Читать онлайн Фантастический роман о силе любви. Магический реализм в жизни людей Земли бесплатно

Глава 1: Отражения на воде

Эй, ты когда-нибудь замечал, как вода может хранить тайны? Не просто отражать твоё лицо или рябить от ветра, а будто шептать что-то, если прислушаться. Я, Лина, всегда это чувствовала, особенно у нашей реки. Она течет через весь городок, такой маленький, что его и на карте-то не найдёшь. Старики называют реку "Зеркалом душ", говорят, что она исполняет желания, но только если ты готов заплатить цену. Я никогда не проверяла. До сегодняшнего дня.

Мне семнадцать, и я не совсем обычная. Нет, я не ношу мантии и не размахиваю волшебной палочкой, но у меня есть… скажем так, особенность. Я вижу эмоции людей. Не просто угадываю по глазам или тону голоса, а вижу их как цвета. Гнев – это красный, жаркий, как огонь. Радость – золотая, будто солнечный свет. А тоска… тоска всегда синяя, глубокая, как бездна. Я никому об этом не рассказываю, даже бабушке, с которой живу. Она и так смотрит на меня иногда, будто знает больше, чем говорит. Я просто рисую эти цвета в старой тетради, прячу ее под подушкой и пытаюсь жить, как все. Но это не так-то просто, когда ты видишь, что твоя соседка, улыбаясь, скрывает черный цвет страха, или когда учитель в школе светится зелёным от зависти, пока ставит тебе оценку.

Сегодня я сидела у реки, как обычно после уроков. Это моё место. Здесь тихо, только плеск воды да шелест камыша. Я достала тетрадь, старую, с потрёпанными уголками, и начала рисовать. Вчера я видела, как мама одной девчонки из класса плакала у магазина – ее эмоции были серыми, тяжёлыми, как мокрый асфальт. Я пыталась передать это на бумаге, хотя знаю, что никто, кроме меня, не поймёт, что это значит. Карандаш скользил по листу, а я даже не заметила, как кто-то подошёл.

– Эй, ты что, художница? – голос был низкий, с лёгкой хрипотцой, и я чуть не подпрыгнула. Тетрадь выскользнула из рук и шлёпнулась на траву. Я подняла глаза и замерла.

Передо мной стоял парень. Высокий, с растрёпанными темными волосами, которые падали на лоб, и глазами, в которых будто бушевала буря. Но не это меня зацепило. Его эмоции… они были ярко-синими, такими глубокими, что я почувствовала, как холод пробежал по спине. Одиночество. Чистое, почти осязаемое. Я никогда не видела такого цвета, такого насыщенного, будто он мог затянуть меня, как сама река. Я моргнула, пытаясь отвести взгляд, но не смогла.

– Я… нет, просто так, – пробормотала я, хватая тетрадь с земли. Пальцы дрожали, и я надеялась, что он не заметил, как я на него пялюсь. – А ты кто?

– Марк, – он слегка улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. – Только переехал сюда. А ты, похоже, местная?

– Ага, Лина, – я кивнула, пытаясь собраться. – Добро пожаловать в наш захолустный уголок. Тут особо нечем заняться, кроме как пялиться на реку.

Он хмыкнул, опуская взгляд на воду. Я заметила, как его пальцы сжались, будто он что-то сдерживал. И тут я поняла – я не могу его "прочитать" до конца. Обычно я вижу эмоции чётко, как на ладони, но с ним… что-то мешало. Будто невидимая стена стояла, между нами, и мой дар натыкался на неё. Это было странно. И, если честно, немного пугало.

– Ты всегда так рисуешь? – он кивнул на тетрадь, которую я прижимала к груди, как щит. Я почувствовала, как щеки горят. Там, в этих страницах, были не просто рисунки. Это были чужие чувства, которые я пыталась понять, переложить на бумагу. Если он увидит, подумает, что я чокнутая.

– Иногда, – буркнула я, стараясь сменить тему. – А ты что, просто гуляешь? Новенькие обычно не заходят так далеко от центра.

– Люблю тишину, – ответил он, глядя на реку. Его голос был спокойным, но я чувствовала, что он что-то недоговаривает. Синий цвет вокруг него стал еще гуще, и я вдруг поняла, что мне хочется узнать, почему он такой… одинокий. Но я не спросила. Не моё дело.

Мы постояли молча. Вода плескалась у берега, и я заметила, как отражение Марка в реке будто дрожит, хотя ветра не было. Странно. Я нахмурилась, но не успела ничего сказать, как он вдруг шагнул ближе к воде.

– Ты веришь в эти байки? – спросил он, не глядя на меня. – Ну, про реку. Что она живая или что-то такое.

Я пожала плечами. – Старики болтают. Говорят, она исполняет желания, но забирает что-то взамен. Я не проверяла. А ты?

Он не ответил сразу. Просто смотрел на воду, и я заметила, как его рука дёрнулась, будто он хотел что-то сделать, но передумал. А потом река… изменилась. Сначала это был лёгкий плеск, как будто кто-то бросил камень. Но потом вода начала бурлить, прямо у наших ног. Пузыри поднимались на поверхность, и я почувствовала, как холод пробирает до костей. Это было не просто течение. Это было что-то… живое.

– Что за… – я отступила назад, сердце заколотилось. Марк тоже напрягся, его глаза сузились. Он явно знал больше, чем показывал.

– Уходи отсюда, – сказал он резко, не глядя на меня. Его голос был жёстким, почти приказным. Но я не двинулась с места. Не знаю почему, но я чувствовала, что это связано с ним. Что река проснулась не просто так.

– Нет, – ответила я, стараясь звучать увереннее, чем была на самом деле. – Это из-за тебя, да? Что ты скрываешь?

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах что-то новое. Не синий цвет одиночества, а тёмный, почти черный отблеск страха. Но не за себя. За меня.

– Лина, я серьёзно. Уходи. Сейчас, – он шагнул ко мне, будто хотел оттолкнуть меня подальше от берега. Но в этот момент вода взорвалась. Брызги полетели в воздух, и я услышала звук, похожий на низкий, гулкий шёпот. Это не было ветром или течением. Это был голос. Древний, холодный, будто сама река говорила с нами.

– Ты принёс его… – слова эхом отдавались в голове, и я почувствовала, как ноги подкашиваются. Марк схватил меня за руку, его пальцы были ледяными, но сильными.

– Беги! – крикнул он, но я не могла пошевелиться. Вода поднялась, формируя фигуру – не совсем человека, но и не просто волну. Она была темной, почти черной, с глазами, которые светились бледным светом. Я никогда не видела ничего подобного, но знала, что это не иллюзия. Это было реально. И оно хотело нас.

Я не знаю, откуда взялись силы, но я вдруг почувствовала жар в груди. Мой дар, который я всегда считала бесполезным, проснулся. Я закрыла глаза и представила синий цвет Марка, его одиночество, но теперь смешанное с чем-то тёплым, защитным. Когда я открыла глаза, вокруг нас закружились цвета – синий, золотой, красный, они сплетались в воздухе, создавая барьер. Фигура из воды рыкнула, но не смогла пробиться.

– Что ты делаешь? – Марк смотрел на меня, его голос дрожал от удивления. Я сама не понимала. Это было впервые, когда мой дар стал чем-то большим, чем просто видение. Но я чувствовала, как силы покидают меня. Барьер начал трещать.

– Не знаю, но это ненадолго! – крикнула я. – Надо уходить!

Он кивнул, и мы побежали. Вода гналась за нами, брызги хлестали по спине, а шёпот реки становился громче. "Ты не уйдёшь… Он мой…" – слова врезались в разум, и я поняла, что они обращены к Марку. Что бы это ни было, оно знало его. И хотело забрать.

Мы бежали, пока не оказались далеко от берега, в старом парке на краю города. Я упала на траву, задыхаясь, а Марк стоял рядом, тяжело дыша. Его синий цвет стал бледнее, но теперь в нем мелькали искры чего-то нового. Благодарности? Я не была уверена.

– Что это было? – наконец спросила я, когда смогла отдышаться. – И не ври мне, Марк. Я видела, что река… она знала тебя.

Он долго молчал, глядя куда-то вдаль. Потом опустился на колени рядом со мной и достал из кармана что-то маленькое, блестящее. Это был стеклянный шарик, идеально круглый, внутри которого будто плавали искры. Он протянул его мне.

– Это момент, – сказал он тихо. – Момент, когда ты создала этот барьер. Я… я могу сохранять такие вещи. Замораживать время, если хочешь.

Я взяла шарик, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Внутри я увидела нас – себя и его, у реки, окружённых цветами, которые я создала. Это было невероятно. Но я знала, что это не вся правда.

– А река? – настаивала я. – Почему она гналась за нами?

Он вздохнул, и я увидела, как синий цвет вокруг него снова потемнел. – Это долгая история. И опасная. Я не хотел тебя втягивать.

– Уже поздно, – отрезала я, хотя внутри все дрожало. – Я в этом. И ты не заставишь меня уйти.

Марк посмотрел на меня, и впервые за весь день его взгляд смягчился. Он не улыбнулся, но я почувствовала, что, между нами, что-то изменилось. Не дружба, пока нет. Но доверие. Маленькое, хрупкое, как этот стеклянный шарик, но настоящее.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Но, если останешься, будь готова. Это только начало.

Я кивнула, сжимая шарик в руке. Река затихла вдали, но я знала, что она не забыла нас. Что бы ни ждало впереди, я чувствовала, что Марк – не просто случайный прохожий. И что моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Мы сидели в старом парке, где трава давно выцвела, а качели скрипели даже без ветра. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона, и я пыталась унять дрожь в руках. Шарик, который Марк мне дал, был прохладным на ощупь, но внутри него будто пульсировала жизнь. Я снова посмотрела на него, разглядывая крошечное отражение нас у реки. Моё лицо там было перепуганным, но решительным, а вокруг вихрились цвета, которые я сама создала. Как? Я до сих пор не понимала. Всегда думала, что мой дар – это просто способ видеть, а не творить. Но сегодня что-то изменилось. И, похоже, Марк был частью этого.

– Так ты всегда можешь… замораживать моменты? – спросила я, стараясь звучать спокойно, хотя голос предательски дрогнул. Я подняла глаза на него. Он сидел чуть поодаль, облокотившись на старую скамейку, и смотрел куда-то в сторону реки. Его профиль был напряженным, а синий цвет одиночества вокруг него все еще не исчез, хотя стал чуть мягче, с лёгкими золотыми искрами. Не знаю, что это значило, но мне хотелось верить, что это из-за меня. Что я хотя бы немного помогла.

– Не всегда, – ответил он, не поворачиваясь. – Это… сложно. Каждый раз, когда я это делаю, будто часть меня уходит. Но иногда оно того стоит. Как сейчас.

Я хмыкнула, не зная, что сказать. Часть меня уходит. Я понимала, о чем он. Когда я создала этот барьер из цветов, я чувствовала, как силы вытекают из меня, как кровь из раны. Но я не могла остановиться. Не тогда, когда эта штука из воды была так близко. Не тогда, когда Марк смотрел на меня с таким страхом в глазах – не за себя, а за меня.

– А ты? – он наконец повернулся, и его взгляд был острым, почти пронизывающим. – Ты ведь не просто рисуешь. Что ты сделала там, у реки? Эти… цвета. Они были настоящими.

Я сглотнула. Вот оно. Момент, когда я могла бы соврать, сказать, что это просто иллюзия, случайность. Но что-то в его тоне, в том, как он смотрел на меня, заставило меня быть честной. Может, потому что он сам только что показал мне свою магию. А может, потому что я устала держать это в себе.

– Я вижу эмоции, – сказала я тихо, почти шёпотом, будто боялась, что кто-то подслушает. – Как цвета. Всегда видела. Но сегодня… я не знаю. Они стали реальными. Я просто подумала о том, чтобы защитить нас, и они появились.

Марк смотрел на меня долго, не моргая. Я ждала, что он рассмеётся или скажет, что я чокнутая. Но он только кивнул, как будто это было самым обычным делом.

– Значит, мы оба не совсем нормальные, – сказал он с лёгкой усмешкой. – Хорошо. Это делает все проще.

– Проще? – я подняла бровь. – Ты видел, что только что произошло? Река пыталась нас сожрать! Как это может быть проще?

Он вздохнул, потирая затылок. Его движения были резкими, нервными, и я заметила, как его пальцы слегка дрожат. Но голос остался спокойным, почти холодным.

– Потому что я не один, – сказал он, и в его словах было что-то такое, от чего у меня внутри все сжалось. Не знаю, жалость это или что-то другое, но я вдруг поняла, как сильно он устал быть один на один со своими тайнами.

– Ты не один, – повторила я, сама не ожидая, что скажу это вслух. Но это было правдой. Что бы ни происходило, я уже втянулась. И, честно, мне не хотелось уходить. Не сейчас.

Мы снова замолчали. Вечер опускался на городок, и тени от деревьев становились длиннее, гуще. Я все еще чувствовала холод реки на коже, хотя мы были далеко от берега. И этот шёпот… он будто остался в голове, тихий, но настойчивый. "Он мой…" Я посмотрела на Марка, пытаясь понять, слышит ли он это тоже, но его лицо было непроницаемым.

– Нам надо идти, – наконец сказал он, поднимаясь. – Нельзя оставаться на открытом месте. Если это… если оно вернётся, мы должны быть готовы.

– Оно? – я тоже встала, сжимая шарик в кармане. – Ты знаешь, что это было, да? Расскажи. Я заслужила.

Он заколебался. Я видела, как синий цвет вокруг него потемнел, смешиваясь с серым – нерешительность, может, даже страх. Но потом он кивнул.

– Не здесь, – сказал он. – Пойдём ко мне. Там безопасно. По крайней мере, пока.

Я удивилась. Новенький, который только переехал, приглашает меня к себе? Это было странно, но в то же время я чувствовала, что могу ему доверять. Ну, или хотя бы хочу доверять. К тому же, куда мне было идти? Домой к бабушке, которая начнет расспрашивать, почему я такая бледная и перепуганная? Нет уж, лучше рискнуть.

– Ладно, – сказала я, стараясь звучать увереннее. – Но, если это какая-то ловушка, я найду способ тебя достать. Даже без магии.

Он усмехнулся, и на этот раз улыбка была чуть теплее. – Договорились.

Мы пошли через парк, обходя старые качели и заросшие тропинки. Городок был тихим, как всегда в это время. Только изредка слышался лай собак да скрип ставен на ветру. Но я не могла отделаться от ощущения, что за нами следят. Не люди. Что-то другое. Я оглянулась на реку, которая теперь была просто темной полосой на горизонте, и почувствовала, как по спине пробежал холод. Вода выглядела спокойной, но я знала, что это обман. Она ждала. И, похоже, Марк знал, чего именно.

Его дом оказался на окраине, в старом районе, где дома выглядели так, будто их построили еще до рождения моей бабушки. Это был двухэтажный коттедж с облупившейся краской и покосившейся верандой. Окна были темными, и я невольно подумала, что он живёт один. Но спрашивать не стала.

– Заходи, – сказал он, открывая дверь. Внутри пахло сыростью и чем-то металлическим, но было тепло. Он включил свет, и я увидела, что дом почти пустой. Только старый диван, стол да несколько коробок в углу. Похоже, они действительно только переехали.

– Где твои родители? – не удержалась я, пока он закрывал дверь на засов. Да, на засов. Как будто это могло остановить то, что гналось за нами у реки.

– В отъезде, – коротко ответил он, и я поняла, что лучше не лезть с расспросами. Вместо этого я прошла в комнату и села на диван, который скрипнул подо мной, как древний корабль.

– Ну? – я скрестила руки на груди. – Рассказывай. Что это было у реки? И почему оно назвало тебя "своим"?

Марк не ответил сразу. Он прошёл к окну, выглянул наружу, будто проверяя, не следит ли кто, а потом достал из кармана еще один стеклянный шарик. Этот был темнее, внутри него будто клубился дым. Он повертел его в руках, и я заметила, как его пальцы снова дрогнули.

– Это не просто река, – наконец сказал он, садясь напротив меня. – Она… живая. Не в том смысле, как мы с тобой, но у неё есть сознание. Дух, если хочешь. Моя семья… мы связаны с ней. Давно. Это как проклятье, которое передается из поколения в поколение.

Я моргнула, пытаясь переварить услышанное. Проклятье? Дух? Это звучало как сказка, но после того, что я видела сегодня, я не могла просто отмахнуться.

– И что этот дух хочет? – спросила я, чувствуя, как голос становится тише. – Тебя?

Он кивнул, и синий цвет вокруг него стал почти черным. – Меня. Или мою магию. Я не знаю точно. Но каждый раз, когда я использую свой дар, оно чувствует. И приходит ближе.

Я вспомнила, как он заморозил момент у реки, как отдал мне шарик. Значит, это было не просто подарком. Это был риск. И он пошёл на него ради меня.

– Почему ты не убегаешь? – спросила я. – Ну, подальше от реки. От города.

– Пробовал, – он горько усмехнулся. – Оно находит. Всегда. Это не просто место. Это… часть меня.

Я не знала, что сказать. Часть меня хотела встать и уйти, забыть все это, как страшный сон. Но другая часть – та, что видела его синий цвет, его одиночество, – не могла оставить его одного. Не после того, как он схватил меня за руку там, у реки. Не после того, как я почувствовала, что моя магия ожила рядом с ним.

– Значит, мы должны бороться, – сказала я, сама удивляясь своей решительности. – Вместе. Если оно хочет тебя, пусть попробует пройти через нас обоих.

Марк посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Удивление? Благодарность? Я не могла точно сказать, но синий цвет вокруг него стал чуть светлее, и это было достаточно.

– Ты не обязана, – сказал он тихо. – Это не твоя война.

– Теперь моя, – отрезала я. И, честно, я сама поверила в свои слова.

Мы сидели в тишине, пока за окном не начало темнеть. Я знала, что это только начало. Что река не отпустит так просто. Но я чувствовала, что рядом с Марком я не одна. И, может, он тоже это чувствовал. Это было маленькое, хрупкое доверие, но оно уже начало расти. А привязанность… ну, об этом я пока думать не хотела. Но когда он протянул мне еще один шарик, с моментом, где мы бежали от реки, я взяла его с улыбкой. И знала, что не отступлю.

Шарик был чуть теплее первого, или мне это только показалось. Я поднесла его к свету тусклой лампы, что висела над нами, и разглядела внутри крошечное отражение: мы с Марком, запыхавшиеся, бежим через парк, а за нами клубится тёмная вода, будто живая тень. В этом застывшем моменте было что-то почти красивое, несмотря на страх, который я тогда чувствовала. Я посмотрела на Марка, который наблюдал за мной с лёгкой, едва заметной улыбкой.

– Ты всегда так делаешь? – спросила я, вертя шарик в пальцах. – Сохраняешь моменты, даже такие… жуткие?

Он пожал плечами, отводя взгляд. – Не всегда. Только те, которые важны. Или те, которые я не хочу забыть.

Я хмыкнула. Важны? Бегство от жуткой водяной твари – это важно? Но я не стала спорить. Что-то в его тоне подсказывало, что для него это не просто память. Это было что-то большее. Может, способ держаться за реальность, когда все вокруг рушится. Я не стала спрашивать. Пока.

За окном уже стемнело, и дом погрузился в тишину, нарушаемую только скрипом старых половиц да далёким шумом ветра. Я взглянула на часы на стене – они показывали почти девять вечера. Бабушка, наверное, уже с ума сходит, почему я не дома. Обычно я не задерживаюсь допоздна, а тут… ну, как объяснить, что меня чуть не утащила река? Или что я сижу в доме у парня, которого знаю всего несколько часов, и обсуждаю магию и проклятья? Она решит, что я окончательно спятила.

– Мне, наверное, пора, – сказала я, хотя внутри все противилось этой мысли. Не то чтобы я боялась идти домой одна в темноте – хотя, если честно, после сегодняшнего я бы и за угол дома боялась завернуть. Просто я чувствовала, что, если уйду, эта тонкая ниточка, между нами, с Марком может порваться. А я не хотела этого. Не сейчас.

Он кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то вроде разочарования. Или мне показалось? Синий цвет вокруг него стал чуть гуще, но золотые искры, которые я заметила раньше, никуда не делись. Это было странно. Обычно эмоции людей меняются быстро, как погода, но у Марка они будто смешивались, создавая что-то сложное, чего я не могла до конца понять.

– Я провожу, – сказал он, вставая. – Не хочу, чтобы ты шла одна. После всего.

Я хотела возразить, сказать, что справлюсь, но передумала. Если честно, я была рада. Не только из-за страха, но и потому, что мне… нравилось его общество. Пусть он скрытный, пусть я до сих пор не могу его "прочитать" полностью, но рядом с ним я чувствовала себя живой. Как будто мой дар, который я всегда считала обузой, наконец обрёл смысл.

– Ладно, – согласилась я, поднимаясь с дивана. – Но только до угла. Не хочу, чтобы бабушка увидела тебя и начала задавать вопросы. Она у меня, знаешь, как детектив.

Он усмехнулся, и на этот раз улыбка была чуть шире. – Понял. До угла.

Мы вышли из дома, и холодный ночной воздух ударил в лицо. Улицы были пустыми, только фонари тускло светили вдоль дороги, отбрасывая длинные тени. Я невольно посмотрела в сторону реки – отсюда ее не было видно, но я все равно чувствовала ее присутствие. Будто она наблюдала. Ждала. Я сжала шарики в кармане, словно они могли меня защитить, и пошла рядом с Марком.

Мы молчали, но это молчание не было неловким. Оно было… уютным, если так можно сказать. Я украдкой поглядывала на него, пытаясь уловить, о чем он думает, но его магия – или что это было – по-прежнему мешала мне. Это раздражало, но в то же время интриговало. Кто он такой? Почему река так за ним охотится? И почему я, видящая эмоции всю жизнь, не могу пробиться через его стену?

– А ты всегда был таким… закрытым? – спросила я, не удержавшись. Мы как раз проходили мимо старой пекарни, где витал слабый запах хлеба, даже в этот час.

Он остановился, посмотрев на меня с лёгким удивлением. – Закрытым?

– Ну, ты знаешь, – я замялась, подбирая слова. – Ты мало говоришь. И я… я не могу тебя понять. Обычно я вижу людей насквозь, но с тобой это не работает.

Марк долго молчал, и я уже подумала, что ляпнула что-то не то. Но потом он вздохнул и сунул руки в карманы.

– Это не специально, – сказал он тихо. – Моя магия… она как щит. Не только для моментов, которые я замораживаю, но и для меня самого. Я не могу ее выключить. Даже если хочу.

Я моргнула. Щит? Это объясняло, почему я не могла его "прочитать". Но в то же время это значило, что он сам не мог открыться. Даже если бы захотел. Эта мысль кольнула меня где-то в груди. Я представила, каково это – жить, всегда прячась за невидимой стеной, даже от тех, кто рядом. Это, наверное, хуже, чем видеть чужие эмоции и не знать, что с ними делать.

– Это, должно быть, тяжело, – сказала я, стараясь звучать искренне, а не как будто жалею его. – Но… если что, я не пытаюсь лезть тебе в душу. Просто хочу понять. Особенно после того, что случилось.

Он кивнул, и я заметила, как синий цвет вокруг него стал чуть мягче. – Спасибо. Я… я постараюсь. Но не обещаю, что будет легко.

– Я и не жду лёгкого, – ответила я с улыбкой. – После сегодняшнего, думаю, лёгкого уже не будет.

Мы пошли дальше, и я почувствовала, как что-то тёплое разливается внутри. Не знаю, дружба ли это или что-то еще, но мне было хорошо просто идти рядом с ним, зная, что он не оттолкнёт меня, даже если сам закрыт. Это было маленьким шагом, но важным.

Но, как оказалось, ночь не собиралась давать нам покоя. Мы как раз завернули за угол, когда я почувствовала холод. Не просто ветер, а что-то глубже, как будто сам воздух стал тяжёлым, липким. Я остановилась, оглядываясь. Улица была пуста, но я могла поклясться, что слышу плеск воды. Где-то близко. Слишком близко.

– Ты это чувствуешь? – прошептала я, глядя на Марка. Его лицо напряглось, и он кивнул.

– Она не отступила, – сказал он, его голос был низким, почти рычащим. – Держись рядом.

Я не успела ответить, как из тени между домами выступила фигура. Не человек. Это была вода, сформированная в нечто, напоминающее силуэт, с теми же бледными, светящимися глазами, что я видела у реки. Но теперь их было больше. Две, три… я сбилась со счета, когда они начали окружать нас.

– Ты думал, что можешь спрятаться? – голос был не одним, а множеством, эхом, от которого волосы вставали дыбом. – Ты принадлежишь нам.

Марк шагнул вперёд, загораживая меня собой. Я увидела, как он сжал кулаки, и вокруг его рук закружились искры, будто он готовился заморозить момент. Но я знала, что это истощит его. А нас слишком мало против них.

– Лина, беги, – сказал он, не оборачиваясь. – Я их задержу.

– Нет! – я схватила его за руку, чувствуя, как паника смешивается с решимостью. – Мы вместе. Помнишь?

Он посмотрел на меня, и в этот момент я увидела проблеск чего-то нового в его цвете. Не синий, не черный, а тёплый, почти красный оттенок. Но не гнев. Что-то другое. Я не успела понять, потому что фигуры из воды ринулись на нас.

Я закрыла глаза, как тогда у реки, и сосредоточилась. Мой дар вспыхнул, и цвета – синий Марка, мой собственный золотой, красный страха – закружились вокруг нас, создавая барьер. Он был слабее, чем в первый раз, но держался. Фигуры ударились о него, шипя, как пар над кипящей водой, и я почувствовала, как колени подгибаются от напряжения.

– Я не могу долго! – крикнула я, чувствуя, как пот стекает по виску. Марк кивнул, и я услышала, как он шепчет что-то, чего не поняла. А потом воздух вокруг нас замер. Буквально. Фигуры остановились, будто вмёрзли в невидимый лёд, и я поняла, что он заморозил момент. Но его лицо побледнело, а из носа потекла тонкая струйка крови.

– Беги! – рявкнул он, и на этот раз я не спорила. Мы рванули вперёд, через улицу, пока заморозка не начала таять. Фигуры снова зашевелились, но мы уже были далеко.

Мы остановились только у моего дома, задыхаясь и дрожа. Я посмотрела на Марка, который выглядел так, будто вот-вот рухнет. Но он все еще держался.

– Мы справились, – сказала я, пытаясь улыбнуться. – Вместе.

Он кивнул, вытирая кровь с лица. – Вместе, – эхом повторил он, и я почувствовала, как доверие между нами стало чуть крепче. Мы не просто выжили. Мы стали командой.

