Читать онлайн Московский Бестиарий бесплатно

ГЛАВА 1. НОЧНАЯ СМЕНА

Тусклый свет ночных ламп едва пробивался сквозь мертвенную синеву мониторов, отбрасывая на лицо Сергея Ковалева призрачные тени. Было половина четвертого утра – час, когда даже самые стойкие души поддаются дремоте, а мысли становятся вязкими. Торговый центр «Европейский» погрузился в ту особую тишину, которая бывает только в покинутых людьми огромных помещениях, тишину, полную затаившихся шорохов и неясных звуков.

Сергей отхлебнул из картонного стаканчика и поморщился. Кофе давно остыл, превратившись в мерзкую горькую жижу. Он с тоской взглянул на часы. Еще почти пять часов до конца смены. Пять часов наедине с этими экранами, на которых застывшие манекены в витринах магазинов смотрели в пустоту пластиковыми глазами, словно инопланетные наблюдатели, изучающие повадки землян.

Он потянулся к пульту управления камерами и переключил вид на ювелирный бутик. Дорогие украшения поблескивали в приглушенном свете, равнодушные к тому, что никто не может сейчас полюбоваться их красотой. В такие минуты Сергею всегда казалось, что предметы в пустых магазинах тайно оживают, когда людей нет рядом. Возможно, именно поэтому он выбрал эту работу – чтобы однажды поймать их на этом.

«Тоска», – подумал Сергей, потирая воспаленные от недосыпа глаза.

И тут он услышал это. Звук был настолько неуместен в ночной тишине торгового центра, что Сергей сначала решил – показалось. Металлический скрежет, словно кто-то провел острием ножа по стеклу. Он замер, вслушиваясь. Тишина. И снова – тот же звук, теперь отчетливее, настойчивее.

– Что за чертовщина… – пробормотал Сергей, выпрямляясь в кресле.

Сон как рукой сняло. Он впился взглядом в мониторы – все чисто, никакого движения. Но звук определенно был, и доносился откуда-то сверху, с четвертого этажа.

– Михалыч? – Сергей схватил рацию. – Михалыч, ты на месте? Прием.

В ответ – лишь шипение помех, будто рация вдруг превратилась в змеиное гнездо.

– Михалыч! Ответь, чтоб тебя! Прием!

Тишина. Сергей выругался сквозь зубы. Старик, скорее всего, дремал где-нибудь в укромном уголке, подложив под голову свернутую куртку. Или, что еще вероятнее, забыл включить рацию. Нарушение протокола, конечно, но кто его не нарушал?

Звук повторился, теперь громче и настойчивее, словно кто-то царапался в запертую дверь мироздания. Что-то определенно было не так. Сергей поднялся, проверил электрошокер на поясе и взял тяжелый фонарь – верного спутника ночных обходов, способного не только осветить путь, но и при необходимости проломить череп незваному гостю.

Прежде чем выйти, он быстро проверил системный журнал камер наблюдения – никаких сбоев, никаких слепых зон. Технически в здании никого не должно было быть, кроме охраны. Технически. Но опыт научил его, что техника часто ошибается там, где не ошибается инстинкт.

Коридор встретил его стерильной пустотой и приглушенным светом аварийных ламп. Шаги Сергея гулко отдавались от мраморного пола, отскакивали от стеклянных витрин и растворялись под высокими потолками, как капли дождя в пересохшем колодце. Он двинулся к эскалаторам, внутренне готовясь обнаружить подвыпившего бомжа, каким-то чудом пробравшегося в торговый центр, или, что более вероятно, упавшую вентиляционную решетку.

Поднимаясь по неподвижному эскалатору, Сергей направил луч фонаря вверх, вырывая из темноты очертания рекламных щитов и элементы декора. Все казалось обычным, но внутри нарастало необъяснимое беспокойство – предчувствие, которому он научился доверять за годы работы в охране. Это было похоже на шепот, который слышишь не ушами, а кожей.

На третьем этаже звук стал отчетливее. Теперь к металлическому скрежету добавился новый – ритмичный стук, напоминающий удары гигантского сердца, бьющегося где-то в недрах здания. А еще… шепот? Или это просто воздух в вентиляции играл с его воображением?

– Михалыч, ты наверху? – тихо позвал Сергей, уже не надеясь на ответ.

Что-то холодное пробежало по спине, когда он ступил на четвертый этаж. Атриум «Рим» тонул в темноте, лишь слабые отблески аварийных ламп отражались на потолке, создавая иллюзию звездного неба. Мраморные колонны, стилизованные под античность, отбрасывали длинные тени, словно безмолвные стражи, охраняющие вход в иной мир.

Сергей никогда не был суеверным – служба в армии и пять лет в охране отучили его верить в призраков. Но сейчас, стоя в полутьме огромного пустого пространства, он почти физически ощущал, как что-то древнее и чуждое проникало в реальный мир сквозь невидимые разрывы, и от этого знания по коже бежали мурашки.

– Центральная, это пост четыре, – тихо проговорил Сергей в рацию. – Возможное проникновение на четвертом этаже, атриум «Рим». Запрашиваю подкрепление.

Рация ответила треском помех, словно кто-то разрывал на части старую простыню.

– …вас не… повтори… связь…

Связь оборвалась, как перерезанная нить. Сергей вздохнул и переключил фонарь в режим максимальной яркости. Странный звук усилился, к нему добавились новые – шорохи, скрип, отдаленное бормотание. Все это доносилось из глубины атриума, где располагался вход в музей «Бестиарий».

«Надо просто проверить и вернуться, – думал Сергей, медленно продвигаясь вперед. – Чем быстрее, тем лучше».

Когда до входа в музей оставалось метров двадцать, пространство вокруг изменилось. Воздух стал тяжелым, густым, с едва уловимым запахом озона и чего-то еще… древнего, забытого, словно кто-то открыл саркофаг, запечатанный тысячелетия назад. Звуки сливались в какофонию, где странным образом различались отдельные голоса – хриплые, скрипучие, нечеловеческие, будто сама тьма обрела голос и заговорила на тысяче языков одновременно.

Сердце Сергея колотилось где-то в горле, когда он приблизился к двери музея. Она была приоткрыта – тонкая полоска странного мерцающего света пробивалась изнутри. Не электрический свет, а что-то похожее на отблески множества свечей или факелов, танцующих на ветру, которого здесь быть не могло.

– Господи, что там творится… – пробормотал он, делая последний шаг к двери.

Внутри определенно кто-то был. Он слышал движение, бормотание, звук шагов – множества шагов, как будто целая толпа бродила по музейным залам. Мелькнула мысль вернуться за подкреплением, вызвать полицию. Но что-то притягивало его к этой двери, какое-то болезненное любопытство и чувство долга, сродни тому, что заставляет мотылька лететь на пламя свечи.

Сергей медленно достал телефон из кармана и включил камеру. Если он не вернется, хотя бы останется запись того, что он увидел. Он сделал глубокий вдох, как перед нырком в холодную воду, и потянул дверь на себя.

То, что он увидел, навсегда изменило его представление о реальности, словно кто-то сорвал пленку с глаз, показав истинную природу мира.

В полумраке музейного зала, освещенном лишь несколькими факелами в настенных креплениях, происходило нечто невозможное, нечто, что не могло существовать в мире логики и здравого смысла. В центре зала стоял скелет кентавра – тот самый, что днем был просто музейным экспонатом, безжизненным набором костей. Но теперь… теперь он менялся. На голых костях прямо на глазах наращивались ткани – мышцы, сухожилия, кровеносные сосуды. Они пульсировали, переплетались, создавая живую анатомию прямо поверх мертвого остова, словно невидимый скульптор лепил плоть из воздуха.

Камера на телефоне Сергея мигнула и погасла, будто какая-то сила высосала всю энергию из батареи. Он машинально нажал кнопку записи еще раз, но экран оставался черным. Технологии отступали перед древней магией, как ночные тени перед восходящим солнцем.

Скелет русалки, который раньше висел на стене как декоративный элемент, теперь дергался и извивался, пытаясь сорваться с креплений, подобно рыбе, попавшей на крючок. Пустые глазницы черепа постепенно наполнялись студенистой зеленоватой субстанцией, формируя глазные яблоки, в которых уже проглядывали зрачки – вертикальные, как у кошки.

Стеклянный сосуд с небольшим драконом был разбит, осколки разбросаны по полу, подобно алмазной крошке. Самого дракона нигде не было видно, но на потолке виднелись следы копоти, будто кто-то выдохнул там пламя.

Сергей стоял, парализованный ужасом, не в силах даже закричать. Это сон. Это должен быть сон. Или галлюцинация от переутомления. Или…

Скелет кентавра медленно повернул голову. На черепе уже проступали черты лица – высокие скулы, прямой нос, но глазницы всё еще зияли пустотой, как окна заброшенного дома. Тем не менее, Сергей чувствовал – эта тварь смотрит прямо на него, видит его насквозь, читает его душу, как раскрытую книгу.

– Пришееел… смотритееель… – голос кентавра был подобен шороху песка в пересохшем русле реки, скрипу старых пергаментов, шелесту осенних листьев под ногами мертвеца.

Сергей отшатнулся, врезавшись спиной в стену. Фонарь выскользнул из дрожащих пальцев, с грохотом упал на пол и покатился, освещая в своем движении корень мандрагоры, который извивался в стеклянной витрине и издавал тихий детский плач, от которого волосы вставали дыбом.

– Это сон… это сон… – пробормотал Сергей, чувствуя подступающую тошноту и головокружение, словно мир вокруг него начал вращаться.

– Не сооон, – прошелестел кентавр, делая шаг вперед. Кости его ног уже обрастали плотью и шерстью, черной как безлунная ночь. – Пробуждениеее…

Из соседнего зала донесся грохот и утробное рычание, похожее на звук, который могла бы издать гора, если бы горы умели говорить. Сергей в панике бросился к выходу, но дверь захлопнулась перед его носом, подобно живому существу, решившему поиграть с ним в жестокую игру. Он дернул ручку – заперто, как будто дверь вросла в стену.

– Ночь пробуждения настала, – прошелестел многоголосый шепот из темноты, словно сотни невидимых уст произносили слова одновременно.

В глубине зала открылась потайная дверь, которой он раньше не замечал – или которой просто не существовало до этого момента. Оттуда лился зловещий красно-синий свет, напоминающий тот, что бывает при полном затмении солнца. В этом мертвенном освещении он увидел, как силуэты в нишах – орк, циклоп, тролль, темный эльф – начали двигаться, пробуждаясь от тысячелетнего сна.

– Кто вы? – голос Сергея дрожал, как осиновый лист на ветру. – Что происходит?

– Профессор Вэйланд Тиберий Харроустоун к вашим услугам, – раздалось со стороны потайной двери.

Из темноты показалась фигура в черном одеянии, подобном тем, что носили средневековые алхимики или маги из старинных гравюр. Высокий худощавый мужчина лет шестидесяти, с изможденным лицом, изрезанным глубокими морщинами, точно древний манускрипт, исписанный тайными знаками времени. Но его глаза… они светились неестественным светом, подобно двум маленьким лунам, заключенным в темницу человеческого черепа.

На шее профессора висел странный амулет, пульсирующий синеватым светом в такт с движениями его рук. С каждым жестом от его пальцев отрывались крошечные сгустки энергии, похожие на светлячков, которые устремлялись к оживающим созданиям, подпитывая их магией.

– Мои экспонаты просыпаются, охранник, – спокойно произнес человек, почти ласково, как говорят с любимым, но непослушным ребенком. – То, что было заперто, теперь свободно. То, что спало, пробудилось. То, что было забыто, вспомнило себя.

– Какие экспонаты? – Сергей почувствовал, как по спине ледяным ручьем течет холодный пот. – Это… это макеты, муляжи…

Профессор усмехнулся, обнажая неестественно белые зубы, похожие на осколки слоновой кости.

– Муляжи? – он покачал головой, и его смех был подобен шелесту сухих костей. – Скажи это им.

Он указал за спину Сергея. Тот медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, словно двигаясь против течения, обернулся.

Прямо перед ним стоял орк – почти двухметровая гора зеленоватых мышц, с выступающими нижними клыками и маленькими злобными глазками, горящими алым, как угли в кузнице дьявола. В руке он держал массивный боевой топор, с лезвия которого капало что-то темное и густое, похожее на смолу или запекшуюся кровь.

– Ты. Пахнешь. Страхом, – прорычал орк, наклоняясь ближе. Его дыхание обожгло лицо Сергея запахом гнили и сырого мяса.

Сергей закричал, но крик застрял в горле, превратившись в сдавленный хрип, как будто невидимая рука сжала его гортань. Он рванул ручку двери и вывалился в атриум, с трудом удерживаясь на ногах, будто пьяный, вышедший из трактира после бессонной ночи.

– Беги, охранник, – донесся до него голос Смотрителя, звучащий одновременно отовсюду и ниоткуда. – Беги и расскажи миру о том, что профессор Вэйланд Тиберий Харроустоун вернулся! В пещере Сулавеси я нашел то, что искал! Настало время Пробуждения! Отныне сказка пришла в мир, который слишком долго был слеп и глух к волшебству.

Сергей не понимал значения этих слов, но они отдавались в его сознании странным эхом, как воспоминание о чем-то, что он никогда не видел. Пещера Сулавеси… Где это? Почему это название звучит одновременно чуждо и знакомо?

Сергей не нуждался в приглашении. Он бросился к эскалаторам, перепрыгивая через ступеньки, едва не падая в своем безумном беге. Позади раздался грохот выбитой двери и утробный рев орка, напоминающий звук обвала в горах.

На бегу Сергей выхватил рацию:

– Тревога! Всем постам! Эвакуация! Чрезвычайная ситуация на четвертом…

Рация ожила треском и ответным голосом, прорвавшимся сквозь шум помех, как луч света сквозь грозовые тучи:

– Сергей? Где ты, мать твою? Что происходит?

– Михалыч! – выдохнул Сергей, не замедляя шага. – Где ты?

– У фонтана. Чего орешь как резаный?

– Беги! – крикнул Сергей, перепрыгивая сразу четыре ступеньки эскалатора. – Беги к выходу! Они…

Что-то тяжелое пролетело мимо его головы и врезалось в стену – боевой топор орка, вонзившийся в мрамор, как нож в масло. Сергей споткнулся и кубарем покатился по оставшимся ступеням эскалатора, больно ударившись плечом о металлический край.

– Сергей! – голос Михалыча в рации звучал встревоженно. – Что у вас там? Ответь!

Сергей с трудом поднялся на ноги, морщась от боли. Плечо, кажется, вывихнуто, но это сейчас наименьшая из проблем, как заноза по сравнению с гангреной.

– Музей… – прохрипел он в рацию, снова бросаясь бежать. – «Бестиарий»… они ожили… все экспонаты…

На третьем этаже он остановился, тяжело дыша, прислушиваясь. Погони не было слышно, но это ничего не значило. Те твари могли двигаться бесшумно или вообще перемещаться как-то иначе – сквозь стены, сквозь само пространство, как призраки или демоны из старинных легенд.

Сергей прижался к стене, пытаясь собраться с мыслями. Что делать? Вызвать полицию? Его примут за сумасшедшего или пьяного. Эвакуировать здание? В три часа ночи тут только охрана – шесть человек на весь торговый центр, затерянных в лабиринте коридоров и галерей, как мыши в каменном мешке.

Рация снова ожила, затрещав, как цикада в летнюю ночь.

– Сергей, это Василич. Только что видел какую-то хрень на камере у восточного входа. Там что, косплееры забрались? Как из этих… фэнтези фильмов…

Сердце Сергея пропустило удар, словно споткнулось на бегу.

– Василич, немедленно запри все входы! Вызывай полицию! Это не косплееры!

– Да ладно тебе, – хмыкнул Василич. – Подумаешь, подростки пробрались пошалить. Сейчас я их…

Голос оборвался криком, пронзительным и полным такого ужаса, что Сергей почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Затем раздался грохот, что-то тяжелое упало на пол, и рация умолкла, как будто ее раздавили.

– Василич? – Сергей почувствовал, как холодеет кровь в жилах. – Василич, ответь! Твою мать…

Он снова побежал вниз. Теперь единственной мыслью было добраться до поста охраны на первом этаже, заблокировать двери, вызвать подмогу. Спастись. Выжить в этом кошмаре, который, казалось, вырвался из страниц древних гримуаров или со страниц запретных книг.

По пути он пытался дозвониться до экстренных служб, но телефон показывал полное отсутствие сигнала, хотя обычно в торговом центре связь была отличной. Что-то блокировало все коммуникации, изолируя здание от внешнего мира, как карантинную зону.

«Где же Михалыч?» – затравленно огляделся Сергей, добежав до фонтана.

Он замер, прислушался. Тихий плеск воды из фонтана в центре атриума, подобный шепоту русалок в подводном царстве. Ничего больше. Но ощущение опасности не исчезало, оно висело в воздухе, как запах грозы перед бурей.

– Михалыч? – позвал он тихо. – Ты здесь?

Тишина. Только плеск воды, словно насмешливый ответ. Сергей сделал несколько осторожных шагов к фонтану, направляя луч фонаря в темноту, разрезая ее, как скальпель.

То, что он увидел, заставило его желудок сжаться в тугой узел, а к горлу подступить тошнота.

На полу возле самой кромки воды лежал Михалыч – точнее, то, что от него осталось. Форма охранника была разорвана и пропитана кровью, словно кто-то окунул ткань в алую краску. Лицо – неузнаваемо изуродовано, будто кто-то… или что-то… пыталось содрать с него кожу, как снимают шкуру с кролика.

Сергей отвернулся и его вырвало. Армия, множество драк и потасовок – ничто не подготовило его к этому зрелищу. Кровь Михалыча образовала на мраморном полу причудливый узор, в котором мерещились странные символы, будто это было не просто убийство, а какой-то ритуал.

Сергей закрыл рот рукой, сдерживая повторный рвотный позыв. Затем заметил движение в воде, легкую рябь, как от брошенного камня.

Из бассейна медленно поднималась фигура – обнаженная женщина с длинными зелеными волосами, похожими на водоросли в подводном течении. Но вместо ног у нее был переливающийся чешуей рыбий хвост, сверкающий в свете аварийных ламп, как драгоценные камни. Русалка. Та самая, чей скелет висел в музее.

Она улыбнулась, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. Глаза ее были большими, без век, похожими на глаза глубоководных рыб.

– Давно не видела людей, – прошелестела русалка голосом, напоминающим журчание ручья по камням. – Забыла, какие вы… сочные.

Сергей не стал дожидаться продолжения. Он развернулся и бросился к центральному холлу, слыша за спиной плеск воды и шипение русалки, похожее на звук кипящего масла – до выхода оставалось совсем немного. Сергей бежал, не разбирая дороги, натыкаясь на стойки и вазоны, как слепой в незнакомой комнате.

«Они все вырвались, – в панике думал Сергей. – Все твари из музея. Они на свободе. И теперь выходят наружу, в город, в мир, который не готов к их появлению».

Наконец, он увидел стеклянные двери главного входа. Спасение! Он рванул к ним, но за несколько метров до цели замер как вкопанный, как будто наткнулся на невидимую стену.

За стеклом, на площади перед торговым центром, стоял дракон. Не тот маленький, что был в музее, а огромный, размером с автобус, с чешуей цвета запекшейся крови и глазами, светящимися желтым огнем, как фары адской машины. Его крылья, похожие на паруса древних кораблей, медленно разворачивались, заслоняя звездное небо, живой тучей.

Дракон повернул голову к зданию, и на мгновение его взгляд встретился со взглядом Сергея. В этих древних глазах человек увидел не просто животную ярость, но разумное, холодное любопытство высшего хищника оценивающего потенциальную добычу. И что-то еще – узнавание, как будто эта тварь знала его имя, видела его насквозь, читала его мысли.

– Нет… – прошептал Сергей, отступая. – Нет, нет, нет…

Дракон повернул голову, будто услышав его шепот сквозь толстое стекло, и Сергей увидел, как из ноздрей вырвались струйки дыма, напоминающие сигнальные огни приближающейся катастрофы. Тварь наклонилась, глядя прямо на него, и раскрыла пасть, полную зубов, между которыми плясали языки пламени.

Сергей развернулся и побежал вглубь здания. Позади раздался оглушительный рев, а затем – звон разбитого стекла и грохот рушащихся конструкций, будто само здание застонало от боли. Дракон прорывался внутрь, как таран, сметающий ворота осажденной крепости.

Сергей нырнул за колонну, пытаясь отдышаться и придумать план. Выхода не было. Ни одного. Он в ловушке, в здании, полном кошмарных существ из легенд и мифов, точно оказался внутри безумной сказки, где все чудовища реальны и жаждут крови.

Рация на поясе затрещала, пытаясь что-то сказать на своем механическом языке.

– Сергей… – голос был слабым, прерывающимся, будто у умирающего. – Это Петрович… с поста у служебного входа… Что за хрень тут творится? У меня тут какие-то… карлики с топорами… они…

Крик, глухой удар, тишина, будто кто-то захлопнул крышку гроба.

Сергей закрыл глаза. Гномы. Конечно. Почему бы и нет? Если ожили кентавры и драконы, почему не могли ожить и гномы? Весь пантеон мифических существ, вся кунсткамера чудовищ и волшебных созданий вырвалась на свободу.

Он достал телефон. Связь была, хоть и слабая, словно тонкая нить, связывающая его с нормальным миром. Кому звонить? В полицию? Что он скажет? «Здравствуйте, у нас тут дракон в торговом центре»? Его примут за сумасшедшего или за шутника, решившего развлечься ночным звонком.

Но выбора не было. Он набрал 112, чувствуя, как дрожат пальцы.

– Служба спасения, что у вас случилось? – голос диспетчера был спокойным, деловым, таким нормальным в этом безумном мире.

– ТЦ «Европейский», – быстро проговорил Сергей, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Нападение… много нападающих… есть жертвы… Срочно нужна помощь…

– Ваше имя? – в голосе диспетчера появились нотки настороженности.

– Сергей Ковалев, охранник. Пожалуйста, быстрее! – он едва сдерживался, чтобы не закричать.

– Оставайтесь на линии, Сергей. Наряд уже выезжает. Вы можете описать нападающих?

Сергей горько усмехнулся, чувствуя, как истерический смех подступает к горлу.

– Вы не поверите…

– Попробуйте все же, – голос диспетчера был терпеливым, как у учителя, объясняющего сложную задачу.

– Они… – он замялся, понимая, что правда прозвучит как бред сумасшедшего. – Их много. Вооружены. Очень опасны.

Он не смог заставить себя сказать правду. Кто бы поверил в драконов и орков? В русалок, убивающих охранников? В кентавров, обрастающих плотью на глазах?

– Понятно. Оставайтесь в укрытии. Помощь уже в пути.

«В пути», – с горечью подумал Сергей. – Они едут на обычное ограбление или нападение. Без тяжелого вооружения, без подготовки к встрече с тварями из кошмаров. Это будет бойня.

Сергей отключился и прислушался. Звуки боя доносились со всех сторон – рычание, крики, грохот разрушений, звон разбитого стекла, словно весь торговый центр превратился в поле битвы. Его коллеги гибли один за другим, а он прятался за колонной, не в силах ничем помочь, как крыса, забившаяся в щель во время пожара.

Внезапно что-то тяжелое и громко вопящее рухнуло сверху прямо рядом с ним, заставив Сергея вздрогнуть и едва не закричать. Из облака пыли послышалось чихание и ворчание.

– Ух-бух! Какое болезненное-неприятное приземление! Надо запомнить-записать: не пытаться прыгать с колонны на колонну, когда нижняя часть тела онемела-затекла от долгого сидения-ожидания!

Сергей медленно повернул голову, готовый увидеть очередной кошмар. Рядом с ним, потирая ушибленную пятую точку, сидел гоблин – маленькое зеленокожее существо с ослиными ушами, и носом-картошкой размером с хороший помидор. Он выглядел как помесь больной жабы и недовольного садового гнома. Гоблин заметил взгляд Сергея, прекратил потирать ушибленное место и ухмыльнулся.

– Привет, людишка-человечек, – хихикнул гоблин, пытаясь принять важный вид, но тут же скорчил гримасу и вытащил из-под себя половинку яблока. – Ой-ой! Так вот куда пропал мой полдник-перекус! А я-то искал по всем карманам-отделениям! Теперь он напоминает больше компот-варенье, чем яблоко-фрукт. – Он без малейших колебаний отправил раздавленное яблоко в рот и продолжил с набитым ртом: – Прячешься-укрываешься? Правильно делаешь-поступаешь. Там сейчас весело-радостно, как на гоблинской свадьбе, только с гораздо большим количеством-числом оторванных конечностей!

Несмотря на ужас ситуации, Сергей почувствовал странное облегчение. Это существо, при всей своей необычности, не выглядело агрессивным. Оно говорило с ним, и, судя по всему, не собиралось ни убивать его, ни есть, что уже было немалым достижением в текущих обстоятельствах.

Сергей отшатнулся от жующего гоблина, но зеленое существо поспешно проглотило остатки яблока и подняло руки в примирительном жесте, словно сдаваясь, при этом умудрившись запутаться в собственных пальцах.

– Тихо-спокойно! Я не враг тебе, – гоблин попытался распутать пальцы, но только сильнее их скрутил, издав озадаченное «хм-м». – Я Шмыг, дружественный гоблин-создание! Я не люблю больших-огромных и сильных-могущественных. Они всегда обижали-обзывали Шмыга. – Он наконец расплёл пальцы и показал на свой нос размером с картофелину. – Видишь-замечаешь этот прекрасный гоблинский нос? Он стал таким большим из-за того, что его постоянно тянули-дергали тролли-задиры! А ещё они всегда смеялись-потешались над маленьким-крошечным зеленым-изумрудным Шмыгой, говорили-утверждали, что он похож на недозрелый огурец-овощ с ушами-лопухами!

Он внезапно чихнул, и из его носа вылетело небольшое облачко зеленоватого дыма, которое, к удивлению Сергея, сформировало идеальное кольцо и поплыло к потолку.

– Прости, – смущенно пробормотал гоблин. – Аллергия на человеческую пыль. Здесь так много пыли, что бедный-несчастный гоблинский носик не справляется! Особенно после того, как тот огромный дракон устроил такой сквозняк-ветер своими крыльями-перепонками!

– Что… что происходит? – выдавил Сергей, чувствуя, как реальность окончательно расползается по швам.

«Я разговариваю с гоблином. Настоящим гоблином. И это самое нормальное, что случилось за последний час», – подумал он с истерическим весельем.

Гоблин задумчиво почесал подбородок, затем левое ухо, правое ухо, снова подбородок и, наконец, макушку, как бы пытаясь решить сложную математическую задачу при помощи тактильных ощущений.

– Великое Пробуждение-Возрождение, – важно объявил он, выпрямляясь во весь свой небольшой рост. – Смотритель открыл Врата-Портал. Теперь мы все свободны, как птички-пташки, вылетевшие из клетки-темницы! – Он хихикнул снова, звуком, похожим на треск сухих веток под копытцами маленького, но упитанного поросенка. – Но не все этому рады-веселы, верно? Люди не любят, когда сказки становятся правдой-реальностью. Особенно страшные сказки с кровожадными монстрами-чудовищами, которые так и мечтают схрумкать-сожрать маленьких-хрупких аппетитных человеков! Хрум-хрум-хрум! – Он изобразил, как что-то жует, но потерял равновесие и едва не свалился снова.

– Кто такой Смотритель? Что за врата? – Сергей чувствовал, что должен понять происходящее, иначе сойдет с ума.

– О-о, это очень-крайне запутанная история! – воскликнул Шмыг, взмахнув руками так энергично, что едва не стукнул себя по носу. – Смотритель-Хранитель – это тот, кто держал-заточил нас в плену-неволе. А теперь он же тот, кто освободил-выпустил нас! – Гоблин пожал плечами, словно объяснял очевидное младенцу. – Очень противоречивая-непоследовательная личность, согласен? Сначала запирает-заточает бедных-несчастных магических существ в свой музей-коллекцию на долгие годы-столетия, а потом вдруг – бах-трах! – освобождает-выпускает всех разом! Как будто решил устроить вечеринку с кровью-убийствами вместо конфетти-серпантина и кишками-внутренностями вместо гирлянд-украшений!

Шмыг вдруг полез в многочисленные карманы своего изрядно поношенного одеяния и начал выкладывать на пол перед собой самые разнообразные предметы: несколько блестящих пуговиц, жестяную банку из-под леденцов, игрушечную машинку, пробку от шампанского, полуразложившуюся лягушачью лапку и маленькую записную книжку.

– Должны быть где-то тут мои заметки-записи о Смотрителе-Хранителе, – бормотал он, продолжая извлекать новые предметы из, казалось, бесконечных карманов. – Я вёл подробный дневник-журнал всё время, пока был заперт-заточён в музее-экспозиции! – На свет появились: шерстяной носок, заводной ключик, чайная ложка, засушенный паук и цепочка от бачка унитаза. – Ура! Вот, нашёл! – Торжествующе воскликнул гоблин, вытаскивая мятый листок бумаги с какими-то неразборчивыми детскими каракулями. – Итак, – он напыщенно прокашлялся, надел воображаемые очки и начал «читать»: – Смотритель дожидался этой ночи много лет, когда звёзды-светила расположатся, образуя в небосводе узор, похожий на огромного-гигантского кролика-зайца с шестью лапами-конечностями и тремя хвостами!

Он оторвался от «чтения» и пояснил Сергею:

– Хотя, возможно, это только Шмыгу так показалось-привиделось из-за того, что он неверно повернул карту-схему звёздного неба-пространства. Гоблины-создания не очень сильны в астрономии-науке!

Сергей смотрел на это странное существо, гадая, не сошел ли он с ума. Может быть, все происходящее – просто галлюцинация? Может быть, он задремал на посту, и все это ему снится? Но боль в ушибленном плече была слишком реальной, запах гари и озона – слишком отчетливым, а страх, клокочущий в груди – слишком острым.

Снаружи раздался вой полицейских сирен. Сергей почувствовал прилив надежды, как утопающий, увидевший берег.

– Слышишь? – он посмотрел на гоблина. – Это полиция. Сейчас они…

Гоблин расхохотался так сильно, что опрокинулся на спину, задрыгав ногами в воздухе, точно перевернутый жук. Он катался по полу, стуча кулачками и выдавливая между приступами смеха слова:

– Люди-человеки с палками-стрелялками против драконов-ящеров и троллей-громил? Против магии-волшебства древних-старинных созданий? – Он сел, пытаясь отдышаться, но снова согнулся от смеха. – Это как… как муравьи-букашки, затевающие заговор-план: «Главное слона-мамонта сбить с ног, а там затопчем». Или как маленькая-крохотная болотная лягушка-квакушка, пытающаяся устрашить голодного-изголодавшегося аиста, угрожая своими крошечными-малюсенькими лапками и говоря: «Бойся-страшись меня, о великий-огромный пожиратель-поедатель лягушек-квакушек! Я знаю-владею смертельным-убийственным приёмом под названием "Прыжок отчаяния"»

Он вытер выступившие от смеха слезы, размазав грязь по щекам, и продолжил с серьезным выражением лица:

– Забавно будет посмотреть-наблюдать, как эти полицейские будут бегать-носиться кругами-зигзагами, как муравьи-букашки, у которых огненный-пылающий великан-существо растоптал-разрушил муравейник-домик! – Он изобразил бегающих в панике полицейских, размахивая руками и ногами, но запнулся одной ногой за другую и шлёпнулся на пол, снова рассмеявшись собственной неуклюжести.

Сергей побледнел. Гоблин был прав. Что могут сделать полицейские против таких существ? Против дракона, способного выдыхать пламя? Против орков с боевыми топорами? Против магии, которой не должно существовать?

– Должен быть способ остановить это, – пробормотал он. – Должен быть…

Гоблин наклонил голову, изучая его с любопытством, как ученый – редкий экземпляр насекомого. Затем он достал из кармана крошечные очки без стекол, нацепил их на нос и начал ходить вокруг Сергея, делая вид, что изучает его через увеличительное стекло.

– Хм-м, интересно-любопытно! – произнес он профессорским тоном. – Перед нами редкий-уникальный экземпляр «человека храброго-отважного обыкновенного»! Обратите внимание на характерные-типичные признаки-особенности: сжатые-стиснутые кулаки, решительно-твёрдо поджатые губы и полное-абсолютное отсутствие-игнорирование инстинкта самосохранения-выживания! – Гоблин снял очки и спрятал их обратно в карман. – Но зачем тебе это? Ты же всего лишь людишка-человечек без чешуи-брони, клыков-когтей или магии-волшебства! Беги-убегай, спасайся-прячься! Пусть умирают-погибают те, кто в доспехах-железках и с мечами-оружием. Шмыг бы так и сделал-поступил, если бы был таким большим-высоким и заметным-видимым, как ты, человек!

