Читать онлайн Тени города N бесплатно

Пролог

"Город N, 25 октября 1874 года.

Мой дорогой Квинси! Вот уже несколько месяцев прошло с тех пор, как я переехал и мы перестали поддерживать связь. Я надеюсь, ты не забыл своего старого друга в лице прекрасного меня и как минимум скучаешь! Город N прекрасен. Новый институт психиатрии, в котором я теперь преподаю – и сам много чему учусь у старших товарищей – превзошел все мои ожидания. Здесь столько талантливых и гениальных докторов, что рядом с ними я начинаю забывать о своей собственной гениальности!.."

"Скромный, как и всегда…" – Николас Квинси усмехнулся, вчитываясь в ужасный почерк, обрамленный размазанными чернильными пятнами, а затем оторвал взгляд от столь занимательно начавшегося письма и уставился в пространство своего кабинета. Получить привет из прошлого оказалось неожиданно приятно, особенно сейчас, когда настоящее у Ника складывалось весьма скверно.

Профессия частного детектива в маленьком городе подразумевала, что ожидать регулярный поток клиентов и новые дела каждый день не стоит. Однако сейчас мужчина переживал самое настоящее затишье, долгое даже для подобных условий. Почему-то ни одному жителю в округе уже вторую неделю не были нужны услуги Николаса. Он рассчитывал хотя бы на несчастных обманутых женщин, просящих выследить очередную любовницу своего ненасытного мужа. Обычно Квинси ненавидел их всей душой за однообразные рассказы о несправедливости, годах счастливого брака, а также козлах и их разновидностях. Сегодня он был бы рад и такому заказу. Вот только дамы, курсирующие мимо его бюро то ли к рынку, то ли к ателье, то ли к банкам и государственным структурам, не спешили приходить за помощью. Неужели все мужчины в этом городе в одночасье стали образцами верности и порядочности? Внеплановый отпуск – это хорошо, но как бы дни безделья не сказались на финансовом положении…Хотя не только в деньгах и отсутствии работы скрывалась скверность последних дней.

Николас мотнул головой, отгоняя неприятные мысли, и снова уткнулся глазами в письмо.

"…На самом деле, ты и представить себе не сможешь, сколькими впечатлениями я хочу поделиться с тобой! Всего и не написать – у меня нет столько бумаги. И поэтому, мой дорогой друг, я искренне надеюсь на твой скорый приезд. Надеюсь, мое предложение тебе не кажется внезапным! Мы так давно не виделись, месяцы разлуки просто убивают меня! Я с коллегами как раз провожу исследование заболеваний, к которым может привести долгая печаль, не заставляй меня становиться своим же подопытным! Эх… Пишу это и представляю твое скептичное лицо, Ник. Ты наверняка подумал, что это не единственная причина моего желания затащить тебя в город N. И я совру, начав отрицать такие мысли. Если ты читаешь газеты (а я не сомневаюсь в том, что читаешь), то ты знаешь, какая чертовщина у нас творится. Мы, ученое сообщество, называем это "тенями" и оно доставляет нам кучу проблем…"

Да, Николас действительно слышал об этом. Утренняя газета, принесенная мальчишкой-разносчиком не ранее получаса назад, все еще покоилась на столе в раскрытом виде. В правой колонке бросался в глаза заголовок, напечатанный крупным декоративным шрифтом: “Загадочные тени города N снова стали причиной катастрофы!” Дальше подробно рассказывалось, как некий силуэт напугал извозчика, материализовавшись рядом с ним на облучке, что привело к столкновению двух карет прямо рядом с центральной площадью. Подобные новости за последние пару недель облетели всю Европу, вызывая панику и общественный резонанс.

Николас задумчиво перевел взгляд с письма на прессу, потом глаза сами собой скользнули по комнате, углам, стенам, буквально на пару секунд задержались на полках книжного шкафа. От навеянных мыслей по телу прокатилась дрожь, мужчина стряхнул ее, передернув плечами, и встал с кресла. Он подошел к окну, из которого открывался вид на главную улицу, и открыл его на распашку, впуская в помещение потоки свежего осеннего воздуха. Там и остался стоять, охлаждая голову. Оперся рукой на подоконник и продолжил читать послание.