Мы стояли у моего дома, в тени старого дуба, который рос прямо у калитки. Фонарь над крыльцом мигнул, будто приветствуя меня, но я не торопилась заходить. Сердце все еще колотилось, как после марафона, а в голове крутился вихрь мыслей. Я посмотрела на Марка, который выглядел так, будто его только что вытащили из-под пресса. Лицо бледное, под глазами тени, а на рукаве куртки – тёмное пятно крови, которое он, кажется, даже не заметил. Но в его взгляде было что-то твёрдое, непоколебимое. И этот тёплый оттенок, который я заметила в его цвете раньше, все еще мелькал, смешиваясь с синим одиночеством. Это давало надежду. Маленькую, но ощутимую.

– Ты в порядке? – спросила я, кивая на его лицо. Глупый вопрос, конечно. Он явно был не в порядке. Но я не знала, что еще сказать. После всего, что произошло, слова казались такими… мелкими.

Он хмыкнул, потирая переносицу. – Бывало и хуже. А ты?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. – Жива. И это уже плюс, учитывая, что нас пыталась сожрать куча водяных зомби.

Марк усмехнулся, и звук его тихого смеха был как бальзам после всего этого кошмара. Я невольно улыбнулась в ответ, хотя внутри все еще дрожало. Мы только что отбились от чего-то, что я даже не могла толком описать. Это не было сном или галлюцинацией. Это было реально. И, что самое жуткое, я знала, что это не конец. Река – или что там за ней стояло – не сдастся так просто. Но, глядя на Марка, я почему-то не чувствовала себя одинокой перед этой угрозой. Мы были вместе. И это что-то значило.

– Тебе надо отдохнуть, – сказала я, хотя сама чувствовала, как усталость накатывает волнами. Мой барьер из цветов, который я создала там, на улице, выжал из меня все силы. Голова кружилась, а руки все еще слегка дрожали. Но я не хотела показывать слабость. Не перед ним.

– И тебе, – ответил он, оглядывая меня с ног до головы, будто проверяя, нет ли ран. – Завтра… нам надо поговорить. Подумать, что делать дальше. Если ты все еще в игре.

– Я в игре, – сказала я твёрдо, хотя внутри ёкнуло. В игре? Это звучало как детская забава, а не как борьба за жизнь против древнего духа реки. Но я не могла отступить. Не после того, как увидела, как он рисковал собой, замораживая время, чтобы дать нам шанс. Не после того, как почувствовала, что моя магия оживает рядом с ним.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. – Хорошо. Тогда… до завтра. Я зайду. Если ты не против.

– Не против, – ответила я, чувствуя, как щеки слегка теплеют. Это было странно. Мы только что пережили кошмар, а я стою тут, смущаюсь от того, что он хочет зайти завтра? Серьёзно, Лина, соберись.

Марк сделал шаг назад, поднимая руку в прощальном жесте. – Спокойной ночи, Лина. И… спасибо. За то, что не ушла.

Я только кивнула, не доверяя своему голосу. Он повернулся и пошёл по улице, его фигура вскоре растворилась в тени. Я смотрела ему вслед, сжимая шарики в кармане, пока не услышала скрип калитки за спиной. Обернувшись, я увидела бабушку, которая стояла на крыльце, скрестив руки на груди. Ее взгляд был острым, как у ястреба, и я сразу поняла, что объяснений не избежать.

– Где ты была? – спросила она, не повышая голоса, но в ее тоне было что-то такое, от чего я почувствовала себя пятилеткой, пойманной на воровстве конфет. Бабушка была невысокой, худощавой женщиной с седыми волосами, собранными в тугой пучок, но ее присутствие всегда казалось огромным. Она умела смотреть так, будто видит тебя насквозь. И, честно, я иногда думала, что она знает о моем даре. Но мы никогда об этом не говорили.

– Гуляла, – буркнула я, стараясь пройти мимо неё в дом. Но она шагнула вперёд, преграждая путь.

– Гуляла? До полуночи? С кем? – ее бровь поползла вверх, и я почувствовала, как потею под этим взглядом. Черт, я даже не заметила, что уже так поздно.

– С… другом, – сказала я, надеясь, что это звучит убедительно. – Новенький в городе. Мы просто болтали.

Бабушка долго смотрела на меня, и я могла поклясться, что она видит больше, чем я говорю. Ее эмоции были сложными – смесь серого беспокойства и какого-то странного лилового оттенка, который я не могла расшифровать. Наконец она вздохнула и отступила в сторону.

– Ладно. Но если этот твой "друг" приведёт тебя к неприятностям, я узнаю. И тебе не поздоровится. А теперь иди спать. Ты выглядишь, как будто тебя грузовик переехал.

Я не стала спорить. Пройдя в дом, я поднялась по скрипучей лестнице в свою комнату и рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Шарики, которые дал мне Марк, я положила на тумбочку, и их слабое свечение успокаивало. Но спать я не могла. В голове крутились события дня – река, бурлящая, как живая, тёмные фигуры с горящими глазами, голос, который назвал Марка "своим". И его магия. И моя. Как это вообще возможно, что мой дар, который я всю жизнь считала просто странностью, вдруг стал чем-то реальным? Я могла создавать барьеры. Защищать. Это пугало, но в то же время… возбуждало. Впервые я чувствовала, что могу быть чем-то большим, чем просто наблюдателем.

Я повернулась на бок, глядя в окно. Луна висела над городом, бледная и холодная, и я невольно подумала о реке. Она была где-то там, за домами, за деревьями. Спокойная на вид, но я знала, что это обман. Она ждала. И, может, не только Марка. Может, теперь и меня.

Эта мысль заставила меня сесть на кровати. Я вдруг вспомнила, как бабушка смотрела на меня. Этот лиловый цвет в ее эмоциях… я видела его раньше, но не могла вспомнить, где. Это было что-то связанное с тайной, с чем-то, что она скрывает. Неужели она знает больше, чем говорит? О реке? О моем даре? Я всегда чувствовала, что она не просто обычная старушка, которая печёт пироги и ругает меня за опоздания. В ее комнате, которую она всегда держит закрытой, я однажды видела странные вещи – старые книги с непонятными символами, пучки трав, которые пахли не так, как обычные специи. Но я никогда не спрашивала. Может, пора?

Я встала, стараясь не скрипеть половицами, и прокралась к двери ее комнаты. Свет под дверью не горел, но я все равно постучала, тихо, почти шёпотом.

– Бабушка? Ты спишь?

Тишина. Я уже хотела уйти, когда услышала шорох. Дверь приоткрылась, и она посмотрела на меня, ее лицо было серьезным, почти суровым.

– Что тебе, Лина? – спросила она, и я заметила, что она не в ночной рубашке, а в обычной одежде, как будто и не ложилась.

– Я… – я замялась, не зная, как начать. – Ты знаешь что-нибудь о реке? Ну, о том, что с ней связано? О… странных вещах?

Ее глаза сузились, и лиловый цвет стал ярче. Она долго молчала, а потом вздохнула.

– Не твоё дело, девочка, – сказала она резко. – Не лезь в то, чего не понимаешь. И держись подальше от этой реки. Поняла?

Я кивнула, но внутри все кипело. Она явно что-то знала. И я не собиралась оставлять это просто так. Но не сегодня. Сегодня я была слишком вымотана, чтобы спорить.

– Ладно, – пробормотала я, отступая. – Спокойной ночи.

Она закрыла дверь, и я услышала, как щёлкнул замок. Вернувшись в свою комнату, я легла и закрыла глаза, но сон не шёл. Я думала о Марке, о том, как он стоял передо мной, загораживая от этих водяных тварей. О том, как его голос дрожал, когда он говорил "вместе". И о том, как я сама, не раздумывая, решила быть с ним в этом. Это было безумие. Но, черт возьми, это было моё безумие.

И где-то на краю сознания, пока я засыпала, я услышала слабый плеск. Будто река шептала мне что-то, даже отсюда. Я не могла разобрать слов, но чувствовала, что она зовёт. И знала, что завтра все начнётся заново.

Сон пришел рваными клочками, как старое одеяло, которое не греет. Мне снилась река – тёмная, бесконечная, с поверхностью, похожей на черное стекло. Я стояла на берегу, босая, и холод пробирал до костей, хотя ветра не было. Вода рябила, и в отражении я видела не себя, а что-то другое. Фигуру, сотканную из теней и брызг, с глазами, горящими бледным светом. Она протягивала ко мне руку, и я слышала шёпот, тот самый, что преследовал нас с Марком. "Приди… ты тоже часть этого…" Я хотела убежать, но ноги не слушались, будто вросли в землю. А потом вода поднялась, обволакивая меня, и я почувствовала, как тону – не в реке, а в чем-то глубже, темнее. В страхе.

Я резко села на кровати, хватая воздух ртом. Сердце колотилось, а на лбу выступил холодный пот. Комната была темной, только слабый свет луны пробивался через занавески. Я посмотрела на часы – три часа ночи. Спать больше не хотелось. Да и не могла я после такого сна просто закрыть глаза и притвориться, что все нормально. Я встала, накинула старую кофту поверх пижамы и подошла к окну. Улица была пуста, но я все равно чувствовала этот плеск в голове. Будто река действительно звала меня. Или предупреждала.

На тумбочке лежали шарики, которые дал мне Марк. Я взяла один из них, тот, где мы бежали от реки, и поднесла к свету. Внутри застыло мгновение – моё лицо, перепуганное, но упрямое, и его, напряженное, но решительное. Я невольно улыбнулась. Даже в этом кошмаре было что-то… наше. Что-то, что связывало нас. Я сжала шарик в ладони, чувствуя его прохладу, и поняла, что не могу дождаться утра. Мне нужно было увидеть его. Убедиться, что он в порядке. И, если честно, просто поговорить. После всего, что произошло, он был единственным, кто мог понять, что я чувствую.

Я легла обратно, но сон так и не пришел. Вместо этого я лежала, глядя в потолок, и вспоминала каждый момент этого безумного дня. Как я сидела у реки, ничего не подозревая, просто рисуя в своей тетради. Как Марк появился из ниоткуда, с этим его синим цветом одиночества, который заворожил меня. Как вода взорвалась, будто живая, и как мы бежали, а потом сражались вместе. Мой дар, который я всегда считала бесполезным, вдруг стал оружием. А его магия… она была такой хрупкой, такой опасной для него самого. Я видела, как кровь текла из его носа, как он бледнел, замораживая время. И все равно он делал это. Ради нас.

К утру я была вымотана, но полна странной энергии. Будто страх и усталость смешались с чем-то новым – решимостью, что ли. Я встала, умылась ледяной водой, чтобы прогнать остатки сна, и надела джинсы с толстовкой. Бабушка уже была на кухне, гремела кастрюлями, и запах свежесваренного кофе наполнял дом. Она посмотрела на меня, когда я вошла, и ее взгляд снова был острым, изучающим.

– Ты плохо спала, – сказала она, не спрашивая, а констатируя. – Кошмары?

Я кивнула, не вдаваясь в подробности. Не хотела, чтобы она снова отмахнулась или начала говорить загадками. Но она только хмыкнула и поставила передо мной тарелку с оладьями.

– Ешь. И держись подальше от неприятностей. Я серьёзно, Лина.

– Я постараюсь, – буркнула я, хотя знала, что неприятности сами меня найдут. Особенно если река не оставит нас в покое.

После завтрака я вышла на улицу, сжимая телефон в кармане. Марк не сказал, во сколько зайдёт, но я решила не ждать. Я хотела найти его сама. Может, это было глупо, но после ночного сна – или его отсутствия – мне нужно было увидеть его. Убедиться, что он не исчез, не растворился, как тени у реки. Я пошла к его дому, вспоминая дорогу, которую мы прошли вчера. Утро было прохладным, с лёгким туманом, который стелился над землёй, как призрак. Городок казался еще тише, чем обычно, и каждый звук – скрип ветки, шорох листвы – заставлял меня вздрагивать.

Когда я добралась до его дома, то остановилась у покосившейся веранды. Окна были темными, и я вдруг засомневалась. А если он еще спит? Или вообще не хочет меня видеть? Но не успела я развернуться, как дверь открылась, и Марк вышел на крыльцо. Он выглядел чуть лучше, чем вчера, хотя под глазами все еще были тени. На нем была черная куртка, а волосы, как обычно, торчали во все стороны. Он замер, увидев меня, а потом слегка улыбнулся.

– Не ожидал, что ты придёшь первой, – сказал он, спускаясь по ступенькам. – Все в порядке?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала. – Просто… не спалось. После всего. А ты как?

Он потрепал волосы, и я заметила, что синий цвет вокруг него стал чуть светлее, хотя все еще был глубоким. – Так же. Кошмары?

– Ага, – призналась я. – Река. Она… звала меня. Или что-то в этом роде.

Его лицо напряглось, и я увидела, как в его цвете мелькнул черный отблеск страха. – Меня тоже, – сказал он тихо. – Это не просто сны, Лина. Она пытается добраться до нас. Даже когда мы далеко.

Я сглотнула, чувствуя, как холод пробегает по спине. – И что нам делать? Мы не можем просто ждать, пока она снова нападёт.

Марк кивнул, оглядываясь по сторонам, будто проверяя, не следит ли кто. – Я думал об этом всю ночь. Есть одно место… старая библиотека на краю города. Там хранятся записи о реке, о том, что с ней связано. Моя семья… они оставили кое-что. Может, мы найдём ответы.

– Ответы? – я подняла бровь. – Ты имеешь в виду, как ее остановить?

– Или хотя бы понять, чего она хочет, – ответил он, и его голос был мрачным. – Но это опасно. Если река почувствует, что мы копаемся в ее прошлом, она может ударить сильнее. Ты уверена, что хочешь идти?

Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри борются страх и решимость. Конечно, я не была уверена. Я вообще не была уверена ни в чем с того момента, как он появился у реки. Но я знала одно – я не могла оставить его одного. Не после того, как мы сражались вместе. Не после того, как увидела, как он рискует собой.

– Я иду, – сказала я твёрдо. – Но, если нас опять попытаются утопить, я тебя предупреждаю – я плохо плаваю.

Он усмехнулся, и это было первое настоящее тепло, которое я увидела в его улыбке. – Договорились. Я буду твоим спасателем.

Мы пошли через город, обходя главные улицы и держась тенистых переулков. Туман все еще не рассеялся, и каждый шаг казался тяжелее, чем должен был быть. Я чувствовала, как воздух становится гуще, как будто сама река следила за нами издалека. Марк шёл чуть впереди, его плечи были напряжены, а рука то и дело касалась кармана, где, я была уверена, лежали его шарики. Я сжала свои в кармане, чувствуя их прохладу, и это немного успокаивало.

Старая библиотека оказалась на самом краю города, в месте, куда я никогда не заходила. Это было ветхое здание с облупившейся краской и заросшим плющом фасадом. Окна были заколочены, а дверь выглядела так, будто не открывалась лет сто. Но Марк подошёл к ней уверенно, достал из кармана старый ключ и вставил в замок. Дверь скрипнула, открываясь с таким звуком, будто кто-то кричал от боли.

– Ты уверен, что это безопасно? – спросила я, оглядываясь. Внутри пахло сыростью и пылью, а темнота казалась почти осязаемой.

– Нет, – честно ответил он, доставая из кармана фонарик. – Но у нас нет выбора.

Я вздохнула и шагнула за ним, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться. Мы вошли в узкий коридор, где половицы скрипели под ногами, а стены были покрыты паутиной. Луч фонарика выхватывал из темноты старые полки, забитые книгами, которые выглядели так, будто рассыплются, если к ним прикоснуться. Но Марк шёл уверенно, будто знал, куда идти. Мы поднялись по шаткой лестнице на второй этаж, где воздух был еще тяжелее, а тишина – почти оглушающей.

– Здесь, – сказал он, останавливаясь у маленькой двери в углу. На ней были вырезаны странные символы, похожие на те, что я однажды видела в комнате бабушки. Марк снова достал ключ, но на этот раз замок не поддался сразу. Он нахмурился, пробормотав что-то себе под нос, и я заметила, как вокруг его руки закружились слабые искры. Он замораживал время? Или что-то другое?

Дверь наконец щёлкнула, открываясь, и мы вошли в маленькую комнату, где не было ничего, кроме старого деревянного стола и сундука в углу. Марк подошёл к сундуку, опустился на колени и начал возиться с замком. Я стояла рядом, чувствуя, как холод пробирает до костей. Это было не просто от сырости. Это было что-то знакомое. Как у реки.

– Марк, – прошептала я, оглядываясь. – Ты чувствуешь это?

Он поднял голову, и я увидела, как его лицо напряглось. – Да. Она знает, что мы здесь.

Не успели мы среагировать, как пол под нами задрожал. Слабый плеск, который я слышала во сне, стал громче, реальнее. Из щелей в стенах начала сочиться вода, тёмная, почти черная, и я поняла, что река нашла нас. Снова.

– Быстрее! – крикнул Марк, открывая сундук. Внутри лежала старая книга, переплёт которой был покрыт странными узорами. Он схватил ее, но вода уже поднималась, формируя фигуры, как те, что преследовали нас ночью. Их глаза светились, а голоса сливались в жуткий хор.

– Вы не уйдёте…

Я почувствовала, как паника сжимает грудь, но тут же вспомнила, что я не одна. Я посмотрела на Марка, который сжимал книгу, готовясь к бою, и поняла, что мы справимся. Вместе.

Вода поднималась вокруг нас, тёмная и вязкая, как смола, просачиваясь через трещины в старых стенах библиотеки. Она не просто текла – она двигалась с умыслом, формируя фигуры, которые я уже видела раньше. Их было больше, чем на улице ночью, и каждая из них казалась выше, сильнее, с глазами, горящими бледным, почти белым светом. Их шёпот слился в низкий гул, от которого волосы вставали дыбом. "Вы не уйдёте… вы наши…" Я сжала кулаки, чувствуя, как холод пробирает до костей, но не от воды. Это был страх. Чистый, липкий, как эта черная жижа, которая уже доходила нам до щиколоток.

– Лина, держись рядом! – крикнул Марк, его голос перекрыл гул воды. Он прижимал книгу к груди, будто это был наш единственный шанс, и я заметила, как его руки дрожат. Не от страха, я знала. От напряжения. Он снова собирался использовать свою магию, хотя я видела, как это истощает его. Кровь из носа, бледность, дрожь – все это было слишком свежо в памяти. Но у нас не было выбора.

– Я не уйду! – ответила я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала. Мой взгляд метнулся к ближайшей фигуре, которая уже тянула ко мне руку, сотканную из воды и теней. Я закрыла глаза на миг, сосредотачиваясь, как тогда у реки. Мой дар вспыхнул внутри, жаркий и яркий, и я представила цвета – синий Марка, мой собственный золотой, красный страха, который сейчас пылал во мне. Они закружились вокруг нас, создавая барьер, тонкий, как стекло, но достаточно прочный, чтобы первая фигура отшатнулась, шипя, как пар над кипящей водой.

– Молодец! – Марк бросил на меня быстрый взгляд, и я увидела в его цвете проблеск чего-то тёплого, почти гордого. Но у нас не было времени радоваться. Вода продолжала прибывать, и барьер начал трещать под натиском фигур. Я чувствовала, как силы утекают из меня, как будто кто-то вытягивал их через соломинку. Колени дрожали, но я держалась, стиснув зубы.

– Нам надо выбраться! – крикнула я, перекрывая шум воды. – Я не смогу долго держать это!

Марк кивнул, оглядываясь. Его взгляд остановился на окне в углу комнаты, заколоченном, но не слишком крепко. – Туда! Разобьём доски!

Мы начали пробираться к окну, вода уже доходила до колен, холодная, как лёд, и тяжелая, будто цепи. Фигуры бились о барьер, их руки – если это можно так назвать – оставляли черные следы на цветной стене, которую я создала. Каждый удар отдавался болью в груди, и я знала, что долго не продержусь. Марк шёл впереди, одной рукой прижимая книгу, а другой отталкивая воду, которая пыталась схватить его за ноги. Я видела, как вокруг его свободной руки закружились искры – он готовился заморозить время, если придётся.

Мы добрались до окна, и Марк с силой ударил по доскам плечом. Они затрещали, но не поддались. Он ударил еще раз, и я заметила, как его лицо побледнело, а из носа снова потекла тонкая струйка крови. Он тратил слишком много сил, и я знала, что это не просто усталость. Его магия пожирала его изнутри.

– Дай я! – крикнула я, подступая к окну. Мой барьер начал слабеть, и одна из фигур почти пробилась, ее рука коснулась моего плеча, оставив обжигающий холод. Я вскрикнула, но тут же сосредоточилась, усиливая цвета вокруг нас. Затем я ударила по доскам ногой, вкладывая всю злость и страх в этот удар. Дерево хрустнуло, и одна доска отлетела, открывая узкий проем. Сквозь него виднелся серый утренний свет, и я почувствовала, как надежда вспыхнула внутри.

– Быстрее! – Марк подтолкнул меня к окну, и я протиснулась в щель, царапая руки о грубые края. Он последовал за мной, все еще сжимая книгу, и мы выпали на землю с другой стороны здания, прямо в заросли колючего кустарника. Боль от царапин была ничем по сравнению с облегчением, которое я почувствовала, оказавшись снаружи. Но радость длилась недолго.

Вода хлынула из окна следом за нами, будто живая река, и фигуры начали формироваться снова, прямо на траве. Их было меньше, но они все еще были быстрыми, их шёпот звучал громче, настойчивее. "Вернись… ты не уйдёшь…"

– Бежим! – Марк схватил меня за руку, и мы рванули через поле, которое окружало библиотеку. Мои лёгкие горели, ноги подкашивались, но я не останавливалась. Я чувствовала его пальцы, сильные и холодные, и это давало мне силы. Мы не просто бежали. Мы бежали вместе.

Мы добрались до ближайших деревьев, где вода, кажется, потеряла свою силу. Фигуры растворились в воздухе, оставив после себя только слабый плеск, который эхом отдавался в ушах. Я упала на колени, задыхаясь, и Марк рухнул рядом, все еще прижимая книгу к груди. Его лицо было белым, как мел, а кровь из носа капала на траву, но он все равно пытался улыбнуться.

– Мы сделали это, – сказал он хрипло, глядя на меня. – Ты… ты была невероятна.

Я фыркнула, хотя внутри все пело от его слов. – Ты тоже. Но, черт возьми, я не подписывалась на марафон с водяными монстрами.

Он рассмеялся, коротко и устало, и я почувствовала, как синий цвет вокруг него стал светлее, смешиваясь с золотыми искрами. Это было красиво. И, если честно, это заставило моё сердце биться чуть быстрее, но не от бега. Я отвела взгляд, стараясь не думать об этом. Не сейчас.

Мы сидели в тишине несколько минут, просто отдышавшись. Туман вокруг начал рассеиваться, и солнце пробивалось сквозь облака, освещая старое здание библиотеки вдали. Оно выглядело таким мирным теперь, будто ничего и не было. Но я знала, что это обман. Река не отступила. Она просто дала нам передышку.

– Что в этой книге? – наконец спросила я, кивая на потрёпанный том, который он все еще сжимал. Переплёт был темным, почти черным, с выгравированными символами, которые казались живыми в слабом свете солнца.

Марк осторожно открыл ее, перелистывая страницы. Они были старыми, пожелтевшими, с текстом на языке, которого я не понимала, и рисунками, от которых по спине бежали мурашки. На одной из страниц была изображена река, окружённая фигурами, похожими на те, что преследовали нас. А над ней – что-то вроде тени, огромной, с глазами, которые будто смотрели прямо на меня.

– Это история, – сказал он тихо, проводя пальцем по странице. – О том, как река стала… тем, чем она есть. Моя семья была связана с ней с самого начала. Они пытались запечатать ее силу, но что-то пошло не так. И теперь она хочет вернуть то, что считает своим. Меня.

Я сглотнула, чувствуя, как холод возвращается. – И что нам делать? Мы не можем просто бегать вечно.

Он закрыл книгу, его взгляд был мрачным, но решительным. – Мы найдём способ. Разорвать связь. Или хотя бы ослабить ее. Но… это будет нелегко. И опасно.

– Я знаю, – сказала я, встречаясь с ним взглядом. – Но я с тобой. Мы уже доказали, что можем справиться. Вместе.

Марк долго смотрел на меня, и я увидела, как в его цвете мелькнуло что-то новое. Не одиночество, не страх, а что-то тёплое, почти нежное. Он кивнул, и уголок его губ дрогнул в слабой улыбке.

– Вместе, – повторил он, и это слово прозвучало как обещание. Я почувствовала, как доверие между нами стало крепче, как будто каждый бой, каждый побег связывал нас все сильнее. Это не было дружбой в полном смысле, пока нет. Но это было начало. И, может, что-то большее. Но об этом я думать не хотела. Пока.

Мы поднялись, поддерживая друг друга, и пошли обратно в город, держась подальше от реки. Книга, которую мы добыли, была тяжёлой в руках Марка, но я знала, что она – наш шанс. Наш первый шаг к тому, чтобы понять, как бороться. И я была готова к этому. Потому что теперь я не была одна. У меня был он. А у него – я.

Тропинка, по которой мы шли, была узкой и заросшей, петляла между деревьями и старыми заборами, которые отделяли окраину города от полей. Солнце уже поднялось выше, но его свет казался бледным, будто туман, который только начал рассеиваться, все еще держал мир в своей холодной паутине. Мы молчали, но это молчание не было тяжёлым. Оно было… нужным. После всего, что произошло в библиотеке, после этого безумного побега, слова казались лишними. Я чувствовала тепло его плеча рядом с моим, когда мы поддерживали друг друга, и это было достаточно. Пока.

Мои ноги ныли, царапины от кустов и досок жгли кожу, а в голове крутился рой мыслей. Что в этой книге? Сможем ли мы действительно найти способ остановить реку? И что, если это только начало, если она станет еще сильнее? Я украдкой взглянула на Марка. Он выглядел чуть лучше, чем сразу после побега, но все еще бледным, с темными кругами под глазами. Кровь на его лице высохла, оставив тонкие следы, которые он даже не пытался стереть. Но в его взгляде была решимость, и синий цвет вокруг него, хотя и глубокий, больше не казался таким безнадёжным. Золотые искры, которые я заметила раньше, мелькали чаще, и я не могла не улыбнуться про себя. Может, это из-за меня? Или я просто слишком много на себя беру?

– Ты в порядке? – спросил он вдруг, прерывая мои мысли. Его голос был хриплым, но мягким, и я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он беспокоился. Обо мне. После всего, что сам пережил.

– Да, – соврала я, хотя каждая мышца в теле кричала об обратном. – Просто… устала. А ты? Выглядишь так, будто тебя грузовик переехал. Дважды.

Он хмыкнул, и уголок его губ дрогнул в слабой улыбке. – Бывало и хуже. Но спасибо, что заметила.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Это было странно – шутить после того, как нас чуть не утопили водяные твари. Но, может, именно это и помогало нам держаться. Маленькие моменты, когда мы могли притвориться, что все не так уж плохо. Хотя бы на пару секунд.