Сергей на мгновение задумался над словами гоблина. Почему бы действительно не сбежать? Он ведь всего лишь ночной охранник, которому платят минимальную зарплату. Никто не ожидал бы от него героизма в такой ситуации. Но потом он вспомнил Михалыча, лежащего в луже собственной крови, и крик Василича, оборвавшийся внезапной тишиной. Они были его коллегами, его товарищами…

Сергей стиснул зубы, чувствуя, как внутри поднимается что-то – не страх, а гнев, решимость.

– Потому что там, снаружи – мой город. Мой мир. И я не позволю каким-то сказочным тварям его уничтожить.

Гоблин присвистнул, и этот звук напоминал песню флейты, сыгранную чайником с простудой.

– Ух ты-ничего себе! Храбрый-отважный людишка-человечек! – Шмыг театрально поклонился, но слишком низко наклонился вперед и кувыркнулся через голову, приземлившись на спину. Не теряя достоинства, он продолжил из этого положения: – Глупый-безрассудный, но храбрый-смелый! Как тот легендарный гоблин Трюк Кувырок, который попытался оседлать-приручить дикого единорога-скакуна, используя в качестве седла ящик из-под яблок и вожжи, сплетённые-связанные из собственных подштанников! – Он хихикнул и прикрыл рот рукой. – Трюк Кувырок не сумел удержаться на единороге-скакуне и был заброшен так высоко-далеко, что пролетел-пронёсся через три королевства-страны и приземлился-шлёпнулся прямо в королевский праздничный торт!

Шмыг задумался, морща лоб, как старый пергамент, на котором кто-то случайно разлил чернила и попытался их вытереть грязной тряпкой.

– Но может, ты и сможешь-сумеешь помочь. Если доберешься-дойдёшь до Смотрителя-Хранителя. – Он вдруг подпрыгнул на месте, хлопнув в ладоши. – О! Шмыг может сопроводить тебя! Шмыг знает все секретные-тайные ходы! Это будет так увлекательно-захватывающе, как игра-приключение «Найди сыр-лакомство в лабиринте-ловушке», только вместо сыра-еды в конце-финале будет могущественный-всесильный маг-волшебник, а вместо безобидных стенок-перегородок будут смертельно опасные чудовища-монстры!

Сергей внимательно посмотрел на гоблина. В этом маленьком зеленом существе было что-то располагающее к себе, несмотря на его странности. Возможно, именно его явная безобидность в мире, внезапно наполнившемся смертельными угрозами. Или, может быть, тот факт, что он предложил помощь, когда Сергей остался совершенно один.

– Где он? – спросил Сергей, проигнорировав энтузиазм гоблина по поводу смертельных опасностей.

– Там, где все началось-произошло. В музее-выставке, – Шмыг спрыгнул с колонны, на которую успел забраться, когда говорил о лабиринте, но вместо бесшумного приземления, как кошка, он шлепнулся на пятую точку с громким «ой!» и потер ушибленное место. – Кажется, что копчик бедного-несчастного Шмыга сегодня испытывает самый неудачный-невезучий день в своей продолжительной копчиковой жизни-существовании!

Гоблин поднялся, выпрямился и принял серьезное выражение лица, которое держалось ровно две секунды, после чего сменилось широченной, полной кривых зубов улыбкой.

– Пойдем, покажу безопасный путь-дорогу! Только быстро-скоро, пока большие-огромные и страшные-ужасные заняты пожиранием-поеданием твоих соотечественников-сограждан! – Заметив выражение лица Сергея, он быстро поправился: – То есть, пока они отвлечены-заняты на другие-прочие дела-занятия, совершенно-абсолютно не связанные с поеданием человеческого мяса! Хе-хе-хе!

Сергей колебался. Можно ли доверять этому существу? Но выбора не было. Как нет выбора у человека, падающего в пропасть – хвататься за любую ветку, даже если она может оказаться змеей.

– Веди, – кивнул он.

Шмыг просиял так, словно получил лучший подарок на день рождения. Он вскочил на ноги и сделал торжественный жест рукой, указывая направление.

– За мной, храбрый-отважный человек-герой! Шмыг проведет-доставит тебя к цели по самым безопасным путям-маршрутам! Ну, относительно-сравнительно безопасным… По крайней мере, там не водятся-обитают громадные драконы… Только несколько троллей-громил… Может быть-возможно… И парочка гарпий-летуний… Но Шмыг знает, как их избежать-обойти!

Сергей вздохнул и последовал за своим странным проводником, гадая, не совершает ли он самую большую ошибку в своей жизни, доверяя свою судьбу этому невероятно болтливому зеленому существу.

ГЛАВА 2. КРОВАВОЕ УТРО

Полицейские машины подъехали к торговому центру «Европейский» в 4:42. Четыре патрульных автомобиля и микроавтобус с бойцами СОБР. Они еще не знали, с чем им предстоит столкнуться, не подозревали, что эта ночь навсегда изменит не только их жизни, но и весь мир.

Майор Виктор Самойлов, командир группы, вышел из микроавтобуса и окинул взглядом здание. Разбитые стеклянные двери главного входа, странное свечение внутри, доносящиеся звуки борьбы – все это указывало на серьезность ситуации. Но ничто не могло подготовить его к тому, что ждало внутри.

Он поправил бронежилет и проверил магазин автомата – привычные, успокаивающие действия перед операцией. За пятнадцать лет службы он повторял эти движения сотни раз. Афганистан, Чечня, антитеррористические операции по всей стране – Виктор повидал достаточно, чтобы считать себя готовым к любым неожиданностям. Но сегодня что-то было не так. Он ощущал это шестым чувством – тем самым, что уже не раз спасало ему жизнь.

– Что у нас? – спросил он у подбежавшего лейтенанта, молодого парня с бледным лицом и тревожным взглядом.

– Сообщение о нападении, товарищ майор. Множество нападающих, есть жертвы среди персонала. Звонил охранник, некий Сергей Ковалев.

– Террористы? – майор нахмурился, вглядываясь в темный провал входа.

– Неизвестно. Охранник был очень напуган, говорил сбивчиво. – Лейтенант помедлил, словно не решаясь продолжить. – Есть еще кое-что странное. По рации мы слышали… необычные звуки. Рычание, крики… не похожие на человеческие.

– Наркоманы? – предположил майор, но в глубине души чувствовал, что дело не в этом. Наркоманы не разбивают бронированные стеклянные двери торгового центра. И от них не исходит странное свечение, которое он явно видел внутри здания.

– Не похоже, товарищ майор, – лейтенант тревожно взглянул на здание. – Мы попробовали связаться с охраной внутри. Ответили только двое из шести постов. Остальные не выходят на связь. И… один из охранников сказал что-то о драконе перед тем, как связь оборвалась.

– О драконе? – майор скептически поднял бровь. – Проверь остатки наркотиков в отделе. Похоже, кто-то хорошо отметил конец смены.

Но в животе у него все сжалось от непонятного предчувствия. Нечто древнее и инстинктивное в глубине его существа кричало об опасности – той самой, что заставляла первобытных людей бежать при виде тени саблезубого тигра.

Майор кивнул и повернулся к своим людям, чьи лица в свете фар казались высеченными из камня.

– Первая группа – со мной через главный вход. Вторая – обеспечивает периметр и контролирует служебные выходы. Действуем по стандартной схеме. Всем быть предельно внимательными.

Бойцы проверили оружие и двинулись к разбитому входу. Майор шел впереди, сжимая автомат и вглядываясь в полумрак торгового центра, где тени, казалось, двигались сами по себе.

– Что за черт? – пробормотал он, заметив странные следы на мраморном полу. Будто что-то огромное и тяжелое прошло здесь, оставляя глубокие царапины, похожие на следы гигантских когтей.

Они продвинулись дальше, в центральный атриум. И там майор Самойлов увидел то, что заставило его усомниться в собственном рассудке.

Посреди атриума стоял тролль – трехметровое существо с серой бугристой кожей, похожей на кору дерева. В одной руке он держал вырванную с корнем колонну, в другой – безжизненное тело человека в форме охранника, свисавшее, как тряпичная кукла.

– Матерь божья… – выдохнул кто-то из бойцов.

На долю секунды майору показалось, что он спит. Или сошел с ума. Или находится на съемочной площадке какого-то фантастического блокбастера. Но запах – запах был настоящим. Запах сырой земли, гнили, и чего-то еще, древнего и чуждого. Запах, который нельзя подделать никакими спецэффектами.

Тролль повернул голову и заметил людей. Его маленькие глазки сузились, а рот растянулся в ухмылке, обнажая желтые клыки, похожие на обломки надгробий.

– Еще еда, – прогрохотал он голосом, напоминающим звук падающих камней, и отбросил тело охранника, как ненужную тряпку.

– Огонь! – скомандовал майор, и бойцы открыли стрельбу, наполняя атриум грохотом выстрелов и запахом пороха.

Пули попадали в тролля, но, казалось, лишь раздражали его, как укусы комаров раздражают слона. Он зарычал и бросился вперед, размахивая колонной как дубиной, сметая все на своем пути.

– Отступаем! – крикнул майор, видя, что обычные пули бесполезны против этой горы мышц и злобы.

Но было поздно. Тролль настиг их, сметая людей одним ударом. Двое бойцов отлетели к стене и рухнули безжизненными кучами, точно сломанные куклы. Майор успел увернуться и выпустил очередь прямо в лицо монстру.

Тролль взревел от боли – пули попали в глаз – и отшатнулся, давая людям шанс перегруппироваться.

– Целься в глаза! – крикнул майор оставшимся бойцам. – Это его слабое место!

Они открыли огонь снова, стараясь попасть в глаза. Тролль закрывал лицо рукой, но несколько пуль все же достигли цели. Существо взвыло и с грохотом повалилось, запнувшись за железобетонный обломок колонны.

Майор активировал рацию, чувствуя, как едкий пот заливает глаза и как дрожат пальцы – не от страха, а от адреналина, бурлящего в крови.

– Всем постам! У нас… – он запнулся, не зная, как описать происходящее. – У нас неизвестные противники, крайне опасные! Запрашиваю подкрепление! Тяжелое вооружение!

– Вас понял, – отозвался диспетчер. – Подкрепление выезжает. Что за противники, уточните?

Майор посмотрел на тролля, который, шатаясь, поднимался на ноги, и на что-то крылатое, кружащее под куполом атриума, похожее на гигантскую летучую мышь с женским лицом.

– Вы не поверите, – пробормотал он. – Просто пришлите всё, что есть.

Тролль наконец выпрямился, его раненый глаз превратился в кровавое месиво, но второй горел яростью, как уголь, раздуваемый ветром. Он поднял над головой обломок колонны и с ревом бросился на бойцов.

– Рассредоточиться! – крикнул майор. – Не стоять на месте!

Отряд рассредоточился веером, не прекращая шквального огня. Свинцовый дождь осыпал исполина, оставляя на его каменно-серой шкуре багровые рубцы, но чудовище продолжало наступать. Пули, способные остановить человека, для этой громады были не страшнее укусов насекомых – подобно тому, как бессильны пистолетные выстрелы против бронированной махины танка.

Лейтенант Горохов, молодой боец с бледным от ужаса лицом, замешкался, и тролль настиг его. Одним движением огромной руки он схватил лейтенанта за голову и сжал. Раздался хруст, подобный звуку ломающихся веток, и безжизненное тело упало на мраморный пол, оставляя на белом камне алые разводы.

– Горохов! – крикнул кто-то из бойцов, и в этом крике было столько боли и ярости, что он прозвучал как боевой клич.

– Сосредоточьтесь! – рявкнул майор, перезаряжая автомат. – Отступаем к колоннам, используем укрытия!

Они начали отступать, ведя огонь короткими очередями. Тролль преследовал их, но двигался уже медленнее – многочисленные раны и потеря глаза сказывались даже на такой могучей твари.

Капитан Бурцев, заместитель майора, выхватил из разгрузки гранату.

– Товарищ майор, разрешите!

Майор кивнул, понимая план без слов.

– Всем укрыться! Граната!

Бурцев выдернул чеку и метнул гранату прямо под ноги троллю. Существо не поняло опасности и продолжало наступать, как неумолимая лавина.

Взрыв прогремел оглушительно, эхом разносясь по пустому атриуму, как раскат грома в горах. Тролля подбросило в воздух и отшвырнуло на несколько метров. Он рухнул на пол, подняв облако пыли и осколков мрамора, похожее на погребальный саван.

– Сработало? – спросил один из бойцов, выглядывая из-за колонны, его голос дрожал от напряжения.

Пыль медленно оседала, и они увидели, что тролль лежит неподвижно. Его нижняя часть тела была разорвана взрывом, серая кожа почернела от копоти и крови, схожей со смолой.

– Вроде да, – майор осторожно приблизился, держа автомат наготове, готовый в любой момент открыть огонь.

Внезапно тролль дернулся и с неожиданной скоростью схватил майора за ногу. Самойлов вскрикнул и упал, выронив оружие, чувствуя, как огромные пальцы сжимаются на его лодыжке, грозя раздавить кость.

– Командир! – крикнул Бурцев, бросаясь на помощь, подобно рыцарю, спешащему на выручку своему королю.

Тролль, даже смертельно раненный, обладал невероятной силой. Он подтягивал майора к себе, его единственный глаз горел ненавистью, как последняя искра в угасающем костре.

– Умрешь… со мной… человек… – прохрипел он голосом, напоминающим скрежет камней в жерновах.

Бурцев подскочил и выпустил очередь прямо в голову твари. Пули входили в глаз тролля одна за другой, превратив его в бездонную дыру. Хватка ослабла, и майор отполз назад, тяжело дыша, чувствуя, как боль пульсирует в поврежденной ноге.

– Спасибо, капитан, – выдохнул он, принимая руку помощи.

– Обращайтесь, товарищ майор, – Бурцев помог ему подняться. – Что это, черт возьми, было?

Майор окинул взглядом распластанную тушу тролля. Создание из легенд не собиралось ни истаивать в воздухе, ни рассыпаться древней пылью. Оно оставалось пугающе материальным – массивная громада плоти, от которой исходил тяжелый смрад – смесь застарелого пота, запекшейся крови и чего-то неуловимо чуждого, первобытного.

– Понятия не имею. Но что-то мне подсказывает, что это только начало. – Он поднял глаза к куполу атриума, где все еще кружило крылатое существо. – И что нас ждет долгая ночь.

Будто в подтверждение его слов, сверху раздался пронзительный крик, схожий со звуком, который могла бы издать скрипка, если бы ее пилили тупой пилой. Бойцы задрали головы и увидели, как под куполом атриума кружит странное существо – нечто среднее между женщиной и птицей, с огромными крыльями и когтистыми лапами, с лицом, прекрасным и ужасным одновременно.

– Гарпия, – прошептал кто-то из бойцов, и в его голосе звучало благоговейное изумление. – Это же гарпия, как из мифов…

– Мифы или нет, – отрезал майор, поднимая автомат, – но она реальна и опасна. Приготовиться к бою!

Гарпия заметила их и с пронзительным криком спикировала вниз, ее когти, острые как бритвы, были нацелены на людей.

– Огонь! – скомандовал майор, и воздух наполнился треском автоматных очередей, напоминающим звук тысячи невидимых кузнечиков, запевших свою песню смерти.

Гарпия маневрировала с невероятной ловкостью, уворачиваясь от большинства пуль, танцуя в воздухе смертельный танец. Те немногие, что попадали, казалось, лишь злили ее, как укусы ос злят медведя. Она спикировала на одного из бойцов, вцепилась когтями в его плечи и подняла в воздух, как ястреб поднимает полевую мышь.

– Степанов! – крикнул майор, пытаясь прицелиться, но боец и гарпия уже поднялись слишком высоко, почти под самый купол, где тени скрывали их от глаз.

Раздался душераздирающий крик, и сверху хлынул дождь крови, окропивший мраморный пол алыми каплями, сверкающими как рубины. Гарпия разорвала Степанова в воздухе, как тряпичную куклу, и части его тела падали вниз, страшными плодами невидимого дерева.

– Тварь! – Бурцев выхватил подствольный гранатомёт и прицелился, его лицо исказилось от ярости и решимости. – Получай!

Граната пролетела по дуге и разорвалась прямо возле гарпии. Взрыв оглушил всех, а существо отбросило к куполу, как сломанную птицу. Одно крыло гарпии было разорвано в клочья, и она, кувыркаясь, рухнула вниз, прямо на мраморный пол атриума, с глухим звуком, напоминающим падение мешка с мокрым песком.

Бойцы не стали ждать, пока она придёт в себя. Они окружили раненую тварь и открыли огонь в упор, превращая её в кровавое месиво, пока от прекрасного женского лица не осталось ничего, кроме красной маски смерти.

Когда всё было кончено, майор активировал рацию, чувствуя, как дрожат пальцы – теперь уже не от адреналина, а от осознания того, с чем они столкнулись.

– Центральная, это Альфа-1. Ситуация критическая. Потеряли троих бойцов. Противник… – он запнулся, глядя на останки гарпии, которые уже начинали разлагаться, как и тело тролля. – Противник нестандартный. Повторяю запрос на тяжёлое вооружение и подкрепление.

– Вас понял, Альфа-1, – отозвалась рация. – Подкрепление в пути. Что значит «нестандартный противник»?

Майор глубоко вздохнул, понимая, как безумно прозвучат его слова.

– Это… существа из мифов. Тролли, гарпии… Я знаю, звучит безумно, но это правда. Мы только что уничтожили двоих, но судя по звукам, в здании их гораздо больше.

Долгая пауза, затем:

– Принято, Альфа-1. Держитесь. Подкрепление прибудет через семь минут.

Майор отключил связь и медленно обернулся к уцелевшим солдатам. Их осунувшиеся, покрытые пороховой копотью лица казались высеченными из мрамора – бледные, но исполненные той особой решимости, которая рождается лишь у тех, кто заглянул в лицо смерти и нашёл в себе силы встретить её взгляд, не дрогнув и не отступив.

– Перегруппироваться. Проверить боеприпасы. Мы должны удержать позицию до прибытия подкрепления.

– Товарищ майор, – обратился к нему молодой боец, сержант Климов, с глазами, в которых читалось не страх, а недоумение. – Что, если… что, если это действительно мифические существа? Как нам с ними бороться?

Майор посмотрел на останки тролля и гарпии, на кровь своих людей, растекшуюся на мраморе жертвенным подношением неведомым богам.

– Они умирают от пуль и гранат. Значит, они смертны. А если они смертны – мы можем их убить. – Он проверил магазин своего автомата. – И мы будем убивать их, пока не останется ни одного. Это наш город, и мы его защитим.

В этот момент со стороны эскалаторов, ведущих на верхние этажи, донёсся топот множества ног и звон металла, созвучный музыке древних битв. Бойцы развернулись, направив оружие в ту сторону, готовые встретить новую угрозу.

На площадку перед эскалаторами выбежала группа существ, похожих на людей, но с серой кожей и серебристыми глазами, светящимися в полумраке, как маленькие луны. Они были одеты в лёгкие доспехи и вооружены изогнутыми мечами, сверкавшими голубоватым лунным светом. Тёмные эльфы, создания из легенд и сказок, ожившие и вышедшие на охоту.

– Люди с оружием, – произнёс один из эльфов, по-видимому, их предводитель, голосом, схожим с шелестом осенних листьев. – Они убили Гхаррака и Шрии.

– И вас убьём, если не сложите оружие! – крикнул майор. – Вы окружены!

Эльф усмехнулся, обнажая острые зубы, белые как первый снег.

– Окружены? Нас? О, смертный, ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Мы были великими, когда ваш вид еще жил в пещерах и боялся огня.

Он поднял руку, и в ней вспыхнул шар синего пламени, напоминающий маленькую звезду, упавшую с небес.

– Магия! – выдохнул кто-то из бойцов. – Они владеют магией!

– Огонь! – скомандовал майор, и бойцы открыли стрельбу, наполняя торговый центр грохотом и вспышками выстрелов.

Эльфы двигались с огромной скоростью, ловко уклоняясь от пуль. Их предводитель метнул огненный шар, который взорвался прямо перед бойцами, разбрасывая их в стороны, как осенний ветер разбрасывает сухие листья.

Капитан Бурцев успел подстрелить одного из эльфов – пуля попала ему в плечо, и существо зашипело от боли, как кот, которому наступили на хвост. Но прежде чем Бурцев смог выстрелить снова, другой эльф оказался рядом и одним движением меча перерезал ему горло. Кровь брызнула фонтаном, алая в синеватом свете аварийных ламп.

– Бурцев! – крикнул майор и выпустил очередь в убийцу своего заместителя, чувствуя, как ярость затмевает разум.

Пули прошили грудь эльфа, и он рухнул на пол, его серебристые глаза потускнели, как звезды на рассвете. Но остальные продолжали наступать, их мечи сверкали, подобно молниям в грозовую ночь.

– Отступаем! – скомандовал майор. – К выходу! Держаться группой!

Бойцы начали отходить, ведя огонь короткими очередями. Эльфы преследовали их, но держались на расстоянии, явно опасаясь огнестрельного оружия, которое, несмотря на их скорость и ловкость, все же могло их убить.

Предводитель эльфов что-то крикнул на странном языке, напоминающем песню ручья по камням, и его подчинённые остановились, как один, словно марионетки в руках кукловода. Он сделал шаг вперёд, глядя прямо на майора, и в его взгляде читалось что-то похожее на уважение.

– Вы храбро сражаетесь, смертные, – произнёс он с лёгким акцентом, делающим его речь схожей с музыкой. – Но это бессмысленно. Ночь Пробуждения настала. Ваш мир снова станет нашим.

– Кто вы? – спросил майор, держа эльфа на прицеле. – Что вам нужно?

– Хоть ты и ничтожество, но я представлюсь: мы – Народ Сумерек, изгнанный в тень тысячелетия назад. А теперь мы возвращаемся, чтобы вернуть то, что принадлежит нам по праву. – Эльф улыбнулся, и эта улыбка была прекрасна и ужасна одновременно. – Мы были здесь до вас. Мы будем здесь после вас.

– Этот мир принадлежит людям, – твёрдо сказал майор. – И мы будем защищать его до последнего.

Эльф рассмеялся, и этот смех был созвучен звону битого стекла, прекрасный и режущий слух одновременно.

– О, вы будете. И вы проиграете. Как проиграли ваши предки. – Он наклонил голову, прислушиваясь к чему-то. – Но не сегодня. Сегодня мы только начинаем.

Он поднял руку, готовясь метнуть ещё один огненный шар, но в этот момент снаружи раздался рёв моторов и вой сирен, словно сам город пришел на помощь своим защитникам.

– Подкрепление, – майор позволил себе слабую улыбку. – Теперь посмотрим, кто проиграет.

Эльф нахмурился и опустил руку.

– Отступаем, – приказал он своим. – Нас ждут дела поважнее, чем эти жалкие стражи.

Эльфы начали отходить к эскалаторам, не поворачиваясь спиной к людям, как хищники, отступающие перед более сильным противником, но готовые в любой момент броситься в атаку.

– Мы ещё встретимся, смертный, – бросил предводитель, прежде чем скрыться в темноте верхних этажей, его голос эхом разнесся по атриуму, как финальный аккорд странной симфонии.

Майор опустил автомат и тяжело выдохнул. Из шести бойцов, вошедших с ним в здание, в живых осталось только трое, включая его самого.

– Товарищ майор, – обратился к нему сержант Климов, зажимая рану на плече. – Что это было? Что всё это значит?

Майор покачал головой, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, словно тяжелый плащ.

– Не знаю, сержант. Но что-то мне подсказывает, что мы только что оказались на передовой войны, о которой не подозревали. Войны, которая началась задолго до нас и, боюсь, не закончится с нами.

В этот момент в атриум ворвалась группа бойцов в тяжёлой броне – подкрепление наконец прибыло, как кавалерия в старых фильмах, всегда появляющаяся в последний момент.

– Майор Самойлов? – обратился к нему командир группы, полковник с жёстким, обветренным лицом, схожим с маской, вырезанной из дуба. – Полковник Громов, ФСБ. Докладывайте.

Майор вытянулся и начал доклад, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– Товарищ полковник, при входе в здание мы столкнулись с неизвестными противниками. По внешним признакам – существа из мифов. Тролль, гарпия, группа существ, похожих на эльфов. Они обладают нечеловеческой силой, скоростью и… – он запнулся, – …магическими способностями.

Он ожидал недоверия, насмешки, но полковник лишь коротко кивнул, услышавший именно то, что ожидал услышать.

– Потери?

– Четверо убитых, один раненый.

– Понятно. – Громов повернулся к своим людям. – Развернуть командный пункт у входа. Связаться со всеми группами в здании. Мне нужна полная картина происходящего.

Затем он снова посмотрел на майора, и в его глазах читалось что-то похожее на сочувствие.

– Самойлов, вы и ваши люди – со мной. Нам понадобится каждый, кто уже столкнулся с этими… существами.

– Есть, товарищ полковник, – майор кивнул и повернулся к своим бойцам. – Вы слышали приказ. Перезарядить оружие и следовать за полковником.

Пока бойцы готовились, майор подошёл к Громову, который изучал план здания на планшете.

– Товарищ полковник, разрешите вопрос?

– Давай, майор.

– Вы… не удивлены тем, что я рассказал? О мифических существах?

Громов поднял глаза от планшета, и в его взгляде майор увидел что-то странное – не удивление, не недоверие, а глубокое, почти философское принятие.

– Удивлён? Разумеется. Но за тридцать лет службы я видел достаточно странного, чтобы знать: если боец докладывает о троллях и эльфах – значит, он действительно видел троллей и эльфов. – Он помолчал, решая, стоит ли продолжать. – К тому же, есть кое-что, о чем не пишут в газетах. Это не первый случай… необъяснимого. За последний месяц было несколько странных инцидентов. Но ничего подобного масштаба.

Он указал на план здания, где красными точками были отмечены места столкновений.

– Судя по докладам, эти существа концентрируются на четвёртом этаже, в районе музея «Бестиарий». Там же замечено странное свечение и аномальная активность. Вероятно, это источник вторжения.

– Портал? – предположил майор, чувствуя, как реальность окончательно теряет привычные очертания.

– Возможно. В любом случае, наша задача – добраться туда и закрыть его. Любой ценой.

Майор кивнул, проверяя магазин своего автомата, чувствуя, как решимость вытесняет усталость и страх.

– Я готов, товарищ полковник.

– Хорошо. – Громов повернулся к своим людям. – Выдвигаемся через две минуты. Цель – четвёртый этаж, музей «Бестиарий». Ожидается сильное сопротивление. Стрелять на поражение, целиться в голову и глаза – судя по докладу майора, это их слабые места.

Бойцы проверяли оружие и снаряжение, их лица были сосредоточены и серьезны. Они были профессионалами, готовыми встретить любую угрозу. Но сегодня им предстояло столкнуться с чем-то, выходящим за рамки их подготовки и опыта, с чем-то, что не должно было существовать в мире логики и порядка.

– И ещё, – добавил Громов, обводя взглядом своих людей. – Что бы вы ни увидели там, помните: они смертны. Они истекают кровью. Они умирают. Держитесь вместе, следуйте приказам, и мы выйдем из этого ада победителями.

Бойцы ответили решительным «Так точно!», и группа двинулась к эскалаторам, ведущим на верхние этажи, туда, где, возможно, решалась судьба не только этой ночи, но и всего мира.

Майор Самойлов шёл рядом с полковником, сжимая автомат и готовясь к новому столкновению. Он не знал, что ждёт их наверху, но был полон решимости выполнить задачу. Даже если для этого придётся сражаться с существами из легенд и мифов, с кошмарами, ставшими реальностью.

В это время на улицах Москвы разворачивался настоящий хаос. Существа, вырвавшиеся из музея, распространялись по городу, сея панику и разрушения, словно древние боги, спустившиеся на землю, чтобы наказать людей за их неверие.

Группа кентавров галопом неслась по Кутузовскому проспекту, сметая редкие в этот час автомобили и распугивая прохожих. Их копыта высекали искры из асфальта, а боевые кличи разносились эхом между высотными зданиями, подобно трубам апокалипсиса.

Навстречу им выехал патруль ДПС – две машины с мигалками, похожие на светлячков в ночи. Полицейские выскочили из автомобилей, выхватывая пистолеты, их лица выражали смесь недоумения и страха.

– Стоять! Полиция! – крикнул один из них, целясь в приближающихся кентавров, его голос дрожал, как осиновый лист на ветру.

Предводитель табуна, могучий жеребец с человеческим торсом и длинными чёрными волосами, развевающимися как грива на ветру, расхохотался и поднял боевое копьё, блеснувшее в свете фонарей, как серебряная молния.

– Смотрите, братья! Человеческие стражи думают, что могут остановить Детей Ветра! – Его голос напоминал раскат грома в горах.

Кентавры ответили дружным ржанием и ускорили бег, их копыта выбивали из асфальта куски, словно земля не могла выдержать их мощи. Полицейские открыли огонь, но пули лишь слегка задели нескольких кентавров, не причинив серьёзного вреда, как укусы комаров не тревожат слона.

Предводитель метнул копьё. Оно пронзило одного из полицейских насквозь, пригвоздив его к капоту патрульной машины, как бабочку к бархату в коллекции энтомолога. Второй успел сделать ещё несколько выстрелов, прежде чем кентавры настигли его. Мощный удар копытом отбросил его на несколько метров, сломав рёбра и позвоночник, словно сухие ветки под ногой великана.

– Слабые! – презрительно фыркнул предводитель, проносясь мимо поверженных стражей порядка. – Как и все люди! Они забыли, что значит бояться. Но мы напомним им. Они вспомнят всё.

Табун продолжил свой путь, направляясь к центру города. Впереди виднелись огни Нового Арбата, одной из главных артерий столицы, сверкающие, как драгоценности в короне ночи.

В это же время в районе Киевского вокзала группа троллей обнаружила железнодорожные пути и проявила к ним нездоровый интерес. Они выворачивали рельсы, словно это были прутики, и швыряли их в сторону, хохоча от удовольствия, как дети, ломающие игрушки.

На пути показался ночной поезд, прибывающий из Бреста. Машинист, увидев на путях огромные фигуры, напоминающие ожившие горы, ударил по тормозам, но было слишком поздно – поезд несся слишком быстро, и тормозной путь был слишком велик.

Самый крупный тролль встал посреди путей, расставив ноги и подняв над головой вырванную из земли шпалу.

– Я покажу этому железному зверю силу Горных Троллей! – прорычал он голосом, сходным с камнепадом в горах.

Визжащий тормозными колодками локомотив врезался в тролля. Раздался оглушительный грохот, подобный небесному грому. Передняя часть локомотива смялась, будто сделанная из фольги, а поезд сошёл с рельсов, вагоны стали наезжать друг на друга, создавая хаос из металла, стекла и криков, сопоставимый с картиной ада, написанной безумным художником.

Тролль отлетел от удара на несколько метров, но быстро поднялся на ноги, лишь слегка оглушённый, как боксер, пропустивший удар, но не нокаутированный. Его собратья одобрительно заревели и бросились к перевернутым вагонам, из которых доносились крики и плач пассажиров, что звучали для них как услада для ушей.

– Еда! – радостно воскликнул молодой тролль, отрывая дверь одного из вагонов, как крышку консервной банки. – Много еды!

Из вагона выскочил проводник с огнетушителем в руках – единственным оружием, которое он смог найти в момент отчаяния. Он храбро направил струю пены в лицо тролля, но существо лишь отмахнулось от него, как от назойливой мухи, и одним движением огромной лапы смяло человека, как бумажный стаканчик.

Другие тролли уже разрывали соседние вагоны, вытаскивая оттуда перепуганных пассажиров, как дети вытаскивают конфеты из коробки. Воздух наполнился криками ужаса и хрустом костей, напоминая симфонию смерти, исполняемую оркестром кошмаров.

В небе над вокзалом появился полицейский вертолёт. Его прожектор осветил сцену кровавой бойни, разворачивающейся внизу, выхватывая из темноты фигуры троллей, схожие с ожившими статуями из кошмарного музея.

– Центральная, это Борт-3, – доложил пилот дрожащим голосом. – Подтверждаю крушение поезда у Киевского вокзала. Наблюдаю… – он запнулся, не веря своим глазам. – Наблюдаю группу неизвестных существ, атакующих пассажиров. Они огромные, похожи на… не знаю, на троллей из сказок.

– Борт-3, повторите, – отозвался диспетчер, в его голосе звучало недоверие. – Вы сказали «троллей»?

– Утвердительно, Центральная. Это какие-то монстры, и они убивают людей. Запрашиваю разрешение на применение бортового оружия.

– Разрешаю, Борт-3. Спасайте людей любой ценой.

Вертолёт снизился, и его бортстрелок открыл огонь из пулемёта. Пули прошили спину одного из троллей, заставив его взреветь от боли и выпустить свою жертву – молодую женщину, которая тут же бросилась бежать, словно лань, спасающаяся от хищника.

Раненый тролль обернулся, глядя на вертолёт с яростью, аналогичной той, что бушует в глазах раненого медведя.

– Железная птица! – прорычал он. – Ненавижу!