"…Ужасная аномалия, не дающая нам никакого покоя! Некоторые слишком сильно суеверные граждане, столкнувшиеся с тенями, утверждают, что видели самого Дьявола и во все горло орут что-то про возмездие. Но мы же люди науки! Какой, к дьяволу, Дьявол?! Я, как и многие мои коллеги, предполагаем, что это некие массовые галлюцинации. Да, явление галлюцинаций изучено очень и очень поверхностно, но кое-что мы уже о них знаем. То, что происходит с людьми сейчас сильно напоминает вещи, что описывали в своих трудах Гризингер и Эксироль и что я сам замечал, работая с больными этим психическим недугом. Проблема и загадка только в том, почему галлюцинации начались в таких больших количествах? И почему конкретно две недели назад? Этому должна быть причина, никак не связанная с мистикой. Потому я хочу, чтобы ты, мой дорогой друг, и твои дедукция, интуиция, нюх и смекалка помогли мне в раскрытии этого дела, пока особо верующие в демонов и последний суд не возродили костры инквизиции. Надеюсь, ты откликнешься на мою просьбу или хотя бы напишешь письмо с ответом. Я буду ждать!

С надеждой на скорую встречу Джеймс Лангерганс.

P.S. Обязательно привези мне печенье Мадлен с шоколадом! Британские кондитеры его совсем не умеют делать!"

Письмо закончилось, но Николас еще некоторое время смотрел в листы, перечитывая какие-то отдельные фрагменты. Появившиеся вопросы не давали покоя мозгам, но в то же время Квинси все-таки сомневался, стоит ли ему лезть в столь сложное расследование. Уже сейчас он представлял, какой морокой будет решить, с чего начать поиск правды, а ведь это самый первый шаг. Не лучше ли будет не влезать, доверив дело полиции города N и местным детективам?

"Но Ник, ты ведь и так уже влез по уши, сам того не подозревая," – сетовал внутренний голос, и мужчина не мог с ним не согласиться. Стоило только снова посмотреть на пресловутый книжный шкаф и все доводы против поездки в город N разбивались в пыль.

Тень призывно клубилась, собираясь в образ человека и распадаясь в абстрактную мазню. Часть книг, которую закрывал призрачный силуэт, можно было разглядеть лишь сильно прищурившись, названия и имена авторов на корешках колыхались, словно воздух перед ними был раскален костром. Две недели, да? Две недели Николас Квинси с упрямством, которому позавидует любой баран, списывал такие видения на усталость и недосып, игнорируя, насколько его ситуация похожа на те, что рассказывали очевидцы газетам. Но не это ли знак, что происходящее в городе N каким-то образом на прямую касается его? Он в другой стране…Не так далеко, как мог бы быть, от места событий, но тем не менее! То, что зафиксировано, как загадочные аномалии исключительно в городе N, по какой-то причине коснулось и молодого детектива.

Тень медленно отошла от шкафа, направляясь прямиком к Николасу, и прежде, чем он успел испугаться и отступить, потянулась призрачными руками к ручке окна, будто собиралась распахнуть створки, но истаяла, не донеся пальцы до рамы. Квинси замер на пару секунд, ожидая, что незваный гость вот-вот появиться где-то еще, может, за спиной или в углу кабинета. Однако ничего не произошло. Звенящая пустота обещала измученному разуму покой на какое-то время. Николас медленно выдохнул, с шумом пропуская воздух сквозь зубы, после чего отошел от окна, разминая шею. Из открытых створок доносился успокаивающий шелест листвы и разговоры прохожих.

До водной переправы на поезде ехать около суток, с длинной пересадкой примерно на половине пути в Париже. Еще несколько часов придется потратить на паром и снова поезд, уже в Великобритании. В общем, за пару дней до города N он точно доберется. Отъезжать лучше рано утром, но до этого надо успеть собраться и закончить с некоторыми откладываемыми – до лучших времен – делами здесь. Николас побарабанил пальцами по столу, прикидывая план действий, затем решительно развернулся, подхватил с вешалки осеннее пальто и сшитый по последней моде цилиндр и вышел прочь из офиса.

Ближайшая к его бюро кондитерская как раз славилась своими десертами. В том числе и восхитительным Мадленом.

