня сюда.

– Ты не хочешь меня слышать, Марселла.

– А ты меня слушать, Аннет, – ответила Марселла и отвернулась, намекая, что разговор окончен. Аннет тяжело вздохнула, покачала головой. Скрипнула кровать, шоркали шаги по полу и хлопнула дверь. Разговор с Аннет прекратился. Марселла сделала свой выбор, и в этот раз она не собиралась слушать старшую сестру.

Марселла провела остаток свободного времени в своей комнате в одиночестве, не желая выходить и к ужину. Позже кухарка принесла ей еду в комнату. Все разошлись по спальням, легли спать, но Марселла всего лишь вздремнула пару часов и послушно принялась ждать шпиона Джэрода. Ожидание так растянулось, что Марселла уже была уверена: он не придет. Но тут постучали в окно. Девушка удивленно оглянулась и побежала открывать его.

Резкий ветер ударил в комнату, и стекло в раме задрожало. Цепляясь за лозы, в воздухе висел парень, криво усмехавшийся, глядел на Марселлу. Он напоминал призрака. Белые волосы по плечи, серые глаза, бледная кожа. Острые скулы и вытянутое лицо, худощавая фигура с длинными пальцами. Он ловко перебрался через подоконник и запрыгнул в спальню. Марселла поскорее закрыла окно, чтобы служанки и братья из соседних спален не услышали дребезжание стекла. Парень отряхнулся, словно извалялся в пыли, оглядел комнату и повернулся к Марселле. Одет парень был в коричневые брюки, массивные сапоги на шнуровке и легкую белую рубашку, которая волнами собиралась в рукавах и в области живота, будто специально сшита на несколько размеров больше. Он был настолько высок, что приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Уютненько у тебя. Но окно расположено неудобно. Лозы шипастые, не то, что у боковой части дома правее от тебя. Лезть больно. Зато у тебя спальня чистая, в отличие от оставшихся спален.

– Тебе доводилось проникать сюда? – удивленно спросила Марселла. Незнакомец блеснул широкой улыбкой и уставил руки в боки.

– Приходилось.

Его хитрый взгляд напряг Марселлу. Неужели Джэрод мог собирать информацию и про генеральскую семью? Может быть, отец волновался не просто так, боясь, что Джэрод захочет вновь выяснить некую информацию? За кем именно следил шпион Джэрода в генеральском доме?

– Ты Марселла, верно? Я Джексон, – он протянул девушке руку. Та слегка коснулась его пальцев в знак приветствия, а затем, скептически оглядев его, спросила.

– И ты служишь на Джэрода?

– А кого ты ожидала увидеть?

– Ну, знаешь, какого-нибудь брутального гвардейца с задранным подбородком и завышенной самооценкой.

– Поверь, я намного лучше! – он задрал голову и встряхнул белыми волосами. Марселла хихикнула. – Шпион должен быть скрытным, а статный гвардеец будет у всех на слуху. Ты меня хоть раз видела во Дворце?

– Нет.

– А я там постоянно.

– Ты из Северной Ормандии? Ты очень похож на мою мачеху.

– Фи, не сравнивай меня с этой ханжой! – недовольно фыркнул Джексон. – Линнет такая ску-учная, – он растянул первый слог.

– Откуда ты ее знаешь?

– Твои вечные вопросы наводят меня на мысль, что Джэрод в тебе не ошибся. Но, понимаешь, тебе нужно пробовать выискивать информацию без каких-либо вопросов. Ведь шпионы незаметны для остальных людей. Я, например, уже знал, что тебя зовут Марселла, тебе шестнадцать, тебя обнаружил лесник, еще ты учишься в Академии знати, и! – он выдержал драматичную паузу. – Ненавидишь принца Нортона. Заметь, я с тобой даже не разговаривал.

– О’кей, твой внешний вид наталкивает меня на мысль, что ты из Северной Ормандии.

– Никогда не цепляйся за первую мысль в своей голове, Марселла. Она на семьдесят процентов окажется ложной. Я не из Северной Ормандии, я приплыл с Джаски еще в детстве.

– Ты только путаешь меня… – растерянно пробормотала Марселла.

– Я буду делать это еще долго, Марселла. А теперь пошли. Мы должны выбраться из особняка через окно. Эти отвратительные красные обои раздражают меня. И кто их вообще придумал сюда приклеить?

– Через окно? Тогда дай мне время хотя бы переодеться, – Марселла намекнула на платье, туго затянутое корсетом.

– Нет, нет и еще раз нет, Марселла! – парень преодолел расстояние обратно к окну всего за два широких шага своими длинными ногами. – Представь, на каком-то празднике тебе придется пробраться тайно в комнату высокопоставленного господина, пока все отвлеклись. Естественно, ты пафосно наряжена, ведь это светский вечер. Ты тоже побежишь переодеваться?

– Ты прав, но ведь я не могу лезть в платье, да и это жутко неудобно…

– Отставить нытье, солдат! – хохотнул Джексон, открывая окно. Стекла вновь задребезжали. – Кстати, девушки в платьях имеют преимущество. В складках наряда отлично переносить оружие, взрывчатые устройства и даже яд. Из декольте внезапно вываливается в бокал смертельный яд… Представляешь, незаметно, но при этом притягательно, а как действенно!

– Ужасно, – ответила Марселла, но при этом на ее губах застыла хитрая ухмылка.

– Ох, точно! – вздохнул Джексон и ударил себя по лбу. – У тебя есть здесь оружие? Пробираться сейчас в оружейную или кабинет генерала я не готов. Ты неопытная, я переживаю, что мы раскроем себя.

– Есть, конечно, – кивнула девушка и подошла к прикроватной тумбочке. – Отец заставляет меня учиться боевому искусству, я неплохо владею мечом и кинжалом.

– Ты серьезно хранишь оружие рядом с кроватью? – удивленно спросил Джексон. – На вас нападают?

– Нет, у меня просто паранойя. Вот, – Марселла открыла два ящика одной из прикроватных тумб, стоящей в углу. Джексон, держал пальцами раму окна так, чтобы на стекле не оставались следы, его отпечатки пальцев, но при этом и не дребезжало стекло, и заглядывал девушке за плечо. В ящиках ровными рядами лежали кинжалы, всего около пятнадцати. Все блестят от чистоты, а острые лезвия могут рассечь воздух. – Под кроватью меч в ножнах. Я проследила, что там не убираются служанки, поэтому убрала его туда. Впрочем, если они найдут оружие у дочери генерала, их это не удивит.

Джексон присвистнул, разглядывая оружие. Марселла провела пальцем по остриям, почувствовал приятную покалывающую боль. Оружие придавало уверенности и заставляло задуматься о том, насколько же Марселла сильна.

– Я совсем не ожидал такого, Марселла. Я думал, что найду здесь зашуганную девочку, которая случайно оказалась в Фейрилэнде, а тут… – он хищно обвел взглядом кинжалы. – За такую коллекцию я бы продал душу королю Царства Тьмы.

– Кому?

– Заправляющему Царством Тьмы2, – он помолчал, а затем добавил, пока Марселла свежим взглядом осматривала кинжалы. – Почему ты пришла в Фейрилэнд?

– Лучше не спрашивай, – грубо бросила она, хватая два кинжала для тренировки. Рассказывать, что ее привела тень мертвой сестры на родину, не хотелось. К тому же, Джексон не поймет. Даже если он знает о Джулии, он не в курсе про происхождение Марселлы. Он, как и все остальные, верит в то, что она обычный человек.

Она спрятала два кинжала в чулки, подошла к окну. Джексон ловко запрыгнул на подоконник, и уже через секунду карабкался по лозам. Плотно зацепившись за плющ, он остановился, огляделся по сторонам, чтобы не было видно охраны, и задрал голову вверх.

– И чего ты застряла? – зашипел он.

– Ты будешь пялиться на меня! – недовольно бросила Марселла вниз.

– Больно ты мне нужна!

– Спасибо за комплимент! – ядовито продолжала она.

– Лезь уже! Мне тебя подстраховать надо, чтобы ты не грохнулась, а ты только про пошлости думаешь! Вряд ли ты так часто лезешь по стенам. Хочешь упасть и разбиться? Мне Джэрод приказал проверить твои способности, а не угробить тебя в первую тренировку!

– С чего ты взял? Я к женихам так постоянно лезу. Знаешь, сколько раз лазила за два месяца?

– И сколько? – усмехнулся он.

Ни разу.

– Много. Не помню точно.

– Тогда сейчас и проверим. Давай сюда.

Марселла нервно сглотнула. Дрожащие пальцы вцепились в подоконник, затем в оконную раму. Острие кинжалов впивалось в кожу ног, словно давило, напоминало, что она неуклюжая и неповоротливая. Ей предстоит много учиться, а она уже завысила планку.

Она вылезла в окно, цепляясь за лозы. Шипы кололи пальцы, резали кожу до крови, но отпустить их – значило сорваться вниз. Снизу раздался пугающий голос Джексона, чтобы Марселла замела следы и закрыла окно, потому что дребезжащее стекло могло их с легкостью выдать. Как себе Джексон это представлял, Марселла не знала. Она двумя руками еле держалась за эти лозы, а тут требовалась рука, чтобы закрыть окно. Но, если сдаться, правда выйдет наружу, Джексон сразу догадается, что Марселла лжет. А она никак не могла на первой тренировке показать свою беспомощность.

Марселла плотно установила ноги на выступах лоз и тонких шипах, одной рукой плотно вцепилась в режущую лозу, а второй аккуратно подцепила окно, захлопывая его. А затем полезла вниз, ища опору. Медленно, скрупулезно она ощупывала возможные выступы для рук и ног. Судя по звуку, Джексон уже спустился. Послышался глухой удар, парень спрыгнул на траву. Марселла мучительно медленно ползла вниз. Двухэтажный особняк стал казаться небоскребом, а ноги и руки ныли, кровоточили, молили о пощаде.

Когда Марселла почувствовала под ногами твердую почву, она поверить не могла, что спустилась со второго этажа, ползая по стене. Она ощутила себя пауком, хотя, скорее, еще маленьким неопытным паучком, который делал свои первые попытки сплести паутину. При этом требовалось не показывать облегчения и страха, населявшего грудь Марселлы, Джексону, ведь она соврала, что делала так множество раз.