Мы вышли на одну из боковых улиц города, где уже начали появляться первые прохожие. Старушка с тележкой, парень на велосипеде, женщина, выгуливающая собаку – все они выглядели такими… нормальными. Как будто не было никакой реки, никаких теней с горящими глазами, никакой магии, которая могла убить нас. Я невольно позавидовала их простоте. Но тут же одёрнула себя. Нет. Я не хотела бы быть на их месте. Не теперь, когда я знала, что могу что-то сделать. Что мой дар – не просто странность, а сила. И что рядом со мной есть кто-то, кто понимает это.

– Куда теперь? – спросила я, когда мы остановились у перекрёстка. Мой дом был в паре кварталов отсюда, но я не была уверена, что Марк хочет идти туда. Или что я сама готова к очередным расспросам бабушки.

Он посмотрел на книгу в своих руках, будто взвешивая ее не только физический вес, но и все, что она могла значить. – Ко мне, – сказал он наконец. – Там безопаснее. И нам надо разобраться с этим, – он кивнул на книгу. – Если ты не против.

– Не против, – ответила я, хотя внутри ёкнуло. Идти к нему домой снова, после всего? Это было… странно. Не то чтобы я не доверяла ему – после сегодняшнего я доверяла ему больше, чем кому-либо. Просто каждый раз, когда мы оказывались рядом, что-то внутри меня менялось. Я не могла это объяснить, но чувствовала, как невидимая нить между нами становится крепче. И это пугало. Но в то же время… мне это нравилось.

Мы пошли к его дому, держась подальше от главных улиц. Я замечала, как Марк то и дело оглядывается, будто ждёт, что вода снова хлынет из ниоткуда. Я тоже чувствовала этот холод на краю сознания, слабый плеск, который не исчезал даже здесь, в сердце города. Река не забыла нас. И я знала, что она не отступит.

Когда мы добрались до его дома, солнце уже было в зените, но внутри коттеджа все еще царил полумрак. Марк включил свет, и я снова отметила, как пусто здесь. Ни фотографий, ни личных вещей, только старый диван да несколько коробок, которые так и не распаковали. Это навевало тоску, и я невольно подумала, как долго он живёт так – один, без семьи, без дома в настоящем смысле слова. Но спрашивать не стала. Не сейчас.

– Садись, – сказал он, указывая на диван. Сам он положил книгу на стол и начал рыться в одной из коробок, доставая старую тетрадь и ручку. – Нам надо перевести хотя бы часть текста. Я знаю немного… язык, на котором это написано. Но это займёт время.

Я села, чувствуя, как усталость накатывает волнами. – Ты уверен, что справишься? Ты выглядишь так, будто вот-вот свалишься.

Он бросил на меня взгляд, и в его цвете мелькнула тень раздражения, но тут же сменилась чем-то мягким. – Я справлюсь. Но… может, ты права. Нам надо отдохнуть. Хотя бы немного.

Я кивнула, откидываясь на спинку дивана. Мои глаза закрывались сами собой, но я боролась с этим. Не хотела засыпать здесь, в его доме, когда мы только начали разбираться с книгой. Но тело не слушалось. Марк сел рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы я чувствовала его присутствие. Он открыл книгу, перелистывая страницы, и я заметила, как его пальцы слегка дрожат. Не от страха, а от усталости. Или от чего-то еще.

– Расскажи о своей семье, – сказала я тихо, почти шёпотом, не ожидая, что он ответит. Но мне нужно было что-то, чтобы не уснуть. И, если честно, мне хотелось знать. Кто он? Почему река так одержима им?

Он замер, его рука остановилась на странице. Я увидела, как синий цвет вокруг него потемнел, смешиваясь с серым – болью, может быть. Но потом он вздохнул и отложил книгу.

– Моя семья… они были хранителями, – сказал он, глядя куда-то в пустоту. – Давно, еще до того, как этот город стал таким, каким мы его знаем. Они знали о реке, о ее силе. Пытались удерживать ее, не давать ей выходить за пределы. Но что-то пошло не так. Один из моих предков… он сделал ошибку. Заключил сделку, или что-то вроде того. И с тех пор река связана с нами. С каждым поколением. Она забирает одного из нас, если мы не можем заплатить цену.

– Цену? – я нахмурилась, чувствуя, как холод пробегает по спине. – Какую?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. – Жизнь. Или магию. Она хочет либо меня, либо то, что я могу. Моя способность замораживать время… это часть ее силы. И она хочет вернуть это.

Я молчала, переваривая услышанное. Это было как сказка, только слишком жуткая, чтобы быть выдуманной. Я представила, каково это – жить, зная, что за тобой охотится нечто древнее, неумолимое. И что твоя семья, вместо того чтобы защитить, оставила тебе это проклятье.

– А твои родители? – спросила я осторожно. – Они… они тоже?

Он кивнул, и его цвет стал почти черным. – Они пытались найти способ разорвать связь. Но… не смогли. Они исчезли два года назад. Я не знаю, забрала ли их река или они просто сбежали. Но я остался один. И теперь это моя война.

Я сглотнула, чувствуя ком в горле. Я хотела сказать что-то утешающее, но слова не шли. Вместо этого я просто придвинулась чуть ближе и положила руку на его плечо. Это был маленький жест, почти незаметный, но я почувствовала, как он напрягся, а потом расслабился. Синий цвет вокруг него стал чуть светлее, и я поняла, что сделала правильно.

– Ты не один, – сказала я тихо, повторяя слова, которые говорила раньше. – Теперь у тебя есть я. И мы найдём способ. Обещаю.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не могла расшифровать, даже с моим даром. Но он кивнул, и слабая улыбка мелькнула на его губах.

– Спасибо, Лина, – сказал он, и его голос был таким мягким, что я почувствовала тепло в груди. – Это… много значит.

Мы снова замолчали, но теперь молчание было другим. Оно было тёплым, почти уютным. Я откинулась на спинку дивана, чувствуя, как усталость берет верх, и закрыла глаза. Только на минутку, подумала я. Но, когда я открыла их снова, солнце уже клонилось к закату, а Марк сидел над книгой, делая заметки в своей тетради. Он не разбудил меня. Просто дал мне отдохнуть. И это было еще одним маленьким шагом к тому, что я начинала называть доверием.

Я села, потирая глаза, и посмотрела на него. – Нашёл что-то?

Он поднял взгляд, и я заметила, как его цвет стал чуть ярче, почти с зелёными искрами – надеждой, может быть. – Да, – сказал он. – Кажется, есть способ ослабить ее. Но… это потребует жертвы. Не жизни, но… чего-то важного.

Я нахмурилась, чувствуя, как сердце сжимается. – Чего именно?

Он закрыл книгу, его взгляд был серьезным. – Нашей магии. Или части ее. Если мы хотим разорвать связь, нам придётся отдать что-то взамен.

Я молчала, чувствуя, как его слова оседают внутри. Отдать магию? Мой дар, который я только начала понимать, который впервые сделал меня чем-то большим, чем просто наблюдателем? Но потом я посмотрела на Марка, на его усталое лицо, на синий цвет, который все еще нёс следы боли, и поняла, что готова. Если это спасёт его. Если это даст нам шанс.

– Мы справимся, – сказала я твёрдо. – Вместе.

Он кивнул, и я знала, что это не просто слова. Это был наш договор. Наш путь. И что бы ни ждало впереди, мы пойдём по нему бок о бок.

Солнце уже почти село, бросая длинные тени через окна старого дома Марка. В комнате было тихо, только слабый скрип половиц нарушал тишину, когда я шевельнулась на диване. Книга лежала на столе, закрытая, но ее присутствие ощущалось почти физически, как тяжёлый груз, который мы оба несли. Мысль о том, что нам, возможно, придётся пожертвовать частью своей магии, не выходила из головы. Это пугало. Мой дар, который я только начала понимать, который впервые дал мне чувство цели, мог исчезнуть. Но, глядя на Марка, на его усталое, но решительное лицо, я понимала, что это не только обо мне. Это о нас. О том, чтобы освободить его от проклятья реки. И если для этого нужно отдать часть себя, я была готова.

– Сколько времени это займёт? – спросила я, кивая на книгу. – Перевод, я имею в виду. И… подготовка к тому, что ты нашёл?

Марк потёр виски, будто пытаясь прогнать головную боль. Его цвет был сложным – синий одиночества смешивался с зелёными искрами надежды и серыми тенями усталости. – Не знаю. Может, недели. Язык старый, и я не эксперт. Но есть ритуал, описанный в общих чертах. Он требует… подготовки. И силы. Больше, чем у нас сейчас.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. – Больше силы? Ты имеешь в виду, что нам нужно стать сильнее? Или… найти кого-то еще?

Он покачал головой, отводя взгляд. – Не уверен. Там есть намёки на то, что сила может быть… позаимствована. Или усилена. Но я не знаю, как. Пока.

Это звучало как загадка, которую мы еще не могли разгадать, и от этого становилось только тревожнее. Но я не стала давить. Он и так выглядел вымотанным, а я сама чувствовала, как усталость сковывает тело. Нам нужен был отдых. Настоящий, а не пара часов сна на диване.

– Мне, наверное, пора домой, – сказала я, вставая. – Бабушка и так сходит с ума, если я задерживаюсь. А после сегодняшнего… она, скорее всего, уже вызывает полицию.

Марк усмехнулся, но в его улыбке было что-то тёплое. – Понял. Я провожу. Не хочу, чтобы ты шла одна. Особенно сейчас.

Я хотела возразить, сказать, что справлюсь, но передумала. После библиотеки, после этих водяных тварей, я не была уверена, что хочу идти одна через темнеющий город. И, если честно, мне нравилось, что он рядом. Это было как невидимый щит, который делал все чуть менее страшным.

– Ладно, – согласилась я, натягивая куртку. – Но только до угла. Не хочу, чтобы бабушка начала задавать вопросы. Она у меня как детектив, только хуже.

Он кивнул, поднимаясь, и взял книгу, пряча ее под куртку, будто боялся, что кто-то может увидеть. Мы вышли из дома, и прохладный вечерний воздух ударил в лицо, прогоняя остатки сонливости. Улицы были почти пустыми, только редкие фонари отбрасывали жёлтые пятна света на тротуар. Я невольно посмотрела в сторону, где текла река, хотя отсюда ее не было видно. Но я чувствовала ее. Этот слабый плеск на краю сознания, как шёпот, который не замолкает. Она ждала. И я знала, что это не конец.

Мы шли молча, но я замечала, как Марк то и дело оглядывается, его рука напряжена, будто он готов в любой момент заморозить время. Я сжала шарики в кармане, которые он мне дал, чувствуя их прохладу, и это немного успокаивало. Но внутри все равно было неспокойно. Что, если река снова нападёт? Что, если мы не успеем подготовиться к этому ритуалу? И что, если жертва, о которой он говорил, окажется больше, чем мы можем отдать?

– Ты думаешь о ней, да? – спросил он вдруг, прерывая мои мысли. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась уверенность. Будто он знал, о чем я думаю, даже без моего дара.

– О реке? – уточнила я, хотя и так было понятно. – Да. Не могу выкинуть из головы. Она… как будто всегда рядом. Даже когда ее нет.

Он кивнул, его взгляд стал мрачным. – Я знаю. Она всегда была рядом. С детства. Я привык. Но теперь… теперь она хочет и тебя. И это хуже всего.

Я остановилась, глядя на него. Его цвет потемнел, смешиваясь с красным – не гневом, а чем-то вроде вины. Он винил себя за то, что втянул меня в это. И это кольнуло меня где-то в груди. Я шагнула ближе, не думая, и посмотрела ему в глаза.

– Не смей так думать, – сказала я твёрдо. – Я сама выбрала быть с тобой в этом. Ты меня не заставлял. И я не жалею. Понял?

Он моргнул, явно не ожидая такой реакции, и я увидела, как красный оттенок в его цвете сменился чем-то тёплым, почти золотым. Он кивнул, и слабая улыбка мелькнула на его губах.

– Понял, – сказал он тихо. – Спасибо, Лина.

Мы пошли дальше, и я почувствовала, как напряжение между нами рассеивается. Это было маленьким моментом, но важным. Каждый раз, когда мы говорили друг другу правду, каждый раз, когда поддерживали друг друга, наша связь становилась крепче. И я знала, что это не просто дружба. Это было что-то большее. Но я пока не была готова дать этому имя.

Когда мы дошли до угла моей улицы, я остановилась, глядя на свет в окне нашего дома. Бабушка точно ждала меня, и я могла представить ее взгляд – острый, как нож, и полный вопросов. Я вздохнула, повернувшись к Марку.

– Дальше я сама, – сказала я. – Завтра… мы продолжим?

– Да, – ответил он, его голос был твёрдым. – Я начну переводить. Приходи, когда сможешь. И… будь осторожна. Если что-то почувствуешь – реку, или что-то странное – сразу звони.

Я кивнула, чувствуя, как его забота согревает изнутри. – Ты тоже. Не переутомляйся с этой книгой. Нам еще нужно сражаться, помнишь?

Он усмехнулся, и я увидела, как золотые искры в его цвете стали ярче. – Помню. Спокойной ночи, Лина.

– Спокойной ночи, – ответила я, глядя, как он уходит в темноту. Я стояла, пока его фигура не скрылась за поворотом, а потом повернулась к дому. Сердце было тяжёлым, но в то же время… лёгким. Странное чувство. Будто я несла груз, но знала, что не одна.

Когда я открыла дверь, бабушка стояла в прихожей, скрестив руки на груди. Ее взгляд был именно таким, как я ожидала – пронизывающим, полным подозрений. Эмоции вокруг неё были сложными: серое беспокойство, лиловый оттенок тайны и что-то красное, почти гневное.

– Где ты была? – спросила она, не повышая голоса, но от этого ее тон казался еще более угрожающим. – И не ври мне, девочка. Я вижу, что ты выглядишь, как будто из-под поезда вылезла.

Я вздохнула, понимая, что отмахнуться не выйдет. Но и правду рассказать я не могла. Как объяснить, что я сражалась с водяными монстрами в старой библиотеке? Она решит, что я сошла с ума. Или, что хуже, поверит и начнет копать глубже. А я не была уверена, что хочу, чтобы она знала. Пока.

– Гуляла с другом, – сказала я, стараясь звучать убедительно. – Мы… немного задержались. Прости.

Её бровь поползла вверх, и я почувствовала, как потею под этим взглядом. Лиловый цвет стал ярче, и я снова подумала, что она знает больше, чем говорит. О реке. О магии. Обо мне. Но она только хмыкнула и отступила в сторону.

– Иди спать, – сказала она резко. – И чтобы завтра была дома вовремя. Я не шучу, Лина. Есть вещи, которых ты не понимаешь. И лучше тебе держаться от них подальше.

Я кивнула, чувствуя, как ее слова оседают внутри. Она точно что-то знала. И я собиралась выяснить, что именно. Но не сегодня. Сегодня я была слишком вымотана, чтобы спорить или задавать вопросы. Я поднялась в свою комнату, рухнула на кровать и закрыла глаза. Но сон не шёл. Вместо этого я думала о Марке, о книге, о реке, которая ждала нас где-то там, в темноте. И о том, что завтра все может стать еще хуже. Но я знала одно – я не отступлю. Потому что у меня был он. И это давало мне силы.

Где-то на краю сознания я снова услышала плеск. Слабый, но настойчивый. Река не забыла. Она звала. И я знала, что скоро нам придётся ответить на этот зов. Но на этот раз мы будем готовы. Или, по крайней мере, я надеялась на это.

Я лежала в темноте своей комнаты, глядя в потолок, где слабый свет уличного фонаря отбрасывал тени через занавески. Сон не шёл, хотя тело ныло от усталости. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела реку – черную, бесконечную, с глазами, которые смотрели прямо в душу. И этот шёпот… он не замолкал. Он был как песня, которую ты не можешь выкинуть из головы, только вместо мелодии – холод и страх. Я повернулась на бок, сжимая одеяло, и попыталась думать о чем-то другом. О Марке. О том, как он смотрел на меня сегодня, с этой смесью вины и благодарности. О том, как его синий цвет стал чуть светлее, когда я сказала, что не отступлю. Это помогло, но ненадолго. Плеск вернулся, и я знала, что не усну.

Я села на кровати, потирая лицо руками. Часы на тумбочке показывали два часа ночи. В доме было тихо, только слабый скрип старых балок нарушал тишину. Бабушка спала – или, по крайней мере, я надеялась на это. После нашего разговора в прихожей я чувствовала, что она следит за мной еще внимательнее, чем обычно. Этот лиловый цвет в ее эмоциях, цвет тайны, не давал мне покоя. Она точно знала что-то о реке. Или о магии. Может, о моем даре? Я всегда подозревала, что она видит больше, чем говорит, но никогда не решалась спросить. А теперь, когда река стала реальной угрозой, я не могла просто игнорировать это.

Я встала, стараясь не скрипеть половицами, и накинула старую толстовку. Может, это было глупо, но я решила проверить ее комнату. Не то чтобы я собиралась рыться в ее вещах – хотя, если честно, эта мысль мелькнула. Но мне нужно было что-то, хоть какой-то намёк. Если она знала о реке, если у неё были ответы, я должна была их найти. Для себя. Для Марка.

Дверь ее комнаты была закрыта, как всегда, но под ней не было света. Я постучала, тихо, почти шёпотом, надеясь, что она не услышит, но в то же время боясь, что услышит. Тишина. Я подождала, чувствуя, как сердце колотится, а потом осторожно повернула ручку. Дверь была не заперта – странно, потому что бабушка всегда закрывала ее на ключ. Я приоткрыла ее, заглядывая внутрь. Комната была темной, пахло травами и чем-то старым, почти как в библиотеке, куда мы ходили с Марком. Я заметила стол у окна, заваленный бумагами и какими-то пучками сушёных растений, а на полке – книги, старые, с потрёпанными корешками. Одна из них была открыта, и я могла разглядеть странные символы, похожие на те, что были в книге Марка.

Мой взгляд упал на маленький сундучок в углу, покрытый пылью, но с чёткими следами, будто его недавно открывали. Я сделала шаг вперёд, не думая, но тут услышала шорох за спиной. Я замерла, чувствуя, как холод пробегает по спине, и обернулась. Бабушка стояла в дверях, ее лицо было суровым, а глаза – острыми, как лезвия. Лиловый цвет вокруг неё пылал, смешиваясь с красным гневом.

– Что ты делаешь? – спросила она, и ее голос был низким, почти угрожающим. Я почувствовала себя пятилеткой, пойманной на воровстве печенья, но отступать было поздно.

– Я… – я замялась, пытаясь придумать оправдание, но ничего не приходило в голову. – Я просто… хотела поговорить. Не могла уснуть.

Ее бровь поползла вверх, и я знала, что она мне не верит. Она шагнула вперёд, закрывая дверь за собой, и я почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее. – Ты лжёшь, Лина, – сказала она, скрещивая руки на груди. – И я знаю, что ты лезешь туда, куда не следует. Я предупреждала тебя. Держись подальше от неприятностей. От реки. От всего, что с ней связано.

Я сглотнула, чувствуя, как ее слова бьют прямо в цель. Она знала. Она точно знала. И я не могла больше молчать. – Ты знаешь о реке, да? О том, что она… не просто река. Почему ты ничего не говоришь? Почему скрываешь?

Ее лицо напряглось, и я увидела, как лиловый цвет стал еще ярче, почти перекрывая все остальное. Она долго молчала, а потом вздохнула, и ее плечи слегка опустились. – Потому что это не твоя забота, девочка, – сказала она тише, но в ее голосе все еще была сталь. – Это старые дела. Опасные. И я не хочу, чтобы ты в них ввязывалась. Ты не готова.

– Не готова? – я почувствовала, как внутри вспыхивает гнев. – Я уже в этом! Меня чуть не убили сегодня! И не раз! Если ты знаешь что-то, что может помочь, ты должна рассказать!

Ее глаза сузились, и я увидела в них что-то новое – страх, может быть. Или сожаление. Она шагнула ближе, и я невольно отступила, чувствуя, как ее присутствие давит. – Ты не понимаешь, с чем связываешься, – сказала она почти шёпотом. – Река… она не просто сила. Она живая. Она помнит. И она не прощает. Моя семья… мы тоже были связаны с ней. И мы заплатили цену. Я не хочу, чтобы ты повторила эту ошибку.

Я замерла, переваривая ее слова. Ее семья? Значит, это не только о Марке. Это и обо мне. О нас всех. Мой дар, может, он тоже оттуда? От этой связи с рекой? Я хотела спросить, но она подняла руку, останавливая меня.

– Довольно, – сказала она резко. – Иди спать. И не смей больше лезть в мои вещи. Если я увижу, что ты снова копаешься, тебе не поздоровится. А теперь – вон.

Я кивнула, чувствуя, как гнев и страх смешиваются внутри. Я вышла из комнаты, слыша, как дверь закрывается за мной с тихим щелчком. Но внутри все кипело. Она знала. Она знала все это время, и молчала. И я не собиралась оставлять это просто так. Я найду способ вытащить из неё правду. Или найду ответы сама. С Марком.

Вернувшись в свою комнату, я легла на кровать, но сон все равно не шёл. Вместо этого я думала о том, что сказала бабушка. О том, что река помнит. И о том, что цена, которую заплатила ее семья, может быть той же, что ждёт нас. Но я не могла отступить. Не теперь, когда я знала, что это касается и меня. Мой дар, моя связь с цветами эмоций – это не случайность. Это часть чего-то большего. И я должна была понять, чего именно.

Утро пришло слишком быстро, серое и холодное. Я встала, чувствуя себя разбитой, но полна решимости. Бабушка была на кухне, но мы не разговаривали. Она только бросила на меня взгляд, полный предупреждения, и я поняла, что сегодня не время для вопросов. Я быстро поела, схватила рюкзак и вышла из дома, направляясь к Марку. Мне нужно было рассказать ему о том, что я узнала. И о том, что бабушка скрывает.

Когда я дошла до его дома, дверь была приоткрыта, и я услышала шорох внутри. Я постучала, чувствуя, как сердце ускоряется. Что, если река снова напала? Что, если он… Но тут Марк появился в дверях, его волосы были растрёпаны, а под глазами – тёмные круги. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, но в его цвете было что-то новое – возбуждение, может быть.

– Лина, – сказал он, отступая, чтобы впустить меня. – Я нашёл кое-что. В книге. Это… это может быть ключом.

Я вошла, чувствуя, как надежда смешивается с тревогой. Книга лежала на столе, открытая на странице с рисунком, который я видела раньше – река, тени, глаза. Но теперь рядом с ней были заметки, написанные рукой Марка. Он указал на один из символов, выгравированных на полях.

– Это место, – сказал он, его голос был напряженным. – Старая роща за городом, у истока реки. Там, согласно тексту, можно провести ритуал. Ослабить ее. Но… это опасно. И нам нужно больше силы, чем у нас есть.

Я кивнула, вспоминая слова бабушки. – Я знаю, кто может нам помочь, – сказала я тихо. – Или, по крайней мере, кто знает больше, чем говорит. Моя бабушка. Она… она связана с рекой. Как и твоя семья. И я думаю, что мой дар – это тоже часть этого.

Марк посмотрел на меня, его глаза расширились, и я увидела, как синий цвет вокруг него смешался с зелёными искрами. – Ты серьёзно? Тогда… нам надо поговорить с ней. Если она знает что-то, что может дать нам шанс…

– Она не захочет говорить, – перебила я, чувствуя, как внутри сжимается ком. – Но я найду способ. Мы найдём. Вместе.

Он кивнул, и я почувствовала, как его решимость передается мне. Мы были в этом вместе. И что бы ни ждало нас в этой роще, что бы ни требовала река, мы справимся. Потому что у нас не было другого выбора.

Мы сидели за столом в его комнате, окружённые тишиной старого дома. Книга лежала, между нами, открытая на странице с рисунком рощи и странными символами, которые Марк пытался расшифровать. Его заметки, написанные быстрым, неровным почерком, покрывали несколько листов, и я видела, как его пальцы слегка дрожат от усталости. Он не спал, это было очевидно. Синий цвет вокруг него был глубоким, но с зелёными искрами – надежда, напряжение, может быть. Я чувствовала то же самое. Смесь страха и решимости, которая не давала расслабиться ни на секунду.

– Итак, – начала я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала, – что именно нужно для этого ритуала? Кроме… ну, знаешь, жертвы.

Марк вздохнул, откидываясь на спинку стула. Его взгляд скользнул по странице, будто он искал ответ, который еще не нашёл. – Там не все ясно. Но есть список… ингредиентов, если можно так сказать. Травы, которые растут только у реки. Камень с ее дна. И… кровь. Наша кровь. Чтобы связать нас с ритуалом.

Я сглотнула, чувствуя, как холод пробегает по спине. Кровь. Это звучало слишком мрачно, слишком реально. Я невольно вспомнила слова бабушки о том, что река помнит и не прощает. Что, если этот ритуал только разозлит ее? Что, если мы сделаем хуже? Но я отогнала эти мысли. Мы уже зашли слишком далеко, чтобы отступать.

– И как мы это достанем? – спросила я, стараясь сосредоточиться на практической стороне. – Травы, камень… это значит, нам надо вернуться к реке. После всего, что она с нами сделала?

Марк кивнул, его лицо было мрачным. – Да. Но не сейчас. Мы не готовы. Сначала надо найти способ защититься. Моя магия… она может заморозить время, но ненадолго. А твой дар… он сильный, Лина. Эти цветные барьеры, которые ты создаёшь, – они спасли нас в библиотеке. Но нам нужно больше. Что-то, что даст нам хотя бы шанс, если она нападёт.

Я задумалась, вспоминая, как тяжело было держать барьер, как силы уходили из меня с каждым ударом водяных фигур. Он был прав. Нам нужно было больше. Но как? Мой дар всегда был пассивным, я могла видеть эмоции, иногда направлять их в защиту, но это было инстинктивно, почти случайно. Я не знала, как его усилить. И тут я снова подумала о бабушке. Она знала. Она должна была знать. Если мой дар связан с рекой, с ее семьей, то у нее могли быть ответы. Или хотя бы подсказки.

– Я поговорю с бабушкой, – сказала я решительно. – Она не захочет, но я заставлю. Она что-то скрывает, Марк. И я думаю, это может нам помочь.

Он посмотрел на меня, и я увидела, как в его цвете мелькнула тень сомнения, но потом он кивнул. – Хорошо. Но будь осторожна. Если она связана с рекой, как моя семья… она может не захотеть, чтобы мы копались в этом. И… не рассказывай ей все. Пока не будешь уверена, что она на нашей стороне.

Я кивнула, чувствуя, как его слова оседают внутри. На нашей стороне. Это было странно – думать о бабушке как о возможном противнике. Она всегда была строгой, иногда холодной, но я никогда не сомневалась, что она заботится обо мне. Но после прошлой ночи, после ее слов о цене, которую заплатила ее семья, я не была так уверена. Что, если она защищает не меня, а что-то другое? Что, если она боится не за меня, а за реку?

