Читать онлайн Всадник бесплатно
Пролог
Я стоял у старого дубового стола, и время словно остановилось. Каждая вещь лежала на своём месте – так, как было в то хмурое утро, когда отец, застегнув дорожный плащ, переступил порог, чтобы отправиться со своим караваном к на Юг. С тех пор здесь ничего не трогали: ни мать, ни слуги, ни я. Это место стало не просто кабинетом – оно превратилось в молчаливый памятник ушедшему отцу.
Слева – аккуратная стопка книг. Переплёты из потёртой кожи, золотые тиснённые буквы на корешках слегка потускнели от времени. Здесь были и торговые реестры, и путевые заметки, и старинные атласы, и даже пара томов по алхимии – отец всегда говорил, что знание границ не знает. Верхние книги покрыты тонким слоем пыли, но линии складок на страницах говорят: их недавно листали. Я знал – мать порой приходила сюда, перечитывала записи, искала знаки, подсказки, намёки на то, куда мог направиться её муж и мой отец.
В центре стола – карта Ардории. Развёрнутая, закреплённая медными уголками. Её края чуть загнулись от частого использования. На пергаменте – множество пометок: буквы, стрелки, кружки, выцветшие чернила. Отец отмечал здесь маршруты, опасные перевалы, места стоянок, источники воды. В одном углу – жирная точка у подножия Барьера, обведённая трижды. Рядом – короткая запись: «Портал – Саурон». Я провёл пальцем по этой надписи. Что она значила? Почему отец выделил её?
Справа – чернильница из тёмного стекла, с остатками засохших чернил на дне. Рядом – перо, аккуратно уложенное в резную деревянную подставку. На кончике пера – крошечное пятнышко – засохшие чернила. Я помнил, как отец, задумавшись, крутил это перо в пальцах, прежде чем записать очередную мысль. Теперь оно лежало неподвижно, словно ожидая, когда его снова возьмут в руку.
Я медленно обошёл стол, коснулся спинки отцовского кресла. Дерево было холодным. Опустившись на сиденье, я оглядел комнату: полки с редкими артефактами, свитки в медных тубусах, компас на подставке, часы с маятником, замершие на 10:17. Всё это – осколки жизни, которая когда‑то наполняла эти стены.
Я потянулся к карте, развернул её шире. Пергамент чуть захрустел под пальцами – старый, но ещё крепкий, пропитанный воском по краям, чтобы не обтрепался. Перед глазами линии маршрутов, нанесённые отцовской рукой. Я проследил пальцем путь от города до Барьера – медленно, вчитываясь в каждую пометку. Перевал Теневых Ветров… Там даже летом туман стоит такой, что руку перед собой не увидишь. А зимой – вовсе гиблое место: ветры воют словно души неприкаянные. Отец отметил три безопасные тропы, но две из них уже завалены – сам видел, когда прошлым летом ходил с караваном отца.
Дальше – река Мглы. Неширокая, но коварная: дно в острых камнях, а вода ледяная, обжигающая холодом. На карте отец отметил крестиком брод, где глубина не выше колена. Но я помнил его слова: «В половодье этот брод становится ловушкой. Жди пока вода сойдёт». Значит, если отправляться сейчас – придётся идти через Чёртов мост. А это лишние дни, лишние риски.
Минуя реку, дорога вела к заброшенной крепости Старого Короля. На карте – кружок с вопросительным знаком. Отец никогда не объяснял, что там случилось.
Отец выбрал не самый быстрый маршрут. И самый опасный.
«Что произошло у Барьера, отец? – мысленно спросил я. – Что?»
Ответа не было. Но я знал: чтобы найти отца, мне придётся пройти этим путём. И, возможно, узнать то, что отец так тщательно скрывал – даже от сына.
Скрипнула дверь. Я поднял голову – в комнату вошла Лина.
– Ты точно решил идти… туда? – спросила она, не тратя времени на предисловия. Взгляд зелёных глаз прямой, голос ровный. Знает: если я взялся за что-то, отступать не стану.
Я удивлённо взглянул ей в глаза.