Глава 1

24 октября 1874 года.

В городе N наступило утро. Предрассветные краски синеющего неба нагло скрывались характерными для осени тучами. Ливня не было, но мелкий дождь неприятно моросил, заставляя спешащих по делам горожан ежиться от холода, закутываясь в длинные шерстяные пальто с высоким воротником. В ямках, где по каким-то возмутительным причинам не доставало дорожной брусчатки, образовывались лужи, в которые все те же деловитые горожане имели возможность по неосторожности наступить, испортив сапоги. София Брагэ как раз была из людей, не отличавшихся осторожностью, поэтому ее первое воспоминание об этом городе было связано именно с нежданной лужицей, где промочить ботинки она успела раньше, чем переставить громоздкий чемодан из вагона на железнодорожную платформу.

– Прекрасно, просто прекрасно!

Пожаловаться на не самое хорошее начало дня Софии было некому – в город N она приехала в гордом одиночестве. Пришлось пыхтеть слова недовольства себе под нос, с независимым видом двигаясь из лужи подальше от станции. Отъезжающий паровоз сопроводил молодую девушку протяжным гудком, и она предпочла думать, что в этом звуке скрывалось что-то поддерживающее.

Оглядев беглым взглядом незнакомые дома и улочки, Софи достала из кармана смятый листок бумаги с кривовато выведенным адресом. Прочитать написанное оказалось достаточно проблематично, однако возница, поджидающий клиентов у платформы, сразу понял, куда необходимо доехать незадачливой юной мисс с огромным чемоданом. Кое-как взгромоздив свои вещи в экипаж (под усталым взглядом все того же возницы, который, видимо, не отличался манерами, чтобы предложить девушке помощь) и устроившись в карете поудобнее, София прикрыла глаза, на время поездки погружаясь в короткую дрему. С этого момента все и началось…

Странность обнаружилась, стоило Брагэ в середине пути проснуться от подскока на очередной то ли ямке, то ли кочке. Странность сидела напротив и вид имела максимально заинтересованный. Странность напоминала расплывчатую тень, одновременно похожую и непохожую обликом на человека. Странность вздрогнула, резко вскинув что-то, напоминающее голову, и будто огляделась по сторонам в поисках чего-то. А потом уставилась на Софи. И улыбнулась… Она точно кровожадно улыбнулась. В экипаже резкое запахло сыростью и гнилью.

Явлением это было настолько неожиданным, что девушка поначалу даже забыла испугаться, просто пялясь вперед. В первые мгновенья после короткого сна вообще трудно соображалось. Но грезы – не самые сладкие, учитывая сидячее положение и затекшую шею – постепенно исчезали без следа, в то время как Странность даже и не думала растворяться. Чертова сущность казалась такой же реальной, как и сама София, что последнюю, разумеется, с каждой секундой напрягало все больше. Когда же темный рот растянулся в улыбке, такой широкой, будто та вот-вот разрежет лицо пополам, Софи не выдержала и закричала, зажмурившись, дабы не видеть страшной картины. На улице заржали лошади, карета остановилась рывком. Девушку подбросило на сиденье, и она со страхом подумала, что сейчас ее бросит прямо к тени. К счастью, когда ей хватило духа открыть глаза, стало ясно, что дьявольское наваждение все же пропало, оставляя после себя лишь неприятный осадок, как после ночного кошмара.

– Вы в порядке, мисс? – Кучер распахнул шторку со своей стороны, обеспокоенно заглядывая в салон. София нервно сглотнула и постаралась улыбнуться мужчине, но вспомнила оскал таинственной сущности и губы сами собой напряглись, сложившись в тонкую полоску.

– Да, не беспокойтесь. Кажется, я просто сильно устала. – Она потерла пульсирующие виски. Сон по два часа в день явно плохо влиял на здоровье. – Привидится же такое…

– О, скорее всего, вас посетила тень, да? – Протянул кучер со знанием дела и рассмеялся, когда на него посмотрели с удивлением. – Не волнуйтесь! Даже местные до сих пор боятся, сталкиваясь с таким, что уж говорить о вас, приезжих. Но если не реагировать на них, тени остаются безобидными. Постарайтесь привыкнуть к ним, пока находитесь в нашем городе. Я сам только что видел тень. Села прямо подле меня! Хорошо, что быстро делась куда-то. А то столько столкновений в последнее время.