– Я разберусь, – сказала я, стараясь скрыть неуверенность. – А ты… продолжай переводить. И, ради всего святого, поспи хоть немного. Ты выглядишь как зомби.

Он усмехнулся, и золотые искры в его цвете стали ярче. – Спасибо за комплимент. Но я справлюсь. И ты тоже… береги себя. Если река снова позовёт, не ходи одна. Обещай.

– Обещаю, – ответила я, чувствуя, как его забота согревает изнутри. Это было маленьким, но важным. Мы заботились друг о друге. И это давало силы.

Я вышла из его дома, когда солнце уже начало клониться к закату. Воздух был прохладным, с лёгким запахом сырости, который напоминал о реке, даже здесь, в центре города. Я сжала шарики в кармане, которые дал мне Марк, и пошла домой, стараясь не думать о плеске, который все еще звучал на краю сознания. Но с каждым шагом он становился громче, настойчивее, и я чувствовала, как холод сжимает грудь. Она знала, что мы планируем. Она ждала.

Дома бабушка была в гостиной, сидя в своем старом кресле с книгой в руках. Но я заметила, что она не читает – ее взгляд был устремлён куда-то в пустоту, а лиловый цвет тайны вокруг неё был таким ярким, что почти слепил. Она подняла глаза, когда я вошла, и я почувствовала, как ее эмоции смешиваются с серым беспокойством.

– Ты опять задержалась, – сказала она, ее голос был спокойным, но с острым подтекстом. – Где была?

Я вздохнула, понимая, что врать бесполезно, но и правду говорить нельзя. – У друга, – ответила я, стараясь звучать небрежно. – Мы… делали уроки.

Ее бровь поползла вверх, и я знала, что она мне не верит. Но вместо того чтобы начать допрос, она отложила книгу и посмотрела на меня так, будто видела насквозь. – Лина, я не дура, – сказала она тихо. – Я знаю, что ты ввязалась во что-то опасное. И я прошу тебя, последний раз, остановись. Пока не поздно.

Я сжала кулаки, чувствуя, как гнев и отчаяние борются внутри. – Не поздно? – переспросила я, не сдерживая эмоций. – Меня чуть не убили! Дважды! Если ты знаешь что-то, что может помочь, ты должна сказать! Это не только обо мне. Это о… о других. О тех, кто страдает из-за реки.

Ее лицо напряглось, и я увидела, как лиловый цвет стал почти черным, смешиваясь с красным. Она встала, шагнув ко мне, и я невольно отступила. – Ты не понимаешь, – сказала она, ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – Река… она не просто угроза. Она часть нас. Часть нашей семьи. Мой брат… он пытался бороться с ней. И она забрала его. Я не позволю, чтобы это случилось с тобой.

Я замерла, чувствуя, как ее слова бьют прямо в сердце. Ее брат? Мой дядя, которого я никогда не знала? Значит, это правда. Наша семья связана с рекой, как и семья Марка. И мой дар… он тоже оттуда. Я открыла рот, чтобы спросить, но она подняла руку, останавливая меня.

– Я сказала достаточно, – отрезала она. – Иди в свою комнату. И не смей больше лезть в это. Если я узнаю, что ты продолжаешь, я сама остановлю тебя. Любым способом.

Я кивнула, чувствуя, как внутри все кипит, но спорить было бесполезно. Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней, стараясь успокоить дыхание. Она знала. Она знала все. И она не собиралась помогать. Но я не могла остановиться. Не теперь, когда я знала, что это касается не только Марка, но и меня. Моя семья заплатила цену. И я не собиралась позволить реке забрать еще кого-то.

Я легла на кровать, но сон снова не шёл. Вместо этого я думала о том, что делать дальше. Нам нужно было попасть в рощу, собрать все для ритуала, но без помощи бабушки это будет почти невозможно. Или… может, есть другой способ? Может, я могла бы найти что-то в ее вещах, пока она спит? Это было рискованно, но у нас не было времени ждать. Я должна была действовать.

Где-то в глубине сознания плеск стал громче, почти оглушающим. Я закрыла глаза, чувствуя, как холод сжимает грудь. Река звала. Она знала, что мы готовимся. И я знала, что скоро нам придётся встретиться с ней лицом к лицу. Но на этот раз я не была одна. У меня был Марк. И это давало мне надежду, даже когда страх был сильнее всего.

Я лежала в темноте, слушая, как тишина дома смешивается с этим проклятым плеском в голове. Он был как сердцебиение, медленное, но неумолимое, и с каждым ударом я чувствовала, как река становится ближе. Это было не просто воображение. Она действительно знала. Она чувствовала наши планы, нашу решимость, и это злило ее. Я сжала одеяло, стараясь дышать ровнее, но холод не уходил. Он был внутри, как ледяная рука, которая сжимала сердце. Я должна была что-то сделать. Не могла просто лежать и ждать, пока она придёт за нами.

Я села на кровати, взглянув на часы. Три часа ночи. В доме было тихо, только слабый храп бабушки доносился из ее комнаты. Я знала, что это рискованно, но мысль, которая мелькнула раньше, не отпускала. Ее сундучок. Те бумаги на столе. Если она скрывает что-то о реке, о нашей семье, то это может быть там. И если я не попробую сейчас, у нас может не быть другого шанса. Марк прав – нам нужно больше силы, больше знаний, чтобы выжить в роще. И я не могла ждать, пока бабушка решит говорить.

Я накинула толстовку, стараясь двигаться бесшумно, и вышла из комнаты. Половицы скрипели под ногами, и каждый звук казался громче, чем взрыв, но я продолжала идти. Дверь бабушкиной комнаты была закрыта, и на этот раз я заметила слабый свет под ней. Моё сердце ёкнуло. Она не спала? Или просто забыла выключить лампу? Я замерла, прислушиваясь. Храп прекратился, но никаких других звуков не было. Я осторожно повернула ручку, молясь, чтобы дверь не скрипнула. Она открылась с лёгким щелчком, и я заглянула внутрь.

Бабушка спала в кресле у окна, ее голова была откинута назад, а на коленях лежала та самая книга с символами, которую я видела прошлой ночью. Лампа на столе горела, отбрасывая мягкий свет на ее лицо, и я заметила, как морщины на нем кажутся глубже, чем обычно. Лиловый цвет вокруг неё был слабым, почти прозрачным, но все еще присутствовал. Тайна. Даже во сне она хранила свои секреты. Я шагнула внутрь, чувствуя, как адреналин бьёт в виски, и направилась к сундучку в углу. Он выглядел старым, почти древним, с вырезанными на крышке узорами, которые напоминали волны. Мои пальцы дрожали, когда я коснулась замка. Он был открыт. Слишком легко. Будто кто-то ждал, что я приду.

Я приподняла крышку, стараясь не издать ни звука. Внутри были бумаги, пожелтевшие от времени, несколько маленьких флаконов с чем-то темным, похожим на чернила, и медальон, который выглядел знакомым. Я нахмурилась, беря его в руки. На нем был выгравирован символ – спираль, похожая на водоворот. Я видела что-то похожее в книге Марка. Это было связано с рекой? Моё сердце заколотилось быстрее, и я быстро сунула медальон в карман, чувствуя, как он холодит кожу даже через ткань. Потом я взяла одну из бумаг, развернула ее и попыталась разглядеть текст в тусклом свете. Это был не язык, который я знала, но рисунки на полях были понятны. Река. Фигуры из воды. И человек, стоящий перед ними, с чем-то вроде барьера вокруг. Барьера из цветов. Моего барьера.

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Это было обо мне. О моем даре. Значит, бабушка знала. Она знала все это время, что я связана с рекой, что мой дар – это не просто странность. Почему она молчала? Почему не помогла? Я хотела схватить все бумаги, но тут услышала шорох за спиной. Моё сердце ухнуло вниз, и я обернулась. Бабушка сидела в кресле, ее глаза были открыты, и она смотрела прямо на меня. Лиловый цвет вокруг неё вспыхнул, смешиваясь с красным гневом.

– Я предупреждала тебя, – сказала она, ее голос был низким, почти рычащим. Она встала, и я невольно отступила, сжимая бумагу в руке. – Отдай это. Сейчас же.

– Нет, – ответила я, удивляясь собственной смелости. – Ты знала. Обо мне. О реке. Почему ты ничего не сказала? Почему не помогла?

Ее лицо исказилось, и я увидела в ее цвете что-то новое – боль, может быть. Или страх. Она шагнула ко мне, но остановилась, будто что-то удерживало ее. – Потому что я пыталась защитить тебя, глупая девчонка, – сказала она, ее голос дрожал. – Ты думаешь, я хотела, чтобы ты узнала? Чтобы ты повторила судьбу своего дяди? Река забирает всех, кто пытается ей противостоять. Я не могла потерять и тебя.

Я сглотнула, чувствуя, как ее слова бьют прямо в сердце. Но я не могла отступить. Не теперь. – Я уже в этом, – сказала я тихо, но твёрдо. – И я не одна. Мы найдём способ остановить ее. С твоей помощью или без.

Ее глаза сузились, и она долго молчала, глядя на меня, будто видела впервые. Потом она вздохнула, и ее плечи опустились. – Ты такая же упрямая, как он, – пробормотала она, и я поняла, что она говорит о своем брате. – Хорошо. Но не здесь. Не сейчас. Завтра. Приведи своего… друга. Я расскажу, что знаю. Но помни – это не игра. Это может стоить тебе всего.

Я кивнула, чувствуя, как облегчение смешивается с тревогой. Она согласилась. Она поможет. Или, по крайней мере, так сказала. Я осторожно положила бумагу обратно в сундучок, но медальон оставила в кармане. Она не заметила, или сделала вид, что не заметила. Я вышла из комнаты, слыша, как дверь закрывается за мной, и вернулась в свою кровать, но сон все равно не шёл. Вместо этого я сжимала медальон, чувствуя его холод, и думала о том, что завтра может изменить все.

Утром я встала раньше обычного, чувствуя себя разбитой, но полной решимости. Бабушка была на кухне, и мы не разговаривали, но ее взгляд был менее суровым, чем обычно. Я быстро собралась и пошла к Марку, сжимая медальон в кармане. Когда он открыл дверь, я увидела, что он выглядит чуть лучше, чем вчера, хотя тёмные круги под глазами никуда не делись. Его цвет был ярче, с зелёными искрами надежды, и я почувствовала, как это передается мне.

– Она согласна, – сказала я без предисловий, входя в дом. – Бабушка. Она расскажет, что знает. Сегодня. Но… я не уверена, что она говорит правду. Она может скрывать что-то еще. И… я нашла это.

Я достала медальон и положила его на стол. Марк нахмурился, беря его в руки, и я увидела, как его цвет потемнел. – Это… это символ реки, – сказал он тихо. – Один из старых знаков. Где ты это взяла?

– У неё, – ответила я, чувствуя, как внутри сжимается ком. – Она хранила его. И бумаги. Там были рисунки… с моим барьером. Мой дар, Марк. Он связан с рекой. Как и твой.

Он посмотрел на меня, и я увидела в его цвете смесь страха и решимости. – Тогда нам надо быть осторожными, – сказал он. – Если она связана с рекой, как моя семья… она может быть не на нашей стороне. Но мы должны узнать, что она знает. Это наш шанс.

Я кивнула, чувствуя, как его слова подтверждают мои собственные мысли. Мы были в этом вместе. И что бы ни ждало нас сегодня, что бы ни сказала бабушка, мы справимся. Но где-то на краю сознания плеск стал еще громче, и я знала, что река не просто ждёт. Она готовится. И нам нужно быть готовыми к тому, что она ударит раньше, чем мы думаем.

Мы сидели в комнате Марка, окружённые тишиной, которая казалась почти осязаемой. Медальон лежал на столе, между нами, его спиральный узор отражал тусклый свет лампы, и я не могла отвести от него взгляд. Этот символ, связанный с рекой, был как напоминание о том, что мы не просто боремся с чем-то внешним. Это было внутри нас, в нашей крови, в наших семьях. Марк молчал, его пальцы слегка касались края медальона, а синий цвет вокруг него был глубоким, с редкими зелёными искрами. Я знала, что он думает о том же, о чем и я: можно ли доверять бабушке? И что, если ее помощь окажется ловушкой?

– Мы должны быть осторожны, – сказал он наконец, поднимая взгляд. – Если она связана с рекой, как моя семья, она может попытаться остановить нас. Не помочь, а помешать. Ты уверена, что хочешь идти к ней?

Я вздохнула, чувствуя, как внутри борются сомнение и решимость. – Уверена, что у нас нет выбора. Она знает больше, чем говорит. И если есть хоть малейший шанс, что она поможет… нам нужно это использовать. Мы не справимся одни, Марк. Не с тем, что ждёт нас в роще.

Он кивнул, хотя в его цвете мелькнула тень беспокойства. – Хорошо. Но мы идём вместе. И если что-то покажется странным, если я почувствую, что она лжёт… мы уходим. Сразу.

– Договорились, – ответила я, чувствуя, как его забота согревает изнутри. Это было маленьким, но важным. Мы прикрывали друг друга. И это давало мне силы, даже когда плеск в голове становился почти невыносимым.

Мы собрались быстро, не тратя время на лишние разговоры. Я сунула медальон в карман, чувствуя его холод через ткань, а Марк взял книгу, спрятав ее под куртку. Солнце уже поднялось выше, но небо было серым, затянутым тучами, и воздух пах сыростью. Каждый шаг по улице к моему дому казался тяжелее, чем обычно. Плеск в голове не замолкал, он был как предупреждение, и я замечала, как Марк то и дело оглядывается, будто ждёт, что вода хлынет из ниоткуда. Я сжала шарики в кармане, которые он мне дал, и это немного успокаивало, но не до конца.

Когда мы дошли до моего дома, бабушка была в гостиной. Она сидела в своем кресле, как обычно, но на этот раз без книги. Ее руки были сложены на коленях, а взгляд – острый, почти пронизывающий. Лиловый цвет вокруг нее пылал, смешиваясь с серым беспокойством и чем-то красным, почти гневным. Она посмотрела на Марка, потом на меня, и я почувствовала, как воздух в комнате становится тяжелее.

– Значит, это твой друг, – сказала она, ее голос был спокойным, но с холодным подтекстом. – Тот, из-за кого ты ввязалась в это.

Марк напрягся рядом со мной, но я положила руку на его локоть, останавливая, прежде чем он успел что-то сказать. – Это Марк, – ответила я твёрдо. – И да, мы в этом вместе. Ты сказала, что расскажешь, что знаешь. Мы здесь за этим.

Она долго молчала, ее взгляд скользил, между нами, будто она взвешивала каждое слово, которое собиралась сказать. Потом она вздохнула и указала на диван. – Садитесь. Но помните, я делаю это не потому, что одобряю. Я делаю это, чтобы вы хотя бы понимали, с чем связываетесь.

Мы сели, и я почувствовала, как сердце колотится быстрее. Марк был рядом, его присутствие успокаивало, но я все равно не могла избавиться от чувства, что бабушка что-то скрывает. Она откинулась в кресле, ее руки все еще были сложены на коленях, и начала говорить, ее голос был низким, почти монотонным.

– Река… она старше, чем этот город. Старше, чем все мы. Моя семья, наша семья, Лина, была связана с ней с самого начала. Мы были хранителями, как и многие другие, но не такими, как его семья, – она кивнула на Марка, и я увидела, как его цвет потемнел. – Мы не боролись с ней. Мы… служили ей. Заключали сделки. Давали жертвы, чтобы она не трогала нас. Мой брат, твой дядя, он думал, что может разорвать эту связь. Он думал, что его дар – видеть будущее в отражениях воды – даст ему преимущество. Но река забрала его. И с тех пор я поклялась, что не позволю ей забрать еще кого-то из нас.

Я сглотнула, чувствуя, как ее слова оседают внутри. Служили? Жертвы? Это звучало как что-то из страшных сказок, но я знала, что это правда. Мой дар, видеть эмоции как цвета, был частью этого. Частью сделки, которую моя семья заключила с рекой. Я взглянула на Марка, и увидела, как его цвет смешался с красным – не гневом, а чем-то вроде боли. Его семья боролась, а моя… подчинялась.

– А мой дар? – спросила я тихо, почти боясь услышать ответ. – Он тоже от реки?

Бабушка посмотрела на меня, и в ее цвете мелькнула тень сожаления. – Да, – сказала она. – Он от неё. Но он другой. Ты не просто видишь. Ты можешь направлять. Создавать. Это редкость, Лина. И это делает тебя угрозой для реки. Она не хочет, чтобы ты использовала это против неё. Поэтому она охотится за тобой. Как и за ним, – она снова посмотрела на Марка. – Его магия, замораживать время… это ее сила. Она хочет вернуть ее. И она не остановится, пока не получит.

Марк сжал кулаки, и я почувствовала, как воздух вокруг него становится холоднее. – Значит, вы знали, – сказал он, его голос был низким, почти угрожающим. – Знали, что она охотится за нами. И ничего не сделали?

Бабушка посмотрела на него, и ее цвет стал почти черным. – Я делала то, что могла, мальчик, – отрезала она. – Я держала Лину подальше. Учила ее не лезть туда, куда не следует. Но вы оба упрямые. И теперь вы втянули друг друга в это. Если вы идёте против реки, вы должны знать, что цена будет высокой. Вы можете потерять не только магию. Вы можете потерять себя.

Ее слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камень. Я почувствовала, как холод сжимает грудь, и плеск в голове стал громче, почти оглушающим. Она была права. Мы могли потерять все. Но я посмотрела на Марка, на его решительное лицо, на синий цвет, который, несмотря на боль, все еще нёс искры надежды, и поняла, что не могу отступить. Не теперь.

– Мы понимаем, – сказала я твёрдо. – Но мы не остановимся. Мы найдём способ разорвать связь. Для нас обоих. Если у тебя есть что-то, что может помочь – скажи. Если нет, мы справимся сами.

Бабушка долго молчала, ее взгляд был тяжёлым, но потом она вздохнула и встала. – Есть кое-что, – сказала она, направляясь к шкафу в углу. Она достала маленький флакон с темной жидкостью, похожей на ту, что я видела в сундучке. – Это защита. Не полная, но она может дать вам время, если река нападёт. Нанесите на кожу перед тем, как пойдёте к ней. И… будьте осторожны в роще. Это ее сердце. Там она сильнее всего.

Я взяла флакон, чувствуя, как его холод обжигает пальцы, и кивнула. – Спасибо, – сказала я тихо, хотя внутри все еще боролись сомнение и благодарность. Она помогла. Но я знала, что это не все. Она все еще скрывала что-то. И я собиралась выяснить, что именно.

Мы вышли из дома, и я почувствовала, как плеск в голове становится почти физическим. Река знала. Она чувствовала, что мы получили помощь. И я знала, что она не даст нам времени подготовиться. Мы с Марком переглянулись, и я увидела в его цвете ту же решимость, что была во мне. Мы были в этом вместе. И что бы ни ждало нас в роще, мы встретим это бок о бок.

Улица была пустынной, только ветер гнал по тротуару редкие листья, а серое небо над головой казалось тяжёлым, как крышка гроба. Я сжала флакон, который дала бабушка, чувствуя, как его холод проникает сквозь пальцы. Это была защита, но я не могла избавиться от чувства, что этого недостаточно. Плеск в голове не просто звучал – он пульсировал, как сердцебиение, и с каждым шагом становился громче. Река была близко. Не физически, но я чувствовала ее присутствие, как тень, которая крадётся за спиной.

– Ты слышишь это? – спросила я тихо, не глядя на Марка. Я знала, что он поймёт, о чем я.

Он кивнул, его лицо было мрачным, а синий цвет вокруг него потемнел. – Да. Она злится. Мы должны двигаться быстрее. Если она ударит раньше, чем мы доберёмся до рощи, у нас не будет шанса.

Я сглотнула, чувствуя, как страх сжимает грудь, но кивнула. Мы ускорили шаг, направляясь к окраине города, где начиналась тропа к роще. Это было место, о котором я слышала с детства – старые деревья, густые заросли, куда редко заходили даже местные. Говорили, что там можно заблудиться навсегда, что тени шепчут, а земля хранит старые тайны. Теперь я знала, что это не просто сказки. Это было сердце реки. Место, где ее сила была сильнее всего. И мы шли прямо туда.

Пока мы шли, я не могла перестать думать о словах бабушки. Служили реке. Заключали сделки. Моя семья была ее хранителем, а не борцом, как семья Марка. Это объясняло, почему мой дар был другим. Видеть эмоции, направлять их в защиту – это было не для борьбы, а для… чего? Для подчинения? Для умиротворения? Я сжала флакон сильнее, чувствуя, как внутри борются гнев и страх. Я не хотела быть частью этого. Я не хотела служить. Я хотела свободы. Для себя. Для Марка.

– О чем думаешь? – спросил он вдруг, прерывая мои мысли. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась забота. Я взглянула на него и увидела золотые искры в его цвете, несмотря на мрак.

– О том, что сказала бабушка, – призналась я. – О том, что моя семья… подчинялась реке. Это… это как клеймо. Я не хочу быть такой. Я хочу бороться. Как ты.

Он остановился на миг, посмотрев на меня, и я увидела, как его цвет смягчился. – Ты уже борешься, Лина, – сказал он твёрдо. – То, что твоя семья делала… это не ты. Ты выбрала свой путь. И я… я рад, что ты со мной.

Его слова согрели меня изнутри, и я почувствовала, как страх отступает, хотя бы на миг. Я улыбнулась, слабо, но искренне. – Спасибо, Марк. Я тоже рада.

Мы продолжили идти, но с каждым шагом воздух становился тяжелее, а запах сырости – сильнее. Мы вышли за пределы города, где асфальт сменился гравийной тропой, а дома уступили место полям и редким деревьям. Роща виднелась вдали, тёмная и молчаливая, как стена из теней. Плеск в голове стал почти оглушающим, и я заметила, как Марк сжимает кулаки, его взгляд скользит по сторонам. Он тоже чувствовал. Она была близко.

– Давай используем это сейчас, – сказал он, кивая на флакон в моей руке. – Не хочу рисковать. Если она нападёт, лучше быть готовыми.

Я кивнула, открывая флакон. Запах был резким, почти металлическим, с нотами чего-то горького, как полынь. Я вылила немного жидкости на ладонь и нанесла на запястья и шею, как сказала бабушка. Кожа тут же похолодела, а потом начала покалывать, будто по ней пробегали крошечные разряды. Марк сделал то же самое, и я заметила, как его цвет стал чуть ярче, будто защита действительно работала. Но я знала, что это временно. Это не спасёт нас от всего.

Тропа становилась уже, а деревья – гуще. Мы вошли в рощу, и я почувствовала, как воздух вокруг сгущается, будто кто-то дышит нам в затылок. Тени под деревьями казались живыми, они шевелились, хотя ветра не было, и я слышала слабый шёпот, который смешивался с плеском в голове. Это было не просто воображение. Это была река. Она была здесь, в каждом листе, в каждой ветке, в земле под ногами.

– Мы близко, – сказал Марк, его голос был напряженным. Он достал книгу из-под куртки, открывая страницу с рисунком рощи. На ней был указан центр – поляна, окружённая старыми дубами, где, согласно тексту, можно было провести ритуал. – Нам нужно туда. Но… я чувствую, что она не даст нам дойти просто так.

Я кивнула, чувствуя, как холод сжимает грудь. Я сжала шарики в кармане, готовясь создать барьер, если придётся, и мы пошли дальше. Шёпот становился громче, а тени – темнее, и я заметила, как земля под ногами становится влажной, будто вода просачивается из ниоткуда. Моё сердце заколотилось быстрее, и я взглянула на Марка. Его цвет был почти черным от напряжения, но он не останавливался.

И тут я услышала это. Не плеск, а звук, настоящий, физический. Хлюпанье, как будто кто-то идёт по воде. Я замерла, оглядываясь, и увидела их. Фигуры. Тени из воды, такие же, как в библиотеке, но больше, выше, с глазами, которые светились зелёным в темноте. Их было трое, и они двигались к нам, медленно, но неумолимо.

– Марк, – прошептала я, чувствуя, как страх сковывает тело. – Они здесь.

Он обернулся, и я увидела, как его руки поднимаются, готовясь заморозить время. – Держись рядом, – сказал он резко. – Мы справимся.

Я кивнула, чувствуя, как адреналин бьёт в виски, и сжала шарики сильнее. Я могла создать барьер, но знала, что долго не продержусь. Фигуры приближались, их движения были плавными, почти гипнотическими, и я чувствовала, как река шепчет в голове, ее голос был холодным и древним. "Вы не уйдёте. Вы мои."

– Сейчас! – крикнул Марк, и я почувствовала, как время вокруг нас замедляется, фигуры замирают на миг, их движения становятся вязкими, как в сиропе. Но я знала, что это ненадолго. Я сосредоточилась, чувствуя, как эмоции – мой страх, решимость Марка – превращаются в цвета, и создала барьер, яркий, переливающийся, который окружил нас. Удары фигур о барьер были как молнии, каждый из них отнимал силы, но я держалась.

– Бежим! – сказал Марк, его голос был напряженным. Время снова пошло, и фигуры двинулись быстрее, но мы рванули вперёд, к центру рощи. Я чувствовала, как барьер слабеет, как силы уходят из меня, но не останавливалась. Мы должны были дойти. Должны были.

Поляна открылась перед нами внезапно, круглая, окружённая старыми дубами, чьи ветви сплетались над головой, как купол. В центре был камень, плоский, с вырезанными символами, похожими на те, что в книге. Мы остановились, тяжело дыша, и я почувствовала, как барьер ломается, но фигуры не последовали за нами. Они остановились на краю поляны, их глаза светились, но они не двигались. Река ждала. Она давала нам шанс. Или играла с нами.

– Мы здесь, – сказал Марк, его голос дрожал от усталости, но в нем была надежда. Он посмотрел на меня, и я увидела золотые искры в его цвете. – Мы сделали это. Пока.

Я кивнула, чувствуя, как колени подгибаются, но держалась. Мы были в сердце реки. И я знала, что это только начало. Ритуал, жертва, все, что мы должны были сделать, ждало нас впереди. Но мы были вместе. И это давало мне силы, даже когда плеск в голове стал криком, а тени вокруг поляны начали сгущаться.

Воздух на поляне был тяжёлым, пропитанным сыростью и чем-то древним, почти осязаемым. Я чувствовала, как земля под ногами слегка дрожит, будто под ней бьётся пульс. Это было не просто место. Это была сама река, ее сущность, ее воля, воплощённая в каждом камне, в каждом корне, торчащем из земли. Тени фигур из воды, остановившихся на краю поляны, не двигались, но их зелёные глаза следили за нами, горя в темноте, как маяки. Они ждали. Она ждала. И я знала, что это не милосердие. Это была игра. Река хотела увидеть, что мы сделаем, прежде чем раздавить нас.

