Читать онлайн ОНИКС-Синтез. Полный проект бесплатно

Глава 1

Всякая достаточно новая технология неотличима от магии. Но всякая магия имеет свою цену и свои правила, которые незнание не отменяет.

Первое правило Егорова.

Часть 1: Синтез. Начало

Пролог.

За МКАДом, в пяти километрах от раскалённого, дымящегося асфальта Москвы, обрывалась одна реальность и начиналась другая. Тихая, серая, смертельно опасная. Три ряда колючки, опутанные датчиками, под током. Камеры с тепловизорами, следящие за каждым шевельнувшимся листком. Поле, плотно утыканное сейсмическими датчиками, по которому даже мышь не проскочит, её тут же выжгут лазером с вышки. А в центре этого безумия, серый, непрезентабельный бункер, похожий на гигантскую бетонную гробницу. Ничем не примечательный, кроме одной детали – высоченной антенны на крыше, торчащей в небо как палец гения, тыкающий в небеса с немым вызовом. Вывески не было. Просто она была опасна для ведения бизнеса, ведь внутри был как-никак бизнес-проект одного очень авантюрного в прошлом инженера, а в данный момент бизнесмена из списка «Форбс». Для своих, это место звалось просто – „Синтез“. Для всех остальных – ОНИКС «Особый Научно-Исследовательский Комплекс „Синтез“». Для местных жителей близлежащего коттеджного посёлка – «консервная банка для умников». А вот уже для горстки избранных, которым довелось попасть внутрь, это был эпицентр тихой бури, готовой перевернуть мир с ног на голову.

Воздух внутри помещения был густым, тягучим, пропитанным тишиной, которую лишь изредка рвали радиопомехи и неумолкающий стрекот всевозможных схем и датчиков, будто предупреждавших об опасности. За метровыми стенами из армированного бетона, царило напряжение, которое можно было резать ножом и от которого получала вся команда «умников» разработчиков получала драйв и кайф.

Образовался ОНИКС по воле одного человека – Александра Сергеевича Егорова. Бывший физик-ядерщик, гений реакторов, в лихие девяностые сменивший лабораторную куртку на итальянский пиджак от Brioni. Он сколотил состояние на технологиях, которые другие считали научной фантастикой. Но бабло-баблом, а душа, изголодавшаяся по настоящему делу, требовала смысла поважнее офшорных счетов и яхт. И он вложился в самую безумную, самую бредовую идею, какую смог откопать на задворках отечественной науки. Нашёл он её у Дмитрия Александровича Берзарина, профессора-изгоя, который двадцать лет, как голый пророк в пустыне, доказывал, что все эти 3D-принтеры – детские куличики в песочнице по сравнению с тем, что может настоящий квантовый синтез.

«Зачем печатать слой за слоем, если можно собрать всё и сразу? Из чего? Да из всего, что под рукой! Из грязи без проблем изготовить панели для звездолётов! Из воздуха сверхпрочный металл! Даже из хаоса можно сделать идеальный порядок и слиток золота!» – вещал Берзарин на своих полупустых семинарах, и его суховатое, вечно устремлённое вдаль лицо озарялось внутренним светом, почти фанатичным блеском.

«Руками» и мозгами проекта стала четвёрка недавних выпускников Бауманки, которых Берзарин отловил по самым свежим, пахнущим типографской краской дипломам. Вовчик, Андрюха, Кирилл и Ксюха. Именно они, под его чутким руководством и при виртуальных пинках гениального программиста Петрухи, из груды компонентов, проводов, охлаждающих трубок и метафорических вёдер прокладок собрали этого самого монстра. В сухих казённых документах он значился как «Устройство квантового синтеза прототип 0.1», а в обиходе раз и навсегда был окрещён «Хаврошкой», за ненасытный аппетит в потреблении электричества и способность «съесть» что угодно, от куска ржавого бетона до старого смартфона, и выдать на-гора нечто новое, сверкающее, невозможное.

И вот, настал тот день первых испытаний. Главный зал ОНИКСа, больше похожий на ангар для сборки бомбардировщиков, залитый холодным, безжалостным светом дуговых прожекторов. В центре, на мощном фундаменте, уходящем на двадцать метров вглубь, возвышалась «Хаврошка» – здоровенный, агрегат, опутанный жгутами проводов и стальными шлангами, напоминающий гибрид промышленного холодильника, адронного коллайдера и чрева древнего мифического существа.

Воздух был до предела наэлектризован предвкушением. Берзарин, нервно потирая руки, заикаясь от волнения, пулемётной очередью выкладывал Егорову теорию, словно пытаясь в последний раз убедить и себя, и того, кто платит:

– Принцип, Александр Сергеевич, кардинально отличается от всего, что было! Мы не печатаем, не лепим, не вытачиваем. Мы… пересобираем материю! Входное сырьё любой природы, органическое, неорганическое, металл, пластик, всё это в нашем квантовом котле расщепляется на фундаментальные частицы, на чистые потенциалы, бозоны, мезоны, глюоны! А потом система, используя энергию квантовых флуктуаций, вакуумную энергию, чёрт возьми, собирает из них заданный объект! Атом за атомом! Как будто перекладывает карточный домик одним движением мысли!

– То есть, если я засуну туда пару тонн старого асфальта, а на выходе запрограммирую… ну, я не знаю, новый спутник связи с позолоченными контактами? – уточнил Егоров, его цепкий, коммерческий взгляд уже подсчитывал потенциальную выгоду, вычитая из неё риски.

– В теории да, – кивнул Берзарин, поёжившись. – Но мы… ввели ограничители. Жёсткие. Мало ли что… Сингулярность, неконтролируемая цепная реакция, горизонт событий в масштабах лаборатории…

– Чёрную дыру в Подмосковье получать значится не планируем, ясно, – резюмировал Егоров, его голос был спокоен. – Ладно, Дмитрий Александрович, хватит лирики. Давайте уже включите вашу шайтан-машину. Я за неё заплатил наличными.

У пульта управления, напоминающего кабину звездолёта из низкобюджетного фантастического фильма, царило своё, камерное напряжение. Вовчик, кряжистый и широкоплечий, с руками настоящего монтажника-тяжеловеса, сжимал аварийный рычаг, готовый в случае малейшего сбоя врезать по нему кулаком, весом в добрых двадцать килограмм. Он был человеком-стеной, молчаливым и невероятно надёжным. Андрюха, его полная противоположность – жилистый, вертлявый, с быстрыми, точными движениями хищной птицы и таким же острым, пронзительным умом, лихорадочно щёлкал переключателями, разбрасываясь шутками и едкими замечаниями, его нервная энергия била ключом. Спокойный и вдумчивый Кирилл за своим монитором, заваленным графиками, следил за показаниями датчиков, его лицо за толстыми стёклами очков было маской учёной невозмутимости, но под ней клокотал вулкан сомнений и расчётов. Он был мозгом, обрабатывающим хаос.

В центре этого мужского треугольника была Ксюха – блестящий инженер-механик, чьи тонкие, почти ювелирные руки могли и микроскопический винтик закрутить с филигранной точностью, и гаечным ключом на «тридцать два» поддать, когда «Хаврошка» капризничала и требовала «убедительного аргумента». Она была тем стабилизатором, что гасил буйную энергию Андрюхи, направлял грубую силу Вовчика и переводил молчаливые гудения Кирилла на человеческий язык. И да, все трое парней души в ней не чаяли, что выливалось в негласное, острое соперничество: кто сегодня хладнокровнее и точнее выполнит свою часть работы, тот заслужит её короткий, одобряющий взгляд – высшую награду в этой дамы трёх сердец.

У стены, в тени, скрестив на могучей груди руки, стоял начальник службы безопасности Павел Олегович Буров, коренастый и стриженный под ноль «афганец». Его каменный, сканирующий взгляд, казалось, мог проверить на прочность не только бетонную стену, но и души каждого присутствующего. Все знали, что он стучит наверх, но делал он это так чисто, так профессионально, что даже Егоров предпочитал закрывать глаза. Буров был скалой, молчаливым стражем, и его присутствие охлаждало пыл лучше любой системы охлаждения.

Из приоткрытой двери серверной, не отрываясь от монитора, заваленного банками из-под энергетиков, иногда появлялся на свет божий Петруха, гениальный программист и законченный раздолбай в растянутом свитере с пиксельным принтом, его Егоров случайно вычислил и вытянул из криминальной среды, когда тот взломал со своего мобильного телефона его офшорный счёт на Кипре:

– Щас, босс, последние тесты гоняю. «Хаврошка» чудит немного, квантовый КПД прыгает, но в целом готова к завтраку. Просит на закуску чего-нибудь металлического, с душком.

Катенька Мирская, младший научный сотрудник и безнадёжная романтичная особа, поправляя провода с грацией балерины, вздыхала, глядя на монстра с почти материнской нежностью и тревогой:

– Представляете, а вдруг мы нечаянно откроем портал в другое измерение? Где-то там сейчас, наверное, тоже стоит такой же учёный, такой же взволнованный, и жмёт на свою кнопку, и смотрит на нас…

– Катя, давайте без фантастики, – сухо, как щелчок, парировал Берзарин, не отрывая глаз от основного экрана. – Мы занимаемся наукой. Трезвой, строгой, основанной на законах физики.

– Три… два… один… Погнали! – Петруха с размаху щёлкнул тумблером. – «Хаврошка», ням-ням, кушай, детка!

Раздался низкий, утробный гул, от которого задрожал пол и зазвенели стёкла в кожухах приборов. Замигали, взвыли аварийные лампочки, хотя аварии не было, была лишь колоссальная, неукротимая мощь. Исполинский агрегат начал свою работу, с жадностью втягивая через массивный шлюз заранее загруженную кучу металлолома – старые шестерёнки, куски арматуры, медные провода. Всё это исчезало в его нутро с глухим, обещающим скрежетом. Все замерли, уставившись на графики и диаграммы, пляшущие на экранах, превратившись в группу статуй, застывших в молитве или ужасе.

Секунды растянулись в вечность, в липкую, резиновую паутину времени. Вовчик сжал рычаг, его руки, покрытые мелкими царапинами, вздулись жилами от напряжения, костяшки пальцев побелели. Андрюха закусил губу до крови, перестав шутить. Кирилл не моргал, его глаза бешено бегали от одного показания к другому. Ксюха, не дыша, смотрела на бешеный поток данных, её тонкие пальцы сжались в кулаки.

На внутреннем экране, в центре камеры наблюдения, появилось изображение, не 3д модель прототипа, а реальное, физическое изделие. Высокоточный прибор для измерения потока квантовых частиц, «Хавроша» изготавливал дополнительный узел для улучшения своей же конструкции, блестящая, сделанная из сложнейшего сплава, с паутиной микросхем и контактов. Та, которую они закладывали в программу. Та, которой не было в помойке с сырьём. Та которую никаким другим способом изготовить было невозможно физически, технологии этого не позволяли.

– Ура! – крикнула Ксюха, её голос, чистый и звонкий, прорезал гул, и зал взорвался.

Инженеры принялись хлопать друг друга по спинам, смеяться, выкрикивать что-то бессвязное. Егоров довольно улыбнулся, он уже чувствовал как оседают на счета сотни триллионов. Берзарин вытер со лба пот и облегчённо вздохнул, его плечи распрямились. Даже Буров позволил себе едва заметный, почти ритуальный кивок, его каменное лицо тронула тень чего-то, похожего на уважение.

Катенька мечтательно прошептала, глядя на сияющее изделие: «А я же говорила… что получится, исходя из теории которую выдвинул Стивен Хокинг в 1972 году…»

Но ей не дали договорить, весь ангар просто светился радостью.

А вот Петруха, откинувшись на спинку кресла и глядя на зелёные строки лога, бегущие по его монитору, хмыкнул и пробормотал себе под нос так, чтобы никто не услышал, кроме, может быть, призраков в проводах:

– Любопытно… очень любопытно… А у этого сигналушки откуда ноги, спрашивается, растут?

Он увидел в данных крошечный, ничем не объяснимый всплеск энергии в самый момент завершения синтеза. Кратковременный, мощный, словно эхо из другого места. Он не был заложен в модели, не предсказан теориями. Случайный глюк? Помеха от сети? Или первая, невидимая трещина в самой ткани реальности, тонкий намёк на то, что, создавая что-то из ничего, они не столько строили, сколько вскрывали? Он не знал. Но червячок сомнения был запущен, глубоко и надолго. В их жизни, только начиналась самая опасная игра – игра с реальностью. И ставка в ней была неимоверна высока, и никто из присутствующих об это даже не догадывался..

Глава 2

Каникулы не по плану.

Успешный запуск «Хаврошки» оставил после себя приятную суету и ощущение разорвавшейся бомбы, радиоактивная пыль от которой медленно оседала, ослепляя и оглушая. Воздух в главном зале ОНИКСа изменился, теперь он был пропитан адреналином, озоном от искрящейся аппаратуры и сладковатым запахом триумфа. Все хлопали друг друга по спинам, обнимались и радостно кричали поздравления друг другу так что, звенело в ушах. Катенька с сияющими от восторга глазами разливала заранее припасённый кофе из термоса, её руки мелко дрожали от эйфории, расплёскивая ароматную жидкость. Берзарин, этот суховатый пророк квантового синтеза, впервые за полгода позволил себе широкую, почти мальчишескую ухмылку, разглаживающую морщины на его измождённом лице. Даже вечно всем недовольный и считающий что здесь просто тратят деньги на ветер Буров, без эмоциональный страж комплекса, буркнул что-то вроде «Поздравляю» и удалился в свой кабинет. В пылу восторга никто и не заметил как он пошёл составлять подробный рапорт для своих «друзей» из органов. Первый звонок. Первая ласточка грядущей бури.

Александр Сергеевич Егоров стоял в стороне, прислонившись к холодной бетонной стене, и наблюдал за всеобщим ликованием сквозь призму своего вечного, циничного расчёта. На его лице играла довольная, почти отеческая улыбка, а глаза, острые и проницательные, как у хищной птицы, уже горели от предвкушения прибыли. Его мозг, идеальный процессор, привыкший оценивать всё в категориях прибыли и рисков, уже вовсю гонял баснословные цифры, подсчитывая дивиденды. Он видел, как любая свалка мира превращается в Эльдорадо редкоземельных металлов, любая пустыня – в фабрику по производству чистейшей воды и сложнейших деталей для звездолётов, которые ещё даже не придумали. Это была не просто революция в науке. Это был тотальный передел всего мироустройства. Их мир теперь точно не будет как раньше. Это будет его мир.

Но тут же, словно лезвие гильотины, накатывала суровая реальность. Шило в мешке не утаишь. Особенно такое, мал золотник да дорог, небольшое устройство с потенциалом большим, чем от адронного коллайдера. Буров уже, конечно, отправил шифровку. Скоро, очень скоро, на пороге ОНИКСа появятся не простые проверяющие, а важные чины из министерств, возможно, даже из самой администрации. С лоснящимися от самодовольства лицами, в дорогих костюмах, сшитых на заказ, и с непроницаемыми, пустыми взглядами людей-функций. Они будут улыбаться, жать руку, говорить о «стратегическом партнёрстве», «государственных интересах» и «безопасности родины». А по сути, просто заберут всё. И «Хаврошку», и все наработки, и сам этот бункер, в который он вложил душу и состояние. И о каких-то барышах для него, Егорова, можно будет забыть. Назначат, в лучшем случае, генеральным директором подведомственного НИИ с окладом как у начальника цеха и с вечным, тошным чувством украденного гения.

Этого допустить было нельзя. Он проходил этот путь в лихие девяностые, поднимаясь из грязи на самый верх пищевой цепи. Он знал цену всему – и деньгам, и предательству, и настоящей дружбе. И сейчас он чувствовал себя как тогда – загнанным в угол, но готовым к прыжку.

Пока идут первые, тактические испытания под присмотром Берзарина и его команды, пока высокие гости только знакомятся с отчётами, нужно успеть сделать ход конём. Саботировать проект не выйдет, всё равно что самоубийство. Учёных, готовых подтвердить работоспособность аппарата, найдут мгновенно. Нужно просто… иметь запасной вариант. Свой, тихий, никому не ведомый. Свой козырь в рукаве.

План созрел у него мгновенно, ещё когда он смотрел на ликующих инженеров. Это был не просто план. Это была авантюра, сравнимая по масштабам с созданием самого «Синтеза».

Через неделю после исторического запуска, когда первые восторги поутихли и в ОНИКСе воцарилось предгрозовое затишье, Егоров собрал у себя в кабинете всю команду – ядро проекта.

Кабинет Егорова был его крепостью. Минимализм, дорогая техника, панорамное окно с видом на колючую проволоку и вышки. Ничего лишнего.

– Ну что, герои, – начал он, обводя всех взглядом, в котором смешались гордость и нечто более тёмное, предостерегающее. – Вы свершили, без преувеличения, научный подвиг. То, над чем десятилетиями смеялись академики в засаленных халатах, вы превратили в работающий аппарат. Берзарин, ваша теория блестяще подтверждена. Команда, – он перевёл взгляд на четверых инженеров, – вы не просто волшебники. Вы боги, которые слепили нового человека из глины и подключили его к вечной жизни. Все молодцы.

В воздухе повисло сладкое ожидание получения пряников. Все заулыбались, предвкушая традиционный финансовый стимул – толстые конверты, премии, может, даже ключи от новых машин или квартир.

– И я, как человек слова, обязан вас отблагодарить, – Егоров сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. – Объявляю вам всем оплачиваемый отпуск. На четыре месяца.

В кабинете повисло гробовое, изумлённое молчание. Казалось, даже кондиционер замер. Отпуск? Сейчас? Когда всё только начинается? Когда «Хаврошка» требует сотен тестов, тончайшей настройки, когда каждый день на вес золота?

– Александр Сергеевич, – осторожно начал Берзарин. – Я понимаю вашу заботу, но как же дальнейшие испытания? Нужно провести сотни тестов, проверить стабильность на разных материалах, отработать протоколы безопасности… Отпуск сейчас – это… это нож в спину проекту!

– Дмитрий Александрович, я всё понимаю, – Егоров мягко, но неумолимо прервал его. – Но ваша основная задача на данном этапе – теоретическое осмысление процесса и написание исчерпывающих отчётов для наших… дорогих партнёров. С этим прекрасно справятся вы, Катенька и наши практикантки. Пусть девушки помогут с документацией, это бесценный опыт. А этих молодцов, – он кивнул на квартет инженеров, и в его глазах мелькнула стальная искра, – я просто обязан отпустить. Они выложились на все двести процентов, пахали без выходных, сутками не видя солнечного света. Они заслужили отдых. Они заслужили настоящую передышку. Пусть отдохнут, мир посмотрят. Или на диване отлежатся, кому что ближе.

Вовчик, Андрюха, Кирилл и Ксюха переглянулись. Четыре месяца свободы звучали заманчиво, сюрреалистично и подозрительно одновременно. Их руки, привыкшие к точным движениям, так и чесались снова поковыряться в «Хаврошке», довести её до ума, ведь они-то знали – их детище было ещё далеко от идеала.

Вовчик, кряжистый и широкоплечий, с руками, способными гнуть арматуру, сжал свои мощные кулаки. Отдых? Он и так мог просидеть сутки на берегу с удочкой, но это был другой покой. Покой пустоты.

Андрюха, его полная противоположность – жилистый, вертлявый, с вечно бегающими глазами, уже мысленно прикидывал, куда бы махнуть. Но даже в его голове, всегда полной авантюрных планов, щёлкнул тревожный тумблер. «Не сходится, – просигналил ему внутренний голос. – Шеф что-то замышляет».

Кирилл, спокойный и вдумчивый, за толстыми стёклами очков уже анализировал ситуацию как сложное уравнение. «Четыре месяца. Оптимальный срок для… чего? Для чего нас отстраняют?»

Ксюха молчала. Её тонкие, почти ювелирные пальцы нервно переплелись. Она смотрела на Егорова, пытаясь прочитать между строк. Её, сердцу и стабилизатору этой безумной команды, было тревожнее всех. Она чувствовала подвох.

– Ну, если так… то конечно, мы не против, – растерянно, выдавливая из себя слова, сказал Кирилл, говоря за всех.

– Вот и отлично! – Егоров хлопнул в ладоши, и звук этот прозвучал как выстрел. – Билеты куда угодно, путёвки – за мой счёт. От пятизвёздочных отелей на Бали до глухой сибирской тайги. Отдыхайте с чувством выполненного долга. Вы его более чем заслужили.

На этом совещание закончилось. Все вышли в полном замешательстве. Берзарин что-то бормотал себе под нос про «нарушение методики» и «кощунство», Катя вздыхала, что остаётся без своей «мышечной силы» и интуиции команды, а Зоя и Ника, не обременённые глубокими размышлениями, уже листали на телефонах картинки с курортами Мальдив.

Ровно неделю четверо инженеров наслаждались внезапной, оглушительной свободой. Андрюха отправился на курорт в Египет, где на пляже, загорая под палящим солнцем, он с тоской смотрел на схемы систем охлаждения, которые рисовал на песке. Вовчик отправился к родителям в деревню – рыбу половить, в баньке попариться. Он сложил с отцом новую баню, вбивая топором массивные брёвна с яростью, будто это был не лес, а стены ОНИКСа, отгораживающие его от главного дела жизни. Кирилл засел дома в своей московской квартире, разбирая завалы книг и научных журналов, и через три дня его стол был завален исправленными чертежами и новыми расчётами – энергии было некуда девать. А Ксюха просто высыпалась, но и во сне её преследовали образы пульсирующих проводов и мерцающих экранов.

Но к восьмому дню всем им стало смертельно, до тошноты скучно. Их мозги, настроенные на один, самый грандиозный проект в их жизни, отказывались переключаться. Телефонные звонки участились, превратившись в подобие сеансов групповой терапии.