Он схватил обломок рельса и с невероятной силой метнул его в вертолёт. Металлический стержень пробил лобовое стекло и пронзил пилота насквозь, как копье пронзает бумажную мишень. Вертолёт закрутился, теряя управление, и рухнул на крышу вокзала, взорвавшись в огненном шаре, осветившем ночное небо, как преждевременный рассвет.

Тролли торжествующе заревели, видя падение «железной птицы», их голоса сливались в единый хор, подобный реву бури. Но их радость была недолгой. Со стороны города донёсся вой сирен – приближалось подкрепление.

Первыми на место прибыли два бронетранспортёра с бойцами Росгвардии. Увидев огромные фигуры троллей, командир не стал медлить, понимая, что промедление смерти подобно.

– Огонь из всех стволов! – скомандовал он, и тяжёлые пулемёты БТРов открыли огонь, наполняя ночь грохотом и вспышками, схожими с молниями в грозу.

Крупнокалиберные пули оказались эффективнее. Они пробивали толстую кожу троллей, заставляя существ корчиться от боли, как гигантских насекомых, пришпиленных к доске энтомолога. Один из троллей, самый молодой, получил очередь в голову и рухнул замертво.

Остальные тролли, видя гибель собрата, впали в ярость, сопоставимую с той, что охватывает стадо слонов при виде убитого детеныша. Они подняли обломки вагонов и швырнули их в БТРы. Один из бронетранспортёров перевернулся от удара, как жук на спине, второй успел увернуться и продолжил обстрел, его пулемет не умолкал ни на секунду.

– Нужна авиация! – кричал в рацию командир, его голос срывался от напряжения. – У нас тут какие-то твари размером с дом! Обычные пули их почти не берут!

– Вас понял, – отозвался диспетчер. – Вертолёты уже в пути. Держитесь.

Бой у Киевского вокзала разгорался с новой силой. Тролли, несмотря на ранения, продолжали сражаться, разрушая всё вокруг и убивая всех, кто попадался им на пути, подобно жнецам, собирающим кровавый урожай.

В это время на Красной площади разворачивалась своя драма. Группа гномов, вооружённых боевыми топорами и молотами, обнаружила Исторический музей и была поражена его архитектурой, напоминающей творения их собственных мастеров.

– Смотрите, братья! – воскликнул предводитель, бородатый гном в тяжёлых доспехах, украшенных рунами и драгоценными камнями. – Это похоже на работу наших мастеров! Может быть, наши предки помогали строить это?

Гномы взломали двери музея и проникли внутрь, игнорируя сработавшую сигнализацию, звучавшую для них как назойливый комариный писк. Они с восхищением разглядывали экспонаты, особенно интересуясь оружием и драгоценностями, словно дети, попавшие в кондитерскую.

– Посмотрите на эту ковку! – восхищался один из гномов, изучая средневековый меч, его глаза сверкали, как драгоценные камни. – Примитивно, но с душой! Видно руку мастера, пусть и человеческого.

– А это золото! – другой гном держал в руках скифскую пектораль, поворачивая ее и так и эдак, любуясь игрой света на древнем металле. – Чистое, без примесей. Люди умеют ценить настоящие сокровища.

Их исследование прервал прибывший наряд полиции. Четверо полицейских ворвались в зал, держа оружие наготове, их лица выражали смесь решимости и недоумения при виде странных бородатых существ.

– Стоять! Руки вверх! Вы арестованы за ограбление музея!

Гномы обернулись, с удивлением глядя на людей, словно не понимая, как те осмелились прервать их занятие.

– Ограбление? – предводитель гномов нахмурился, его густые брови сошлись над переносицей, как грозовые тучи. – Мы не грабим, мы изучаем! Это разные вещи! Мы ценители, а не воры!

– Бросить оружие, лечь на пол! – приказал старший наряда, целясь в гномов, его рука слегка дрожала.

– Никто не приказывает Детям Камня! – возмутился предводитель гномов, его борода встала дыбом от гнева. – Особенно в вопросах искусства и ремесла! Мы были мастерами, когда ваши предки еще не знали, как добывать руду!

Полицейские, видя, что переговоры не удаются, открыли предупредительный огонь в воздух. Это была ошибка, сравнимая с той, что совершает человек, дразнящий медведя. Гномы восприняли это как объявление войны, как оскорбление их достоинства.

– К бою, братья! – крикнул предводитель, поднимая боевой топор, сверкнувший в свете музейных ламп, как молния. – Покажем этим людишкам, как сражаются настоящие воины!

Гномы бросились в атаку с неожиданной для их роста скоростью и ловкостью, подобно катящимся валунам, набирающим скорость на склоне горы. Полицейские открыли огонь, но гномы умело использовали свои щиты, отражая пули, как теннисист отбивает мячи.

Первый гном достиг ближайшего полицейского и одним ударом топора разрубил его пистолет вместе с рукой, словно разрубают полено для растопки. Человек закричал от боли и упал, зажимая обрубок, из которого фонтаном била кровь.

Второй полицейский успел выстрелить несколько раз, одна из пуль попала гному в плечо, но тот, казалось, даже не заметил ранения. Его боевой молот обрушился на голову человека, превращая череп в кровавое месиво, схожее с раздавленным помидором.

Двое оставшихся полицейских попытались отступить, но гномы окружили их, отрезав путь к выходу, как волки окружают оленя, загнанного в ловушку.

– Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь, – предложил предводитель гномов, его голос звучал почти дружелюбно. – Мы не убиваем без необходимости. Мы не варвары, в отличие от некоторых.

Полицейские переглянулись и медленно опустили оружие, понимая безнадежность сопротивления.

– Разумное решение, – кивнул предводитель, его борода качнулась, как маятник. – Свяжите их, – приказал он своим. – Мы продолжим наше исследование. У нас еще много залов впереди, и я чувствую запах настоящих сокровищ.

Гномы связали полицейских и вернулись к изучению музейных экспонатов. Они были особенно заинтересованы древними артефактами и оружием, обсуждая технику изготовления и материалы, как эксперты на аукционе обсуждают подлинность картины.

– Интересно, что ещё хранится в этом месте, – задумчиво произнёс предводитель, разглядывая план музея на стене. – Смотрите, здесь должна быть сокровищница! Может быть, там мы найдем что-то действительно ценное, что-то, достойное нашего внимания.

Гномы с энтузиазмом направились в указанном направлении, оставив связанных полицейских в зале, как ненужный хлам, который не стоит внимания настоящих ценителей.

Сержант Петров, сумел дотянуться до рации на поясе, извиваясь, как червь на крючке.

– Центральная, это пост 12, – прошептал он, опасаясь, что гномы услышат. – Исторический музей захвачен… – он запнулся, понимая, как безумно прозвучат его слова. – Захвачен группой вооружённых карликов. Они очень сильные и опасные. Двое наших убиты, мы с Сидоровым связаны. Запрашиваем помощь.

– Пост 12, вы сказали «карликов»? – переспросил диспетчер, в его голосе звучало недоверие.

– Утвердительно. Они похожи на… на гномов из сказок. Бородатые, в доспехах, с топорами и молотами. И они чертовски сильные. Один из них разрубил пистолет Васильева вместе с рукой одним ударом.

– Понял вас, пост 12. Держитесь, помощь уже в пути.

Петров выключил рацию и посмотрел на напарника, чье лицо было белым, как мел.

– Думаешь, они поверят?

Сидоров горько усмехнулся, в его глазах читалось смирение с неизбежным.

– После того, что мы только что видели, я сам себе не верю. Но если эти… гномы… настоящие, то что еще может быть реальным? Драконы? Эльфы? Боги?

В это время в небе над Москвой разворачивалась воздушная битва, сравнимая с теми, что описаны в древних сагах о битвах богов. Дракон, вырвавшийся из «Бестиария», кружил над центром города, изрыгая пламя и уворачиваясь от ракет и пуль.

Два вертолёта Ми-24, срочно поднятые по тревоге, пытались загнать существо в ловушку. Но дракон двигался с невероятной для своих размеров скоростью и маневренностью, словно сама воздушная стихия была его домом.

– Борт-17, заходи справа! – скомандовал командир первого вертолёта. – Я попробую отвлечь его!

– Вас понял, Борт-12, – отозвался второй пилот. – Захожу на позицию.

Дракон, казалось, понимал их тактику, словно обладал не только силой, но и разумом, превосходящим человеческий. Он резко взмыл вверх, а затем камнем рухнул вниз, оказавшись за спиной у Борта-17, как опытный воздушный ас заходит в хвост противнику.

– Он сзади! – закричал стрелок-оператор, его голос сорвался на фальцет от страха. – Уходи!

Но было поздно. Дракон изверг поток пламени, окутавший вертолёт огненным коконом, подобно пауку, заворачивающему жертву в паутину. Машина закрутилась, теряя высоту, и рухнула на крышу одного из зданий на Новом Арбате, превратившись в огненный шар.

– Борт-17 сбит! – доложил командир первого вертолёта, его голос дрожал от ярости и страха. – Повторяю, Борт-17 сбит! Запрашиваю подкрепление!

Дракон торжествующе взревел и развернулся к оставшемуся вертолёту. Его жёлтые глаза светились злобным интеллектом, как фары адской машины.

– Всем гражданским бортам немедленно покинуть воздушное пространство центра Москвы, – раздалось по всем частотам. – Повторяю, всем гражданским бортам…

Сообщение прервал рёв дракона, бросившегося в атаку на Борт-12, подобно ястребу, бросающемуся на добычу.

Пилот резко дёрнул ручку управления, уходя от атаки. Вертолёт накренился, и стрелок-оператор выпустил ракету прямо в морду приближающегося дракона, словно гарпун в кита.

Взрыв ослепил всех на несколько секунд, будто в небе зажглось новое солнце. Когда дым рассеялся, они увидели, что дракон всё ещё в воздухе, но часть его морды обуглена, а один глаз превратился в кровавую рану, напоминающую кратер вулкана.

– Попали! – воскликнул стрелок. – Он ранен!

Дракон взревел от боли и ярости, и этот рев был подобен грому, раскатившемуся над городом. Он развернулся и с новой силой бросился на вертолёт. На этот раз пилот не успел увернуться. Огромные когти дракона вцепились в фюзеляж, разрывая металл как бумагу, подобно консервному ножу, вскрывающему банку.

– Мы в захвате! – кричал пилот в рацию. – Он тащит нас вниз!

Стрелок-оператор выхватил пистолет и открыл огонь прямо в морду дракона через разорванный фюзеляж. Пули попадали в раненый глаз существа, углубляя рану, как шахтеры углубляют шахту в поисках руды.

Дракон взревел и разжал когти, отпуская вертолёт, словно игрушку, которая ему надоела. Машина, потеряв равновесие, начала падать, но пилот сумел выровнять её в последний момент и совершить аварийную посадку на крышу высотного здания, как птица с подбитым крылом садится на ветку.

– Борт-12 совершил аварийную посадку, – доложил пилот. – Машина повреждена, но мы живы. Дракон ранен, но всё ещё в воздухе.

– Вас понял, Борт-12, – отозвался диспетчер. – Эвакуация уже в пути. Держитесь.

Дракон кружил над городом, его движения стали менее уверенными из-за ранения, как движения пьяного становятся менее точными с каждым новым бокалом. Но он всё ещё представлял смертельную опасность. Его пламя обрушивалось на здания и автомобили, превращая их в горящие руины, словно гнев древнего божества обрушивался на непокорных смертных.

В небе появились новые вертолёты – целая эскадрилья Ми-28, боевых машин, специально предназначенных для уничтожения тяжёлой техники противника, напоминающих стаю хищных птиц, вылетевших на охоту.

– Всем бортам, это Сокол-1, – раздался в эфире голос командира эскадрильи. – Цель – летающий объект над центром города. Предположительно, биологического происхождения. Приказ – уничтожить. Повторяю, уничтожить.

– Вас понял, Сокол-1, – отозвались другие пилоты. – Выходим на позицию.

Вертолёты окружили дракона, держась на безопасном расстоянии, как волки окружают раненого медведя. Существо поворачивало голову, следя за машинами своим единственным глазом, в котором читалась ярость, смешанная с болью.

– Огонь по моей команде, – приказал Сокол-1. – Три… два… один… Огонь!

Все вертолёты одновременно выпустили ракеты. Дракон попытался увернуться, но их было слишком много, как слишком много стрел для одного щита. Взрывы окутали его со всех сторон, превращая небо в огненный ад, будто сами небеса разверзлись в апокалиптическом видении.

Когда дым рассеялся, они увидели, что дракон падает, как подбитый самолет. Его крылья были разорваны в клочья, тело изрешечено осколками, словно решето. Он рухнул на крышу ГУМа, пробив перекрытия и застряв между этажами, как гигантская стрела, вонзившаяся в тело города.

– Цель поражена, – доложил Сокол-1. – Повторяю, цель поражена. Запрашиваю разрешение на посадку для проверки.

– Отрицательно, Сокол-1, – ответил командный центр. – Держитесь на безопасном расстоянии. Группа зачистки уже в пути.

Вертолёты кружили над местом падения дракона, их пилоты с трудом верили в то, что только что произошло. Они сбили дракона. Настоящего дракона, существо из легенд и мифов, создание, которое не должно было существовать в мире реактивных самолетов и компьютеров.

Москва, город, переживший нашествия и пожары, революции и войны, теперь столкнулась с угрозой, выходящей за рамки понимания. В эту странную ночь, когда древние создания вернулись, никто не знал, чем закончится эта встреча двух миров, слишком долго существовавших раздельно.

ГЛАВА 3. ЗАСТРЯВШИЙ КОШМАР

По торговому центру «Европейский» гулко разносились звуки от взрывов гранат, словно гигантские молоты били по наковальне мироздания. В них вмешивались резкие очереди автоматных выстрелов, похожие на шум проливного дождя по жестяной крыше. Магазин превратился в эпицентр масштабных военных действий, в поле битвы между людьми и сказочными персонажами.

Сергей следовал за гоблином через служебные коридоры торгового центра, похожие на лабиринт Минотавра, только вместо чудовища с головой быка их подстерегали существа куда более странные и опасные. Шмыг двигался удивительно бесшумно и быстро, словно тень, скользящая по стенам, то и дело останавливаясь и принюхиваясь, как охотничий пес, идущий по следу.

– Тихо-тихо, – шепнул он, прижимаясь к стене и становясь почти невидимым в полумраке. – Впереди гарпии сидят-ждут. И они такие раздражительные, как моя прабабушка после чрезмерного употребления болотного вина-настойки!

Сергей замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Из-за угла доносились странные звуки – хлопанье крыльев, похожее на звук мокрых простыней, развешанных на ветру, и пронзительные крики, напоминающие смесь женского плача и птичьего клекота, от которых стыла кровь в жилах.

– Что нам делать? – прошептал он, понимая, что против летающих хищниц у них нет ни единого шанса.

Гоблин достал из-за пояса маленький мешочек, сшитый из какой-то странной кожи, покрытой чешуей.

– У Шмыга есть кое-что, – его глаза блеснули хитрым огоньком. – Порошок сонной травы. Гарпии его не любят. От него их крылья становятся тяжелыми-ватными, как мокрые тряпки-простыни или как голова Шмыга после гоблинской настойки! Ох, как замечательно готовил её мой дедушка! – Гоблин театрально схватился за голову, изображая похмельные муки. —Ой, как же Шмыгу было нехорошо на следующее утро-рассвет! Мои прекрасные глазки отказывались открываться-подниматься, а животик издавал такие звуки-мелодии, словно внутри поселилась-обосновалась целая семья разгневанных жаб-квакушек!

Сергей нетерпеливо шикнул на разговорившегося гоблина и тот, опомнившись, осторожно высыпал немного порошка на ладонь, похожего на толченый изумруд, и дунул. Зеленоватое облако, мерцающее в тусклом свете аварийных ламп, поплыло по коридору, словно призрачный туман над болотом. Через несколько секунд крики гарпий стали тише, словно кто-то медленно поворачивал ручку громкости, а затем и вовсе прекратились, сменившись тяжелым сопением.

– Теперь можно, – кивнул гоблин. – Только быстро-быстро. Действует недолго, как все хорошие-приятные вещи в этом мире. Например, как лягушачьи лапки в сиропе – едва успеваешь ощутить-почувствовать восхитительный вкус, а их уже нет! – Он задумчиво облизнул губы. – Шмыг мечтает-грезит о лягушачьих лапках…

Они прокрались мимо спящих гарпий – жутких существ с телом хищной птицы, покрытым бурыми перьями, и женским лицом, искаженным злобой даже во сне. Их когти, острые как кинжалы, слегка подергивались, словно даже в дремоте они мечтали вонзить их в плоть жертвы.

Проходя мимо одной из гарпий, Шмыг не удержался и с любопытством наклонился слишком близко к её лицу. В этот момент спящее существо громко всхрапнуло, выпустив струю воздуха прямо в лицо гоблина. От неожиданности Шмыг отпрыгнул назад и с громким «БУМ!» приземлился на пятую точку.

– Фу-мерзость! – прошипел он, отчаянно вытирая лицо. – Её дыхание-выдох пахнет как… как… нет, Шмыг даже не может выразить этот ужас-отвращение словами! Словно она питалась исключительно тухлой-протухшей рыбой-селёдкой, смешанной с обувью троллей после недельного похода-марша через болота-топи!

Сергей с тревогой наблюдал, как гарпия заворочалась от шума, но, к счастью, порошок действовал надёжно, и она лишь сонно переменила позу. Он схватил Шмыга за шкирку и практически поволок его прочь от опасного места, пока гоблин продолжал ворчать о гигиенических привычках мифических существ.

– Почему ты помогаешь мне? – спросил Сергей, когда они оказались на безопасном расстоянии, за тяжелой металлической дверью, отделявшей один сектор торгового центра от другого.

Гоблин хмыкнул, и этот звук был похож на треск сухой ветки под ногой.

– Потому что они все обижали-пинали Шмыга, – он показал грязно-зеленым пальцем в сторону гарпий. – А в вашем мире Шмыг может быть свободным-вольным. Может найти место, где никто не будет его обижать-задирать. Где можно жить в темных углах-закоулках и собирать блестящие-сверкающие вещицы-сокровища. – Его глаза мечтательно заблестели. – Шмыг мечтает-представляет о собственной-персональной коллекции-собрании человеческих ложек, вилок и ножиков! Они такие гладкие-полированные, такие холодные-металлические, такие вкусные-аппетитные на языке!

– Вкусные? – не понял Сергей. – Ты ешь ложки?

– Нет-нет, – поспешно отрицательно замахал руками гоблин. – Шмыг только слегка-немного облизывает-пробует их! Это как… как ваша человеческая традиция дегустации вин-напитков! Каждая ложка-прибор имеет свой неповторимый-особенный вкус! Серебряные-благородные имеют тонкую-изысканную нотку аристократичности-благородства, а алюминиевые-простые – демократичный-доступный привкус народности-простоты!

– Но другие существа… они убивают людей, – Сергей вспомнил растерзанное тело Михалыча у фонтана, и к горлу подступила тошнота.

– Конечно-естественно, – пожал плечами гоблин, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. – Они голодны и злы. Они были в плену-заточении много лет, запертые в костях-останках и снах-грёзах. Что ты ждал-ожидал? Что они будут раздавать сладости детишкам-малышам и петь радостные песенки-мелодии о дружбе-товариществе и любви-привязанности?

Сергей с удивлением посмотрел на гоблина.

– И что, ты одобряешь такое поведение?

– Шмыг не одобряет-поддерживает, но Шмыг понимает-осознаёт, – тот пожал плечами. – Это как если бы тебя заперли в тесную-узкую клетку на тысячу лет без еды-пищи, воды-питья и туалета-уборной! – Его глаза расширились от ужаса собственного сравнения. – Вообрази, какая это мука-страдание – тысячу лет без возможности сходить-посетить туалет-уборную?! Шмыг не выдержал бы и дня такой пытки-истязания! Шмыг вообще крайне чувствительный к таким вещам-потребностям…

Сергей не нашелся с ответом. Действительно, чего он ожидал от существ из легенд и мифов, большинство из которых даже в сказках представали кровожадными монстрами? Они продолжили путь, поднимаясь все выше, словно Вергилий и Данте, путешествующие по кругам ада.

На третьем этаже им пришлось затаиться в магазине одежды, среди манекенов, застывших в нелепых позах, когда мимо прошла группа темных эльфов – высоких, стройных существ с пепельной кожей, похожей на лунный свет. Они двигались с грацией хищников, держа в руках изогнутые мечи, с которых капала кровь, оставляя на мраморном полу алые капли.

Шмыг, спрятавшись за манекеном полной дамы в вечернем платье, не удержался и поправил на фигуре съехавший бюстгальтер, который торчал из-под декольте.

– Шмыг просто помогает поддерживать высокие стандарты магазинной презентации-выкладки, – пояснил он шепотом, заметив недоуменный взгляд Сергея. – Неприлично, когда такие интимные-личные предметы видны всем посетителям-клиентам. Особенно-преимущественно детям-малышам! Они могут получить психологическую травму или преждевременное половое-сексуальное образование-просвещение!

– Они опаснее тролля, – прошептал Шмыг, возвращаясь к наблюдению за эльфами и прижимаясь к полу так плотно, что казалось, будто он пытается просочиться сквозь него. – Умнее. Один эльф стоит десятка троллей-громил, если дело касается коварства-подлости и предательства-измены. А еще они такие высокомерные! – Он скривился в гримасе отвращения. – Всегда смотрят на нас сверху-свысока, словно мы какие-то низшие-примитивные существа! Ха! А сами-то! Достаточно только подпалить их шикарные волосы, как они визжат-вопят громче, чем свинья-поросенок на скользкой горке!

– Куда они идут? – прошептал Сергей, наблюдая из-за прозрачной витрины за происходящим. Стекло, отделявшее его, казалось иллюзорной преградой – он чувствовал себя беззащитной золотой рыбкой, случайно оказавшейся в одном аквариуме с кружащими вокруг хищными акулами.

– Наружу. Исследовать-изучать ваш мир, – гоблин скривился, обнажив желтые зубы, похожие на гнилые зерна кукурузы. – Думают-считают, что лучше всех, потому что живут дольше и умеют колдовать-ворожить. Но Шмыг знает правду-истину – под красивой кожей у них гнилые-протухшие сердца. Как у фруктов, что снаружи выглядят спелыми и блестящими, а внутри уже все червивое-испорченное и вонючее-зловонное!

Когда эльфы ушли, растворившись в полумраке коридоров, словно призраки на рассвете, Сергей и Шмыг продолжили путь. С каждым шагом к четвертому этажу воздух становился все тяжелее, насыщенный странными запахами – озона, старых книг, пыли веков и чего-то еще, неопределимого, но древнего, как сама земля. Энергия, похожая на статическое электричество, наполняла пространство, заставляя волосы на руках Сергея вставать дыбом, а кожу покрываться мурашками.

По пути Шмыг случайно задел стойку с дорогой парфюмерией, опрокинув несколько флаконов. Ароматы смешались в невообразимую какофонию запахов, от которой у гоблина моментально начался приступ чихания.

– А-А-АПЧХИ! – гоблин чихнул с такой силой, что отлетел назад, врезавшись в стеллаж с косметикой. В результате Шмыг оказался погребен под лавиной тюбиков, флаконов и баночек, из которой торчали только его длинные зеленые уши.

– Помоги! – донеслось из-под косметической кучи. – Шмыг тонет-погибает в этом море человеческой красоты-привлекательности!

Сергей спешно разгреб завал, обнаружив Шмыга в крайне нелепом виде – всего измазанного разноцветной косметикой.

– Шмыг теперь выглядит-смотрится еще лучше, чем всегда-обычно? – спросил гоблин, невинно хлопая ресницами. – Шмыг необычайно красив-привлекателен!

Кое-как оттерев гоблина от макияжа, они продолжили свой путь.

– Мы почти у цели-места, – сказал гоблин, указывая на эскалатор, ведущий к атриуму «Рим», где все началось. – Там Смотритель-Хранитель. Там сердце бури-катаклизма.

– Что мне делать, когда мы доберемся туда? – Сергей вдруг осознал, что все это время действовал по наитию, без какого-либо плана, словно лунатик, бредущий по карнизу.

Гоблин посмотрел на него с удивлением, его большие глаза, похожие на спелые оливки, расширились еще больше, став почти идеально круглыми.

– Откуда Шмыгу знать-ведать? Ты же храбрый-отважный и очень умный людишка-человек. Придумай что-нибудь гениальное-великое, – он почесал подбородок. – Может, просто поговоришь со Смотрителем-Хранителем? Он вроде-типа как из ваших, из людишек-человеков. Хотя… – гоблин замялся, его уши нервно дернулись, – он давно-долго уже не совсем-полностью человек. Слишком долго смотрел в бездну, а она, знаешь-понимаешь, имеет привычку таращиться в ответ. И не просто смотреть-разглядывать, а еще и подмигивать-кокетничать, посылать воздушные поцелуи-чмоки и делать непристойные-неприличные жесты-движения! Ужасно неловко, когда бездна начинает так явно-откровенно заигрывать-флиртовать с тобой! – Шмыг изобразил смущенную дамочку, прикрывающую лицо веером.

Сергей подавил желание выругаться. Отличный план – добраться до сердца хаоса без малейшего представления, что делать дальше. Как будто он герой фэнтезийного романа, которому автор обязательно подкинет спасительную идею в последний момент. Но это была реальность, пусть и искаженная до неузнаваемости, и здесь никто не гарантировал счастливый конец.

Они начали подниматься по замершему эскалатору, когда здание содрогнулось от мощного взрыва, словно гигантский зверь, вздрогнувший от боли. Пыль посыпалась с потолка, а где-то вдалеке послышался звон разбитого стекла и крики, наполненные ужасом и болью.

От неожиданного толчка Шмыг потерял равновесие и покатился вниз по эскалатору.

– Спасите-помогите! – завопил гоблин, стараясь остановиться.

Сергей вернулся и помог своему незадачливому проводнику, буквально втащив его наверх за шиворот.

– Что это? – Сергей схватился за перила, чувствуя, как под ногами дрожит металлическая конструкция эскалатора.

Гоблин принюхался, его ноздри расширились, как у охотничьей собаки, почуявшей дичь.

– Людишки-человеки. Много людишек-человеков. С громкими палками-пугалками, – он поморщился, словно учуял что-то особенно неприятное. – И с железными повозками-телегами, которые плюются огнем-пламенем и громко тарахтят, как живот тролля после поедания целой бочки неспелых-зелёных яблок! У-у-у, какое это зрелище-представление и какие звуки-мелодии! – Шмыг содрогнулся и зажал уши лапками. – Шмыг однажды имел несчастье оказаться рядом с таким троллем. Бедный-несчастный Шмыг думал, что это его последний день жизни-существования! Такие ароматы-запахи невозможно описать-передать никакими словами! Даже самым грязным-непристойным гоблинским ругательством!

– Армия, – кивнул Сергей. – Они пришли остановить это безумие.

– Полицию уже съели-сожрали, – с философским спокойствием произнес Шмыг. – Это был завтрак-закуска. Армия-солдаты – это обед – сытно-аппетитно, – покачал головой гоблин, и в его голосе звучала странная смесь сочувствия и презрения. – Им не справиться с драконом. Это всё равно что пытаться потушить лесной пожар с помощью маленького-игрушечного ведёрка воды! Или биться со свирепым медведем-хищником, вооружившись только лишь зубочисткой и очень суровым-грозным взглядом! Совершенно бесполезно-бессмысленно и очень опасно-рискованно для здоровья!

– Драконом? – Сергей похолодел, вспомнив огромную тварь, которую видел у главного входа. – Их несколько?

– Возможно. Но я видел одного. Большого-древнего, – Шмыг поёжился, словно от холода, обхватив себя руками и стуча зубами. – Но скоро их будет больше. Маленькие растут-развиваются быстро-стремительно. Особенно если есть что жрать-кушать, а в вашем мире еды полно, – он облизнулся, и Сергей предпочел не думать, что именно гоблин считает едой. – Такие аппетитные-вкусные человечки повсюду! Мягкие-нежные, сочные-упитанные, так и просятся-умоляют в драконье меню-рацион! Хотя, если честно, Шмыг никогда не понимал этой драконьей одержимости-пристрастия. Люди такие костлявые-жилистые и обычно такие вонючие! У вас столько противных химических запахов: эти ваши дезодоранты-освежители, духи-одеколоны, лаки-фиксаторы… Фу-мерзость! Как драконы вообще это переваривают-усваивают?

В этот момент новый взрыв сотряс здание, более мощный, чем предыдущий, и часть потолка обрушилась позади них, отрезая путь к отступлению. Куски бетона и арматуры рухнули на эскалатор, превратив его в груду искореженного металла.

Шмыг взвизгнул от неожиданности и запрыгнул Сергею на плечи, крепко обхватив его голову руками и закрыв ему глаза.

– Шмыг ничего не видит! Шмыг в смертельной угрозе! – панически вопил гоблин, не замечая, что сам создаёт опасность, не давая Сергею видеть дорогу.

– Шмыг, это я ничего не вижу! – Сергей пытался оторвать от своего лица цепкие гоблинские лапки, но безрезультатно.

– Шмыг-то тоже не видит! – парировал гоблин. – Потому что Шмыг закрыл глазки от ужаса! Это очень эффективный гоблинский метод защиты-спасения! Если ты не видишь опасность-угрозу, значит, она не видит тебя! Логично-обоснованно, не правда ли?

Сергей с трудом оторвал от своего лица гоблинские руки и стряхнул паникующее существо со своих плеч.

– Нам нужно торопиться-бежать, – сказал Сергей, невольно копируя речевую манеру Шмыга, и они ринулись вверх, перепрыгивая через ступеньки, словно за ними гнался сам дьявол. Впрочем, учитывая обстоятельства, это было не так уж далеко от истины.

Атриум «Рим» изменился до неузнаваемости. Когда Сергей и Шмыг наконец добрались до него, преодолев последний пролет лестницы, они замерли на пороге, пораженные открывшимся зрелищем.

В потолке атриума зияла дыра, и сквозь неё виднелось ночное небо Москвы, неестественно красное, словно окрашенное кровью. Луна, огромная и багровая, заглядывала внутрь, как любопытный глаз древнего божества. Мраморные колонны, стилизованные под античность, теперь действительно выглядели как руины древнего Рима, разрушенные и почерневшие от копоти.

Дверь в «Бестиарий» превратилась в огромную арку, состоящую не из камня или металла, а из чистой энергии, пульсирующей всеми цветами спектра и некоторыми, которым не было названия в человеческом языке. Внутри арки клубился туман, из которого то и дело высовывались щупальца, когти, клювы – части существ, пытающихся пробиться в наш мир.

– Ого-вау! – восхищенно выдохнул Шмыг, его глаза превратились в два огромных блюдца.

Перед Вратами стоял Тиберий Харроустоун – тот самый худощавый мужчина в черном, которого Сергей видел в музее. Теперь он был одет в странное одеяние, похожее на мантию средневекового мага, расшитую символами, от взгляда на которые рябило в глазах. Его руки были воздеты к небу, и с кончиков пальцев срывались молнии, питающие энергией портал в магический мир.

Вокруг него, образуя защитный круг, стояли темные эльфы с луками и мечами, готовые отразить любую атаку. Несколько троллей, похожих на ожившие горгульи, застыли у колонн, сжимая в руках импровизированные дубины – вырванные с корнем скамейки и фонарные столбы.

– Вот дерьмо, – пробормотал Сергей, инстинктивно пригибаясь.

– Не выражайся-ругайся такими грязными-нехорошими словами! – неожиданно строго отчитал его Шмыг, погрозив пальцем. – Даже в такой опасной ситуации нужно сохранять-поддерживать культуру речи! Какой пример-образец ты подаёшь-демонстрируешь молодому-впечатлительному гоблину? – Он скрестил руки на груди и надул щёки в притворном возмущении.

– Как нам пробраться к нему? – спросил Сергей, игнорируя гоблинские шуточки.

Шмыг задумчиво почесал подбородок, его глаза бегали, оценивая ситуацию.

– Есть один путь, – наконец сказал он. – Через тайные ходы-коридоры. Но… – он замялся, нервно перебирая пальцами.

– Но что?

– Но там может быть страшно-опасно, – гоблин сглотнул, и его кадык заходил вверх-вниз, как поршень. – Там могут обитать те, кто уже почти прошел Врата-Портал, но застрял-увяз. Существа-создания, которые находятся между мирами-измерениями, ни здесь-тут, ни там-вон. Шмыг как-то раз видел такое существо… – Он содрогнулся так сильно, что его уши затрепетали, как крылья испуганной птицы. – У него было три головы, семь рук, и оно постоянно говорило-болтало само с собой! Спорило-дискутировало, кричало-вопило и даже иногда-временами драло-царапало себя за волосы в гневе-ярости! Как гоблинская семейная пара после двадцати лет брака!

Сергей посмотрел на портал, на профессора Харроустоуна, на армию мифических существ, готовых разорвать любого незваного гостя. Затем на гоблина, чье зеленоватое лицо выражало искреннее беспокойство.

– Показывай дорогу, – решительно сказал он. – Хуже уже вряд ли будет.