Судя по взгляду Джексона, он все понял, но ничего не сказал. Ухмылка застыла на его губах, а в глазах мелькнуло уважение. Марселла почувствовала прилив сил и похвалила себя мысленно, что не сдалась. Она показала Джексону кровоточащие ладони. Судя по ощущениям, туфли тоже были полны крови.

– Почему твои ладони чисты? – спросила Марселла разглядывая изящные руки шпиона. Джексон протянул ей руки в ответ и стряхнул застоявшиеся капельки крови пальцем, но никаких ссадин у него не было.

– Мой организм работает не как у всех. Мои раны заживают слишком быстро, а мелкие царапины затягиваются моментально. Однажды я излечился от ножевого ранения в грудь полностью всего за час.

Марселла нахмурилась. Она знала, что каждый фейри обладает собственной силой или чарами, чем чище или сильнее его кровь, тем мощнее способности. На собственном опыте Марселла узнала, что даже половинчатые могут владеть силой фейри. Гневаться ей нельзя, иначе неконтролируемые эмоции вырвутся наружу.

Но была одна проблема. Джексон сказал, что не местный, а в детстве перебрался с Джаски. Насколько известно Марселле, там живут только люди. Откуда тогда силы у Джексона?

– Подожди-подожди, – мотнула она головой. – Ты с Джаски. Меня учили, что в Джаске живут люди.

– Неправда. На островах Кельта, ты же их знаешь, верно? Джаска, Асхон, а затем два королевства на Северном острове: Виссэниа и Раскас, – перечислил он. – Там живут люди, ты права, их большинство. Но там есть и переселенцы фейри, и другие существа, а, в первую очередь, там много маргалов3. У нас есть отряд Очарованных, отряд Зачарованных, отряд Целителей, отряд Дарующих, – Джексон загибал пальцы, перечисляя отряды. – И, наконец, отряд Смертносцев. Я отношусь к Целителям. Не все отряды легальны, многих из нас истребляют. Моя семья не просто так перебралась в Фейрилэнд. На самом деле мне проще иногда говорить, что я фейри, тогда меня никто не осуждает и не задает лишних вопросов.

– Это же круто, верно? Или я не понимаю в политике? Некоторые королевства против ваших сил?

– Не всем нравится такое могущество среди обычных жителей, – пожал плечами Джексон. – Впрочем, мы привыкли. Я и вовсе приспособился здесь.

– И вы учитесь владеть своими силами?

– Всеми силами нужно учиться владеть, Марселла.

– Как силы могут проявляться? И в каком возрасте? Как вы учитесь их сдерживать?

– В основном, первые силы проявляются в детстве, самое позднее лет в десять-двенадцать. Обычно из-за ярких эмоций. Мы рассказываем родителям, те начинают нас обучать. Но мне пришлось самому, – он печально улыбнулся, а затем добавил. – К чему эти расспросы?

– Я любопытная, – нервно передернула плечами Марселла. – Готовься к моим вечным вопросам.

– Если ты тоже хочешь сил, можешь связаться с какой-нибудь ведьмой в Фейрилэнде…

Нет, спасибо. Марселла, наоборот, с радостью бы отказалась от своих сил, которые очень опасны. Тот взрыв, отбросивший принца и Лоцеа, запечатлелся в памяти Марселлы. Если она постоянно будет взрываться на эмоциях, она не сможет работать шпионкой. К тому же, это может выдать ее, играть человека не так-то просто.

Марселла мотнула головой, и Джексон почему-то рассмеялся. Мечтал ли шпион когда-нибудь избавиться от своих сил? Или они были полезны ему? В Фейрилэнде его за это не преследовали, в карьере шпиона такая способность пригодится, да и в обычном мире выживать явно сложнее, чем в высшем обществе, к какому относилась Марселла. Наверное, для Джексона это был дар, для Марселлы же – проклятие. Она играла роль незатейливой девушки, оказавшейся в Фейрилэнде случайно, и с радостью являлась бы ей на самом деле.

Джексон и Марселла исчезли между деревьями, стараясь скрыться от глаз внимательных дозорных и любопытных взглядов из окон особняков вельмож. Оказавшись на небольшой полянке, Джексон огляделся, а затем попросил Марселлу достать кинжалы. Неловкости не последовало, когда Марселла, задрав подол платья, вынула из чулок два кинжала, которые все это время обжигали кожу.

– Представим, что я подставил кинжал к твоему горлу, – забирая оружие из рук Марселлы, он подставил лезвие к ее шее, прижимая девушку к себе спиной. – Бей меня, не задумываясь, даже если тебя схватил тот, кого нужно было доставить живым. Если воткнуть лезвие аккуратно и не задеть жизненно важные органы, будет больно, но жертва не умрет. Помни, что, будучи шпионом, жертвой ты быть не имеешь право.

– А если у меня нет оружия? Например, я попалась, охрана все отобрала.

– Прицеливаешься, бьешь либо локтем, либо каблуком в пах или живот, зависит от ситуации и роста нападающего. После удара лучше пригнуться. В тебя могут посыпаться градом пули или полетят кинжалы.

– В Фейрилэнде нет огнестрельного оружия.

– Но никто не гарантирует, что ты ни разу не окажешься в плену на островах Джаски. Главное, ты не должна позволить себя напичкать порошком или таблетками, любыми ягодами или фруктами фейри, они для тебя опасны. Не позволяй накачать себя опиумом. Только наркотик ввезти из людского мира хватило ума у наших людей. Опиум сильно действует на фейри и смертелен для обычного человека, потому что наши идиоты накачали порошки усилителями.

– С этим я разберусь, не волнуйся.

– Удары заноси резко, не боясь убить кого-то. Твоя рука ни в коем случае не должна дрожать, ты не можешь медлить. Учись реагировать на яды, почитай в библиотеках про действия ядов, их сроки и побочные эффекты. У вас в Академии в библиотеке миллионы книг, о таком точно найдется.

– Не боишься, что меня поймают за исследованием ядов?

– У тебя есть огромное преимущество, Марселла. Ты можешь не просто обойти вопрос или ответить на него уклончиво, ты способна соврать, ведь не фейри. Что насчет боя? Ты отлично держишь оружие и умеешь бить. Но! Ты должна учиться метать кинжалы, стрелять из арбалета, лучше всего бы и из огнестрельного. Все оружие есть у нас в штабе, я тебя туда как-нибудь свожу, как только получу приказ об этом от Джэрода. Я буду приходить к тебе иногда, чтобы проверять твои улучшения и состояние здоровья, хотя я не понимаю, зачем. Бессмысленный приказ, ведь мы часто будем сражаться вместе, и я с легкостью уловлю изменения в тебе, когда нам предстоит биться бок о бок.

– Когда будет мое первое задание?

– С этим вопросом обращайся к Джэроду.

– О’кей, – протянула Марселла. – Что насчет штаба? Ты будешь меня забирать?

– Что-нибудь придумаем, – отмахнулся он. – Кто-нибудь будет тебя забирать.

– Меня пугает твой тон.

– Главное в нашей работе не бояться. Если честно, я не люблю, когда в команду приходят новенькие, тем более не в низшие шпионы, а в привилегированные, в ближайшие к королю. Это тяжело и…вас немного жалко. Вы еще не видели настоящего ужаса жизни. Марселла, ты уверена, что хочешь попасть в наше общество? Мы, хоть и служим государю, такие же разбойники, как убийцы и воры.

– Я сделала свой выбор, Джексон. Я хочу свободы.

– Не-ет, – усмехнулся он. – Ты хочешь власти, Марселла. Это разные вещи.

Порыв ветра унес слова Джексона вглубь леса. Но ухмылка на его губах осталась. Марселлу пробрала дрожь. Похоже, она правда искала не только свободы, но и власти. Она хотела доказать всем, что сильна. Эгоистично, безнравственно и безжалостно, но Марселле требовалась власть, чтобы быть свободной и доказывать свою силу. Джексон был прав. Марселле не требовалось подтверждать его слова вслух. Они и так оба это знали.

Глава 10.

Д’арэн сидел за деревянным столиком в центре паба «Весельчаки» на Кривой Улице. Он только что выиграл в карточном доме около пяти тысяч пуджи, проиграв при этом меньше тысячи. Он находился в пабе вместе с другими отбросами общества, даже некоторыми низшими шпионами короля. Джексон, его лучший друг, отказался идти с ним, потому что внезапно получил срочное тайное задание от Джэрода. В любое другое время Д’арэна напрягла бы такая срочная и скрытная миссия, но только не в те времена, когда Джэрод потерял жену, отправил на ее поиски преступников. Д’арэн сам едва ли не каждую неделю выполнял такие тайны задания, после которых в местных газетах рассказывалось о страшных убийствах почтительных людей в Фейрилэнде, которые оказались предателями. Проблема была в другом, ни из кого не удавалось вытрясти информацию об их предводителе. Все покрывали предателя, заставляя короля нервничать с каждым днем больше и больше.

Впрочем, иногда Д’арэн позволял себе отдохнуть. Ему было жалко, что Джексон не пошел с ним. В «Крышке», самом скандальном и богатом карточном доме, сегодня явно был удачливый день для Д’арэна. Парень думал, что и Джексону бы повезло, окажись он сегодня в Неблагом Дворе. После посещения карточного дома многие разделились. Двое парней, служащих королю, и несколько солдат отправились тратить выигрыш в публичный дом «Звезда», яркая вывеска которого гласила, что посетители получат незабываемые эмоции и впечатления от девушек. Д’арэна от этого места выворачивало, поэтому он вместе с одним шпионом и двумя женатыми гвардейцами отправился в паб, чтобы выпить и расслабиться.

В «Весельчаках» было шумно, самое время для вечеринок и сборов пьяных фейри. У бара, за которым работал молодой фейри, толпился народ. Рядом с ним стоял большой проигрыватель, веселящий толпу громкой и резкой музыкой. Иногда музыка заедала, и бармен, ударяя по крышке проигрывателя, чинил его. Какие-то пьяные девушки-феи в развратных нарядах танцевали, держась друг за друга. За столиками сидели другие посетители. Перед ними стояли кружки бурлящего пива, бокалы золотого вина и стаканы острого виски. Отовсюду доносился шум и запах хмели.

Д’арэн считал, что его столик самый спокойный. Они выпили всего по две кружки бурлящего пива, один из гвардейцев рассказывал историю с боевых действий недалеко от озера Утопии, остальные молча слушали и курили длинные папиросы, разнося дым по всему залу паба. Другие посетители шумели, кричали, некоторые даже дрались. Какофония звуков вокруг поглощала, но парни старались огородиться от них и слушать только друг друга. К ним не лезли. Возможно, считали их пассивность неинтересной, возможно, знали, что те служат при короле и связываться не желали.