– Мужики, я с ума схожу, – жаловался Андрюха, лёжа на шезлонге и глядя на упругие тела девушек, которые казались ему теперь лишь биологическими интерфейсами. – Тут море, девки, шашлык, а я думаю, как бы нам тот чёртов контроллер в «Хаврошке» перепрошить… У меня тут идея родилась, как на треть увеличить КПД!

– А я тут баню новую с отцом сложил, – хрипел в трубку Вовчик, вытирая пот со лба. – Крепкая получилась, на века. Но без нашего коллектива, без этого грохота, запаха пайки и вечных криков Ксюхи… как-то… не то. Пустота.

– У меня дома уже три стопки исправленных чертежей, – делился Кирилл, его голос звучал ровно, но в нём слышалась стальная напряжённость. – Я оптимизировал систему энергопотребления. Теоретически, мы можем снизить нагрузку на сеть на сорок процентов. Но некому это показать. Некуда девать энергию.

Ксюха молчала, но в тишине её квартиры было слышно, как скрипят её мозги. Она понимала их всех. Ей тоже не сиделось на месте. Её руки скучали без дела.

На утро девятого дня отпуска, когда скука достигла своего апогея, у каждого из них поочерёдно зазвонил телефон. Никаких сообщений. Просто звонок. И номер… Зашифрованный. Сердце ёкнуло у каждого, предвкушая нечто большее, чем обычное возвращение к работе.

Уже в восемь вечера все они, как по мановению волшебной палочки, обнимались в шумном, пропитанном запахом кофе и тревожной спешкой зале отправления аэропорта Домодедово. Никаких вопросов. Только азарт в глазах и короткие, ёмкие фразы.

– Полетели?

– Погнали.

—Погнали.

– Вперёд и с песней, покой нам только снится.

Их самолёт взял курс на север.

Заброшенный элеватор на окраине затерянного в снегах городка за Полярным кругом был настоящим монстром, призраком ушедшей эпохи. Гигантское, ржавое сооружение, упирающееся в блёклое небо, словно кричащее о своём былом величии и нынешнем забвении. К шести вечера, когда полярное сияние, окрашивало снег в кровавые тона, у его ржавых, намертво заклинивших ворот остановился чёрный, тонированный до состояния слепоты внедорожник. Из него вышли четверо – их фигуры казались игрушечными на фоне металлического исполина.

– Интригует, – потирая озябшие руки, сказал Андрюха, его быстрые глаза с любопытством сканировали гигантское сооружение. – Место для съёмок пост апокалиптического блокбастера. Идеально.

– Наверное, Егоров решил диверсифицировать бизнес и заняться сельским хозяйством, – предположил Вовчик, с силой потянув на себя одну из огромных створок ворот. Она не поддалась. – И нам поручил восстановить этого мастодонта. Ну что ж, работа для рук.

– Сомневаюсь, – покачал головой Кирилл, снимая очки и протирая их от налетевшего снежка. – Для агрохолдинга не нужен такой антураж и такая… конспирация. – Он ткнул пальцем в следы от свежих шин на снегу. – Здесь кто-то был недавно. И не раз.

В этот момент из тени, отвалившейся от огромной, ржавой стены, вышел Александр Сергеевич Егоров. Он был одет в простую, потрёпанную ветровку и кепку, и выглядел как обычный дачник или охотник. Но его осанка, его взгляд, пронзающий мглу, выдавали в нём хозяина этой территории.

– Здорово, орлы. Отдохнули? – спросил он, без лишних предисловий, пожимая каждому руку. Его рукопожатие было твёрдым, холодным.

– Так-то да, но уже и за делом соскучились, – честно, по-рабочему, ответил Вовчик, и в его голосе прозвучало облегчение.

– Это я в вас не сомневался. Поэтому и вызвал. Причём срочно. Есть одно… деликатное предложение. Очень деликатное. – Егоров помолчал, давая словам впитаться, как спирту в рану. – Настолько, что если о нём прознает Буров или кто свыше, то всем нам, и мне в первую очередь, несдобровать. Вам светит пожизненная «шарашка» где-нибудь за Уралом, с пайкой хлеба и пожизненным доступом к секретным чертежам. Мне, скорее конфискация всего и вся, вплоть до зубных коронок. И тихая, незаметная смерть в камере-одиночке. Вас не пугают такие перспективы?

Он смотрел на них, оценивая и проверяя на прочность. Страх в их глазах отсутствовал как класс зато он видел огонь, тот самый огонь, который заставлял их сутками не спать у пульта «Хаврошки». Азарт первооткрывателей. Жажду риска.

– Вся наша жизнь – сплошной риск, Александр Сергеевич, – бодро, с вызовом ответил Андрюха. – А без этого – скучно. Как пресная вода.

– Вот и хорошо, – тень улыбки тронула губы Егорова. Он достал из кармана массивный, старомодный ключ и с лёгким скрежетом отпёр небольшой, почти невидимый запасной люк в бетонной стене элеватора. – Прошу в мою скромную, северную резиденцию. Уж не обессудьте.

Он провёл их по тёмным, пыльным, пропитанным запахом затхлости и ржавого металла коридорам. Потом спустился по узкой, витой лестнице в самое чрево здания, в подвал. И там, в огромном подземном зале, залитом ослепительным светом мощных прожекторов, их ждало… ничто. Почти пустое пространство, гулкое, как собор. И гигантский, тщательно выверенный фундамент, на котором явно должно было стоять нечто очень большое, сложное и мощное.

– Знакомьтесь, ребята, – Егоров обвёл рукой это пустое пространство, и его голос прозвучал торжественно и зловеще. – Это «Хаврошка-2». Вернее, место для неё. Колыбель.

У инженеров отвисли челюсти. Они смотрели на этот пустой котлован, на эту бетонную люльку для их нового ребёнка, и не могли вымолвить ни слова.

– Вы хотите, чтобы мы… собрали вторую? – прошептала Ксюха, первая поняв суть. В её голосе не было страха. Было потрясение, граничащее с благоговением.

– Именно, – Егоров стал серьёзен, его лицо превратилось в маску решимости. – Тот образец, что в ОНИКСе, скоро станет собственностью государства. Это неизбежно, как смена времён года. И хорошо, если с нами будут хоть как-то считаться, оставят нас в проекте на побегушках. А так… нас просто отодвинут. Вытеснят. Забудут. А у меня свои планы. И я хочу иметь свой, независимый инструмент. Тот же самый, только наш. Тайный. Настоящий. Без комиссий, без Бурова, без указующего перста из-за стены.

– А компоненты? Схемы? – тут же оживился Кирилл, его мозг уже анализировал логистику, риски, возможности. – Петруха в курсе? Он нам нужен для софта.

– Петруха не в курсе. И Берзарин тоже. Только мы пятеро. Пятеро против всего мира, если понадобится. Схемы и чертежи… – Егоров достал из внутреннего кармана маленькую, но ёмкую флешку и протянул её Кириллу, как священную реликвию. – Всё тут. Кстати ПО тоже. До последнего винтика. Всё, что вы сами и разрабатывали. Кстати ПО тоже. Компоненты я буду поставлять сам, мелкими, не отслеживаемыми партиями, через подставные фирмы-призраки. Всё уже продумано. Остался единственный вопрос, самый главный: вы со мной?

Он посмотрел на каждого. На Вовчика, который уже мысленно прикидывал, как будет монтировать массивную раму, и в его глазах читалась непоколебимая уверенность силача, знающего свою мощь. На Андрюху, чей мозг уже с бешеной скоростью прокручивал списки необходимой электроники, паяльного оборудования и исправление возможных косяков, а на лице играла авантюрная ухмылка. На Кирилла, который сжимал в руке флешку с чертежами словно величайшую ценность, его взгляд из-под толстых стёкол очков был острым и ясным – он уже видел готовый аппарат. И на Ксюху, в глазах которой горел огонь азарта, и предвкушения новой, грандиозной работы, вызова, который брошен всем.

– Конечно, с вами! – хором, без тени сомнения, выдохнули они. Это был не ответ. Это была клятва.

– Тогда вот вам первый транш, – Егоров вручил Андрюхе толстый, увесистый конверт. – На первые расходы и на жизнь. Официально вы все ещё в отпуске. Разъезжаете, отдыхаете, лечите нервы. А неофициально… – он распахнул руки, словно обнимая это гигантское, пустое подземелье, – добро пожаловать в подполье. В самое сердце бури, которая пока бушует только здесь в наших сердцах.

С этого момента у весёлого, гениального квартета началась двойная жизнь. Днём они изображали беззаботных отпускников, рассылая друг другу фальшивые фото с пляжей и из ресторанов. А вечерами и ночами, под прикрытием полярной ночи, они пропадали в подвале элеватора, который постепенно оживал.

Работа закипела с бешеной энергией. Вовчик с оглушительным грохотом монтировал несущие конструкции, его богатырская сила была как нельзя кстати. Андрюха, окружённый снующей паутиной проводов, с паяльником в одной руке и мультиметром в другой, творил свою магию, оживляя платы. Кирилл, с лупой в руках и дотошностью маньяка сверял каждый миллиметр, каждый контакт с чертежами, его тихий голос периодически нарушал тишину уточняющими вопросами. А Ксюха, как всегда, была тем самым цементом, мозгом и нервом всей операции, которая связывала их воедино.

– Андрюх, ты куда этот конденсатор воткнул? Смотри по схеме! У тебя там номинал не тот! – её голос, звонкий и властный, резал гул генераторов.

– Вовчик, не крутись, как слон в посудной лавке! Это же точная механика, а не твоя баня! Тут усилие на ключ – полтора ньютон-метра, не больше!

– Кирилл, посмотри сюда, тут вроде люфт намечается в креплении теплообменника. Надо перепроверить твои расчёты на вибрацию.

Их негласное соперничество за её внимание теперь вышло на новый, невероятный уровень. Теперь это была не просто ухажёрство, а настоящее соревнование, кто сделает свою часть работы лучше, быстрее, качественнее, кто найдёт самое элегантное инженерное решение, чтобы заслужить её короткий, одобряющий кивок или ободряющую улыбку – высшую награду в этой войне за будущее.

– Вовчик, спасибо, здорово держит, – говорила она, когда он намертво, с ювелирной точностью фиксировал очередной узел, и его лицо озарялось счастливой, детской улыбкой.

– Андрюха, схема просто красавица, – хвалила она, глядя на его аккуратную, выверенную пайку, и он начинал сиять как новогодняя ёлка.

– Кирилл, твои расчёты – просто песня, всё садится как влитое, – и спокойный, обычно невозмутимый Кирилл прятал смущённую улыбку.

И каждый такой комплимент заставлял парней работать с утроенной, яростной энергией. Они были командой. Они были единым организмом, сросшимся в этом подполье.

Шли недели. Каркас будущей «Хаврошки-2» постепенно обрастал начинкой, превращаясь из голого скелета в сложного, пугающего своим видом кибернетического зверя. Егоров появлялся регулярно, привозил то редкий, добытый с боем чип, то катушку специального провода, то партию титановых болтов. Он был мрачнее обычного, тени под его глазами говорили о бессонных ночах и постоянном напряжении.

– Новости с фронта нерадостные, – как-то вечером сообщил он, наблюдая, как они устанавливают основной энергоконденсатор – сердце будущей машины. – В ОНИКС уже наведалась комиссия. Очень серьёзные люди. С портфелями и охранниками. Берзарин и Петруха у них фактически на крючке. Буров для них свой и так, он лишь делает вид, что служит мне. Нашу «Хаврошку» теперь охраняет вдвое больше людей, а доступ к ней только по спецпропускам, которые выдают под расписку. Кстати вас в этих списках нет. Так что торопитесь, ребята. Наша копия скоро может стать не запасной, а единственной. Единственным ключом от двери, за которой будущее.

Эта новость придала их работе ещё более сумасшедший, почти самоубийственный темп. Они работали почти без сна, питаясь пиццей и энергетиками, которые им исправно, как снаряды на передовую, носил Андрюха. Подвал постепенно превращался в точную, хоть и кустарную копию ОНИКСа – те же стойки с оборудованием, те же жгуты проводов, свисающие с потолка словно лианы, та же знакомая, родная масляно-металлическая гарь в воздухе, запах труда и гениальности.

И вот, спустя два с половиной месяца каторжного, но вдохновенного труда, они стояли перед почти готовым аппаратом. Он был точной, пусть и слегка кустарной копией оригинала. Не хватало лишь последних штрихов, финального программирования. Но он уже был жив. Они чувствовали его дыхание.

– Ну что, красавица, – обходя её кругом, с восхищением сказал Андрюха. – Почти как родная. Та же стать, тот же норов. Только имя у неё будет попроще, не такое прожорливое. Как назовём?

– Если «Хаврошка» была прожорливой коровой, то эта… тихая, секретная, трудолюбивая, – задумчиво сказала Ксюха, поглаживая ладонью холодный корпус. – Она работает в тени, без благодарности. Пусть будет «Золушка».

– «Золушка» так «Золушка», – хрипло рассмеялся Вовчик. – Только карету ей из тыквы делать не будем, сами справимся. Наша «Золушка» сама себе и карета, и кучер, и фея-крёстная.

Все засмеялись. Усталые, измождённые, но до головокружения довольные. Они почти сделали это. Почти совершили невозможное – в одиночку, втайне ото всех, в ледяном подвале за полярным кругом, они собрали машину, способную перевернуть мир. Машину, которая сейчас была только их.

В этот самый момент, когда эйфория достигла пика, смартфон Егорова, лежавший на ящике с инструментами, издал тихий, но настойчивый, тревожный сигнал. Не обычный звонок. Сигнал тревоги. Егоров посмотрел на экран, и его лицо, секунду назад светившееся гордостью, помрачнело, стало каменным. Он прочёл сообщение, и пальцы его сжали телефон.

– Ребята, – сказал он тихо, и в его голосе прозвучала сталь и лёд. – У нас проблемы. Большие. В ОНИКСе что-то случилось. Что-то непоправимое.

И в наступившей тишине подвала, нарушаемой лишь ровным гудением «Золушки», эти слова прозвучали как приговор их старой жизни и начало чего-то совершенно нового, страшного и невероятного. И никто из них ещё не знал, что первый же запуск ночь «Золушки» станет для них началом путешествия в иные миры, где законы физики – лишь рекомендация, а реальность – хрупкая плёнка, которую можно разорвать одним неверным движением.

Глава 3

Параллельный запуск.

Егоров отправился к «Синтезу» один. Если действительно случилось что-то серьёзное, то ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы пострадали ребята. Уезжая, он их предупредил, чтобы они заканчивали работу тихо и по возможности не высовывались. Не дёргайтесь, не спешите в Москву, у вас ещё более месяца официального отдыха. И ни в коем случае не летите все сразу, прилетайте по очереди и с разницей 1-2 дня.

– А с чего вы, Александр Сергеевич, взяли, что что-то случилось, вы ведь даже не ответили? – не унимался Андрюха, провожая шефа к такси.

– Мне и не нужно отвечать, – отрезал Егоров, на ходу закидывая в багажник скромный рюкзак. – С этого номера может звонить только один человек, и только в случае экстренной ситуации. И да, пока я не объявлюсь и не дам отмашку, ни в коем случае не запускайте «Золушку», мне сначала необходимо узнать, что произошло.

Такси тронулось, оставив четверых инженеров на пыльной обочине под тусклым светом уличного фонаря. Егоров улетел, ребята остались одни. Они стояли, словно артисты, забытые на сцене после того, как главный режиссёр внезапно покинул зал.

– Ну что, пацаны, расходимся по углам, – первым нарушил тишину Андрюха, сжимая в кармане ключи от ангара так, что костяшки побелели. – Шеф сказал – не дёргаемся. Значит, не дёргаемся.

Три дня. Именно столько понадобилось им, чтобы довести «Золушку» до состояния идеальной готовности. Работа кипела в напряжённом, почти зловещем молчании, прерываемом лишь монотонным гудением тестового оборудования и сдержанными репликами. Каждый винтик, каждый фитинг был подтянут с дотошностью ювелиров. Процесс был отлажен до автоматизма, до мышечной памяти: проверили герметичность корпуса, продули магистрали охлаждения, подключили блок управления. Софт, оставленный Егоровым на старой, исцарапанной флешке, встал как влитой. Система завелась с пол-оборота, и на главном экране замигал зелёный, дразнящий индикатор – «Система готова».

«Золушка» стояла в центре подземного зала, молчаливая и загадочная, как артефакт забытой цивилизации. По своей сути она была точной копией «Хаврошки», хоть и с незначительными внешними доработками. Прибор напоминал здоровенный, в три человеческих роста, системный блок компьютера со снятыми стенками корпуса. Его начинка, сложная паутина печатных плат, шишек датчиков и трубок теплообменников, была открыта взгляду, словно анатомический атлас. Она дышала холодом металла и терпким дразнящим запахом новизны, обещая чудеса, которые лежат за гранью привычной физики.

Пытливый ум, неимоверная тяга к работе, да ещё и склонность к авантюризму после пяти дней вынужденного безделья разъедали их изнутри, как кислота. Ну, как безделья? Они все эти дни только и делали, что ходили вокруг аппарата, сдували несуществующие пылинки и по сто раз на дню перепроверяли уже идеальные показания. А до окончания отпуска оставалось ровно 30 дней. Тридцать дней томительного ожидания в этой бетонной коробке, в то время как творение их рук и умов стояло здесь, готовое к работ, но приказ был не запускать.

– Ну что, ребятки, – нарушил гнетущую тишину Андрюха, со стуком откладывая в сторону планшет с диагностикой, от неожиданности Вовчик вздрогнул. – Система в норме. Давление стабильное, температура постоянна. Абсолютно здорова. Чего ждём-то? Принца заморского?

– Шеф говорил ждать, – буркнул Вовчик, потирая загривок. В его голосе звучала не столько уверенность, сколько привычка к подчинению. Он был сварщиком и монтажником от Бога, его стихия – металл, ток, ясные и чёткие задачи. А эта неопределённость выбивала его из колеи.

– Шеф много чего говорил, – вступила в разговор Ксюха, её пальцы нервно барабанили по столешнице. – Но шефа тут нет. А аппарат вот он. И он просится, чтоб его проверили на работоспособность. Я вот чувствую. Руки просто чешутся. Мы же не на полную мощность, а так… чисто диагностику погоняем. Тестовый режим.

Они многозначительно переглянулись. Взгляд был один на четверых: азартный, нетерпеливый и с нотками авантюризма. Как у школьников, нашедших пачку сигарет и зажигалку. Словно по незримой команде, Андрюха подошёл к щиту управления, где красовался большой чёрный рубильник, архаичный реликт, оставшийся в ангаре ещё с советских времён. Он выглядел как главный выключатель в лаборатории Франкенштейна.

– Ну, что, народ? Голосуем. Кто за то, чтобы просто разок щёлкнуть? Чисто посмотреть, как она под нагрузкой поёт. Без всяких там экспериментальных запусков. Просто тестовый режим.

Вовчик вздохнул, его взгляд метнулся к Ксюхе. Та одобрительно кивнула, глаза горели холодным огнём фанатизма. Она была гением программирования, конечно не сравнится с Петрухой, для неё «Золушка» была не машиной, а живым существом, чей внутренний мир она жаждала познать. Кирилл, обычно самый осторожный и педантичный, молча развёл руками, выражая всем своим видом: «Я в доле, чёрт меня дёрнул, но если что – я предупреждал».

– Ладно, – сдался Вовчик, чувствуя, как предательская дрожь азарта пробегает по спине. – Но только в качестве диагностики. Никаких экспериментов. Тыкнули и сразу вырубили.

– Да конечно, какие эксперименты! – воодушевлённо сказал Андрюха, и без лишних церемоний, с силой щёлкнул рубильником.

Раздался ровный, низкий гул, исходящий из самых недр аппарата. Он был таким приятным, его можно было почувствовать кожей. Свет в подвале на мгновение померк, лампы накаливания потускнели до цвета тлеющих угольков, а затем с шипением вспыхнули вновь, заливая помещение ярким и холодным светом. «Золушка» ожила. По её корпусу, от основания к вершине, пробежала голубоватая, призрачная искра статики. Панели индикаторов залились ровным, спокойным зелёным свечением, а на мониторах замелькали стройные столбцы данных.

– Всё… работает, – прошептала Ксюха, не отрывая восторженного взгляда от бегущих чисел. – Параметры в норме. Потребление энергии… Ого! Да она почти не жрёт! Невероятно…

– Видишь, а ты боялся, – хлопнул Вовчика по плечу Андрюха, его лицо расплылось в торжествующей ухмылке. – Всё гуд. Какую штуку мы сварганили… Просто космос.

Они простояли так минут десять, заворожённо наблюдая, как аппарат работает в штатном режиме. Ничего фантастического не происходило. Он гудел, ровно и мощно, светился ровным светом – и всё. Станция мониторинга показывала, что «Золушка» настроена, откалибрована и полностью готова к работе. И в этой рутинности таился самый страшный соблазн.

– Ну, что, запускаю тест посерьёзнее? – спросила Ксюха, её пальцы уже порхали над клавиатурой, выводя на экран команду на запуск низкоуровневого стресс-теста. – Чисто посмотрим на стабильность матрицы.

– Врубай! – хором, с вызовом ответили её ребята, опьянённые мнимым успехом.

В этот самый момент мир взорвался.

Резкий, оглушительный треск, словно от разрывающегося стального листа, вырвался из глубин «Золушки». Из-под её верхней панели вырвался сноп ослепительно-белых искр, и один из датчиков на её корпусе, тот самый, аналоговый, с беззаботной надписью «Давление», треснул пополам, выбросив в воздух короткую, едкую струйку дыма с запахом палёного пластика.

– Ё-моё! – заорал Андрюха, который стоял ближе всех и отшатнулся, заслоняясь рукой от снопов искр. – Отключай! Вырубай всё!