– О-о-о, не говори-произноси таких слов! – всплеснул руками Шмыг. – Это как гарантированно пригласить неприятности-проблемы на свою голову! Это всё равно, что сказать-произнести: «Что ещё может пойти неправильно?» или «Дно-низ уже достигнут-пройден!». После таких слов-высказываний всегда случается-происходит что-то ещё более ужасное-страшное! Это самое основное правило вселенной-мироздания!

Они отступили назад и свернули в неприметный коридор, ведущий к служебным помещениям. Здесь было темнее, свет аварийных ламп едва пробивался сквозь пыль и паутину, словно они вступили в заброшенный склеп.

Шмыг шел впереди, напряженно принюхиваясь и прислушиваясь. Каждые несколько шагов он останавливался, делал драматически-испуганное лицо, напряженно замирал, а затем произносил театральным шепотом: «Показалось-померещилось!» и продолжал путь. После пятого такого представления Сергей схватил гоблина за плечо.

– Хватит меня пугать! Там действительно что-то есть или ты просто развлекаешься?

– Шмыг просто немного поддерживает-создаёт напряжённую-драматическую атмосферу! – невинно хлопнул ресницами гоблин. – Это помогает-способствует концентрации и поддерживает ощущение опасности-тревоги! Иначе можно расслабиться-расхрабриться и совершить фатальную-смертельную ошибку! Шмыг просто заботится о твоей безопасности-сохранности, Сергей-друг!

– Странно, – пробормотал Сергей. – Я работаю здесь уже три года, но никогда не видел этого коридора.

– Потому что его не было, – ответил Шмыг, осторожно продвигаясь вперед. – Или был-имелся, но не для глаз людишек-человеков. Когда миры-измерения сближаются, проявляются скрытые-тайные пути-тропы. Двери-проходы, которые всегда были здесь, но которые никто не мог видеть. Как те потайные карманы-отделения в женских-дамских сумочках, куда постоянно проваливаются-исчезают самые нужные мелочи-вещицы в самый неподходящий-неудобный момент! – Он покачал головой с видом глубокой задумчивости. – Шмыг всегда подозревал-догадывался, что женские-дамские сумочки – это на самом деле замаскированные-скрытые порталы-проходы в другие измерения! Это единственное логичное-разумное объяснение, почему они внутри всегда больше-вместительнее, чем кажутся-выглядят снаружи!

Они шли по коридору, который, казалось, не подчинялся законам обычной геометрии. Он изгибался под невозможными углами, расширялся и сужался без всякой логики, а стены его были покрыты странными символами, похожими на те, что украшали мантию профессора.

Шмыг внезапно остановился и поднял руку, призывая к тишине. Сергей замер, напряженно вслушиваясь, но ничего не слышал.

– Что такое? – шепнул он.

– Шмыг услышал-уловил что-то… – гоблин напряженно прислушивался, его большие уши двигались независимо друг от друга, как радары. – Там, впереди-дальше… Странный-необычный звук-шум…

Сергей тоже прислушался, и теперь действительно различил какой-то звук – негромкое, ритмичное постукивание, словно метроном отбивал такт. Или чьи-то шаги приближались к ним по коридору.

– Прячься-скрывайся! – внезапно прошипел Шмыг и нырнул за ближайший выступ стены, утаскивая за собой Сергея.

Они затаились в нише, едва дыша. Звук становился всё отчётливее – да, это определённо были шаги. Но какие-то странные, неравномерные, словно идущий хромал или…

Из-за поворота показалось существо, при виде которого Сергей почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Это был… человек? Или когда-то был им. Теперь это представляло собой нечто среднее между человеком и чем-то иным, что не имело даже приблизительного аналога в земной фауне.

Его тело было полупрозрачным, с отчётливо видимыми внутренними органами, но эти органы совсем не походили на человеческие. Вместо рук существо обладало четырьмя щупальцами, покрытыми присосками размером с чайное блюдце. А вместо лица была гладкая, словно отполированная поверхность с единственным гигантским глазом посередине, который вращался, как прожектор, осматривая пространство вокруг.

– Что это? – беззвучно произнес Сергей, одними губами.

– Застрявшее-увязшее, – так же беззвучно ответил Шмыг, его глаза расширились от ужаса. – Существо, которое попыталось пройти-пересечь границу между мирами, но что-то пошло не так. Теперь оно ни там, ни здесь, застряло-зависло посередине…

Существо медленно продвигалось по коридору, его щупальца скользили по стенам, оставляя блестящие следы, похожие на улиточную слизь. Оно издавало тихие, полные боли звуки, напоминающие одновременно плач ребенка и скрип несмазанной двери.

Внезапно Шмыг дёрнулся и прижал руку ко рту, его щёки надулись, а глаза выпучились. Сергей с ужасом понял, что у гоблина начинается приступ чихания!

«Только не сейчас!» – в панике подумал он, но было поздно.

– А… а… А-А-АПЧХИ!!! – оглушительно чихнул Шмыг, да с такой силой, что ударился головой о стену за собой.

Существо замерло, его огромный глаз развернулся в их сторону, сфокусировался… и оно издало пронзительный крик, от которого заложило уши. Щупальца взметнулись, готовые к атаке.

– Бежим-удираем! – крикнул Шмыг, срываясь с места.

Сергей не заставил себя упрашивать и бросился следом за гоблином, слыша за спиной шлепанье щупалец по полу.

Они неслись по извилистому коридору, поворачивая то вправо, то влево, не разбирая дороги. Сергей чувствовал, как легкие горят от нехватки воздуха, а ноги наливаются свинцом, но страх гнал его вперед, не давая остановиться ни на секунду.

– Сюда! – односложно крикнул Шмыг, резко сворачивая в боковой проход.

Сергей едва успел затормозить и повернуть вслед за ним. Они оказались в небольшом техническом помещении, заставленном коробками, швабрами и вёдрами – обычная кладовка для уборочного инвентаря.

Шмыг захлопнул за ними дверь и подпер ее шваброй, найденной тут же.

– Это его не остановит-задержит, – пропыхтел он, – но даст-выкроит нам немного времени. Хотя если бы Шмыг не чихнул, мы бы вообще не были бы в такой опасности-угрозе! – Он ударил себя по лбу. – Глупый-тупой Шмыг! Почему твой нос всегда выбирает самый неподходящий-неудачный момент для чихания?! Это всё проклятая-злосчастная аллергия-чувствительность на межпространственные-межмировые частицы! Всегда поражает бедный-несчастный гоблинский носик, когда Шмыг находится рядом с порталами или застрявшими-увязшими существами!

– Время для чего? – спросил Сергей, пытаясь отдышаться и игнорируя гоблинские самообвинения. – Мы в ловушке!

Гоблин огляделся, его глаза блестели в полумраке, как у кошки.

– Нет, мы почти у цели-места, – он указал на вентиляционную решетку в углу комнаты. – Там наш путь-дорога.

Сергей подошел к решетке и с силой дернул ее. Металл поддался с протестующим скрипом, обнажив темный тоннель, достаточно широкий, чтобы в него мог пролезть человек.

– Ты уверен, что это правильный путь? – спросил он, заглядывая в темноту.

– Нет, – честно ответил Шмыг с обезоруживающей улыбкой. – Но другого у нас всё равно нет. Если только ты не предпочитаешь остаться-задержаться здесь и познакомиться-пообщаться с нашим щупальцевым-тентаклевым другом-приятелем! Хотя Шмыг не уверен-сомневается, что это будет приятная-дружелюбная беседа-разговор. Скорее всего, он просто оторвёт твою голову от остального тела-туловища и использует-применит её как декоративную вазу-ёмкость для своих щупальцевых-тентаклевых цветов-растений! – Гоблин изобразил, как существо отрывает чью-то голову. – Хрясь-бульк!

В этот момент дверь содрогнулась от мощного удара. Щупальца существа просочились в щель под дверью, извиваясь, как змеи.

– Давай, быстрее, – скомандовал Сергей и полез в вентиляционную шахту.

Шмыг юркнул следом, бормоча что-то о том, что «всегда мечтал стать диверсантом-разведчиком и ползать-пробираться по тесным-узким тоннелям-проходам!»

Вентиляционная шахта была пыльной и темной. Сергей полз вперед, ориентируясь только на слабый свет, пробивающийся через решетки впереди, и на шорох гоблина позади. Металл под ними прогибался и скрипел, грозя в любой момент не выдержать веса взрослого мужчины.

– Долго еще? – прошептал Сергей, чувствуя, как пот заливает глаза, а колени и локти саднят от постоянного трения о металл.

– Уже близко-рядом, – ответил Шмыг. – Слышишь?

Вдруг позади них раздался оглушительный грохот – существо, очевидно, вломилось в кладовку.

– Быстрее-скорее! – запаниковал Шмыг, начав толкать Сергея в спину. – Оно идёт! Шмыг чувствует-ощущает его отвратительный-мерзкий запах!

Подгоняемый таким описанием, Сергей ускорился, практически перейдя на «галоп» на четвереньках.

Сергей прислушался. Сквозь шум в ушах и стук собственного сердца он различил странные звуки – монотонное песнопение на незнакомом языке, похожее на жужжание гигантского роя пчел.

– Что это?

– Смотритель читает заклинание-колдовство, – пояснил гоблин. – Он укрепляет-стабилизирует Врата-Портал, делает-создаёт их стабильнее-крепче. Скоро они распахнутся полностью, и тогда магическая река-поток затопит-зальет ваш мир. Это будет грандиозно-впечатляюще! Как если бы вы внезапно включили-активировали все ваши фонтаны-струи, пожарные гидранты-шланги и водопроводные краны-вентили одновременно-сразу! Но вместо воды-жидкости это будет чистая-концентрированная магия-энергия! Вообрази-представь себе огромную-гигантскую магическую волну-цунами, смывающую-сносящую всё привычное-обычное и приносящую всё необычное-невероятное!

– И что потом? – механически спросил Сергей, понимая, что с приходом магии в наш мир хлынет поток существ из мифов и легенд, и никакая армия не сможет их остановить.

– В ваш мир вернётся магия, – серьезно ответил Шмыг, на мгновение перестав дурачиться. – А потом Врата сами собой закроются.

– Так ты способен выражаться лаконично? Без этих бесконечных повторений? – спросил Сергей с искренним изумлением.

Шмыг выпрямился и, приняв надменный вид, словно оскорблённый монарх, ответил:

– Разумеется, я владею этим искусством. Но отказываюсь им пользоваться.

– А если я взмолюсь от всего сердца? – Сергей, войдя в роль, сложил руки в молитвенном жесте, его глаза наполнились почти детской просительной надеждой.

Гоблин задумчиво почесал подбородок, явно наслаждаясь моментом, а затем скорчил комичную гримасу, напоминающую торговца, заключающего невыгодную сделку:

– Извольте. Пять обычных ложек и одна серебряная. За такую цену я приложу некоторые усилия.

ГЛАВА 4. ВРАТА МИРОВ

Они доползли до решетки, сквозь которую виднелся атриум «Рим». Отсюда, сверху, портал выглядел еще более впечатляюще – огромная пульсирующая арка, внутри которой клубился туман, принимающий формы кошмарных существ.

– О-о! – восхищённо протянул Шмыг, широко распахнув глаза. – Это как самый прекрасный фейерверк, который Шмыг когда-либо видел! Только вместо безобидных искр из него вылетают смертоносные чудовища! – Он восторженно захлопал в ладоши, но тут же прикрыл рот рукой. – Ой, Шмыг забыл, что нам нужно быть тихими!

Смотритель стоял перед порталом, его руки двигались в сложном танце, а губы произносили слова на языке, который не был создан для человеческого горла. С каждым словом портал становился ярче, а туман внутри него – плотнее.

Каждое заклинание отдавалось в воздухе низкой вибрацией, от которой металлическая решетка под ладонями Сергея едва ощутимо дрожала. Странно, но он будто чувствовал ритм этих слов кожей, словно таинственные звуки проникали не через уши, а через поры.

– Как нам остановить его? – прошептал Сергей.

– Не знаю, – честно ответил Шмыг, почесывая свой выдающийся нос. – Но, может быть, эти людишки догадываются?

Он указал на противоположную сторону атриума, где за колоннами притаились бойцы в черной форме и с автоматами наперевес. Их было около дюжины, и они явно готовились к атаке.

– Спецназ, – пробормотал Сергей. – Но они не знают, с чем имеют дело.

– И что их останавливает? – удивился Шмыг, разводя руками. – Когда с момента открытия Врат кто-либо вообще знал, с чем сталкивается? Мы все просто импровизируем! Это как если бы вы, люди, внезапно попали в мир разумных пончиков с ножками! Никто не знал бы, что делать, но все быстро научились бы! Хотя… – гоблин мечтательно закатил глаза, – Шмыг бы точно знал, что делать с разумными пончиками… Ням-ням-ням! – Он изобразил, как жадно поедает воображаемые пончики.

В этот момент один из бойцов – судя по нашивкам, командир группы – поднял руку, давая сигнал к атаке. Спецназовцы выскочили из-за колонн и открыли огонь по эльфам и троллям, охранявшим Смотрителя.

Завязался ожесточенный бой. Пули пробивали тела эльфов, но те, казалось, не чувствовали боли, продолжая стрелять из луков и метать магические снаряды. Тролли ревели от ярости, размахивая импровизированными дубинами и сметая все на своем пути.

Один из эльфов, с длинными белыми волосами и пронзительными голубыми глазами, вскинул руку к потолку атриума. В воздухе материализовалась цепь светящихся символов, и вдруг остатки стеклянного купола над ними треснули, осыпав сражающихся дождем сверкающих осколков. Удивительно, но осколки замедлили падение, превращаясь в крошечные кристаллические лезвия, которые целенаправленно неслись к бойцам спецназа.

– Нам нужно спуститься, – решил Сергей. – Пока все отвлечены боем.

Вглядевшись через решетку в пространство внизу, Сергей мысленно оценил риски: «Шесть метров высоты – переломаю ноги. Нужно ползти дальше».

В сумраке его взгляд уловил очертания детской игровой зоны, куда, словно путеводная нить, тянулся вентиляционный короб. «Там высота всего два метра – вполне преодолимо. Доберусь и оттуда спущусь», – решил он.

Не медля ни секунды, Сергей устремился вперед по металлическому коробу. Добравшись до цели, он ударил по решетке, которая с лязгом рухнула вниз, открывая выход. Оттолкнувшись, он ощутил краткий миг полета, прежде чем эластичное покрытие площадки приняло его.

Шмыг последовал за ним, но в последний момент его штаны зацепились за острый край металла. Гоблин вылетел из вентиляции, отчаянно размахивая руками и ногами, а затем с комическим "БДЫЩ!" приземлился точно на батут, подпрыгнул, сделал в воздухе тройное сальто и приземлился в детский бассейн с пластиковыми шариками.

– Это было… ВОСХИТИТЕЛЬНО! – воскликнул Шмыг, выныривая из шариков. – Шмыг хочет повторить это снова! Давай, Сергей, поднимемся обратно и прыгнем ещё раз!

Сергей шикнул на разошедшегося гоблина и потянул его за собой.

Они оказались за порталом, в относительно защищенном месте, скрытом от глаз сражающихся. Отсюда было хорошо видно спину Смотрителя – профессора Вэйланда Тиберия Харроустоуна, все еще поглощенного своим ритуалом.

– Что теперь? – спросил Шмыг, с любопытством наблюдая за боем. – О, этот боец только что получил стрелу прямо в секретное место! Ай, как больно! Бедняга больше никогда не сможет иметь детишек! Вот это я понимаю «генетический тупик»!

Сергей не ответил. Он, пригнувшись, начал пробираться к профессору, стараясь оставаться незамеченным в хаосе боя.

Вокруг свистели пули, взрывались гранаты, кричали раненые – и люди, и мифические существа. Воздух был наполнен дымом и запахом крови, смешанным с озоном от магических разрядов.

Шмыг, следуя за Сергеем, внезапно споткнулся о тело павшего эльфа и с громким «ой-ой-ой!» полетел вперёд, размахивая руками. К несчастью, его полёт закончился точно на спине Сергея, отчего тот потерял равновесие и вылетел на открытое пространство, оказавшись прямо перед Смотрителем.

Сергей был уже в нескольких метрах от Смотрителя, когда тот внезапно обернулся, словно почувствовав опасность. Их взгляды встретились, и Сергей увидел в глазах старика не удивление, а… узнавание?

– А, охранник, – произнес профессор, и его голос звучал неожиданно обыденно среди хаоса битвы. – Я ждал тебя.

– Зачем вы это делаете? – крикнул Сергей, перекрывая шум боя. – Зачем открываете портал? Эти существа убивают людей!

– Извините за нашу неуклюжесть! – внезапно выглянул из-за спины Сергея гоблин, помахивая рукой. – Мы не хотели так грубо прерывать ваше величественное колдовство! Просто Шмыг иногда бывает очень неловким, особенно когда нервничает или находится рядом с могущественными магами, которые открывают огромные порталы между мирами! Это такое волнительное событие, Шмыг просто не может сдерживать свои эмоции!

Смотритель улыбнулся, и эта улыбка была полна странной печали.

– Люди тоже убивают, охранник. Убивают друг друга, убивают природу, убивают магию своим неверием. Я просто возвращаю баланс. Возвращаю чудеса в мир, который стал слишком рациональным, слишком… скучным.

– О да! – энергично закивал Шмыг, к удивлению Сергея, видимо, решив подыграть профессору. – Современный мир стал таким предсказуемым! Куда подевались все захватывающие неожиданности прошлого? Раньше человек выходил из дома и не знал, вернётся ли он назад, или будет съеден драконом, или превращен в жабу разгневанным колдуном, или похищен феями для непристойных развлечений! – Гоблин мечтательно возвел глаза к потолку. – Какое это было волнительное время! А сейчас? Выходишь из дома и самое страшное, что может случиться – это попасть под дождь без зонта или обнаружить, что забыл ключи!

– Ценой человеческих жизней? – прервал гоблина Сергей, обращаясь к профессору и пытаясь игнорировать словесные выкрутасы Шмыга.

– Всегда есть цена, – пожал плечами профессор. – Когда люди вытеснили магию из мира, тоже была цена. Просто вы о ней забыли. Забыли, каково это – жить в мире, полном чудес и опасностей. Где за каждым углом может ждать дракон или фея. Где нужно быть начеку, быть живым.

Смотритель сделал шаг вперед, его глаза горели фанатичным огнем.

– Я верну этот мир. Мир, где есть место не только для людей, но и для всех существ из легенд и мифов. Мир, где магия снова течет в венах земли, как кровь.

– Но какой ценой? – повторил Сергей. – Сколько людей должно умереть, чтобы вы были довольны?

– Технический вопрос! – внезапно вклинился Шмыг, подняв палец вверх, словно прилежный ученик. – А будут какие-нибудь компенсации для семей погибших? Может, страховые выплаты? Или хотя бы бесплатные магические услуги в будущем? Шмыг просто интересуется с экономической точки зрения! Это очень важный аспект любой глобальной трансформации!

Смотритель нахмурился, очевидно не ожидавший такого практичного вопроса посреди апокалиптических событий. И игнорируя словесные выкрутасы гоблина, произнес:

– Охранник, ты не понимаешь. Это не месть, не злоба. Это необходимость. Мир без магии – мертвый мир. Он медленно умирает, задыхается под бетоном и асфальтом. Я спасаю его.

– Спасаете? – Сергей горько усмехнулся. – Посмотрите вокруг! Это не спасение, это бойня!

Он указал на атриум, где продолжался бой. Тела – и людей, и мифических существ – устилали мраморный пол, кровь смешивалась, образуя причудливые узоры.

– Ой, а вот тот бедный тролль только что получил целую очередь пуль прямо в своё огромное пузо! – прокомментировал Шмыг, указывая на сражение. – А вот тот человек был только что раздавлен, как блинчик под гигантской дубиной! Брызги его костей разлетелись по всей площади! О, а вон та гарпия только что лишилась своего красивого крыла! Интересно, отрастёт ли оно обратно, или она теперь всегда будет летать по кругу, как неисправный вертолёт?

Сергей поймал себя на том, что, несмотря на ужас происходящего, комментарии Шмыга вызывают у него почти истерический смех. Возможно, это просто защитная реакция психики на кошмар, развернувшийся перед глазами.

Смотритель на мгновение замешкался, его взгляд затуманился, словно он только сейчас увидел последствия своих действий.

– Я… не хотел этого, – пробормотал он. – Я хотел только вернуть магию в мир. Вернуть чудеса.

– Еще не поздно все исправить, – сказал Сергей, делая шаг вперед. – Закройте портал. Остановите это безумие.

Смотритель посмотрел на Сергея, затем на сияющий портал, через который все новые и новые существа пытались пробиться в наш мир. Его лицо исказилось от внутренней борьбы.

– Я… не могу, – наконец сказал он. – Слишком поздно. Процесс уже не остановить. Магия уже вошла в этот мир. Нужно научиться сосуществовать с ней.

– Должен быть способ! – настаивал Сергей. – Вы открыли портал, вы можете и закрыть!

– Его нет! – воскликнул профессор с неприкрытым волнением. – Это невозможно! Давление на той стороне портала колоссальное! Врата закроются самостоятельно, когда магические потоки между измерениями придут к равновесию.

– Сколько времени это займет? – Сергей чувствовал, как отчаяние сменяется решимостью.

– Час? День? Месяц? – профессор пожал плечами. – Никто не знает. Это зависит от многих факторов.

– А до тех пор эти твари будут убивать людей? – Сергей указал на бой, где тролль только что размозжил голову одному из спецназовцев своей дубиной.

– Жертвы неизбежны при любых великих переменах, – философски заметил профессор. – Но подумай о будущем! О мире, где магия снова станет частью повседневности. Где человек сможет не только разрушать, но и созидать силой мысли.

Сергей ощутил, как что-то внутри него резонирует с этими словами. Как будто глубоко в душе дремало знание, о котором он даже не подозревал – знание о том, что мир должен быть иным. Полным чудес.

– Это как нельзя приготовить омлет, не разбив яйца? – вдруг спросил Шмыг, задумчиво почесывая подбородок. – Шмыг не совсем понял, зачем нужно разбивать так много яиц и убивать так много людей, чтобы просто приготовить завтрак или создать новое правительство… Но если уж мы говорим о яйцах, то Шмыг предпочитает яичницу с грибами и жареными многоножками! М-м-м, пальчики оближешь!

Сергей покачал головой. Профессор Харроустоун явно был безумен – возможно, от долгого общения с древними силами, но скорее всего, всегда был таковым. Но сейчас его безумие стоило жизней невинных людей.

– Шмыг, – позвал он гоблина, который все это время держался немного поодаль, вставляя свои ценные ремарки в канву разговора. – Ты говорил, что был в плену у профессора. Что он держал тебя в музее. Как?

Гоблин нерешительно приблизился, косясь на Харроустоуна с явным страхом.

– Он связал нас заклинанием, – пояснил Шмыг, ежась. – Привязал наши души к костям и чучелам в музее. Мы не могли двигаться, но самое ужасное – не могли говорить. Могли только смотреть и слушать, месяц за месяцем, год за годом. – Он вздрогнул, и его уши печально поникли. – Представляешь, какая это пытка для гоблина, который просто физически не может молчать более пяти минут подряд?! Это всё равно что лишить рыбу воды или птицу неба! Словно часть твоей души вырвали и заперли в маленькую коробочку!

Сергей невольно содрогнулся, представив подобное заточение. Лишение голоса для болтливого гоблина должно было быть истинной пыткой. Возможно, именно поэтому Шмыг теперь не мог остановиться, выплескивая годы вынужденного молчания?

– Теперь я понял, почему ты тараторишь без умолку – тебе хочется наверстать упущенное! Но всё же, как он освободил вас?

– Он использовал артефакт, – гоблин указал на странный амулет на груди профессора, похожий на кристалл, заключенный в металлическую оправу. – Очень могущественную магическую вещь! Шмыг даже боится смотреть на неё слишком долго! От неё исходят такие вибрации, что у Шмыга начинает кружиться голова и появляется странное желание танцевать! – Гоблин попытался изобразить какой-то дикий танец, но, к счастью, быстро остановился.

Сергей посмотрел на амулет, затем на профессора. План, безумный и отчаянный, начал формироваться в его голове.

– Может, я смогу этим артефактом закрыть портал?

Глаза Харроустоуна расширились.

– Не смей даже думать об этом! – он отступил на шаг, прикрывая амулет рукой. – Ты не знаешь, с какими силами играешь!

– Я знаю только, что люди умирают, – твердо сказал Сергей. – И что вы можете это остановить, но не хотите.

Он сделал шаг вперед, но профессор выставил руку, и с его пальцев сорвался сгусток энергии, ударивший в пол перед Сергеем, оставив дымящуюся воронку в мраморе.

– Ого, впечатляюще! – восхищенно воскликнул Шмыг, прячась за Сергеем. – Это тот самый «Огненный шар пятого уровня»! Очень разрушительное заклинание! Шмыг видел однажды, как таким образом полностью испепелили целую деревню! Весьма эффектно!

– Не подходи! – крикнул Смотритель. – Я не хочу причинять тебе вред, но и остановить меня ты не сможешь!

В этот момент за спиной профессора возникла фигура – один из спецназовцев, окровавленный, но живой, подкрался незаметно в пылу боя. Он замахнулся прикладом автомата, целясь в голову Смотрителя.

– Сзади! – крикнул Сергей, сам не понимая, почему предупреждает человека, которого собирался остановить.

Харроустоун обернулся, но слишком поздно. Приклад обрушился на его голову с глухим стуком, и волшебник рухнул на колени, его глаза закатились, а из раны на виске потекла кровь.

– Взять его! – крикнул боец своим товарищам, но в этот момент из портала вырвалась новая волна существ – огры, вооруженные огромными дубинами, и стая гарпий, их крылья рассекали воздух со звуком, похожим на хлопанье мокрых простыней.

В тот же миг на голову спецназовца опустилась сучковатая дубина и его череп лопнул, как перезрелый арбуз.

– Фу-мерзость! – скривился Шмыг, закрывая глаза ладошками. – Это было так отвратительно! Все эти брызги и кусочки серого вещества! Напомнило Шмыгу ту ужасную овсянку, которой его кормили в гоблинском детском саду! Она была такая же серая, комковатая и совершенно безвкусная!

Сергей бросился к упавшему профессору. Тот был еще жив, но без сознания, кровь из раны на виске смешивалась с седыми волосами, окрашивая их в алый цвет.

– Артефакт, – пробормотал Сергей, снимая с шеи старика странный амулет. Кристалл в металлической оправе был теплым на ощупь и, казалось, пульсировал в такт биению сердца.

– Что теперь? – спросил Шмыг, нервно переминаясь с ноги на ногу. – О, этот красивый камушек выглядит очень дорого! – Его глаза алчно блеснули. – Шмыг совсем не думает о том, чтобы украсть его для своей личной коллекции блестящих вещиц! Нет-нет, такие мысли даже близко не посещают честную гоблинскую голову! – Он нервно хихикнул, протягивая лапку к артефакту, но Сергей отдернул руку.

– Теперь мы закроем портал, – решительно сказал Сергей, сжимая волшебный амулет в руке. – Как это сделать?

Гоблин покачал головой, внезапно став серьезным.

– Шмыг не знает. Шмыг никогда не был магом. Шмыг только скромный гоблин, который случайно оказался в этом огромном мире, полном опасных существ, называемых «людьми»! Хотя, если честно, иногда Шмыг думает, что магические существа гораздо более нормальные и предсказуемые, чем эти ваши люди!

– Тогда придется действовать интуитивно, – решил Сергей, вглядываясь в пульсирующий кристалл. Внутри камня словно двигались тени, формируя странные узоры.

– Эй, ты никогда не колдовал, а собираешься закрыть межпространственный портал? – искренне изумился Шмыг. – Это же всё равно что никогда не садившись за руль, попытаться выиграть гонку!

– У тебя есть идеи получше? – огрызнулся Сергей, чувствуя, как амулет нагревается в его руке.

– Не-а, – пожал плечами гоблин. – Просто хотел сказать, что ты либо гений, либо самый безбашенный человек, которого я встречал.

Сергей посмотрел на портал, на бушующий вокруг бой, на бессознательного профессора. Затем на амулет в своей руке. Он должен был что-то сделать, и быстро.

Повинуясь интуиции, он поднял амулет и направил его на портал. Ничего не произошло.

– Может, нужно произнести заклинание? – предположил он.

– Может, – кивнул Шмыг. – Но какое? Смотритель знал много слов-заклинаний. А Шмыг, к сожалению, не был особенно внимательным учеником, когда Смотритель произносил свои магические формулы! Шмыг был слишком занят мечтами о вкусных бутербродах с ветчиной и о прекрасных зеленокожих гоблинских девушках из родной деревни! – Он мечтательно закатил глаза, но тут же тряхнул головой, возвращаясь к реальности. – Но Шмыг что-то слышал! Там было много шипящих звуков! Ш-ш-ш! С-с-с! Тс-тс-тс! Примерно так!

Сергей закрыл глаза, пытаясь вспомнить, что говорил профессор, когда он впервые увидел его в музее. Какие-то странные слова, похожие на шипение и бульканье…

– Ктулху фхтагн! – воскликнул он, чувствуя себя нелепо, как актер в плохом фильме ужасов. – Коллопортус! – вскричал Сергей, после некоторого раздумья, вспомнив как нельзя кстати запечатывающее заклинание из фильма о Гарри Поттере.

К его безмерному удивлению, амулет слабо завибрировал, а от кристалла протянулась тонкая нить света к порталу. Но через мгновение она оборвалась.

– Эй, это почти сработало! – воскликнул Шмыг. – Ты на правильном пути! Может, нужно какое-то особое слово? Истинное имя портала? Или секретный пароль? Может, попробуй «Авада Кедавра»? Или «Абракадабра»? Или «Крекс-Пекс-Фекс»? Или «Сим-Салабим»? Или «По щучьему велению, по моему хотению»? – Он почесал затылок. – Хотя последнее, скорее всего, из другой сказки…

В этот момент профессор застонал и приоткрыл глаза. Его взгляд был мутным, но в нем читалось понимание происходящего.

– Ты… не сможешь… – прохрипел он. – Это… невозможно…

– Помогите мне закрыть портал, пока не погибнет ещё больше людей, – Сергей наклонился к старику и, сделав умоляющие глаза, жалобно произнёс: – Пожалуйста…

Профессор слабо улыбнулся, и эта улыбка была полна горечи и сожаления.

– Я помогу… – его голос прервался мучительным кашлем, и алые капли крови окрасили бледные губы. Он силился произнести что-то еще, но веки его отяжелели, глаза закатились, а тело, словно лишившись внутреннего стержня, безвольно обмякло. В тот же миг над поверженным профессором возник ослепительный шар цвета полуночного неба.

– Ого! – выдохнул Шмыг, его глаза расширились настолько, что грозили выпасть из орбит. – Это его душа! Она покидает тело! Это редчайшее зрелище! Шмыг слышал об этом от древних гоблинов, но никогда не думал, что сам станет свидетелем подобного момента! – Он благоговейно протянул руку к светящейся сфере. – Она прекрасна, как самый чистый драгоценный камень во всей вселенной! И она пахнет как… как… – Он принюхался. – Как свежеиспечённый яблочный пирог с корицей и ванилью!

Сияющая сфера замерла в воздухе, трепеща, будто живое существо, а затем, повинуясь неведомым законам, разделилась на две неравные части. Большая, пульсируя энергией, устремилась к мерцающему порталу и исчезла в его глубинах. Меньшая же, словно ведомая незримой рукой, прочертила светящуюся дугу в пространстве и, подобно стреле, нашедшей свою цель, вонзилась в грудь Сергея, растворившись в его теле.

– Что… что это было? – выдохнул Сергей, потрясенно ощупывая себя, не веря произошедшему.

Странное тепло растеклось по его венам, и на мгновение Сергею показалось, что он может видеть сквозь собственную кожу – светящиеся линии энергии, пульсирующие в такт сердцебиению. Затем видение исчезло, но ощущение силы, пробудившейся внутри, осталось.

– Ой-ой! – запрыгал вокруг Сергея Шмыг, не зная, то ли в восторге, то ли в панике. – Смотритель поделился с тобой частицей своей магической сущности! Это самый великий подарок, который маг может преподнести другому существу! Это как если бы обычный человек подарил кому-то свою почку или половину своего мозга! Или как если бы самый богатый человек в мире отдал все свои деньги случайному прохожему на улице! – Гоблин в возбуждении подпрыгнул так высоко, что ударился головой о светильник. – Ой, больно! Даже в такой торжественный момент Шмыг умудряется найти способ травмировать свою многострадальную голову!

– Он… умер? – Сергей с тревогой смотрел на неподвижное тело профессора.