Какая-то девушка с темной кожей, светлыми волосами и полупрозрачными крыльями при всех пила с горла бутылку золотого вина. Алкоголь разливался мимо, золотистый напиток тек по подбородку, шее, груди и пачкал открытое платье. Д’арэн молча наблюдал за незнакомкой, когда дверь паба распахнулась. Никто не обратил на это внимание, но сердце Д’арэна сделало лишний, предвещающий угрозу, удар.

На пороге «Весельчаков» оказался хмурый Джексон. Он выглядел также как несколько часами ранее, когда парни разговаривали о сегодняшнем дне в штабе, и внезапно приехал король, отправив Джексона на задание. Шпион был в той же рубашке и брюках, похоже, не переодевался, но вечно веселый Джексон выглядел подавленно. Он не заметил Д’арэна и остальных шпионов, думал, наверное, что они еще в карточном доме, играют в азартные игры на деньги. Джексон сел за барную стойку, что-то себе заказал.

Д’арэн сказал, что ему нужно подойти к прибывшему Джексону, который их не заметил. Парни кивнули и продолжили свой разговор, не заметив в высшем шпионе чего-то странного. Д’арэн поднялся из-за стола и тоже прошествовал к стойке.

Сев рядом с Джексоном, он тоже заказал себе попить, выбрав коктейль «Сладкая Ложь». Похлопав по спине друга, он протянул ему руку поздороваться. Джексон удивленно вскинул голову, растерянно хлопнул глазами, но по губам растеклась довольная и немного неловкая улыбка.

– Ты рано освободился. Как задание? – спросил Д’арэн, делая щедрый глоток алкоголя.

– Я думал, ты еще играешь, – невпопад ответил Джексон. – На задание съездил, мы переговорили.

– Ты ездил не убивать? – хлопнул глазами Д’арэн, будучи уверенным именно в такой цели миссии друга.

– Нет, – покачал тот головой и залпом осушил бокал. Он щелкнул пальцами в сторону бармена, чтобы тот повторил заказ. – Мы просто разговаривали.

– Что-то случилось? Ты выглядишь подавленным.

– Если честно, не хочу говорить, к кому я ездил. Но Джэрод предупредил, что я должен тебе рассказать. Мне не нравится, что он раздает приказы, но при этом не собирается вводить всех в курс дела. Он знал, что ты будешь злиться, поэтому попросил меня все объяснить.

– Ты меня пугаешь, Джексон, – напрягся Д’арэн, с силой стискивая в руках бокал.

– В общем, ты понимаешь, что сейчас тяжелые времена в Фейрилэнде, Джэрод боится восстаний, поэтому…он решился взять еще одного шпиона, причем высшего.

– И все? – переспросил Д’арэн. Он облегченно выдохнул. – Ты меня жутко напугал, Джексон, а дело всего лишь в шпионе? Сработаемся с ним, не переживай.

– Я встречался сегодня с этим шпионом. Проверял навык, рассказывал, как мы работаем…

– Понятно.

– Знания хорошие, способности тоже. Шпион опасный и могущественный, пусть еще и неопытный. Джэрод принял его не зря.

– Понятно.

– Но это девушка, – уже осторожнее выдал Джексон.

– Ничего страшного.

– К ней домой пробраться было тяжело, плющ, знаешь, такой по стене растет острый. Она из благородной семьи, особняк защищен.

– Тебя не заметили?

– Нет. Но могу уверенно сказать, в соседнее окно лазить проще.

– Поня-… Стоп, что?! – воскликнул Д’арэн.

Конечно, паззл в голове Д’арэна быстро сложился. Быть может, верить в это не хотелось, но от правды не убежишь. Хотя эта правда больно резанула Д’арэна по сердцу. Джексон сказал про благородную семью, плющ на стене и соседнее окно. Он мог пробираться сегодня только в спальню Марселлы, которая, похоже, планировала стать шпионкой.

Гнев и паника охватили Д’арэна. Он не хотел такой судьбы для сестры. Он подружился с ней, отыскал в ней родственную душу, увидел истинное лицо. Марселла была лучиком света в его темной жизни, его теплила сама мысль, что он может поговорить по душам с сестрой, ставшей для него родной. Д’арэн не хотел, чтобы Марселла окунулась в ту грязь, с какой он встречался каждый день. Все эти тайны, королевские семьи, политика и отдых в местах, неподходящих для Марселлы. Она искала свободу, и Д’арэн это видел, но они сильно отличались друг от друга. Марселла будет идти по головам, и парень это знал, уж насквозь он видел сестру. Д’арэн надеялся, что Марселла не осознавала до конца весь ужас, в который планировала окунуться с головой.

Но парня пугало другое, почему-то ему казалось, что Марселла все прекрасно понимает, видит эту жизнь и рвется к ней, желая доказать всем, какая она сильная. Тогда Джэрод совершил ошибку, поставив на такую тайную, но ответственную должность половинчатую, чьи силы никому неизвестны.

Тот взрыв во дворе Академии подтвердил мысли Д’арэна о том, что Марселла является родной дочерью Маро, то есть половинчатой фейри и той самой сестрой, с которой сбежала Аннет. Д’арэн увидел в окно, как энергия скапливается в Марселле и готовится выплеснуться наружу, и он рванул, но не успел. Донесся только взрыв и крики. Когда он пытался поговорить об этом с сестрой, она отмалчивалась или твердила, что правда пронесла с собой взрывчатку, как сказал директор. Все это было полной глупостью, но ситуация улеглась, а теперь…

Д’арэн не верил, что упустил тот момент, когда Марселла в тайне от него связалась с королем, когда он предложил ей работу, и она согласилась. Он пожалел, что не брал ее с собой. Лучше бы он показал, как живется обычному народу в Неблагом Дворе, лучше бы рассказал, что он шпион, и какие иногда ужасные поступки он совершает. Нельзя было оставлять одинокую неопытную Марселлу одну. Ее пленила свобода, ее соблазняла возможная власть. А Д’арэн теперь должен сражаться с родной сестрой бок о бок.

Он отбросил бокал со спиртным в сторону. Тот пролетел в воздухе и упал на пол, разбившись вдребезги. Алкоголь растекся по полу, осколки разлетелись по залу, несколько посетителей обернулись, но ничего не сказали. Д’арэн подскочил и пулей вылетел из паба.

Он прислонился к стене старого заведения, достал сигару и закурил. На улицах было шумно, мимо проходили самые разные существа, в паб заходили новые гости. Д’арэн отстранился от всего мира, не веря, что теперь будет играть в карты не только с Джексоном, но и с добродушной Марселлой, выпивать за победы с маленькой сестрой. Джэрод тащил половинчатую в политику, в то время как его отец приказал убить эту девушку младенцем. Один хотел уничтожить ее, чтобы не вырастить врага, а другой хотел воспитать себе могущественного союзника. Но они оба не понимали, что Марселла может оказаться умнее и сильнее их обоих.

Дверь паба распахнулась. Вышел Джексон. Д’арэн не шелохнулся, продолжил курить, опираясь на стену. Парень подошел к другу, встал рядом, тоже закурил, устремив взгляд вдаль. Д’арэн смотрел прямо, глядя на темное небо, на природу, на домики Неблагого Двора, на взрослых и детей, маленьких малышей с острыми ушками и тоненькими крылышками, которые визжали и хватались за родителей.

– Честно, мне жаль, – тихо сказал Джексон.

– Ты знал?

– О чем? – спросил он, хотя догадывался.

– Что едешь к моей сестре.

– Конечно. Ты говорил о ней. Я сразу догадался. Джэрод прав, она способная.

– Король хочет, чтобы она заняла место Джулии, которая посадила его на престол. Но ты знаешь, как она закончила, Джексон? Ее убили. Вонзили кинжал в ее прекрасное сердце прямо на дворцовом перевороте в центре тронного зала.

– Я могу соврать тебе, Д’арэн, но я бы никогда не стал этого делать. Я клянусь, мне жаль, что Марселла будет вынуждена стать шпионкой, что она выбрала этот путь. Но я считаю, что у нее все получится. Однажды мы увидим сидящей ее у самых ног короля.

– Однажды мы увидим короля у ее ног.

Настроение продолжать праздник исчезло, поэтому парни собрались и покинули «Весельчаков». Конечно, солдатам и низшему шпиону ничего не сказали, но те тоже в поддержку Д’арэна решили уйти. Жили они все в Неблагом Дворе, поэтому быстро расстались с парнями, и Джексон и Д’арэн вскоре остались наедине. Своих коней они оставили в конюшне дома и у Дворца, поэтому должны были идти пешком. Джексону тоже пора было сворачивать на узкую улицу, ведущую к его дому, но он предложил проводить друга, который окончательно погрузился в раздумья.

Они уже вышли из Неблагого Двора и шагали по небольшой части леса, когда Джексон спросил.

– Почему ты так не хочешь, чтобы Марселла попала в шпионаж? Она ведь добьется огромных высот, станет известной и, думаю, богатой.

– Наша семья, она… Понимаешь, у нас нет добродетелей. Отец генерал, он служит на короля, но он не так чист, как всем кажется. Мачеха она… Просто назойливая девушка, которая пытается удержать неродных детей и мужа. Алдис грязен. Его руки испачканы невинной кровью, а карманы наполнены чужими деньгами. Мне не нравится мой брат. Я люблю его, потому что он – моя кровь, но я считаю его плохим. Ониши растет в атмосфере хаоса, который устраивается отцом. А тут Марселла…чистая, невинная кровь. Она прекрасна, хорошо учится в Академии, общается с моими друзьями оттуда. Она искренняя и милая, немного неуклюжая.

– А еще она храбрая и сильная, всегда держит свое слово и хранит в прикроватной тумбочке несколько рядов кинжалов, а под кроватью – меч. Она не стала такой, Д’арэн, не ваш отец сделал ее такой. Марселла родилась с таким характером, ничего не поделаешь.

Д’арэн молчал. Он не хотел спорить с Джексоном, потому что понимал, тот отчасти прав. Джексон почему-то грустно усмехнулся и поднял голову к небу. Д’арэн повернулся к другу, и по щеке блондина скатилась скупая слеза, содержащая много боли.