Марк опустился на одно колено рядом с плоским камнем в центре поляны, его дыхание все еще было тяжёлым после бега. Он достал книгу из-под куртки, открывая страницу с ритуалом, и я заметила, как его пальцы слегка дрожат. Синий цвет вокруг него был глубоким, почти черным от напряжения, но в нем все еще мелькали зелёные искры решимости. Я присела рядом, стараясь не смотреть на тени вокруг, и сосредоточилась на символах, вырезанных на камне. Они были такими же, как в книге – спирали, волны, что-то вроде глаз, смотрящих прямо в душу. От одного взгляда на них по спине пробегал холод.

– Это оно, – сказал Марк тихо, его голос был хриплым. – Место силы. Здесь мы должны провести ритуал. Но… я не уверен, что мы готовы. Мы даже не собрали все, что нужно.

Я сглотнула, вспоминая список, который он упоминал раньше. Травы, растущие у реки. Камень с ее дна. И кровь. Наша кровь. Мы не взяли ничего, кроме книги и флакона с защитой от бабушки, который уже начал терять силу – покалывание на коже почти исчезло. Но я чувствовала, что река не даст нам времени вернуться и подготовиться. Она привела нас сюда не просто так. Это был ее вызов. И мы должны были ответить.

– Мы не можем уйти, – сказала я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала. – Она не отпустит нас. Мы должны сделать хоть что-то. Может… может, есть способ начать без всего этого? Хотя бы ослабить ее?

Марк посмотрел на меня, и я увидела в его цвете тень сомнения, но потом он кивнул. – Возможно. В книге есть упоминание о временной печати. Это не разорвёт связь, но может… задержать ее. Дать нам время. Но для этого все равно нужна кровь. И… это опасно. Если мы сделаем что-то не так, она может ударить сильнее.

Я сжала кулаки, чувствуя, как страх смешивается с отчаянием. Кровь. Это слово звучало как приговор. Но я знала, что у нас нет выбора. Я посмотрела на тени вокруг поляны, на их неподвижные фигуры, и поняла, что они не просто наблюдают. Они ждут ошибки. Малейшей слабости. И если мы не сделаем ничего, они нападут.

– Давай попробуем, – сказала я наконец, встречаясь с его взглядом. – Мы не можем просто стоять и ждать. Если это даст нам хотя бы день, хотя бы час, чтобы найти остальное… это стоит того.

Он долго смотрел на меня, будто пытался найти в моих словах сомнение, но потом кивнул. – Хорошо. Но мы делаем это вместе. Если что-то пойдёт не так, я заморожу время. Ты создашь барьер. Мы справимся.

Я улыбнулась, слабо, но искренне, чувствуя, как его решимость передается мне. Вместе. Это слово стало моим якорем. Я достала маленький складной нож из кармана – старый, потрёпанный, который я всегда носила с собой на всякий случай. Марк посмотрел на него, и в его цвете мелькнула тень беспокойства, но он ничего не сказал. Он просто протянул руку, и я сделала то же самое.

– На три, – сказал он, его голос был напряженным. – Раз. Два. Три.

Я сжала нож, чувствуя, как острие впивается в кожу ладони, и поморщилась от резкой боли. Кровь выступила сразу, тёмная, блестящая в тусклом свете, который пробивался сквозь ветви над головой. Марк сделал то же самое, и мы прижали ладони к камню, прямо над символом в виде спирали. Я чувствовала, как кровь впитывается в холодную поверхность, как земля под нами слегка дрожит, будто что-то пробуждается. Плеск в голове стал криком, громким, разрывающим, и я невольно зажмурилась, стараясь не слушать.

Марк начал читать из книги, его голос был низким, почти монотонным, но в нем чувствовалась сила. Это был не язык, который я знала, но слова звучали древними, как сама река. Я чувствовала, как воздух вокруг нас сгущается, как тени на краю поляны начинают шевелиться, их зелёные глаза становятся ярче. Река сопротивлялась. Она не хотела, чтобы мы ставили печать. Она хотела нас.

– Лина, держись! – крикнул Марк, когда ветер внезапно усилился, хлеща по лицу холодными брызгами. Я открыла глаза и увидела, как фигуры из воды начинают двигаться, медленно, но неумолимо, пересекая границу поляны. Мой барьер был слабым, я едва могла сосредоточиться из-за боли в голове, но я сжала шарики в кармане и создала его, тонкий, переливающийся цветами, который окружил нас и камень.

Удары фигур о барьер были как гром, каждый из них отнимал силы, и я чувствовала, как колени дрожат. Марк продолжал читать, его голос становился громче, почти заглушая крик реки в моей голове. Я видела, как его цвет темнеет, как он тратит последние силы, чтобы закончить ритуал. И тут я почувствовала это – вспышку, как разряд, который прошёл через камень и через нас. Символ на камне засветился, слабым, зеленоватым светом, и фигуры из воды замерли, их движения стали медленными, почти неестественными.

– Получилось, – выдохнул Марк, падая на колени. Его голос дрожал, но в нем была надежда. – Печать сработала. Она не остановит ее навсегда, но… у нас есть время.

Я кивнула, чувствуя, как барьер рушится, но фигуры больше не двигались. Они смотрели на нас, их глаза все еще горели, но они не нападали. Река отступила. На миг. Я упала рядом с Марком, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Моя ладонь все еще кровоточила, но я не обращала внимания. Мы сделали это. Мы выиграли немного времени.

– Сколько у нас есть? – спросила я, стараясь отдышаться.

Он покачал головой, вытирая пот со лба. – Не знаю. Может, день. Может, меньше. Нам нужно найти травы и камень. И… понять, как разорвать связь полностью. Это только начало, Лина.

Я кивнула, чувствуя, как его слова подтверждают мои мысли. Начало. Но я посмотрела на него, на его измождённое лицо, на синий цвет, который, несмотря на усталость, все еще нёс золотые искры, и поняла, что мы справимся. Мы были вместе. И это было важнее всего.

Тени вокруг поляны начали медленно рассеиваться, но плеск в голове не исчез. Он стал тише, но все еще был там, как напоминание. Река не забыла. Она вернётся. И мы должны быть готовы, когда это случится.

Глава 2: Стеклянный миг

После всего, что случилось в роще, я чувствовала себя как выжатый лимон. Тело ныло, ладонь все еще саднила от пореза, а плеск в голове, хоть и стал тише, никуда не делся. Но когда я посмотрела на Марка, сидящего рядом на поляне, с усталым, но довольным выражением лица, внутри что-то согрелось. Мы сделали это. Мы поставили временную печать, отвоевали у реки немного времени. И, черт возьми, это было круто. Мы были командой.

– Ну что, герой, – сказала я, пытаясь улыбнуться, несмотря на усталость. – Не хочешь немного отдохнуть, прежде чем река снова решит нас прикончить?

Марк усмехнулся, и я заметила, как золотые искры в его синем цвете стали ярче. – Отдых? Это не про нас, Лина. Но… я хочу показать тебе кое-что. То, что я не показывал никому. Это… часть моей магии. Если ты не против.

Я подняла бровь, чувствуя, как любопытство пересиливает усталость. – Часть твоей магии? Ты и так замораживаешь время, как какой-то супергерой. Что еще ты умеешь?

Он смутился, и я увидела, как его цвет слегка розовеет – неловкость, может быть. Он встал, отряхивая джинсы, и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. – Это не совсем для боя. Это… личное. Пойдём. Здесь слишком… напряженно для этого.

Я взяла его руку, чувствуя, как тепло его кожи контрастирует с холодом, который все еще сковывал меня после ритуала, и мы медленно пошли прочь от поляны. Тени фигур из воды все еще маячили на краю, но не двигались, и я старалась не смотреть в их сторону. Мы вышли из рощи, и воздух стал чуть легче, хотя запах сырости все еще витал вокруг. Марк вёл меня к небольшой скамейке на окраине города, недалеко от старого парка, где мы могли видеть реку издалека, но не чувствовать ее так остро.

– Садись, – сказал он, указывая на скамейку, и достал из кармана маленький стеклянный шарик, похожий на те, что он давал мне раньше. Но этот был пустым, прозрачным, и внутри ничего не переливалось. Я нахмурилась, не понимая, что он задумал, но села рядом, чувствуя, как его цвет становится ярче, почти сияющим.

– Смотри, – сказал он тихо, держа шарик на ладони. Он закрыл глаза, и я почувствовала, как воздух вокруг нас слегка сгущается, как будто время замедляется, но не так резко, как во время боя. Это было мягче, почти нежно. Его пальцы слегка дрожали, и я заметила, как его цвет тускнеет, будто он отдаёт что-то важное. А потом шарик начал светиться, слабым, тёплым светом, и внутри него появилось изображение. Это были мы. Момент, когда мы впервые встретились у реки, когда я чуть не утонула, а он вытащил меня. Я видела себя, перепуганную, с мокрыми волосами, и его, с напряженным лицом, но с искрами заботы в глазах. Это было как крошечное кино, застывшее в стекле, и я не могла отвести взгляд.

– Марк… – выдохнула я, чувствуя, как внутри что-то сжимается от восторга. – Это… это невероятно. Ты можешь сохранять моменты? Как воспоминания?

Он кивнул, открывая глаза, и я заметила, как он слегка бледнеет, как будто это маленькое чудо стоило ему слишком много. – Да. Это не просто заморозка времени. Я могу… запечатлевать его. Делать его осязаемым. Но это забирает силы. Я не делаю это часто. Только для важного.

Я посмотрела на него, чувствуя, как тепло разливается в груди. Важного. Он посчитал наш момент важным. Это было так просто, но так много значило. Я взяла шарик из его рук, чувствуя его прохладу, и улыбнулась. – Спасибо. Это… это как подарок. Но ты выглядишь, будто сейчас свалишься. Тебе не стоило тратить столько сил после рощи.

Он отмахнулся, хотя я видела, как его цвет остается тусклым. – Я в порядке. Просто… хотел, чтобы у тебя было что-то хорошее. После всего этого мрака.

Я сжала шарик в руке, чувствуя, как его слова трогают что-то глубоко внутри. Он заботился. И я тоже начинала заботиться о нем, сильнее, чем могла ожидать. Но я не сказала этого вслух. Вместо этого я просто кивнула и предложила: – Давай прогуляемся. Свежий воздух тебе не повредит. И мне тоже.

Он согласился, и мы пошли по тихим улочкам города, минуя старые дома и пустые переулки. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона, и на миг я почти забыла о реке, о ритуале, о тенях, которые ждали нас. Марк шёл рядом, его руки были в карманах, а взгляд – задумчивым. Я заметила, как его цвет смешивается с серым – беспокойство, может быть, или что-то более глубокое.

– Почему ты переехал сюда? – спросила я наконец, не выдержав тишины. – Ты никогда не рассказывал. Это… связано с рекой?

Он напрягся, и я увидела, как его цвет темнеет, почти становясь черным. Он долго молчал, глядя куда-то вдаль, и я уже думала, что он не ответит. Но потом он вздохнул и сказал, его голос был тихим, почти ломким: – Да. И нет. Моя семья… мы бежали. От чего-то, что связано с рекой, но не только с ней. Я… я не готов говорить об этом, Лина. Пока нет. Просто знай, что мы не могли остаться там, где были. Это было слишком опасно.

Я кивнула, чувствуя, как его слова оставляют больше вопросов, чем ответов, но не стала давить. Я видела в его цвете боль, старую, глубокую, и понимала, что он откроется, когда будет готов. Вместо этого я просто сказала: – Хорошо. Когда захочешь, я слушаю. Мы ведь команда, да?

Он посмотрел на меня, и я увидела, как золотые искры возвращаются в его цвет. – Да. Команда.

Мы продолжали идти, и я чувствовала, как между нами растёт что-то новое – не просто дружба, а доверие, хрупкое, но настоящее. Но этот момент спокойствия длился недолго. Когда мы дошли до окраины города, где улицы переходили в пустыри и заброшенные поля, я почувствовала холод. Не от реки. Это было что-то другое, более резкое, как ледяной ветер, который пробирает до костей. Я остановилась, оглядываясь, и заметила, как Марк напрягается, его цвет становится почти черным.

– Что это? – прошептала я, чувствуя, как сердце колотится быстрее.

– Они, – ответил он, его голос был полон ужаса. – Они нашли меня.

Я проследила за его взглядом и увидела их. Темные фигуры, не из воды, а из чего-то более плотного, как сгустки тьмы, которые двигались по полю к нам. Их было пятеро, высокие, с длинными конечностями, и их движения были рваными, неестественными. Это не было рекой. Это было что-то из прошлого Марка, что-то, от чего он бежал.

– Бежим, – сказал он, хватая меня за руку, но я видела, что он слишком слаб после шарика и ритуала. Он не успеет. Мы не успеем.

– Нет, – сказала я твёрдо, чувствуя, как решимость пересиливает страх. – Я могу помочь. Доверься мне.

Он посмотрел на меня, и я увидела в его цвете смесь страха и надежды. Я сжала шарики в кармане, чувствуя, как эмоции – мой страх, его отчаяние, наша связь – превращаются в цвета, и создала барьер, яркий, переливающийся, который окружил нас. Фигуры ударили по нему, и я почувствовала, как сила уходит из меня с каждым ударом, но держалась. Я не позволю им забрать его. Не теперь, когда он стал мне так важен.

Я стояла, чувствуя, как земля под ногами дрожит от приближения темных фигур, и сжимала шарики в кармане так сильно, что пальцы побелели. Барьер, который я создала, переливался вокруг нас, яркий, сотканный из цветов моих эмоций – страха, решимости, и чего-то нового, тёплого, что я чувствовала, глядя на Марка. Он стоял рядом, его руки были подняты, а лицо – напряжено, будто он держал на плечах весь мир. Я видела, как его синий цвет тускнеет, как золотые искры надежды гаснут одна за другой. Он был на пределе. Мы оба были. Но я не могла позволить этим теням забрать его. Не после всего, что мы прошли. Не после того, как он стал для меня… важным.

– Марк, держись, – прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри все сжималось от страха. Мой барьер гудел, как натянутая струна, и каждый удар темных фигур по нему отдавался болью в груди. Они были не такими, как фигуры из воды, созданные рекой. Эти были плотнее, чернее, как сгустки ночи, которые вырвались из кошмара. Их длинные, рваные конечности тянулись к нам, а глаза – если это можно было назвать глазами – светились тусклым, серым светом, полным ненависти. Они не просто нападали. Они знали Марка. И хотели его.

– Пытаюсь, – выдохнул он, его голос был хриплым от напряжения. Он сжал кулаки, и я почувствовала, как воздух вокруг нас сгущается, как время начинает замедляться. Но это было не так, как раньше. Не резко, не уверенно. Фигуры замедлились, их движения стали вязкими, но не остановились полностью. Марк опустился на одно колено, его лицо покрылось испариной, а цвет стал почти серым. – Я… я не могу долго. Слишком мало сил… после шарика… после рощи…

Моё сердце сжалось, когда я увидела, как он борется. Он потратил слишком много, создавая тот стеклянный момент для меня, а потом в роще, с печатью. Он был на грани, и я знала, что, если он упадёт, я не смогу держать барьер одна. Но я не могла думать об этом. Не сейчас. Я сжала шарики сильнее, чувствуя, как их холод обжигает кожу, и сосредоточилась на эмоциях. Мой страх – ярко-красный, как кровь, текущая по венам. Моя решимость – золотая, как искры в цвете Марка, когда он смотрел на меня с надеждой. И это тепло, которое я не могла назвать, но которое росло внутри, когда я думала о нем – мягкое, зелёное, как весенняя трава. Я вплела все это в барьер, делая его ярче, прочнее, хотя каждый удар фигур ощущался как удар молотом по рёбрам.

– Ты справишься, – сказала я, больше для себя, чем для него, но надеялась, что он услышит. – Мы справимся. Просто… дай мне немного времени. Я держу их.

Но внутри я не была так уверена. Боль накатывала волнами, начинаясь где-то в груди и разбегаясь по всему телу. Мой дар, видеть эмоции и превращать их в защиту, никогда не использовался так долго, так интенсивно. Я чувствовала, как силы уходят, как барьер начинает трещать, как тонкие нити цветов рвутся под натиском тьмы. Но я не могла отпустить. Не могла позволить им добраться до Марка. Потому что… черт, потому что он был мне нужен. Не как союзник, не как тот, кто знает о реке. А как человек, который вытащил меня из воды, который подарил мне момент в стекле, который смотрел на меня так, будто я что-то значу. И эта мысль пугала меня до чёртиков. Я всегда была одна, всегда держала всех на расстоянии, чтобы не привязываться, чтобы не терять. Но с Марком это не работало. Я уже привязалась. И я была готова рисковать собой, чтобы он был в безопасности. Это было как прыжок в пропасть – страшно, но в то же время… вдохновляюще. Я чувствовала, что могу больше, чем думала. Ради него.

– Лина… – его голос вырвал меня из мыслей, и я увидела, как он смотрит на меня, его глаза полны боли, но и чего-то еще – благодарности, может быть. – Ты… не должна… это слишком опасно…

– Заткнись, – отрезала я, хотя мой голос дрожал. – Мы команда. Я не дам им забрать тебя. Просто… попробуй еще раз. Заморозь их. Хоть на миг.

Он кивнул, стиснув зубы, и я почувствовала, как время снова сгущается, но это было еще слабее, чем раньше. Фигуры замедлились, но одна из них, самая высокая, с длинными когтями, похожими на тени ножей, прорвалась ближе, ее удар по барьеру был сильнее всех предыдущих. Я вскрикнула, чувствуя, как боль пронзает меня насквозь, но не отпустила. Барьер затрещал, красные и золотые нити начали рваться, но я держалась из последних сил, вплетая в него все, что у меня оставалось. Мой страх. Мою боль. Мою… привязанность к Марку. Это слово вспыхнуло в голове, как молния, и я почувствовала, как барьер становится ярче, хотя бы на миг.

И тут я услышала их. Не удары. Не шаги. Голоса. Низкие, хриплые, как шёпот из могилы, они доносились от фигур, хотя их рты – или то, что должно было быть ртами – не двигались. Слова были нечёткими, но я могла разобрать обрывки, и каждый из них был как удар под дых.

– Ты не уйдёшь, мальчишка… – шипела одна из фигур, ее голос был как скрежет металла. – Ты наш… как и они… ты заплатил… но не до конца…

– Мы помним… – вторила другая, ее тон был ниже, почти рычащий. – Мы помним твою кровь… твою семью… ты думал, бегство спасёт тебя? Мы найдём… всегда найдём…

Я взглянула на Марка, и моё сердце сжалось, когда я увидела его лицо. Он был бледен, как мел, его глаза расширились, а цвет стал полностью черным, без единой искры. Он слышал их. И эти слова были не просто угрозой. Они были памятью. Чем-то, что он пытался забыть, от чего бежал. Его руки опустились, и я почувствовала, как заморозка времени ослабевает, как фигуры начинают двигаться быстрее. Он ломался. Прямо на моих глазах.

– Марк! – крикнула я, стараясь перекричать шёпот и боль в груди. – Не слушай их! Они лгут! Ты со мной, слышишь? Мы вместе!

Он вздрогнул, будто мои слова вытащили его из какого-то транса, и посмотрел на меня. В его цвете мелькнула золотая искра, слабая, но живая. Он кивнул, хотя я видела, как тяжело ему это даётся, и снова поднял руки. Время замедлилось, на этот раз чуть сильнее, и я почувствовала, как у меня появляется шанс. Я сосредоточилась, игнорируя боль, игнорируя шёпот, который теперь был направлен и на меня.

– Ты не защитишь его… – шипела фигура, ближайшая ко мне. Ее серые глаза смотрели прямо в душу, и я чувствовала, как холод пробегает по спине. – Он обречён… как и все они… ты только умрёшь с ним… отдай его нам…

– Нет! – выкрикнула я, чувствуя, как гнев вспыхивает внутри, яркий, оранжевый, как пламя. Я вплела его в барьер, делая его жарче, сильнее, и фигура отшатнулась, будто обожглась. Но это не остановило остальных. Они продолжали бить, их голоса становились громче, переплетаясь в какофонию, которая разрывала голову.

– Ты должен был остаться… – шептали они Марку. – Ты должен был заплатить… твоя сестра… твоя мать… их кровь на тебе…

Я видела, как его лицо искажается от боли, как он сжимает голову руками, будто пытается заглушить эти слова. Сестра? Мать? Моё сердце сжалось от ужаса. Что они сделали с его семьей? Что он скрывает? Но я не могла думать об этом сейчас. Я должна была держать барьер. Должна была дать ему время прийти в себя.

– Марк, не слушай! – крикнула я снова, чувствуя, как голос срывается. – Это прошлое! Ты здесь, со мной! Мы выберемся! Просто держись!

Он посмотрел на меня, и я увидела, как слеза скатывается по его щеке, но в его цвете снова вспыхнули золотые искры. Он кивнул, стиснув зубы, и я почувствовала, как время замедляется еще сильнее. Фигуры почти замерли, их удары стали реже, и я поняла, что у нас есть шанс. Мой барьер трещал, я чувствовала, как кровь стучит в висках, как ноги подкашиваются, но я держалась. Ради него. Потому что я знала: если я упаду, он не справится один. А я не могла потерять его. Не теперь, когда поняла, как много он для меня значит.

Боль стала почти невыносимой, как будто кто-то вырывал куски из моей души, но я не отпустила. Я смотрела на Марка, на его напряженное лицо, на его руки, которые дрожали от усилия, и чувствовала, как это вдохновляет меня. Мы были вместе. И это давало мне силы, даже когда казалось, что я вот-вот сломаюсь. Фигуры продолжали шептать, их голоса были как яд, но я не слушала. Я сосредоточилась на Марке, на его цвете, на том, что мы должны выжить. Вместе.

И вдруг я почувствовала, как барьер даёт трещину – не маленькую, а огромную, как будто кто-то ударил по стеклу молотом. Красные и золотые нити света начали рваться одна за другой, и я поняла, что больше не могу держать. Мои силы иссякли. Я падала на колени, чувствуя, как мир вокруг плывёт, а в ушах звенит.

– Лина! – крикнул Марк, и я услышала ужас в его голосе. Он бросился ко мне, подхватывая за плечи, и его прикосновение было единственным, что держало меня в сознании. – Барьер рушится! Нам нужно бежать! Сейчас!

Я кивнула, стараясь не показать, как сильно у меня кружится голова. Фигуры уже прорывались сквозь остатки барьера, их тени становились длиннее, а серые глаза горели ярче. Заморозка времени Марка тоже слабела – я видела, как их движения становятся более плавными, более угрожающими. У нас была, может быть, минута. Не больше.

– Туда, – сказал Марк, указывая на тёмное поле за окраиной города, где виднелись силуэты старых построек. – Там есть заброшенный склад. Если мы доберёмся до него, сможем спрятаться. Они не любят замкнутые пространства.

Я не спросила, откуда он это знает. Времени не было. Мы побежали, спотыкаясь о кочки и камни, а за спиной я слышала звук, который заставлял кровь стыть в жилах – шипение, как будто огромная змея ползла по траве, и тот противный шёпот, который становился все громче. Фигуры догоняли нас.

– Быстрее! – задыхался Марк, хватая меня за руку и практически таща за собой. Его ладонь была ледяной и влажной от пота, но крепкой, и я благодарно сжала ее в ответ. Мои ноги подкашивались после того, как я потратила столько сил на барьер, но я заставила себя бежать. Я не подведу его. Не сейчас.

Поле казалось бесконечным. Высокая трава хлестала по ногам, колючки цеплялись за одежду, а неровная земля то и дело заставляла нас спотыкаться. Небо над головой было черным, без единой звезды, и только далёкие огни города давали слабое освещение. Я оглянулась через плечо и пожалела об этом – фигуры двигались за нами, их тела расплывались в темноте, как дым, но глаза светились, как маяки ненависти. И они были гораздо ближе, чем мне хотелось.

– Марк, они нагоняют! – выдохнула я, чувствуя, как лёгкие горят от нехватки воздуха.

– Я знаю, – ответил он, его голос был напряженным. – Еще немного. Видишь? Там!

Склад показался перед нами как тёмная громада – старое кирпичное здание с разбитыми окнами и покосившейся крышей. Дверь была приоткрыта, скрипя на петлях от ветра. Не самое уютное место, но лучше, чем оставаться на открытом пространстве с преследователями.

Мы рванули к входу, и Марк толкнул дверь, которая открылась с жутким скрипом. Внутри было темно, пахло плесенью и старым железом, но я почувствовала облегчение, когда мы оказались под крышей. Марк сразу же закрыл дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. В тусклом свете, проникавшем через дыры в крыше, я видела его лицо – усталое, испуганное, с каплями пота на лбу. Его цвет был почти серым, с редкими вкраплениями черного беспокойства.

– Они остановятся? – спросила я шёпотом, не решаясь говорить громче.

Он кивнул, хотя в его глазах было больше надежды, чем уверенности. – На время. Они не любят закрытые пространства. Что-то связанное с их природой. Но долго мы здесь не продержимся. Они найдут способ.

Я огляделась вокруг. Склад был огромным, с высокими потолками, где тени сплетались в причудливые узоры. Старые ящики и металлические стеллажи стояли вдоль стен, покрытые пылью и паутиной. В углу виднелся старый стол и несколько стульев – видимо, когда-то здесь был офис. Не пятизвёздочный отель, но лучше, чем ничего.

– Идём туда, – сказала я, указывая на угол. – Подальше от окон.

Мы пробрались между ящиками, стараясь не шуметь, и устроились за старым столом. Марк сел на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза. Я видела, как его руки дрожат, как он сжимает и разжимает кулаки, пытаясь успокоиться. Это было странно. Я привыкла видеть его сильным, уверенным, тем, кто всегда знал, что делать. А сейчас он выглядел… сломанным. Уязвимым. И мне хотелось как-то помочь ему, но я не знала как.

– Эй, – сказала я тихо, садясь рядом. – Ты в порядке?

Он открыл глаза и посмотрел на меня, и я увидела в них такую боль, что сердце сжалось. – Нет. Совсем нет. Я думал… думал, что здесь будет по-другому. Что они не найдут меня. А они… они всегда находят.

Его голос дрожал, и я поняла, что он на грани срыва. Все то спокойствие, вся та уверенность, которую он показывал раньше, были лишь маской. Внутри он был напуган не меньше меня. Может, даже больше.

– Что это были за голоса? – спросила я осторожно. – То, что они говорили о твоей семье… это правда?

Он отвернулся, и его цвет стал еще темнее. – Часть правды. Но не вся. Я… я не готов говорить об этом. Не сейчас.