– Мистика какая-то, – пораженно выдохнула Софи, обращаясь скорее к самой себе, чем к мужчине, но он все равно предпочел ответить.

– Ага, она самая! Черт знает – уж простите мой скверный язык, – из-за чего все это началось, но главное, чтобы рано или поздно оно закончилось. И желательно, не сошествием ангелов и бесов!

Он снова пропустил смешок, возвращаясь на свое место. Послушные короткой команде кони вновь покатили карету. София откинулась на спинку сиденья с твердой уверенностью, что до приезда на нужное место больше не сможет расслабиться. Она слышала о творящихся здесь кошмарах, но не думала, что на самом деле тени выглядят так…жутко. Газеты любили приукрашивать, случайные попутчики, радостно делящиеся сплетнями на станциях и в дороге – тем более. Кроме того, Софи не слышала, чтобы видениями страдали приезжие. Но путь изначально оказался полон сюрпризов.

Голову сковала обручем подступающая мигрень, девушка в раздражении потерла лицо, переходя пальцами на виски. Она приехала сюда не ради того, чтобы подцепить паранойю и парочку других психических болезней! Будь ее воля, уже сейчас она попросила бы возницу развернуться и отвезти ее обратно на вокзал. Какая жалость, что в город N ее завел не туристический интерес. И прежде, чем уехать, забывая обо всех странностях, ей придется несколько дней здесь проторчать. Теперь Софи еще больше надеется, что человек, к которому она едет, сможет помочь ей побыстрее закончить дело.

∞∞∞

Через десять минут карета остановилась второй раз, возница оповестил о прибытии и теперь стоял у дверцы, ловя поданный из салона чемодан. Первая мысль, которая пришла на ум Софи, стоило высунуться на улицу, была о том, что ее кто-то точно обманул: либо криво записанный адрес все-таки оказался не тем, либо возница отвез ее совершенно не туда, либо сама судьба устроила неясный подвох. Неказистый, по сравнению со своими собратьями, домик как раз из-за своей непримечательности выделялся на общем фоне. От лавки часовщика София ожидала хотя бы ярких витрин с выставленными на показ позолоченными или резными часами. Хотя бы яркой вывески или таблички.

– Прекрасно, просто прекрасно! – Выдохнула она – видимо, это станет сегодняшним девизом, – тем не менее подходя к двери сомнительного дома. Узнать все, как есть, у хозяев все же лучше, чем судить по обложке.

– Звонок не работает, юная мисс, вам стоило постучаться… – Голос с хриплыми старческими нотками прозвучал из-за спины как раз в тот момент, когда Брагэ, скептично осмотрев фасад, собиралась нажать на кнопку механизма, приводящего в действие маленький и, по обыкновению, очень звонкий колокольчик по ту сторону двери. В последнее время люди все чаще устанавливают себе такие. – Сам я постоянно чиню поломанные вещи других людей, на свой собственный дом совсем времени не хватает.

Низенький сухощавый старичок оттеснил Софию от двери, ловко перебирая в руках внушительную связку ключей.

– Добрый день. Мистер Фармер, я полагаю? – Запоздало поздоровалась девушка, с надеждой обращаясь к затылку вроде как нужного ей человека.

– М-м… – Утвердительно, как ей показалось, промычал старик, отпирая дверь и пропуская незапланированную гостью.

Софи огляделась по сторонам, едва попав внутрь. Да, вот теперь сомнений в том, что в этом месте обитает часовщик, у нее не осталось. Только в первой комнате находилось с десяток часов разной степени разобранности. Здесь же стол, но явно не рабочий. На нем не было ничего, кроме аккуратной стопки пустых листов и чернильницы. Значит, мастерская, где творится настоящая механическая магия, находится где-то дальше в доме, хотя изнутри комната-прихожая кажется настолько огромной, словно занимает весь первый этаж. Два массивных кресла и диван между ними успешно заполняли где-то треть этой огромной комнаты. Рядом с ними еще один, но совсем маленький столик, на котором расположился графин с водой. И все равно свободного пространства было достаточно много.