– Эй, Джекс, ты чего? – волнуясь, спросил Д’арэн.

– Береги Марселлу, ладно? Береги Алдиса, Ониши, отца с мачехой, даже старшую сводную сестру. Пусть они плохие, они твоя семья. Я не смог уберечь свою семью, они пытались спасти меня.

– Ничего не говори, Джекс, я все понимаю, – Д’арэн остановился, сделал шаг к другу и заключил его в уютные объятия, которые они редко дарили друг друга, ссылаясь на свою силу и способность выстоять самому.

Д’арэн сказал Джексону идти домой и хорошо выспаться, попытаться перестать думать о семье. Они долго прощались, Джексон плакал, хотя делал это так редко, что, казалось, он не умеет. А затем Д’арэн отправился домой. Глядя на часы, понимал, опоздал даже к завтраку. Впрочем, сидеть сейчас с родственниками и делать вид, что все в порядке, он не был готов.

Особняк встретил его одиночеством. Несмотря на то, что все двери были открыты, свежие свечи горели, служанки носились по комнатам, вокруг витала тяжелая атмосфера одиночества. Лестница слишком громко скрипела. Д’арэн прошел прямо по коридору и уже хотел, было, юркнуть в свою комнату, как взгляд его упал на дверь спальни сестры. Он подошел к ней и прислушался. Не доносилось ни звука. Хотел постучать, но рука дрогнула, поэтому он, воспользовавшись последними силами, тихо нажал на ручку и приоткрыл дверь.

Комната была погружена во мрак, но Марселла уже не спала. Она сидела на краю кровати и вертела в руках какую-то безделушку. Услышав скрип двери, она вскинула голову, ее темные волосы рассыпались по плечам.

– Ты не спишь? Можно к тебе? – тихо спросил Д’арэн.

– Конечно, проходи, – не сдвинулась с места сестра. Д’арэн вошел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Марселла вздохнула и встала. Только сейчас Д’арэн заметил, что в руках девушка держала королевскую печатку, взятую у Нортона. Она отложила кольцо на тумбочку и посмотрела на брата.

– Где ты был, Д’арэн? – печально спросила она.

У Д’арэна невыносимо больно защемило сердце. Он подбежал к Марселле, заключил ее в объятия, утыкаясь носом в ее волосы, излучавшие запах меда. Глаза защипало, но Д’арэн попытался сдержаться. Он стиснул сестру в объятиях, прижимал к себе. Сначала девушка, конечно, растерялась, но спустя мгновение ее теплые ладошки коснулись плеч Д’арэна в ответ, и она прижалась к брату.

Не было момента дороже и приятнее Д’арэну, чем теплота Марселлы, ощущения того, что она рядом. Д’арэн отдал бы все, чтобы стоять так с человеком, который за столь короткий срок стал родным. Д’арэн любил Марселлу, но чувствовал, что терял, упускал сестру, и ему становилось страшно.

Но слезы, похоже, все же полились из глаз парня. Когда Марселла слегка отстранилась, она нежно улыбнулась, как улыбается мать, глядя на свое любимое дитя. Своими теплыми пальцами она начала вытирать щеки Д’арэна и приговаривать, чтобы тот не переживал и не волновался.

– Я все знаю, знаю, Мари.

– Что, что случилось, Д’арэн? – пылко воскликнула она, прижимаясь к брату.

– Джексон мне все рассказал, раскрыл тайну твоей новой карьеры. Джэрод, Джэрод он…он выбрал тебя для шпионажа.

– Д’арэн! – испуганно провозгласила она. – Откуда ты его знаешь?..

– Я тоже шпион, Мари, я тоже служу королю, – его слова звучали, как приговор. Марселла вздрогнула и отпрянула от брата, уставившись на него большими глазами. Д’арэн уже поздно понял, что не подготовился к тому, что придется рассказывать сестре о своей карьере.

– Скажи, что ты врешь, Д’арэн, скажи, что это ложь… – пробормотала Марселла.

– Я не могу врать, Мари, я фейри.

Марселла сделала еще один шаг назад, но наткнулась на кровать и упала на нее. Ее эмоции прочитать не получалось. Но спустя мгновение девушка села, обхватила себя руками и истерически захохотала, напоминая сумасшедшую. Впрочем, Д’арэн ее не винил. Реакция была вполне объясняемой.

– Почему ты мне не рассказывал? Хотя, зачем я это спрашиваю? Ох, Д’арэн, ты перевернул сейчас весь мой мир! – воскликнула она и опять истерически захихикала. – И ни к каким друзья ты не ходил, верно? А даже если ходил, они все относятся к шпионам! Ох, Д’арэн, что же делать!..

– Мари, я ошибся, мне стоило быть рядом с тобой, сказать правду! – Д’арэн обнял сестру за плечи, прижимая ее поникшую фигуру к себе. Девушка отпрянула.

– Я все понимаю, Д’арэн, зачем кого-то винить… Все равно уже ничего не изменить.

Как давно ты служишь в шпионах Джэрода?

– С семнадцати лет.

***

Тронный зал еще не полностью отмыли от крови. Стоял отвратительный запах химии и не выветривающейся смерти. Казалось, что убивали здесь буквально пару минут назад, хотя прошло уже достаточно времени. Тронный зал пустовал от слуг и гвардейцев, Джэрод предусмотрительно выгнал их всех. Он восседал на троне, о чем давно мечтал, но исполнение его мечты повлекло за собой слишком много жертв.

Джэрод развалился на троне все еще в рыцарской позолоченной броне. Битвы не прекращались, Север бунтовал, и Джэроду не было времени просто посидеть на троне в мантии и со скипетром в руках. Тяжелый стальной меч, какой разрубил не одного воина, медленно опускался сначала на одно плечо Д’арэна, затем на другое. Он давал клятву в верности присягать королю до конца жизни. Ему не было страшно, он не сомневался в своем решении. Д’арэн видел будущее Фейрилэнда за Джэродом, и он бы очень хотел в день превосходства его страны над другими быть рядом с правителями. Д’арэна никто не заставлял, они с Джэродом нашли друг друга. Быть может, Д’арэн еще и был юн, но точно не глуп. Он сделал свой выбор. И он был готов погрузиться в это дело с головой ради Фейрилэнда и тех, кого убили на перевороте.

Глава 11.

Лоцеа сидел в кресле в кабинете отца и нервно постукивал пальцами по столу. В тишине комнаты стул по дереву разносился эхом, но никто на звук не обращал внимание. Отец сидел за высоким столом, совсем рядом, но все равно никак не реагировал на стук, словно не замечал его. Отец, хмуря брови, писал письмо своим размашистым почерком. Рядом с ним стояла Аннет и тихо перебирала документы, шурша бумагой. Лоцеа раздражало ее присутствие в доме.

После появление сестер Уэлвот в Фейрилэнде жизнь Лоцеа внезапно перевернулась вверх дном. Эти две выскочки сводили его с ума каждый день, одна учась с ним в одной Академии, а вторая, работая на отца. Эта семейка Уэлвот была повсюду: Лоцеа приезжал во Дворец и видел девушек, шел в Академию, встречал их, даже дома на его взор попадалась самая старшая. Отец постоянно говорил о генерале и его поведении, о поступках и политике. Советник был на стороне генерала и всячески потакал ему, но на деле боялся. Они не были друзьями, скорее хозяином и рабом. Что раздражало Лоцеа: так это роль отца – в общении с генералом его отец оставался рабом.

А Аннет… Лоцеа раздражали сестры Уэлвот, вся их семейка, которая действовала на жизнь Лоцеа и его отца. Лоцеа уже давно подозревал, что Аннет метит в любовницы отца. Ему казалось, что он заставал их уже не раз, но они ловко уворачивались от ответственности и правды. Все, о чем мечтал парень, разоблачить их и хотя бы постараться промыть мозг отцу, чтобы тот одумался. Лоцеа не сможет принять Аннет, как свою мачеху.

Иногда Лоцеа снились кошмары, как отец женился на Аннет. Парень просыпался в холодном поту, представляя девушку в белом платье рядом с отцом. Он и так слишком часто видит ее в своем доме. Если она выйдет за отца, жизни Лоцеа придет конец.

Отец так тщательно рассматривает бумагу для письма, словно слова на ней могут появиться сами. Он игнорирует сына, впрочем, как и всегда, но в последнее время почему-то стал внезапно назойлив, желает знать то, чего ему знать не положено.

Вообще у Лоцеа изначально были плохие отношения с отцом. Парень не понимал, как получилось так, что с самого детства Лоцеа скрывает каждый свой шаг, а отец наставляет его и заставляет делать те вещи, которые его сын не хочет.

С самого начала Лоцеа прятался от своего отца, учился увиливать от вопросов, лишь бы не попадаться ему. Отец бил Лоцеа за непослушание, за невыполнение поставленных им задач. Он говорил и, скорее всего, верил сам в эту чушь, мол, желает воспитать сына, достойного службе во Дворце, похожего на самого себя. Вот только Лоцеа ненавидел родного отца, презирал его и очень надеялся, что никогда не станет на него похож.

Отец Лоцеа, будучи советником, совсем не умел строить грандиозные планы в отличие от остальных придворных. Он всегда был зависим от чужого мнения и слова, действовал так, как ему прикажут. Так и учил Лоцеа. Он приказывал ему, другого слова не подобрать, заставлял выполнять то, что считал нужным. Лоцеа, если бы не отец, сейчас жил совсем по-другому.

Отец Лоцеа самодовольно хмыкнул, обвел еще раз взглядом письмо и, завернув его, протянул Аннет.

– Держи, отдашь сегодня лично в руки генерала.

– Печать ставить?

– Да, – кивнул он, и Аннет засеменила в сторону выхода. Советник проводил ее взглядом и повернулся к сыну. Лоцеа скривился.

– У вас с ней роман? – скривил губы Лоцеа.

– Что? – впервые удивленно хлопнул глазами отец. – С Аннет? – советник расхохотался. – Нужно быть последним психом, чтобы встречаться хоть с кем-то из семейки Уэлвот или детей генерала Камиэля.

– Я думал, вы вместе, – высказывает свое мнение Лоцеа спокойно, но внутренне облегченно выдыхает. Наконец-то сомнениям пришел конец, нет у них никакого романа. Отец, возможно, впервые прав, крутить роман с кем-то из семьи генерала – самоубийство. Они, если не служат во Дворце открыто, явно прислуживают тайно.