– Нет, – задумчиво произнес Шмыг, и в его голосе зазвучала древняя мудрость, странно контрастирующая с его обычной шутливостью. – Маги такого ранга не подвластны смерти. Смотритель возродится и вновь ступит на земли вашего мира. – Он наклонился и осторожно закрыл глаза профессора. – Может быть, через год. Может, через век. Но он обязательно вернётся. Такие могущественные сущности не могут просто исчезнуть. Они слишком тесно связаны с самой магией, с самой тканью мироздания!

– А что… что теперь будет со мной? – озадаченно спросил Сергей, осторожно касаясь груди, куда вошла частица души мага.

– О, это самое интересное! – оживился Шмыг, моментально вернувшись к своей обычной манере. – Ты получил не просто магическую искру, а часть сущности великого чародея! Это всё равно что новичку-повару достался кусочек мастерства от шеф-повара с мировым именем! Или будто начинающему художнику перешла частица таланта величайшего из живописцев! – Гоблин задумчиво почесал нос. – Конечно, тебе придется учиться. Много. И это может быть опасно. Неконтролируемая магия способна наделать много бед. Помню я одного юного эльфа, который только начинал осваивать огненные заклинания… Бедняга спалил себе все брови и половину леса!

– И как мне… контролировать это? – Сергей ощущал, как внутри него пульсирует что-то новое, чужеродное, но постепенно сливающееся с его сущностью.

– Нужен наставник, – серьезно сказал Шмыг. – Кто-то, кто знает магию. К счастью для тебя, Шмыг провел несколько столетий, наблюдая за работой величайших магов! Правда, в основном через музейные витрины… Но всё же! Шмыг может быть твоим проводником в мир магии!

– Ты? – скептически приподнял бровь Сергей.

– А что такого? – надулся гоблин. – Шмыг может быть не самым могущественным существом, но Шмыг знает много важных вещей! Например, что нельзя колдовать на полный желудок, особенно если ел бобы! Или что нельзя одновременно держать в руках амулеты из железа и серебра, если не хочешь, чтобы твои пальцы превратились в морские звезды! Или что…

– Нужно уходить, теперь мы ничего не сможем сделать, – прошептал Сергей, рассматривая сияющий портал. – Будем молиться, чтобы он закрылся как можно раньше.

Шмыг кивнул, и они, пригибаясь, начали отступать от портала. Вокруг продолжался бой – спецназовцы сражались с мифическими существами, но силы были неравны. Воздух наполняли крики раненых, грохот выстрелов и рычание тварей, прорывающихся из портала.

– Туда! – Шмыг указал на боковой проход, ведущий к служебным помещениям. – Там меньше битвы! И никаких летающих гарпий или ужасных троллей! Только маленькие безобидные крысы! Ну, может, несколько ядовитых пауков и одна змея средних размеров, которую Шмыг заметил там ранее! Но они совсем не опасны… ну, по крайней мере, не так смертельно опасны, как разъярённый тролль с дубиной!

Они проскользнули в узкий коридор, оставляя позади хаос сражения. Сергей чувствовал странное тепло в груди, там, куда вошла частица магической сущности профессора. Это было похоже на пульсацию второго сердца, бьющегося в ином ритме.

– Что со мной будет? – спросил он гоблина, когда они остановились перевести дух в каком-то подсобном помещении. – Эта… частица, что она делает?

Шмыг задумчиво почесал длинный нос, склонив голову набок.

– Шмыг не знает точно. Но магия Смотрителя теперь часть тебя. Может, ты станешь сильнее. Может, научишься колдовать. А может, просто будешь лучше чуять магию вокруг. – Он вдруг просиял, словно его посетила гениальная идея. – А может, ты приобретёшь какие-то особые магические способности! Например, сможешь превращаться в различных животных! Или станешь невидимым! Или научишься читать мысли других! – Его глаза загорелись. – О! Шмыг надеется, что это будет последнее! Тогда ты сможешь читать мысли Шмыга, и бедному гоблину не придётся так много говорить! Шмыг иногда так устаёт от собственной болтливости!

– А как я узнаю, какие способности у меня появились? – Сергей поднес руку к глазам, разглядывая ее, словно впервые. Кожа как кожа, ничего необычного.

– Обычно это происходит спонтанно, – Шмыг сделал умное лицо, явно копируя кого-то из своих прежних наблюдений. – В момент сильных эмоций или опасности. Знаешь, как у героев в комиксах! Например, ты внезапно падаешь с высоты, и у тебя неожиданно вырастают крылья. Или на тебя нападает монстр, и из твоих пальцев вдруг вылетают молнии.

– То есть, чтобы узнать свои способности, мне нужно сначала чуть не погибнуть? – скептически заметил Сергей.

– Ну или можно попробовать поэкспериментировать в безопасной обстановке, – пожал плечами гоблин. – Когда я был маленьким, наш старейшина заставлял всех юных гоблинов медитировать, чтобы найти свой «внутренний дар». Большинство из нас просто засыпало во время этих занятий, но некоторым действительно удавалось что-то открыть в себе.

Сергей прислушался к своим ощущениям. Действительно, мир вокруг казался… иным. Более ярким, более насыщенным. Словно раньше он смотрел сквозь мутное стекло, а теперь оно стало прозрачным.

– Нам нужно выбираться отсюда, – сказал он, возвращаясь к насущным проблемам. – Но как? Весь центр наверняка оцеплен, а ты… ну, не совсем обычный.

– Шмыг слишком приметный, – согласился гоблин, оглядывая свое зеленое тело со всех сторон, словно впервые его видел. – Люди обрадуются, увидев такого красавца. В гоблинском мире Шмыг считается весьма привлекательным экземпляром! Все девушки гоблинского племени просто сходили с ума от моего длинного носа и больших ушей! Не говоря уже о моей неповторимой зеленой коже! – Шмыг гордо выпятил грудь и провел рукой по своему животу, словно модель на подиуме.

Сергей огляделся по сторонам, ища решение, когда неожиданно услышал тихий шелест. Обернувшись, он увидел, как брошенная на пол куртка спецназовца медленно поползла в их сторону. Сергей схватил Шмыга за плечо и указал на странное явление:

– Смотри!

– Ой-ой, – гоблин отпрянул. – Шмыг слышал о таких вещах! Это называется «оживление неживого» – первый признак нестабильных магических потоков! Скоро здесь всё начнет оживать – одежда, мебель, игрушки! Помню, когда разлом между мирами открылся в моем мире, целый батальон деревянных кукол пошел войной на местных жителей! Представляешь, просыпаешься ночью, а к твоей постели марширует армия крошечных солдатиков с настоящими крошечными мушкетами!

Сергей окинул пространство внимательным взглядом. В нескольких шагах от них раскинулся просторный отдел одежды. Безмолвные манекены демонстрировали последние фасоны джинсов и кричаще-ярких курток, а за ними тянулись бесконечные вешалки с разнообразным гардеробом.

– Кажется, у меня есть идея, – произнес он, подбежав к ближайшему прилавку. – Нам необходимо изменить твой облик.

Его руки заскользили по полкам, выхватывая элементы детского гардероба – потертые джинсы, объемную толстовку с защитным капюшоном и миниатюрные кроссовки, словно созданные для маленьких ног.

– Примерь это, – сказал он, протягивая вещи гоблину. – Если натянуть капюшон, в сумерках ты сойдешь за ребенка.

При этих словах один из манекенов повернул голову и уставился на них. Сергей ухватил Шмыга за шкирку и потащил за собой, подальше от жутковатой фигуры.

– Ты видел? – шепнул он гоблину.

– Ага, – кивнул тот. – Началось. Магия проникает всюду. Скоро весь город будет как одна большая сказка… только не всегда с хорошим концом!

Шмыг с любопытством осмотрел одежду, потрогал ткань своими длинными пальцами, затем поднес к носу и старательно обнюхал каждый предмет.

– Шмыг никогда не носил человечью одежду, – сказал он с видом исследователя, изучающего артефакты древней цивилизации. – Но Шмыг готов попробовать! Шмыг всегда открыт к новым опытам!

С энтузиазмом, достойным лучшего применения, гоблин начал натягивать на себя джинсы, путаясь в штанинах и чертыхаясь на своем странном языке. В процессе он умудрился засунуть обе ноги в одну штанину, потерял равновесие и с криком «Помогите-спасите!» рухнул в коробку с детскими игрушками, из которой донеслись звуки ломающегося пластика и приглушенные ругательства.

– Эти человеческие нижние одежды созданы каким-то садистом! – возмущенно заявил Шмыг, выбираясь из коробки с плюшевыми медведями. – Как ваши детёныши вообще справляются с этими запутанными трубками для ног? И эти странные металлические зубы спереди! – Он с опаской тыкал пальцем в молнию. – Они выглядят очень опасными! Что если они внезапно оживут и начнут кусать бедного гоблина за самые чувствительные части его зеленого тела?!

Сергей помог ему разобраться с молнией и пуговицами, затем натянул на него толстовку. Капюшон скрыл большую часть зеленой физиономии гоблина, оставив на виду только длинный нос.

– А для носа ничего нет? – спросил Шмыг, пытаясь заправить свой выдающийся носище под капюшон и безнадежно терпя поражение в этой битве с анатомией. – Он так торчит, словно хочет самостоятельно отправиться на поиски приключений! Шмыг всегда подозревал, что его нос ведёт тайную жизнь, независимую от остального гоблинского тела! Иногда Шмыг даже слышит, как ночью его нос шепчет какие-то странные слова, которые Шмыг не может понять! И это пугает бедного гоблина!

Сергей порылся в другой коробке и нашел детскую медицинскую маску с рисунком смешариков.

– Вот, это должно помочь.

Когда маска была надета, Шмыг стал похож на странного ребенка в защитной маске – необычно, но в мире, где только что случилось вторжение мифических существ, вряд ли кто-то обратит на это особое внимание.

– Как я выгляжу? – спросил гоблин, крутясь перед осколком зеркала и принимая различные позы, словно модель на фотосессии. – Шмыг похож на настоящего человеческого ребёнка?

– Больше на инопланетянина, пытающегося притвориться человеческим ребенком, – хмыкнул Сергей. – Но это лучшее, что мы можем сделать в данных обстоятельствах.

Шмыг изобразил недовольство, но быстро переключился на новую мысль:

– А знаешь, что в этой маске самое прекрасное? Она пахнет как настоящая человеческая еда! Как будто кто-то ел шоколад, надев ее!

– Сойдет, – кивнул Сергей, сдерживая улыбку. – Главное, держись рядом со мной и не говори ни с кем. Если кто спросит – ты мой племянник, и у тебя… аллергия. Поэтому маска.

– Шмыг понял! – гоблин показал большой палец. – Шмыг будет самым тихим и скромным племянником в мире! Даже самый проницательный человек не заподозрит, что под этой обычной маской скрывается необычный зелёный нос самого красивого гоблина во всех мирах! – Он гордо выпятил грудь, отчего пуговица на толстовке с громким «ПОП!» отлетела и попала прямо в глаз манекену. – Ой, извини, пластиковый человек!

Манекен моргнул, и Сергей мог поклясться, что пластиковые губы искусственного человека изогнулись в недобром оскале. Но когда он присмотрелся внимательнее, манекен снова стоял неподвижно, с тем же безразличным выражением лица.

– Пора убираться отсюда, – пробормотал Сергей. – И чем быстрее, тем лучше.

Осторожно, стараясь не производить шума, они покинули отдел одежды и крадучись двинулись к запасному выходу. Отголоски сражения, затихая, долетали откуда-то из глубин здания. Эта затихающая какофония звуков была их союзником, даруя призрачную надежду ускользнуть незамеченными.

ГЛАВА 5. НОВАЯ ЭРА

Запасной выход вел к небольшому служебному двору, где обычно разгружались товары для магазинов. Сейчас там царил хаос – несколько грузовиков были перевернуты, повсюду валялись ящики и коробки, а в воздухе висел запах гари и чего-то еще странного, напоминающего озон после грозы.

– Магия, – принюхался Шмыг, его нос под маской двигался, словно радар. – Воздух полон магии. Словно кто-то взял самую концентрированную магическую эссенцию и распылил её повсюду из гигантского пульверизатора! Или словно огромный магический кит проплыл по небу и оставил после себя самый могущественный кито-магический «подарок»! – Гоблин хихикнул от собственной шутки, но, заметив недоуменный взгляд Сергея, поспешно добавил: – Это была шутка! Шмыг иногда пытается быть смешным, чтобы разрядить напряженную атмосферу! Хотя Шмыг осознаёт, что гоблинское чувство юмора может быть немного странным для людей!

– Прибереги свое остроумие, – прошептал Сергей, его взгляд методично сканировал каждый уголок двора.

– А где твоя машина? – поинтересовался Шмыг. – У тебя же есть машина, правда? Все люди имеют такие гудящие механические повозки на круглых штуках.

– На колесах, – поправил Сергей. – И нет, своей машины у меня нет. Общественный транспорт.

– Какое разочарование! – драматично вздохнул гоблин. – А Шмыг так надеялся прокатиться на настоящей человеческой машине! Почувствовать ветер в ушах, рев мотора, опасность быть пойманным дорожной полицией за превышение скорости!

– Тебе даже педали не достать, – усмехнулся Сергей.

Он и сам чувствовал странное покалывание на коже, словно стоял рядом с высоковольтной линией. Это ощущение было одновременно пугающим и захватывающим.

Они пробирались через двор, стараясь держаться в тени. Вдалеке слышались сирены полицейских машин и скорой помощи, крики людей, рев каких-то существ. Москва погружалась в хаос, и они были в самом его эпицентре.

– Куда мы пойдем? – спросил Шмыг, семеня рядом с Сергеем и пытаясь не отставать от его широкого шага. Его короткие гоблинские ножки работали, как поршни, делая три-четыре шажка на каждый шаг человека.

– Ко мне домой, – ответил тот. – Это на Пресне, не так далеко отсюда. Если сможем поймать такси…

Но улицы вокруг торгового центра были перекрыты полицией и военными. Повсюду стояли кордоны, машины с мигалками, даже несколько БТРов. Военные в полной экипировке направляли людей в сторону от эпицентра событий.

– Придется идти пешком, – решил Сергей. – Через дворы, чтобы не привлекать внимания.

Они пробирались через запутанные московские дворы, стараясь избегать основных улиц. Несколько раз им приходилось прятаться от патрулей или от странных существ, которые, казалось, тоже искали укрытие в этом новом для них мире.

Во время одной такой остановки, когда они затаились в тени старого тополя, Сергей решил попробовать что-то новое:

– Знаешь, мне кажется, я могу почувствовать этих существ до того, как их увижу.

– Правда? – заинтересовался Шмыг. – Это хороший знак! Магическая чувствительность – первая ступень к овладению силой. Закрой глаза и сосредоточься.

Сергей закрыл глаза и попытался ощутить то странное покалывание, которое испытывал с тех пор, как в него вошла частица души мага. К его удивлению, он действительно смог различить несколько точек напряжения в пространстве вокруг них – как будто в темной комнате горели слабые огоньки.

– За углом, – уверенно сказал он, не открывая глаз. – Два… нет, три существа. И еще одно на крыше дома напротив.

Шмыг осторожно выглянул из-за дерева и присвистнул:

– Точно! Три кобольда притаились за мусорными баками! И вон та химера на крыше! – Он с уважением посмотрел на Сергея. – Ты быстро учишься. Может быть, кусочек души Смотрителя дал тебе больше, чем мы думали!

В одном из дворов они наткнулись на группу подростков, которые с восторгом снимали на телефоны пролетающего над крышами грифона – величественное существо с телом льва и головой орла. Грифон парил в воздухе, словно наслаждаясь произведенным эффектом, иногда издавая пронзительный клекот, от которого звенели стекла в окнах.

– Они не боятся, – удивленно заметил Шмыг, наблюдая за подростками. – Смотрят, как на диковинку, а он может их сожрать в любой момент! Молодые человеки такие беззаботные! Напоминает ту историю про раненого в больнице, которому нож между лопаток воткнули. Шаман спрашивает: «Больно?» А тот отвечает: «Только когда смеюсь». Вот и эти юнцы такие же! Совсем не думают о последствиях своих действий! Прямо как молодой Шмыг, когда он решил поэкспериментировать с бабушкиным зельем для роста волос! – Он хихикнул, вспоминая. – Зелье сработало даже слишком хорошо! У бедного Шмыга выросла такая густая шерсть по всему телу, что он стал похож на маленькую зеленую овцу! Бабушке пришлось стричь Шмыга каждый день в течение целого месяца, пока эффект не прекратился!

– Люди быстро привыкают к невозможному, – ответил Сергей. – Особенно молодежь. Для них это как новый аттракцион.

Они продолжили путь. Москва вокруг них менялась на глазах. На деревьях распускались странные светящиеся цветы, которых никогда не было в средней полосе России. В лужах отражалось не небо, а какие-то иные пейзажи, словно зеркала в другие миры.

– Магия меняет ваш мир, – сказал Шмыг, с интересом разглядывая все эти метаморфозы. – Скоро здесь будет совсем иначе. Как гусеница превращается в прекрасную бабочку после периода в коконе!

Сергей заметил, как на обычной городской скамейке расцвели крошечные фиолетовые цветы, которые, увидев его интерес, развернули лепестки в его сторону, словно маленькие антенны. Повинуясь внезапному импульсу, он протянул руку, и один из цветов потянулся к нему, как подсолнух к солнцу.

– Они чувствуют твою силу, – шепнул Шмыг. – Магические растения всегда тянутся к источникам энергии. В некоторых древних легендах говорится, что первые маги были обнаружены именно так – цветы и травы росли вокруг их колыбелей неестественно быстро.

По пути Шмыг не удержался и сорвал один из странных светящихся цветов, растущих прямо из асфальта. Цветок оказался не так прост – едва гоблин отделил его от стебля, как тот вдруг раскрылся полностью, выпустил облако светящейся пыльцы и… заговорил!

– Как ты смеешь прерывать мое цветение, примитивное создание?! – пропищал цветок тоненьким, но возмущенным голоском. – Я только-только приступил к фотосинтезу в этом новом чудесном мире, а ты уже решил прервать мой жизненный цикл! Какое варварство и жестокость!

– Ай! – Шмыг в испуге отбросил говорящий цветок, который, кувыркаясь в воздухе, продолжал ругать гоблина на чем свет стоит, пока не приземлился в лужу. – Это просто возмутительно! С каких пор растения имеют наглость разговаривать с гоблинами?! В моём родном мире растения знают своё место в пищевой цепочке и сидят тихо, позволяя себя есть или срывать! – Он с опаской покосился на другие растения вокруг. – Что дальше? Камни, которые жалуются, что на них наступают? Или дома, которые критикуют внутренний дизайн своих владельцев?!

– Боюсь, именно это нас и ждет, – вздохнул Сергей. – Мир никогда не будет прежним. И нам всем придется учиться жить по-новому.

Он посмотрел на цветок, который теперь плавал в луже, все еще бормоча ругательства, и осторожно наклонился:

– Извини моего друга. Он не хотел причинить тебе вред.

Цветок прервал свою тираду и уставился своими пестиками на Сергея:

– Ты… ты понимаешь меня? И ты извиняешься? – его тонкий голосок стал менее злобным. – Впервые за три тысячи лет двуногое существо разговаривает со мной вежливо!

– У тебя есть имя? – поинтересовался Сергей, не до конца понимая, почему вообще ведет светскую беседу с растением.

– Меня зовут Фотоцитолюминесценция Третья, – с важностью произнес цветок. – Но друзья могут называть меня Люми.

Они шли уже около часа, когда впереди показался знакомый двор. Сергей почувствовал прилив облегчения – они почти добрались до цели. Его квартира на четвертом этаже старой сталинки казалась сейчас самым безопасным местом на земле.

Но у подъезда их ждал сюрприз – группа людей в камуфляже и с оружием. Они проверяли документы у всех входящих и выходящих.

– Черт, – пробормотал Сергей. – Военные. Наверное, проверяют дома на наличие… существ.

– Шмыга найдут, – встревожился гоблин, вцепившись в руку Сергея с такой силой, что его ногти впились в кожу. – Что делать? Шмыг не хочет быть пойманным и отправленным в какую-нибудь секретную лабораторию, где страшные учёные будут проводить всякие болезненные эксперименты на бедном гоблинском теле! Или ещё хуже – заставят Шмыга полностью помыться! С мылом и мочалкой! – Он содрогнулся от одной мысли. – Шмыг не переживет такого ужасного обращения!

Сергей задумался. Затем достал из кармана свое удостоверение охранника торгового центра.

– Будем импровизировать. Держись рядом и помни – ты мой племянник с аллергией.

– А что, если применить немного магии? – шепнул Шмыг. – Ты мог бы попробовать создать отвлекающий маневр!

– Я не знаю, как это делается! – прошипел в ответ Сергей. – Я даже не уверен, что вообще способен на что-то подобное!

– Просто сконцентрируйся! – посоветовал гоблин. – Подумай о чем-то простом. Например, вон та урна. Представь, как она… ну, не знаю, подпрыгивает!

Сергей скептически посмотрел на гоблина, но все же перевел взгляд на металлическую урну у входа в подъезд. Он попытался сосредоточиться, представляя, как она отрывается от земли. Ничего не произошло. Он еще сильнее напряг волю, чувствуя себя нелепо.

И вдруг урна задрожала. Сначала едва заметно, затем все сильнее, пока, наконец, не подпрыгнула, словно ее кто-то пнул снизу. Крышка с грохотом слетела, и из нутра урны вырвался столб мусора, который закружился маленьким торнадо.

– Ого, – выдохнул Сергей, чувствуя, как по телу прокатилась волна слабости. – Это я сделал?

– Ты, кто же еще! – возбужденно зашептал Шмыг. – Только немного переборщил! Я думал, она просто подпрыгнет, а не устроит мусорный апокалипсис!

Они подошли к военным, пока все были отвлечены неожиданным происшествием с урной. Молодой сержант с автоматом наперевес преградил им путь.

– Документы, – потребовал он.

Сергей протянул удостоверение.

– Сергей Ковалев, охранник торгового центра «Европейский». Возвращаюсь домой после смены. Это мой племянник, – он указал на Шмыга. – У него аллергия, поэтому маска.

Шмыг, пытаясь выглядеть как можно более по-детски, начал раскачиваться с пятки на носок, сложил руки за спиной и сделал самые невинные глаза, какие только мог. Получилось настолько неестественно, что Сергею пришлось подавить желание закрыть лицо рукой.

– Привет, господин военный! – вдруг пискляво сказал Шмыг, очевидно решив, что молчание выглядит подозрительно. – Я Миша! Мне восемь лет! Я люблю конфеты и мультики! – Он сделал паузу и добавил: – И еще я очень уважаю нашу доблестную армию! Вы такие храбрые и сильные! Когда я вырасту, я тоже хочу стать военным и защищать нашу родину от всяких злых монстров и вторжений из других миров!

Сергей чуть не поперхнулся от такого потока «детской» речи, но сумел сохранить невозмутимое выражение лица.

Сержант внимательно изучил удостоверение, затем перевел взгляд на Шмыга. Гоблин стоял, опустив голову и вжав ее в плечи, стараясь казаться как можно меньше и незаметнее.

– «Европейский»? – переспросил сержант. – Там же сейчас…

– Да, – кивнул Сергей. – Я был там, когда все началось. Еле выбрался. Племянника забрал из детского центра на первом этаже, теперь вот домой идем.

– А почему у него… такие уши? – неожиданно спросил сержант, указывая на выглядывающие из-под капюшона остроконечные гоблинские уши.

– Это… э-э… часть его болезни, – быстро нашелся Сергей. – Редкое генетическое заболевание. Влияет на форму ушей и цвет кожи. Поэтому он всегда ходит максимально закрытым.

– И на нос тоже влияет? – продолжил допытываться сержант, явно не убежденный объяснением.

– И на нос тоже! – вмешался Шмыг, видимо, решив, что лучшая защита – это нападение. – А еще на пальцы, которые у меня длиннее, чем у обычных детей! И на зубы, которые острее! И на глаза, которые видят в темноте! И на волосы, которые почти отсутствуют! И на…

– Ясно-понятно, – неожиданно прервал его сержант, используя двойной речевой паттерн гоблинов, и слегка улыбнулся. – Проходите-идите, но не покидайте дом без крайней необходимости-надобности. В городе введено чрезвычайное положение-ситуация. По телевизору вскоре будет обращение-сообщение президента-руководителя.

Сергей и Шмыг переглянулись в крайнем изумлении. Гоблин шевельнул ушами, и Сергей заметил в глазах сержанта странный отблеск – золотистое сияние, которое быстро исчезло.

– Вы… – начал было Сергей, но сержант приложил палец к губам, призывая к молчанию.

– Потом-позже, друг-товарищ, – чуть слышно прошептал военный. – Мы все оказались-очутились в новом-изменившемся мире. Старые правила-законы больше не действуют. Идите-следуйте домой и берегите-храните маленького зеленого друга-спутника.

Шмыг уставился на сержанта с открытым ртом, совершенно сбитый с толку тем, что человек заговорил «по-гоблински».

– Спасибо, – с облегчением выдохнул Сергей, утаскивая застывшего Шмыга за собой.

Они быстро проскользнули в подъезд и поднялись на четвертый этаж. Только когда дверь квартиры закрылась за ними, Сергей позволил себе расслабиться.

– Получилось! – радостно воскликнул Шмыг, сбрасывая капюшон и срывая маску. – Мы обманули их! Хотя этот военный говорил очень странно! Прямо как Шмыг! – Он задумчиво почесал подбородок. – Может быть, он тоже замаскированный гоблин? Или это какой-то новый военный прием допроса? Вызвать у подозреваемого чувство комфорта, копируя его манеру речи?

– Возможно, он не был человеком, – задумчиво произнес Сергей. – По крайней мере, не полностью. А может, это я заколдовал его, так как сильно испугался, что тебя не пропустят.

– Здорово! – Шмыг подпрыгнул от возбуждения.

– Да, но это было на волосок, – Сергей опустился в кресло, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает его. – Теперь нужно решить, что делать дальше.

Шмыг с любопытством осматривал квартиру, его большие глаза расширились от изумления. Для маленького гоблина, привыкшего к темным углам и пыльным закоулкам музея, современное человеческое жилище казалось настоящим чудом.

– Что это за волшебная коробка? – спросил он, указывая на телевизор, стоящий в углу комнаты. – Она блестит так загадочно! Это портал в другой мир? Или это хранилище для древних заклинаний? – Его глаза загорелись при последней мысли. – О! Может, там внутри спрятано величайшее сокровище всех времен?!

– Это телевизор, – ответил Сергей. – Он показывает изображения и звуки из других мест.

– Как магическое зеркало? – Шмыг подошел ближе, осторожно касаясь темного экрана своими длинными пальцами. – У великих колдунов были такие. Они смотрели через них на далекие земли и подглядывали за купающимися красавицами! – Он хихикнул и прикрыл рот рукой. – По крайней мере, именно так Шмыг использовал бы такое зеркало, если бы имел подобную магическую штуку! Не то чтобы Шмыг какой-то извращенец! Просто здоровое гоблинское любопытство!

– Что-то вроде того, только это технология, а не магия, – Сергей взял пульт и нажал кнопку включения.

Экран ожил, и Шмыг отпрыгнул назад с удивленным возгласом, чуть не опрокинув журнальный столик.

– Магия! – воскликнул он, указывая дрожащим пальцем на экран, где диктор серьезным голосом зачитывал новости. – Человек в коробке! Ты поймал его туда? Бедный маленький человечек! Он выглядит таким грустным и серьёзным! – Гоблин прижался лицом к экрану. – Не волнуйся, маленький человек! Шмыг спасет тебя из этого стеклянного плена! – Он начал ощупывать телевизор со всех сторон, очевидно, в поисках способа «освободить» диктора.

Сергей не смог сдержать смех.

– Нет, это просто изображение. Как… как отражение в воде, только созданное машинами.

Шмыг недоверчиво покачал головой, продолжая с подозрением смотреть на экран.

– Говоришь, не магия? А Шмыг чует иначе. Может, вы, люди, просто забыли, что ваши машины тоже своего рода магия. Это как если бы вы назвали лопату «механическим земледобывателем» и сразу забыли, что на самом деле это всё та же старая лопата, которой ваши предки копали землю тысячи лет назад!

Он отвернулся от телевизора и заметил кухню, откуда доносилось тихое гудение холодильника.

– А там что? Еще магические штуки? – Его нос дернулся, и гоблин принюхался. – Шмыг чует запах еды! Восхитительный, манящий запах человеческой еды! – Он сглотнул, и из уголка его рта потекла струйка слюны. – Шмыг так давно не ел ничего настоящего! В музее приходилось питаться только крошками от бутербродов экскурсовода или случайно забытыми конфетами детей! А иногда даже ловить мух, когда совсем нечего было есть! – Он жалобно посмотрел на Сергея, его глаза стали большими и печальными, как у бездомного щенка. – У тебя найдётся что-нибудь вкусненькое для бедного голодного гоблина?

– Пойдем, покажу, – Сергей встал и повел гоблина на кухню.

По пути он вдруг почувствовал легкое головокружение – отсроченная реакция на все испытания дня или следствие использования магии? Он прислонился к стене, переводя дыхание.

– Ты в порядке? – с неожиданной серьезностью спросил Шмыг. – Первое применение магии всегда отнимает много сил. Тебе нужно поесть и отдохнуть.

– Я думал, ты единственный тут интересуешься едой, – слабо улыбнулся Сергей.

– О, для мага питание – это не просто удовольствие, это необходимость! – важно заявил гоблин. – Магия сжигает жизненную энергию, а еда ее восполняет. Чем больше колдуешь, тем больше нужно есть! – Он хитро подмигнул. – У великих чародеев обычно весьма внушительные талии. Это профессиональная особенность!

Шмыг с восторгом осматривал каждый предмет. Холодильник вызвал у него особый восторг – когда Сергей открыл дверцу, и внутри зажегся свет, гоблин издал восхищенный возглас и едва не запрыгнул внутрь.

– Ледяной шкаф! – он осторожно потрогал полки, а затем без малейших церемоний схватил большой кусок колбасы и начал его жадно поедать. – М-м-м! Это самая вкусная еда, которую Шмыг когда-либо пробовал! Даже лучше, чем жареные кузнечики или тушёные слизни из родной гоблинской кухни! – Он продолжал говорить с набитым ртом, из-за чего половина слов была неразборчива. – И свет зажигается сам! Даже гномы такого не делали!

Но настоящий шок ждал Шмыга, когда Сергей открыл кран, и оттуда полилась вода.

– Водяная магия! – гоблин подпрыгнул от изумления так высоко, что его голова едва не задела потолок. – Ты приручил водяного духа? Заставил его жить в трубах и служить тебе? – Его глаза расширились от восхищения. – Ты, должно быть, гораздо более могущественный маг, чем Шмыг изначально думал! – Он упал на колени и склонил голову. – Шмыг клянется быть верным слугой такому могущественному чародею! Шмыг будет исполнять любые приказы, кроме тех, которые включают в себя принятие ванн или поедание овсянки! Шмыг имеет строгие личные ограничения в этих двух конкретных областях!

Сергей рассмеялся, помогая гоблину подняться.

– Это водопровод, – объяснил он. – Вода течет по трубам из специальных резервуаров. Никаких духов, просто… физика.

Шмыг подставил ладони под струю, с детским восторгом наблюдая, как вода стекает между его пальцами.

– Горячая! – воскликнул он, когда Сергей повернул другой кран, и тут же отдёрнул обожжённые пальцы. – Ай! И очень горячая! Почти как раскалённая лава из вулкана! – Он сунул обожжённые пальцы в рот и пососал их. – И холодная! По желанию! Это же настоящее чудо! Шмыг никогда в своей долгой гоблинской жизни не видел ничего более впечатляющего! Кроме того раза, когда главный тролль племени Громобоев попытался сесть на ёжика, перепутав его с подушкой! Вот это было действительно незабываемое зрелище!

– Мы, люди, привыкли к удобствам, – Сергей взял яблоко из вазы и протянул гоблину. – Мы разучились ценить простые вещи, потому что они всегда доступны. Может быть, в этом профессор был прав – мир потерял свое волшебство из-за нашего безразличия.

Шмыг надкусил яблоко и закатил глаза от удовольствия:

– О, это восхитительно! Свежее яблоко! В музее Шмыг мог только мечтать о таком лакомстве!

– Я давно хотел спросить, – Сергей налил себе стакан воды, – сколько тебе лет?

– О, – гоблин задумчиво посмотрел в потолок, – если считать по человеческим меркам… примерно двести семьдесят три года. Но для гоблина это юность! Мой дедушка прожил почти тысячу лет, прежде чем его съел дракон. Кстати, очень невоспитанный дракон – даже не сказал «спасибо» после обеда!

Электрический чайник стал следующим объектом изумления. Когда вода в нем закипела за считанные минуты, а не за долгое время над огнем, как привык гоблин, его восторгу не было предела.

– Огненная магия в маленькой коробке! – он осторожно касался горячих стенок чайника. – И никакого дыма, никакого запаха горящего дерева! Это как если бы ты поймал крохотного огненного дракона и заставил его сидеть внутри этой штуки и дышать огнем по твоему приказу! – Он прижался ухом к чайнику и сделал серьезное лицо. – Шмыг даже слышит, как он тихо рычит там внутри!