Я кивнула, понимая, что не стоит давить. Вместо этого я просто сидела рядом, чувствуя его тепло и слушая звуки ночи снаружи – шелест травы, далёкий гул машин на шоссе, и этот противный шёпот, который все еще доносился откуда-то из темноты. Фигуры были рядом. Ждали.

– Знаешь, – сказала я наконец, стараясь отвлечь его от мрачных мыслей, – когда я была маленькой, я боялась реки больше всего на свете. Не потому, что умела плавать, а потому что чувствовала ее. Эту… волю. Как будто она смотрела на меня и решала, стоит ли меня забрать.

Марк посмотрел на меня, и в его цвете мелькнула золотая искра интереса. – Ты всегда видела эмоции? Как цвета?

Я кивнула. – Сколько себя помню. В детстве это было ужасно. Представь – ты идёшь в магазин с мамой, а видишь, как продавец злится, как он весь красный от раздражения, или как другой покупатель грустит, окружённый серым туманом. Я думала, что схожу с ума. Мама водила меня к врачам, но они, конечно, ничего не нашли.

– Когда ты поняла, что это не болезнь? – спросил он тихо.

Я усмехнулась, вспоминая. – Когда мне было лет десять. Я увидела, как одноклассники планируют подшутить над учительницей – их цвета были такими яркими, такими насыщенными от азарта, что я поняла: они собираются что-то сделать. Я предупредила учительницу, и шутка не удалась. Тогда я поняла, что мой дар может быть полезным. Но река… река всегда была особенной. Когда я смотрела на воду, я видела не эмоции, а что-то другое. Голод. Древний, бесконечный голод.

Марк кивнул, и я увидела понимание в его глазах. – Моя семья тоже была связана с магией. Но это было не дар. Это было проклятие.

Он замолчал, глядя в темноту, и я почувствовала, как его цвет становится совсем черным. Потом он вздохнул и продолжил, его голос был тихим, болезненным. – Мы жили в маленьком городке на севере. Моя мама, папа, младшая сестра и я. Папа мог замораживать время, как и я, но он никогда не говорил, откуда у нас эта способность. Говорил только, что мы должны быть осторожными. Что есть вещи, которые охотятся за нами.

Он сглотнул, и я увидела, как слеза скатывается по его щеке. – Я не слушал. Думал, что он перестраховывается. Начал использовать свою силу открыто – показывал друзьям, хвастался. И они нашли нас. Те фигуры. Пришли ночью, когда все спали.

Моё сердце сжалось. Я поняла, куда ведёт эта история, и не хотела слышать продолжение. Но я видела, что ему нужно выговориться. Это было как нарыв, который нужно вскрыть, чтобы он зажил.

– Папа проснулся первым, – продолжал Марк, его голос стал еще тише. – Он заморозил время, схватил меня и маму и выбежал из дома. Но моя сестра… Лия… она спала в другой комнате. Мы не успели за ней. А когда время снова пошло, дом был пуст. Они забрали ее.

Я не знала, что сказать. Слова казались бессильными перед такой болью. Вместо этого я просто протянула руку и накрыла его ладонь своей, чувствуя, как он дрожит.

– Мы искали ее месяцы, – продолжал он. – Папа тратил все силы на поиски, использовал заморозку снова и снова, пока не… пока не убил себя. Его сердце не выдержало. А мама… мама просто сдалась. Она умерла от горя. И я остался один.

Теперь я понимала, почему он так боялся этих фигур. Они забрали у него все. Семью, дом, будущее. И теперь они хотели забрать и его самого.

– Мне так жаль, – прошептала я, сжимая его руку. – Это… ужасно. Но ты не один. Теперь ты не один.

Он посмотрел на меня, и в его цвете вспыхнули золотые искры – слабые, но настоящие. – Спасибо, – сказал он тихо. – За то, что выслушала. За то, что не убежала, когда узнала.

– Куда я убегу? – усмехнулась я, стараясь разрядить обстановку. – У меня тоже есть проблемы с магией. Мы одинаковые, Марк. Сломанные, но не сдавшиеся.

Он улыбнулся – первый раз за весь вечер – и я почувствовала, как внутри что-то теплеет. Мы сидели в темноте заброшенного склада, окружённые опасностью, но в этот момент я чувствовала себя… дома. Рядом с ним я была дома.

– А что с рекой? – спросил он. – Когда ты поняла, что она хочет от тебя?

Я вздохнула, вспоминая те ужасные дни, когда плеск в голове стал невыносимым. – Недавно. Пару недель назад. Сначала это были просто сны – я видела воду, чувствовала, как она зовёт меня. Потом плеск начался наяву. А потом… потом ты меня спас, и я поняла, что это не просто реки. Это нечто живое. Голодное.

– И ты не боишься? – спросил он удивлённо.

Я подумала над этим. Боялась ли я? Конечно, боялась. Но страх не парализовал меня. Не теперь, когда рядом был Марк. – Боюсь. Но больше я боюсь потерять то, что для меня важно. А ты… ты стал важным.

Слова вылетели раньше, чем я успела их обдумать, и я почувствовала, как щеки горят. Черт, что я наговорила? Но Марк не выглядел удивлённым или испуганным. Наоборот, его цвет стал ярче, теплее.

– Ты тоже стала важной для меня, – сказал он тихо. – Впервые за долгое время я не чувствую себя одиноким.

Мы смотрели друг на друга в темноте, и я чувствовала, как, между нами, что-то меняется. Не просто дружба. Не просто союз против общего врага. Что-то большее, глубже. И это было одновременно волнующе и пугающе.

Но этот момент прервал звук снаружи – скрежет, как будто когти царапают по металлу. Фигуры нашли нас. Они пытались проникнуть внутрь.

– Они не сдадутся, – прошептал Марк, его цвет снова потемнел. – Рано или поздно они найдут способ войти.

Я кивнула, чувствуя, как страх возвращается. Но теперь это был другой страх. Не только за себя, но и за него. За нас. Я сжала его руку сильнее. – Тогда мы будем готовы. Вместе мы сильнее, чем поодиночке. Ты видел, как работал мой барьер? Как твоя заморозка помогала мне держаться? Мы команда, Марк. И команды не сдаются.

Он кивнул, и я увидела, как решимость возвращается в его глаза. – Команда, – повторил он. – Мне это нравится.

Скрежет снаружи стал громче, и мы оба знали, что время на исходе. Скоро нам придётся снова сражаться. Но теперь я была готова. Мы были готовы. Потому что мы были не одни.

Звук изменился – теперь это было не просто царапанье по металлу, а что-то более зловещее. Словно кто-то методично разбирал стену по кирпичику. Я почувствовала, как воздух в складе становится холоднее, а тени в углах начинают шевелиться. Они проникали внутрь. Медленно, но неумолимо.

– Лина, – прошептал Марк, вставая и протягивая мне руку. – Они нашли способ. Нам нужно действовать сейчас, пока они еще не полностью внутри.

Я взяла его руку, чувствуя, как его прикосновение придаёт мне сил, и встала. Моё тело все еще ныло после того барьера, который я держала в поле, но страх отступил. Вместо него была решимость, яркая и горячая, как пламя костра. Мы знали друг друга теперь. Знали, что скрывается за масками, которые мы носили. И это делало нас сильнее.

– У тебя есть план? – спросила я, доставая шарики из кармана. Они были тёплыми от прикосновений, готовыми превратиться в защиту.

Марк кивнул, его глаза блестели в тусклом свете. – Твой барьер и моя заморозка работают вместе лучше, чем по отдельности. Но в прошлый раз мы защищались. Сейчас нужно нападать. Я заморожу их по одной, а ты сконцентрируешь барьер на точечных ударах. Не большой щит, а маленькие, плотные удары. Как кулаки.

Я моргнула, удивлённая. – Ты думаешь, мой дар можно использовать для атаки?

– Эмоции – это энергия, – сказал он серьёзно. – А энергия может разрушать так же хорошо, как защищать. Ты видела, как твой гнев заставил фигуру отшатнуться? Это не случайность.

Он был прав. Когда я разозлилась, когда вплела свой гнев в барьер, он стал ярче, жарче. Может быть, я действительно могла делать больше, чем просто защищаться. Мысль была пугающей и захватывающей одновременно.

Первая тень просочилась через трещину в стене – черная, размытая фигура с серыми глазами, которые тут же нашли нас в темноте. Она двигалась медленно, осторожно, словно тестировала наши реакции. За ней появилась вторая, потом третья. Пять фигур из поля добрались до нас.

– Сейчас, – прошептал Марк, поднимая руки.

Я почувствовала, как время замедляется, но не резко, как раньше. Это была тонкая работа – Марк заморозил только одну фигуру, самую ближнюю, оставив остальных двигаться нормально. Я поняла его план и сосредоточилась на замороженной тени, вплетая в атаку свою решимость – золотую, яркую – и гнев за то, что эти твари отняли у Марка семью. Оранжевый огонь ярости смешался с золотом, и я почувствовала, как эмоции превращаются во что-то плотное, острое.

Удар вышел маленьким, но концентрированным – золотой кулак света, который врезался в замороженную фигуру прямо в центр. Тень дёрнулась, из неё пошёл черный дым, и она начала рассыпаться, как сгоревшая бумага. Это сработало! Я действительно могла их ранить!

– Отлично! – выдохнул Марк, но радоваться было рано. Остальные фигуры зашипели, их движения стали быстрее, агрессивнее. Они поняли, что мы больше не просто убегаем.

Вторая тень бросилась на меня, ее когти блестели в темноте. Я инстинктивно создала барьер, но уже не большой щит – маленький, плотный диск, который принял удар и оттолкнул фигуру назад. Марк тут же заморозил ее, и я снова ударила – на этот раз вплетая в атаку не только гнев, но и страх за Марка, превращая его в оружие. Фигура рассыпалась так же, как первая.

Две уничтожены, три остались. Но я уже чувствовала, как силы убывают. Точечные атаки требовали больше концентрации, чем простая защита, а эмоции – это не бесконечный ресурс. Я начинала уставать.

– Лина, слева! – крикнул Марк, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как третья фигура нырнула из-за ящика. Я попыталась создать барьер, но была слишком медленной. Когти царапнули мне плечо, прорезав куртку и кожу, и я вскрикнула от боли.

Гнев вспыхнул во мне, яркий и горячий, и я направила его прямо в нападавшую тень, не ожидая, пока Марк ее заморозит. Оранжевое пламя ударило фигуру в лицо, и она отшатнулась, воя от боли. Но это стоило мне – я почувствовала головокружение, мир поплыл перед глазами.

– Лина! – Марк бросился ко мне, но оставшиеся две фигуры не дали ему подойти. Они атаковали одновременно, и ему пришлось заморозить время полностью, чтобы увернуться от их когтей. Я видела, как его лицо бледнеет от усилия – он тратил слишком много сил.

Мы оба были на пределе, но фигур все еще было три. И самая худшая новость – через дыру в стене просачивались новые тени. Видимо, наши атаки привлекли еще больше внимания.

– Марк, их становится больше! – крикнула я, стараясь не паниковать, хотя плечо горело от боли.

Он оглянулся и выругался под нос. – Мы не успеем их всех перебить. Нужно что-то другое.

– Что, если мы объединим силы по-настоящему? – выпалила я, вспоминая, как наши дары работали вместе в роще. – Не по очереди, а одновременно. Ты заморозишь их всех сразу, а я создам один большой удар. Всю свою энергию в одну атаку.

Его глаза расширились. – Это может убить тебя. Слишком много эмоций за раз…

– А если мы не сделаем этого, нас убьют все равно, – отрезала я. – Давай попробуем. Мы команда, помнишь?

Он колебался секунду, потом кивнул. – Хорошо. Но если что-то пойдёт не так, я прерву заморозку. Обещай, что не будешь геройствовать.

– Обещаю, – соврала я, потому что знала – если он прервёт заморозку раньше времени, мы оба погибнем.

Мы встали рядом, спинами друг к другу, окружённые тенями. Их было уже семь или восемь – я сбилась со счета. Они двигались по кругу, как волки, готовящиеся к атаке. Их шёпот смешивался в какофонию угроз и обещаний боли.

– На три, – сказал Марк, и я почувствовала, как его рука находит мою. Это простое прикосновение дало мне больше сил, чем я ожидала. – Раз. Два. Три.

Время остановилось. Не замедлилось – остановилось полностью. Фигуры замерли в воздухе, их когти застыли в сантиметрах от нас, а злобные гримасы превратились в неподвижные маски. Я почувствовала, как Марк дрожит рядом со мной – это требовало от него всех сил, каждой капли магии, которая у него оставалась.

Я сосредоточилась на эмоциях – на всех сразу. Мой страх за Марка – темно-красный, как кровь. Мой гнев на тех, кто отнял у него семью – оранжевый огонь ярости. Моя решимость защитить его – золотая, как солнечный свет. И что-то новое, то, что я только начинала понимать – привязанность, которая росла в моем сердце, зелёная и тёплая, как весенние листья. Я вплела все это в одну атаку, почувствовав, как энергия собирается в груди, растёт, становится слишком большой для моего тела.

Это было похоже на удержание молнии голыми руками. Боль прошила меня насквозь, каждая клетка кричала от перегрузки, но я не отпускала. Не могла отпустить. Марк рисковал собой ради меня, и я сделаю то же самое.

– Сейчас! – прохрипела я, едва узнавая собственный голос.

Время пошло снова, и я выпустила всю энергию сразу. Взрыв света заполнил склад – красный, оранжевый, золотой, зелёный – все цвета моих эмоций слились в ослепительную волну, которая ударила во все фигуры одновременно. Я услышала их крики – не шипение, а настоящие вопли боли и ужаса, – потом свет стал еще ярче, и я ничего не видела.

Когда зрение вернулось, склад был пуст. От фигур не осталось даже дыма – только обгоревшие места на полу, где они стояли. Мы выиграли.

Но победа далась дорогой ценой. Я упала на колени, чувствуя, как мир вращается вокруг меня. Каждый вдох причинял боль, а руки дрожали так сильно, что я не могла их контролировать. Я потратила слишком много. Почти все.

– Лина! – Марк бросился ко мне, но сам едва держался на ногах. Его лицо было белым, как бумага, а из носа текла кровь. – Лина, ты в порядке? Отвечай мне!

– Живая, – прохрипела я, пытаясь улыбнуться. – Просто… дай мне минуту. Или час. Или день.

Он опустился рядом со мной, и я увидела глубокий порез на его руке – когти одной из фигур успели его задеть в последний момент. Кровь медленно сочилась из раны, окрашивая рукав его куртки в темно-красный цвет.

– Ты ранен, – сказала я, стараясь подняться, но ноги не слушались.

– Пустяк, – отмахнулся он, хотя я видела, как он стискивает зубы от боли. – Главное, что мы живы. И они мертвы. Все.

Я посмотрела вокруг, в пустой склад, где еще несколько минут назад кипела битва не на жизнь, а на смерть. Мы действительно сделали это. Вместе. Наши дары работали как единое целое, дополняя друг друга, усиливая. Это было… невероятно.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я, заметив, как его цвет медленно возвращается к нормальному синему, хотя все еще оставался тусклым.

– Как выжатый лимон, – признался он с кривой улыбкой. – Но живым выжатым лимоном. А ты?

– Так, будто меня переехал грузовик. Дважды. – Я попыталась засмеяться, но получилось скорее хрипение. – Но мы справились, Марк. Мы действительно справились.

Он кивнул, и в его глазах я увидела что-то новое – не просто благодарность, а восхищение. – Ты была невероятной. То, что ты сделала… я даже не знал, что такое возможно. Ты не просто спасла нас. Ты спасла меня. Во всех смыслах.

Его слова согрели меня изнутри, прогоняя усталость и боль. Я протянула здоровую руку и накрыла его ладонь своей. – Мы спасли друг друга. Именно так работают команды.

Мы сидели в тишине, слушая, как ветер гуляет по пустому складу, и я понимала, что что-то изменилось, между нами. То, что начиналось как союз по необходимости, переросло во что-то глубже. Доверие. Привязанность. И может быть, если я не ошибалась в том, как он смотрел на меня, что-то еще больше.

– Думаешь, они вернутся? – спросила я, кивая на обгоревшие пятна на полу.

Марк покачал головой. – Не эти. Но могут прийти другие. Они никогда не сдаются окончательно. Но теперь я не один. У меня есть ты.

– И у меня есть ты, – ответила я, чувствуя, как внутри что-то переворачивается от простоты и искренности его слов.

Мы помогли друг другу встать, используя обломки ящиков как опору, и медленно пошли к выходу. Рассвет уже начинал пробиваться сквозь окна, окрашивая все вокруг в мягкие розовые тона. Новый день. И мы встречали его вместе.

– Знаешь, – сказала я, когда мы добрались до двери, – я думаю, мы хорошая команда.

– Лучшая команда, – согласился Марк, и я увидела, как его цвет становится ярче, золотые искры в нем множатся и разрастаются. – И это только начало.

Я кивнула, чувствуя, как в груди поднимается что-то тёплое и светлое. Да, это было только начало. Началось чего-то важного. Чего-то, что стоило всех пережитых страхов и боли.

Мы шагнули в утренний свет, оставляя за спиной пустой склад и мёртвые тени. Впереди нас ждали новые испытания – я чувствовала это в глубине души. Река все еще была рядом, ее плеск в моей голове напоминал о незавершённой битве. Но теперь я знала: что бы ни случилось, я не буду сражаться одна.

Мы были командой. Мы были друзьями. И может быть, мы были чем-то еще большим. Время покажет.

Утренний воздух был свежим и прохладным после духоты склада, и я жадно вдыхала его, чувствуя, как лёгкие наполняются чистотой нового дня. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, и мне казалось символичным, что мы выходим из тьмы навстречу свету. Буквально и фигурально.

Марк шёл рядом, прихрамывая на левую ногу – видимо, в битве он получил больше ран, чем показал. Его рука все еще кровоточила, несмотря на импровизированную повязку из куска его же рубашки, а лицо было усталым, но в глазах горел огонёк удовлетворения. Мы выиграли. Против всех шансов, мы выиграли.

– Нам нужно обработать твою рану, – сказала я, кивая на его руку. – И мою тоже. Не хочется получить заражение после всего, что мы пережили.

– Согласен, – кивнул он. – Но сначала давай отойдём подальше от этого места. На всякий случай.

Мы медленно пошли через поле обратно к городу, и я не могла не оглядываться через плечо на склад. Он выглядел обыкновенно в утреннем свете – просто старое, заброшенное здание. Никто бы не подумал, что несколько часов назад там кипела битва между магией и тьмой. Может, так и было правильно. Обычные люди не должны знать о том, что скрывается в темных углах мира.

– Жалеешь? – спросил Марк, заметив мой взгляд.

– О чем?

– О том, что ввязалась во все это. В мои проблемы. Если бы ты не встретила меня у реки, жила бы спокойно, не зная о тенях и…

– Марк, – перебила я его, останавливаясь посреди поля и поворачиваясь к нему лицом. – Посмотри на меня. Я не жалею. Ни на секунду. Да, это страшно. Да, опасно. Но знаешь что? Впервые в жизни я чувствую, что мой дар нужен. Что я нужна. А до встречи с тобой я была просто девочкой, которая видит чужие эмоции и не знает, что с этим делать.

Его цвет потеплел, золотые искры стали ярче, и я увидела, как напряжение уходит с его лица. – Спасибо, – сказал он тихо. – За то, что осталась. За то, что сражалась. За то, что веришь в меня.

– Мы верим друг в друга, – поправила я, снова беря его за здоровую руку. – Так работают команды.

Мы продолжили путь, и я заметила, как город просыпается вокруг нас. Включались огни в окнах, слышался шум машин на далёких улицах, где-то лаяла собака. Обычная жизнь, которая продолжалась несмотря на то, что мы сражались с силами тьмы всего в нескольких километрах отсюда. Это было одновременно утешительно и странно.

– Где ты живёшь? – спросила я, понимая, что мы так и не обсудили практические вопросы.

– Снимаю квартиру на окраине, – ответил он. – Там есть аптечка. Сможешь дойти?

Я кивнула, хотя ноги гудели от усталости, а плечо ныло от царапин. Но я выдержу. Мы оба выдержим.

Квартира Марка оказалась маленькой, но уютной. Одна комната, совмещённая с кухней, небольшая ванная и много книг на полках. Я заметила, что большинство из них было о магии, древних ритуалах и мифологии. Он серьёзно изучал то, с чем сталкивался.

– Садись на диван, – сказал он, доставая из шкафчика аптечку. – Давай сначала обработаем твоё плечо.

Я сняла порванную куртку, и Марк аккуратно промыл царапины перекисью. Щипало, но не сильно, и я больше была сосредоточена на том, как осторожно он со мной обращается. Его пальцы были тёплыми и нежными, а когда он накладывал бинт, я чувствовала, как моё сердце учащается не от боли, а от его близости.

– Теперь твоя очередь, – сказала я, когда он закончил, и поменялись местами.

Рана на его руке была глубже, чем я думала. Когти прорезали кожу почти до кости, и мне пришлось наложить несколько слоёв бинта. Я старалась быть осторожной, но видела, как он морщится от боли.

– Извини, – пробормотала я, заклеивая бинт пластырем.

– Ты отлично справляешься, – заверил он меня. – Лучше любой медсестры.

Когда я закончила, мы оба откинулись на диван, чувствуя огромное облегчение. Мы были живы, мы были в безопасности, и наши раны обработаны. Впервые за эту долгую ночь я позволила себе расслабиться.

– Знаешь, что самое странное? – сказала я, глядя в окно на утренний город.

– Что?

– Я должна чувствовать себя измученной. Разбитой. А вместо этого я чувствую… силу. Как будто что-то во мне проснулось окончательно.

Марк кивнул, понимающе. – Я знаю, что ты имеешь в виду. Когда мы сражались вместе, когда наши силы соединились… это было похоже на то, как должно быть. Как будто мы всегда были предназначены работать в паре.

Его слова отозвались во мне теплом, и я повернулась к нему, изучая его лицо в мягком утреннем свете. Усталость, да, но и что-то еще. Покой? Счастье? Его цвет был ярче, чем я когда-либо видела – синий с золотыми искрами, которые танцевали и переливались, как солнечные блики на воде.

– Марк, – начала я, не зная, как сформулировать то, что чувствую. – То, что между нами… это не просто дружба, правда?

Он замолчал, и на секунду я испугалась, что сказала что-то не то. Но потом он повернулся ко мне, и в его глазах была такая нежность, что сердце замерло.

– Нет, – сказал он тихо. – Не просто дружба. По крайней мере, для меня. Я… я не хотел говорить об этом так рано, не хотел давить на тебя после всего, что произошло. Но ты мне небезразлична, Лина. Очень небезразлична.

Я почувствовала, как щеки горят, но не отвела взгляд. – Ты мне тоже небезразличен. Больше, чем я готова была признать даже сама себе.

Мы смотрели друг на друга, и в воздухе повисло что-то новое, хрупкое и прекрасное. Не любовь – еще рано было говорить о любви. Но возможность любви. Обещание чего-то большего, что могло вырасти из доверия, дружбы и взаимного понимания, которое у нас уже было.

– Мы не торопимся, – сказал Марк, будто читая мои мысли. – У нас есть время разобраться в том, что чувствуем. Время понять, куда это ведёт.

Я кивнула, чувствуя благодарность за его понимание. Он не давил, не требовал немедленных ответов. Просто признал то, что было, между нами, и дал нам обоим пространство для роста.

– Хочешь кофе? – спросил он, вставая с дивана. – После такой ночи нам обоим не помешает кофеин.

– Буду благодарна, – засмеялась я, и мне понравилось, как легко мы перешли от серьёзного разговора к обычной заботе друг о друге.

Пока Марк возился на кухне, я рассматривала его квартиру. На одной из полок стояли фотографии – мужчина и женщина, похожие на него, и маленькая девочка с светлыми волосами. Его семья. Та, которую он потерял. Сердце сжалось от боли за него.

– Это они? – спросила я тихо, когда он вернулся с двумя чашками.

Он проследил за моим взглядом и кивнул. – Мама, папа и Лия. Единственное, что у меня от них осталось.

– Они были бы гордиться тобой, – сказала я искренне. – Тем, как ты сражался. Тем, кем ты стал.

Его глаза увлажнились, но он улыбнулся. – Спасибо. Это… много значит.

Мы пили кофе в комфортной тишине, и я чувствовала, как между нами растёт что-то новое. Не просто влечение, хотя и оно тоже было. А понимание. Принятие. Готовность быть рядом друг с другом, что бы ни принесло будущее.

– Кстати, – сказал Марк, допивая кофе и вставая. – Я хочу подарить тебе кое-что.

Он подошёл к столу и взял один из своих стеклянных шариков – пустой, прозрачный. Я наблюдала, как он закрывает глаза, концентрируется, и шарик начинает светиться. Но на этот раз процесс шёл легче, чем вчера. Может быть, потому что он отдохнул, а может быть, потому что то, что он запечатлевал, давало ему силы вместо того, чтобы отнимать их.

В шарике появилось изображение – мы, стоящие спиной друг к другу в складе, наши руки сплетены, а вокруг нас взрывается свет от нашей объединённой магии. Момент нашей победы. Момент, когда мы поняли, что вместе можем все.

– О, Марк, – выдохнула я, принимая шарик. Он был тёплым, и свет внутри пульсировал в такт с моим сердцебиением. – Это невероятно. Но ты уверен? Это же отнимает у тебя силы…

– Не этот, – покачал он головой, и я увидела, что его цвет не потускнел, а наоборот, стал ярче. – Когда я запечатлеваю хорошие воспоминания, особенно те, которые связаны с людьми, которые мне дороги, это даёт мне энергию. Как будто я подключаюсь к чему-то большему, чем я сам.

Я сжала шарик в ладони, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. – Спасибо. Я буду беречь его.

– Это символ, – сказал он серьёзно. – Того, что мы прошли вместе. Того, кем мы стали друг для друга. И обещание того, что будет дальше.

Обещание. Мне понравилось это слово. Оно означало будущее, надежду, что-то, к чему можно стремиться.

В этот момент в моей голове снова зазвучал плеск. Не громкий, не угрожающий, как раньше, но настойчивый. Река напоминала о себе. О том, что наша битва с тенями была только прелюдией к чему-то большему.

– Слышишь? – спросила я Марка.

Он кивнул, его лицо стало серьезным. – Река знает, что мы стали сильнее. Она не будет ждать вечно.

– Но мы готовы, – сказала я, и удивилась собственной уверенности. – Не сейчас, может быть. Нам нужно отдохнуть, восстановить силы, лучше понять наши способности. Но когда придёт время… мы будем готовы.

– Да, – согласился он, и его цвет стал решительным, золотые искры превратились в устойчивое сияние. – Мы будем готовы.

Я встала, чувствуя, что пора идти домой. Мне нужно было переварить все, что произошло, выспаться и подумать о том, что ждёт нас дальше. Но расставаться не хотелось.

– Увидимся завтра? – спросила я, надевая потрёпанную куртку.