– Что за письмо ты отправил Маро? – как бы невзначай спросил Лоцеа, хотя любопытство распирало его.

– Рабочие моменты, сынок.

– Поэтому ты попросил лично передать Аннет? – усмехнулся он.

Лоцеа ненавидел, когда отец прислуживался кому-то другому, потакал, а сам потом вымещал злобу на сыне. Лоцеа был верен королю Джэроду, в отличие от его отца. Советник ради собственной выгоды был готов продать свою верность, Лоцеа служил отчизне честно.

– Это не твое дело, Лоцеа. Ты выяснил то, что я у тебя просил?

– Мне надоело хитростью вытаскивать из принца информацию. Он мой друг, отец.

– В нашем мире не бывает друзей, сынок, – укоризненно сказал советник. – Рассказывай, иначе я прикажу выпороть тебя, как малолетнее дитя.

Лоцеа заскрипел зубами. Он ненавидел своего отца.

Лоцеа не плакал, это было несвойственно парня в целом, особенно в его возрасте. Но ему часто надоедала жизнь и то, как отец использует его. Будто советник пожелал вырастить себе марионетку, которой можно управлять, с помощью нее удобно выполнять грязную работу. Советник оставался чист, в то время как Лоцеа был вынужден скрываться от правды, насколько это возможно, и предавать друзей. С самого детства, приученный к побоям, Лоцеа боялся любого телесного контакта, ненавидел, когда к нему прикасаются без спроса. Лоцеа чудилось, что для всех он превратится в куклу для избиений и боли, для ярости и вымещении своей злобы. Лоцеа никогда не забудет, как отец запирал его в темных помещениях, бил, оскорблял и использовал в качестве приманки. Он ненавидел своего отца, но урок, который он ему преподавал, научил жизни, показал, что доверять и любить нельзя, а дружба скоротечна даже с теми, с кем ты мечтаешь дружить.

Лоцеа был уверен: отец испортил его детство, изуродовал его жизнь, позволил так быстро очерстветь ко всему окружающему. Лоцеа мечтал бы наслаждаться природой, ее красотой, милым смехом девушек, но ему не удавалось. Он ждал от всех подлянки, угадывал, в какой момент его бросят или окончательно добьют.

Лоцеа пытался умереть трижды. Один раз совершенно случайно вывалился из окна своей спальни, во второй раз выпил отравленное зелье, в третий пустил кровь на руках. Но все разы его спасали, докладывали отцу, и он вновь избивал его за слабость. Вот только Лоцеа не понимал, где именно он проявляет слабость: когда не может дать отпор отцу или когда пытается спастись от такой безобразной жизни.

Еще и сила у Лоцеа, как говорил отец, отвратительная и слишком женственная. Лоцеа ускорял процесс растения цветов, умел вить плющи и красиво украшать сады. Иногда Лоцеа казалось, если бы не отец, он бы вырос романтичным писателем, который умело наслаждался бы цветом роз в саду. Но всю романтичность в нем слишком быстро убили.

Матери Лоцеа не помнил совсем. Она умерла, когда тому не исполнилось и года, разгорелась эпидемия Кровавой Чуши. Возможно, и хорошо, что он не знал матери. Вряд ли нормальная женщина бы вышла за его отца. Лоцеа вынянчила кормилица, которая работала на кухне и в тот же год родила ребенка. Отец занимался только своей карьерой, Лоцеа иногда казалось, что он сразу родился в форме советника и прислуживал королям. Сначала отцу Джэрода, теперь Джэроду. Но советник тщательно следил за воспитанием сына, проверял, дают ли ему нужные навыки, владеет ли он искусством боя, верховой езды, естественными и точными науками.

Потом отец использовал сына, чтобы выведать у кого-то информацию. Несколько лет назад отец связался с генералом, теперь они строили планы вместе, и жизнь Лоцеа окончательно превратилась в кошмар. Ему постоянно приходилось узнавать какую-то скрываемую информацию, уворачиваться от гнева короля. Лоцеа казалось, что он личный шпион советника. Вот только отец ему за это не платил, а только шантажировал.

– Молодец, сынок, – похвалил советник его. Лоцеа ненавидел и эти слова отца, они не звучали искренне. Наоборот, он будто бы издевался над сыном. – Теперь новое задание, – советник понизил голос и поглядел на закрытую дверь кабинета. – Проследи за Марселлой Уэлвот. Она стала слишком часто появляться во Дворце. Не к добру это.

– Я не хочу следить за ней. У нас не лучшие отношения.

– А тебя кто-то спрашивает, Лоцеа? – грубо отреагировал советник. – Мне напомнить, как она тебя облапошила? Идиот! Взорвала девчонка генерала! Эх ты, олух! – разочарованно протянул отец. – Пользы от тебя никакой. А проблем, вон сколько! Представь, как мне, уважаемому человеку во Дворце, известному, было стыдно выслушивать о том, что какая-то девчонка взорвала тебя во дворе Академии! Будь у тебя хотя бы сила нормальная, ты бы ответил, да у тебя и этого нет!

– Я устал работать на тебя, – сжал переносицу Лоцеа. – Ты мне даже не платишь за это!

Хотя, впрочем, Лоцеа бы и не согласился на слежку за Марселлой даже за деньги. Марселла Уэлвот была родной сестрой Аннет, которая перебралась в Фейрилэнд совсем недавно. По общим сведениям, она обычный человек, но Маро официально ее удочерил, из-за их близкого родства, ведь она дочь его умершей жены. Лоцеа лично знал практически всю ее семью, но такие плохие отношения не имел ни с кем. Марселла взорвала его во дворе Академии у всех на виду, подпортив репутацию сына советника. После этого у них явно испортились отношения. Нельзя сказать, что Лоцеа ненавидел Марселлу, скорее, они любили поругаться друг с другом. Никак не получилось у них сойтись характерами. Лоцеа, как привык, хотел подчинить ее себе, но девчонка неожиданно отказалась подчиняться и дала отпор.

– Не забывай, ты полностью зависим от меня, Лоцеа.

– Я устал зависеть от тебя.

– Так добейся хоть чего-то! – раздраженно бросил он. – Маро с уверенностью хвастается сыновьями, дочкой. Ты бы видел, сколько у него в глазах было гордости, когда Марселла облапошила тебя, как последнего дурака! Проследи за ней. Возможно, узнаешь какие-нибудь подробности ее жизни в Фейрилэнде. Уверен, ее уже успели посадить на опиум или взять в какой-нибудь тайный отряд против короля. Кто знает, вдруг она торгует или людьми, или опиумом? Откуда у нее взрывчатка? У нее должны быть связи на островах Кельта. Сходи, в крайнем случае, в порт и узнай, мелькает ли там ее лицо. Проплати какой-нибудь старой ведьме, может, что видела.

Лоцеа ничего не ответил отцу, молча встал и вышел из кабинета, в дверях столкнувшись с Аннет. Она чопорно на него поглядела, а парень фыркнул. Почему ее семейка не даст Лоцеа покоя?

Несмотря на немногословность Лоцеа, советник знал, сын выполнит его поручение, потому что выбора у того не оставалось. Если Лоцеа поступит по-другому, отец найдет на него управу, и тогда жизнь парня точно будет окончена.

Лоцеа выкрал из оружейной отца два кинжала. Ему было плевать, узнает об этом отец или нет. Лоцеа хотел хоть какой-то безопасности в своей жизни. Он лег в постель, но в эту ночь, несмотря на давление отца и его очередные гадкие поручения, Лоцеа заснул спокойно. Он прижимал к груди холодный кинжал, который придавал уверенности.

***

В просторной спальне младшего принца было шумно. Играла музыка, доносящаяся из граммофона. В центре спальни танцевали две пьяные девушки и парень. Они пили золотое вино из одной бутылки, проливали на себя, хохотали и пытались дергаться в такт музыке, но назвать их движения танцем язык не поворачивался. На длинной ложе, принесенной из спальни Кассандры, лежал сам Лоцеа, рядом с ним пристроились еще две девушки, кормящие его ягодами и целующие всякий раз, когда Лоцеа гладил их по плечам и талиям.

Нортон развалился на своей кровати в одиночестве, как обычно, не подпуская никого к себе слишком близко. Он курил, из-за чего комната наполнялась дымом сигар. Принц был задумчив и молчалив сегодня. В любой другой момент это напрягло бы Лоцеа, но на этой вечеринке он тоже был слишком погружен в собственные мысли. Парень думал об отце и его манипуляциях, о том, что его жизнь медленно скатывается на дно. И, быть может, родись он в обычной семье Благого или Неблагого Двора, его жизнь сложилась бы куда лучше.

Вообще они веселились уже несколько часов, и все, находящиеся в комнате Нортона, фейри лишь остатки шумной вечеринки. Лоцеа и Нортон выпили совсем немного, оба боялись потерять контроль в какой-то момент. А головы, полные дум, сейчас не потерпели бы потери рассудка.

Лоцеа нахмурился. Нортон вел себя в последнее время странно, чересчур загадочно. Лоцеа немного оттолкнул от себя одну из девушек, впрочем, та не обиделась, и обратился к другу, лежащему на кровати.

– Ты сегодня какой-то печальный, – протянул Лоцеа. – Сам же устроил встречу.

– Думаю слишком много, – отстраненно ответил он.

– Чтобы не думать, тебе нужна девушка. Столько красоток, которые бы душу за тебя продали, а ты до сих пор один. И все это время один. Не надоело?

– Твои человеческие потребности меня не касаются.

– Вот как, – нахмурился Лоцеа. – Я удивлен, удивлен.

– Эти девушки никак не привлекают меня. К тому же, сейчас есть другие заботы.

– Ну вот, ты начал хандрить, – закатил глаза Лоцеа.

– В Замке в Неблагом Дворе что-то происходит, – задумчиво и не в тему сказал Нортон. – Там придворные Джэрода слишком часто ошиваются. А еще шпионы.

– Ты все-таки заметил там шпионов?

– Нет. Но раньше я только слышал об их присутствии там, так, слухи доносились, но теперь я ощущаю чье-то присутствие, как за мной следят. Кажется, Джэрод нанял кого-то нового. И, похоже, кого-то очень опасного.

– Он же король, он печется за свою безопасность, – пожал плечами Лоцеа.

– Что-то грядет, Лоцеа, я советую и тебе задуматься. Возможно, мы жениться и не успеем.