Вовчик рванулся к аварийной кнопке, большому красному грибку, и влепил по нему кулаком со всей дури. Гул стих, словно перерезанное горло, свечение погасло, оставив после себя тёмный, зловещий силуэт. В подвале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием остывающего датчика и тягостным, свистящим дыханием четверых инженеров.

– Вот блин… – первым нарушил молчание Андрюха, отирая со лба крупные капли холодного пота. – Что это было, Ксюх?

– КЗ, короткое замыкание, где-то в системе управления давлением, – быстро сообразила она, уже хватая мультиметр и срывая крышку с контрольной панели. Её лицо было бледным, но сосредоточенным. – Смотри, датчик давления №4 выгорел. Нахрен. Полностью.

– Шеф убьёт, – мрачно, без тени сомнения констатировал Кирилл, с ужасом глядя на дымящийся корпус их мечты. – Сказал же – не включать. Точка.

– Да шеф ничего не узнает! – отмахнулся Андрюха. – Мы же… мы же починим. Деталь найдём, заменим. Она вроде обычная аналоговая, такую хрень даже на любом строительном рынке спокойно купим.

Они перевели взгляд на «Золушку». Аппарат стоял, как ни в чём не бывало, холодный и безмолвный. Лишь лопнувший датчик, как шрам на лице, и лёгкий, едкий запах гари напоминали о случившемся непоправимом.

– Ладно, – сдавленно вздохнул Вовчик, чувствуя, как камень вины ложится ему на грудь. – Будем чинить. Только смотрите, ни полслова шефу. Ни намёка. Договорились?

– Договорились, – хором, но без прежнего энтузиазма ответили Андрюха и Ксюха.

Кирилл молча кивнул, глотая комок в горле.

На поиски датчика ушло три дня. Его замена и тщательная, многочасовая проверка каждой цепи, каждого контакта – ещё пять. Они работали в состоянии перманентного стресса, вздрагивая от каждого шороха снаружи. Каждый щелчок выключателя заставлял их оборачиваться. Но страх быть раскрытыми постепенно вытеснялся другим, более мощным чувством – желанием доказать, прежде всего самим себе, что они не напортачили. Что они могут это исправить. И вот, ровно через восемь дней после провального запуска, квартет наших инженеров, измотанный, но не сломленный, снова собрался у пульта управления.

– Всё проверил, – Кирилл отложил микроскоп, через который он просматривал пропайку новых контактов. – Чисто. Ни намёка на дефекты. Давление в норме, температура… стабильна. Могу со стопроцентной уверенностью сказать, что вся беда в том самом датчике, который сгорел, он был бракованный.

Они переглянулись. Взгляды были решительными, почти отчаянными. Отступать было некуда.

– Погнали, – тихо сказал Андрюха. Рука легла на рубильник.

Андрюха снова, с уже знакомым ему щелчком, ввёл рубильник в положение «вкл.

***

В Москве Егорову не давали и минуты побыть наедине со своими мыслями. Две недели сплошных отчётов, проверок, унизительных бесед в кабинетах, обставленных дубовыми панелями и портретами. Его пилили, холили, лелеяли и снова пилили, словно кусок ценной, но непокорной породы. Каждый чиновник от науки, пахнущий дорогим парфюмом и коньячным перегаром, считал своим долгом показать свою значимость, задав пару-тройку «каверзных» вопросов, почерпнутых из популярных околонаучных журналов.

С момента первого испытания и по сегодняшний день «Хаврошу» запускали всего четыре раза, включая самый первый. И вот, наконец, все бумаги были подписаны, горы макулатуры, поглотившие годы жизни, унесены курьерами, права собственности на оборудование торжественно, переданы государству. Предстоял пятый, контрольный запуск. Последний штрих, после которого проект официально считался бы принятым в эксплуатацию, а он, Егоров, – окончательно отстранённым от своего детища.

Лаборатория «Синтеза» представляла собой огромное, стерильное помещение, больше похожее на ангар аэропорта. В центре, на мощном бетонном фундаменте, возвышался сам объект – «Устройство квантового синтеза», тот самый «Хавроша». Это был монстр. За счёт закрытого корпуса он казался по габаритам намного больше «Золушки». В новую версию ребята внесли небольшие корректировки, в основном связанные с оптимизацией системы охлаждения. «Хавроша» же был опутан десятками толстенных, как питоны, кабелей, стальными шлангами систем охлаждения и окружённый стальными же лесами. Поэтому он выглядел не как большой системный блок, а скорее как огромная, сложная турбина или реактор непонятного и оттого пугающего назначения.

Егоров, Берзарин, Петруха, Катя Мирская, Зоя и Ника находились непосредственно на своих местах в лаборатории, за пультами управления. Воздух был наэлектризованный, им было тяжело дышать. Пахло тоской, расставаться с любимым детищем, в которое вложили душу, ни у кого не было желания.

Из всех членов высокой комиссии лишь генерал Акиньшин Павел Валерьевич, человек с лицом из гранита и пронзительными, ледяными голубыми глазами, осмелился находиться вместе со всеми в лаборатории. Он, вместе с Буровым, начальником службы безопасности «Синтеза», стоял недалеко от бронированной двери и внимательно, как хищник, наблюдал за ходом запуска «Устройства».

Остальные же члены комиссии, важные академики в дорогих пиджаках и несколько напряжённых мужчин в строгих, как саван, костюмах находились в специально оборудованном помещении на балконе второго этажа и следили за ходом запуска через мощное, в полстены, бронированное стекло, как за животными в клетке.

– Система к запуску готова, – доложила Катя, не отрывая взгляда от монитора, на котором отражались зелёные строчки кода. – Контур охлаждения работает в штатном режиме. Температура сердечника стабильна.

– Давление и электропитание в системе охлаждения процессора стабильные, – добавил Петруха, не поднимая глаз от своего игрового ноутбука, где он параллельно рубился в свою любимую стрелялку. – Просадок нет. Можно запускать тестовый режим. – Для него это была ещё одна рутинная проверка, но пальцы, летающие по клавишам, выдавали нервное напряжение.

Егоров кивнул. Он стоял у главного пульта, собранный и готовый, как ему казалось, к любому результату. Хотя внутри всё сжалось в один тугой, болезненный комок. За результативность «Хавроши» он не переживал – в своём аппарате он был уверен, как в самом себе. Его глодало другое, тёмное предчувствие: «Как там ребята в провинции? Очень жаль, что не успели провести тестовый запуск. Этот звонок, из Москвы, так внезапно оборвавший работу с «Золушкой», будь он неладен…» Он так ни разу не позвонил команде. Чтобы его – этот цирк с конями и контрольным запуском.

– Александр Сергеевич, – обернулся к нему Берзарин, его лысина блестела под люминесцентными лампами. – Ждём вашей команды.

– Запускаем, – тихо, но чётко, отчеканивая каждую букву, сказал Егоров.

Он отвлёкся от терзавших его чувств. Его палец завис над большой красной кнопкой с надписью «АКТИВАЦИЯ».

– Господа, – обернулся он к комиссии за стеклом, видя там лишь размытые силуэты. – Последнее предупреждение. При активации возможны кратковременные аномалии в локальном магнитном поле. Не пугайтесь.

Он не стал добавлять, что во время одного из первых запусков у всех присутствующих на полчаса перестали работать наручные часы, а у одного охранника за одно мгновение села до нуля зарядка мобильного телефона в кармане, словно кто-то высосал из него всю энергию.

Егоров нажал на кнопку. Она ушла внутрь с тихим, но властным щелчком.

Мощный, низкочастотный гул, исходящий из самых недр «Хавроши», заставил вибрировать пол, заставляя мелкие инструменты подпрыгивать на столах. Замигали лампы, свет поплыл. Воздух затрепетал, словно от близкого грома. На поверхности монстра, в зазорах между стальными плитами, забегали, шипя и потрескивая, змейки холодного голубого плазмы.

– Энергопотребление растёт! – крикнул кто-то из операторов. – В норме! Превышения нет!

– Квантовый стабилизатор… работает! Удерживает поле! – донеслось от Зои, её голос был сдавлен от напряжения.

Внезапно гигантский экран над пультом управления, на который выводилась визуализация процессов, ослепительно вспыхнул белым, абсолютным светом, выжигающим сетчатку. Из динамиков, вместо ровного гула, раздался оглушительный, нарастающий, нечеловеческий визг, похожий на крик раскалённого металла.

– Что происходит?! – рявкнул генерал Акиньшин, сделав шаг вперёд. Его каменное лицо на мгновение исказилось гримасой тревоги.

– Не знаю! – сквозь стиснутые зубы процедил Петруха, его пальцы летали по клавишам, пытаясь перезагрузить систему визуализации. – Сбой в системе визуализации! Датчики показывают – сам процесс стабилен! Сердцевина в норме!

Визг стих так же внезапно, как и начался, оставив после себя звенящую, оглушённую тишину. На экране снова отобразились столбцы цифр и графиков. Гул «Хавроши» стал ровным, почти утробным, убаюкивающим.

– Запуск успешен, – выдохнула Катя, обтирая ладонью влажный, холодный лоб. – Все системы стабилизированы. Устройство работает в штатном режиме. Поздравляю, Александр Сергеевич.

В комнате за стеклом раздались сдержанные, но довольные аплодисменты. Важные персоны улыбались, пожимая друг другу руки. Генерал Акиньшин медленно, как танк, подошёл к Егорову.

– Поздравляю, Александр Сергеевич. Принимаем. Блестящая работа.

– Спасибо, Павел Валерьевич, – кивнул Егоров, чувствуя, как адреналин, заливавший его все эти минуты, начинает медленно отступать, оставляя после себя пустоту и леденящую усталость.

И в этот самый момент его личный мобильный телефон, лежавший на пульте, коротко и деловито завибрировал, подпрыгнув, как живой. Егоров взглянул на экран. Неизвестный номер. Но со знакомым кодом оператора мобильной связи того самого захолустья, где они в тайне от всех строили «Золушку». Сердце его провалилось куда-то в бездну, в ледяную пустоту.

Он отвернулся от генерала, сделав вид, что поправляет провод, и поднёс трубку к уху.

– Говорите, – его собственный голос прозвучал для него чужим и отстранённым.

– Александр Сергеевич, это Андрей, – в трубке послышался сдавленный, виноватый, до жути испуганный голос. – У нас тут… одно маленькое происшествие.

– Какое? – ледяным тоном, в котором сконцентрировалась вся ярость этих двух недель, спросил Егоров, уже предчувствуя размах катастрофы.

– Ну, мы… мы тут «Золушку» немного… под напряжением попробовали. Чисто диагностику гоняли. Тестовый режим.

Егоров закрыл глаза. Перед ним, словно на ладони, чётко возникла картина: Андрюха – с азартом безумца, Вовчик – податливый, как пластилин, Кирилл – с перфекционизмом, заглушающим голос разума, и Ксюха – с горящими от любопытства и жажды знания глазами тушат пожар на элеваторе. Он видел их всех, своих талантливых, непослушных, обречённых гениев.

– И? – одним словом спросил он, вкладывая в него всю накопившуюся за две недели ярость, страх и отчаяние.

– И… она чихнула немного. А на стене ангара, там где была электрощитовая!.. – Андрюха попытался говорить бодро, но получилось жалко и фальшиво.

– В смысле была? – шёпотом, но с напором, спросил Егоров, сдерживая рвущийся наружу крик.

– В том-то и дело, что была! – голос Андрея сорвался на визг. – Теперь на этом месте… образовался какой-то… провал! Чёрная дыра, блин! А «Золушка» не выключается! Она работает, Александр Сергеевич! Автономно! Без электричества! Фантастика какая-то! Мы ничего не понимаем!

Егоров медленно опустил телефон, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Пятнадцать минут назад. Андрей сказал – пятнадцать минут назад. Ровно в тот момент, когда он нажимал кнопку запуска «Хавроши». И когда система визуализации выдала тот самый ослепительный белый всплеск и дикий, нечеловеческий визг. Совпадение? Он не верил в совпадения. Он верил в причинно-следственные связи, в законы физики, которые только что были грубо и бесповоротно нарушены.

Он поднял взгляд на огромную, ровно гудящую «Хаврошу», этого левиафана, поглотившего его жизнь, затем перевёл его на генерала Акиньшина, который смотрел на него с лёгким, но уже настороженным вопросом в ледяных глазах.

– Всё в порядке, Александр Сергеевич? Не отвлекаем? – спросил генерал, и в его голосе прозвучала стальная нотка.

– Всё… в норме, Павел Валерьевич, – заставил себя выговорить Егоров, чувствуя, как маска спокойствия прирастает к его лицу. – Технические моменты. Рутина. Бизнес.

Но внутри у него всё похолодело. Ведь он всё ещё был ученным до мозга костей, а бизнес просто давал возможность заниматься любимым делом. Лёд сковал сердце и разум. Два устройства, созданные на основе одних и тех же чертежей, но с разной элементной базой и в диаметрально противоположных условиях. Одно – вот оно, это официальное, громадное чудовище, опутанное бюрократией. Другое – собранное в провинциальной глуши, его тайный страховочный вариант, его скрытая карта. «Хавроша» и «Золушка». И они только что были запущены одновременно. И между ними что-то произошло. Что-то, что заставило «Хаврошу» на мгновение сойти с ума, а «Золушку» – выйти из-под контроля и открыть дверь в неизвестность.

Он снова поднёс телефон к уху. Андрюха на том конце всё ещё тяжело дышал, словно бежал марафон.

– Андрей, – сказал Егоров с убийственным, неестественным спокойствием. – Слушай меня очень внимательно. Выключите аппарат. Немедленно. Отсоедините все силовые кабели. И всё, абсолютно всё, что вы делали, все данные диагностики, логи, даже температурные графики – сохраните на три разных носителя. Прячьте. Я вылетаю к вам первым же рейсом. И да… – он сделал паузу, вглядываясь в спину генерала, который отошёл к Бурову, – Ребята, вам всем… чертовски, невероятно повезло, что вы ещё живы и можете дышать. Сидите в том ангаре как мыши. И не дёргайтесь. Никуда не выходите. Поняли меня?

– Так точно, Александр Сергеевич, – тут же, по-солдатски ответил Андрюха. Голос его дрожал. – Только… отключать не от чего, Александр Сергеевич. На всём элеваторе, в радиусе километра… электричества нет. Полный ноль. А она… работает.

Егоров положил трубку. Ему нужно было немедленно выбираться из Москвы. Пока здесь, в этом стерильном аду, не начали задавать вопросы. Пока кто-нибудь из этих умных, подозрительных лиц не догадался сопоставить время сбоя «Хавроши» с его странным, испуганным видом и этим роковым звонком. Параллельный запуск открыл ящик Пандоры. И теперь Егорову предстояло выяснить, что же за ним скрывается, и главное – как всё это похоронить, замести следы и прикрыть эту дыру в реальности быстро, тихо и навсегда.

Глава 4

«Тот, кто ступает на новую землю первым обязан помнить, что за ним последуют другие»

– Константин Э. Циолковский.

Синтез-2: Измерение «Икс» Бионики.

Продолжение проекта «СИНТЕЗ»

Незапланированные каникулы.

Егоров вжал педаль газа в пол, и ночное шоссе превратилось в размытую полосу. Казалось, он хотел обогнать саму судьбу. А иначе, зачем ему эта бешеная скорость? От этой скорости зависело всё – прошлое, будущее и сама реальность. По большому счёту, так оно и было на самом деле. Руки впились в руль, пальцы побелели от напряжения. В голове крутилась одна и та же навязчивая мысль: «Почему они не отвечают? Почему все разом пропали из сети?»

«Какой же я идиот, оставил эту четвёрку наедине с агрегатом, который они, к их чести, сами и собрали».

«Если они там что-то сломали? Не аппарат конечно, с ним они разберутся в два счёта, а если они продырявили саму ткань пространства… Тогда назад пути не будет. Ни для них, ни для нас, ни для всего мира».

За окном мелькали редкие фонари, их свет резал глаза. Он смотрел только вперёд, сквозь ветровое стекло внедорожника, будто пытался прожечь взглядом километры, отделявшие его от того проклятого элеватора. Машина рычала, двигатель выл на пределе, а в груди у Егорова отбивал дробь собственный, нарастающий страх.

В ушах стоял виноватый голос Андрюхи: «…портал… работает без электричества…». Чёрт бы подрал его авантюрную жилку! Чёрт бы побрал их всех! Он, как последний лох, повёлся, что эти неугомонные инженеры смогут сидеть, сложа руки. Для них приказ «не включать» – не инструкция, а личное оскорбление.

До заброшенного элеватора за Полярным кругом он добрался глубокой ночью. Хорошо, что в последнее время он подсуетился и приобрёл себе частный самолёт, иначе на машине он бы тащился сюда сутки. Вокруг ни души, только ветер выл в щелях ржавого гиганта. Егоров вставил ключ в потайной люк, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Самое страшное было даже не в том, что они там натворили. Страшно было представить, что они могли пострадать. Эти ребята были для него не просто наёмными работниками. Они были его главным активом, золотым запасом. И, если честно, за годы работы стали почти что семьёй.

Спустившись с мощным фонариком в подвал, он застыл на пороге. Картина была сюрреалистичной.

«Золушка», их тайное детище, стояла посреди зала и тихо гудела. Лампочки на панелях не горели, но низкий, ровный гул исходил из самых её недр. Вокруг хоть глаз выколи, кромешная тьма. Про отсутствие электричества Егоров понял ещё по дороге, последние километров 30, если не больше, пришлось ехать в полной мгле, фонари вдоль трассы не работали, да и до самого горизонта не было видно ни одного источника света. А вот аппарат работал. Это противоречило всем законам физики, которые он когда-либо знал.

И это было ещё не самое странное.

Там, где раньше на бетонной стене красовался электрощиток, теперь зиял… проём. Вертикальный разрез в самой реальности, будто пространство аккуратно разрезали гигантским лазером. За ним клубился молочно-белый туман, скрывающий всё, что находилось дальше вытянутой руки.

А рядом с этим порталом, словно на привале, сидела вся его банда. Вовчик, прислонившись спиной к ящику с инструментами, безучастно смотрел в одну точку. Кирилл, бледный как полотно, что-то лихорадочно печатал на ноутбуке, вероятнее всего, пытаясь смоделировать ситуацию. Андрюха нервно похаживал взад-вперёд, заламывая руки.

– Ну, герои, – тихо произнёс Егоров. – Поздравляю. Диагностика удалась на славу. Вы превзошли все мои самые мрачные ожидания.

Все вздрогнули и повернулись к нему. На их лицах читалась гремучая смесь вины, страха и дикого, неподдельного интереса.

– Я ж вам сразу позвонил, как только всё рухнуло! – выпалил Андрюха, останавливаясь перед Егоровым и тыча пальцем в потолок. – А потом связь вообще кончилась. Ни света, ни сотовой, ни интернета! Ни-че-го! Даже у старого радиоприёмника – мёртвая тишина. Как будто весь район вырезали из реальности и упрятали в холодильник.

– Мы с Вовчиком пешком до трассы ходили, – подхватила Ксюха, поднимаясь с коробки и отряхивая джинсы. – Три километра туда, три обратно. Ни одной машины. Ни одного фонаря. В деревне ни огонька. Как будто все вымерли.

– Телефоны есть, но они мёртвые, – хмуро бросил Вовчик, не отрывая взгляда от тумана за порталом.

– Вот, – Андрюха протянул Егорову свой смартфон. – Убедитесь сами. Ни одной палочки. Ни «Мегафона», ни «Билайна», ни даже «Теле2». Минут через двадцать после того, как это появилось, – он ткнул пальцем в сторону проёма, – все доступные источники связи приказали долго жить.

Егоров взял телефон, покрутил в руках. Экран показывал: «Нет сети». Достал свой, та же история.

– А как же ноут? – кивнул он на Кирилла.

– На батарее, – ответил тот, не отрываясь от клавиатуры. – Осталось 11%. Я скинул всё, что успел: логи, показания сенсоров, энергопрофиль «Золушки»… Но она не потребляет энергию из сети! Она вообще ни к чему не подключена! При этом внутренние датчики показывают стабильную активность. Температура корпуса +22°C. Давление в камере Стабильные полторы атмосферы. И есть слабый, но постоянный поток энергии из… изнутри неё что ли. Не знаю, откуда. Как будто аппарат сам себя питает.

– То есть, – медленно проговорил Егоров, переводя взгляд с ноутбука на «Золушку», – вы запустили тест, вокруг отключилось всё электричество, а она… продолжает работать. Сама по себе.

– Именно так, – кивнула Ксюха. – А ещё в тот же миг в стене появился этот проём. Мы его не трогали. Близко не подходили. Ждали вас.

– Ждали? – Егоров горько усмехнулся. – Вы вообще понимаете, что если бы я не прилетел, вы могли бы тут спокойно сдохнуть с голоду, даже не сумев никому позвонить?

– Понимаем, – тихо сказал Вовчик. – Но решили: лучше сидеть и не лезть в эту штуку, пока не разберёмся, что к чему.

Егоров глубоко вздохнул. Ругать их было бесполезно. Они не дураки. Они просто гениальные инженеры. И для них любая аномалия – не повод для паники, а повод разобраться и докопаться до сути.

– Ладно, – сказал он. – Значит, так. Сначала сохраняем всё, что есть на ноуте. Несите из машины генератор, у меня в багажнике. Потом аккуратно пытаемся отключить «Золушку». И только когда мы убедимся, что портал закрылся, вот тогда и будем думать, почему у нас в элеваторе внезапно образовалась дыра в никуда. А Катенька Мирская, похоже, была не так уж и неправа со своей диссертацией. – Не в первый раз за вечер подумал он, а все над ней подшучивали.

– Александр Сергеевич! – встрепенулся Андрюха. – Мы не хотели, честно! Щёлкнули рубильником, включили тест, она загудела, а потом – хрясь! И вот… это.