– Туда – это куда?
Лина чуть приподняла бровь, словно удивляясь самому вопросу. Шагнула ближе, остановилась у стола, где лежала развёрнутая карта Ардории. Пальцы скользнули по пергаменту, задержались на жирной точке у подножия Барьера.
– К Барьеру конечно же, – она победно окинула взглядом моё ошарашенное лицо. – Думаешь, в твоём доме хоть что-то остаётся тайной? Слуги шепчутся. Мама твоя ходит с заплаканными глазами. Ты вот изучаешь маршруты и записи отца.
Я помолчал. Она права. В этом доме секреты живут недолго.
– Да, я иду туда. Отец возвращался с Юга. Путь проходил мимо Барьера. Груз – синяя глина из южных болот. Обратно караван не вернулся. И никаких следов…
Лина присела на стул, скрестила руки на груди.
– И ты думаешь, это дело рук Саурона?
– Не думаю. Знаю.
Она чуть приподняла бровь, но промолчала. Знает: я не бросаю слов на ветер.
– Три месяца назад в приграничных селениях начали пропадать люди, – продолжил я. – Не поодиночке – семьями. Скот, вещи – всё на месте. Только пустые дома и следы… странные следы. Как будто кто‑то прошёл, но не касаясь земли.
Лина нахмурилась.
– Откуда ты узнал?
– Слышал разговор воинов из Стражи. Они встретили старика из деревни у перевала. Так вот он сказал: «Он шёл, как тень, но тень была живая. И за ним тянулся холод».
Она тихо выдохнула. Имя повисло в воздухе, словно ядовитый туман.
– Саурон…
Имя повисло в воздухе, словно ядовитый туман.
– Да, – кивнул я. – Он давно крутился у границ. Торговал, наблюдал, изучал. Отец вёз синюю глину, которую можно использовать в ритуалах. Очень редкая глина. Если Саурон узнал…
– То мог устроить засаду, – закончила Лина. – Но зачем?
Я свернул карту, засунул её в тубус. Медный клапан щёлкнул – звук резкий, будто выстрел.
– Не знаю. Но отец – единственный, кто мог встать у него на пути. И если он ещё жив… я должен его найти.
Лина встала, поправила ремень с мешочками зелий.
– Тогда я иду с тобой.
– Это опасно, – возразил я. – Если Саурон действительно замешан, там будет не просто засада. Там будет… нечто гораздо опаснее.
– Я знаю, – спокойно ответила она. – Но ты не пойдёшь один.
Я отрицательно покачал головой.
– Нет, – произнёс я чётко, глядя ей в глаза. – Это слишком опасно.
Она упёрлась в него сердитым взглядом. В её глазах – ни капли сомнения, только упрямая решимость.
– Вот именно. Но ты не забывай, что я маг, хоть и начинающий. А магия тебе может помочь в поисках отца и борьбе с Сауроном.
Я стиснул зубы, пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы как приказ, но и не оставляли места для споров.
– Лина, ты не понимаешь, на что подписываешься. Это не вылазка за город, не прогулка по торговым рядам. Там… – я запнулся, вспоминая рассказы путников, слухи, обрывки отцовских записей, – там всё иначе… Там силы, против которых даже опытный маг может оказаться бессилен.
Лина шагнула ближе, её глаза сверкали.
– А ты думаешь, я не готова? Я училась управлять светом и энергией. Я читала древние тексты – не те, что продают на ярмарках, а настоящие, запретные. Я знаю, как ставить щиты, как находить следы магии, как…
– Как рисковать жизнью, – перебил я резко. – Вот что ты умеешь. Но это не игра. Саурон – не разбойник с большой дороги. Он… он тёмный маг. Ты по сравнению с ним всё равно что маленький котёнок… слабый и беззащитный.
Она замолчала на мгновение – но лишь для того, чтобы собраться с духом.