– Так чего же вам, юная мисс, понадобилось от меня? – Мистер Фармер не спеша прошелся вдоль комнаты, оседая в кресле ближе к графину. – И представьтесь, будьте добры, хочу знать, с кем имею дело.

Софи, до этого молча рассматривающая обстановку, отвесила себе мысленный подзатыльник, излюблено костеря саму себя в мыслях. Могла бы и раньше как-то обозначить, кто она есть, но с незнакомыми людьми общаться настолько сложно, что девушка до сих пор не научилась этого делать. Даже спустя столько переездов с места на место.

– Я… Мое имя София Брагэ, – начала она с простого и запнулась, как обычно, сначала в голове прокручивая, как бы получше дальше выразиться. Вот только этого не понадобилось. Известная фамилия всегда выручает. Старичок резко уставился на нее, вытаращив глаза, но после быстро взял себя в руки и отвернулся, наливая себе воды.

– Брагэ, значит, – задумчиво выговорил он, делая глоток, – я знал вашего отца. Томас был талантливейшим человеком. Примите мои соболезнования.

София поморщилась, понадеявшись, что это осталось не замечено собеседником. Скрывая накатившие чувства, она сделала вид, что ей срочно надо передвинуть чемодан на более удобное место.

– Он не хотел, чтоб по нему скорбели, – и тугой комок в горле помешал словам звучать уверенно. Прошло слишком мало времени, чтобы слова утешения перестали бить по открытой ране. Мистер Фармер посмотрел участливо и поспешил перевести диалог на другую тему.

– Так ради чего вы пожаловали? Сейчас многие, наоборот, стремятся покинуть город.

– Да, я уже успела оценить местные достопримечательности, – от воспоминаний про тень девушку передернуло, – но я приехала сюда в поисках помощи. Вашей помощи. Отец говорил, что вы прекрасный часовщик. И, насколько я знаю, вы помогали ему с последним проектом.

– Это так, – подтвердил мистер Фармер, довольно бойко для своего возраста поднялся с кресла и зашаркал в сторону дальней двери, почти не различимой между полками, набитыми часами, – присядьте. Слышу по вашему тону, что разговор будет длинным. Выпьем сначала чаю.

Спустя четверть часа на маленьком столике расположились кружки с дымящимся ароматным паром напитком, вазочка с печеньем и коробка конфет, два отделения в которой уже пустовали. София была рада возможности погреть руки о фарфоровые бока, но жажда поскорей перейти к делу была сильнее физиологической. Поездка в город N стала самым длинным путем, который она преодолевала в своей жизни, и самым первым, который ей пришлось осилить в одиночестве. Бесконечность дороги ее измотала и душа требовала награды за труды в виде скорейших ответов. Потому, стоило мистеру Фармеру усесться обратно и откусить кусочек от песочной корзиночки, Софи поспешила вернуться к беседе.

– Что вы знаете о последней работе отца?

– Не так много, как вам хотелось бы, юная мисс, – старичок покачал головой, но ожидающий взгляд заставил его продолжить мысль, – мы вели переписку, я несколько раз давал советы по работе с тем или иным механизмом, описывал свойства незнакомых Томасу сплавов, которые он хотел…

– Вам известно, над чем именно он трудился?

– Хотите ответов – не перебивайте, – со строгостью заметил мистер Фармер, Софи от стыда за несдержанность прикусила губу, – увы, но нет. Томас был тем еще скрытником. Писал, что обязательно расскажет, когда добьется результата, а пока и говорить не о чем. Сожалею, если вы приехали именно за этой разгадкой.

София выдержала длинную паузу, и когда стала уверена, что мистер Фармер закончил мысль, оторвала пальцы от теплых стенок кружки, потянувшись к чемодану. Верхняя крышка открылась после двойного щелчка замков, несколько отделений дополнительно были скрыты плотной черной тканью. Девушка откинула хлопковый уголок, извлекая на свет длинный тубус, самый верхний из четырех, плотно укомплектованных один над другим.

– Нет, это не самый важный вопрос, – привычным движением она вытянула из тубуса скрученный в рулон чертеж, мимолетно оценила, сколько места осталось на столе, и мысленно плюнула, разложив бумагу на полу, – я примерно понимаю, чего отец хотел добиться. Вот, взгляните сюда. Мне интересно узнать, что вы думаете.