– «Это» – это что? – Егоров подошёл к самому краю портала и осторожно протянул руку. Воздух перед проёмом был плотным, упругим, как желе. Продавить его получалось с усилием.

– Мы кирпич кидали, – хрипло сообщил Вовчик. – Прошёл насквозь и исчез в тумане. Обратно не вернулся.

– Сканировали? – Егоров посмотрел на Кирилла.

– Только поверхностно, внутрь датчики пока не совали Ничего, никакой аномалии.– Он снял очки, чтобы протереть их. – Ни тепла, ни радиации, ни магнитных полей. Аппаратура ничего не фиксирует. Просто… дыра. Тёмная, неосвещённая дыра в никуда.

– Она не в никуда, – раздался тихий голос Ксюхи. Она стояла поодаль, держа в руках какой-то предмет. – Смотрите.

Она протянула Егорову ветку.

Она была гибкой, как резина, и покрыта мелкими фиолетовыми чешуйками, которые мерцали в свете фонарей.

– Это… оттуда? – Егоров взял ветку. Она была тёплой и слабо пульсировала, как живая.

– Да. Её выбросило обратно, после того как Вовчик кинул кирпич. Я подобрала, но никому не показала, – призналась Ксюха. – А то этих сорвиголов я бы здесь уже не удержала.

Все молча уставились на диковинный трофей.

– То есть… портал двусторонний? – уточнил Кирилл.

– Похоже на то, – кивнула Ксюха. – Но проход, видимо, нестабилен.

– А «Золушка» вот так, сама по себе, работает уже сколько? – Егоров посмотрел на часы.

– Шесть часов сорок минут, – чётко ответил Кирилл. – Потребление энергии – ноль. Очень похоже, что она питается от этого. – Он показал пальцем на портал. – Типа бесконтактной зарядки.

Егоров медленно обошёл «Золушку». Его мозг бизнесмена лихорадочно работал. Катастрофа. Чистой воды катастрофа. Если Буров или комиссия прознают… Их всех упрячут в такие места, где и концов не найти. Но с другой стороны… Портал. Параллельный мир. Технология, позволяющая черпать энергию из ниоткуда. Это круче, чем любая «Хаврошка». Это ключ ко всему.

– Ладно, – тяжело вздохнул он. – Раз уж так вышло, что мы имеем? Работающий портал в неизвестное место. Аппарат, который не выключается. И полное отсутствие внятных данных.

– Мы можем запустить зонд, – предложил Андрюха, загораясь. – Я за час сварганю из старой веб-камеры и пары палок. У меня в рюкзаке кое-какие запчасти есть, я всегда что-нибудь таскаю.

– Нет, – резко оборвал его Егоров. – Никаких самодельных зондов. Пока мы не узнаем, что там, мы не суём туда ничего электронного. Мало ли какие поля… Сожжёт всё к чёртовой матери.

– Значит, нужно идти самим? – тихо спросила Ксюха.

Вовчик выпрямился. Андрюха перестал жестикулировать. Кирилл прикрыл крышку ноутбука.

Егоров посмотрел на них. На их молодые, умные, жадные до нового лица. Они горели желанием шагнуть в неизвестность. Так же, как и он сам.

– Сначала – разведка, – твёрдо сказал он. – Минимальные риски. Я пойду первым.

– Как это – вы? – возмутился Вовчик. – Это мы всё накосячили. Мы и пойдём.

– Вы – ценные кадры, – усмехнулся Егоров. – А я старый и ненужный. Шучу. Я пойду, потому что у меня опыта больше. И потому что я шеф. Точка.

Быстро собрали снаряжение. Противогаз на случай ядовитой атмосферы, прочный трос, чтобы привязать шефа на всякий случай к железной балке типа якоря, мощный фонарь, баллончик с краской для отметок пути.

– Связи, ясное дело, не будет, – констатировал Кирилл. – Дёрните за трос один раз – всё в порядке. Два раза – проблемы. Три раза – вытаскивайте меня к чёртовой матери.

– Поняли? – Спросил Вовчик, наматывая трос на свою богатырскую руку.

Егоров подошёл к мерцающему проёму. Сделал глубокий вдох. И шагнул вперёд.

Ощущение было, будто продираешься сквозь плотную, упругую плёнку. На мгновение его охватила полная темнота и тишина. Потом плёнка лопнула.

Он оказался по ту сторону.

Туман рассеялся. Егоров стоял на краю невысокого холма и не мог поверить своим глазам.

Радовало, что это был не адский пейзаж с лавой и чудовищами. Это был другой чудный мир. Над головой висело бледное, зеленоватое солнце. Воздух был густым и влажным. Прямо перед ним простирался лес. Но деревья были необычными. Их стволы напоминали шершавую, переливающуюся кожу, а вместо листьев росли гигантские синие споры, колышущиеся на ветру. Вдали слышались странные щёлкающие и булькающие звуки.

Егоров развернулся, чтобы вернуться, и замер.

Трос, тянувшийся за ним из портала, был обрезан. Обрезан ровно, словно гигантскими ножницами. Его конец лежал на фиолетовой траве.

А сам портал на его глазах из молочно-туманной поверхности превратился в точку и бесследно исчез.

«Нет!» – крикнул он, но кричи не кричи, а поздно.

Щёлк. И тишина.

Он был отрезан от дороги назад. Один, в незнакомом мире.

***

А в этот момент, в подвале элеватора Вовчик с ужасом смотрел на трос в своих руках, который резко стал легче. Он дёрнул его на себя и вытянул из схлопывающегося портала обрезанный конец.

– Шеф… – прошептал Андрюха.

Портал исчез. На стене снова была грубая бетонная поверхность и щитовой шкаф.

«Золушка» разом замолчала. Аппарат наконец-то полностью выключился.

В подвале повисла гробовая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием четверых инженеров, оставшихся по эту сторону реальности. Без шефа. Без понимания, что только что произошло, и что делать дальше.

Кирилл первый нарушил молчание. Он указал на монитор ноутбука, где всего секунду назад были стабильные графики.

– Энергия… – он сглотнул. – После того как я сам же и выдвинул идею про беззарядное устройство я подключил к ноуту что то типа катушки Тесла и он начал заряжаться, вон сами гляньте уже 48%. А теперь энергия ушла. Полностью. И «Золушка» замолчала в ступоре.

– И шеф там, – глухо сказал Вовчик, сжимая в кулаке обрезанный трос.

Они смотрели на глухую стену. Их авантюра только что обрела совершенно новый, серьёзный смысл. Теперь нужно было срочно что-то делать. Теперь нужна была спасательная операция для Егорова.

Андрюха подошёл к щитовой и дёрнул рубильник. В ангаре зажегся свет, и «Золушка» снова загудела, запуская систему управления.

Глава 5

Егоров.

Егоров стоял на холме, вглядываясь в зеленоватое небо. Воздух пах мокрым железом с примесью переспелой клубники – странно, но не противно. Внутри всё сжималось от осознания простого факта: трос обрезан, портал закрыт, а он остался один – без связи, без поддержки и без малейшего понятия, где находится.

– Ну и нахрена я сюда полез? – пробормотал он, медленно поворачиваясь на месте.

Но злиться было некогда. Первым делом необходим осмотр местности. Он достал фонарь, нажал кнопку, луч резанул по фиолетовой траве, которая тут же слабо засветилась в ответ, будто в ней были микроскопические светлячки. Интересный эффект, но не до изучения сейчас.

Он начал спускаться по склону, держа фонарь перед собой и на всякий случай, прикрывая лицо противогазом. Вдруг в этой атмосфере присутствуют ядовитые газы, или плавают какие-нибудь споры. Хотя дышалось, на удивление, легко, даже чересчур.

Внизу начинался лес. Если это можно было назвать лесом. Стволы напоминали чешую и переливались в свете фонаря, а вместо ветвей тянулись толстые жилы, по которым пульсировало мерцание. Жидкость? Электричество? С ходу было не понять.

– Бионика, блин… – выдавил Егоров. – Не просто растёт, а ещё и работает, похоже.

Он осторожно приблизился к одному такому «дереву» и потрогал ствол перчаткой. Поверхность слабо пульсировала под пальцами. Через секунду по стволу снизу вверх пробежала волна света.

– Ладно, хватит тут пальцами тыкать, – решил он и отступил. – Надо искать хоть какие-то признаки цивилизации. Или хотя бы понять, куда подевался портал.

Он достал из кармана баллончик с краской и поставил жирную метку на ближайшем стволе, чтобы потом не ходить кругами, если придётся возвращаться.

И уже не зная, какой раз, за последние несколько часов, мысленно вернулся к словам Катеньки Мирской в день первого запуска «Хаврошки»: «А вдруг мы нечаянно откроем портал?» Берзарин тогда отмахнулся, как от бредней. А Петруха… Петруха что-то заметил в логах, но промолчал.

Внезапно в кармане завибрировал телефон.

– Ё-моё… Ни хера себе… – Егоров достал спутниковый телефон, он всегда таскал его с собой с тех пор когда ещё сам был молодым учёным, им тогда их выдавали в разные «экспедиции» и в одной из таких экспедиций спутниковый можно сказать спас от смерти. Экран показывал: «Нет связи со спутником». Ни «Иридиум», ни «Глобалстар», ничего не наблюдалось. Как будто Земля исчезла с орбиты, или точнее спутники с орбиты Земли. Да и вообще на Земле ли он находится в данный момент? В то же время вибрация от вызова на телефоне не прекращалась. Нажал кнопку включения, экран мигнул и выдал: «Петруха. Звонок через Tor-мост».

– Чёрт… Петруха? – Егоров замер. – Какого чёрта? Как?!

Он тут же ответил: – Петруха, ты?!

– Алло, шеф? – раздался знакомый, слегка сонный голос. – Вы где вообще? У нас тут всё раскатывают по упаковкам, все разъехались, я заночевал в «Синтезе», а вы как сквозь землю провалились. А с полчаса назад «Хаврошка» вдруг ожила и начала тянуть данные из ниоткуда…

– Я бл… действительно провалился, – коротко ответил Егоров. – В другой мир. Ты как меня достал?

– А хрен его знает, – честно признался Петруха. – После сегодняшнего запуска «Хаврошки» у меня в логах началась такая дичь… И я же говорю буквально полчаса назад она сама включилась, и клянусь от сети электропитания она отключена! Здесь всё уже отключено, на ппонедельник уже заказана погрузка и транспортировка. И адьес прощай “Хавроша”. А сейчас она работает, как будто кто-то проложил туннель прямо через квантовый шум. Я его случайно поймал, когда аномалию отслеживал. Теперь у меня есть чёй то ну, типа соединительного «хаба». Через него я и поймал ваш сигнал. Вы, похоже, прямо рядом с источником энергии.

– Ты серьёзно? – Егоров оглянулся на пульсирующий лес. – То есть, связь у меня есть? Это радует.

– Пока держится. У меня тут графики такие, что Берзарин бы рыдал от зависти. Шеф, вы не поверите, но «Хавроша» сейчас работает автономно, она как часть какой-то огромной системы. И вы, похоже, тоже в неё встроились.

– Ладно, оставь теории. Слушай сюда, и никому ни слова: я с нашей командой инженеров собрал ещё один подобный аппарат, «Золушку». А сейчас я походу в параллельном мире, и выбраться отсель не могу, портал закрылся. Я один. Ребята остались по ту сторону в обычной реальности. Мне нужно вернуться, и как можно быстрее.

– Понял, – голос Петрухи стал собранным и деловым. – Я сейчас один в «Синтезе», все разбежались, хорошо ее выходные, до понедельника вряд ли кто будет, разве что цепной пёс Буров заявится. Попробую сейчас наладить стабильную связь с ребятами. А вы пока оставайтесь на месте…

Внезапно из чащи леса донёсся странный, скрежещущий звук. Егоров резко обернулся.

– Петруха, тут что-то есть.

– Не знаю, где вы и что там, – послышались в трубке быстрые щелчки клавиатуры. – Ориентируйтесь по обстановке, но далеко от источника энергии не уходи, связь может оборваться. А я пока попробую связаться с нашими гениями инженерами и найти способ синхронизировать «Хаврошу» и «Золушку». Если они два конца одного кабеля, может, получится стабильный портал. Но мне нужны данные. Любые.

– Звони ребятам, – проворчал Егоров, пятясь к ближайшему дереву. – Главное постоянно держи связь.

– Я вам что волшебник? – Съехидничал Петруха – И… шеф?

– Да?

– Только, блин, не подохните там, ладно? А то тут без вас всё к чёрту развалится.

Связь оборвалась. Телефон снова погас.

Егоров сунул его обратно в карман и, пригнувшись, двинулся вдоль склона, стараясь держаться в относительной тени «деревьев». В голове стучала одна мысль: «Надо найти укрытие. И побыстрее».

***

Тем временем в подвале элеватора царил хаос. Как только портал исчез, а «Золушка» заглохла, Андрюха опомнился первым и бросился к щитовой, он с силой дёрнул и врубил электро-рубильник. «Устройство квантового синтеза» заворчало, экраны мигнули, пошла загрузка операционной системы.

– Шеф там один! – почти кричала Ксюха, бегая от пульта к стене, где только что был портал. – Мы его бросили!

– Мы его не бросали, портал сам схлопнулся! – огрызнулся Андрюха. – Теперь надо его снова открыть!

– А как, спрашивается? – хрипло спросил Вовчик, сжимая в кулаке обрезанный конец троса. – Инструкцию кто-нибудь видел? «Как открыть портал в параллельный мир за 5 минут»?

– Данные у нас есть, – напомнил Кирилл, не отрываясь от ноутбука. – Все логи первого запуска сохранены. Нужно повторить параметры.

– И сделать это синхронно с «Хаврошкой», – добавила Ксюха, вдруг сообразив. – Помните, что шеф говорил? Они запускались одновременно! Может, в этом и был секрет?

В этот момент на столе возле монитора зазвонил телефон. Ксюха рывком схватила его.

– Алло?!

– Ксюха? Вы где вообще? – раздался взволнованный голос Петрухи.

– Где, где, в отпуске, лично я в Сочи. – Выдала она легенду.

– Не гони мне беса. Я только что с шефом говорил, вы куда его отправили?

– Не понимаю о чём ты – держалась Ксюха, так как ничего не знала о разговоре Петрухи с шефом.

– Я бы тебе сказал не 3,14 – зди и так далее но ты ведь девушка. Короче я полностью в теме, Сергеича я через «Хаврошу» выцепил на связь через его спутниковый телефон, не спрашивай как, я сам ещё не разобрался, про «Золушку» и элеватор знаю, не знаю только адреса. Так что колитесь, что там стряслось и как. Будем вместе решать, как шефа вытаскивать.

– Портал закрылся! – выпалила Ксюха. – Шеф там, один! Мы уже двадцать минут пытаемся «Золушку» запустить, система перезагружается!

Петруха на том конце провода быстро соображал. Полчаса назад «Хаврошка» в «Синтезе» самопроизвольно включилась, как раз в тот момент, когда, по его расчётам, открылся, а уж потом и схлопнулся портал. Он углубился в логи и обнаружил странный энергетический след, ведущий… прямиком к «Золушке». Нечто, не поддававшееся объяснению, но работающее.

– Слушайте сюда, – сказал он без обычного сарказма. – Вы в районе Архангельска?

– Да…, ты же сказал что адреса не знаешь? – удивилась Ксюха.

– «Хавроша» с вашей «Золушкой», походу, на одной волне. Я через свой софт это просек. Но сейчас не об этом. Есть идея. Если «Хаврошка» и «Золушка» являются двумя концами одной связи, то при синхронном запуске можно попробовать открыть портал снова. Но не на долго. И только если вы в точности повторите параметры первого запуска.

– У нас всё записано! – крикнул Кирилл, лихорадочно листая файлы на ноутбуке. – До последнего бита!

– Скидывайте мне на мыло. А сейчас слушайте команду. Я сижу у «Хаврошки», имею полный доступ. Через пять минут запускаю её в тестовом режиме. Вы же повторяете у себя всё в точности как при прошлом запуске. Работаем синхронно. По моему отсчёту. Готовы?

– Готовы! – хором ответили из подвала.

Петруха перечитал все логи прошлого запуска и начал отсчёт. Андрюха встал у рубильника, Вовчик приготовил новый трос, Кирилл отслеживал параметры на пульте, а Ксюха, бледная, смотрела на то место на стене где должен по идее появиться портал.

– Три… два… один… Пуск!

«Золушка» зарычала, стены задрожали. Рядом со щитовой, прямо перед Андрюхой, пространство снова расползлось, образуя молочно-белый, мерцающий проём.

– Есть контакт! – закричал Андрюха. – Портал открыт!

Но проём был нестабильным, его края дрожали и расплывались.

– Время ограничено! – крикнул Петруха из телефона. – Максимум три минуты! Не больше!

– Я иду! – шагнул вперёд Вовчик.

– Мы все идём! – тут же подхватил Андрюха.

– Нет, – резко остановила их Ксюха. – Кто-то должен остаться здесь. Контролировать «Золушку», держать связь с Петрухой. А вдруг что-то снова пойдёт не так?

Все замолчали. Она была права.

– Естественно, – вздохнул Вовчик. – Ксюха, остаёшься ты. Ты у нас и мозг, и руки. Без тебя мы там как ни будь постараемся справиться, а тут, если что, ты разберёшься лучше нас вместе взятых.

– Да бросьте вы, я не…

– Ксюш, – мягко, но твёрдо сказал Кирилл. – Это не обсуждается. Ты будешь наша страховка. Если мы не вернёмся, ты должна сохранить все данные, а потом вместе в Петрухой ещё раз открыть портал и. Это приказ… ну, почти приказ.

Она сжала губы, кивнула. В глазах читалась досада, что её оставляют, страх за ребят и решимость любым способом держать портал открытым максимально возможное время.

– Ладно. Но если вы там накосячите, тогда я лично каждому по уху надаю.

– Договорились! – фыркнул Андрюха, на ходу накидывая рюкзак с инструментами.

Вовчик проверил трос, Кирилл взял фонарь и планшет со своим самодельным сканером. Андрюха сунул в карман свой как он его назвал «универсальный дебаггер» – странную железяку с проводами.

– Пошли! – скомандовал Вовчик.

Они шагнули в портал. Тот на мгновение вспыхнул ярче и снова замерцал неровным светом.

Ксюха осталась одна. В подвале стоял только ровный гул «Золушки» и доносился голос Петрухи из телефона:

– Держись, Ксюх. Я на связи. Если что кричи. И не парься. Они вернутся. С шефом.

– А если нет? – тихо спросила она.

– Тогда, – после паузы сказал Петруха, – мы откроем этот портал снова. И уже тебе придётся лезть за ними, возможно навсегда. Как же хотел быть рядом, потому, что без вас, лично мне тут делать нечего. Ну разве что снова уйти в криминал и банки взламывать.

***

Егоров тем временем уже успел найти подобие укрытия, прижался спиной к массивному, пульсирующему стволу одного из деревьев. Из чащи леса вышло… нечто. Высокое, метра три, покрытое такой же чешуёй, что и стволы. Помесь паука и робота-разведчика: шесть суставчатых ног, на спине несколько пульсирующих узлов, похожих на оптические сенсоры. Головы не было, только сгусток яркого света в центре «туловища».

Существо остановилось и медленно повернулось в его сторону.

– Ну всё, шеф, приплыли… – прошептал Егоров, замирая.

И в этот самый момент прямо у него за спиной вспыхнул воздух. Из вновь открывшегося портала, спотыкаясь, вывалились три знакомые фигуры в рабочих комбинезонах.

– Шеф! – заорал Андрюха, поднимаясь с земли. – Вы целы?!

Егоров обернулся и на секунду остолбенел.

– Вы… как вы здесь оказались?!

– Портал открыли! – выпалил Кирилл, хватая планшет. – Петруха помог!

– А Ксюха где? – тут же спросил Егоров, окидывая взглядом троицу.

– Осталась. Наш командный пункт защищать, оберегать и вместе с Петрухой проём поддерживать в рабочем состоянии – коротко доложил Вовчик, уже вставая между Егоровым и существом. – А это что за хрень?

«Паук» издал шипящий звук, и по его телу пробежала волна света.

– Не представляю, но, похоже, мы ему не нравимся, – сказал Егоров. – Делаем ноги?

– Не, – хмыкнул Андрюха, доставая из рюкзака свою корявую железяку с мигающими диодами. – Сначала я ему прошивку попробую сбросить.

– Ты с ума сошёл?! – закричал Кирилл. – Это же не сетевое хранилище!

– А вдруг прокатит? – Андрюха уже делал выпад вперёд.

– Андрей, стой! – заорал Вовчик.

Андрюха метнул свою «игрушку» прямо в центр светящегося сгустка. Существо вспыхнуло переливаяст разноцветными пикселями по всему телу, беспорядочно завертелось на месте и вдруг замерло. Затем медленно опустилось на все шесть лап и… начало ритмично мигать, словно перезагружаясь.

– Ну чё, – с гордостью развёл руки Андрюха. – Я же говорил всё на одном принципе работает. Вычислил частоты, пока прошлый раз портал открывался, и впаял в старый Wi-Fi модуль чип от микроволновки на всякий случай. Пригодилось же?

Егоров смотрел на него с неподдельным изумлением.

– Ты… гений. Конченый.

– Да ладно, за гения конечно спасибо, а вообще я авантюрист хотя и не конченый, – отмахнулся Андрюха. – Просто руки из нужного места растут.

– Ладно, гении, – вмешался Егоров. – Портал, на минуточку, не вечен. Надо возвращаться. И быстро.

Пока они разбирались с паукообразным, портал плавно переместился на вершину холма и немного стабилизировался. В данный момент он находился точно на том месте, где впервые из него вышел Егоров.

Они двинулись к холму. Егоров шёл последним, постоянно оглядываясь. Новый мир будто наблюдал за ними. Где-то вдалеке, на самом горизонте, мерцало что-то огромное, похожее на город из живой, пульсирующей материи.