– Эй, дружище, – приподнялся Лоцеа, отталкивая девушку и вторую девушку. – Тебе кто так мозги промыл?

– Поживи хоть денек во Дворце или в Замке, и ты поймешь, о чем я.

– Нортон, тебе надо выпить.

– Иногда я хочу сбежать отсюда, Лоцеа. Знаешь, влюбиться, завести семью и шить какие-нибудь сапожки.

– Нортон, ты меня пугаешь. Какой влюбиться, какие дети, какие сапожки? Нортон, только не говори, что ты влюбился, я тебя умоляю!

– Не неси чепуху, Лоцеа, – грубо отозвался Нортон. Лоцеа, не обращая внимание на резкость его голоса, облегченно выдохнул.

Их дружба с Нортоном всегда была странной. С самого детства Лоцеа ощущал, что он ниже Нортона, независимо от их близости общения. Он видел, что Нортон многое скрывает, но никогда не смел расспрашивать принца о личных чувствах. Нортон прятался за грубой маской, скрывал истинное лицо. Лоцеа прекрасно понимал, что жизнь принца не такая уж и беззаботная. И в последнее время, в связи с тайными заговорами против короля, Нортону тоже приходилось сложно. И Лоцеа, хоть и не показывал этого, волновался за друга.

У них правда была необычная дружба даже для Фейрилэнда. Она не строилась на доверии и взаимопомощи. Например, в конфликте с Марселлой Нортон не встал на сторону друга. Конечно, это удивило Лоцеа, с каких пор младший принц относится так уважительно к приемной дочери генерала, но он ничего ему не сказал. При этом Лоцеа и не обиделся. Это был выбор Нортона, он не пожелал ругаться с Марселлой, хотя позже, поговаривают, запер ее на ночь в башне Академии. Нортон действует тихо и без лишних свидетелей. Ему не нравятся спектакли на людях и драма при всех. Он скрытен и привык, находясь в центре внимания, оставаться в одиночестве. Наверное, черную натуру Нортона скрашивала только Кассандра, которая за брата налаживала со всеми контакт.

Лоцеа всегда находился на стороне Нортона, но Нортон все равно окончательно не доверял другу, и это был заслуженно. Отец заставлял Лоцеа совершать не лучшие поступки, которые младший принц иногда раскрывал. Он никогда не сдавал друга, не выяснял, на кого-то ли он работает или поступает так из собственных помыслов. Раньше Нортон относился к политике особенно равнодушно, но Лоцеа не доверял.

Жизнь Лоцеа в целом походила на сущий кошмар. Но он никогда не жаловался. Возможно, потому что был так воспитан, возможно, ему было некому жаловаться. Он был марионеткой в руках своего отца, но предан Джэроду. Он не знал, что будет в его жизни завтра, поэтому никогда и не цеплялся за свое существование. Он обещал, что однажды обретет свое счастье, но до этого было еще далеко.

Глава 12.

В штаб Марселлу заводят через черный ход. Она настроена серьезно и осмотрительно, следит за каждым движением других шпионов, а конкретно ее брата и Джексона. Мысли, что все это не по-настоящему, еще приходят ей в голову, но не так часто, как раньше. Марселла пролежала без сна двое суток, анализируя события своей жизни. Поняла, что реализоваться она может только в этой специальности, потому что отец ее подготовил к физической борьбе, показал, как надо сражаться, а окружающие вынудили доказывать, что девушка не слаба. Марселла выбрала этот путь, зная, что только он может принести ей свободу и власть и справится с ее характером.

Замок в Неблагом Дворе настолько непримечательный, что выглядит едва ли не хуже домов знати. Замок, второй дом королевской семьи, находится на самом востоке Неблагого Двора на широкой поляне, вокруг которой лес. Марселла представляла себе это место совершенно по-другому, таким же пафосным, как Дворец Загадочных Цветов, с кучей охраны и многочисленными слугами. На деле, все оказалось в точности противоположно.

Итак, с утра Д’арэн объявил, что после Академии Марселла вместе с ним отправляется в штаб, чтобы получить свое первое задание. После учебы брат и сестра поскакали в Неблагой Двор. Джексон встретил их уже на полпути и начал рассказывать про этот самый Замок, о котором Марселла только слышала, ведь погулять среди обычных жителей и посмотреть местные достопримечательности еще не удалось.

Д’арэн был против того, чтобы все рассказывать Марселле, но и он, и Джексон, и сама девушка понимали, без информации Марселла долго не протянет среди шпионов. Джексон рассказал, что в Замке, в основном, все детство и юность провели Нортон и Кассандра. Впрочем, и до сих пор они много времени проводят там. Этот Замок отец сначала отдал Джэроду, а сын, еще не встав на престол, передал Несбитту, ведь тот воспитывал там младшего брата и сестру. Замок – очень тихое и отдаленное место, где спокойно и, кажется, что жизнь легка и романтична. К тому же, в Замке хранится много тайной информации и скрытых книг с историями некоторых правителей и другими знаниями. На Замок нападают редко, многие враги даже не в курсе про его существование, поэтому его легко отстоять и скрыть от лишних глаз.

Из всех рассказов Джексона Марселлу напрягало только то, что штаб устроили в подвале здания, где постоянно обитают младшие члены королевской семьи, которые, по логике, не должны знать про существование шпионов. Джексон успокоил ее словами, мол, всем безразлична «игра» шпионов, но вся королевская семья и многие придворные прекрасно знают об их существовании. Вот только ни одного еще не удалось поймать, а Джэрод клянется, что никого не нанимал. Но какая политика без ищейки среди бунтовщиков и ремесленников?

Замок и правда стоял в стороне. Его не окружал высокий забор, не было и охраны на входе. Только гравированная тропинка до самого входа и пару кустов черных роз. Двухстворчатые двери вместо ручек имели две головы золотых львов, держащих в зубах огромные кольца. Сам Замок был всего в два этажа, с башенками немного выше покатой треугольной крыши. Окна в основном были либо завешаны плотным шторами, либо закрыты створками.

Марселла и парни обошли Замок кругом. Сзади, среди цветов и вьющегося по стене плюща, находилась неприметная черная дверка, закрывающаяся на защелку и массивный замок. Джексон огляделся по сторонам, проверил окна, чтобы они все были закрыты, затем достал из кармана ключ и снял замок. Дверь открылась бесшумно, несмотря на свой потрепанный вид. Вход был настолько низким, что даже Марселле пришлось пригнуться.

Сразу после двери начиналась покатая каменная лестница, ведущая в непроглядную темноту. Джексон вошел первый, следом Марселла, колонну замыкал Д’арэн. Марселла абсолютно ничего не видела, поэтому ступала наощупь, чувствуя лишь впереди Джексона и надеясь, что он успеет ее вовремя поймать.

Лестница казалась бесконечной. Ступенька за ступенькой, спуск становился круче и круче, Марселла ступала аккуратно и боязливо, пока в определенный момент не поняла, что стоит на ровной поверхности. Д’арэн громко щелкнул пальцами, и на стенах загорелись факела. Пламя отбрасывало пугающие тени, но зато освещало комнату, в которой они оказались.

Помещение было небольшим и заставленным. По периметру стояли шкафы, наполненные пожелтевшими книгами, покрытыми слоями пыли, и бутылками золотого вина. Справа от входа стояла перевернутая бочка, рядом три темно-коричневые табуретки. На дне бочки, которую приспособили как стол, пустая кружка. Д’арэн минул комнату, подошел к самому дальнему шкафу, оглядел его, с верхней полки убрал стопку бумаг, и дернул на себя железный рычаг в виде книги. Когда-то, возможно, этот рычаг идеально походил на книгу, но со временем краска облупилась, сам рычаг почернел и выдавал истинное предназначение механизма. Шкаф скрипнул и, продавливаясь назад, отодвинулся вправо, в отверстие в стене. Открылся черный проход.

Д’арэн услужливо пригласил всех внутрь и посмеялся с удивленного лица Марселлы. Коридор опять был темным, ничего не видно, но в этот раз брат не стал включать свет. Марселла вновь шла наощупь. Когда глаза привыкли к темноте, она разглядела каменные стены, на которых каждые несколько шагов виднелись какие-то номера, написанные большими цифрами черной краской. Под номерами виднелись подтеки стекшей краски.

– Что это за номера? – спросила Марселла. Они располагались в хаотичном порядке без какой-либо логики.

– Номера замурованных здесь фейри и других созданий.

– Ты шутишь, – выдыхает Марселла.

– Не-а. Тут любят всякие пытки. Кста-ати! – воскликнул Джексон. – Вот здесь, номер 432, замурован мой родной дед! – он указал на стену, но Марселла с трудом разглядела там цифры. – Представляешь? Он приехал с Джаски сюда заработать, но, так вышло, что украл из казны несколько тысяч пуджи. Король лично присутствовал на его казни. Я им горжусь. У нас в семье никто больше в королевском Замке не похоронен.

– Не хотела бы я здесь оказаться.

Джексон промолчал.

Наконец, длинный коридор кончился, и они вышли к развилке дорог. Все свернули налево, в более узкий коридор, и вновь прошли несколько шагов в темноте. Марселла начала зябнуть от прохлады подземелья. В конце узкого коридора находилась еще одна коричневая дверь с небольшим подсвечивающийся циферблатом в центре. Обе стрелки находились на двенадцати. Джексон перевел время на 11:15.

– Запоминай, Марселла, – наставлял ее брат.

– Почему именно это время?

– Минуты, когда короновали Джэрода.

Дверь щелкнула. Джексон толкнул ее вперед и пропустил друзей. Когда она захлопнулась за ними, вновь послышался щелчок. Стрелки вернулись на прежнее место.

Помещение, в котором они оказались, было большим, но захламленным и заставленным. Слева у стены находился большой шкаф. Без пыли, но также заваленный документами и книгами. Справа на стене висела громоздкая картина Джэрода, восседающего на троне в мрачных тонах. В центре комнаты стоял стол с красивыми стульями со спинками и кожаными сидениями. На столе была развернута огромная карта, на которой можно рассмотреть не только Фейрилэнд, но и острова Кельта. Свет в комнату попадает из маленького круглого окошечка, которое находится под самым потолком. Оно выходит на главную дорогу, но обзор открывает под углом. Также на стенах висят факела.