Мистер Фармер отложил конфету, которую чуть-чуть не успел донести до рта, вытащил из кармана вязанного жилета монокль на узкой цепочке и наклонился ниже, не вставая с кресла, через толстое стекло с сомнением рассматривая чернильный рисунок.

– С точки зрения часовщика это какая-то бессмыслица! – Воскликнул он спустя пару минут, тыча пальцем в чертеж практически обвинительно. – Если поставить эти шестерни так, как здесь, то в лучшем случае крутиться будет сам циферблат, а не стрелки. А эти детали, по моему мнению, просто лишний металлолом. Какую функцию они должны были выполнять?

Разумеется, для него схема выглядела, как бесполезный набор железок. Вот только суть этой технологии заключалась вовсе не в определении времени, даже близко не в этом. Впрочем, мистеру Фармеру неоткуда было знать такую информацию – верх листа, где раньше было подписано название таинственного аппарата, был перечеркнут и затерт, разглядеть даже одну буковку оказалось невозможным, а подписи деталей были закодированы так, что только создатель чертежа и мог разобрать написанное.

– Понимаю вашу озадаченность, – устав держать уголки листа, чтоб те не свернулись, София дотянулась до своего чая, в два глотка осушила кружку и придавила бумагу ей и блюдцем, на котором кружка стояла. Второе блюдце протянул мистер Фармер, не особо заботясь о собственной посуде. – Тяжело оценить, насколько правильно составлен план, когда не знаешь, что должно получиться в итоге. И все же, отец последние годы жизни положил на этот чертеж. Я не прошу вас помогать мне его редактировать. Но надеюсь, что раз вы с ним переписывались и кое-что знаете о создании этого механизма, вы сможете помочь мне с недостающими материалами. Отец и сам хотел навестить вас с теми же вопросами, до того как…Как понимаете, он не успел.

– Ох, – мистер Фармер потер лоб, разглаживая старческие морщины, и посмотрел на свою гостью с сомнением, – вы собираетесь закончить работу Томаса, даже не догадываясь, что именно он хотел изобрести? Звучит то ли безумно, то ли наивно.

София сдержанно кивнула, не выдавая ни единого чувства лицом. Дело обстояло не совсем так, что она не собиралась разубеждать мистера Фармера в его догадках.

– Вы не видели отца на смертном одре. – Она подняла глаза, целясь взглядом прямо в монокль, чтобы не только словом, но и интонациями, и всем видом донести важность сказанного. – Он бредил от температуры и задыхался, бормоча последние слова. Но все его мысли до последней секунды занимало именно свое финальное творение, которое он не смог довести до совершенства. Он так жалел, что годы экспериментов пропадут впустую. И плакал не потому, что жизнь уходит безвозвратно, а потому, что за эту жизнь он не успел совершить свое главное открытие. Так как я могу бросить все начинания и сделать вид, будто его посмертные слова меня не касаются?

– Значит, вашими стремлениями движет утрата, – мистер Фармер вздохнул с тяжестью, доступной только тем, кто уже терял кого-то слишком рано, – милая, я не стараюсь вас отговорить. Не уверен, что ваша затея возымеет успех, но исполнить пару маленьких просьб мне не в тягость.

Старик носком ботинка зажал последний, не придавленный посудой уголок схемы, подслеповатые глаза повторно вперились в вязь чернильных линий.

– У меня должны были сохраниться письма Томаса, я ничего не выбрасываю. Поищем их, чтобы мне точно вспомнить, какие материалы его особенно интересовали. Однако сразу скажу, не все получиться достать быстро. Точно помню, как ваш отец расспрашивал о бесовом графите. В наших краях не редкая вещь. Но в основном из пещер, где ее находят, она отправляется сразу к покупателю, местному изготовителю. Нужно обратиться к добытчикам, заплатить им деньгу и надеется, что у них останется материал, не вошедший в заказ. Можно, конечно, прогуляться по лавкам с сувенирами и скупить все, содержащее в себе бесов графит, но там он зачастую уже переработанный и смешанный с другими веществами. В общем, покупка чистого графита способна отнять у вас несколько недель, тут, увы, не угадаешь.