– Нужно будет подготовиться и вернуться сюда, – тихо пробормотал он себе под нос. – Чую, мы с этого места ещё дивиденды поимеем. Если оно не поимеет нас.

***

А в это время в подвале элеватора Ксюха, не дыша, смотрела на экран таймера. До расчётного времени закрытия портала оставалось меньше минуты.

– Ну же… – шептала она, вцепившись в край пульта. – Бегите же быстрее…

Глава 6

Нештатная ситуация.

Андрей, Вовчик и Кирилл, запыхавшиеся и взмокшие, выскочили прямо на вершину холма рядом с порталом. Перед ними мерцал нестабильный проход, похожий на плохую неоновую вывеску, края плыли и рвались, предупреждая о скором схлопывании. Они одновременно обернулись назад.

– Шеф, давайте быстрее! – крикнул Андрюха. – Коннект походу вот-вот оборвётся!

Егоров бежал сзади, на ходу оглядываясь на дивный мир бионики, мысленно прикидывая потенциальную прибыль. Он проскочил мимо ребят, не сбавляя скорости.

– Чего вросли как истуканы? Бежим!

С этими словами он буквально впрыгнул в пульсирующую дыру.

В подвале элеватора у Ксюхи сдавали нервы. Таймер на главном экране «Золушки» показывал три секунды до принудительного отключения. Три секунды, а ребята всё не возвращались.

Внутри у неё всё кричало: «Сиди и жди! Ты – контрольный центр!» Но инженерное любопытство и страх за команду перевешивали. Она действовала на автомате: забросила на спину заранее собранный рюкзак с инструментами, пайкой и провизией. Взгляд упёрся в таймер: «2…»

Она разбежалась.

«1…»

Оттолкнулась от бетонного пола, чтобы прыгнуть в мерцающий проём.

И в этот миг из портала, как пробка из шампанского, вылетел Егоров. Они столкнулись лбами с глухим стуком. Ксюха отлетела назад, тяжело приземлившись на пол. Рюкзак сорвался с её плеча, по инерции пролетел вперёд и исчез в портале, который в ту же миллисекунду схлопнулся с тихим щелчком.

На стене снова была грубая бетонная поверхность и щитовой шкаф.

В подвале повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Егорова, потиравшего ушибленный лоб, и сдавленным всхлипыванием Ксюхи.

– Где… ребята? – выдавила она, смотря на пустую стену.

– Походу остались там, – хрипло ответил Егоров, поднимаясь. – Мы все были у портала. Я проскочил первым…

– Что будем делать? – Ксюха вскочила на ноги, мгновенно переключившись с отчаяния на режим кризисного управления.

– Включай «Золушку», – скомандовал Егоров, срывая с себя грязную ветровку. – Быстро! Нужно установить с ними связь.

– С кем? С ребятами? Как? – в её голосе снова задрожали слёзы. – Они там одни…

– Будет связь, – мрачно сказал Егоров, подходя к щитовой. – У них остался мой спутниковый телефон. А ты звони Петрухе, пусть настраивает канал. Они не дураки, справятся. Наша задача, найти способ их вытащить. Включай!

Егоров дёрнул рубильник, и в подвале зажегся свет. Ксюха кивнула, смахнула слёзы тыльной стороной ладони и бросилась к пульту управления. «Золушка» загудела, лампочки замигали.

– Время у нас есть, но очень мало, – сказал Егоров, глядя на оживающие мониторы.

Ксюха дрожащими пальцами набрала номер. Наконец-то – гудки.

– Петь, слушай, беда! – её голос срывался. – Ребята там, в том мире! Портал схлопнулся, они не успели! Шеф здесь со мной. Можешь что-нибудь сделать? Нужна связь!

– Спокойно, Ксюх, не кипишуй, – послышался в ответ спокойный, даже ленивый голос. На заднем плане были слышны щелчки клавиатуры. – Я как раз копался в логах «Хавроши». После вашего фокуса тут остался энергетический хвост. Дай-ка минут десять… пятнадцать, максимум.

– Пятнадцать минут?! – чуть не взвыла Ксюха. – Петруха, они там одни, без связи, черт знает что с ними!

– А ты думаешь, я тут в танчики играю? Я со вчерашнего дня не отходил от нашего монстра «Хавроши». – парировал Петруха. – Вижу их маячок. Слабенький такой, прерывистый, но есть. Шефов телефон у них? Сигнал ловлю. Сейчас попробую стабилизировать канал через квантовый шум… Чёрт, опять просадка…

В трубке воцарилось напряжённое молчание, прерываемое яростным стуком клавиш и замысловатыми ругательствами Петрухи. Егоров молча шагал по подвалу, его лицо было каменным. Ксюха, сжав телефон, не сводила глаз с пульта.

– Ну что, Петь? – не выдержала она через несколько минут. – Есть что-нибудь?

– Говорил же, не торопи! – огрызнулся тот. – Частоты плавают, как… ну, сами знаете что. Кажется, поймал… Нет, сорвалось… Ага, вот теперь лучше. Ставлю мост… Ещё чуть-чуть…

Прошло ещё десять мучительных минут. Ксюха уже кусала губы. Егоров остановился и уставился на «Золушку» с таким видом, будто силой мысли мог заставить аппарат работать быстрее.

– Так… – наконец произнёс Петруха, и в его голосе послышалась уверенность. – Вроде, зацепил. Стабилизирую… Есть! Канал открыт! Связь с ксенобиосферой стабильна! Я на связи с ребятами!

– Живы? – одним выдохом выдохнула Ксюха.

– Живы, здоровы, уже лагерь разбили! – отрапортовал Петруха, и по голосу было слышно, как он сам доволен. – Правда, Андрюха чуть не вляпался в историю с местной фауной, но Вовчик его вовремя за шиворот оттащил. Слушайте, что они говорят! Этот мир… это наша Земля!

– Что? – не понял Егоров, подходя ближе. – Повтори.

– Они провели экспресс-анализ атмосферы, грунта, – затараторил Петруха. – Химический состав, остаточное магнитное поле… Всё сходится. Это Земля! Только в параллельной реальности… там эволюция пошла по другому пути. Полный бионик-арт, техно-органика! Ещё они нашли руины какого-то здания, оплетённые живыми проводами! Это не параллельный мир в классическом понимании. Это наша планета, но в другом… состоянии. Другая ветка реальности!

Егоров и Ксюха переглянулись. В голове у Егорова тут же сложился пазл. Теория Катеньки Мирской о многомерности и квантовой телепортации… Она была не такой уж и фантазёркой.

– Петруха, – чётко сказал Егоров. – Соедини меня с Катей Мирской. Только с ней одной. И подготовь канал для секретного брифинга. Катя должна всё знать. Похоже, её диссертация из разряда фантастики перешла в разряд руководства к нашему действию.

***

Тем временем в параллельном мире Андрюха, Вовчик и Кирилл сидели у подножия холма и с аппетитом уплетали тушёнку из того самого рюкзака, который упал с неба.

– Вот это я понимаю – экспресс-доставка! – с набитым ртом говорил Андрюха. – Прямо в руки. Спасибо, Ксюха.

– А она зачем паяльник сюда сунула? – поинтересовался Вовчик, разглядывая содержимое рюкзака. – Мы что, тут микросхемы будем паять?

– Мало ли, – пожал плечами Кирилл, не отрываясь от планшета. – В этом мире всё состоит из микросхем, похоже. Смотрите.

Он показал им экран. Сканер, который он запустил, показывал сложную энергетическую сеть, опутывающую всё вокруг. Деревья-реакторы, лианы-провода, даже фиолетовая трава под ногами слабо фонила в ультрафиолетовом диапазоне.

– По всем данным, которые я успел собрать, получается, мы не в другой вселенной, – медленно проговорил Андрюха, откладывая пустую банку. – Мы на Земле. Просто на той, где кремниевая жизнь победила углеродную. Или они там как-то… смешались.

– Техногенная цивилизация, которая стала частью экосистемы, – добавил Кирилл. – Или наоборот. Сложно сказать, что первично.

– А где тогда все люди? – спросил Вовчик, оглядывая безлюдный, но явно когда то обитаемый пейзаж.

– Хороший вопрос, – хмыкнул Андрюха. – Может, стали этими самыми… биоботами? Или улетели, а техника сама по себе эволюционировала.

Внезапно в рюкзаке у Кирилла завибрировал телефон Егорова. На экране вызова была подпись: «Петруха».

– Алё, гик! – обрадовался Андрюха. – Ты это как смог?

– Всё путём, – ответил Петруха. – Шеф и Ксюха уже запустили «Золушку».

– Слушаем, – сказал Кирилл, переведя телефон в режим громкой связи. – Нам то чего делать?

– Оставайтесь на связи, действуйте по обстановке, я сейчас переключаюсь на связь с элеватором и постараюсь сделать общий закрытый канал. А сейчас отрубаюсь. Держитесь.

Вовчик взвалил рюкзак на плечо. Андрюха убрал телефон в рюкзак и подобрал свою «глушилку» для местной фауны. Кирилл сверился с компасом на планшете, который, к удивлению, показывал точно на север, хоть и с небольшими отклонениями.

Трое инженеров двинулись вглубь незнакомой, пульсирующей жизнью планеты, оставив за спиной холм, на котором для них когда-то открылся и закрылся путь домой. Они даже представить себе не могли, что всего в паре километров от них, в чаще леса из живых транзисторов и кремниевых лиан, за их продвижением внимательно следили несколько пар недружелюбных, мерцающих огоньков.

Идти было непривычно. Фиолетовая трава под ногами слегка пружинила, а воздух, густой и сладковатый, прочищал голову, как пара чашек крепкого кофе натощак.

– Ну и запашок, – сморщился Вовчик, шаркая сапогом по странному грунту. – То ли мокрое железо, то ли переспевшая хурма. Не пойму.

– Это, братан, запах активных ферментов и окислительных процессов в органических проводниках, – с умным видом изрёк Андрюха, наступая на очередную пульсирующую кочку. – Читал я как-то статейку…

– Ага, в журнале «Юный техник», в разделе «Фантастика», – хмыкнул Кирилл, не отрываясь от планшета. Он шёл, уткнувшись в экран, как слепой с тростью. – Энергопоток растёт. Вон, смотрите.

Они вышли на небольшую возвышенность. Впереди, в долине, открывалась потрясающая картина, от которой у практичных инженеров на секунду перехватило дух. Это напоминало гигантский, наполовину сгнивший организм какого-то механического Левиафана.

Остовы зданий, больше похожие на рёбра исполинского скелета, были опутаны толстыми, жилистыми «лианами», по которым бежали ручейки мерцающего света. Кое-где из земли торчали конструкции, напоминавшие турбины или двигатели, но обросшие биолюминесцентным мхом и испещрённые узорами, как кораллы. Всё это тихо гудело, шипело и потрескивало, создавая фоновый шум живого, работающего механизма.

– Ну, видали мы и получше, – первым оправился Вовчик, сплёвывая. – Напоминает свалки за Норильском, только светящиеся. И пахнет… ну, в общем, не Норильск.

– Да вы что, это же фантастика! – зашептал Андрюха, его глаза горели. – Смотрите, вон те штуковины, похожие на станки ЧПУ… они же дышат!

Действительно, несколько массивных агрегатов, покрытых блёклой металло-кожей, ритмично вздымались и опускались, как грудь спящего великана.

– Признаки техногенной цивилизации есть, – констатировал Кирилл, щёлкая камерой на планшете. – И они, как и предполагалось, причудливо переплетены с биологией. Но следов именно разумной деятельности, артефактов… пока нет. Всё выглядит заброшенным и… саморегулирующимся.

– А вон там, – Вовчик ткнул пальцем в сторону особенно крупного «здания», больше похожего на гигантский череп. – Смотрите, у входа. Неужели… люди?

Они осторожно спустились в долину. У основания «черепа» стояли несколько неподвижных фигур. При ближайшем рассмотрении надежда увидеть людей испарилась. Это были механизмы, но до жути антропоморфные. Один напоминал человека, застывшего в шаге, его «кожа» была грубым композитом, пронизанным жилками проводников. Другой смахивал на огромную собаку или волка, с стальными мышцами и стеклянными глазами, в которых застыл холодный свет. Все они были покрыты тем же биолюминесцентным мхом и казались частью ландшафта.

– Окаменевшие… или просто выключенные, – пробормотал Андрюха, обходя «человека». – Жутковато. Как в музее восковых фигур, только техногенных.

– Никаких следов агрессии, повреждений, – заметил Кирилл, сканируя фигуры своим девайсом. – Энергетическая активность нулевая. Похоже, они просто… остановились. Много лет назад.

В этот момент в рюкзаке у Кирилла запищал спутниковый телефон. Он достал его. На экране был не обычный сигнал, а устойчивая видеосвязь. Картинка замерцала, и показалось лицо Петрухи, сидящее в тёмной комнате перед мониторами.

– Ну что, ковбои, как вам ваше сафари? – раздался его голос, слегка зацикленный из-за задержки.

– Петруха жму твою руку! Видеосвязь, ты серьёзно потом расскажешь как тебе это удалось, это же супер! – обрадовался Андрюха, заглядывая в камеру. – У тебя получилось!

– А то, – Петруха самодовольно хмыкнул. – Прорыл стабильный тоннель через квантовый шум.

***

Ксюха и Егоров установили стабильную видеосвязь с Петрухой, точнее Петруха с ними. На экране монитора лицо программиста выглядело уставшим, но довольным.

– Канал держится стабильно, – доложил он. – Шифрование включил, Буров со своей командой нас не найдёт. Подключил к конференции Команду и нашу новую звезду.

***

Трио инженеров уставились в монитор, на экране картинка разделилась. В одной половине был Петруха, в другой Егоров и Ксюха, в третьем окошке появилась сонная Катя Мирская в очках, с умными, живыми глазами.

– Ребята, доложите обстановку, – без предисловий начал Егоров. – Катя вкратце уже в курсе всего произошедшего. Её теория о квантовых мостах между смежными реальностями, похоже, и была нашей инструкцией, которую мы не прочитали.

– Обстановка… странная, шеф, – начал Кирилл, направляя камеру телефона на окрестности. – Мы в долине. Техногенные руины, переплетённые с биологией. Всё работает автономно, энергии море, но следов хозяев нет. Нашли несколько киборго-образных существ, неактивных. Похоже, местные обитатели. Или то, что от них осталось.

Катя Мирская, внимательно слушая, что-то быстро записывала в блокнот.

– Интересно… Полная техно-биологическая симбиотическая экосистема, – проговорила она. – Это подтверждает гипотезу о ненасильственном, эволюционном слиянии. Не катастрофа, а следующий этап.

– Для нас сейчас главный этап, это этап «вернуть ребят домой», – сухо парировал Егоров. – Катя, что у вас? Есть какая ни будь теория?

– Мы вместе уже проанализировали все ваши данные и данные с «Золушки», – включился Петруха. – Ксюха тут у нас героически трудится на элеваторе, «Золушка» заведена, но портал не открывается. На этот раз не сработало как в два прошлых запуска. Возможно, необходимо ввести какой-то запрос.

– Какой к чёртовой бабушке запрос? – спросил Вовчик. – Мы прошлые разы никакого запроса не отправляли, кроме первого теста.

– Парни, пока мы пытаемся разобраться, у меня для вас задание, – сказал Егоров. – Катя считает, что нужно найти источник энергии в этом нашем-вашем… техно-раю. Или управляющий центр. Если это действительно Земля, и если тут был технологический скачок, то должен быть некий «мозг» системы. Найдите его. Возможно, мы сможем понять, как управлять порталами и как вернуться домой не в виде посылки с наложенным платежом.

– А как искать-то? – спросил Вовчик. – Трава светится, деревья шевелятся… Куда идти?

– Ориентируйтесь на самый мощный энергопоток, – посоветовал Петруха. – Я смотрю на ваши данные с телефона. На северо-востоке от вас есть аномалия. Очень мощная. Похоже на… что-то типа энергоблока. Только живого.

– Энергоблока? – оживился Андрюха. – Ну, почему не жилого города?! А признаков жизни ты не обнаружил? А то я уже заскучал по цивилизации.

– Будьте осторожны, – предупредил Петруха. – Кстати, на вас больше никто не нападал? Ну, типа того паука? И да, вас вроде трое, а я вижу ещё два энергетических следа, которые движутся за вами от самой поляны.

– Давайте аккуратно и без самодеятельности. Особенно это касается тебя, Андрей, – назидательно проговорил Егоров.

– Да мы паиньки, – обиженно буркнул Андрюха. – Самые законопослушные инженеры на свете.

Вовчик фыркнул. Кирилл покачал головой.

– Ладно, – вздохнул Вовчик, поднимаясь. – Значит, идём на северо-восток. Искать энергоблок или живой город.

– Держим связь, а пока отбой, – сказал Егоров. – И… берегите себя. Без вас моя «Золушка», это просто кусок дорогого металлолома.

Связь прервалась. Троица собрала рюкзаки. Андрюха, поколебавшись, сунул в карман отломившийся от одной из «окаменелостей» небольшой фрагмент проводника. «На сувенир, и для изучения», – оправдался он перед осуждающим взглядом Вовчика.

Они снова двинулись в путь, углубляясь в долину. Энергопоток, который фиксировал планшет Кирилла, действительно усиливался. Гул становился ощутимым, по земле под ногами начала чувствоваться вибрация. Воздух мерцал, как над асфальтом в знойную погоду.

Через пару часов пути они вышли к краю гигантской «просеки». Это был… аэродром. Или космопорт. Или то и другое сразу. Гладкая, похожая на хитин поверхность уходила на километры. В неё были встроены странные структуры, напоминавшие то ли антенны, то ли щупальца. А в центре этой площади стояло Нечто огромное, в несколько десятков метров высотой. Это напоминало гигантский, пульсирующий бутон или полураскрытый глаз, собранный из кристаллов, металла и живой ткани. От него исходило сияние, и именно здесь гул перерастал в почти слышимый низкочастотный гимн мощи.

– Ну блин… – выдохнул Андрюха, щурясь от света. – Это и есть их местная «Хаврошка»?

– Скорее, их мегамозг, энергостанция и, возможно, бог в одном флаконе, – не отрываясь от планшета, прошептал Кирилл. – Энергии… я даже не могу измерить. Шкала зашкаливает.

– Ну что, пошли к этому чуду биоинженерной мысли? – спросил Вовчик, скептически оглядывая исполина. – А оно случайно не сожрёт нас?

– Шеф велел найти управляющий центр, – напомнил Андрюха. – По-моему, мы его нашли. Так что, вариантов нет. Идём на свет, как мотыльки, товарищи.

Они сделали несколько шагов по гладкой платформе. И вдруг «бутон» среагировал. Один из кристаллов на его поверхности ярко вспыхнул. Издалека донёсся нарастающий свист. С неба, из зеленоватой дымки, начало стремительно снижаться что-то крупное и явно недружелюбное.

– А вот и встречающая сторона, – мрачно констатировал Вовчик, снимая с плеча увесистый лом. – Кажется, самодеятельность начинается сама собой, без нашего разрешения.

Из-за ближайшей скалы вышли два уже знакомых роботизированных паука.

Глава 7

Знакомство.

Тихий свист нарастал, переходя в противный, натужный вой. Из зеленоватой мглы вывалилось нечто, напоминающее здоровенную стрекозу, собранную из деталей сломанных дронов и остатков хитина. Крылья – не крылья даже, а какие-то перепончатые, мутные плёнки больше похожие на сгусток энергетических полей. Тело напоминало помесь бронированного жука и старого системного блока. А вместо глаз – связки мелких кристалликов, которые мерцали и переливались недобрым светом.

Прилетевший страж не атаковал. Вместо этого чудовище плавно опустилось на платформу в десятке метров от них, упёршись в землю острыми лапами, преграждая путь к пульсирующему «бутону». Издало короткий, вибрирующий треск и из его «головы» вырвался луч света. Он развернулся перед ними в плоский, полупрозрачный экран, на котором было недвусмысленное изображение – международный дорожный знак «кирпич». Страж-стрекоза резким движением «головы» ткнула в этот экран, а затем развернулась и так же кивком головы показала в сторону платформы с цветком, туда, куда они собирались идти.

Сообщение было понятно без перевода: «Дальше – нельзя».

Вовчик первым сообразил.

– Дороги дальше нет? – спросил он, обращаясь скорее к самому себе, чем к этому прилетевшему чудовищу.

Существо издало ещё один щелчок, на сей раз короткий и похожий на подтверждение. Оно снова показало на экран, а затем нарисовало в воздухе светящимся лучом простой и понятный символ череп.

А за спиной ребят переминаясь с лапы на лапу стояли Роботы-Пауки похожие на того которого они обезвредили у леса, спасая Егорова, шестиногие, с туловищем-сгустком света. Только сейчас они двигались медленно и синхронно, отрезая троицу от пути назад.

– Ну вот, опять эти пауки-роботы, – вздохнул Андрюха, судорожно роясь в рюкзаке. – Туда нельзя, назад нельзя, щас, я вам покажу что можно, вот только свою глушилку найду…

– Не выдумывай! С двумя сразу одной глушилкой не справимся, а вон ещё и стрекоза в небе. – рявкнул Вовчик, отступая и прикрывая товарищей своим мощным телом. – Кирилл, есть идеи?

Кирилл, не отрывая взгляда от планшета, быстро листал данные.

– Энергетический профиль изменился. Они не самостоятельно подошли их кто-то направил, из бутона к ним идёт ровный шифрованный поток данных. Координация стопроцентная. Это не дикие звери, это охрана.

– Охрана? И де тогда хозяин этих милых зверушек? – проворчал Вовчик.