В помещении тихо, но за столом восседает Джэрод. На нем черный сюртук, черные брюки, черные ботинки. Волосы убраны и зачесаны назад. Марселла никогда не видела его в такой простой одежде. Джэрод встает, скрипя по деревянному полу стулом, и кивает шпионам. Те приветствуют короля в ответ.

– Вы задержались на две минуты тридцать две секунды, – бормочет он укоризненно. Марселла удивленно моргает, а Д’арэн ловко съезжает с темы.

– Даже этого времени нам не хватило детально показать все Марселле.

– Хорошо, займетесь этим позже, перейдем к делу, – он облокачивается на спинку стула и устремляет нахмуренный взгляд на точную карту всех земель. Джэрод тычет пальцем на северо-запад, указывая на какое-то строение, подписанное почему-то от руки.

– Марселла, ты отправишься в Хеллкастл, – приказным тоном объявляет король. – Там коротает свой срок Джимми Стоунлен. Он был знаком с моей женой, они вместе росли. Поговаривают, именно его когда-то распавшаяся криминальная группировка связана с похищением моей жены. Тебя туда пустят, знают, что отправлю своего человека, но представишься придворной, а не шпионом. Разузнай, что возможно, выпытай как можно больше информации, лги, что знаешь компромат, за который его посадят еще лет на двадцать.

– А если он спросит, что за компромат?

– Выпутаешься. Марселла, шпион я или ты? Придумаешь что-нибудь, сымпровизируешь.

Марселла хлопнула глазами, рассеянно кивнула. Она не ожидала, что Джэрод так ответственно относится к этой работе. Д’арэн нежно коснулся ее плеча и сжал его, стараясь поддержать. Но Марселла и не переживала. Поведение Джэрода было вполне оправдано. Как-никак от работы шпионов зависит вся его жизнь.

– Спрашивать все про вашу жену?

– Да, – кивнул он. – Любую информацию, где она сейчас может быть. Спроси про группировку, я уверен, слухи не врут, они и правда задействованы в этом.

– Я вас поняла.

– Возьми с собой оружие.

– Вы думаете, я хожу куда-то без оружия?

– Дочь генерала, что сказать, – улыбнулся Джэрод. – Следи, чтобы за тобой никто не последовал, не попытался узнать, куда ты едешь. Д’арэн, тебе еще более ответственное задание. Я хочу, чтобы генерал лишний раз не задавался вопросом, где Марселла. Сделай так, чтобы он поверил в слова о работе Марселлы.

– Задачка, конечно, так себе, – фыркнул Д’арэн.

Когда король распустил шпионов, Джексон и Д’арэн сразу пошли наверх, потащив за собой Марселлу. Вот только они отправились незаметно к главной дороге, чтобы затеряться среди прохожих. Марселла с любопытством разглядывала готический Замок. Атмосфера одиночества так и витала в воздухе.

Девушка заприметила открытое окно, в которое ветром заносило шторку. Казалось, единственная живая душа сейчас сидит в этой комнате. К окну идеально вел толстый плющ. Марселла поглядела на брата и Джексона, они вели чересчур оживленную беседу. Девушка решила действовать. Она подождала, пока парни зайдут за угол, и полезла на карниз по плющу. Занятые разговором они и не заметили ее отсутствия. У нее было около пяти минут, пока шпионы ее не хватятся.

Пальцы цеплялись за шипы, и те больно впивались в кожу. Марселла, сжав челюсти, ползла до второго этажа. Соседнее окно было плотно закрыто, и Марселла аккуратно установила ноги на плюще, а руками схватилась за раму. Теперь, когда ветер поднимал штору, Марселле была видна комната, а она сама оставалась скрыта для посторонних глаз.

В окно она увидела прибранную спальню с деревянной мебелью, где все лежало на своих местах. Сначала ей показалось, что она даже ошиблась окном, и попала к принцессе или какой-нибудь родственнице-графине, но затем разглядела молодого человека, сидящего за столом и склонившегося над записной книжкой. В его длинных изящных руках была чернильная ручка, которой он аккуратно выписывал слова. Он выглядел загадочным и тихим, совсем непохожим на наглого и грубого принца, которого привыкла видеть Марселла в Академии. Тут Нортон являлся противоположностью себя же. Черные волосы свисали в беспорядке, украшений на голове не было. Из одежды простая белая рубаха и брюки. Пальцы унизаны кольцами. Так по-домашнему казалось то, что он записывает в своей личной книжке, что Марселле захотелось к нему в комнату, заглянуть через плечо парня, прочитать его сокровенные мысли. А он все сидел и писал, не обращая внимания на Марселлу. Иногда он поднимал взгляд, пялился в стену и вновь писал, словно пытался избавиться от каких-то эмоций и навязчивых мыслей.

Марселла едва ли не провалилась в его спальню, смотрела с таким любопытством, что любой бы уже почувствовал такой взгляд. И Нортон тоже его ощутил на себе. Оторвался от записей, глянул в окно. Марселла посильнее вжалась в раму соседнего окошка, чтобы остаться незамеченной. Взгляд его черных глаз показался печальным и нежным, чувственным и ранимым, совсем не таким, каким его запомнила Марселла во все их прошлые встречи. Полный ярости взгляд, желания доказать, что она слаба, подсознательной ненависти. В нем горело пламя гнева, как только он замечал Марселлу. И девушке было приятно это внимание, как он выделял ее из всей толпы, и она точно также. Она всегда замечала Нортона в коридорах Академии, во дворе или у конюшни. Они никогда не здоровались и не общались, но стоило только выйти из кабинета, она с легкостью находила глазами младшего принца. И Нортон замечал ее. Марселла знала: никто из них не отступит. Нортон никогда не смирится с тем, что Марселла не станет подчиняться ему и лебезить перед ним. Марселла никогда не смирится с мыслью, что этот напыщенный индюк посмел насмехаться над ней и язвить.

Единственная мысль, возникавшая при взгляде на Нортона и никак не желавшая покидать ее голову – вражда между ними будет продолжаться целую вечность.

***

Лес напоминал армию воинов, готовых к нападению. Длинные ветви грозились схватить и утащить в свое логово, пугали, шептались между собой. Острые лапы деревьев то и дело хлестали Марселлу по лицу, хотя она направляла своего борзого коня прямо по тропинке. Она знала, что сбилась с пути, но упрямо скакала дальше, уверенная, что все равно рано или поздно выйдет к тюрьме.

Лес становился все гуще и гуще, Марселла скакала около часа и должна была уже добраться до Хеллкастла, но лес все никак не прекращался. Конь начал недовольно ржать, похоже, эта прогулка уже надоела и ему. Но тут сквозь деревья показалась ветхая лачуга. Конечно, это была не тюрьма, но, если здесь кто-то живет, он может помочь. Джэрод не говорил ни о какой опасности в лесу Фейрилэнда и его округи, следовательно, здесь Марселле могут помочь. Да и у нее с собой оружие.

Марселла затормозила коня и осмотрела хижину. Одноэтажный домик прятался за деревьями. Одно единственное окошко завешано шторкой, низкая деревянная дверь покошена, крылечко сломано.

– Эй, есть здесь кто-нибудь? – спрашивает Марселла на фейрийском. На удивление, дверка открывается с ужасающим скрипом и из-за нее появляется старушка в черной мантии и капюшоне. – Бабушка, не подскажите дорогу?

– Какая я тебе бабушка? – оскорбилась женщина, громко фыркнув. – Сама ты старая. А мне и двухсот пятидесяти еще нет.

Марселла кивнула, но не женщине, а собственным мыслям. Кажется, она догадалась, кто это. В лесу часто можно встретить поселения ведьм. Бывает, они обитают семьями, общинами, а иногда так, в одиночку. Хотя, впрочем, чему удивляться? Кого как не ведьму можно встретить в лесу?

– Хорошо, женщина, подскажите мне дорогу.

– А ты кто вообще такая? – прищурилась ведьма, ковыляя ближе к коню Марселлы. Девушка следила за ней внимательно, мало ли какой фокус она могла выкинуть.

– Служу королю Джэроду, – торжественно объявила Марселла.

– А не прислуживаешься ли ты, девочка? – скептически отнеслась ведьма к ней. Марселла фыркнула. Кто-кто, а она уж точно искренняя с королем.

– Искренне верой и правдой для блага отечества, – призналась Марселла.

– А из рода ты какого?

– А вам какое дело?

– Скрываешь, значит, – криво усмехнулась она.

– Камиэль, – назвалась она фамилией своего отца. Ведьма внезапно отшатнулась от коня Марселла, едва ли не запнулась. Ее глаза испуганно распахнулись, и она зашипела в ярости.

– Кровожадные убийцы и грешники твои родственники, прямой путь им в Царство Тьмы. Даже я, рожденная ведьма, худого не совершаю без настоятельных просьб, но каюсь за это, а в твоих жилах кровь грязная.

– Это еще почему?

– Маро убивает, да не щадит. Все лезет и лезет на трон, никак добраться не может. И у него же всюду свои крысы, выполняющие приказы. Бегают, рыскают, их истребляют, а они дальше. Рабов себе выдумал. Тьфу, ты, тьма проклятая, судьба окаянная! Погубил мою Розалитту, доченьку мою, черный цветочек мой, красавицу, смерти ему мало, казнить надо, чтобы помучился! – женщина всхлипнула и зыркнула на девушку. Марселлу удивило, что родная мать называет дочь черным цветком. – Куда там тебе надо?

– В Хеллкастл… – растеряно пробормотала Марселла.

– Прямо и держись правее. Спроси, спроси, у батьки-то своего по Розалитту, дочь мою. Скажи ему, что он однажды мою дочь погубил, значит, и я его погублю, – плюнула она под ноги коня и, кряхтя да приговаривая что-то неразборчивое, направилась в сторону своей хижины.

Марселла натянула поводья и поскакала прочь от ведьмы. Она никогда не верила прохожим, но тут незнакомка сказала про ее отца, к тому же, в плохом ключе. Марселла догадывалась, что отец не так уж прост, что грехов у него достаточно, но такое оскорбление задело даже Марселлу. С какой стати ведьма смеет так отзываться об ее отце? Если Маро служит на короля, значит, ему доверяют, тем более занимает такую высокую должность, как генерал.

Марселла скакала дальше, увиливая от деревьев, но не от собственных мыслей. Ее пугало проклятие старухи, напрягали слова про отца. Марселла совершенно потеряла бдительность, не волнуясь, что может кого-то встретить в темном лесу. Но, когда она мотнула головой вправо и увидел тень, все лишние мысли разом вылетели из головы. Она в лесу была не одна.