Софии не понравилась такая неопределенность, еще больше не понравилось то, что она ничего не могла с ней поделать. Цель маячила перед глазами, только руку протяни, и она не даст себе свернуть с пути в самом его конце. Даже если придется задержаться в этом кошмарном городе.

– Позволите остаться на это время у вас? – Увидев, что мистер Фармер потерял к чертежу всякий интерес, девушка поспешила убрать его обратно в тубус и вернуть посуду на столик. – Мы с отцом проводили много времени в мастерской, так что я умею работать с самыми разными механизмами. Я могла бы помочь вам в работе, пока жду результатов.

– Что ж, не выгоню же я юную мисс на улицу, – София не сумела понять, что мистер Фармер действительно думает о перспективе ее долгого пребывания здесь, но ответ звучал обнадеживающе, – оставайтесь. У меня, конечно, не гостиница, но скромный угол найдется. Да и талантливые молодые руки этому месту пригодятся. Пойдемте, покажу, где можно оставить вещи. Ох, и как вы в одиночку дотащили сюда чемодан?

Брагэ как раз захлопнула крышку – удар металлических окантовок вышел громким и звучным, что заставило вздрогнуть обоих находящихся в комнате – и оглядела свой багаж с недоумением, словно только теперь заметила огромные размеры сундука.

– Так он на колесиках, – она ухватилась за длинную ручку и демонстративно повозила ящик туда-сюда. Эту модернизацию девушка провела в тот день, когда путешествие вынудило ее сойти с поезда в откровенной глуши. На станции не оказалось ни работников, помогающих перетаскивать вещи, ни лишних грузовых тележек. Путь до поселка, где можно было бы переночевать, был короток, минут десять пешком, но со своей поклажей Софи казалось, будто с каждым пройденным шагов дорога увеличивается на два. Этим же вечером она выгрузила из чемодана все содержимое, перевернула его плоской стороной кверху и, подумав минут пятнадцать, как реализовать задуманное, прикрутила четыре небольших колесика. На обратном пути к станции Софи впервые подумала о себе, как о гении, хоть и в такой мелочи. Но, конечно, более гениальным было бы, если ли б законодательство наконец разрешило провозить ее поклажу в собранном виде.

– Довольно умно, – мистер Фармер так же оценил задумку, – но нам предстоит поняться по лестнице, сомневаюсь, что колеса помогут в такой ситуации.

София полным усталости взглядом осмотрела ступени и чуть более нервно, чем планировала, вновь отщелкнула замки на крышке. За это долгое-долгое утро она слишком вымоталась для лишних телодвижений. Но поработать руками еще немного все-таки придется. К черту. Вместо того, чтобы пытаться силами старичка и хрупкой девушки дотащить багаж на второй этаж, путь багаж тащит себя сам.

– У вас найдется масло? – Спросила Софи, вытаскивая из-под ткани части деревянно-металлической конструкции. Мистер Фармер без вопросов двинулся в сторону одной из дверей, а когда вернулся оттуда с масленкой в руках – чуть не выронил ту. Мимолетный испуг абсолютно нормален, если на твоих глазах из глубин чемодана вынимают чью-то голову.

– Ох, Господь! Это одно из творений Томаса? – Отойдя от шока, поинтересовался он. – Или вы переняли его талант в изготовлении кукол? Удивительное сходство с живым лицом.

София поправила голове парик из конского хвоста, взяла отвертку из того же чемодана, масленку мистера Фармера, смазала первый шарнир и принялась прикручивать шею.

– И то, и другое, – просто ответила она, не углубляясь в подробности. Изначально эту куклу, конечно, собрал отец. Но за столько лет, что она сопровождает Софию, все детали и внутри, и снаружи много раз менялись. Последний раз София пересобирала материалы сама, без чьей-либо помощи, потому вопрос, кто же создатель этого конкретного механизма, отныне был чисто философским.

Пальцы крепятся к пясти, предплечье – к плечу, конечности приделываются к туловищу шарнирными суставами. Отточенные годами практики движения – и вот кукла через несколько коротких минут полностью собрана. Маленький ключ вставляется в отверстие, скрытое от любопытных глаз волосами, и прокручивается. Нужно оборотов тридцать, чтобы работало дольше. София считает в уме.