В этот самый момент из «бутона» донёсся новый звук что-то вроде мощного, модулированного щелчка. Пауки замерли на месте. Их светящиеся сгустки ярко вспыхнули, а затем погасли, сменившись ровным, спокойным свечением. Угрожающая поза сменилась на нейтральную. Да и стрекоза отключила голографический экран.

– Кажется, нас… не собираются уничтожать? – неуверенно произнёс Андрюха, опустив руку с самодельной «глушилкой».

Из самого центра «бутона» медленно выдвинулась платформа. На ней стояла фигура. Стандартного гуманоидного размера и формы, под два метра, стройная. Напоминала человека, но только издалека. Её «кожа» была похожа на полированный тёмный металл с прожилками, пульсирующими мягким золотистым светом. Черты лица размыты, без рта и носа, только два больших, миндалевидных «глаза», излучавших золотистый свет. Фигура была облачена во что-то вроде плаща или мантии из переливающейся ткани, которая по большей части казалась материей, но иногда сливалась с энергетическим полем, исходящим от «бутона».

– Ребята… – тихо прошептал Кирилл. – Кажется, к нам идут знакомиться.

Существо подняло изящную руку, с длинными пальцами, и сделало плавный приглашающий жест в сторону «бутона».

– Мне кажется, или этот абориген хочет, чтобы мы прошли дальше? – Риторически задал вопрос Вовчик. – И эта мудовина с крыльями надеюсь слушается своего хозяина?

– А у нас есть выбор? – философски заметил Андрюха, наконец убирая свою железяку в рюкзак. – С одной стороны – гостеприимный бог из цветка, с другой его «вежливые», шестилапые ассистенты. Лично я голосую за диалог, без мордобоя.

– Согласен, – кивнул Кирилл, продолжая записывать всё на планшет. – Агрессии а не вижу. Зато есть шанс получить информацию. Возможно, единственный шанс.

Осторожно, держась поближе друг к другу, они двинулись за металлической фигурой гуманоида. Та, не оборачиваясь, плавно скользила впереди, её плащ колыхался в такт пульсации энергии. Пауки перестали выглядеть агрессивно, оставаясь на месте они замерли по стойке «смирно».

Вовчик шёл, напряжённо оглядываясь по сторонам. Андрюха не мог удержаться от комментариев.

– Смотри, Вовч, никакой тебе ржавчины, всё блестит, как новенькое. И никаких проводов висящих. Красота.

– Молчи лучше, – буркнул Вовчик. – Ты гениален когда делаешь что то своими золотыми руками, а в разговоре тебе присуще косноязычие. Ещё разозлишь кого.

Их провели внутрь «бутона». Оказалось, это был не сплошной объект, а сложная конструкция, больше напоминающая термитник или улей. Внутри открылось огромное пространство, залитое мягким, рассеянным светом. Стенки состояли из миллионов ячеек, в которых переливались и текли потоки энергии. Повсюду сновали другие существа с одной стороны похожие на их проводника, но по своему внешнему виду более примитивные. Воздух гудел от низкочастотных вибраций, так же было слышно и тихое, почти музыкальное жужжание потоков энергии.

Их провели в круглый зал с куполообразным потолком, где пульсировали сложные светящиеся узоры. В центре зала не было никакой мебели, только несколько возвышений, напоминавших одновременно и постаменты, и кресла.

Проводник остановился в центре зала и повернулся к ним. Его «глаза», если так можно назвать два светящихся сенсора, плавно вращались, явно сканирую каждого. Он поднял руку, и из его ладони выплеснулся луч света, который сформировал в воздухе трёхмерное изображение… Земли. На голубом шаре в вполне узнаваемых контурах привычных материков проступали странные, геометрически правильные структуры, соединённые сияющими нитями.

– Ого… – выдохнул Андрюха. – Это что, глобус-карта их мира?

Изображение сменилось. Показались знакомые силуэты – они сами, Вовчик, Андрюха, Кирилл, как их запечатлела камера планшета. Затем изображения плавно трансформировались в схематичные фигуры, похожие на стоящего перед ними человека.

– Кажется, он показывает разницу между нами и… ними? – предположил Кирилл.

Существо продолжало жестикулировать. На этот раз в воздухе возникла сложная диаграмма, напоминающая квантовые уравнения, которые они прорабатывали в проектах «Хаврошки» и «Золушки».

– Блин, – прошептал Андрюха. – Они походу лучше нас знают про квантовый синтез. Они понимают, как мы сюда попали.

Внезапно свет из голограммы которую демонстрировало существо стал ярче, и в головах у троицы прозвучал… прямой мысленный образ, чёткий и ясный, как собственная мысль. Картина: два устройства, «Хаврошка» и «Золушка», соединённые лучом энергии, а между ними – разрыв, дыра в ткани реальности.

– Ля чё показывает… – Кирилл запнулся, подбирая слова. – Они знают о наших работах до мельчайших деталей.

Новый мысленный импульс. На этот раз – ощущение тревоги, предупреждения. И сложная схема, показывающая, что синхронная работа двух устройств в определённой точке даёт сгусток переходящий в ответвления по направлению к разным реальностям, но создаёт не стабильные связи, а опасную аномалию, которая может «разорваться», как перегруженная электросеть. Одно из таких ответвлений, было выделено зелёным цветом, и заканчивалось это ответвление образом этого самого помещения внутри Лотоса.

– То есть наши прыжки туда-сюда довольно опасны, типа как тыкать неизолированной отвёрткой в высоковольтный трансформатор? – переспросил Вовчик, подсознательно обращаясь к существу.

В ответ пришло ощущение утверждения, одобрения аналогии. И тут же возник новый образ. Нечто огромное, тёмное, бесформенное, прорывающееся в дыру реальности и поглощающее всё на своём пути.

– Понял, – мрачно сказал Андрюха. – Если будем баловаться с порталами, впустим в свет божий какого-нибудь квантового спрута, который сожрёт и их мир, и наш.

Существо медленно кивнуло своей безликой головой.

– Хорошо, – включился Кирилл, пытаясь говорить чётко и медленно. – Мы поняли предупреждение. Но нам нужно вернуться домой. Наши друзья беспокоятся. Как нам это сделать… безопасно?

Проводник замер на несколько секунд, словно обдумывая ответ. Затем он жестом пригласил их следовать за собой вглубь зала. Все подошли к одной из стен, состоящей из пульсирующих ячеек. Существо прикоснулось к одной из них, и та превратилась в экран, на котором замелькали непонятные символы и графики.

– Смотрите, – ткнул пальцем Андрюха. – Вон там, в углу, знакомые уравнения! Это же формулы Берзарина, только… дополненные.

Кирилл тут же навёл камеру планшета.

– Да, это модифицированная теория квантовой сцепленности. Они ушли намного дальше нас. Смотри, тут учтены многомерные переходы в разные измерения…

Мысленный импульс от существа и на этот раз был одобряющим. В их сознании возник образ «Золушки», к которой подключался некий внешний модуль, небольшой кристалл, испускающий ровное сияние.

– Модуль коррекции? – уточнил Кирилл. – Он стабилизирует портал?

Ответ – утвердительный.

– И где нам взять эту штуку? – практично поинтересовался Вовчик.

Проводник повёл их дальше, к небольшому алькову. Там, на плоском камне, лежали три предмета, напоминавшие огранённые кристаллы размером с кулак. Они были тёплыми и издавали едва слышное гудение.

– Походу, это наши билеты домой, – констатировал Андрюха, с любопытством разглядывая кристаллы. – Только в одну сторону?

Новый мысленный образ: «Золушка» с установленным кристаллом, создающая небольшой, но стабильный портал. И чёткое ощущение – «Стабильный мост только в этот мир».

– То есть, откроем портал, прыгнем, поставим эту лабуду в “Золушку” и всё, ходим свободно? – переспросил Вовчик.

Существо кивнуло. Затем последовал новый, более сложный образ. Две реальности, их и эта, как два пузыря, которые ненадолго соприкоснулись. Попытка постоянно держать портал открытым угрожает «прорвать оболочку» обоих пузырей.

– Ладно, – вздохнул Кирилл. – Поняли. Один единственный мост, но его нельзя держать включённым на постоянной основе, а необходимо отключать на профилактику. Спасибо и на этом.

Он осторожно взял один из кристаллов. Камень был на удивление лёгким. Вовчик и Андрюха последовали его примеру.

Проводник жестом привлёк внимание. Он указал на кристалл в руках Кирилла, и снова на голограмму где была уже знакомая схема голубая сфера «Золушки», соприкасающаяся с изумрудной сферой в родной мир Бионтки. Затем металлическая рука переместилась к кристаллу, который держал Вовчик. В воздухе тут же замерцала новая схема на голограмме: всё та же сфера «Золушки», но теперь луч энергии от неё бил не в этот мир, а в новую соприкасающуюся сферу. Эта сфера была чуть меньше и имела едва уловимый багровый оттенок.

Все трое замерли, смотря то на кристаллы, то на голограмму.

– Погодите… – первым опомнился Андрюха. – Эти камушки… они же не одинаковые? Тот, что у Вовчика, открывает дорогу не сюда?

Существо медленно кивнуло. Оно показало на третий кристалл в руках Андрюхи, и на голограмме добавилась уже третья сфера, на сей раз пронизанная серебристым внутренним, сиянием.

– Чёрт… – прошептал Вовчик, с интересом разглядывая свой кристалл. – Так это не билеты домой. Это… целый набор ключей от разных вселенных.

Мысленный импульс от существа был наполнен одновременно предупреждением и надеждой. Да, эти кристаллы – уникальные матрицы, калиброванные на разные точки разлома реальности. Они дают шанс не только вернуться, но и… исследовать. Но с риском, пропорциональным возможностям.

– То есть, – медленно проговорил Кирилл, глядя уже на четыре светящихся шара голограммы, – наш мир, ваш мир и ещё два, о которых мы ничего не знаем. И ключи от них теперь у нас в руках.

Андрюха присвистнул, на мгновение забыв обо всём на свете.

– Вот это апгрейд «Золушки»! Из элеватора – прямиком в мультивселенную.

– Агась, а у меня вопросец, – внезапно спохватился Андрюха, очнувшись от восторга. – У нас «Золушка» работает, только если включается в параллели с «Хаврошей». А Хрюнделя нашего, получается, у нас забирает государство, и доступа к нему мы больше иметь не будем. И как нам быть? Без синхронизации портал не откроется!

Проводник, казалось, только и ждал этого вопроса. Его изящная рука совершила плавное движение, и в воздухе, словно у фокусника, материализовался ещё один, четвёртый кристалл. Он был меньше остальных и отливал глубоким синим цветом, похожим на ночное небо.

Одновременно с этим на голограмме возникла схема «Хавроши». Синий кристалл мысленно «вписали» в её энергоконтур. И тут же связующая нить между «Хаврошей» и «Золушкой» на схеме разорвалась, растворилась. Сама «Хавроша» при этом продолжала работать в штатном режиме, её показатели оставались стабильными и сферы новых вселенных не растворились.

В сознание троицы лёг ясный, техногенный образ: «Обходной шлюз. Изоляция. Автономия».

– Дай я тебя расцелую дорогой мой железный друг! – первым сообразил Кирилл. – Этот кристалл-изолятор… он блокирует канал синхронизации между аппаратами! «Хавроша» продолжает работать как и задумывалась в обычном штатном режиме «Устройства квантового синтеза», и больше не создаёт помех «Золушке».

– То есть, – подхватил Вовчик, – вставляем эту синюю штуку в «Хаврошу» у нас в «Синтезе», и она перестаёт быть привязанной к «Золушке»? И мы можем пользоваться своими ключами от мультивселенной, не опасаясь, что Буров что-то заподозрит?

Мысленный импульс был утвердительным. Да, именно так. Им дарили полный пакет технологической независимости.

Андрюха с благоговением посмотрел на синий кристалл, который их проводник бережно положил ему в ладонь.

– Вот это я понимаю – техподдержка! Ребята, кажется, мы только что получили карту «всего» и ещё и с бонусом. Осталось только не накосячить.

Глава 8

Дома.

Казалось, миссия выполнена. Они получили налаженный цивилизованный контакт с этим миром, и способ вернуться. Но вот железный гуманоид не смотря на всю его без эмоциональность создавал впечатление недоговорённости. Его «взгляд» был по-прежнему направлен на них.

Воцарилась короткая, но тягучая пауза. Вовчик, хмурясь, переводил взгляд с кристаллов в своих руках на неподвижную металлическую фигуру. Его практичный, лишённый иллюзий ум отказывался верить в простую удачу.

– Погодите-ка, – наконец нарушил он молчание, и в его голосе послышался привычны скептицизм. – Бесплатный сыр, как говорится, бывает только в мышеловке. Так что, я так понимаю, за всю эту фантастическую благотворительность… мы теперь должны, как последние сукины дети, с процентами до седьмого колена? Мысленный импульс от существа был не оскорблённым, а… признательным. Точнее, в нём смешались печаль, надежда и безмерная тяжесть просьбы, которую теперь предстояло озвучить. Бионик медленно кивнул своей безликой головой.

Затем он медленно поднял руку и указал куда-то вверх, сквозь купол зала. В сознании ребят возник новый образ. Звездолёт. Огромный, сигарообразный корабль, уходящий в черноту космоса.

– Не успели познакомиться, а вы че правда от сюда чухнуть собрались? – тихо спросил Кирилл.

Мысленный ответ был полон сожаления и неизбежности. Образ их мира, Земли-2, медленно угасал. Экосистема, великолепный симбиоз техники и жизни, достигала финальной стадии. Энергия иссякала, по этому и солнце выглядело зеленоватым, оно становилось всё холоднее. Их цивилизация готовилась к долгому, последнему путешествию в поисках нового дома.

– Ёп тысь драсьте!!! То есть мы пришли, когда у них уже чемоданы упакованы и свет отключают? – с долей чёрного юмора заметил Андрюха.

Существо не поняло шутки, но передало ощущение грусти. И выдало, очередной, пронзительный образ. Маленький, тёплый комочек энергии, зародыш, нуждающийся в защите. И ясное, недвусмысленное чувство на просьбу.

– Они хотят, чтобы мы кого-то забрали с собой? – догадался, ошеломлённый Вовчик.

Бионик медленно кивнул. Он сделал жест, и из тени зала выплыло небольшое существо, похожее на него самого, но миниатюрное, ростом с ребёнка. Его свечение было не таким ярким, более нежным и пульсирующим. Оно робко посмотрело на троих инженеров своими золотистыми глазами сенсорами.

– Ребёнок? Мы чё простите, на что похожи? На межгалактический детский сад? – ахнул Андрюха. – Они нам чего своего пацана сбагрить хотят? Это чё мы будем должны его нянчить?

Мысленный поток был полон отчаяния и надежды. Да, это один из последних детей их расы. Шанс выжить в грядущем путешествии есть, но он очень невелик. Зато в другой реальности, в мире, где доминирует углеродная жизнь, у него вполне может быть будущее. Бионики просили спасти его. Оставить их расе хоть какую-то надежду, своеобразный «банк семян» в параллельной вселенной.

Трое инженеров переглянулись. В голове у каждого пронеслись одни и те же мысли: как объяснить это Егорову? Егоров то мужик нормальный, он поймёт, а вот как прятать его от Бурова и комиссии? Что с ним вообще делать?

– Ладно, – первым очнулся Вовчик, его практичный ум уже искал решение. – Только он это, он чем питается, есть-то что он будет? Или он от розетки работает?

Бионик, словно поняв вопрос, жестом подозвал маленькое существо. Тот подошёл и робко протянул свою изящную руку. На ладони лежал ещё один кристалл, Похожий на те, что были для «Золушки», только розовый.

– Это… его личный паёк? – предположил Кирилл. – И на долго его хватит?

Мысленный ответ был чётким: «Источник энергии. Автономный. Достаточно на тысячелетие. Питание. Защита. Рост».

– Ну что ж, – вздохнул Андрюха, смотря на ребёнка. – Будешь у нас инженером-стажёром из параллельного мира. Только смотри мне, в розетку суй не пальцы, а паяльник.

Маленькое существо, казалось, почувствовало их согласие. Его свечение стало чуть теплее, и оно сделало небольшой шаг вперёд.

Стальной Бионик смотрел на них, хотя его безликое лицо не могло выразить эмоций, но мощный поток благодарности, обрушившийся на их сознание, был красноречивее любых слов. Он снова показал на кристаллы и на схему подключения, а затем на исчезающий образ звездолёта в темноте. Пришло время прощаться.

Все вышли из «бутона» тем же путём. Пауки по-прежнему стояли по стойке «смирно». Цельнометаллический Бионик гуманоидного типа остался у входа, неподвижный, как статуя. Только его золотистый «взгляд» провожал инженеров и малыша.

Трое людей и один юный представитель иной реальности двинулись обратно, к холму, где когда-то был портал. Они шли молча, обдумывая произошедшее. У них в рюкзаках лежали кристаллы ключи к возвращению. А рядом семенил их новый, самый неожиданный и самый ценный «трофей» из Измерения Икс.

«Вот тебе и история спасения шефа, – думал Андрюха, поглядывая на маленькое светящееся существо. – Приехали за шефом, а вернёмся с пришельцем. Егоров будет в шоке».

Троица, не говоря ни слова, двинулась обратно к холму, на котором когда-то зиял портал. Воздух, густой и сладковатый, казался теперь тяжелее. Не столько от влажности, сколько от груза ответственности, свалившейся на плечи. Вовчик шёл первым, его богатырская фигура была напряжена, взгляд метался по сторонам, выискивая новые угрозы. За ним семенил их новый «попутчик» – маленький бионик, его золотистые сенсоры-глаза с любопытством и робостью разглядывали непривычный мир. Замыкали шествие Андрюха и Кирилл, периодически переглядываясь немым вопросом: «И какого чёрта мы только что натворили?»

– Слышь, малой, – не выдержав молчания, обратился Андрюха к малышу. – А как тебя, собственно, звать-то? Или мы тебя «Электроником» будем обзывать?

Малыш остановился и посмотрел на него. Вместо ответа в голове у Андрюхи, а заодно у Вовчика и Кирилла, возник легкий, как дуновение, мысленный образ: крошечный, идеально ограненный кристалл, излучавший мягкий серебристый свет.

– Кристалл? – переспросил Кирилл. – То есть, Крис, что ли?

Существо медленно кивнуло, и его свечение на мгновение вспыхнуло чуть ярче, словно от удовольствия.

– Ну, Крис так Крис, – фыркнул Вовчик. – Звучит почти по-человечески. Только вот беда… – Он остановился и достал из рюкзака телефон Егорова. Тот был полностью разряжен. – Едрёные пассатижи! Петруха говорил, что прошлый портал держался считанные минуты. А мы тут уже сколько болтаемся? Час? Два? Как мы теперь назад-то попадём? Этими камушками? А как их, спрашивается, применять? Инструкцию забыли спросить.

– Ты прав, – лицо Кирилла вытянулось. – Мы так увлеклись этим… межгалактическим усыновлением, что забыли о главном. У нас есть ключи, но нет двери.

– Может, он знает? – Андрюха кивнул на Криса.

Мальчик-бионик посмотрел на них по очереди, затем подошёл ближе. Крис указал на большой прозрачный кристалл, который держал Вовчик – «ключ» к местному миру. Он коснулся его тонкими пальцами, и кристалл слабо вспыхнул.

– Он наверное, может его активировать? – предположил Вовчик.

– Похоже на то, – Вовчик осторожно передал кристалл Крису. – Но как?

—Малыш показал на свой кристалл, затем соединил свои пальцы вместе, изображая контакт.

– Понял! – воскликнул Андрюха. – Надо просто соединить ключ от дома с этим! Типа чип-карту к считывателю приложить!

– Логично, – Вовчик передал кристалл-ключ Крису. – Предполагаю, что при контакте произойдёт выброс энергии, который и создаст точку входа. Отходим подальше и маскируемся. Мало ли что.

– Погодите пацаны. Слышь малой, а где тут у вас цветочков интересных, для нашей боевой подруги нарвать можно? – Обратился Андрюха к своему миниатюрному сопровождающему.

—Крис развёл руками, как бы демонстрируя непонимание.

– Бедный ребёнок, полностью лишён романтики. Эх молодёжь, молодёжь, всему то тебя ещё учить нужно. —Вздохнул Вовчик.

Они отошли под сень гигантских, пульсирующих «деревьев». А в это время Крис, поднес два кристалла друг к другу. В момент соприкосновения раздался негромкий, чистый звук, похожий на удар хрустального колокольчика. Воздух перед ним затрепетал, и появилась знакомая молочно-белая дыра, края которой на этот раз не дрожали, а горели ровным, стабильным светом. Портал был открыт.

– Вот это да… – выдохнул Андрюха. – Работает. Теперь бы только не напороться на Бурова по ту сторону.

– Пошли, – коротко скомандовал Вовчик, заглядывая в мерцающий проём. – Крис, держись ближе ко мне.

Один за другим, они шагнули в пульсирующий свет. Ощущение было таким же, как в прошлый раз – будто продираешься сквозь плотную, упругую плёнку. Последним, оглянувшись на призрачный пейзаж умирающего мира, шёл Вовчик.

***

В подвале элеватора царило напряженное ожидание. Егоров нервно шагал от «Золушки» к тому месту на стене, где когда-то был портал, и обратно. Ксюха, бледная, не отрывала взгляда от показателей на мониторах.

– Прошло уже больше трёх часов, Александр Сергеевич, – тихо сказала она. – Связь с Петрухой стабильна, но он их не видит. Говорит, сигнал пропал сразу после того, как они нашли тот «бутон».

– Значит, там была помеха, – отрезал Егоров. – Или их… – Он не договорил, но мысль висела в воздухе.

В этот момент воздух в центре подвала вдруг заструился. Сначала это была легкая дымка, потом она сгустилась, и с тихим шипящим звуком возник ровный, светящийся овал портала.

– Включай протоколирование! Все датчики! – рявкнул Егоров, бросаясь к пульту.