– Именно поэтому ты нуждаешься во мне. – Она подняла руку, и над её ладонью вспыхнул крошечный шар света. Он рос, переливался всеми оттенками синего и золотого, пока не заполнил комнату мягким сиянием. – Ты силён, Тар. Ты знаешь лес, горы, ты умеешь сражаться. Но против тёмной магии одного клинка мало. А я могу стать тем, чего у тебя нет.
Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Видел её решимость, её уверенность. И понимал: если он запретит ей идти, она всё равно найдёт способ.
– Ты не представляешь, что ждёт за Барьером, – прошептал я.
– А ты представляешь? – парировала Лина. – Или ты идёшь туда лишь с верой в то, что найдёшь отца? Мы оба идём в неизвестность. Но вместе у нас больше шансов.
Я задумался. Девушка для него была слишком дорога. Возможно, она права – её участие в поиске отца могло помочь. Но риск потерять её был слишком велик. Я не мог допустить, чтобы это случилось.
– Нет, Лина! Ты останешься – решительно ответил я и твёрдо посмотрел ей в глаза.
Она вскочила со стула, глаза яростно сверкнули, готовые испепелить меня.
– Ах так! – выкрикнула она. – Но только знай, я всегда делаю то, что считаю нужным.
Лина гордо вскинула голову и направилась к двери.
– И ты не можешь мне запретить, – крикнула она.
Дверь с треском хлопнула – так что с притолоки посыпалась штукатурка.
Я остался в комнате один. Сердце сжалось от тревоги. Знал: она не послушает. И теперь мне предстояло решить – вернуть её или попытаться остановить. Но как остановить человека, который готов бросить вызов самой тьме?
***
Я опустился в отцовское кресло и погрузился в раздумья. Скрип открываемой двери оторвали меня от размышлений – в комнату вошла мать. За эти месяцы в её волосах прибавилось седины, но взгляд карих глаз по-прежнему оставался твёрдым, а спина – прямой.
– Сын, что случилось? Я впервые вижу Лину такой разъярённой. Ты её чем-то обидел?
Я вздохнул:
– Я запретил ей идти со мной. Мать внимательно посмотрела на меня: – Возможно, ты совершаешь ошибку. Лина – маг и целительница, кроме того, ей уже семнадцать. Она смогла бы стать тебе незаменимым помощником в пути.
– Может быть, ты и права, мама, – ответил я. – Но мой путь такой опасный… Может случиться что угодно, а я не могу и не хочу её потерять.
– Ах, сынок, – её ладонь, лёгкая и тёплая, ласково погладила меня по голове. – Никто не знает, где найдёт, а где потеряет. У тебя ещё есть время подумать, прежде чем принять решение.
Она замолчала, словно собираясь с силами, а потом продолжила:
– Я должна кое-что тебе рассказать.
Мать прошла в угол комнаты, где стоял большой сундук, крышка откинулась без скрипа. Она достала оттуда корзинку. Обернулась и сказала:
– Тарвин, помоги мне.
Я подошёл и наклонился над сундуком. Там лежали два мешка – один из них продолговатый, другой обычный. Я взял их. Мешки оказались тяжёлыми. Вслед за матерью отнёс их к столу. Она поставила корзину, а я смотрел на всё это с непониманием.
– Что это? – спросил я.
Прежде чем ответить, мать присела напротив меня.
– В этой корзине твой отец нашёл тебя, когда ты был ещё младенцем. Возле Барьера. Рядом лежали эти мешки.
Сердце сжалось. Я развязал первый мешок, и в полумраке комнаты тускло блеснул металл.
Внутри лежал арбалет – не грубое ремесленное изделие, а вещь, явно созданная мастером. Его ложа была выточена из тёмного сплава, который придавал оружию загадочный, почти зловещий вид. Линии плавные, но строгие; каждая деталь подогнана с ювелирной точностью. На прикладе виднелись едва заметные гравировки – не орнамент, а, скорее, руны, смысл которых оставался неясен. Сбоку к арбалету пристёгнут магазин, в котором виднелись короткие болты с бронебойными наконечниками.
Я хорошо разбираюсь в оружии – отец постарался. Но такое увидел впервые. В груди зашевелилось странное чувство – будто что-то давно забытое вдруг напомнило о себе.