Мелькнувшая между деревьями тень напомнила Джулию, и Марселла даже сбавила ход, боясь призрака своей сестры. Джулия завела ее сюда обманом, приходила во снах, в этот раз вряд ли у нее будут благие намерения. И хотя открытой угрозы от Джулии Марселла не ощущала, мертвая сестра всегда предвещала перемены. А, скорее, создавала их сама. Но, приглядевшись, Марселла отметила, что тень бежит слишком быстро. Появились и очертания коня. Нет, Джулия бы к ней на коне точно не явилась.

Тень поняла, что ее заметили и свернула правее, прячась между густыми ветвями деревьев. Марселла погнала вперед, параллельно одной рукой нащупывая кинжал, спрятанный в ботинках.

Тень вновь вывернула из-за деревьев, превращаясь в очертания человека на коне. Судя по широким плечам, это был мужчина, который ловко обходил ветви и выступы на земле. Марселла следила за ним одним глазом, но чувствовала всем телом, что ее нагоняют. За дорогой смотреть полностью не получалось, они с конем постоянно врезались и были вынуждены останавливаться. Тем временем, борзый конь незнакомца ловко догонял ее, наступал на пятки.

Марселла вильнула вправо, конь резко затормозил, увидя впереди ствол дерева, и девушка вылетела из седла, кубарем покатившись вперед. Сзади раздалось ржание лошади и топот копыт. Затем громкий прыжок, кто-то в спешке слез с коня. Марселла больно ударилась коленом и головой, так что искорки полетели из глаз. Перевернулась с живота на спину ровно в тот момент, когда пред ее лицом взмахнули острием кинжала, и крупная рука с короткими пальцами направила его куда-то в область сердца.

Марселла задержала дыхание, считая секунды до конца жизни, когда этот кинжал окажется у нее в сердце, но рука парня не опускалась. Марселла, усмирив немного свой страх, посмотрела на напавшего. Его яркие зеленые глаза с голубым отливом заглядывали в самую душу и находились так близко, что девушка могла разглядеть в них свое отражение.

Над ней с кинжалом в руке навис Лоцеа. В чистеньком голубом сюртуке, вьющимися светлыми волосиками, светящимися голубыми глазками. Весь такой идеальный и светлый он планировал ее убить.

– Конечно, кто же еще, – фыркнула раздраженно Марселла, даже не удивляясь, что ее застал именно Лоцеа. Раздражение быстро сменилось страхом, неужели Лоцеа что-то узнал? Или накопал на нее компромат? Хочет отомстить за тот случайный взрыв? Страх стремительно сменялся гневом, с чего сын советника себе такое позволяет? Вокруг одна несправедливость: ведьма отца оклеветала, Лоцеа втаптывает в грязь.

– Куда направляешься? – с издевкой спросил Лоцеа. – Кому-то письмо передать? Или посылочку в Хеллкастл? Или к морю Мэн, решила утопиться?

– Да, знаешь, вышла на улицу, погодка такая чудесная, решила прогуляться, – фыркнула она, глядя прямо в глаза Лоцеа. Марселла старалась следить за его взглядом и движениями, чтобы незаметно вытащить оружие из своих ботинок. – Хотя последний твой вариант мне тоже нравится.

– Так давай я тебя лучше до озера Утопия подкину, – усмехнулся Лоцеа.

– В нем же отражается то, чего не может быть, как-то неправильно в нем топиться.

– Мы его среди друг друга и называем озером для утопленников.

– Обязательно воспользуюсь твоим советом, как только твое лицо окончательно мне надоест. А пока… – Марселла криво ухмыльнулась и резко выдернула из ботинка кинжал, безусловно поранив и себя, но и полоснула по руке Лоцеа, тем самым обезоружив его. Лоцеа вскрикнул и отскочил от Марселлы, выронив свой кинжал. Марселла подорвалась одним рывком с земли, забрала все оружие, пряча его в ботинки, и оглядела Лоцеа, чья рука обливалась струями крови. Он шипел от боли и с ненавистью смотрел на девушку.

– Ой, кажется, кто-то повредил свою лапку! – наигранно всплакнула Марселла. – Ты думал, я так проста? Я живу под одной крышей с Маро, тебе это и в кошмарах не снилось. Лучше поделись правдой, что ты тут забыл? Как давно следишь за мной?

– Увидел, как ты пересекала мост, – прошипел он. – Я понял, ты что-то скрываешь, поэтому решил проследить.

– Чтобы потом сдать меня с потрохами? – хмыкнула Марселла.

– Ну нет, чтобы на встречу пригласить! – ядовито бросил он.

– Кстати, – Марселла поправила корсет. – Я там сегодня буду. Чтобы встреча в доме дочери посла Фейрилэнда и без меня? Не дождетесь!

– Как же я надеялся тебя там не увидеть.

– Видишь, Лоцеа, у нас все взаимно, – Марселла сделала несколько шагов навстречу раненному парню. – Ты сейчас не в том положении, чтобы отмалчиваться. На кого шпионил? На себя? Или попросили?

– Не твое дело, Уэлвот.

– Давай-давай, рассказывай.

– Не хочу.

– Ну, зато честно. Знаешь, Лоцеа, мне плевать, на кого-то ли ты работаешь или нет. Плевать, зачем ты следил за мной, – спокойно сказала Марселла. Затем ее голос стал резким и грубым – Но только попробуй рассказать кому-то, что видел меня здесь, и я прирежу тебя, рука не дрогнет, – Марселла выхватила кинжал и ловко подставила его к горлу сына советника. Тот нервно сглотнул, но никаким видом больше не показал, что боится. Его губы изогнулись в усмешке, и он ответил, игнорируя пристальный взгляд Марселлы и смотря только на острие ножа.

– Понял. Буду помалкивать.

– Поздравляю, Лоцеа, ты у меня теперь в приоритете. Только попробуй сделать лишний шаг.

– Какая же ты грубая, – усмехнулся он.

– А по-другому здесь нельзя.

– Может, по-тихому замуж выйдешь и все? Оставишь оружие, прекратишь разъезжать по лесу?

– Только если за тебя, Лоцеа, – невинно улыбнулась она, медленно убирая кинжал.

– Тогда лучше просто убей меня.

– Когда мне это разрешит сам принц, с радостью сделаю это.

– Нортон тебе в жизни ничего не разрешит, – рявкнул Лоцеа.

– Давай, скачи отсюда, раб советника, пока я тут кровушки твоей не испила.

Марселла одернула руку с кинжалом, Лоцеа вздрогнул при резком движении девушки. Она усмехнулась и забралась обратно на своего коня, который за время ее диалога успел подружиться с конем Лоцеа. Марселла поскакала дальше.

Джэрод был прав: за ней попытаются проследить. Однако она ожидала бунтовщиков или противников власти, других шпионов или посредников королевств, но ее застал Лоцеа. Правда ли он просто увидел ее на мосту? Или же шпионил на кого-то? Мог ли его послать Нортон? Но зачем это принцу? Да, их отношения не складываются (это еще мягко сказано), но не настолько, чтобы насылать своего друга пристально следить за дочерью генерала. Впрочем, и сдать Лоцеа Марселла не может. Он сын советника, а потому навряд ли ей кто-то поверит или, быть может, даже скинет слежку за проявление симпатии с его стороны, чем она особенно оскорбится.

Вскоре над макушками деревьев показалось устрашающее каменное строение с черными воротами, высоким забором и острыми пиками наверху. Становилось понятно сразу, это здание – тюрьма. Стены грязные, окна с решетками, забор выше двух человек, поставленных друг на друга, у ворот стражники с несколькими мечами в ножнах и в рыцарской черной броне. Марселла на белом коне выделялась из атмосферы мрака и боли.

Она остановилась прямо у стражников. Те вынули мечи из ножен и подошли к девушке. Холодок пробежал по спине от угнетающей атмосферы жизни. Марселла казалась совсем миниатюрной по сравнению с рыцарями. Она абсолютно беззащитна и уязвима, отчего становится еще страшнее.

– Я от короля, его посол, прибыла к Джимми Стоунлену.

– Нас предупреждали, – басом сказал один из рыцарей и кивнул. Наспех ощупал туловище Марселлы, чтобы она не пронесла с собой никакого оружия. Кинжалы в ботинках обжигали кожу, когда грубые руки мужчины хлопнули по голеням. Но нет, он ничего не заметил, кивнул своему напарнику и подошел к воротам, крикнув что-то внутрь. Послышалось роптание в ответ, чьи-то тяжелые шаги, и раздался такой громкий звон на несколько секунд, что Марселла поежилась. Ворота щелкнули, но не открылись. Стражники схватились за большие лебедки по бокам и начали их крутить. Ворота медленно разъезжались.

Внутри стояло около двадцати охранников. Высокие парни в черной броне, с кучей оружия вызывали панику и животный ужас. Ко входу в каменное строение вела узкая тропинка, тоже черная. Отвратительно пахло кровью и потом, Марселла поморщилась. Два стражника из этой толпы подошли к Марселле.

– К какому корпусу вам надо?

Марселла удивленно моргнула. Об этом Джэрод ей не сказал. Благо стражник спас Марселлу.

– К Джимми Стоунлену ее.

– К вору? – удивленно спросил молодой стражник, будто она по собственному желанию попросилась к самому опасному преступнику. Джимми был не просто вором, а бывшим другом жены Джэрода.

Стражники перебросились еще парой фраз и двое из них повели Марселлу внутрь тюрьмы. Только они переступили порог каменного здания, ворота за ними начали съезжаться намного быстрее, чем открывались.

Внутри тюрьма выглядела как бесконечные коридоры, по котором ходили стражники, разглядывая запертые камеры и преступников сквозь решетки. Многие заключенные выглядели совсем плохо, бледные и худые они лежали на полу без сознания, словно умерли. Другие били в металлические стены и прутья, требуя свободы, некоторые из них старались вырваться уже не с таким пылом. Кто-то спал на грязном тонком матрасе на полу рядом с железной миской для еды. Для некоторых строили отдельные камеры, более защищенные, чем другие, некоторые были связаны кандалами с прутьями или кольцами, вбитыми прямо в стены. Некоторым связали и ноги, и руки. Все выглядели ужасно усталыми, бледными и больными, но все такими же устрашающими.