Из мерцающего проёма, спотыкаясь, вывалился Андрюха, за ним Кирилл. Затем, к изумлению Егорова и Ксюхи, из портала вышел… маленький светящийся гуманоид, который робко озирался по сторонам.

– Что за… – начала Ксюха, но её перебил Вовчик, появившийся в проёме последним.

Портал тут же схлопнулся с тихим щелчком, оставив в воздухе лишь память о своём существовании.

Наступила секунда ошеломлённой тишины. Егоров смотрел то на троих усталых, но целых инженеров, то на странное дитя техно-мира, которое теперь пряталось за ногой Вовчика.

– Объясняйте, – тихо, но очень чётко произнес Егоров. – Быстро. И начните с этого… существа.

– Шеф, это долгая история, – начал Андрюха, вытирая пот со лба. – Там, в общем, цивилизация такая… она, типа, эвакуируется. А это… – он ткнул пальцем в Криса, – это, можно сказать, беженец. На временное попечение.

– На временное… попечение? – Егоров медленно подошёл ближе, изучая Криса. Тот посмотрел на него своими золотистыми «глазами», и Егоров почувствовал легкий, почти невесомый мысленный импульс – смесь любопытства и страха. – Вы с ума сошли? Где мы его будем прятать? Чем кормить?

– Он не ест, шеф, у него свой энергоблок, – поспешно вставил Кирилл, показывая розовый кристалл. – И он не опасен. Наоборот, они нам помогли. Дали технологию.

– Какую ещё технологию? – Егоров смотрел на них, а мозг бизнесмена уже начинал просчитывать варианты, откидывая самые безумные.

Вовчик молча высыпал на ближайший ящик с инструментами три кристалла-ключа и синий кристалл-изолятор.

– Это, Александр Сергеевич, – сказал он хрипло, – и есть технология. Ключи к мультивселенной. Стабильные, безопасные и, главное, только наши. «Хаврошка» больше не нужна.

Егоров замер, уставившись на мерцающие камни. Он молча взял в руки прозрачный кристалл, тот самый «ключ» к миру Биоников. Камень был теплым и пульсировал в такт его собственному сердцебиению.

– Вы понимаете, что это… – он искал слово, – это круче, чем всё, о чём мы могли мечтать? Круче «Хаврошки», круче любого госзаказа.

– Понимаем, – хором ответили трое.

– И вы понимаете, что за это нас с удовольствием упрячут в психушку, а все эти штуки отберут, если Буров прознает?

– Это мы тоже понимаем, – кивнул Кирилл.

– А с этим… – Егоров показал на Криса, который теперь с интересом разглядывал лампочку на потолке, – надо что-то решать. Срочно.

– Шеф, – тихо сказала Ксюха, которая все это время молча наблюдала. Она подошла к Крису и медленно, чтобы не испугать, протянула руку. Мальчик-бионик посмотрел на её пальцы, затем осторожно дотронулся до них своими. – Он же… просто ребёнок. И ему некуда идти.

В подвале снова повисла тишина. Проблема была грандиозной, но и возможности открывались фантастические. Егоров тяжко вздохнул, потирая переносицу.

– Ладно. Значит, так. Пока – полная изоляция. Ксюха, ты отвечаешь за… гостя. Найди ему угол, чтобы и ему было удобно и нам не мозолил глаза. Ребята, – он обвёл взглядом троих инженеров, – отдыхать некогда. Чтобы через час у меня на столе был план, что делаем дальше. Всем ясно?

Через час в подвале воцарился относительный порядок. За щитовой, в крошечном помещении, ранее заваленным хламом, теперь стоял раскладной походный стул и даже прикрученная к стене дешёвая светодиодная лампа. Маленький бионик, получивший от Ксюхи новое имя «Светик», устроился в углу на старой куртке и, казалось, даже немного вздремнул, его свечение стало ровным и спокойным.

Кристаллы были надёжно упрятаны в небольшой, но крепкий сейсмостойкий сейф, вмурованный в пол за одним из станков. Комбинацию знали только Егоров и Ксюха.

Егоров собрал всех вокруг «Золушки», чьё ровное гудение было теперь единственным звуком, нарушающим тишину.

– Итак, пройдёмся по ситуации, – он обвёл взглядом уставшие, но полные решимости лица. – У нас на руках технология, способная перевернуть всё. И у нас же на руках – ребёнок, которого мы не имеем права подвести. Оба этих актива требуют максимальной секретности.

– Шеф, а как же Петруха и Катя? – спросила Ксюха. – Им же тоже нужно рассказать? Про кристаллы и… про Светика.

– Про Светика – пока нет, – твёрдо сказал Егоров. – Чем меньше людей знает, тем безопаснее для него. Петрухе оставим старую легенду – портал закрылся, вы вернулись, данные собираем. А вот Катю… Катю нужно подключить. Но не по телефону.

Он посмотрел на Андрюху, который уже вертел в руках синий кристалл-изолятор.

– Андрей, ты единственный, кто видел схему подключения в голограмме. Всё запомнил?

– Шеф, я там каждую жилочку в этом кристалле рассмотрел, – уверенно ответил Андрей. – Впаять его в «Хаврошу» – дело пятнадцати минут. Но для этого нужно к «Хавроше» подобраться. А её уже, наверное, под семью замками держат, готовят к передаче госкомиссии.

– Почти, хорошо что выходные, у нас на всё про всё осталось 12 часов— кивнул Егоров. – Значит, наш главный и единственный ход – доставить этот кристалл в Москву, в «Синтез», и установить его до момента погрузки и официальной передачи. Потом подобраться к аппарату будет в сотни раз сложнее.

– А как мы это сделаем? – хмуро спросил Вовчик. – У Бурова там уже, наверняка, свой режим пропусков. Чужих не пущают.

– До утра там кроме Петрухи никого нет, – Егоров достал телефон. – Я лечу в Москву. У меня ещё есть доступ в «Синтез. Андрей ты со мной. Если твой пропуск аннулирован, то ты мой технический специалист по настройке. Вовчик, Кирилл, Ксюха – остаётесь здесь. Ваша задача – охрана «Золушки», данных и… нашего нового члена команды. Держите связь с Петрухой, но ничего лишнего.

– А Катя? – не унималась Ксюха. – Ты сказал, её нужно подключить.

– Её нужно не просто подключить, её нужно доставить сюда, – пояснил Егоров. – Она единственный теоретик, который сможет разобраться в тех данных, что вы принесли. Без неё мы будем как слепые котята с этими кристаллами. Но везти её обычными рейсами риск. Буров после моего поспешного бегства мог уже всех взять на карандаш.

– Значит, нужно, чтобы она ещё до вашего прилёта выехала из Москвы? – предположил Кирилл. – Но как?

– У меня есть знакомый пилот, работает на частных рейсах, – задумчиво сказал Егоров. – Не задаёт лишних вопросов. И точка вывоза, куда её можно доставить без лишнего шума.

– Так мы же в глуши, под Архангельском, – развёл руками Андрюха. – Сюда только на оленях или на нашем самолёте.

– Наш самолёт и заберёт Катю, – заключил Егоров. – У моего товарища махина побольше и на нашем аэродроме сесть не сможет. Как только мы с Андреем в Москве решим вопрос с кристаллом, то вылетаем за Катей. Будем шифроваться. Я прошу товарища, пусть он везёт её в Сочи. Всё в режиме полного радиомолчания.

– А Петруха? – спросила Ксюха. – Он поможет с координацией в Москве?

– Да, Петруха свой, он на месте. Его задача – обеспечить нам «чистый» вход в «Синтез», отключив на время лишние камеры и системы контроля. План повис в воздухе. Он был на грани авантюры, но другого выхода не было.

– Время против нас, – констатировал Егоров, глядя на часы. – Самолёт готов к вылету, но к нему еще почти час езды на машине. Андрей, собирай паяльное оборудование и всё, что может понадобиться для вживления кристалла. Ксюха, свяжись с Петрухой по безопасному каналу, передай кодовую фразу: «Нужна консультация по чёрному лебедю». Он поймёт, что дело пахнет жареным, и начнёт готовить площадку. Всё ясно?

Все кивнули, лица стали собранными и решительными. Даже Светик, наблюдавший за происходящим, излучал волну понимания и готовности помочь.

– Тогда по местам, – скомандовал Егоров. – У нас нет ни минуты на раскачку.

Все разошлись заниматься своими делами, работали словно хорошо смазанный механизм. Андрей бросился собирать свой рюкзак с инструментами, Вовчик отправился прогревать внедорожник. Ксюха села за ноутбук, чтобы выйти на связь с Петрухой.

Егоров подошёл к Светику, который тихо стоял в стороне.

– Тебе придётся какое то время побыть здесь, – сказал он, стараясь говорить мягче. – Эти ребята тебя не подведут. Помогай им, если они будут что-то не понимать в данных. Но помни главное нельзя себя обнаружить.

В ответ в его сознании возник чёткий, почти военный образ: зажжённая лампочка, которая тут же гаснет, прячась в темноте. Светик понимал. И принимал правила игры.

Через сорок минут Егорова с Андреем на внедорожнике выехали с территории заброшенного элеватора и взяли курс на небольшой частный аэродром. Ехали молча. Предстоящий визит в «Синтез» был опаснее любого путешествия в параллельный мир. Там их ждали не неизвестные твари, а вполне земные, подозрительные и бюрократичные охранники, камеры и риск провала, который мог стоить им свободы.

А в подвале элеватора Вовчик, Кирилл и Ксюха начали разбирать гигабайты данных, принесённые из мира Биоников. Светик как тень, следовал везде за Вовчиком и неподдельным интересом изучая различные устройства из мира углеродной жизни. Казалось, он уже чувствовал себя частью команды.

Глава 9

Шпионские игры.

Глубокой ночью Катенька Мирская, укутавшись в старый, но безумно мягкий плед с оленями, сражалась с главой диссертации под названием «Экспериментальные подтверждения многомерности: проблемы и перспективы». На столе дымился остывший чай, а на экране ноутбука плясали формулы, которые ни в какую не желали сходиться в красивую, стройную теорию. В очередной раз проверив расчёты, Катя с раздражением щёлкнула клавишей Delete. «Ну и лажа», – прошептала она, потирая переносицу.

Мысли упрямо возвращались к вчерашнему запуску «Хавроши» и тому странному сбою визуализации. Её собственная, всеми высмеиваемая теория о квантовых мостах вдруг показалась не такой уж и бредовой. «А что, если…» – начала она мысленно, но тут же отогнала фантазии. Берзарин бы её съел за такие ненаучные домыслы. Да и сама она себе уже не верила. Вот оно, кредо настоящего учёного: даже собственную гениальную идею нужно уметь вовремя похоронить, чтобы не сойти с ума.

Потом был тот дурацкий, сбивчивый звонок от Петрухи. Он что-то тараторил про «Золушку», про «тайный канал связи», про то, что «ребята в параллельном мире» и её теория – не бред, а единственная инструкция по выживанию. Какой канал связи? Мы спасали квартет наших гениев инженеров – бред какой то. Катя решила, что это была галлюцинация от недосыпа и переутомления. Она перед этим выпила двойную дозу снотворного после запуска «Хавроши», хотела отдохнуть и выспаться. Хороший красочный сон, а ведь так всё живо привиделось, прям как на яву, но уж слишком уж фантастично. Не может быть.

«Приснилось, – убеждала она себя, вглядываясь в экран до боли в глазах. – Просто мозг выдает желаемое за действительное. Сейчас допишу эту главу, и снова лягу спать, и всё встанет на свои места».

Но щемящее чувство не отпускало. А что, если не приснилось? Что если этот бред – чистая правда? От этой мысли становилось одновременно жутко и до дурманяще любопытно.

Внезапный, настойчивый и чересчур громкий для ночного времени звонок в дверь заставил её вздрогнуть и чуть не опрокинуть чашку. Сердце ёкнуло и застучало где-то в горле. Взглянув на часы, половина второго ночи, Катя нахмурилась. Кому в такую рань? Ни с кем из друзей она не договаривалась, курьеры в это время не работают. Может, соседи? Или пьяный ошибся этажом?

И тут её будто током ударило. Звонок Егорова. «Я к тебе уже кого-то отправил. Собирайся».

«Так это… не сон?»

Осторожно подкравшись к двери, она заглянула в глазок. На площадке, под тусклым светом лампочки, стоял незнакомый мужчина. Лет под пятьдесят, но выглядел он на все шестьдесят – лицо обветренное, проседь в коротко стриженных волосах, глубокие морщины у глаз и у рта, будто он много лет вглядывался в даль или в солнце. Одет он был в простую тёмную куртку, не новую, но крепкую, и такие же потрёпанные, но добротные джинсы. Выражение лица – усталое, но решительное, взгляд прямой, испытующий, будто он не в дверь смотрел, а на расчётную карту самолёта перед сложным вылетом. Таким Катя представляла себе не пилота «Аэрофлота», а скорее, водителя-дальнобойщика или того, кто возит грузы и людей «по особенным договорённостям».

«Миллиционер?» – мелькнула паническая мысль. Но нет, в его позе не было казённости. Стоял он как-то слишком уж естественно, привычно.

– Кто там? – осторожно спросила она, не открывая цепочку. Голос прозвучал выше обычного.

– Катя Мирская? – голос у мужчины был низким, хрипловатым, без лишних эмоций, как у человека, который разучился удивляться. – Меня зовут Геннадий. Александр Сергеевич Егоров просил передать: «Чёрный лебедь просит срочно прислать данные по квантовой телепортации». Вас нужно срочно и тихо доставить в Сочи. На консультацию.

Катя замерла, вжимаясь спиной в дверной косяк. В ушах зазвенело. Фраза-пароль. Та самая, абсурдная и запоминающаяся, о которой Егоров в шутку сказал пару лет назад, заглянув к ней в лабораторию: «Катя, если вдруг я пришлю кого-то с этой фразой – бросай всё и беги. Значит, случилось нечто, что подтверждает все твои самые безумные гипотезы». Она тогда покраснела и посмеялась, решив, что это часть его своеобразного чувства юмора, способ подбодрить засидевшуюся в теоретических дебрях аспирантку. Но сейчас, в ночной тишине её квартиры, эта фраза прозвучала не как шутка, а как приговор её старой, спокойной жизни.

Паника и азарт схлестнулись внутри неё, устроив настоящую дуэль. С одной стороны – дикий, животный страх. Неизвестный мужчина, ночь, таинственное послание. Вдруг это розыгрыш? Или, что хуже, какая-то проверка? Может, её подводят под какую-то статью? С другой – жгучее, почти детское любопытство, которое и привело её в науку. А вдруг? Вдруг это и есть тот самый прорыв? Та самая «ненаучная фантастика», ради которой она и занялась теоретической физикой, забросив в своё время куда более приземлённую и прибыльную специальность?

Разум кричал об опасности, требовал захлопнуть дверь и вызвать полицию. Но дух авантюризма, всегда дремавший в ней под слоем формул и академических правил, поднял голову и рявкнул: «Да это же твой шанс, дура!»

– Подождите минуту, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, и повернула ключ в замке, щёлкая защёлкой.

Заперевшись в ванной, она дрожащими пальцами набрала номер Егорова. Сердце колотилось так, что было слышно в тишине. Тот ответил почти мгновенно, и это само по себе было тревожным знаком.

– Алло? – его голос был сдавленным, торопливым, на фоне отчётливо слышался ровный гул турбин. Он был в полёте. Ночью. Это окончательно добило её сомнения.

– Александр Сергеевич, это Катя. Ко мне пришёл какой-то Геннадий, сказал про «Чёрного лебедя»…

– Катя, всё верно, – Егоров резко прервал её, не дав договорить. – Езжай с этим человеком. Сейчас. Сию секунду. Это важнее твоей диссертации, поверь. Вопросов не задавать. Собирайся за пять минут. Только самое необходимое. Поняла?

– Но… что случилось? – попыталась она вставить слово.

– Некогда объяснять. Доверься. – В его голосе прозвучала сталь, которую она слышала лишь пару раз, когда на кону стояли сроки сдачи проекта. Связь прервалась.

Катя опустила телефон и посмотрела на своё отражение в зеркале над раковиной. Она была бледной, под глазами залегли тёмные тени от бессонной ночи, но сами глаза… сами глаза горели. Страх никуда не делся, он сжался холодным комком в животе, но его перекрывало что-то другое – предвкушение. Он сказал «важнее диссертации». Эти слова сработали безотказно, как код доступа к потайной комнате её сознания. Всю жизнь её теории считали бредом, а теперь сам Егоров, прагматик и циник, подтверждал их ценность.

«Ладно, – подумала она, выдыхая. – Значит, поехали».

Выскочив из ванной, она начала метаться по квартире, превратившись в вихрь невероятной производительности. Ноутбук, зарядка, папка с самыми важными распечатками, паспорт, кошелёк… Зубная щётка, расчёска… А что ещё? Взгляд упал на книжную полку. На автомате, сама не зная зачем, она сунула в почти полный рюкзак толстенный том Хокинга. «На всякий случай, для вдохновения», – прошептала она оправдание самой себе, хотя прекрасно понимала, что в Сочи её вдохновением вряд ли кто-то будет интересоваться.

Через семь минут, накинув на плечи лёгкую куртку и наскоро зашнуровав кроссовки, она вышла на площадку. Геннадий молча кивнул, взял её невесомый по его меркам рюкзак (он даже бровью не повёл, хотя рюкзак с книгами был далеко не легким) и быстрым, чётким шагом направился к лифту. Он не суетился, но каждое его движение было эффективным и лишённым суеты. Чувствовалась привычка к быстрым, выверенным действиям, когда время – деньги, а чаще – нечто более важное.

– Машина внизу, – бросил он, нажимая кнопку. Больше ни слова.

Спустившись, он подвёл её к старенькой, немытой «Ладе-Приоре». Машина не привлекала внимания, что, видимо, и было главным её достоинством. Она была идеальной маскировкой.

– Садитесь, – Геннадий открыл переднюю пассажирскую дверь. Его манеры были простыми, без намёка на церемонии, но в них не было и хамства. Просто деловитость.

Катя молча устроилась на сиденье. Салон пахло бензином, старым кожзамом и дешёвым освежителем воздуха с ароматом «Чёрная вишня».

Геннадий завёл мотор, который кашлянул пару раз и затарахтел, резко тронулся с места и буквально влился в ночной поток машин. Он ехал быстро, уверенно, без лихачества, чётко перестраиваясь из ряда в ряд, предвосхищая манёвры других водителей. Казалось, он читал дорогу как лётчик.

– Вы… пилот? – наконец решилась спросить Катя, чтобы разрядить гнетущее молчание. Её собственный голос прозвучал неестественно громко в этом тарахтящем коконе.

– Так точно, – коротко ответил он, не отрывая глаз от дороги. – Летаю на всём, что летает. Егоров старый знакомый. Иногда подрабатываю на таких вот «срочных консультациях».

В его голосе не было ни намёка на иронию. Он говорил о перевозке учёного-теоретика в два часа ночи как о доставке пиццы или перегоне какой-нибудь запчасти из пункта А в пункт Б. Эта будничность немного успокоила Катю. Если бы он был маньяком или похитителем, вряд ли бы он был настолько… обычным.

– А куда мы едем? В Шереметьево? В Домодедово? – снова спросила она.

Геннадий на секунду посмотрел на неё, и в уголках его глаз обозначились лучики морщин. Создалось впечатление, что он чуть улыбнулся, хотя губы оставались неподвижными.

– Никуда, – сказал он. – Наши самолёты с такими именами не дружат. Едем на поле. Там мой «воробушек» ждёт.

Катя замолчала, глядя на мелькающие огни ночной Москвы. Они уже миновали спальные районы и двигались куда-то в сторону промзоны. Безумие. Всё это было чистым безумием. Она, кандидат наук, едет с незнакомым пилотом на какое-то «поле» ночью, чтобы улететь на «воробушке». Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и непонимания, шевелилось твёрдое, как сталь, убеждение: она на пороге чего-то грандиозного. Возможно, того самого, о чём мечтала с детства, зачитываясь Стругацкими и Лемом. И ради этого можно было рискнуть. Ради этого стоило бросить остывший чай и недописанную главу.

Через сорок минут они съехали с асфальта на разбитую грунтовую дорогу, ведущую к тёмному, уходящему за горизонт полю. Вдали Катя увидела одинокий огонёк и смутные очертания небольшого, угловатого самолёта.

– Антошка, – как бы про себя произнёс Геннадий, заметив её взгляд. – Старый, но надёжный. Как я.

Он подъехал почти вплотную к самолёту. Это был и вправду Ан-2, тот самый кукурузник, легенда советской авиации. Он выглядел потрёпанным, краска облезла кое-где до металла, но в целом ухоженным – стёкла чистые, колёса накачаны. От него веяло не заброшенностью, а рабочей уверенностью старого труженика.

Геннадий заглушил двигатель автомобиля, и в наступившей тишине было слышно лишь потрескивание остывающего мотора «Лады» и далёкий лай собак.

– Ну что, профессор, полетели? – Геннадий вылез из машины и потянулся к её рюкзаку. – Там, в салоне, не «Эмирейтс», конечно, но долетим. Термос с чаем есть, бутерброды. Голодными не останетесь.

Катя, всё ещё не веря до конца в реальность происходящего, молча кивнула и направилась к самолёту. Позади оставалась её старая, предсказуемая жизнь с диссертациями, формулами и тихим отчаянием от того, что её идеи никому не нужны. Впереди была неизвестность. И от этой неизвестности у неё замирало сердце, но не от страха, а от восторга. Она сделала шаг навстречу своей самой безумной гипотезе.

***

В это время внедорожник Егорова с Андрюхой на пассажирском сиденье медленно полз по просёлочной дороге в паре километров от ОНИКСа. Андрюха нервно похрустывал пальцами, сжимая рюкзак, где под слоями защитной поролоновой прокладки лежал паяльный станок, набор микропроцессорных ключей и тот самый синий кристалл, завёрнутый в антистатический пакет.