Осторожно положив арбалет на стол, я пригляделся к тому, что лежало рядом. Меч в ножнах.
Ножны из толстой кожи, прошитой медными нитями. Их поверхность украшали руны – такие же, как и на прикладе арбалета. Металл гарды тускло мерцал; рукоять, обтянутая замшей, выглядела так, будто её не раз сжимали в бою. На стыке клинка и гарды виднелась небольшая отметина – след старого удара, не разрушившего оружие, но оставившего память. Я вынул меч наполовину: лезвие оказалось узким, слегка изогнутым, с двойной заточкой.
Во втором мешке лежал кожаный доспех. Тщательно выделанный, пропитанный чем‑то таким, что придавало поверхности влажный блеск. Скроен по фигуре: нагрудник с усиленными вставками, наплечники, прикрывающие плечи и верхнюю часть рук, защитные полосы на боках. Кожа толстая, но гибкая – она не сковывает движения, но выдержит удар. По краям аккуратные швы, прошитые вощёной нитью. На внутренней стороне – мягкие подкладки из льна, чтобы не натирать кожу.
Рядом с доспехом – кожаный пояс с металлическими накладками. Широкий, прочный. Видно, что рассчитан не только на то, чтобы удерживать оружие, но и на то, чтобы принимать на себя часть удара. Накладки – небольшие, овальные, из тёмного металла – расположены так, чтобы прикрыть уязвимые точки на животе. На каждой выгравированы те же руны, что и на арбалете. Всё это – единый комплект. К поясу крепятся петли и крючки – для ножей, мешочков с зельями или других мелочей, без которых в пути не обойтись.
Я медленно провёл рукой по каждому предмету. Они не новые, но и не ветхие. Оружие и защита тех, кто знал цену бою. Тех, кто готовился не к победе на турнире, а к выживанию в мире, где магия и сталь шли рука об руку.
И теперь всё это – моё?
Мать молча наблюдала за мной. В её глазах – смесь тревоги и решимости.
– Ты… ты никогда не рассказывала об этом, – наконец вымолвил я, проводя пальцами по холодной поверхности арбалета.
– Не могла, – тихо ответила она. – Твой отец просил хранить это в тайне до того дня, когда ты сам решишь отправиться к Барьеру. Он знал: рано или поздно ты пойдёшь по его следам.
Я поднял глаза:
– Почему именно сейчас? Почему не раньше?
– Потому что теперь ты готов, – мать встала, подошла к окну, за которым уже сгущались вечерние тени. – Когда твой отец нашёл тебя, он сразу понял: ты – не обычный ребёнок. Корзина, в которой ты лежал, сплетена из ветвей серебристого дуба – дерева, которое растёт только за Барьером. А в мешках… – она кивнула на стол, – эти вещи. Твой отец считал, что они – твоё наследие.
Внутри всё сжалось. Я стиснул кулаки:
– Но кто я? Если я не ваш сын…
– Ты – наш сын, – твёрдо сказала мать, оборачиваясь. – В том смысле, который важнее крови. Твой отец любил… любит тебя как родного. Но твоя кровь… она не отсюда. И эти вещи – ключ к тому, кто ты на самом деле.
Она подошла к столу, осторожно коснулась доспеха, пояса:
– Эти оружие и доспех не простые. Твой отец нашёл в старой книге, что это вооружение… Всадников. Я удивлённо взглянул на неё, спросил: – Всадников? Никогда не слышал о них. Кто это?
Мать грустно посмотрела на меня:
– Отец сказал, что Всадники – это воины, управляющие драконами. Возможно, ты один из них, но, чтобы это проверить, тебе придётся примерить всё это.
В груди зашевелился холодок. Что-то внутри него сопротивлялось – страх перед неизвестностью, боязнь узнать правду, которая может перевернуть весь мой мир с ног на голову. Но любопытство, смешанное с растущей решимостью, перевесило.