Пока Сергей заваривал чай, Шмыг продолжил исследовать кухню и обнаружил ящик со столовыми приборами, что привело его в состояние, близкое к экстазу.

– Сокровище! – воскликнул гоблин, зарывшись в ложки, вилки и ножи. – Смотри, Сергей, сколько блестящих металлических вещиц! И все такие красивые, такие холодные на ощупь! – Он с благоговением достал половник и начал любоваться своим искаженным отражением в нем. – Можно Шмыгу взять один маленький приборчик на память? Шмыг клянется, что будет заботиться о нём, кормить его, выгуливать его, и…

– Приборы не нужно кормить или выгуливать, – прервал его Сергей, забирая половник и возвращая в ящик. – И нет, нельзя. Мне они самому нужны.

– Скряга! – надулся Шмыг, но тут же отвлекся на микроволновую печь. – А это что за странная коробка с маленьким окошком? Это тоже для готовки еды? Или это миниатюрная тюрьма для особо опасных домашних духов? Шмыг слышал, что у вас, людей, бывают такие проблемы с некоторыми домовыми!

Настенные часы с маятником привлекли внимание Шмыга, когда они вернулись в гостиную.

– Время-хранитель! – он указал на циферблат. – Маленький дух, который считает мгновения жизни! Шмыг всегда задавался вопросом: если никто не смотрит на часы, продолжает ли время свой ход? Или оно останавливается, пока кто-нибудь не взглянет снова? Это очень глубокий вопрос, который не даёт Шмыгу спать по ночам! Наряду с другими важными вопросами, такими как «почему холодильник называется холодильником, если внутри него есть лампочка, которая греет?» или «куда исчезают все непарные носки после стирки?»

– Ты прямо философ, – усмехнулся Сергей, но в его голосе звучало дружелюбие. Странный зеленый человечек все больше нравился ему – возможно, своей непосредственностью и энтузиазмом, с которым он воспринимал мир.

– О, в гоблинском обществе Шмыга считали немного сумасшедшим из-за его постоянных вопросов, – признался гоблин с легкой грустью. – Большинство гоблинов интересуется только едой, сокровищами и пакостями. А Шмыг всегда хотел знать… почему. Почему вода мокрая? Почему небо голубое? Почему нельзя чесать нос во время важных церемоний? – Он вздохнул. – Вот поэтому Шмыг стал путешественником. Хотел найти ответы на свои вопросы. А потом этот проклятый профессор поймал Шмыга и поместил в музей… Но знаешь, – он вдруг просиял, – может быть, это было к лучшему! Иначе мы никогда бы не встретились, и Шмыг не увидел бы столько удивительных человеческих изобретений!

– Это просто механизм, – попытался объяснить Сергей. – Шестеренки, пружины…

– Нет-нет, – упрямо покачал головой гоблин. – Шмыг видит больше. Все ваши машины – это тоже магия, просто другого вида. Вы заключили стихии в металл и пластик, заставили их служить. Это тоже колдовство, просто вы называете его иначе. Как те люди, которые говорят «Я не суеверный, я просто осторожный» и при этом продолжают стучать по дереву, плевать через левое плечо и обходить черных кошек!

Сергей задумался. Возможно, в словах гоблина была своя правда. Для существа из мира, где магия была обыденностью, современные технологии действительно могли казаться просто иной формой волшебства.

– Может быть, ты и прав, – согласился он. – В конце концов, Артур Кларк говорил, что достаточно продвинутая технология неотличима от магии.

– Умный человек, этот Артур, – кивнул Шмыг. – Он понимал истину. Хотя Шмыг немного сомневается, был ли он действительно человеком… Может, он был замаскированным драконом или троллем в человеческом обличье? Или даже эльфом! – Гоблин скривился, произнося последнее слово, словно оно имело неприятный вкус. – Хотя нет. Эльфы не бывают настолько умными. Они слишком заняты расчесыванием своих длинных волос и полировкой своих ногтей!

Гоблин продолжил исследовать квартиру, с восторгом обнаруживая все новые «магические» предметы – от утюга до настольной лампы. Каждое открытие сопровождалось восхищенными возгласами и теориями о том, какие духи или стихии были «заточены» в этих устройствах.

В своих исследованиях Шмыг добрался до книжной полки, где стоял небольшой, но разнообразный набор книг – от технических руководств до классической литературы.

– О! – воскликнул гоблин, доставая с полки потрепанный том «Дары волхвов». – Книга! Записанная история! Шмыг обожает истории! В мире гоблинов все истории передаются устно, от старших к младшим. Иногда что-то теряется при пересказе, особенно если рассказчик слишком много выпил брусничной настойки перед выступлением…

Он открыл книгу и начал медленно водить пальцем по строчкам:

– Я до-лж-е-н на-у-чи-ть-ся чи-та-ть… – произнёс гоблин, имитируя чтение, и посмотрел на Сергея. – Шмыг обязан осилить эту книгу! – с твёрдостью объявил он, прижимая том к себе. – Разреши забрать её в кровать? Шмыг клянётся не капать слюной на страницы, даже если попадётся особенно аппетитное описание еды!

Особый восторг у Шмыга вызвал унитаз. Когда Сергей продемонстрировал ему принцип работы смыва, гоблин долго не мог прийти в себя от изумления.

– Это… это… это просто невероятно! – восторгался он, снова и снова нажимая на кнопку смыва. – Вода появляется, забирает все ненужное и исчезает куда-то в неведомые глубины! Это же гениально! В нашем гоблинском мире мы просто выкапывали ямку за домом и… ну, сам понимаешь! А когда яма заполнялась, мы переходили на новое место! Не очень практично, особенно в сезон дождей или зимой!

Наконец, насмотревшись на чудеса современной цивилизации, Шмыг вернулся к Сергею, который уже включил телевизор. Все каналы передавали экстренные новости. Кадры из торгового центра «Европейский» сменялись съемками с улиц Москвы, где происходили странные вещи – от появления мифических существ до спонтанного роста неизвестных растений.

«…по предварительным данным, источником аномалии стал музей «Бестиарий» в торговом центре «Европейский», – говорила серьезная ведущая. – Специалисты сообщают о появлении так называемого «портала» в иное измерение, через который в наш мир проникают существа из легенд и мифов. Правительство призывает сохранять спокойствие и следовать указаниям специальных служб…»

– Они даже не пытаются скрыть правду, – удивился Шмыг, забираясь с ногами на диван и устраиваясь поудобнее. – Обычно люди отрицают магию. Всегда придумывают какие-то сложные «научные» объяснения для всего необычного! «О, это просто игра света и воображения!» или «Это всего лишь редкий атмосферный феномен!» или «Это секретный правительственный эксперимент!» – Он раскачивался вперед-назад, передразнивая воображаемых скептиков. – Как будто эти объяснения звучат более логично, чем простая правда, что мир полон магии!

– Сложно отрицать то, что видят миллионы людей, – ответил Сергей. – К тому же, сейчас эпоха информации. Скрыть что-то такого масштаба просто невозможно.

Он переключил канал. Там показывали кадры с Красной площади, где группа гномов в боевых доспехах выстроилась перед Историческим музеем, словно почетный караул. Гномы выглядели внушительно – коренастые, бородатые, с боевыми топорами и молотами, украшенными рунами.

«…делегация гномов заявила о мирных намерениях и желании установить дипломатические отношения с правительством России, – сообщал репортер. – По их словам, они являются представителями Подгорного Королевства и хотят «вернуть былое величие кузнечному делу и горному искусству»…»

– Подгорное Королевство, – хмыкнул Шмыг, скептически сморщив нос. – Всегда такие напыщенные, эти гномы. Но в кузнечном деле им нет равных, это правда. Они могут выковать такие прекрасные мечи, что ими можно разрезать волос на тридцать равных частей! Или такие прочные доспехи, что даже дыхание дракона не прожжёт их! Или такие изящные украшения, что заставят любую эльфийскую принцессу плакать от зависти! – Он вдруг хихикнул и добавил: – Хотя в личной гигиене они почти так же плохи, как и мы, гоблины! Их запах после недели работы в кузнице может убить мелкую птичку на расстоянии десяти шагов!

Сергей переключил на другой канал, где показывали прямую трансляцию с Воробьевых гор. Там, над МГУ, парил настоящий дракон – огромный, с размахом крыльев не меньше двадцати метров, покрытый чешуей цвета запекшейся крови. Вокруг него кружили военные вертолеты, но не атаковали, словно не решаясь спровоцировать древнее существо.

– Ого! – выдохнул Шмыг, подскакивая на диване от возбуждения. – Настоящий дракон! И какой огромный! Даже больше, чем тот, которого Шмыг видел в Драконьих горах много лет назад! Этот, наверное, самка! Они всегда крупнее и свирепее, чем самцы! Особенно когда защищают своих детёнышей или сокровища! – Он заговорщически наклонился к Сергею. – А ты знаешь, почему драконы так любят спать на груде золота? Потому что их чешуя очень чувствительная и легко натирается! А золото такое мягкое и приятное на ощупь! Как идеальная подушка для уставшей драконьей спины!

– Никогда бы не подумал, – Сергей с интересом смотрел на величественное существо. – А что, если эти драконы… разумны? Можно ли с ними договориться?

– Конечно, разумны! – воскликнул Шмыг. – Многие даже умнее людей! Драконы живут сотни, а то и тысячи лет, и все это время собирают знания и мудрость. В некоторых мирах они даже правят целыми королевствами! Проблема лишь в их характере – большинство драконов высокомерны, вспыльчивы и очень, очень горды. Оскорби дракона – и можешь попрощаться с жизнью. Но если проявить должное уважение…

Шмыг сделал паузу, увидев, как на экране дракон внезапно изогнул шею и выпустил струю пламени в воздух, заставив вертолеты отступить.

– Вот видишь? Это предупреждение. Он говорит: «Держитесь на расстоянии, или я поджарю ваши странные летающие машины». Очень разумный подход!

«…специалисты рекомендуют не приближаться к мифическим существам и не пытаться контактировать с ними без подготовки, – предупреждал диктор. – Особенно опасны драконы, тролли и существа из семейства ундинов, которые уже были замечены в Москве-реке…»

– Они не знают и половины опасностей, – покачал головой Шмыг, внезапно став серьезным. – В ваш мир пришла не только магия, но и древние существа, которые были забыты во тьме веков. И многие из них не будут такими дружелюбными и очаровательными, как Шмыг! – Гоблин невинно похлопал ресницами. – Некоторые из них очень голодны и злы после столетий заточения! И они совсем не против немного перекусить сочным человеческим мясом!

Сергей выключил телевизор и подошел к окну. С пятого этажа открывался вид на город, и то, что он увидел, заставило его замереть в изумлении.

Москва превратилась в сказочный город. Над крышами домов парили странные существа, похожие на гигантских светящихся медуз. По стенам зданий ползли светящиеся лианы, образуя причудливые узоры. А небо… Небо больше не было привычного голубого или серого цвета. Теперь оно переливалось всеми оттенками пурпура и изумруда, словно гигантское северное сияние раскинулось над столицей.

– Прекрасно, – прошептал Шмыг, забираясь на подоконник рядом с Сергеем. – Магия возвращается в ваш мир. Как было в древности. Это как старая картина, которую долгие годы покрывал толстый слой пыли и копоти, и вот теперь кто-то наконец очистил её, вернув все изначальные яркие краски! – Гоблин вздохнул с удовлетворением. – Или как когда пожилая дама наконец снимает свой тяжелый грим перед сном, и все видят её истинное лицо! Хотя, честно, Шмыг никогда не понимал, почему человеческие дамы так упорно стараются выглядеть моложе их настоящего возраста? В гоблинском обществе, чем старше выглядит дама, тем более привлекательной она считается! Морщины, бородавки, седые волосы – всё это признаки красоты у гоблинов!

– Значит, это навсегда? – задумчиво произнес Сергей, наблюдая, как по небу проплывает стая крылатых существ, похожих на маленьких драконов. – Мир уже не вернется к прежнему состоянию?

– Вряд ли, – промолвил Шмыг, взглянув в сторону Сергея. – Понимаешь, магия… она как вода. Как только находит трещину, сразу заполняет всё пространство. А профессор не просто создал трещину – он открыл шлюз! – Гоблин жестом обвел преображающийся город. – Конечно, люди попытаются всё контролировать. Будут создавать специальные отделы, комитеты, комиссии… Напишут законы о регулировании магии, о правах нечеловеческих существ, о международных порталах… – Он хихикнул. – Но это всё равно что пытаться зонтиком защититься от цунами! Магия изменит ваш мир до неузнаваемости. И тех, кто в нем живет – тоже.

Сергей смотрел на преображающийся город и чувствовал странную смесь страха и восхищения. Мир, который он знал, исчезал на его глазах, уступая место чему-то новому, неизведанному, полному опасностей и чудес.

И где-то там, в этом новом мире, был профессор Харроустоун – или то, чем он стал после своей «смерти». Человек, открывший портал между мирами и впустивший магию в современность. Сергей чувствовал, что их пути еще пересекутся, и эта мысль вызывала у него неподдельный интерес.

Он ощутил легкое покалывание в кончиках пальцев и с удивлением обнаружил, что по его руке пробегают крошечные огненные искорки.

– Шмыг, посмотри, – он протянул руку, показывая гоблину танцующие на коже магические огоньки.

– Ого! Началось! – гоблин в возбуждении подпрыгнул. – Твоя сила пробуждается! Сергей, ты понимаешь, что это значит? Ты становишься настоящим магом! И не каким-нибудь начинающим фокусником, а настоящим, могущественным чародеем! Ведь в тебе частица души самого Смотрителя!

– Но я не знаю, как этим управлять, – признался Сергей, с опаской глядя на собственную руку. – Что если я случайно подожгу квартиру? Или превращу тебя в лягушку?

– О, превращение – это очень сложное искусство, – успокоил его Шмыг. – До него тебе еще далеко. А вот поджечь что-нибудь… да, это вполне возможно. – Он задумчиво почесал подбородок. – Тебе нужен наставник. Кто-то, кто поможет контролировать эту силу. И, похоже, я – единственный кандидат на эту роль в радиусе нескольких километров!

– Ты? – скептически переспросил Сергей. – Но ты же сам сказал, что не маг!

– Не маг, но наблюдательный! – гордо заявил гоблин. – Шмыг провел сотни лет рядом с профессором! Видел, как он колдует, слышал его заклинания! Кроме того, – он понизил голос до заговорщического шепота, – у Шмыга есть друзья. Много друзей. По всей Москве. Сейчас они пробуждаются от музейных чар. Некоторые из них – настоящие мастера магии! Они могут помочь!

– Что теперь будет? – спросил Сергей, не отрывая взгляда от фантастического зрелища за окном.

– Никто не знает, – ответил Шмыг, задумчиво теребя свое ухо. – Даже самые мудрые маги не могут предсказать, как изменится мир, когда магия полностью вернется в него. Это как пытаться предсказать, какой формы примут облака на небе через час! Или какой узор образуется, если высыпать пакет разноцветных конфет на стол! Или в какую сторону побежит испуганная мышь, если крикнуть «Бу!» ей прямо в ухо! – Гоблин захихикал, представив последнюю картину. – Хотя Шмыг однажды провел такой эксперимент с мышью в лавке одного торговца специями. Результаты были весьма интересными! Особенно реакция самого торговца, когда испуганная мышь запрыгнула ему прямо за шиворот! – Шмыг расхохотался, вспоминая, и чуть не свалился с подоконника. – Оказалось, что громко кричать и высоко прыгать умеют не только мыши, но и вполне взрослые человеческие мужчины!

– Но одно Шмыг знает точно… – добавил гоблин, успокоившись.

– Что? – заинтересованно спросил Сергей, услышав, что гоблинский словесный поток неожиданно иссяк.

– Будет интересно! – гоблин широко улыбнулся, показывая кривые зубы, и неожиданно обнял Сергея своими зелеными ручками. – И Шмыг рад, что встретил такого друга, как ты, с которым можно встретить эти перемены. Такого храброго, умного и, самое главное, терпеливого к маленьким симпатичным гоблинам.

Сергей улыбнулся в ответ и положил руку на плечо своего нового зеленокожего друга. Да, мир менялся, и это было пугающе. Но, возможно, в этом новом мире, полном магии и чудес, найдется место и для бывшего охранника торгового центра, в чьей груди теперь пульсировала частица древней силы.

– Знаешь, – сказал он, глядя на светящиеся лианы, оплетающие соседний дом, – я думаю, ты прав. Будет интересно.

– А теперь, – решительно сказал Шмыг, потирая руки, – пора начать твое обучение, юный чародей! Первый урок магии от Великого Шмыга! – Он выпрямился, пытаясь казаться выше, и принял важный вид. – Для начала нам понадобится что-нибудь съестное. Обучение магии – дело энергозатратное!

Сергей рассмеялся, но послушно направился на кухню. В конце концов, ему предстояло стать магом. И кто знает, может быть, именно странный зеленый гоблин с манией говорить без умолку и будет тем учителем, который ему нужен?

И они продолжили смотреть, как магия меняет облик Москвы, превращая обычный город в место, где сказка становится реальностью, а реальность – сказкой.

ГЛАВА 6. ПРОБУЖДЕНИЕ СИЛЫ

Утро третьего дня после открытия Врат выдалось на удивление тихим. Сергей проснулся от солнечного луча, пробившегося сквозь неплотно задернутые шторы. Он лежал, прислушиваясь к звукам квартиры и города за окном. Вместо привычного шума машин и голосов теперь доносились странные крики неизвестных существ, шелест огромных крыльев и иногда – отдаленные взрывы и выстрелы.

Новая реальность. Мир, в котором магия стала частью повседневности.

Сергей протянул руку и задумчиво посмотрел на свои пальцы. Вчера он показывал гоблину, как по его руке пробегают крошечные огоньки. Неужели ему действительно передалась часть силы профессора Харроустоуна?

Сергей поднялся с кровати и прошел на кухню. Шмыга там не оказалось, хотя обычно гоблин просыпался раньше и уже вовсю хозяйничал, исследуя содержимое холодильника и шкафов с неиссякаемым энтузиазмом первооткрывателя.

– Шмыг? – позвал Сергей, оглядываясь.

Тишина. Затем откуда-то из глубины квартиры донесся приглушённый грохот, за которым последовал звон разбитого стекла и сдавленное «Ой-ой!».

Легкое беспокойство кольнуло под ложечкой. За эти несколько дней он успел привязаться к своему зеленокожему соседу, несмотря на его странные привычки и порой раздражающую манеру речи.

Сергей быстро прошел на звук и обнаружил гоблина в ванной комнате, сидящим посреди настоящего хаоса. Зеркало было разбито, полотенца разбросаны по всей комнате, а в воздухе кружились перья из разорванной подушки, медленно оседая на мокрый пол. Посреди этого бедствия сидел Шмыг с феном в руках, который на полной мощности швырял во все стороны мелкие предметы и остатки перьев.

– Доброе утро, Сергей! – радостно воскликнул гоблин, словно вокруг не царил полный хаос и разрушение. – Шмыг просто обнаружил это удивительное устройство, которое создаёт собственный ураган! – Он с восхищением поднял гудящий фен. – Такая мощь в таком маленьком предмете! Шмыг нажал кнопку, и вдруг оно начало дышать горячим воздухом как разгневанный дракон!

Сергей смотрел на разрушения с каким-то отстраненным спокойствием. Еще три дня назад разгромленная ванная комната вызвала бы у него приступ праведного гнева, но сейчас – после открытия Врат, после нападения гарпии, после осознания, что мир безвозвратно изменился – беспорядок, устроенный гоблином, казался сущей мелочью.

– И поэтому ты разгромил всю ванную? – вздохнул Сергей, осматривая масштабы бедствия.

Глаза Шмыга сияли, словно две звезды, упавшие с небосвода в крохотное гоблинское лицо.

– О, это было поистине чудесно! – воскликнул он с таким восторгом, будто только что стал свидетелем рождения новой вселенной.

Его тонкие руки взметнулись в воздух в порыве неудержимого восхищения. Фен, зажатый в пальцах, повернулся, направив свой поток на аккуратную стопку салфеток. Те, словно стая испуганных белых птиц, взмыли к потолку, закружились в причудливом танце и, повинуясь капризам воздушных течений, разлетелись по всей ванной комнате, украсив её импровизированными белоснежными облаками.

– Сначала я просто хотел испытать это устройство на своих волосах, – пояснил гоблин, виновато улыбаясь, – но оказалось, что у меня не так много растительности для сушки! – Он потрогал свою почти лысую зеленую голову. – Тогда я решил поэкспериментировать, какие ещё предметы можно сушить этим волшебным устройством!

– Видишь ли, – продолжал Шмыг, явно воодушевляясь возможностью объяснить свои действия, – в мире гоблинов мы сушим вещи на солнце или над огнем. А тут – портативный ветер! Представляешь, сколько времени я мог бы сэкономить в родной деревне с таким прибором? Наша знахарка Грымза три дня сушит травы для зелий, а с этой штукой управилась бы за час!

Он внезапно посерьезнел, взгляд затуманился словно от далеких воспоминаний:

– Хотя, если подумать, Грымза, наверное, все равно сушила бы свои травы три дня. Она всегда говорила, что настоящая магия требует времени и терпения. «Только ленивые ищут короткие пути», – передразнил он скрипучий старческий голос и вздохнул. – Я скучаю по старой Грымзе. Она была единственной, кто не считал меня странным из-за моего любопытства.

На мгновение Сергею показалось, что в глазах гоблина блеснула слеза, но тот моргнул, и наваждение исчезло. Шмыг снова был тем же неугомонным существом, полным энергии и энтузиазма. Интересно, каково это – оказаться в чужом мире? Что чувствует Шмыг, когда вспоминает о доме? Сергей хотел спросить, но решил, что сейчас не время для таких разговоров.

Шмыг встал и начал показывать результаты своих «экспериментов», указывая на разные части разгромленной ванной.

– Сначала я подсушил эти полотенца, и они стали такими тёплыми! – Он указал на разбросанные повсюду полотенца. – Потом попробовал высушить эту коробку с белым порошком… – Он виновато покосился на рассыпанный по всему полу стиральный порошок. – Оказывается, что если направить сильный поток воздуха на порошок, то он превращается в ужасно чихательное облако!

– А после этого, – продолжил гоблин, размахивая феном как указкой, из которого продолжал вырываться поток горячего воздуха, – когда я так сильно чихнул от облака, что отпрыгнул и случайно головой разбил это блестящее зеркало!

– Это называется фен, – вздохнул Сергей, протягивая руку, чтобы забрать его у гоблина.

– Фен, – благоговейно повторил Шмыг. – Что за прекрасное имя для такого волшебного предмета! Звучит почти как «фея», только короче и мужественнее!

После долгой битвы с хаосом, воцарившимся в ванной комнате, порядок был восстановлен. Сергей методично отмывал мыльные разводы с кафельных стен и собирал разлетевшиеся перья, в то время как Шмыг предлагал свою версию помощи – неизменно завершавшуюся новыми акробатическими номерами на мыльном полу и фонтанами брызг, разлетавшимися во всех направлениях.

– Знаешь, а я ведь могу починить зеркало, – вдруг заявил Сергей, глядя на осколки. Сам не зная почему, он был уверен, что это возможно.

– Правда? – оживился Шмыг. – Ты уже умеешь колдовать заклинания восстановления? Это очень продвинутая магия! Даже опытные чародеи иногда ошибаются. Был случай, когда один эльфийский маг пытался восстановить разбитую вазу, а в результате все осколки срослись в подобие ежа! Представляешь, целый год потом этот колючий горшок бегал по его дому и кусал за ноги гостей!

Сергей проигнорировал очередную невероятную историю и сосредоточился на осколках. Он собрал их в кучку на полу, затем встал над ними и закрыл глаза, пытаясь нащупать ту странную энергию, которая помогла ему создать огненный шар. Он представил, как осколки поднимаются в воздух, соединяются, образуя целое зеркало…

Ничего не произошло.

– Ты должен почувствовать энергию, – посоветовал Шмыг серьезным тоном. – Магия – это не просто желание. Это сила, текущая в мире. Представь, что ты опускаешь руки в реку и направляешь её течение.

Шмыг подошёл ближе и встал рядом с Сергеем, неожиданно превратившись из хаотичного разрушителя в сосредоточенного наставника. Его обычно суетливые движения стали плавными и размеренными, а голос приобрёл глубину, которой раньше Сергей не замечал.

– Закрой глаза, – тихо произнёс гоблин. – Теперь представь, что вокруг тебя течёт невидимая река. Не просто вода – живая сила, которая связывает всё сущее. Каждый предмет, каждое существо оставляет в ней свой след, свою память. Эти осколки помнят, что они были единым целым. Ты должен помочь им вспомнить.

Сергей снова закрыл глаза и на этот раз постарался ощутить то, о чем говорил гоблин. К его удивлению, он действительно почувствовал что-то – словно невидимые нити, окружающие его. Он мысленно потянулся к ним, попытался ухватить…

Осколки зеркала дрогнули и слегка приподнялись над полом, но тут же упали обратно.

– Почти получилось! – восхищенно прошептал Шмыг. – Ты очень быстро учишься! Большинству магов требуются недели, чтобы почувствовать магические потоки.

– Почему тогда я смог создать те огоньки так легко? – спросил Сергей, разочарованный неудачей.

– Огонь – самая простая стихия для начинающего мага, – пояснил гоблин. – А магия восстановления – это сложная трансформационная магия, требующая точности и контроля.

Когда последняя лужа была вытерта, а последнее перо водворено в мусорное ведро, они наконец смогли оценить результаты своих трудов. Шмыг, освобождённый от панциря засохшего стирального порошка, вновь обрёл свой естественный зеленоватый оттенок. Лишь несколько упрямых перьев, прилипших к его узкой спине, напоминали о недавнем приключении, придавая гоблину слегка экзотический вид недоперевоплотившегося оборотня.

К полудню жара стала настолько невыносимой, что они решили выйти на балкон, надеясь поймать хоть немного свежего воздуха. Не успел Сергей сделать глубокий вдох, как заметил стремительное движение рядом с собой. Шмыг, словно повинуясь какому-то первобытному инстинкту, в один прыжок преодолел расстояние до перил и взмыл на них с ловкостью циркового акробата.

– Шмыг! – воскликнул Сергей, инстинктивно протягивая руку, чтобы схватить гоблина. – Ты же разобьёшься!

– Не волнуйся! – отмахнулся гоблин, балансируя на тонком металлическом ограждении. – Гоблины рождены для высоты. В моей деревне дети учатся ходить по веткам раньше, чем по земле. А падать мы умеем ещё лучше, чем лазать! – Он хихикнул и сделал несколько шагов по перилам, словно прогуливаясь по широкой дорожке парка.

Сергей замер, пораженный внезапной трансформацией своего спутника. Гоблин стоял на узком металлическом ограждении, балансируя с непостижимой грацией. Его тонкие руки раскинулись в стороны, будто крылья, а маленькое лицо было обращено к небу с выражением такого неприкрытого восторга, что на мгновение казалось – он готов взлететь, подхваченный ветром.

– Красота, – произнес гоблин, не оборачиваясь. – Ваш мир очень красивый, как торт с разноцветной глазурью, только огромный и с настоящими людьми вместо украшений!

– Ты не боишься стоять так высоко? – спросил Сергей, выходя на балкон и с тревогой глядя на гоблина, балансирующего на тонких перилах.

Шмыг хихикнул, не отрывая взгляда от панорамы города.

– Гоблины не боятся высоты. Мы любим забираться повыше, чтобы видеть больше. В старые времена мы жили на скалах и деревьях, наблюдая за миром внизу. – Он сделал шаг вперед, покачнулся и чуть не свалился, чудом удержав равновесие. – Хотя падать мы тоже очень любим! Особенно на что-нибудь мягкое, например, на людей, которые так смешно кричат, когда на них сверху падает взрослый гоблин!

Сергей на всякий случай подошел ближе, готовый поймать своего зеленокожего друга, если тот все-таки сорвется.

– А, что это у тебя в карманах? – спросил он, заметив, что карманы штанов гоблина подозрительно оттопыриваются.

– Ничего! – слишком поспешно ответил Шмыг, но в этот момент из его кармана выпала блестящая чайная ложка, которая должна была находиться на кухне. – Ой! Шмыг просто хотел изучить это интересное устройство для еды! Я обязательно верну его на место!

Сергей с подозрением посмотрел на гоблина:

– А что ещё ты «изучаешь»?

Шмыг смущённо заёрзал на перилах, и из его многочисленных карманов начали выпадать самые разнообразные предметы: вилки, настольные часы, мобильный телефон Сергея, отвертка, носок, кусок мыла и даже лампочка из холодильника.

– Шмыг просто собирал коллекцию человеческих вещей! – оправдывался гоблин, пытаясь поймать падающие сокровища. – В нашем мире нет таких интересных штуковин!

Он развел руками в извиняющемся жесте, потерял равновесие и с воплем рухнул… прямо в руки Сергея, который успел поймать незадачливого коллекционера.

– Ой, спасибо! – воскликнул Шмыг, обнимая спасителя за шею. – Какой ты сильный и быстрый для человека! Хотя я и так бы не разбился – гоблины очень прочные, как резиновые мячики, только зеленые и гораздо более разговорчивые!

– К тому же с кучей краденных вещей в карманах, – добавил Сергей, стараясь говорить строго, но не выдержав и улыбнувшись. – Слушай, если тебе так интересно, просто спроси, я все объясню. Зачем воровать?

Шмыг смущенно опустил глаза:

– Это не воровство. Это… коллекционирование. У гоблинов так принято. Мы собираем интересные вещи, а потом возвращаем. Обычно, когда вспоминаем. Если вспоминаем… И ещё: ты должен мне пять обычных ложек и одну серебряную… А остальное я верну, обещаю!

– И лампочку из холодильника тоже, – кивнул Сергей. – Она, знаешь ли, там не просто так стоит.

– Но она так красиво светится! – с восхищением воскликнул гоблин, но под строгим взглядом Сергея сдался. – Ладно, ладно, верну и лампочку тоже.

– А ещё, – добавил Сергей, вытаскивая из кармана гоблина свои наручные часы, – мне бы хотелось вернуть это. Они дороги мне как память.

– Эти тикающие кругляшки? – удивился Шмыг. – Но они такие скучные! Только тик-так и делают. Вот если бы они ещё играли музыку или выпускали маленьких бабочек каждый час…

– Это подарок отца, – мягко объяснил Сергей.

Шмыг притих и с неожиданным пониманием кивнул:

– Шмыг вернёт все-все-все вещи. И больше никогда не будет брать важные вещи без спроса. Только неважные. И только иногда.

Сергей рассмеялся и потрепал гоблина по лысой макушке:

– Договорились, коллекционер.

Сергей осторожно поставил Шмыга на пол балкона, и они снова повернулись к городскому пейзажу. Москва менялась на глазах. Даже сейчас, пока они говорили, на крыше соседнего дома распускался гигантский цветок, похожий на лотос, но размером с автомобиль. Его лепестки переливались всеми оттенками пурпура, а из центра поднимался тонкий столб светящегося тумана.

– Что это? – спросил Сергей, указывая на цветок.

Шмыг привстал на цыпочки, держась за край перил, и прищурился.

– Магический маяк, – ответил он с видом знатока. – Такие появляются в местах, где магия особенно сильна. Они притягивают еще больше магической энергии, создавая… как это называется на вашем языке? – Он задумался, почесав длинный нос. – Ах да! Точка силы! Как гигантский магнит для всего волшебного! Или как очень популярный магазин со скидками, куда все стремятся попасть!

Пока Шмыг говорил, Сергей заметил, как из сияющего тумана над цветком начали формироваться странные силуэты – похожие на людей, но с длинными конечностями и словно размытыми очертаниями.

– А это что за существа? – спросил он, указывая на них.

– Духи тумана, – ответил Шмыг, моментально посерьезнев. – Они появляются вокруг мест силы. Обычно безобидны, но… – он поежился, – иногда они похищают живых существ. Заманивают красивым светом или музыкой, а потом утаскивают к себе. Говорят, там время течет по-другому. Можешь провести с ними пять минут, а вернешься – прошло пять лет.

– Они… разумны? – спросил Сергей, не отрывая взгляда от призрачных фигур, которые, казалось, танцевали в воздухе, следуя какому-то неслышимому ритму.

– Как тебе сказать, – задумчиво протянул Шмыг. – Они не мыслят как мы. Для них время и пространство – это не то же самое, что для нас. Представь, что ты пытаешься объяснить понятие «завтра» золотой рыбке, которая забывает всё каждые три секунды. Примерно так же сложно понять разум духов тумана.

Гоблин внезапно вздрогнул:

– Только никогда не слушай их песни, Сергей. Какими бы прекрасными они ни казались. Для нас их мелодии – как нектар для мотылька. Сладкий, манящий… и смертельный.

– И много таких опасностей теперь появится в нашем мире? – Сергей почувствовал, как внутри поднимается тревога.