– Обязательно, – ответил он. – У нас есть о чем поговорить. О реке, о наших способностях, о том, как лучше подготовиться к тому, что нас ждёт.

Я кивнула, но мы оба знали, что разговор будет не только об этом. Будет и о нас, о том, что растёт между нами, о том, как это впишется в нашу общую борьбу.

– Лина, – окликнул он меня, когда я уже дошла до двери.

– Да?

– Спасибо. За все. Я… я долго был один. Забыл, как это – иметь кого-то, кому можно доверять.

Моё сердце сжалось от нежности к этому мальчику, который потерял так много, но все еще умел быть благодарным за то немногое хорошее, что попадало в его жизнь.

– Спасибо и тебе, – ответила я. – За то, что показал мне, что мой дар может быть силой, а не проклятием. За то, что дал мне почувствовать себя нужной.

Мы улыбнулись друг другу, и я вышла в утренний город, сжимая в кармане два стеклянных шарика – первый, с моментом нашей встречи, и второй, с моментом нашей победы. Символы пути, который мы прошли вместе. И обещание пути, который нам еще предстоит пройти.

Плеск в голове стал тише, но не исчез. Река ждала. Но теперь я не боялась этого ожидания. Потому что я знала – когда придёт время сражаться, я не буду одна. У меня будет Марк. У меня будет наша команда. И у меня будет что-то еще – чувство, которое только начинало расти, но уже было достаточно сильным, чтобы дать мне смелость встретить любые испытания.

Я шла по пустым утренним улицам, и в первый раз за много лет чувствовала себя по-настоящему дома. Не в городе, не в квартире, а в собственной жизни. Рядом с человеком, который видел меня настоящую и не боялся того, что видел.

Это было начало чего-то прекрасного. И я была готова узнать, куда это приведёт.

Глава 3: Цвет страха

Проснулась я с ощущением, что мир изменился. Не кардинально, не так, чтобы это бросалось в глаза, а тонко, как будто кто-то слегка сдвинул настройки реальности. Солнце светило через окно так же, как обычно, машины за окном шумели так же, но что-то было не так. И это "что-то" было связано с моими глазами.

Я встала с кровати и подошла к зеркалу, ожидая увидеть свое обычное отражение – девушка со взлохмаченными каштановыми волосами, уставшими глазами и царапиной на плече от вчерашней битвы. Но когда я взглянула в зеркало, увидела больше. Гораздо больше.

Мой собственный цвет – смесь голубого спокойствия и золотистого любопытства – был ярче обычного, но это не то, что меня поразило. Я видела… слои. Под основным цветом мелькали образы, обрывки воспоминаний, эмоций из прошлого. Вспышка красного страха от того дня, когда я впервые услышала плеск в голове. Темно-зелёные нити тревоги от всех тех лет, когда я думала, что схожу с ума. И что-то новое – тёплые золотые искры, которые появились только после встречи с Марком.

– Что за черт? – пробормотала я, моргая и пытаясь избавиться от этих видений. Но они не исчезали. Наоборот, становились чётче.

Я отошла от зеркала и попробовала сосредоточиться на чем-то другом – на завтраке, на планах на день, на том, что мне нужно встретиться с Марком. Но даже когда я старалась не думать о своих способностях, периферийное зрение улавливало вспышки цветов и образов. Это было похоже на то, как будто кто-то увеличил громкость на радио, которое всегда играло в фоновом режиме.

Телефон зазвонил, вырывая меня из размышлений. Марк.

– Привет, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Как дела? Как рука?

– Болит, но терпимо, – ответил он, и в его голосе я услышала что-то странное. Напряжение? Беспокойство? – Слушай, мне нужно кое-что тебе показать. Можешь приехать?

– Конечно. Что-то случилось?

Пауза. Слишком долгая пауза для простого вопроса.

– Просто приезжай. Пожалуйста.

Что-то в его тоне заставило меня забыть о собственных проблемах. Я быстро оделась и выбежала из дома, не позавтракав. По дороге к Марку я заметила, что изменения в моем зрении не ограничиваются отражениями. Проходящие мимо люди светились не просто эмоциональными цветами – я видела мелькающие образы их переживаний. Мужчина в костюме был окружён серым беспокойством, и в этом сером мелькали картинки – офис, сердитый начальник, дом, где ждала семья. Женщина с коляской светилась розовой нежностью, переплетённой с зелёными нитями усталости, а в этих нитях я видела бессонные ночи, плачущего ребенка, и руки партнёра, который помогает справиться.

Это было слишком. Слишком много информации, слишком много чужих жизней, которые вторгались в мою голову без разрешения. К тому времени, как я добралась до квартиры Марка, у меня болела голова, а руки дрожали.

Дверь открылась раньше, чем я успела постучать. Марк выглядел так же плохо, как я себя чувствовала – бледный, с темными кругами под глазами, его обычно аккуратные волосы были взъерошены, будто он всю ночь ворочался в кровати.

– Входи, – сказал он, отступая в сторону. – Нам нужно поговорить.

Я вошла, и тут же поняла, что что-то серьёзно не так. Его цвет был… странным. Обычный синий с золотыми искрами был подавлен каким-то темным оттенком, почти черным, который пульсировал, как живой. И в этой черноте мелькали образы, которые заставили меня отшатнуться.

Кровь. Много крови. Детские крики. Горящий дом. И глаза – серые, холодные глаза, которые смотрели из тьмы с такой ненавистью, что я почувствовала, как по спине бегут мурашки.

– Лина? – Марк шагнул ко мне, и я инстинктивно отступила. – Что с тобой? Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

– Я… – Я моргнула, стараясь избавиться от видений, но они не исчезали. Наоборот, с каждой секундой становились чётче. В черном цвете вокруг Марка я видела не только кровь и огонь. Там были фигуры, те самые тёмные тени, с которыми мы сражались. Но не такие, как вчера – слабые и почти рассеянные. Эти были плотными, реальными, и они тянули свои когти к кому-то маленькому, беспомощному…

– Твоя сестра, – прошептала я, не думая. – Лия. Что с ней случилось на самом деле?

Лицо Марка изменилось. Вся кровь отлила от него, и он стал белым как мел. Его цвет потемнел еще больше, черные нити начали распространяться, заполняя пространство вокруг него.

– Откуда ты знаешь это имя? – спросил он тихо, и в его голосе была опасная нотка. – Я не говорил тебе, как ее звали.

– Я… видела. В твоём цвете. Вчера ты сказал, что фигуры забрали ее, но это не вся правда, так ведь?

Он отвернулся, сжав кулаки. – Ты не понимаешь. Не можешь понимать.

– Тогда объясни мне! – Я шагнула к нему, игнорируя темноту, которая клубилась вокруг него. – Мы же команда, помнишь? Мы доверяем друг другу!

– Доверие? – Он резко обернулся, и в его глазах полыхнул гнев. – Ты роешься в моих воспоминаниях без разрешения, и говоришь о доверии?

– Я не рылась! – крикнула я в ответ. – Это происходит само собой! С утра я вижу не просто эмоции, а куски воспоминаний, и я не знаю, как это контролировать!

– И поэтому ты решила начать с меня? Покопаться в самом болезненном, что у меня есть?

Его слова ударили как пощёчина, но я не отступила. – Я не хотела! Но если ты носишь эту тьму внутри себя, если она связана с тем, что случилось с твоей семьей, то, может быть, мне стоит знать об этом? Особенно если мы собираемся сражаться бок о бок!

– Ты ничего не знаешь! – выкрикнул он, и стены квартиры задрожали. Время вокруг нас начало замедляться – не полностью, но достаточно, чтобы я почувствовала, как воздух становится вязким. – Думаешь, я скрываю что-то, чтобы тебе навредить? Я скрываю это, чтобы тебя защитить!

– Защитить от чего?

– От правды о том, кто я на самом деле!

Он резко повернулся спиной ко мне, и заморозка времени прекратилась. Но его цвет остался темным, почти черным, и в этой черноте я видела боль – такую глубокую, такую всепоглощающую, что у меня перехватило дыхание.

Мы стояли в тишине несколько минут, тяжело дыша после ссоры. Я смотрела на его напряженную спину и чувствовала, как гнев медленно уступает место пониманию. Он не злился на меня за то, что я увидела его воспоминания. Он боялся того, что я теперь о нем подумаю.

– Марк, – сказала я тише, осторожно приближаясь к нему. – Какой бы ни была правда, это не изменит того, что я о тебе думаю. Ты спас меня. Ты сражался со мной. Ты показал мне, что значит не быть одной.

– Ты не понимаешь, – повторил он, но теперь его голос звучал устало, а не сердито. – Я не герой, Лина. Я не тот, за кого ты меня принимаешь.

– Тогда расскажи мне, кто ты. Дай мне возможность понять.

Он медленно обернулся, и я увидела, что по его щекам текут слезы. В его цвете чернота начала отступать, уступая место серому отчаянию.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Но сначала мне нужно тебе кое-что показать. То, что я нашёл сегодня утром.

Он подошёл к столу, где лежала старая, потрёпанная книга. Обложка была сделана из какой-то темной кожи, а на ней золотыми буквами было выведено название: "Хроники речных духов".

– Где ты это взял? – спросила я, чувствуя, как кожа покрывается мурашками при виде книги.

– В старой библиотеке на краю города. Той, что должны были снести еще лет десять назад. Я просыпался всю ночь от кошмаров, а когда наконец встал, почувствовал… зов. Как будто что-то тянуло меня туда.

Он открыл книгу, и я увидела страницы, покрытые текстом на языке, которого не понимала, но который казался знакомым. Между строк были иллюстрации – изображения реки, фигур в темных одеждах, и символов, которые заставляли глаза слезиться, если смотреть на них слишком долго.

– Это о реке? – спросила я, садясь рядом с ним на диван.

– Не только о реке. О всех нас. О тех, кто связан с магией воды. И о том, что происходит, когда эта магия пробуждается.

Он перевернул несколько страниц, и я увидела иллюстрацию, которая заставила меня вскрикнуть. На ней была девушка, очень похожая на меня, стоящая по колено в темной воде. Вокруг неё кружили цветные нити – точь-в-точь как те, что я создавала своими барьерами. А из глубины реки тянулись тёмные руки, пытаясь ее схватить.

– Это… это же я, – прошептала я.

– Читай, – сказал Марк, указывая на текст под картинкой.

Странное дело, но слова, которые секунду назад казались неразборчивыми, вдруг стали понятными, как будто кто-то включил переводчик в моем мозгу.

"Когда Видящая пробуждается, грани между душами истончаются. Она видит не только настоящее, но и прошлое, и будущее тех, кто рядом. Но с этой силой приходит цена – чем глубже она видит, тем больше привлекает внимание древних. И если она не научится контролировать свой дар, он поглотит ее, как поглотил многих до неё."

– Видящая, – повторила я, чувствуя, как слово отзывается в груди. – Это я?

– Думаю, да. И это объясняет, почему река так заинтересовалась тобой. И почему твои способности усиливаются.

Я перевернула страницу и увидела еще одну иллюстрацию – мальчик с поднятыми руками, вокруг которого время застыло в виде стеклянных осколков. Но в отличие от первой картинки, эта была темнее. Осколки времени были красными, как кровь, а лицо мальчика было искажено гневом и болью.

– Это ты? – спросила я тихо.

Марк кивнул, не поднимая глаз от книги. – Хранитель Мгновений. Тот, кто может остановить время и запечатлеть моменты в стекле. Но читай дальше.

Текст под картинкой заставил меня похолодеть.

"Хранитель рождается из трагедии. Его сила пробуждается в момент великой потери, когда он отчаянно пытается остановить мгновение и изменить то, что уже случилось. Но прошлое нельзя изменить, и попытки сделать это пробуждают тьму в его душе. Чем больше он использует свою силу для попыток вернуть потерянное, тем больше тьма поглощает его, превращая в то самое зло, от которого он бежал."

Я медленно подняла глаза на Марка, начиная понимать. – Твоя сестра. Ты пытался ее спасти.

– Я пытался вернуть время назад, – прошептал он, и его голос дрожал. – В ту ночь, когда пришли фигуры. Когда папа заморозил время и вытащил нас из дома, а Лия осталась. Я был так зол, так отчаян… Я хотел отмотать время назад, вернуть нас в дом, спасти ее.

– И что случилось?

– Я не смог изменить прошлое. Но попытка… попытка сделала что-то со мной. С моей силой. Она потемнела. А когда я после этого пытался заморозить время, вместе со мной замерзало все живое вокруг. Птицы падали замертво. Цветы чернели. Даже люди… если я держал заморозку слишком долго, они начинали синеть, их сердца замедлялись.

Я поняла, почему его цвет был таким темным. В нем боролись два начала – его изначальная доброта и тьма, которая проникла в его магию. И он боялся, что тьма победит.

– Марк, – сказала я, протягивая руку к его лицу. – Ты не убил свою сестру. Ты пытался ее спасти.

– А если тьма возьмёт верх? – спросил он, накрывая мою руку своей. – Что, если однажды я заморожу время, а потом не смогу его отпустить? Что, если я стану тем монстром, которого боялся в детстве?

– Тогда я буду рядом, чтобы напомнить тебе, кто ты на самом деле, – ответила я, не раздумывая. – Мы остановим тьму вместе.

Он посмотрел на меня долго и пристально, изучая моё лицо, как будто пытался понять, серьёзно ли я это говорю. В его цвете черные нити начали отступать, уступая место обычному синему с золотыми искрами.

– Ты не боишься меня? – спросил он тихо.

– Я боюсь, – призналась я. – Но не тебя. Я боюсь потерять тебя. Боюсь, что ты сдашься и позволишь тьме победить. Но я не боюсь того, кем ты можешь стать, потому что знаю, кто ты сейчас.

Он наклонился ко мне, и на секунду я подумала, что он собирается меня поцеловать. Но вместо этого он просто прижался лбом к моему, и мы сидели так, дыша одним воздухом, чувствуя тепло друг друга.

– Спасибо, – прошептал он. – За то, что не убежала. За то, что веришь в меня больше, чем я сам.

– Мы команда, – ответила я, повторяя слова, которые стали нашим девизом. – Команды не бросают друг друга.

Но этот интимный момент прервал странный звук – шелест, как будто кто-то переворачивал страницы. Мы оба посмотрели на книгу, и я ахнула. Страницы сами по себе трепетали, переворачиваясь без всякого ветра. Текст на них начал светиться тусклым золотым светом.

– Что происходит? – спросила я, отодвигаясь от книги.

– Не знаю, – ответил Марк, но в его голосе было напряжение. – Такого раньше не было.

Страницы перестали трепетать, остановившись на развороте с изображением библиотеки – той самой, где Марк нашёл эту книгу. Но что заставило меня подскочить от ужаса, так это то, что на картинке были мы. Марк и я, стоящие перед книжными полками с выражениями ужаса на лицах, а вокруг нас кружили ожившие страницы, как стая белых птиц.

– Это пророчество? – прошептала я.

Текст под картинкой начал проявляться, буква за буквой, как будто кто-то невидимый писал его прямо сейчас.

"Когда Видящая и Хранитель соединяют судьбы, древние знания пробуждаются. Но не все знания хотят быть найденными. В месте, где покоятся слова, страницы оживут, чтобы защитить свои секреты. И только те, кто пройдёт испытание бумагой и чернилами, смогут узнать, как разорвать цепи, связывающие их с речными глубинами."

– Нам нужно вернуться в библиотеку, – сказал Марк, закрывая книгу. Но как только обложка захлопнулась, она снова сама открылась, показывая ту же картинку с нами и ожившими страницами.

– Это ловушка, – сказала я, хотя в глубине души знала, что у нас нет выбора. – Книга ведёт нас туда специально.

– Возможно. Но если это единственный способ узнать, как справиться с рекой и с тьмой во мне…

Он не закончил фразу, но я понимала. Мы дошли до точки, где отступление было невозможно. Наши силы росли, но вместе с ними росли и опасности. Река не оставит нас в покое, а тьма в душе Марка может в любой момент вырваться наружу. Нам нужны были ответы.

– Хорошо, – сказала я, вставая с дивана. – Но на этот раз мы идём подготовленными. Возьми с собой все свои стеклянные шарики. А я…

Я замолчала, чувствуя, как в кармане теплеют мои собственные шарики – те, что подарил мне Марк. В них были заключены наши лучшие моменты, наша связь, наша сила. И вдруг я поняла, что они могут стать не просто памятными сувенирами, а настоящим оружием.

– А я попробую создать что-то новое, – закончила я, доставая шарики из кармана. Они пульсировали тёплым светом, откликаясь на мои эмоции. – Если я действительно Видящая, если мои способности растут, может быть, я смогу запечатлеть в них не только воспоминания, но и защитные заклинания.

Марк посмотрел на шарики в моих руках, и его глаза расширились. – Ты думаешь, это возможно?

– Не знаю. Но стоит попробовать.

Я сосредоточилась на одном из шариков – том, где был заключён момент нашей первой встречи у реки. Закрыла глаза и попыталась не просто вспомнить тот момент, а вложить в него что-то большее. Свою решимость защищать тех, кто мне дорог. Свою уверенность в том, что мы сможем преодолеть любые препятствия вместе. Свою новорождённую любовь к этому странному мальчику, который нёс в себе столько боли, но не сдавался.

Шарик потеплел в моих руках, его свечение усилилось, и я почувствовала, как что-то меняется в его структуре. Когда я открыла глаза, внутри него кружились не только образы нашей встречи, но и золотые нити – почти материальные, готовые превратиться в барьер по моему желанию.

– Невероятно, – выдохнул Марк. – Ты создала заклинание в стекле.

– Попробуй и ты, – предложила я. – Может быть, если мы оба зарядим наши шарики защитными заклинаниями, этого хватит, чтобы справиться с тем, что нас ждёт в библиотеке.

Марк кивнул и взял один из своих шариков – тот, где был запечатлён момент нашей победы в складе. Он закрыл глаза, сосредоточился, и я увидела, как его цвет становится ярче, золотые искры множатся и сплетаются в сложные узоры. Шарик в его руках начал светиться холодным серебристым светом, и внутри него образовались кристаллические структуры – застывшее время, готовое развернуться по команде.

– Готово, – сказал он, открывая глаза. – Если что-то пойдёт не так, этот шарик сможет заморозить время на несколько минут. Достаточно, чтобы мы успели убежать.

Мы собрали остальные шарики, проверили, что раны от вчерашней битвы не мешают движению, и отправились к библиотеке. По дороге я заметила, что город кажется каким-то… приглушенным. Цвета людей были тусклее обычного, а их эмоциональные отпечатки – размытыми. Как будто что-то поглощало яркость из мира.

– Ты чувствуешь это? – спросила я Марка.

– Да. Как будто воздух стал тяжелее. И время… время течет не так, как должно.

Библиотека стояла в старом районе города, окружённая заросшими кустами и покосившимися заборами. Здание было построено еще в XIX веке, и время наложило на него свой отпечаток – облупившаяся краска, разбитые окна, крыша, частично провалившаяся от старости. Несколько лет назад городские власти планировали снести ее, но что-то всегда мешало – то деньги не находились, то документы терялись, то рабочие внезапно отказывались от контракта.

– Место силы, – пробормотала я, чувствуя, как воздух вокруг библиотеки буквально вибрирует от магической энергии. – Неудивительно, что ее нельзя снести. Она сама себя защищает.

Мы подошли к главному входу – массивной дубовой двери, которая выглядела удивительно новой на фоне остального здания. На ней не было замка, только старинная медная ручка в форме открытой книги.

– Последний шанс передумать, – сказал Марк, положив руку на ручку.

– Ты что, шутишь? – ответила я с улыбкой, которая получилась более уверенной, чем я себя чувствовала. – После всего, что мы прошли, какая-то библиотека нас не остановит.

Дверь открылась без скрипа, и мы вошли внутрь.

Первое, что поразило меня – это размер. Снаружи библиотека казалась обычным трёхэтажным зданием, но внутри потолок терялся в тумане, а книжные полки уходили в бесконечность в обе стороны. Это было невозможно с точки зрения геометрии, но магические места часто плевать хотели на законы физики.

– Пространство искривлено, – прошептал Марк. – Здесь не действуют обычные правила.

Воздух пах старой бумагой, кожаными переплётами и чем-то еще – озоном, как перед грозой. Между полками бродили тени, но не опасные, как те, с которыми мы сражались, а просто отголоски прошлого – призраки библиотекарей и читателей, которые когда-то проводили здесь время.

– Куда идём? – спросила я, глядя на бесконечные ряды книг.

– Туда, – ответил Марк, указывая вглубь библиотеки. – Я чувствую, как книга притягивает к себе. Она хочет, чтобы мы нашли что-то конкретное.

Мы пошли между полками, и я заметила, что книги… наблюдают за нами. Не в буквальном смысле, конечно, но я чувствовала внимание, исходящее от корешков, видела, как некоторые тома слегка выдвигаются, когда мы проходим мимо, а другие, наоборот, как будто пытаются спрятаться поглубже.

– Они живые, – сказала я с удивлением. – Все эти книги живые.

– Знания имеют свою силу, – ответил Марк. – А здесь собраны знания веков. Неудивительно, что они развили что-то вроде сознания.

Мы дошли до центра библиотеки, где стоял массивный дубовый стол, весь покрытый открытыми книгами, свитками и странными инструментами – астролябиями, кристаллами, и чем-то, что выглядело как смесь компаса с песочными часами. А над столом, парив в воздухе, висела еще одна книга – точная копия той, что мы принесли с собой.

– Вторая часть, – прошептала я. – Или оригинал?

Марк достал нашу книгу из рюкзака, и она тут же вырвалась из его рук, взлетев в воздух и соединившись с висящей копией. Страницы обеих книг засветились, и по библиотеке прокатился звук, похожий на вздох облегчения.

– Теперь ты можешь узнать правду, – раздался голос откуда-то сверху.

Мы подняли головы и увидели женщину, спускающуюся по винтовой лестнице, которой секунду назад здесь не было. Она была одета в длинное тёмное платье викторианской эпохи, ее седые волосы были собраны в строгий пучок, а глаза светились тем же золотым светом, что и страницы книг.

– Кто вы? – спросил Марк, инстинктивно шагнув ко мне.

– Я – Хранительница, – ответила женщина, доходя до нашего уровня. – Та, кто следит за знаниями, которые слишком опасны для обычного мира. И вы… вы те, кого эти знания ждали.

– Ждали? – переспросила я.

– Видящая и Хранитель Мгновений. Два осколка древней силы, которые должны соединиться, чтобы исправить старую ошибку.

Хранительница подняла руку, и объединённая книга опустилась на стол, открывшись на странице, которой там раньше не было. На ней была карта – не географическая, а что-то другое. Карта связей, энергетических потоков, которые опутывали наш город как паутина. И в центре этой паутины была река.

– Давным-давно, – начала Хранительница, – река была не просто водоёмом. Это была граница между мирами, место силы, где магия текла свободно. Но люди, не понимая ее природы, попытались ее связать, контролировать. Они создали ритуал, который должен был превратить реку в источник энергии для всего города.

– И что пошло не так? – спросил Марк.

– Все. Ритуал не просто связал реку – он пробудил нечто древнее, что спало в ее глубинах. Голод. Бесконечный голод по человеческим душам, особенно по тем, кто обладает магическими способностями.

Я почувствовала, как по спине бежит холодок. – И теперь она охотится за нами.

– Не только за вами. За всеми, кто носит в себе искру магии. Но вы… вы особенные. Ваши способности – это ключи, которые могут либо окончательно освободить то, что спит в реке, либо снова его усыпить.

Хранительница перевернула страницу, и я увидела схему ритуала – сложную, полную символов и формул, которые заставляли глаза слезиться.

– Ритуал обращения, – объяснила она. – Он отменит то, что было сделано веками назад. Но для его проведения нужны двое – тот, кто видит души, и тот, кто может остановить время в нужный момент. И нужна жертва.

– Какая жертва? – спросил Марк настороженно.

– Не жизнь, – успокоила нас Хранительница. – Но вам придётся отдать часть своих способностей. Возможно, все свои способности. Река не отпустит свою добычу просто так.

Мы с Марком переглянулись. Отдать способности означало стать обычными. Больше никаких цветов эмоций, никаких заморозок времени, никаких стеклянных шариков с воспоминаниями. Вернуться к той жизни, которая была до встречи друг с другом.

– Есть ли другой способ? – спросила я.

– Нет. И медлить нельзя. Чем дольше вы откладываете ритуал, тем сильнее становится река. Скоро она начнет влиять не только на вас, но и на обычных людей. Весь город может оказаться под ее контролем.

Но прежде, чем кто-то из нас успел ответить, по библиотеке прокатился странный шелест. Сначала тихий, едва слышный, потом все громче и громче. Книги на полках начали дрожать, страницы трепетать, и вдруг…

Они взлетели.

Сотни, тысячи страниц оторвались от своих книг и поднялись в воздух, кружась вокруг нас белым смерчем. Но это были не просто листы бумаги – на них горели слова, символы, картинки, которые двигались и изменялись прямо на глазах.

– Что происходит? – крикнула я, пытаясь перекричать нарастающий гул.

– Знания защищают себя! – ответила Хранительница, но ее голос уже начал затихать, как будто она растворялась. – Они не хотят, чтобы ритуал был проведён! Не хотят терять свою силу!

Страницы начали атаковать. Сначала просто кружились вокруг, потом стали налетать на нас, как разъярённые птицы. Одна из них ударила меня по лицу, и я почувствовала, как ее края режут кожу. Они были острыми, как лезвия.

– Лина! – крикнул Марк, хватая меня за руку. – Барьер! Нам нужен барьер!

Я попыталась сосредоточиться, создать защиту, но страниц было слишком много. Они атаковали со всех сторон, отвлекали, не давали сконцентрироваться. Одна из них обвилась вокруг моего запястья, как живая верёвка, и потащила в сторону.

Марк заморозил время, но страницы оказались устойчивы к его магии – они продолжали двигаться даже в застывшем воздухе, питаясь силой самих знаний, которые были независимы от времени.

– Шарики! – крикнула я, доставая из кармана заряженный защитным заклинанием шарик. – Используй свой шарик!

Мы одновременно разбили стеклянные сферы о пол. Мой шарик взорвался золотым светом, создав вокруг нас защитный купол, а шарик Марка заморозил время вокруг купола, создавая двойную защиту.

Страницы яростно бились о барьер, но не могли пробиться. Однако я чувствовала, как мои силы истощаются – поддерживать барьер против такого количества магических атак было почти невозможно.

– Долго я не продержу, – сказала я сквозь стиснутые зубы.

– Я тоже, – ответил Марк. – Нам нужно что-то другое. Что-то, что заставит их остановиться.

Я посмотрела на летающие вокруг страницы и вдруг поняла. Они защищали знания, но они сами были знаниями. Древними, могущественными, но в основе своей – просто информацией. А информация хочет быть услышанной, понятой, принятой.