– Петруха, как обстановка? – вполголоса спросил Егоров, прижав к уху миниатюрную гарнитуру. Голос программиста послышался чуть шипящим, но чётким.

– Пока чисто, – доложил Петруха. – Смена Бурова заступила, но они сейчас все в караульном помещении, пьют чай и, судя по трафику их раций, обсуждают новую тачку начальника. Камеры по вашему маршруту, от забора до служебного входа в зал, я переведу в цикл записи через тридцать секунд. У вас будет пятнадцать минут. Не больше. После этого система безопасности запустит диагностику, и всё всплывёт.

– Шеф, а если нас шмальнут на входе? – прошептал Андрюха, по-прежнему не выпуская рюкзак из рук, словно это был не инструмент, а спасательный круг. – Мой-то пропуск, ясное дело, уже аннулировали.

– Не шмальнут, – отрезал Егоров, пристально всматриваясь в темноту, отыскивая знакомый поворот. – Мой пропуск ещё действует, а ты в списках как мой приглашённый специалист по сопряжению из сторонней организации. Главное – не суетись и делай вид, что так и надо. Входим как хозяева. Ведём себя нагло и будто мы здесь работаем.

Им удалось проникнуть на территорию почти без проблем. Старый охранник на КПП, лениво просветив их пропуска, лишь кивнул, щурясь на Егорова: «Работаете, Александр Сергеевич, без выходных? Ночью припёрлись». «Госприёмка не ждёт, Викторыч, – бросил Егоров, делая вид, что торопится. – Надо один косяк поправить, а то завтра комиссия взбеленится». Охранник махнул рукой: «Ладно, проходите», – и они прошли внутрь, стараясь идти спокойно, хотя каждый нерв был натянут до предела. Андрюха чувствовал, как у него вспотели ладони.

Воздух в главном зале «Синтеза» был густым, неподвижным привычно пахло металлом, машинным маслом и тишиной. «Хавроша» полностью отключённая от электросети и подготовленная к перевозке стояла в центре, могучая и молчаливая, похожая на спящего кибернетического зверя, опутанного кабелями и стальными лесами. Приглушённый аварийный свет отбрасывал длинные тени, делая знакомое помещение чужим и зловещим.

– Поехали, – тихо скомандовал Андрюха, срывая защитные панели с блока управления. Его пальцы, обычно такие точные, слегка дрожали. – О, глянь, шеф, это же моя родная пайка! – он ткнул в аккуратные блестящие дорожки на материнской плате. – Как будто вчера делал. Прямо ностальгия охватывает.

– Меньше лирики, больше скорости, – прошипел Егоров, вставая так, чтобы прикрыть Андрея от возможного взгляда с порога. Его собственная спина была мокрой от напряжения. – Петруха, веди.

– Так, слушай сюда, бородач, – в наушниках раздался голос Петрухи. – Слева от основного процессорного шлейфа, видишь группу из шести разъёмов, помеченных как «Резерв. ДК-12»?

Андрюха провёл фонариком по плате. – Вижу. Три пустых, три с заглушками.

– Нужно вытащить центральную заглушку. Аккуратно, без фанатизма. Там контакты хлипкие.

– А ты откуда знаешь что и куда крепить? – Удивился Андрюха.

– Жа пока вы летели, мне Кирюха для изучения схему отправил, я подготовительные работы уже провёл, что бы ты быстрее сделал и не накосячил.

Работа закипела. Под диктовку Петрухи, который, судя по всему, смотрел на схему «Хавроши» как на открытую книгу, Андрюха с ювелирной точностью начал вживлять кристалл в нервную систему аппарата. Процесс оказался сложнее, чем они думали. Кристалл не был простой «флешкой». Его нужно было не просто вставить, а буквально впаять в существующую схему, создав обходной путь для квантовой синхронизации.

– Чёрт, этот чёртов коннектор не хочет выходить, – сквозь зубы процедил Андрюха, пытаясь поддеть микро плату тонким пинцетом. – Присох намертво, будто его на суперклей посадили.

– Осторожнее, – донёсся из наушника голос Петрухи. – Там рядом шлейф датчиков давления. Порвёшь – они просядут, и система сразу зафиксирует нештатку. Буров прибежит быстрее, чем ты успеешь сказать «квантовая запутанность».

– Не учи учёного, гражданин копчёный. – Поддел Андрюха Петьки фразой из любимого фильма.

Андрюха стёр со лба пот рукавом и сделал глубокий вдох. Он сменил инструмент, подобрав более тонкий и гибкий рычажок. Егоров стоял молча, не дыша, его взгляд метался между Андрюхой и дверью. Каждая секунда казалась вечностью. В тишине зала было слышно лишь тихое жужжание паяльного станка и сдавленное дыхание Андрея.

Прошло уже восемнадцать минут. Егоров уже пятый раз посмотрел на часы. Нервы были на пределе. Он представлял, как где-то в серверной Петруха, не отрываясь, смотрит на свои мониторы, одной рукой управляя софтом, а другой, вероятно, жуя очередной бутерброд.

– Почти… почти… – бормотал Андрюха, вводя тончайшие проводки кристалла в разъёмы. – Вот этот… на место… Контакты зачищены… Теперь нужно пропаять, но точечно, чтоб не перегреть соседний модуль.

– Торопись, андроид, – прошипел Петруха в гарнитуру. – У меня тут система уже начала ёрзать. Запустила фоновую проверку целостности контуров. У тебя минута, максимум две.

Андрюха, не отрываясь, кивнул, хотя Петруха его не видел. Его рука с паяльником была неподвижна, как скала. Он сделал три точечные, ювелирные пайки. Припой лег идеально.

– Готово! – наконец выдохнул он, отключая паяльник и отодвигаясь. – Вроде, не накосячил. Уходим?

В этот момент тяжёлая бронированная дверь зала с глухим, оглушительным грохотом отворилась. На пороге, озарённые ярким светом коридора, стояли Буров и генерал Акиньшин. Их лица были каменными. Буров медленно поднял руку к рации на груди. Его взгляд, холодный и пустой, скользнул по Егорову, потом по Андрюхе, склонившемуся над открытым блоком управления. От этого взгляда стало физически холодно.

Повисла звенящая тишина.

Егоров, не дрогнув, резко развернулся к Андрюхе и рявкнул так, что эхо разнеслось по залу, нарочито громко и сердито:

– Бородин, я же тебе говорил, эта левая прошивка – глючная! Кривая! Из-за неё вчера весь тест на визуализации провалился! Я с ума сойду! Немедленно всё откатывай до штатной, заводской версии!

Андрюха, мгновенно сориентировавшись, завёл свою шарманку, разводя руками с видом оскорблённого невинного гения:

– Да это же глюк самого софта визуализации, Александр Сергеевич! Сам аппарат работает как швейцарские часы! Я б эту вашу прошивку на вашем месте и в помине не ставил, дрова старые, сами видите! – он вытянул из рюкзака планшет и ткнул пальцем в монитор, где, к его счастью, мигали штатные диагностические утилиты.

В этот самый момент по всему зданию раздался оглушительный, режущий уши рёв пожарной сигнализации. Одновременно замигали ослепительные стробоскопы. Буров и генерал инстинктивно, почти синхронно, обернулись на звук, доносящийся из противоположного крыла, где находилась столовая и серверные. Этой секунды Егорову и Андрюхе хватило.

– Бежим! – Егоров рванулся к запасному выходу, скрытому за стойками с резервными аккумуляторами.

Андрюха, на ходу хватая свой рюкзак и инструменты, бросился за ним. Дверь захлопнулась за ними, а они уже неслись по тёмному, узкому техническому коридору, ведущему к выходу на задний двор.

– Петруха, ты гений! – задыхаясь, выдохнул Андрюха в гарнитуру, спотыкаясь о какой-то шланг. – Я б тебя расцеловал!

– Да не за что, – в наушниках послышался довольный, но уставший голос. – Просто замкнул два контакта в датчике задымления в столовой. Система среагировала по протоколу. Бегите быстрее, я их на минуту, максимум полторы, отвлёк. Потом Буров сообразит, что дыма нет, и кинет все силы на поиски.

Они выскочили на холодный ночной воздух и, не останавливаясь, побежали к месту, где был припаркован внедорожник. За спиной уже слышались крики, гул подъезжающих машин охраны и нарастающий вой сирен. Они успели. Но теперь за ними началась настоящая охота.

Глава 10

Побег.

Утром следующего дня в кабинете начальника службы безопасности ОНИКСа Павла Бурова пахло дорогим кофе и напряжением. Генерал Акиньшин, не притрагиваясь к своей чашке, изучал распечатанный отчёт. Его лицо было невозмутимым, но пальцы медленно постукивали по столу.

– «Обнаружена вставка блок в схему управления УКС-1, – зачитал он вслух ровным, холодным голосом. – Неизвестный модуль неизвестного назначения. Работоспособность аппарата не нарушена, параметры в норме». – Он отложил бумагу и уставился на Бурова своим пронизывающим взглядом. – Объясните, Павел Олегович, как два человека, проникли на режимный объект, вскрыли основной блок управления и провели полчаса за модификацией аппарата под носом у вашей службы?

Буров сидел неподвижно, его коренастая фигура напоминала гранитный валун.

– Егоров использовал действующий пропуск и с ним был какой то Бородин, я сам на него разрешение на сегодня оформлял. Откуда я знал что они ночью припрутся? А Егоров знает все слепые зоны в системе слежения, ведь он весь это ОНИКС – «Синтез» создал. – Отчеканил Буров. – Сработал профессионально. Но это не оправдание. Моя вина.

– Ваша вина в том, что вы недооценили Егорова, – поправил генерал. – Он не просто сумасшедший гений. Он что-то затеял. Что-то большое. И боится, что мы это у него отнимем. Этот модуль… – Акиньшин жестом показал на дверь, за которой стояла «Хавроша». – Зачем он его ночью приехал ставить? Почему не нормально сегодня? Я ему не верю он хитрый, просто так такой аппарат у него забираем. Он ведёт свою игру, собирает какой то пазл. Нам нужно найти остальные кусочки.

– А может не будем пороть горячку? Сейчас не дозвонились, мало ли он где может у какой красотки завис после трудов праведных, а мы его уже в преступники записываем. У богатых свои причуды. Погрузка у нас на 15 часов запланирована, думаю он сам к 14 появится мы и спросим. – начал оправдываться Буров.

– Я не могу бездействовать – Отрезал генерал.

– Хотя у меня есть один кандидат в подозреваемые пособники, – мрачно сказал Буров. – Программист Петров. Он единственный, кто имел удалённый доступ к системам вчера ночью. И именно он мог отключить камеры и вызвать ложное срабатывание сигнализации.

– Ведите, – коротко кивнул генерал.

Петруху привели в кабинет через пять минут. Он был в своём растянутом свитере, волосы всклокочены, глаза заплывшие, в них читалось раздражённое любопытство.

– Пётр Петрович, – начал Буров, не предлагая сесть. – Вчера в период с 01:45 до 02:15 вы осуществляли удалённое подключение к серверам «Синтеза».

– Ага, – Петруха зевнул. – Тестировал новый патч для системы логирования. Хотел найти причину того сбоя при запуске. Вы же знаете, мне поручили разобраться.

– И в ходе этого «тестирования», – Буров говорил тихо, но каждое слово било точно в цель, – вы в течение четырнадцати минут перевели семь камер наружного наблюдения и внутреннего периметра на цикл записи. А в 02:10 инициировали ложное срабатывание пожарной сигнализации в блоке «А». Совпадение?

Петруха пожал плечами, его пальцы нервно постукивали по швам джинс.

– Глюк мог быть. Система старая, сыпется. А камеры… может, я их случайно в диагностический режим перевёл. Я ж не спал почти двое суток, мозги кипят. Вы же не с первого раза свой «Тетрис» на «Денди» проходили?

Генерал Акиньшин внимательно наблюдал за ним, не вмешиваясь. Его молчание было страшнее крика Бурова.

– Вы знаете, где находится Егоров, – Буров не спрашивал, а констатировал.

– Так он же вчера и привёз заплатку? – Петруха искренне удивился. – Он же тоже видел глюк при запуске, он и спеца какого то привозил, я не следил за ним. Он мне зарплату платит. Я вопросов лишних и не задаю. Вернее, работал. А сейчас вообще непонятно, кто мой работодатель. Кстати после заплатки протестить бы, а вы всё поотключали.

– Пётр Петрович, – мягко, но весомо вступил в разговор генерал. – Вы понимаете, что несанкционированная модификация объекта государственной важности – это статья. Длинная. Мы можем вас задержать прямо сейчас. Или мы можем сотрудничать.

– Какое нах… несанкционированное? Сами же в пятницу глюк видели, Егоров человек ответственный приехал всё починил. Вы ж меня сами попросили глянуть чё там да как, в отчёте то есть: «Неизвестный модуль неизвестного назначения. Работоспособность аппарата не нарушена, параметры в норме». Где вы там видите вредительство?

– Где команда Егорова? Вовчик, Андрюха, Ксюха, Кирилл… Они все в «отпуске». Где этот отпуск проходит? – Не унимался генерал.

Лицо Петрухи стало серьёзным. Он понял, что шутки кончились.

– А я е… хал на велосипеде, простите чуть не вырвалось. Откуда я знаю? Они разъехались кто куда. Андрей в Сочи звонил, Вовчик к родителям в деревню, Кирилл дома сидит. А Ксения… она вообще молчунья. Вы же сами все их отпуска согласовывали.

– Их мобильные телефоны не активны, – сухо парировал Буров. – Или выключены, или находятся вне зоны покрытия. Все. И одновременно.

– Ну, в деревне у Вовчика связь так себе, – нашёлся Петруха. – А Андрей в Сочи, может, в горы ушёл, там тоже не ловит.

В этот момент в кабинет вошёл один из сотрудников охраны и что-то тихо сказал на ухо Бурову. Тот кивнул.

– Приведите Берзарина и практиканток, – распорядился он, а затем снова повернулся к Петрухе. – Пока можете идти. Но не покидайте территорию комплекса. И не пытайтесь получить доступ к системам. Ваши права приостановлены.

Петруха, стараясь сохранить небрежный вид, вышел. Но за дверью он вытер вспотевший лоб. Игра становилась опасной.

Выйдя из кабинета Бурова, он направился в туалет, единственное место, где не было камер. Заперевшись в кабинке, он достал из внутреннего кармана свитера замызганный, но на удивление навороченный смартфон. Несколько быстрых движений пальцами – и он был в защищённом мессенджере.

Петруха: Шеф, тут кипиш полный. Буров и Генерал в ярости. Про модуль в курсе. Меня только что допрашивали, еле отбрехался. Про тебя и «Бородина» вопросы были. Твари чутьём чуют, что не простой модуль воткнули. Говорят, телефоны ребят не светятся. Ты им хоть сказку подготовь, а то меня тут на колени поставят.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Егоров: Держись, Петь. Я буду, уже в пути. Сказку придумал. Главное не высовывайся, они на тебя пасут.

Петруха фыркнул. «Не лезь» – это не про него. Он стер переписку, спустил воду и вышел из кабинки с видом человека, озабоченного исключительно поиском кофе.

***

Ровно в 14:00, когда солнце уже клонилось к закату, чёрный внедорожник Егорова с шинами, забрызганными дорожной грязью, плавно остановился у главного КПП ОНИКСа. Егоров вышел из машины свежий, выбритый и в идеально сидящем костюме. На лице – деловая озабоченность.

– Александр Сергеевич, – козырнул охранник, уже предупреждённый о возможном его появлении. – Вас ждут.

– Знаю, Викторыч, знаю, – Егоров махнул рукой, проходя через турникет. – Вечно эти авралы.

В кабинете Бурова его ждал тот же состав: генерал Акиньшин, непроницаемый, как скала, и сам Буров, от которого исходила почти физическая волна недоверия.

– Александр Сергеевич, – начал генерал, без лишних приветствий. – Прошу прояснить ситуацию с вчерашним визитом. И с этим, – он кивнул в сторону лежавшего на столе отчёта, – «неизвестным модулем».

Егоров удобно устроился в кресле, закинув ногу на ногу.

– Павел Валерьевич, да что тут прояснять? Вы же сами были свидетелем, сбой визуализации при запуске. Я человек ответственный, мне потом с комиссией отдуваться. Нашёл специалиста, одного из лучших по сопряжению аппаратного обеспечения, Бородина Алексея Сергеевича. Он как раз проездом был, сегодня утром на Сахалин улетал, вот и пришлось ночью вкалывать. Привёз, он влез в схему, поставил модуль сопряжения и мы спокойно уехали. Вы что мне не доверяете? Я же не мог оставить аппарат с глюком до вашей погрузки? Не по-хозяйски это.

Он говорил спокойно, уверенно, с лёгкой укоризной в голосе, будто его деловую инициативу не оценили.

– Где этот Бородин сейчас? – спросил Буров, впиваясь в Егорова взглядом.

– Где-где? В воздухе, наверное. Или уже в Южно-Сахалинске. Я ему по факту работы наличными оплатил, он доволен, я доволен. Нужны его паспортные данные? Я попрошу секретарь пришлёт.

– А почему вы не уведомили охрану о визите? И почему работа проводилась в обход стандартных процедур? – не отступал Буров.

– Павел Олегович, – Егоров снисходительно улыбнулся. – Это же мой комплекс. Я его строил. Я за него отвечаю до последней секунды, пока вы его не погрузите в ваш фургон. А стандартные процедуры… Ну, знаете, когда госприёмка на носу, иногда проще сделать, чем согласовывать. Я не хотел вас лишний раз беспокоить по пустякам. Вон, – он ткнул пальцем в отчёт, – параметры в норме. Аппарат цел. Чего вам ещё?

Генерал Акиньшин молча слушал, а пронзительные голубые глаза изучали Егорова, будто пытались прочитать скрытый текст между строк.

– Александр Сергеевич, а где ваша команда? Ваши молодые инженеры? – мягко спросил он. – Мы попытались с ними связаться, чтобы уточнить некоторые детали по первоначальной настройке. Но, странное дело, все их телефоны недоступны. Одновременно.

– Отпуск! – развел руками Егоров. – Я же людей в отпуск отправил, заслуженно. Вовчик у родителей в глухой деревне наверное, там связи нет. Андрей, тот, наверное, в Сочи по клубам шляется, телефон разрядил. Кирилл домосед, может, просто не берет трубку. А Ксюха… Девушка, у неё свои дела. Вы что, за каждым сотрудником тотальный контроль установить хотите? Они не заключённые, в конце-то концов.

Его тон был идеально выверен: лёгкое раздражение, деловая хандра и тень упрёка в излишней подозрительности.

– Мы не хотим, мы будем, – поправил его генерал, и в кабинете повисла тяжёлая пауза. – Ваша история, Александр Сергеевич, имеет право на существование. Но она… слишком гладкая. Слишком удобная.

– Ну, не знаю, – Егоров поднялся с кресла. – Мне ещё к аудиторам ехать, бизнес не ждёт. Мой пропуск, кстати, я сдам на КПП. Раз уж вы тут теперь полные хозяева. С «Хаврошкой», я так понимаю, я больше не связан?

– Формально – да, – кивнул генерал. – После подписания акта приёма-передачи.

– Что ж, отлично. Поздравляю с приобретением. – Егоров кивнул обоим и вышел из кабинета с видом человека, с плеч которого свалилась огромная тяжесть, хоть он и сделал хорошую мину при плохой игре.

Дверь закрылась. Буров повернулся к генералу.

– Врёт. Всё – собачий бред. Как по учебнику.

– Конечно, врёт, – согласился Акиньшин, его пальцы снова забарабанили по столу. – «Специалист с Сахалина». Слишком экзотично. И команда, разбежавшаяся в разные стороны с мёртвыми телефонами… Слишком чисто. Он нас за идиотов держит. Найди этого «Бородина». Проверь все рейсы за последние сутки. И подними все данные по его команде. Я хочу знать, где они были последние два месяца. Не верю я в их отпуск.

***

Вечером того же дня обстановка в кабинете Бурова снова накалилась. На этот раз на допрос доставили – Дмитрия Берзарина и практиканток Зою и Нику.

Берзарин выглядел измотанным и растерянным. Последние недели он провёл в кабинетах, отвечая на дурацкие вопросы комиссии, и отвык от такого прямого давления.

– Дмитрий Александрович, – начал Буров, отрезая путь к отступлению. – Ваши подопечные. Где они?

– Как где? В отпуске! – профессор развёл руками. – Егоров их отправил. Я был против, конечно, нарушение методики, испытания… но он настоял. Но он финансировал проект, что с него взять.

– А вы не пробовали с ними связаться? Не интересовались, как их отдых? – вклинился генерал.

– Я? Нет… То есть, сначала звонил Кириллу, он мне какие-то статьи скинул. Потом дела, отчёты… – Берзарин замялся. – А что, с ними что-то случилось?

– Вот и мы хотим это выяснить, – сказал Буров. – Когда вы в последний раз с кем-то из них говорили?

Берзарин покопался в памяти.

– Недели три назад, наверное. А с Катей Мирской на запуске, в пятницу, она помогала мне с документацией, спрашивала про квантовые флуктуации… А что она тоже пропала?

Упоминание о Кате зацепило внимание генерала.

– Катя Мирская? А действительно, где она? Младший научный сотрудник? Та, что с теориями про параллельные миры?

– Ну да, – кивнул Берзарин. – Девочка она странная, но способная. Хотя её идеи… чистой воды фантастика.

Буров и генерал переглянулись. Ещё один исчезнувший.

Дальше были Зоя и Ника. Девушки, попав в кабинет к начальнику СБ и какому-то важному генералу, оробели и готовы были рассказать всё, что знали. А знали они, как выяснилось, очень мало.