– Больше, чем ты можешь представить, – тихо сказал гоблин. – Но и чудес тоже.

– И что это значит для нас? – Сергей прервал задумчивость Шмыга, заметив, что гоблин погрузился в свои мысли.

– Больше магии, больше изменений, больше существ из других миров, – гоблин пожал плечами с таким видом, будто объяснял очевидные вещи. – Ваш мир становится частью большого магического единства, как было раньше. Это как большая семейная встреча после долгой разлуки! Много объятий, много разговоров, много еды, и, конечно, много неловких моментов с дальними родственниками, которых никто никогда не хотел видеть!

Сергей хотел спросить еще что-то, но внезапно заметил движение в небе. Что-то большое и быстрое приближалось к ним, рассекая воздух широкими взмахами крыльев.

– Шмыг, – тихо сказал он, – кажется, к нам гости.

Гоблин поднял голову и замер, его большие глаза расширились от ужаса.

– Гарпия! – выдохнул он, моментально ныряя за горшок с цветком, который был в три раза меньше самого гоблина. – Быстро в дом! Они очень злобные и всегда голодные! И совсем не имеют чувства юмора! Шмыг однажды рассказал гарпии анекдот про курицу, и она пыталась откусить ему голову! Совершенно лишена вкуса к хорошим шуткам!

– Какой еще анекдот? – машинально спросил Сергей, не отрывая взгляда от приближающегося существа.

– Ну, там было про курицу, которая переходила дорогу, и… – Шмыг осёкся, заметив, как стремительно приближается опасность. – Потом расскажу! Если выживем! Бежим!

Но было поздно. Существо заметило их и с пронзительным криком устремилось прямо к балкону. Теперь Сергей мог рассмотреть его в деталях – тело гигантской хищной птицы, покрытое бурыми перьями, острые когти, способные разорвать человека на части, и женское лицо, искаженное хищной гримасой. Глаза гарпии горели голодным огнем, а из оскаленного рта, полного острых зубов, стекала слюна.

– Внутрь! – крикнул Сергей, хватая Шмыга за шиворот и отшвыривая его в квартиру.

Гоблин, не ожидавший такого резкого броска, перевернулся в воздухе несколько раз, демонстрируя неожиданную грацию, которая, впрочем, мгновенно испарилась при столкновении с журнальным столиком.

– Ай! – завопил гоблин, кувырком влетая в комнату. – Я лечу как странная зеленая птица без крыльев! – Он с грохотом врезался в журнальный столик, опрокидывая вазу с цветами. – Ой, больно! Шмыг приземлился как мешок с картошкой! Но в безопасности!

Сергей едва успел отпрыгнуть, когда гарпия с грохотом приземлилась на перила балкона, ломая их под своим весом. Балконная дверь была всего в двух шагах, но между ней и Сергеем теперь находилась разъяренная тварь, расправившая крылья и готовая к атаке.

Время словно замедлилось. Сергей видел каждое перо на крыльях гарпии, каждую чешуйку на её когтях, каждый кровожадный огонёк в жёлтых глазах. Хищница наклонила голову, изучая свою добычу, и растянула губы в подобии улыбки, обнажая ряды острых, как бритва, зубов.

– Человек, – прошипела гарпия, и её голос был подобен скрежету металла по стеклу. – Вкусный. Свежий. Мясо.

Сергей почувствовал, как страх сковывает его тело. Но где-то глубоко внутри, под слоем паники, зарождалось нечто иное – жаркое, пульсирующее. Гнев. И странное, почти забытое чувство силы.

Сергей лихорадочно огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить оружием. На балконе стояло лишь несколько горшков с цветами и складной стул – не лучший арсенал против мифического хищника.

– Используй стул! – кричал Шмыг из квартиры, прячась за диваном. – Как в цирке с дикими тиграми! Или бросай цветы! Гарпии ненавидят запах петуний! А может, просто извинись! Скажи, что ты не знал, что это её личное воздушное пространство! Хотя Шмыг сомневается, что это поможет… они очень плохо понимают дипломатические подходы!

Сергей схватил стул и выставил его перед собой, словно щит. Гарпия насмешливо оскалилась, явно не впечатленная его оружием. Она медленно приближалась, слегка приседая, готовясь к прыжку. Сергей понимал, что обычный стул не спасет его от острых когтей и зубов.

– Ты должен использовать магию! – кричал Шмыг из своего убежища. – Хотя бы небольшой огненный шар! Сосредоточься на своих эмоциях!

– Я не могу! – крикнул он, отступая. – Не получается!

– Тогда думай о защите! – настаивал гоблин. – Представь, что создаешь щит, барьер!

Гарпия, словно почувствовав замешательство Сергея, издала торжествующий крик и бросилась вперед, обнажив острые когти. Сергей зажмурил глаза от страха и инстинктивно выставил вперед руки в защитном жесте.

И в этот момент что-то произошло. Он почувствовал, как тепло разливается по его телу, концентрируясь в груди, там, где частица магической сущности профессора Харроустоуна вошла в него. Тепло стремительно перетекло в руки, и из его ладоней вырвался сгусток пламени, похожий на маленькое солнце.

Огненный шар ударил гарпию прямо в грудь с такой силой, что отбросил ее назад. Существо издало пронзительный вопль боли, когда пламя охватило ее перья и плоть. Она попыталась взлететь, отчаянно хлопая крыльями, но огонь уже сделал свое дело. С последним хриплым криком гарпия рухнула вниз, оставляя за собой дымный след, словно подбитый самолет.

Падение гарпии с четвертого этажа казалось бесконечно долгим. Сергей, все еще ошеломленный тем, что ему удалось создать огненный шар, наблюдал, как существо кувыркается в воздухе, объятое пламенем. Он почувствовал укол совести – несмотря на то, что гарпия напала первой, убийство живого существа, пусть даже опасного, вызывало в нем смешанные чувства.

Это была необходимость, убеждал он себя. Самозащита. Она бы убила его, а потом, возможно, Шмыга. Но рациональные доводы не могли полностью заглушить эмоциональный отклик. Ведь он только что лишил жизни разумное существо – пусть враждебное, пусть чужое, но живое и мыслящее. Что-то внутри Сергея изменилось – не только обретение магической силы, но и осознание её последствий. Власть созидать и разрушать… и ответственность, которая приходит с этой властью.

Сергей стоял, потрясенно глядя на свои руки, от которых все еще поднимались тонкие струйки дыма. Он не понимал, что произошло, не мог осознать, как сумел создать огонь буквально из ничего.

– Ты сделал это! – раздался восторженный голос Шмыга, который вылетел из-за дивана и теперь прыгал на месте, как возбужденный ребенок. – Ты использовал магию! Настоящую огненную магию! Это было так круто! Вжух! – Он энергично размахивал руками, имитируя полет огненного шара. – И гарпия просто… бах! Упала как подстреленная! Шмыг никогда не видел ничего более впечатляющего! Кроме того раза, когда великий маг Зультан случайно превратил целую деревню в гигантский пудинг! Но это даже лучше!

– Я убил ее, – тихо произнес Сергей, все еще глядя на свои дымящиеся ладони.

Шмыг на мгновение замер, его возбужденное веселье угасло, уступая место неожиданной серьезности.

– Она убила бы тебя, если бы ты не защитился, – мягко сказал гоблин. – В этом новом мире придется привыкать к таким вещам. Не все магические существа добрые, как Шмыг. Многие опасны и беспощадны.

Сергей кивнул, принимая суровую правду нового мира, в котором им предстояло жить. После нескольких глубоких вдохов он нашел в себе силы взглянуть вниз.

Гоблин выскочил на балкон и подбежал к перилам, глядя вниз, где на асфальте лежало обгоревшее тело гарпии. Вокруг уже собирались люди, указывая пальцами и снимая на телефоны.

– Посмотрите! – кричал Шмыг, подпрыгивая и размахивая руками. – Мой друг сделал это! Он великий маг! – Заметив ошарашенные взгляды людей снизу, он повернулся к Сергею. – Они смотрят на нас! Давай сделаем еще что-нибудь магическое! Может, превратим тот автомобиль в гигантскую жабу? Или заставим все деревья танцевать? Или…

– Шмыг, пожалуйста, не привлекай внимания, – прошипел Сергей, утягивая гоблина обратно в квартиру.

– Но они должны знать о твоём могуществе! – не унимался гоблин, пытаясь вырваться. – В моём мире великие маги всегда демонстрируют свои силы! Устраивают фейерверки! Превращают врагов в жаб! Строят гигантские башни из чистого хрусталя!

– Мы не в твоём мире, – напомнил Сергей, затаскивая гоблина в комнату. – Здесь люди ещё не привыкли к магии. Они могут… испугаться.

От тела гарпии отделилась маленькая светящаяся сфера размером с грецкий орех. Она медленно поднималась вверх, переливаясь всеми оттенками голубого. Достигнув уровня их балкона, сфера замерла на мгновение, словно изучая их, а затем стремительно метнулась к Сергею и вошла в его грудь, растворившись без следа.

– Вот это да! – воскликнул Шмыг, глаза которого теперь были размером с блюдца. – Ты поглотил её сущность! Это так редко! Шмыг видел такое всего три или четыре… нет, максимум пять раз за всю свою долгую гоблинскую жизнь! Это как выиграть главный приз в магической лотерее!

Сергей почувствовал странное тепло, разливающееся по телу, и легкое головокружение, словно выпил крепкого алкоголя на голодный желудок. Перед глазами на мгновение вспыхнули странные символы, похожие на те, что украшали мантию профессора Харроустоуна, а затем все вернулось в норму.

– Что… что это было? – выдохнул он, опираясь о стену, чтобы не упасть.

Шмыг смотрел на него с восхищением, его глаза буквально светились от восторга.

– Ты поглотил магическую сущность гарпии, – сказал он с благоговением в голосе. – Ее энергия теперь часть тебя! Это как… как будто ты съел её душу! Только без жевания и неприятного вкуса потусторонних сущностей! А ещё это означает, что ты становишься настоящим магом! – Он подпрыгнул и хлопнул в ладоши. – Шмыг так взволнован! Это как наблюдать, как маленький птенец делает свои первые шаги! Только птенец – это ты, а шаги – это сжигание злобной гарпии!

– Магическая сущность? – переспросил Сергей, все еще пытаясь справиться с головокружением.

– Думай об этом как о… – Шмыг сделал задумчивое лицо, подбирая аналогию, – как о батарейке. Каждое магическое существо содержит в себе определенное количество магической энергии. Когда существо умирает, эта энергия обычно рассеивается в пространстве. Но иногда – очень редко – маг может поглотить эту энергию, сделать ее своей.

– И что это мне дает? – Сергей уже почти пришел в себя, головокружение отступало, сменяясь странным чувством силы и легкости.

– Трудно сказать, – пожал плечами Шмыг. – Но обычно поглощение сущности другого существа дает часть его способностей. Гарпии – существа воздуха. Возможно, ты теперь сможешь использовать воздушную магию. Или станешь лучше видеть в темноте – у гарпий отличное ночное зрение. Или, – гоблин хихикнул, – у тебя вырастут когти и перья!

– Надеюсь, до этого не дойдет, – пробормотал Сергей, с опаской осматривая свои руки, словно ожидая, что они в любой момент покроются оперением.

Он прошёл к зеркалу в прихожей и внимательно всмотрелся в своё отражение. Никаких внешних изменений не было, но что-то неуловимо поменялось в его глазах – появился странный блеск, отсвет внутреннего пламени. Он моргнул, и на мгновение ему показалось, что его зрачки стали вертикальными, как у хищной птицы, но видение исчезло так же быстро, как и появилось.

– Чувствуешь что-нибудь необычное? – с любопытством спросил Шмыг, забравшись на тумбочку рядом с зеркалом, чтобы быть на одном уровне с лицом Сергея.

– Не знаю, – честно ответил тот. – Мне кажется, я стал… острее воспринимать мир. Цвета ярче, звуки чётче. И ещё…

Он не договорил, потому что в этот момент заметил нечто удивительное – по его коже пробежала рябь голубоватых искр, словно электрические разряды, только совершенно безболезненные.

– Жизненная энергия, магический потенциал, – пояснил гоблин, подбегая к Сергею и заглядывая ему в глаза. – Когда магическое существо умирает, его энергия освобождается. Обычно она просто рассеивается в воздухе, как пар из чайника, но иногда… иногда ее может поглотить другое магическое существо. Или маг. – Он снова радостно подпрыгнул. – Как ты!

– Но я не маг, – возразил Сергей, хотя уже сам не верил своим словам.

– Теперь точно маг, – уверенно кивнул Шмыг, хлопая Сергея по руке. – Частица сущности Смотрителя в тебе пробудилась. Ты использовал настоящую боевую магию – огненный шар! Это же базовое заклинание в учебнике «Боевая магия для начинающих, том первый»! – Он замер, заметив удивленный взгляд Сергея. – Ну, если бы такая книга существовала, конечно. Не то чтобы Шмыг когда-либо видел такую книгу… Или любую другую книгу… Потому что Шмыг, конечно, еще не умеет читать ваши странные буквы… но обещаю научиться.

– Расскажешь мне всё-всё о магии? – вдруг спросил Сергей. – Я имею в виду, как контролировать эту… магию? Направлять ее?

Шмыг задумался, его обычно подвижное лицо стало непривычно серьезным:

– Честно сказать, я очень мало знаю. Шмыг может рассказать тебе только то, что видел и слышал, находясь в музее. Профессор часто практиковал заклинания и иногда говорил вслух о теории магии, думая, что его никто не слышит. Но… – он развел руками, – это будет все равно что учиться водить машину по рассказам человека, который сам никогда не сидел за рулем, но много раз ездил пассажиром.

– Это лучше, чем ничего, – ободряюще улыбнулся Сергей. – К тому же, у меня есть ты – самый наблюдательный гоблин в мире. Ты наверняка подметил много деталей, которые другие бы пропустили.

Шмыг просиял от комплимента:

– Тогда приступим к настоящему обучению немедленно! То, что было раньше – лишь разминка, – он выпрямился, и его голос приобрел глубокий, наставнический тембр. – Занятие первое: основы концентрации магической энергии. Волшебство – это не просто стремление к желаемому. Это искусство управления потоками энергии, струящимися в мироздании…

Гоблин неожиданно преобразился, словно на его плечи легла невидимая мантия древнего мудреца. Голос, обычно пронзительный и суетливый, стал глубоким и размеренным. Даже его жесты изменились – вместо обычной хаотичной жестикуляции, он двигал руками плавно и точно, словно опытный дирижёр.

– Магия – это язык, на котором говорит сама реальность, – произнёс он, и в его словах Сергею почудилось эхо древних знаний. – Чтобы управлять ею, нужно сначала научиться слушать. Вселенная постоянно шепчет свои тайны, но мало кто способен их услышать. Ты должен настроиться на эту незримую мелодию, почувствовать её ритм и гармонию.

Шмыг подошёл к столу и взял яблоко из вазы:

– Смотри. Даже в самом простом предмете скрыт целый мир. Семена внутри, ждущие своего часа. Солнечный свет, превратившийся в сладкую мякоть. Вода из глубин земли, ставшая соком. – Он протянул яблоко Сергею. – Магия не создаёт ничего из ничего. Она лишь преображает то, что уже существует. Трансформирует. Направляет. Усиливает.

– Погоди минутку, – Сергей остановил своего учителя жестом. – Гляну на балкон, проверю, что там с нашей гарпией.

Внизу уже собралась толпа зевак – не меньше двух десятков человек. Некоторые возбужденно указывали на балкон его квартиры.

– Похоже, наш огненный дебют не остался незамеченным, – произнес начинающий маг, и в его голосе отчетливо прозвучала тревога. – Пожалуй, стоит приготовиться к гостям.

Сергей почувствовал, как внутри нарастает паника. Как объяснить полиции, что он только что магией убил летающее мифическое существо? Что у него в квартире живет говорящий гоблин?

Стук в дверь раздался через пятнадцать минут – достаточно времени, чтобы Сергей и Шмыг могли продумать план действий. Вернее, Сергей продумал, а Шмыг предложил не менее десяти абсурдных вариантов, включавших маскировку гоблина под домашнее растение и превращение полицейских в лягушек.

– Быстро в шкаф, – скомандовал Сергей, услышав настойчивый звонок в дверь. – И чтобы ни звука!

– Шкаф? – возмутился гоблин. – Почему всегда шкаф? Почему не холодильник или стиральная машина? В шкафах так скучно и пыльно!

– Потому что в холодильнике ты замерзнешь, а в стиральной машине задохнешься, – терпеливо объяснил Сергей, подталкивая Шмыга к спальне. – Давай, и ни звука, пока я не скажу, что всё чисто.

Втолкнув протестующего гоблина в недра платяного шкафа, Сергей плотно закрыл дверцы. Он успел услышать приглушенное бормотание о «неуважении к разумным зеленым существам» и «дискриминации по видовой принадлежности», прежде чем раздался еще один настойчивый стук в дверь.

Сергей глубоко вздохнул, провел рукой по волосам, стараясь придать себе более презентабельный вид, и направился к входной двери.

– Полиция, – объявил молодой сержант, стоящий на пороге. За его спиной маячил еще один полицейский, постарше и с усталым выражением лица. – Поступило сообщение о… необычном происшествии с вашего балкона.

– Проходите, – Сергей сделал приглашающий жест, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. – Я как раз собирался звонить в службу спасения.

Полицейские настороженно вошли в квартиру, их взгляды сразу же начали осматривать помещение. Старший офицер, лейтенант судя по нашивкам, достал блокнот.

– Мы получили сообщение о падении горящего объекта с вашего балкона, – начал он официальным тоном. – Свидетели утверждают, что это было похоже на… – он сделал паузу и с заметным неудобством продолжил, – на горящую женщину с крыльями.

– Гарпия, – кивнул Сергей. – Она напала на меня, когда я вышел на балкон.

Лейтенант переглянулся с сержантом. В их взглядах читалось удивление от того, что Сергей так спокойно подтвердил необычную природу существа.

– Вы утверждаете, что на вас напала… гарпия? – медленно переспросил лейтенант. – Мифическое существо с телом птицы и головой женщины?

– После открытия Врат в «Европейском» такие существа больше не миф, верно? – пожал плечами Сергей, указывая на балкон. – Хотите посмотреть, где это произошло?

В этот момент из шкафа в спальне донесся приглушенный чих, за которым последовало неразборчивое бормотание. Оба полицейских мгновенно насторожились.

– У вас кто-то есть? – спросил сержант, рука которого инстинктивно дернулась к кобуре.

– Телевизор, – быстро сказал Сергей. – Я забыл его выключить. Реклама аллергии… то есть, лекарства от аллергии.

К счастью, полицейские, кажется, приняли это объяснение и направились к балкону.

На балконе Сергей показал сломанные перила и следы от когтей гарпии на металлическом каркасе.

– Она приземлилась здесь, – объяснял он, – а я как раз держал в руках это.

Сергей поднял с пола балкона зажигалку и баллончик стеклоочистителя, которые предусмотрительно подготовил за несколько минут до прихода полиции.

– Я мыл окна и собирался закурить, – продолжил он свою легенду. – Когда эта тварь приземлилась, я от страха нажал на зажигалку, все еще держа баллончик… – Сергей имитировал положение рук. – Получился импровизированный огнемет. Повезло, что она оказалась чувствительна к огню.

Лейтенант задумчиво изучал баллончик и зажигалку, а затем осмотрел сломанные перила и глубокие царапины.

– Знаете, в обычный день я бы посчитал такую историю полным бредом, – наконец сказал он, потирая подбородок. – Но последние дни… не совсем обычные.

– Это точно, – согласился Сергей. – Я сам до сих пор не могу поверить во все это.

– Вчера моя напарница арестовала говорящего козла, который пытался ограбить ювелирный магазин, – вдруг поделился сержант. – А позавчера мы разнимали драку между группой домовых и сантехником, которые не могли поделить подвал в многоэтажке.

Лейтенант бросил на сержанта предупреждающий взгляд, но потом вздохнул.

– Мир сходит с ума. Но ваша версия с импровизированным огнеметом звучит… правдоподобно. – Он сделал несколько заметок в блокноте. – Тем не менее, мы должны оформить происшествие. Самооборона, нападение магического существа… – он покачал головой. – Даже не знаю, какой протокол использовать.

– А что стало с… телом? – осторожно спросил Сергей.

– Специальная бригада забрала его, – ответил лейтенант. – У нас теперь есть такие. Целый отдел создали за два дня.

– А что теперь будет? – спросил Сергей. – Мне грозят проблемы?

Лейтенант тяжело вздохнул:

– Знаете, у нас пока нет четких инструкций насчет самообороны от мифических существ. Законы просто не предусматривали такие ситуации. Но судя по следам на балконе и показаниям свидетелей, это явно было нападение. К тому же, – он понизил голос, – у нас уже было три случая нападения гарпий на людей в центре города. Две жертвы. Так что… считайте это самообороной. Просто будьте осторожнее с вашим «самодельным огнеметом».

После заполнения необходимых бумаг и короткого осмотра места происшествия, полицейские наконец ушли. Сергей запер дверь и с облегчением прислонился к ней спиной.

– Шмыг! – позвал он. – Они ушли, можешь выходить!

Из шкафа не донеслось ни звука.

– Шмыг? – Сергей направился к спальне, начиная беспокоиться. – Ты там?

Открыв дверцы шкафа, он обнаружил гоблина, крепко спящего среди свитеров и рубашек. Маленькая зеленая фигурка свернулась калачиком на полке, тихонько посапывая. В одной руке Шмыг крепко сжимал носок Сергея, а в другой – темно-синий галстук, которые он, видимо, успел «сколлекционировать» даже в стрессовой ситуации.

Сергей тихо засмеялся и осторожно закрыл дверцы шкафа, решив не беспокоить своего необычного соседа. У них еще будет время для магических уроков и обсуждения новых правил хранения носков. А пока пусть гоблин отдохнет – судя по всему, это был напряженный день не только для него, но и для его зеленокожего наставника.

Засыпая этой ночью, Сергей не мог избавиться от мысли, что это только начало. Мир изменился безвозвратно, и кто знает, что принесет завтрашний день? Новые существа из легенд, новые способности, новые опасности… Но, возможно, и новые чудеса. И что-то подсказывало ему, что с говорящим гоблином в шкафу и магией в его собственных руках, жизнь точно не будет скучной.

ГЛАВА 7. УЧЕНИК ГОБЛИНА

Утром, только открыв глаза, Сергей увидел перед собой серьезное лицо Шмыга. Гоблин стоял у изголовья кровати, держа в зеленых ладонях потрепанный томик в кожаном переплете. Его обычно искрящиеся весельем глаза были сосредоточены, а длинные уши настороженно подрагивали. В руке он бережно держал книгу, которую недавно выпросил у Сергея – мистический детектив о провинциальном журналисте.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, создавал вокруг головы гоблина что-то вроде нимба, придавая этому моменту почти сакральный характер. За окном доносились уже привычные звуки изменившегося мира: крики странных птиц, шорох крыльев и отдаленное гудение, природу которого Сергей предпочитал не исследовать.

– Что случилось? – с беспокойством спросил Сергей, приподнимаясь на локтях и протирая сонные глаза. В последние дни любое необычное поведение гоблина могло означать как новую бытовую катастрофу на кухне, так и приближение очередного магического существа с недружественными намерениями.

Шмыг переступил с ноги на ногу, явно нервничая. Он несколько раз открыл и закрыл рот, будто подбирая правильные слова – явление для болтливого гоблина совершенно нехарактерное. Наконец, он смущенно почесал свой длинный нос и, слегка запинаясь, произнес:

– Шмыг всю ночь думал… и решил… – он сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в воду. – Шмыг, конечно, не маг, но я могу помочь тебе с основами. Я знаю, как течет магическая энергия, как формируются заклинания, как контролировать стихии… – Его голос стал увереннее по мере перечисления своих знаний, но затем снова снизился до почти шепота. – А ты, в свою очередь… если тебе не сложно… мог бы научить меня читать ваши буквы?

Гоблин осторожно погладил обложку книги с видимым благоговением, словно касался чего-то бесконечно ценного.

– Шмыг хочет понимать эти странные символы, чтобы читать книги и стать самым умным гоблином во всех мирах! Представляешь, сколько знаний скрыто в этих страницах? – Его глаза засияли от восторга при одной мысли об этом. – Шмыг мог бы узнать секреты древних магов, истории забытых королевств, рецепты восхитительных человеческих блюд, которые не нужно красть из холодильника посреди ночи!

Шмыг на мгновение замер, осознав, что только что проболтался о своих ночных рейдах к холодильнику, и виновато опустил уши, но тут же воспрянул духом, решив сменить тему.

Он гордо выпятил грудь, принимая важный вид ученого мужа, но эффект был несколько испорчен тем, что в этот момент он, зацепился за ковер и, потеряв равновесие, едва не растянулся на полу. Только молниеносная реакция позволила ему удержаться на ногах, хотя книга при этом взлетела в воздух и, описав эффектную дугу, приземлилась точно на подушку рядом с Сергеем.

– Упс! – смущенно пискнул Шмыг, закрывая лицо руками. – Видишь, как важно Шмыгу стать образованным? Тогда я буду не только умным, но, может быть, и немного более… изящным?

Он вопросительно посмотрел на Сергея, и в его больших глазах читалась такая надежда, такая искренняя жажда знаний, что отказать было просто невозможно.

Сергей подавил улыбку. Что-то было трогательное в том, как это маленькое зеленое существо, способное с легкостью уничтожить половину продовольственных запасов за один завтрак, мечтало стать «изящным». И всё же, эта искренняя тяга к знаниям вызывала уважение.

– Сделка! – Сергей протянул руку. – Я научу тебя читать, а ты поможешь мне с магией.

Шмыг торжественно пожал протянутую ладонь своими маленькими пальцами, и на мгновение Сергею показалось, что по их рукам пробежала искра – не просто статическое электричество, а что-то большее, словно само мироздание скрепило их договор печатью.

– Это был магический контракт? – встревоженно спросил Сергей, когда гоблин отпустил его руку.

– Что? – Шмыг недоуменно моргнул. – Нет, просто рукопожатие. Для магического контракта нужны свечи, кровь василиска, три волоса с хвоста единорога и правильно выговоренное заклинание на древнеэльфийском… Хотя, подожди. – Гоблин нахмурился. – Может, это в четверг нужно всё вышеперечисленное, а во вторник достаточно просто пожать руки? У магических контрактов такой запутанный протокол!

Сергей невольно задумался, действительно ли Шмыг шутит, или в магическом мире день недели действительно влияет на формы заключения контрактов. С появлением в его жизни гоблина граница между абсурдом и реальностью стала удивительно тонкой.

Глядя на озадаченное лицо Шмыга, Сергей не выдержал и расхохотался.

– Я буду благодарен за любую помощь, – искренне сказал он. – И, конечно же, научу тебя грамоте.

– Начнем с понимания, – важно произнес гоблин, принимая позу учителя – выпрямившись, сложив руки на груди и задрав нос так высоко, что едва видел перед собой. – Магия – это не просто фокусы. Это сила, пронизывающая все сущее. Как электричество в ваших проводах, только живое и разумное. Или как соус в вашей еде – пропитывает все блюдо, делает его вкусным, но если добавить слишком много, то всё становится жидкой кашей!

Он спрыгнул с дивана и начал расхаживать по комнате, жестикулируя длинными руками так энергично, что сбил настольную лампу.

– Ой, извини! – воскликнул он, пытаясь поднять лампу, но только запутался в проводе и чуть не опрокинул стол. – Так вот, маг – это проводник для этой силы. Он не создает магию, он направляет ее, придает форму. Как водопроводчик не создает воду, а просто направляет её поток! Понимаешь?

Сергей медленно кивнул, пытаясь уложить эту информацию в голове и одновременно спасая лампу от Шмыга.

– Значит, магия уже существует вокруг нас, и я просто… использую ее?

– Именно! – Шмыг радостно подпрыгнул, но не рассчитал и ударился головой о книжную полку, обрушив на себя стопку книг. – Ой, больно! – простонал он из-под литературной кучи. – Но ты правильно понял! Ты умный для человека! Не то что другие люди, которых Шмыг встречал! Они все такие медленные, как сонные улитки в морозильнике!

Шмыг выбирался из книжного завала с таким видом, будто это было для него обычным делом. Некоторые книги он откладывал с особой осторожностью, другие небрежно отбрасывал в сторону, бормоча что-то вроде «скучно», «нет картинок», «слишком много цифр».

– Спасибо, наверное, – усмехнулся Сергей, помогая гоблину выбраться из-под книг. – Но как мне контролировать это? Я не хочу случайно сжечь квартиру или кого-нибудь.

– Контроль приходит с практикой, – задумчиво произнес гоблин, рассеянно потирая шишку на лбу. – Начнем с того, что ты уже умеешь делать, но не контролируешь. Попробуй создать маленький огонек на кончике пальца.

– Прямо сейчас? – Сергей с сомнением посмотрел на свою руку.

– А когда еще? – пожал плечами Шмыг. – Магия не ждет. Она как река – либо ты учишься плавать, либо тонешь. Или как горячий пирожок – либо ты быстро откусываешь кусочек, либо он остывает и становится невкусным! А Шмыг очень любит холодные пирожки! – Он замер, осознав свою оговорку. – То есть, Шмыг хотел сказать, что очень любит горячие пирожки и очень не любит холодные! Шмыг иногда путает слова в вашем сложном языке!

– Давай попробуем, – согласился Сергей, устраиваясь удобнее в кресле. – Что я должен делать?

Шмыг приблизился и сел напротив, скрестив ноги. Его лицо, обычно подвижное и эмоциональное, стало сосредоточенным, почти медитативным. Даже его длинные уши, постоянно подрагивающие, замерли.

– Закрой глаза, – мягко сказал гоблин. – Дыши медленно и глубоко. С каждым вдохом представляй, как ты втягиваешь невидимую силу из окружающего мира. С каждым выдохом – как она распределяется по твоему телу.

Сергей послушно закрыл глаза и начал дышать, как инструктировал Шмыг. Поначалу он чувствовал себя немного глупо – словно на сеансе йоги, которую пробовал однажды и бросил после первого занятия. Но постепенно пришло новое ощущение – словно с каждым вдохом в его теле зарождается тепло, не обычное человеческое тепло, а нечто иное, более глубокое и яркое.

Странно было ощущать, как внутри поднимается эта сила. Она не была чужеродной – скорее, казалась давно забытой частью его самого, как если бы он всю жизнь ходил с закрытыми глазами и вдруг прозрел. Мир вокруг сквозь закрытые веки вдруг стал живым, пульсирующим, наполненным потоками энергии, которые он раньше никогда не замечал.

Сергей глубоко вздохнул и вытянул руку перед собой, сосредоточившись на кончике указательного пальца. Он попытался вспомнить ощущение, которое испытал на балконе – тепло, разливающееся по телу, концентрирующееся в груди, а затем перетекающее в руки.

Ничего не произошло.

– Не получается, – разочарованно сказал он.

– Ты слишком напряжен, – заметил Шмыг, подходя ближе и внимательно изучая палец Сергея, словно мог увидеть там магию. – Магия любит спокойствие. Закрой глаза, дыши глубоко, почувствуй поток внутри себя. – Он начал демонстративно глубоко дышать, раздуваясь как маленький зеленый шарик, а затем неожиданно громко икнул. – Ой, извини! Шмыг вдохнул слишком много воздуха! Но ты продолжай, не обращай на меня внимания!

Сергей послушался. Он закрыл глаза и начал глубоко дышать, стараясь расслабить каждую мышцу своего тела. Постепенно он почувствовал то самое тепло, пульсирующее в груди. Оно было слабее, чем во время схватки с гарпией, но определенно присутствовало.

– Я чувствую это, – тихо сказал он. – Тепло внутри.

– Хорошо! – голос Шмыга звучал где-то рядом, сопровождаемый периодическими иканиями. – Ик! Теперь представь, как это тепло течет по твоей руке к пальцу. Не заставляй его, просто… направляй путь. Как пастух направляет стадо овец! Или как бармен направляет струю алкоголя в стакан! Или… ик!… как портной продевает нитку в иголку! – Шмыг, казалось, мог продолжать эти сравнения бесконечно, поэтому Сергей решил сосредоточиться на своих ощущениях.

Сергей сконцентрировался на этом ощущении, представляя, как тепло медленно перетекает из груди в плечо, затем в предплечье, в кисть и, наконец, концентрируется в кончике указательного пальца. Он почувствовал легкое покалывание, словно палец слегка онемел.

– Теперь представь маленький огонек, – продолжал инструктировать Шмыг, периодически икая. – Яркий, теплый, но контролируемый. Как… как… ик!… как огонек маленькой свечки на именинном торте! Или как крохотное солнышко на твоем пальце! Или как…

Сергей уже не слышал сравнений Шмыга. Он полностью погрузился в ощущение тепла на кончике пальца. В его сознании возник образ маленького, яркого пламени, танцующего, но послушного его воле. Он почувствовал, как энергия сгустилась до точки, где реальность и воображение перестали различаться.