– Марк, – сказала я, глядя ему в глаза. – А что, если мы не будем с ними сражаться? Что, если мы их выслушаем?

– Что ты имеешь в виду?

– Опусти барьер времени. Позволь им приблизиться. А я попробую… поговорить с ними.

– Это сумасшествие, – сказал он, но я видела понимание в его глазах. – Но других вариантов у нас нет.

Он убрал заморозку времени, и страницы тут же прильнули к моему барьеру, пытаясь прорваться. Я глубоко вдохнула, опустила защиту и открыла свой разум.

Внезапно меня накрыло волной информации. Тысячи голосов заговорили одновременно – голоса всех тех, кто писал эти книги, кто их читал, кто вкладывал в них частички своих душ. Философы и маги, учёные и поэты, простые люди, которые просто хотели поделиться своими мыслями с миром.

Но среди этого хора я услышала главный голос – голос самой библиотеки.

"Мы не хотим исчезнуть," говорил он. "Ритуал разрушит связь между мирами, и мы потеряем свою силу. Мы станем просто бумагой и чернилами."

"Но, если мы не проведём ритуал, река поглотит весь город," ответила я мысленно. "Включая вас."

Пауза. Страницы продолжали кружиться, но их движения стали медленнее, осторожнее.

"Есть другой путь," сказал голос наконец. "Ритуал можно изменить. Вместо того чтобы разрушить связь между мирами, можно перенаправить ее. Превратить реку не в охотника, а в стража. Она будет защищать магию, а не поглощать ее."

"Но для этого нужна будет еще большая жертва," добавил другой голос – более древний, мудрый. "Не просто способности. Нужна будет душа, добровольно данная."

Моё сердце сжалось. – Чья душа?

"Любого из вас. Или… обеих. Вместе вы станете частью реки, ее новым сознанием. Будете направлять ее силу, защищать тех, кто обладает магией."

Я открыла глаза и посмотрела на Марка. Страницы теперь кружились медленно, почти мирно, ожидая нашего решения.

– Ты слышал? – спросила я.

– Каждое слово. И я знаю, о чем ты думаешь.

– Тогда ты знаешь, что это единственный способ. Если мы отдадим только способности, река найдет других. Но если мы станем ее новым сознанием…

– Мы спасём всех. И останемся вместе. В некотором роде.

Мы смотрели друг на друга, понимая всю тяжесть решения. Стать частью реки означало перестать быть людьми в обычном понимании. Мы станем духами-хранителями, защитниками магического мира. Это была почти смерть. Но и почти бессмертие.

– У нас есть время подумать? – спросил Марк страницы.

"Время есть всегда," ответил голос библиотеки. "Но река не ждёт. С каждым днём она становится сильнее. Решение нужно принять скоро."

Страницы медленно опустились на пол, возвращаясь к своим книгам. Тишина в библиотеке была оглушающей после недавнего хаоса. Хранительница снова материализовалась рядом с нами, но теперь она выглядела усталой, постаревшей.

– Вы услышали предложение, – сказала она тихо. – Но решение только за вами. Я не могу вас принуждать.

– А что с нами будет? Как людьми? – спросила я. – У нас есть семьи, друзья, жизни…

– Ваши тела умрут, – честно ответила Хранительница. – Но души… души останутся. Вы будете помнить, кем были, будете чувствовать, думать. Просто будете существовать в другой форме.

Марк взял меня за руку, и я почувствовала тепло его кожи, биение пульса. Все это мы потеряем. Но взамен получим возможность защитить тысячи невинных людей.

– Нам нужно время подумать, – сказал Марк.

– Конечно. Но помните – чем дольше вы ждёте, тем больше людей пострадает.

Мы кивнули и направились к выходу. За спиной я слышала, как книги шелестят страницами, обсуждая наше решение на своем древнем языке знаний.

На улице было уже темно. Мы просидели в библиотеке дольше, чем казалось. Или время внутри текло по-другому.

– Что мы будем делать? – спросила я, когда мы вышли на улицу и прохладный вечерний воздух обжёг разгорячённые лица.

Марк молчал, глядя на тёмное небо, где между облаками проглядывали первые звезды. Его цвет был мрачным, серым с черными вкраплениями – смесь отчаяния, страха и чего-то еще, что я не могла определить.

– Не знаю, – ответил он наконец. – Честно говоря, я думал, что мы просто найдём способ избавиться от проблемы. А оказалось, что нам предлагают стать частью решения. Навсегда.

Мы медленно пошли по пустынной улице, каждый погруженный в свои мысли. В моей голове крутились слова Хранительницы: "Ваши тела умрут, но души останутся." Что это означает на самом деле? Будем ли мы все еще собой? Сможем ли чувствовать друг друга, как сейчас?

– Лина, – сказал Марк, остановившись посреди тротуара. – Я должен кое-что тебе сказать. Прежде чем мы примем окончательное решение.

Я повернулась к нему, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от серьёзности его тона.

– Когда Хранительница сказала о жертве… я подумал не о городе. Не о невинных людях. Я подумал о тебе. О том, что не могу потерять тебя. И это… это эгоистично.

– Марк…

– Нет, выслушай меня. Я влюбился в тебя. Где-то между нашей первой встречей у реки и этим утром, когда ты увидела самые тёмные уголки моей души и не убежала. И теперь мне нужно решить – готов ли я умереть ради спасения мира, если это означает возможность остаться с тобой, пусть и в другой форме. Или я просто использую благородные мотивы, чтобы оправдать собственное нежелание тебя отпускать.

Его слова ударили меня как молния. Не потому, что они были неожиданными – я чувствовала, что между нами что-то растёт, – а потому, что они озвучили мои собственные страхи.

– Ты думаешь, я не задаюсь теми же вопросами? – тихо сказала я. – Ты думаешь, мне легко решать между спасением мира и сохранением единственных близких отношений, которые у меня когда-либо были? Я тоже влюблена в тебя, Марк. И да, часть меня готова согласиться на этот ритуал, потому что альтернатива – жить без тебя – кажется хуже смерти.

Мы стояли друг напротив друга под уличным фонарём, и я видела, как его цвет медленно меняется, черные нити отступают, уступая место тёплому золотому свечению.

– Что же нам делать? – спросил он, шагнув ко мне.

– Быть честными. Друг с другом и с самими собой. – Я взяла его руки в свои. – Мы влюблены. Это факт. И это влияет на наше решение. Но это не делает наше решение неправильным.

– Как это понимать?

– А ты подумай: если бы мы были просто незнакомыми людьми, которых попросили пожертвовать собой ради спасения города, разве мы отказались бы? Ты – тот, кто годами жил с мыслью о мести за семью и в итоге выбрал защиту невинных. А я – та, кто всю жизнь чувствовала себя изгоем, но теперь наконец нашла способ использовать свой дар для помощи другим.

Марк задумался, глядя на наши сплетённые пальцы.

– Ты права. Если убрать эмоции… мы все равно сделали бы этот выбор, правда?

– Да. Но дело в том, что эмоции убирать не нужно. Они – часть нас. Часть того, что делает нас теми, кто мы есть. И если мы станем хранителями реки, эти чувства тоже станут частью ее защитной силы.

Неожиданно в кармане у меня потеплели стеклянные шарики, и я вытащила их. Оба светились ярким золотым светом, и в них появились новые образы – не воспоминания, а… предвидения? Видения возможного будущего?

Я видела город, мирно спящий под звёздами, реку, которая тихо текла через его сердце, излучая защитную энергию. Видела детей с магическими способностями, которые росли, не боясь своих даров. Видела Марка и себя – не в человеческом облике, а как два потока света, танцующих в глубине реки, соединённых навеки.

– Ты видишь это? – прошептала я, показывая ему шарики.

Марк посмотрел и кивнул. – Красиво. И… правильно. Это кажется правильным.

– Тогда мы решили?

– Почти. Но сначала я хочу, чтобы мы сделали одну вещь.

– Какую?

Он наклонился ко мне, и его губы почти коснулись моих. – Я хочу поцеловать тебя. Пока мы еще люди. Пока у нас еще есть губы для поцелуев.

Я улыбнулась, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. – Это лучшая идея, которую ты предлагал за весь день.

Наш поцелуй был мягким и нежным, полным невысказанных обещаний и прощаний. Я чувствовала вкус его губ, тепло его дыхания, биение его сердца через тонкую ткань рубашки. Все это мы потеряем. Но взамен получим что-то другое – связь, которая будет сильнее физической близости.

Когда мы разорвали поцелуй, я увидела, что его глаза тоже влажные.

– Ну что, – сказал он с кривой улыбкой. – Идём спасать мир?

– Идём спасать мир, – согласилась я.

Но прежде, чем мы успели сделать хоть шаг, воздух вокруг нас начал дрожать. Уличные фонари замигали и погасли, а из-под земли донёсся низкий, вибрирующий звук.

– Что это? – спросила я, хотя в глубине души уже знала ответ.

Река. Река почувствовала наше решение и реагировала.

Асфальт под ногами начал трескаться, и из трещин потекла тёмная вода. Не обычная вода – она светилась изнутри холодным синим светом и двигалась против всех законов гравитации, поднимаясь вверх по стенам зданий, формируя в воздухе фигуры.

– Она идёт за нами, – сказал Марк, хватая меня за руку. – Прямо сейчас.

Фигуры из воды становились все чётче. Это были люди – или то, что когда-то было людьми. Мужчины, женщины, дети, все с пустыми, светящимися глазами и открытыми ртами, из которых текла та же тёмная вода.

– Души тех, кого река уже поглотила, – поняла я. – Она использует их как марионеток.

Одна из фигур – женщина в викторианском платье – шагнула к нам, и ее рот открылся, испуская звук, который был одновременно словами и плеском воды:

– Почему вы медлите? Почему не приходите добровольно? Река ждала вас так долго…

– Мы придём, – ответил Марк твёрдо. – Но на наших условиях. По правилам ритуала.

Женщина засмеялась, и ее смех был как звук тонущих кораблей. – Ритуал… старые цепи… река выросла за их пределы. Теперь она берет, что хочет, когда хочет.

Вокруг нас собралось уже десятка два водяных фигур, и они медленно сжимали кольцо. Я попыталась создать барьер, но тёмная вода просочилась сквозь мои золотые нити, как будто их вообще не было.

– Обычная магия не работает, – сказала я через стиснутые зубы. – Эти души принадлежат реке. Они часть ее силы.

Марк попытался заморозить время, но фигуры продолжали двигаться. Более того, его магия как будто подпитывала их – они стали ярче, плотнее.

– Она питается нашими способностями, – понял он. – Чем больше мы используем магию, тем сильнее становится.

Мы оказались в ловушке. Тёмная вода поднималась все выше, уже достигая нам до щиколоток, а фигуры приближались со всех сторон.

– У нас есть еще шарики, – прошептала я.

– Но если река поглощает нашу магию…

– Не нашу. Библиотечную. Шарики заряжены не только нашей силой, но и знаниями из библиотеки. А знания – это другой вид магии.

Мы одновременно достали оставшиеся шарики и приготовились их разбить. Но в этот момент одна из фигур – маленькая девочка с длинными темными волосами – подошла совсем близко и посмотрела прямо на Марка.

– Брат? – прошептала она голосом, в котором звучала и детская нежность, и холод реки. – Ты пришел играть со мной?

Марк замер, и шарик выпал из его рук, разбившись о мокрый асфальт. Но вместо защитного заклинания из него вырвались только воспоминания – счастливые моменты с сестрой, которые теперь кружились вокруг нас, как призрачное кино.

– Лия… – выдохнул он.

– Марк, нет! – крикнула я, понимая, что происходит. – Это не она! Это просто приманка!

Но было уже поздно. Фигура девочки протянула руку к Марку, и он шагнул к ней, как загипнотизированный.

– Я так долго ждала тебя, – сказала ложная Лия. – Так одиноко было в темной воде. Но теперь мы можем быть вместе. Навсегда.

Ее рука коснулась его лица, и я увидела, как по его коже расползаются тёмные прожилки. Река начала поглощать его, превращать в часть себя. Но не как хранителя, а как марионетку.

– Нет! – Я разбила свой последний заряженный шарик, и вспышка золотого света на мгновение отбросила водяные фигуры. – Марк, это не твоя сестра! Твоя сестра мертва! Ты сам мне говорил!

Марк моргнул, как будто просыпаясь, и отшатнулся от ложной Лии. Девочка зашипела, и ее лицо исказилось, превратившись в маску ярости.

– Глупец, – прорычала она голосом, который уже не имел ничего общего с детским. – Ты мог прийти добровольно. Теперь река возьмёт тебя силой.

Все фигуры одновременно бросились на нас. У меня не осталось заряженных шариков, а магия не работала. Казалось, что это конец.

Но тут я вспомнила слова из книги: "Видящая видит не только настоящее, но и прошлое, и будущее." До сих пор я использовала только часть своих способностей. Я видела эмоции и воспоминания, но никогда не пыталась увидеть сущность.

Я закрыла глаза и открыла свой дар полностью, без ограничений, без страха перед тем, что увижу. И тогда я поняла правду.

Фигуры вокруг нас не были душами умерших. Это были иллюзии, созданные рекой из наших собственных страхов и вины. Настоящая река была глубоко под землёй, и она действительно голодна, но еще не достаточно сильна, чтобы материализоваться в реальном мире. Все, что мы видели – проекция, попытка заставить нас прийти к ней добровольно.

– Марк! – крикнула я, не открывая глаз. – Это все иллюзия! Настоящая река не может достать нас здесь! Она блефует!

– Что?

– Заморозь время! Заморозь все! Я знаю, как разрушить эту иллюзию!

Марк сделал то, что я просила, и мир вокруг нас застыл. Водяные фигуры остановились в нелепых позах, тёмная вода повисла в воздухе каплями.

Я сосредоточилась на своем новом понимании и позволила истине разлиться по воздуху, как свету. Истине о том, что мы видим не реальность, а страхи. Истине о том, что река еще не готова к полноценной атаке. Истине о том, что у нас есть время.

Иллюзия треснула, как стекло. Фигуры рассыпались, тёмная вода испарилась, и мы снова стояли на обычной улице под обычными фонарями.

Марк отпустил заморозку и тяжело оперся на стену дома.

– Как ты поняла? – спросил он.

– Увидела сущность вместо формы. Река сильна, но не настолько, чтобы создать такую масштабную атаку. Это была попытка психологического давления.

– Значит, у нас еще есть время подготовиться к ритуалу.

– Да. Но немного. С каждым днём она становится сильнее, и в конце концов иллюзии станут реальностью.

Мы пошли домой – сначала проводить меня, потом Марк отправился к себе. У каждого была последняя ночь в человеческом теле, последняя возможность попрощаться с прежней жизнью.

У моей двери мы снова поцеловались – долго, нежно, пытаясь запомнить каждое ощущение.

– Завтра встречаемся у реки на рассвете? – спросил он.

– Завтра встречаемся у реки на рассвете, – подтвердила я.

Когда он ушёл, я поднялась к себе в квартиру и села у окна, глядя на город, который нам предстояло спасти. Где-то там жили обычные люди, которые и не подозревали о магической угрозе. Дети засыпали в своих кроватках, родители смотрели телевизор, влюблённые прогуливались по паркам. Все эти жизни зависели от нашего решения.

Я достала листок бумаги и написала письмо родителям, объясняя, что уезжаю и что меня не нужно искать. Не сказала правды – они бы не поняли. Но объяснила, что нашла свое призвание и что буду счастлива.

Потом легла в кровать и попыталась заснуть, но сон не шёл. В голове крутились мысли о завтрашнем дне, о ритуале, о том, что нас ждёт по ту сторону смерти.

Но больше всего я думала о Марке. О том, как он выглядел, когда смеялся. О тепле его руки в моей. О том, как его цвет становился ярче, когда он был счастлив. Обо всем том, что мы потеряем, и обо всем том, что, возможно, приобретём.

Любовь, подумала я, засыпая под утро, – странная штука. Она заставляет делать невозможное. И, возможно, именно она даст нам силы стать теми хранителями, которых заслуживает этот мир.

Рассвет не за горами. Скоро все решится.

Проснулась я от странного ощущения – будто кто-то позвал меня по имени. За окном еще была темнота, но на востоке уже наметилась тонкая полоска серого света. Я посмотрела на часы – пять утра. До встречи с Марком оставался час.

Я встала и подошла к зеркалу. Мой отражение выглядело спокойно, но цвет вокруг меня был необычным – не просто золотисто-голубой, как обычно, а с серебристыми нитями, которые пульсировали в такт сердцебиению. Я поняла, что это признак приближающихся перемен. Моё тело уже готовилось к трансформации.

Быстро приняв душ – возможно, последний в жизни – я оделась в простую белую рубашку и джинсы. Хотелось выглядеть как обычная девушка, пока это еще возможно.

Выходя из дома, я оставила письмо родителям на кухонном столе. Также оставила все свои сбережения и записку, где просила передать деньги в детский дом. Если мы с Марком станем хранителями реки, материальные вещи нам больше не понадобятся.

Улицы города были пусты, если не считать нескольких ранних пробежек и дворников, заканчивающих ночную смену. Я шла к реке, чувствуя, как с каждым шагом воздух становится тяжелее, насыщеннее магией. Птицы молчали – даже они чувствовали, что сегодня произойдёт что-то важное.

У реки я увидела Марка. Он стоял на том же месте, где мы встретились в первый раз, и смотрел на тёмную воду. Его силуэт выделялся на фоне предрассветного неба, и я подумала, что он, красив той особенной красотой, которая бывает только у людей, готовых на великие жертвы.

– Привет, – сказала я, подходя к нему.

– Привет, – ответил он, не поворачиваясь. – Чувствуешь?

Я кивнула. Река была неспокойна. Вода бурлила и клокотала, хотя ветра не было. По поверхности бегали странные блики, а из глубины доносились звуки, похожие на далёкие голоса.

– Она знает, что мы здесь, – сказала я. – И знает, зачем мы пришли.

– Да. И она пытается нас остановить.

Внезапно из воды поднялся столб пара, и в нем проявились очертания человеческой фигуры. Но это был не призрак и не иллюзия – это была сама река, принявшая форму, которую мы могли понять.

– Зачем? – прогремел голос, который звучал одновременно мужским и женским, молодым и древним. – Зачем вы хотите связать меня снова? Я была заперта так долго…

– Не связать, – ответил Марк спокойно. – Изменить. Дать тебе новую цель.

– Я не хочу быть стражем! Я хочу быть свободной! Хочу течь, куда захочу, брать, что захочу!

Фигура из пара стала плотнее, и я увидела в ней черты – красивое, но искажённое яростью лицо. Это была женщина, но не обычная. Что-то древнее, первобытное, рождённое в те времена, когда мир был молод, а магия текла свободно.

– Ты можешь течь, – сказала я, шагнув вперёд. – Но не как хищник, а как защитник. Представь: вместо того чтобы поглощать магические души, ты будешь их оберегать. Помогать тем, кто только открывает в себе дары. Наставлять, а не пугать.

– Глупая девчонка, – презрительно бросила река. – Ты не понимаешь, что такое голод. Столетия заточения. Мне нужны души, чтобы восстановить силы.

– Тогда возьми наши, – предложил Марк. – Добровольно данные. Это даст тебе больше силы, чем тысяча украденных душ.

Река замолчала, изучая нас. В ее глазах плескался холодный расчет.

– Ваши души… да, они особенные. Видящая и Хранитель Мгновений. Если я возьму их, я стану сильнее, чем была когда-либо. Но почему вы думаете, что я соглашусь стать стражем? Может, я просто возьму то, что хочу, и останусь свободной?

– Потому что в глубине души ты устала, – сказала я, используя свои способности, чтобы заглянуть в сущность реки. – Ты устала от одиночества. Устала быть монстром. Когда-то давно ты была частью природы, частью мирового порядка. Ты хочешь снова стать частью чего-то большего.

Фигура дрогнула, и на секунду я увидела в ней не хищника, а потерянное существо, которое забыло, кем было раньше.

– Я… я помню, – прошептала река. – Помню времена, когда люди приходили ко мне за благословением, а не бежали в страхе. Когда я была священной…

– Ты можешь стать священной снова, – мягко сказал Марк. – Но для этого нужно изменить путь.

Река долго молчала, а потом медленно кивнула.

– Хорошо. Я соглашусь. Но я хочу, чтобы вы пришли ко мне добровольно. Не как жертвы, а как… партнёры.

– Мы согласны, – сказала я, взяв Марка за руку. – Но нам нужно провести ритуал правильно. По древним правилам.

– Да. Правила важны. – Река начала отступать к воде. – Идите домой. Готовьтесь. Ритуал будет проведён сегодня на закате, когда день встречается с ночью. Это время перемен, время трансформации.

– Где? – спросил Марк.

– Здесь. На этом месте. Принесите то, что для вас дороже всего. Это станет якорем, который поможет вам сохранить себя в процессе слияния.

Фигура растворилась в утреннем тумане, оставив нас наедине с нашими мыслями.

– Что нам дороже всего? – задумчиво спросил Марк.

Я улыбнулась, доставая из кармана наши стеклянные шарики – те, где были запечатлены моменты нашей встречи, нашей дружбы, нашей любви.

– Друг друга. И память о том, кем мы были.

Остальную часть дня мы провели, гуляя по городу. Это было странное ощущение – знать, что видишь все это в последний раз. Мы зашли в кафе, где впервые говорили о наших способностях, посидели в парке, где делились детскими воспоминаниями, прошлись по улицам, которые стали свидетелями нашей истории.

– Жалеешь? – спросил Марк, когда мы сидели на скамейке в центре города, наблюдая за людьми.

– О чем?

– О том, что мы не успели пожить нормальной жизнью. Сходить на свидания в кино, познакомиться с родителями друг друга, поругаться из-за мелочей, помириться…

Я подумала об этом. Да, было жаль терять все эти обычные радости. Но…

– Знаешь, – сказала я, наблюдая за парой, которая шла мимо, держась за руки, – у нас было кое-что лучше. У нас была настоящая близость. Мы узнали друг друга на самом глубоком уровне за несколько дней. Видели самые тёмные секреты и самые светлые надежды. Это то, чего многие пары не достигают за годы.

– Ты права. И потом, наша история не заканчивается. Она просто… переходит на новый уровень.

Ближе к вечеру мы вернулись к реке. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая воду золотистыми отблесками. Место, которое еще утром казалось зловещим, теперь выглядело почти умиротворённо.

Мы расстелили на берегу белую ткань – импровизированный алтарь – и разложили на ней наши стеклянные шарики. Они светились в лучах заходящего солнца, как маленькие звезды.

– Готов? – спросила я, когда солнце коснулось горизонта.

– Готов, – ответил Марк, хотя я видела, что руки у него дрожат.

Мы взялись за руки и одновременно шагнули в воду. Она была удивительно тёплой, как парное молоко, и совсем не такой холодной и пугающей, как казалось раньше.

– Мы пришли, – сказала я, обращаясь к реке. – Как обещали.

Вода вокруг наших ног начала светиться, и из глубины поднялись голоса – не угрожающие, а почти мелодичные, как древняя песня.

– Видящая и Хранитель, – прозвучал знакомый голос реки. – Готовы ли вы отдать свои жизни ради новой цели?

– Готовы, – ответили мы хором.

– Готовы ли вы стать мостом между мирами? Защитниками тех, кто обладает даром? Стражами равновесия?

– Готовы.

– Тогда войдите глубже. Позвольте воде принять вас.

Мы сделали еще несколько шагов, пока вода не дошла нам до пояса. Я чувствовала, как она начинает просачиваться в мою кожу, сливаться с кровью, становиться частью меня.

– Лина, – прошептал Марк, и в его голосе была нежность, которая разбила бы мне сердце, если бы у меня осталось время на грусть.

– Я знаю, – ответила я. – Я тебя тоже.

Мы поцеловались в последний раз человеческими губами. Его вкус смешался с солёным привкусом реки, и я поняла, что трансформация началась.

Вода поднялась до груди, и я почувствовала, как моё сознание начинает расширяться. Внезапно я ощутила каждую каплю в реке, каждое течение, каждую рыбу и каждый камень на дне. Мир стал больше, шире, бесконечно сложным и прекрасным.

Рядом со мной Марк проходил через ту же трансформацию. Я чувствовала его присутствие не как отдельную личность, а как часть единого целого. Мы становились потоком, течением, вечным движением воды.

– Не забывайте, кем вы были, – прошептала река, которая теперь была не отдельным существом, а частью нас самих. – Ваши воспоминания, ваши чувства – это то, что сделает вас мудрыми стражами.

Я сосредоточилась на стеклянных шариках, которые мы оставили на берегу. В них были заключены все наши лучшие моменты, и теперь эти моменты растворились в воде, стали частью реки. Наша любовь, наша дружба, наша решимость – все это теперь текло по городу, защищая и оберегая.

Последнее, что я помню, как человек – это ощущение полной гармонии. Марк был рядом, его сущность переплелась с моей, и мы вместе стали чем-то новым, более великим, чем сумма наших частей.

А потом наступила тьма.

Я проснулась – хотя "проснуться" не совсем подходящее слово для описания того, что произошло. Я просто начала осознавать себя снова. Но теперь "я" было чем-то другим.

Я была водой. Я была течением. Я была каждой каплей дождя, каждым ручейком, каждой лужей в городе. Но в то же время я оставалась собой – Линой, девушкой, которая могла видеть цвета эмоций.

Марк был рядом. Не физически, конечно, но я чувствовала его присутствие так же ясно, как биение собственного сердца. Он стал частью течения времени, текущего через воду. Каждая секунда, каждое мгновение – все это было пропитано его сущностью.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я, не произнося слов вслух, а передавая мысль через воду.

– Странно, – ответил он тем же способом. – Но правильно. Как будто я наконец нашёл место, где должен быть.

Мы исследовали наши новые возможности. Оказалось, что можем перемещаться по любым водным источникам города – от главной реки до водопроводных труб. Можем видеть и слышать все, что происходит рядом с водой. И, что самое важное, можем чувствовать людей с магическими способностями.

– Смотри, – сказал Марк, направляя моё внимание к одному из домов. – Там мальчик, лет десяти. Он может разговаривать с животными, но боится своего дара.

Я сосредоточилась на ребёнке. Он сидел в своей комнате, плакал и пытался заставить замолчать хомяка, который рассказывал ему о том, что видел за окном. Мальчик думал, что сходит с ума.

Не раздумывая, я направила тонкий ручеёк своей сущности к окну его комнаты. На стекле образовались капельки воды, которые сложились в слова: "Ты не сумасшедший. Ты особенный. И ты не один."

Мальчик подбежал к окну, удивлённо глядя на послание. А хомяк перестал болтать и посмотрел на ребенка с пониманием.

– Кто вы? – прошептал мальчик.

"Друзья," написала я на стекле. "Мы будем присматривать за тобой."