Я расстелил доспех на лавке, внимательно изучил конструкцию. Надел – и удивился: несмотря на внушительный вид, броня не сковывала движений. Кожа мягко облегала тело, наплечники не тёрли, нагрудник не мешал дышать. Я покрутился, наклонился, сделал выпад – всё идеально.
– Будто по моим меркам сшито, – пробормотал он и взял пояс.
Широкая кожаная лента с металлическими накладками легла на талию как влитая.
Осторожно достал арбалет, провёл пальцами по ложе. Прохлада металла приятно холодила руку. Ладонь сжала оружие – и я вдруг почувствовал: арбалет стал её продолжением. Я поднял руку, прицелился в тёмный угол комнаты. Линия взгляда легла идеально: рукоять легла в ладонь, словно была создана именно для моей руки.
– Словно… ждал меня, – прошептал я.
Подумав мгновение, повесил арбалет на пояс с левой стороны. И удивился про себя – насколько привычно это получилось.
Тогда я взялся за меч. Вытащил клинок до конца – тот издал тихий, почти музыкальный звон. Лезвие в полумраке мерцало тусклым серебром. Я сделал несколько пробных взмахов: меч оказался удивительно сбалансированным. Каждое движение получалось естественным, будто он владел этим оружием всю жизнь.
«Как будто я уже держал его раньше», – мелькнула мысль.
Так же привычно, как и арбалет он повесил меч на поясе справа.
Мать молча наблюдала за мной. Волнение и гордость одновременно читалось в её глазах… и обречённость.
Я посмотрел на свои руки – на ладони, которые только что с такой лёгкостью приняли оружие и броню. Что это значит? Кто я на самом деле?
– Теперь ты чувствуешь? – тихо спросила мать.
Я не ответил. Но внутри что-то шевельнулось – древнее, забытое, но родное. Что-то, ждавшее своего часа.
Моя ладонь легла на рукоять меча – и вдруг ощутил странное тепло, исходящее от металлических вставок. Руны на накладках слабо засветились, на мгновение озарив комнату багровым светом.
Внутри всё перевернулось. В голове вспыхнули образы: бескрайнее небо; могучий силуэт дракона, парящего в вышине; рука, сжимающая поводья. А потом – голос, звучащий где‑то внутри: «Наконец‑то ты вернулся».
Голова закружилась. Я схватился за край стола, пытаясь удержать равновесие. Видение исчезло, но в душе осталось странное чувство – узнавания, возвращения домой.
Мать, наблюдавшая со стороны, испуганно охнула, шагнула ко мне:
– Что случилось?
Я медленно поднял взгляд. Ощущал, как глаза светятся тем же багровым отблеском, что и руны на поясе.
– Я… —запнулся, пытаясь подобрать слова. – Я знаю, кто я. Вернее, кем должен стать.
Глубоко вдохнул, и вдруг изнутри поднялась уверенность, которой я сам от себя не ожидал:
– Это не просто оружие. Не просто доспехи. Они… ждали меня. И не только меня. Они ждали своего Всадника.
Провёл рукой по металлическим накладкам пояса. Руны вспыхнули ярче, на мгновение сложились в единый узор – силуэт дракона, обвивающего круг.
– В моей крови – древняя сила. Сила тех, кто управлял драконами. Я не просто ищу отца. Я возвращаюсь к тому, для чего рождён.
Мать молча смотрела на него, затем медленно кивнула:
– Значит, это не случайность. Всё, что с нами происходило, вело к этому моменту.
– Да, – сказал я твёрдо. – И теперь я знаю: Барьер – не конец пути. Это начало. Поднял глаза на мать. – Выходит, отец пошёл к Барьеру не только из-за торговли. – Он искал ответы. Для меня.
– Да, – кивнула она. – И, возможно, нашёл. Но Саурон… он теперь тоже знает, кто ты. И почему ты важен. Поэтому будь осторожен. Не только ради себя – ради всех нас.
Я глубоко вдохнул, выпрямился. Сомнений больше не было. Всё встало на свои места.
– Я найду его. И узнаю правду – кто я и зачем пришёл в этот мир.
Мать подошла, обняла