– Получилось! – вдруг воскликнул Шмыг, прерывая собственную речь, и от неожиданности Сергей чуть не потерял концентрацию. – Смотри! У тебя настоящий магический огонь! И, заметь, не спонтанный, как в прошлый раз, а вызванный сознательно! Ты – настоящий маг! Шмыг так горд! Это как… как… ик! …как наблюдать первые шаги собственного ребёнка! Не то чтобы Шмыг когда-либо воспитывал детей… Хотя, возможно, где-то и бегают маленькие зелёные детишки, похожие на Шмыга! – Он мечтательно закатил глаза, но тут же снова сосредоточился на Сергее. – Но это совсем другая история! Сейчас мы говорим о твоей магии!

Сергей открыл глаза и увидел, что на кончике его пальца действительно горит маленький огонек, размером не больше пламени свечи. Он был ярко-оранжевым с голубоватым ореолом и, что самое удивительное, совершенно не обжигал кожу.

– Я сделал это, – прошептал Сергей, не веря своим глазам. – Я действительно создал огонь.

– Главное, ты контролируешь его, – поправил Шмыг, подходя ближе и завороженно глядя на пламя. – Это очень важно! Как наездник контролирует лошадь! Или как дирижер контролирует оркестр! Или как повар контролирует температуру в духовке! – Он протянул палец к огоньку, но Сергей отдернул руку.

– Осторожно, ты можешь обжечься!

– Не волнуйся, – беспечно отмахнулся гоблин. – Шмыг очень устойчив к огню.

Сергей осторожно пошевелил пальцем, и огонек послушно двигался вместе с ним, не угасая. Это было странное ощущение – словно палец стал продолжением его воли, его мыслей.

– Как мне погасить его? – спросил он.

– Просто перестань направлять энергию, – ответил Шмыг. – Представь, как поток возвращается обратно в твое тело. Как выключение крана с водой! Или как закрытие компьютерной программы! Или как… ик!… прекращение разговора по телефону!

Сергей сосредоточился, представляя, как тепло возвращается из пальца обратно в руку, в плечо, в грудь. Огонек мигнул несколько раз и погас, оставив после себя лишь легкий запах озона.

– Удивительно, – выдохнул Сергей, рассматривая свой палец. На коже не было ни малейших следов ожога. – Почему огонь не обжег меня?

– Потому что это твой огонь, – объяснил Шмыг, наконец справившись с икотой. – Часть тебя. Он не причинит вреда своему создателю… если, конечно, ты контролируешь его правильно. Это как твои собственные волосы! Они растут из тебя, они часть тебя, они не могут причинить тебе боль… если, конечно, они не запутаются в такой сложный узел, что придется все обрезать! – Шмыг задумчиво погладил свою абсолютно лысую зеленую голову. – Не то чтобы Шмыг когда-либо имел волосы, конечно…

– А если я потеряю контроль? – с беспокойством спросил Сергей.

– Тогда будет больно, – гоблин скривился, изображая крайнюю степень страдания. – Шмыг видел, как неопытные маги обжигали себя, когда теряли концентрацию. Один бедный эльфийский юноша случайно поджег свои брюки во время первого урока по огненной магии! Вспыхнул как факел! Бегал по всей академии, крича и размахивая руками! – Шмыг начал энергично изображать горящего эльфа, бегая кругами и вопя, пока не врезался в книжную полку. – Ой, больно! – простонал он, потирая новую шишку. – В общем, с тех пор все эльфы-ученики носят негорючие подштанники на уроках по огненной магии!

Сергей невольно улыбнулся, представив класс эльфийских учеников в огнеупорном нижнем белье. Интересно, существует ли на самом деле школа магии для эльфов? Или Шмыг снова приукрашивает свои истории? С гоблином никогда нельзя быть уверенным, где заканчивается правда и начинается вымысел.

Сергей кивнул, мысленно делая заметку быть предельно осторожным. Магия, как и любая сила, требовала уважения и осторожности.

– Что еще я могу сделать? – спросил он, чувствуя прилив энтузиазма.

– Не торопись, – предостерег Шмыг, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от пыли. – Магия – это не игрушка. Начни с малого, освой основы, прежде чем переходить к сложному. Или, как говорил мой дедушка: «Не пытайся прыгнуть выше своей головы, иначе оторвешь её!»

– Твой дедушка был очень умён, – тактично заметил Сергей.

– О, он был самым мудрым в нашем клане! – с гордостью подтвердил Шмыг. – Дожил до самой старости, что для гоблина просто невероятно! Секрет его долголетия был прост – он никогда не делал ничего опасного, никуда не торопился и всегда проверял свою еду на ядовитость, скармливая первый кусок младшим родственникам. – Гоблин хихикнул, но затем посерьезнел. – А ещё он говорил, что магия подобна реке: можно плыть по течению, можно грести против, но попытка остановить поток приведёт лишь к затоплению. Однажды я пойму, что это значит. Наверное. Когда-нибудь.

В этот момент Шмыг выглядел почти задумчивым, даже философским, что так контрастировало с его обычной суетливой натурой. Сергей почувствовал, что за маской шутовства и болтливости скрывается куда более глубокая личность, чем казалось на первый взгляд.

Он подошел к столу и взял яблоко из вазы с фруктами.

– Попробуй поднять это, – сказал он, кладя яблоко на стол. – Телекинез – базовое умение для любого мага. Это как… как… – Он задумался, подыскивая сравнение, но затем махнул рукой. – А, неважно! Просто представь, что яблоко становится легким и поднимается в воздух!

Сергей сосредоточился на яблоке, пытаясь почувствовать то же тепло, что и раньше. На этот раз оно пришло быстрее, словно отзываясь на его зов. Он направил его не в руки, а прямо на яблоко, представляя, как невидимая рука поднимает фрукт в воздух.

Яблоко дрогнуло, слегка приподнялось над столом, зависло на мгновение, а затем с глухим стуком упало обратно.

– Неплохо для первой попытки! – одобрительно кивнул Шмыг, аплодируя с таким энтузиазмом, словно Сергей только что поднял в воздух слона. – Ты быстро учишься! Гораздо быстрее, чем тот толстый гном, которого Шмыг однажды видел на ярмарке магических талантов! Он так старался поднять кружку с пивом, что его лицо стало пурпурным, а из ушей начал идти дым! – Шмыг изобразил напыщенного гнома, надув щеки и выпучив глаза, а затем рассмеялся хриплым смехом. – В итоге бедный гном так и не поднял кружку, но зато успешно поднял давление в своем организме так, что… – Он сделал паузу для драматического эффекта. – Лопнул все пуговицы на своем парадном камзоле! Пу-пу-пу! – Он изобразил разлетающиеся пуговицы. – Они разлетелись по всей ярмарке как маленькие снаряды! Одна даже попала в торт городского мэра! Плюх!

Сергей не мог не улыбнуться, представляя эту картину.

– Это сложнее, чем огонь, – заметил он, чувствуя легкую усталость, словно после физической нагрузки. – Требует больше… концентрации.

– Разные виды магии требуют разных подходов, – пояснил гоблин, подбирая яблоко и задумчиво рассматривая его. – Стихийная магия – огонь, вода, воздух, земля – самая простая, потому что опирается на существующие элементы. Телекинез, левитация, трансмутация – более сложные, потому что требуют создания энергии из ничего. – Он неожиданно откусил большой кусок яблока и с полным ртом продолжил: – Ммм, вкусно! – Он проглотил и продолжил уже нормальным голосом: – Извини! Шмыг не мог удержаться! Ваши человеческие яблоки такие сочные!

Он забрался на стул, чтобы быть на одном уровне с Сергеем, продолжая грызть яблоко.

– Но самая сложная – это магия разума, – продолжил он с набитым ртом. – Чтение мыслей, внушение, иллюзии. Она требует не только силы, но и тонкого контроля. Это как… как пытаться одновременно почесать голову и погладить живот, одновременно подпрыгивая на одной ноге и напевая сложную оперную арию! – Он попытался продемонстрировать это сравнение наглядно, но только свалился со стула, уронив надкусанное яблоко. – Ой! Шмыг такой неуклюжий сегодня! Должно быть, это от волнения! Не каждый день Шмыг становится учителем для начинающего мага!

– Звучит как целая наука, – задумчиво произнес Сергей, помогая Шмыгу подняться.

– Так и есть! – энергично кивнул Шмыг, отряхиваясь от яблочных крошек. – В древние времена маги учились десятилетиями, постигая все тонкости магического искусства. Представь, Сергей: столетие за столетием сидеть над древними книгами, изучать формулы, практиковать жесты… – Он драматически вздохнул. – Так скучно! Шмыг бы точно не выдержал такого долгого обучения! Шмыг слишком нетерпеливый для таких медленных методов! Шмыг предпочитает учиться на практике! Сразу пробовать и смотреть, что получится! – Он гордо стукнул себя в грудь. – Именно так Шмыг и выучил все свои полезные навыки! Например, умение падать с большой высоты без серьезных травм! Или мастерство быстро убегать от разъяренных существ, которых Шмыг случайно обидел! Или искусство втискиваться в узкие пространства, чтобы спрятаться от преследователей!

– А у тебя было много преследователей? – поинтересовался Сергей, внезапно осознавая, что почти ничего не знает о прошлом своего нового друга.

– О, больше, чем звёзд в летнем небе! – театрально вздохнул Шмыг. – Видишь ли, гоблины в моём мире… не самые уважаемые существа. Нас считают вредителями, воришками и обманщиками. – Он на мгновение поник, но затем снова воспрянул духом. – Но Шмыг не такой! Шмыг только иногда воришка, и то по недоразумению! А обманывает только когда очень нужно! Или когда очень хочется. Или когда это очень смешно.

– И поэтому ты оказался у профессора Харроустоуна? – догадался Сергей.

– И да, и нет, – гоблин задумчиво почесал затылок. – Шмыг искал убежище, это правда. Но у профессора я остался из-за его библиотеки. Столько книг! Шмыг не умел читать, но любил рассматривать картинки и слушать, как профессор читал вслух, когда думал, что он один…

В глазах Шмыга мелькнула тень грусти – такая неожиданная для этого вечно веселого существа, что Сергей даже растерялся. Кажется, воспоминания о профессоре были для гоблина болезненными. Но прежде чем Сергей успел что-то спросить, Шмыг уже снова улыбался, как ни в чем не бывало.

Сергей снова посмотрел на свои руки, все еще не до конца веря в произошедшее. Он, обычный охранник торгового центра, теперь мог создавать огонь из ничего и двигать предметы силой мысли. Это было похоже на сон, на фантастический фильм, но ощущения были слишком реальными, чтобы сомневаться.

– Ты в прошлый раз начал рассказывать о мане. Скажи, что дает мана? – спросил он, вспоминая светящуюся сферу, вошедшую в его тело.

Шмыг устроился поудобнее, приняв позу рассказчика – скрестив ноги и подперев подбородок рукой, что делало его похожим на миниатюрную зеленую версию статуи «Мыслитель».

– Больше силы, – ответил гоблин. – Каждая поглощенная мана увеличивает твой магический потенциал. Делает тебя сильнее. Иногда даже дает новые способности, особенно если мана принадлежала существу с особыми талантами. Это как… как… – Он задумался, подыскивая понятное сравнение. – Как в ваших компьютерных играх, где персонаж собирает разные бонусы, становясь сильнее! Или как в тех странных карточных играх, где игроки коллекционируют разные карты, чтобы составить более мощную колоду! Шмыг видел, как человеческие дети играют с такими картами в вашем мире. Они так смешно кричат «Я призываю огненного дракона!» или «Активирую ловушку!». Кстати, ты ощущаешь какие-либо изменения после убийства гарпии?

Сергей задумался. Теперь, когда Шмыг спросил об этом, он действительно чувствовал себя немного иначе. Цвета казались ярче, звуки – четче, а движения – более плавными и координированными.

– Я чувствую… изменения, – признался он. – Словно все мои чувства обострились.

– Это нормально, – кивнул гоблин. – Твое тело адаптируется к новой энергии. Со временем ты привыкнешь. Как Шмыг привык к вашей странной человеческой пище! Первый раз, когда Шмыг попробовал вашу «пиццу», его живот так бурлил и урчал, что люди на улице думали, что это едет сломанный мотоцикл! – Он громко рассмеялся, хлопая себя по животу. – Но теперь Шмыг может съесть целую большую пиццу с дополнительным сыром и даже не икнуть! Ну, почти…

Он спрыгнул с дивана и подошел к окну, выглядывая наружу, а затем резко отпрыгнул, словно увидел что-то пугающее.

– Но будь осторожен, – предупредил он, оборачиваясь к Сергею с непривычно серьезным выражением лица. – В этом новом мире многие будут охотиться за маной. Некоторые маги становятся одержимыми ею, убивая магических существ ради их силы. Как те странные люди, которые не могут прекратить покупать новые телефоны, даже если старые еще полностью исправные! Или как те непонятные люди, которые коллекционируют тысячи маленьких статуэток котиков или ангелочков! – Он содрогнулся, словно сама мысль об этом была ужасной. – Маниакальная одержимость, которая затуманивает разум и опустошает кошелек!

– Я не собираюсь становиться охотником за головами, – твердо сказал Сергей. – Я просто хочу понять, что со мной происходит, и научиться контролировать эти новые способности.

– Хорошо, – одобрительно кивнул Шмыг. – Мудрый подход. Но помни: сила всегда привлекает внимание. И не всегда доброжелательное. Как говорил мой прапрадедушка: «Тот, кто имеет большую дубину, всегда найдет желающих эту дубину отобрать!» – Он гордо выпятил грудь, довольный этой мудростью, но затем смущенно почесал затылок. – Хотя, может быть, он говорил не о дубине, а о еде или о самках… Шмыг не всегда хорошо слушал поучения старших!

Он снова выглянул в окно, словно ожидая увидеть там новых врагов или дубинки, которые кто-то хочет отобрать.

Сергей подошел к окну и встал рядом с гоблином. Внизу, на улице, он увидел группу людей в форме Росгвардии, сопровождающих странное существо, похожее на помесь человека и дерева – высокое, с корой вместо кожи и ветвями вместо волос. Существо шло добровольно, даже с некоторым достоинством, словно посол иностранной державы.

– Дриада, – пояснил Шмыг, заметив взгляд Сергея. – Дух-хранитель леса. Интересно, что она делает в городе? Они обычно не любят покидать свои деревья и лесные территории. Это как рыба, решившая выйти из воды на прогулку! Или как домосед, внезапно решивший пойти на шумную дискотеку! – Он задумчиво почесал подбородок. – Хотя, может быть, она просто хотела посетить знаменитый человеческий «ботанический сад», чтобы навестить дальних родственников? Или пошла в мебельный магазин, чтобы провести акцию протеста против нечеловеческих условий содержания деревянной мебели!

– Может быть, она тоже пытается понять, что происходит, – предположил Сергей. – Как и все мы.

Гоблин внезапно положил свою маленькую зелёную ладонь на руку Сергея – жест, который показался странно утешительным.

– Знаешь, – тихо произнёс он, без обычного комизма в голосе, – мир меняется быстрее, чем кто-либо из нас может осознать. Когда открылись Врата, нечто большее, чем просто магия, просочилось в ваш мир.

Он повернулся к Сергею, и в его глазах читалась необычная мудрость:

– Правила, которые веками удерживали равновесие, теперь меняются. Скоро придут другие, более могущественные, чем гарпии, дриады и даже драконы.

Сергей ощутил неприятный озноб, пробежавший по спине от этих слов:

– Ты говоришь об опасности? О войне?

– Не обязательно, – Шмыг покачал головой. – Но когда старые соседи внезапно обнаруживают, что стена между их домами исчезла… ну, бывают и недоразумения, и конфликты, и новая дружба, и общие праздники. Всё сразу, и всё очень громко и запутанно!

Он снова улыбнулся, возвращаясь к своему обычному легкомысленному тону:

– Но Шмыг уверен, что у нас всё будет хорошо! В конце концов, теперь у Шмыга есть ты – начинающий маг с большим потенциалом и ещё большей добротой!

Он отвернулся от окна и снова посмотрел на свои руки. Теперь, зная о своих способностях, он чувствовал огромную ответственность. Сила, которой он обладал, могла быть использована как для созидания, так и для разрушения.

– Шмыг, – серьезно сказал он. – Я хочу научиться всему, что ты знаешь о магии. Я хочу понять эту силу, контролировать ее, использовать… правильно.

Гоблин посмотрел на него с неожиданной серьезностью, его обычно шутливый тон исчез.

– Шмыг научит всему, что знает, – сказал он, выпрямляясь и поднимая подбородок. – Но помни: настоящая мудрость приходит не из книг, а из опыта. Ты должен найти свой путь в магии, свой стиль. Как каждый повар находит свой особый рецепт приготовления супа! Или как каждый художник находит свою неповторимую манеру рисования! Или как каждый танцор находит свой собственный стиль движений!

Он протянул свою маленькую зеленую руку, и Сергей, не колеблясь, пожал ее.

– Учитель и ученик, – улыбнулся он.

– Друзья, – поправил Шмыг, тоже улыбаясь, но вдруг его глаза расширились от испуга. – Ой-ой-ой! Шмыг совсем забыл! Шмыг же поставил чайник на плиту еще до того, как ты проснулся! – Он бросился на кухню, и через мгновение оттуда раздался грохот, звон и отчаянный вопль: – Сергей! Кажется, твоя кухня немного горит! Не мог бы ты использовать свою новую магию, чтобы создать немного воды? Только быстро! И много-много-много!

Сергей покачал головой и поспешил на кухню. Что бы ни ждало их впереди, какие бы опасности и чудеса ни принес этот новый мир, они встретят их вместе – бывший охранник торгового центра, ставший начинающим магом, и маленький зеленокожий гоблин с мудростью древних в глазах и непревзойденным талантом создавать хаос везде, куда бы он ни пошел.

Когда дым рассеялся, а пожар был потушен (к счастью, Сергею не пришлось создавать воду магически – огнетушитель сработал отлично), они сидели на полу кухни, прислонившись спиной к стене, и смотрели на обгоревший чайник, ставший жертвой первого урока магии.

– Знаешь, – задумчиво произнёс Сергей, – ещё неделю назад я думал, что самое страшное в моей жизни – это когда в торговом центре какой-нибудь подросток пытается вынести неоплаченный товар, а я должен его остановить.

Он посмотрел на свои руки, всё ещё испачканные пеной огнетушителя:

– А теперь у меня в квартире живёт гоблин, я стреляю огнём из пальцев, и мир полон существ из сказок, которые оказались реальны.

– И как ощущения? – спросил Шмыг, заглядывая ему в лицо.

Сергей задумался на мгновение, а затем широко улыбнулся:

– Потрясающие. Страшные. Восхитительные. Всё сразу.

– Добро пожаловать в настоящую жизнь, Сергей, – торжественно произнёс гоблин, хлопнув его по плечу маленькой зелёной ладонью. – Она именно такая – страшная, восхитительная и очень, очень странная!

ГЛАВА 8: ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ

Сознание медленно выплывало из объятий сна, улавливая первые сигналы пробуждающегося мира. Воздух в комнате был напоен соблазнительным ароматом поджаренного до хрустящей корочки бекона, который проникал из кухни сквозь неплотно прикрытую дверь.

Сергей разомкнул веки и некоторое время изучал взглядом потолок, стараясь разобраться – был ли всё это сон или действительность? Волшебство, смертоносная гарпия, огненная сфера, созданная его собственными ладонями… Однако доносившийся с кухни запах казался слишком настоящим, как и приглушённое бормотание Шмыга, перемежающееся звоном посуды и случайными возгласами.

– Ай-горячо! Нет-нет, бекон, не смей сбегать со сковородки! Вернись-вернись, непослушный кусочек! О-о, это была последняя чистая тарелка-посудина? Ну что ж, пол тоже подойдёт-сгодится для временного хранения!

Сергей улыбнулся, слыша эти причитания. Удивительно, как быстро он привык к постоянному хаосу, который сопровождал каждое действие его нового друга. Пожалуй, если бы утро началось в тишине, это было бы куда более тревожным знаком.

Сергей вздохнул и поспешил на кухню, пока Шмыг не превратил ее в поле кулинарного боя.

– Проснулся, великий маг? – радостно воскликнул гоблин, когда Сергей вошёл на кухню.

Шмыг стоял на табуретке у плиты, балансируя как цирковой акробат. Одной рукой он размахивал лопаткой, пытаясь загнать обратно на сковороду сбежавший кусочек бекона, а другой держал крышку кастрюли, из которой вырывались клубы разноцветного пара, образующие в воздухе странные фигуры, похожие на танцующих эльфов. На полу вокруг табуретки образовалась коллекция из яичной скорлупы, рассыпанной муки, разлитого молока и чего-то подозрительно фиолетового.

– Что ты там варишь? – с неприкрытым ужасом спросил Сергей, заглядывая в кастрюлю, из которой доносилось зловещее бульканье и странное мурлыканье.

Жидкость в кастрюле не просто бурлила – она будто пыталась общаться: пузыри лопались с мелодичными звуками, напоминающими короткую песенку, а фиолетовые испарения складывались в узоры, похожие на древние руны. Сергей мог поклясться, что в глубине варева что-то светится.

– Бодрящий напиток по секретному рецепту странствующих горных гоблинов! – гордо объявил Шмыг, поднимая крышку шире. Из кастрюли вырвалось облако пара, сформировавшее в воздухе миниатюрного дракончика, который подмигнул Сергею. – Помогает магам-чародеям восстанавливать силы после применения магии и придаёт организму такой заряд бодрости, что можно прыгать три дня без остановки! По крайней мере, так было с двоюродным братом Шмыга, который после одной порции этого напитка скакал без остановки три дня, пока не врезался в стену и не выбил все передние зубы!

Дракончик из пара сделал круг под потолком кухни, оставляя за собой искрящийся след, затем изобразил что-то похожее на пируэт и только после этого рассыпался на тысячи крошечных светящихся частиц. Сергей зачарованно наблюдал за этим маленьким представлением. Каждый день приносил новые магические сюрпризы, и даже обычный завтрак превращался в нечто феерическое.

Жидкость в кастрюле имела насыщенный фиолетовый цвет, переливающийся всеми оттенками радуги. По поверхности плавали какие-то травы, кусочки шоколада, ягоды неизвестного происхождения и, кажется, небольшая серебряная ложка, которая медленно растворялась, меняя цвет жидкости на более металлический.

– Я… пожалуй, ограничусь обычным кофе, – дипломатично сказал Сергей, поспешно доставая из шкафа кофемолку и делая шаг назад от бурлящего варева.

– Как хочешь, – пожал плечами гоблин, с разочарованным видом. – Но не жалуйся потом, что твои магические силы восстанавливаются слишком медленно. Шмыг-то знает, что истинный маг-волшебник нуждается в особой диете! – Он сделал паузу и добавил с хитрой улыбкой: – Хотя, возможно, это и к лучшему. В последний раз, когда Шмыг приготовил это зелье для одного мага, у того выросли дополнительные руки! Очень удобно для почёсывания спины!

Сергей представил себя с дополнительной парой рук, растущих из спины, и сделал ещё один осторожный шаг от кастрюли. Не то чтобы он не доверял кулинарным навыкам Шмыга… хотя, кого он обманывал – он определенно им не доверял. Особенно после того случая с тостером, который, по уверениям гоблина, «совершенно случайно» начал жарить не только хлеб, но и кухонные тряпки.

Сергей улыбнулся и принялся готовить кофе, стараясь держаться подальше от экспериментальной кухни Шмыга. Странно, но он действительно чувствовал себя иначе. В груди пульсировал новый источник энергии – тёплый и живой. Он мог ощущать его, как второе сердце, бьющееся в такт с первым.

После завтрака (во время которого Шмыг умудрился опрокинуть на себя чашку с кофе, затем в попытке вытереться снёс со стола вазу с фруктами, а при уборке этого беспорядка случайно подпалил кухонное полотенце) Сергей сел за компьютер и написал заявление об увольнении. Работа охранником в торговом центре никогда не была его мечтой – просто способ оплачивать счета. Но теперь, когда мир изменился, когда он сам стал кем-то другим, продолжать заниматься этим казалось бессмысленным.

– Что будешь делать теперь? – спросил Шмыг, пытаясь незаметно смахнуть под диван осколки разбитой им вазы. – Станешь великим охотником на гарпий? Или всемирно известным укротителем драконов? Или, может, решишь основать первую в этом мире академию для магически одарённых людей? – Гоблин подпрыгнул от возбуждения и в который раз врезался головой в книжную полку, обрушив на себя стопку книг. – Ой-ай! Эти книги явно имеют что-то личное против Шмыга! Они постоянно атакуют, когда бедный гоблин меньше всего этого ожидает!

– Не знаю, – честно признался Сергей, помогая Шмыгу выбраться из-под книжного завала. – Но точно не буду возвращаться к прежней работе. Хочу найти применение… новым способностям.

– Правильно! – одобрительно кивнул гоблин, отряхиваясь от пыли и случайно смахивая ещё одну стопку книг. – Магия должна использоваться, а не прятаться-скрываться. Как часто говорил один из моих дедушек Крякс Колченогий: «Неиспользуемая магия подобна непрочитанной книге или недоеденному из-за обжорства пирогу – чудесная вещь, но совершенно бессмысленная в своём нынешнем состоянии».

Сергей подумал, что у гоблинов, судя по всему, удивительно мудрые дедушки. Каждый раз, когда Шмыг приводил слова своих предков, в них действительно содержалась глубокая мысль. Интересно, всё-таки насколько долго живут гоблины? И сколько на самом деле лет самому Шмыгу? Неужели и вправду двести семьдесят три? По его поведению не скажешь…

Они провели весь день, обсуждая возможные варианты применения магических способностей Сергея. Шмыг генерировал идеи с энтузиазмом и скоростью профессионального стартапера, перепившего энергетиков:

– Можешь стать магическим поваром! – предложил он, размахивая руками так энергично, что едва не сбил настольную лампу. – Будешь готовить еду с помощью магии огня. Представь: идеально прожаренные стейки, мгновенно! Люди будут выстраиваться в очереди длиной до самой Красной площади! Или даже до самого Урала!

– Не уверен, что клиенты оценят, если их еду будут готовить фаерболлами, – усмехнулся Сергей. – К тому же, я не умею готовить даже обычным способом.

– Тогда… магический курьер! – не сдавался гоблин, запрыгивая на стол и принимая позу супергероя. – Будешь левитировать посылки прямо в окна клиентов! Быстро, никаких пробок! «Доставка за 30 секунд или ваша пицца бесплатно!» – Он изобразил полёт пиццы, которая врезается в стену. – Хотя, возможно, потребуется некоторая практика в прицеливании. Не всем клиентам понравится, если их лазанья прилетит прямо на их новый белый ковёр или, ещё хуже, на их любимую кошку!

– Нужно будет получать разрешение на полёты в городе, – покачал головой Сергей.

– Хмм… – Шмыг почесал длинный нос с такой силой, что чуть не сломал его. – А как насчёт-счёт магического стилиста? Одно движение руки – и причёска готова! «Подстрижём вас быстрее, чем вы успеете сказать Супер-калифраги-листик-экспи-али-доушес!» – Гоблин сделал несколько пассов руками, имитируя магическую стрижку, и нечаянно смахнул с полки фоторамку.

Эльфийские слова звучали так странно и комично в устах гоблина, что Сергей не смог сдержать улыбку. Интересно, знает ли Шмыг действительно эльфийский язык, или это была его очередная импровизация?

– Боюсь, я случайно подожгу кому-нибудь волосы, – Сергей поднял упавшую рамку.

– Магический таксист? Будешь левитировать машину над пробками! – Шмыг изобразил летящий автомобиль, делая «вжух-вжух» звуки и врезаясь в стену. – Ой! Как неудачно. Хотя это точно иллюстрирует потенциальные риски воздушного такси.

– И снова проблемы с законом и разрешениями.

– Уличный маг? Только твои фокусы будут настоящими! – Шмыг достал из кармана монетку и попытался сделать трюк с исчезновением, но только подбросил её так высоко, что она застряла в люстре. – Упс! Не совсем то, что я планировал, но тоже весьма впечатляюще, не правда ли? Любой уличный фокусник позавидует такому исчезновению!

– Хм, это уже ближе, но всё равно не то…

Так они перебрали ещё с десяток вариантов, каждый из которых был либо нелепым, либо непрактичным, либо потенциально опасным. Магический инструктор по фитнесу («Сжигайте жир буквально!»), волшебный ремонтник бытовой техники («Ваш телевизор будет не только показывать программы, но и левитировать по вашему желанию!»), чародей-аниматор на детских праздниках («Представь лица родителей, когда нарисованный тобой тигр внезапно оживёт и начнёт гоняться за гостями!»), даже магический сомелье, который мгновенно определяет качество вина, превращая плохие вина в уксус прямо в бутылке.

По мере того, как список становился всё более экзотическим, Сергей начинал понимать суть проблемы: людям нужны не столько зрелищные магические трюки, сколько реальная помощь в адаптации к новому миру, где магия внезапно стала частью повседневности. Возможно, его призвание было не в том, чтобы выставлять свои способности напоказ, а в том, чтобы помогать людям понимать и принимать изменения.

К вечеру, после того как Шмыг в порыве энтузиазма случайно устроил мини-потоп на кухне, пытаясь продемонстрировать, как Сергей мог бы стать «волшебным водопроводчиком», они так и не пришли к конкретному решению. Сергей начал склоняться к мысли, что, возможно, стоит просто найти обычную работу, а магию практиковать в свободное время, пока он не освоит её достаточно для чего-то серьёзного.

Он лениво поднял руку, создавая на ладони крошечное пламя. С каждым днем это получалось всё легче, словно его тело всегда помнило, как делать нечто, чего он раньше не умел. Огонь на ладони слушался его, принимая форму то миниатюрной птицы, то крошечного дракона, повторяя утренний трюк фиолетового пара. Однако мысли о практическом применении этих способностей всё ещё ускользали.

Размышления прервал звонок в дверь. На пороге стояла соседка, Мария Петровна, пожилая женщина с третьего этажа. Обычно спокойная и собранная, сейчас она выглядела встревоженной.

– Сергей, извини за беспокойство, – начала она, нервно теребя край кофты. – Но мне больше не к кому обратиться. Ты ведь… говорят, ты теперь маг?

Сергей мысленно отметил странность ситуации. Кажется, его новоприобретенные способности уже стали предметом обсуждения в доме. Вероятно, кто-то из соседей видел его сражение с гарпией во дворе несколько дней назад. В новостях то событие объяснили неудачным запуском пиротехники, но очевидцы, должно быть, знали больше.

– Я… ну, да, у меня есть некоторые способности, – осторожно ответил он. – А что случилось?

– Понимаешь, у меня дома происходит что-то странное, – понизив голос, сказала Мария Петровна. – Уже третью ночь подряд просыпаюсь, а у меня волосы заплетены в мелкие косички. Все-все волосы! И вещи перекладываются с места на место. А вчера ночью я проснулась от того, что кто-то напевает колыбельную… такую старинную, мне ещё бабушка её пела.

В её голосе звучал не столько страх, сколько искреннее недоумение. Видимо, Мария Петровна, как и многие другие люди, всё ещё пыталась осмыслить этот новый мир, где старинные поверья и сказки вдруг начали сбываться.

Шмыг, который всё это время прятался за дверью, подслушивая с таким выражением лица, будто смотрит захватывающий триллер, не выдержал и выскочил вперёд, заставив Марию Петровну вскрикнуть и отпрыгнуть.

– Домовой! – воскликнул он, подпрыгивая от возбуждения. – Классический случай! Самый явный признак домового, какой Шмыг когда-либо слышал со времён, когда дедушка Грыз Шестипалый обнаружил домового, ворующего его любимые носки! Дедушка так разозлился, что решил устроить засаду и поймать наглого похитителя! Просидел три ночи без сна, караулил, а на четвёртую ночь заснул от усталости прямо на стуле! А когда проснулся, обнаружил, что его борода заплетена в триста мелких косичек, на каждой из которых висит по маленькому колокольчику! Представляете? Стоило дедушке чихнуть или даже просто пошевелиться, как тут же начинался такой перезвон, что все птицы в округе разлетались в страхе!

– Господи, что это? – отшатнулась женщина, глядя на гоблина широко раскрытыми глазами.

– Это Шмыг, мой… друг, – представил гоблина Сергей, пытаясь успокоить соседку. – Он много знает о магических существах. И, кажется, у него есть предположение о вашей проблеме.

– Домовые – древние духи-хранители дома, – начал объяснять Шмыг, выходя вперёд и принимая важный вид профессора на лекции. – Они живут в домах людей веками, задолго до появления таких современных удобств как электричество, водопровод и особенно этих ужасно громких устройств, которые вы называете «пылесосами»! – Гоблин сделал паузу, передёрнувшись от отвращения. – Шмыг никогда не понимал, зачем создавать машину, единственная функция которой – производить такой оглушительный шум, что даже глухой тролль в соседней стране вынужден закрывать уши подушками!