– Доброе утро, Джесси, – последний оборот, она отпускает ключ, оставляя его в затылке медленно раскручиваться в другую сторону. Кукла поднимает веки, трепеща искусственными ресницами – кажется, механизм, отвечающий за открытие левого глаза, опять требует ремонта, – и постепенно начинает поднимать себя в сидячее положение. Разумеется, среагировала она на взвод пружины внутри головы, а не на голос создательницы, но Софи с детства разговаривает с куклами и до сих пор не может отказаться от этой привычки.

Джесси переводит пустой взгляд на мистера Фармера, губы размыкаются, приоткрывая начинку из шестеренок и молоточков, а изо рта вырывается несколько приветственных нот.

– Она пытается разговаривать? – Часовщик поправил монокль, с интересом наблюдая.

– Внутри музыкальная шкатулка, – София отрицательно покачала головой и подошла к кукле сзади. Нащупала несколько кнопок вдоль позвоночника и переключила три из них. – Давай, Джесс, помогай.

Кукла сморгнула – что-то в стекле глаз неуловимо поменялось – и направилась к сундуку, где без ее деталей остались только чертежи и пара комплектов одежды. На пару девушки – и живая, и механическая – с легкостью подняли поклажу и под руководством мистера Фармера пошли к лестнице. Джесси двигалась спиной вперед, в отличии от человека, не нуждаясь в зрительном контроле действий, потому Софи, взявшаяся за сундук с противоположной стороны, отлично видела путь. При таком раскладе не удивительно, что вторую для себя тень она заметила первая.

Силуэт вперед них поднимался по ступенькам, будто запнувшись на третьей и с трудом сохранив равновесие.

– Тьфу ты, опять эта тварь явилась, – мистер Фармер отчетливо скривился, но ни страха, ни удивления не показал. Правду говорят, что ко всему можно привыкнуть. – Вам же уже знакомы тени? Поставьте ношу. Хочу подождать, пока оно не исчезнет.

Как говорил возница? Если не реагировать, тень безобидная? Судя по поведению мистера Фармера, так и было. Наблюдая за движениями расплывчатого нечто, которое продолжало с осторожностью подниматься наверх, София медленно присела, опуская чемодан. Джесси последовала ее примеру, сгибая шарнирные колени, и замерла в такой неестественной позе. Буквально в следующее мгновенье ей в одиночку пришлось удерживать весь вес сундука, оттого что создательница отпрянула, свалившись на пол. Находящаяся на расстоянии нескольких метров тень за секунду преодолела расстояние до Софии и нависла сверху, заграждая свет. И вот как прикажете не реагировать на такое? Тень преследовала отползающую девушку, пока та не врезалась спиной в полки, повалив на себя циферблат с острыми стрелками. Боль росчерком прошлась по щеке, но осталась совсем незамеченной на фоне мутной паники, вызванной потусторонним нападением. Силуэт улыбнулся. Все той же бесовской улыбкой, как тогда, в карете.

Игнорировать. Игнорировать? Да как это игнорировать?! Но других инструкций у Софии не было. Стараясь не слушать инстинкт самосохранения, который орал, насколько задуманное ей плохая идея, она закрыла глаза и постаралась представить, будто запаха гнили, забивающего ноздри, не существует. Вдох. И она ничего, ни-че-го не чувствует. Вспоминает аромат недавно выпитого чая. Ловит отдаленный перестук десятка часов. Смотрит в темноту, но не страшного чудовища, а собственных век.

Выдох.

– Юная мисс, придите в себя, – из успокаивающего транса Софию выводит тихий голос мистера Фармера и последовавший за ним грохот – Джесси не удержала взваленный на нее чемодан и теперь тот, благо целый, валялся под ее ногами вместе с оторвавшейся металлической кистью. Черт, плохо прикрутила. – Вам тоже, что ли, привиделась тень? Не стоит их так пугаться, покалечитесь только.

– В каком смысле “тоже”? – София старалась выцепить взглядом все темные углы комнаты, дабы убедиться, что бесовщина окончательно исчезла. – Разве наше видение сейчас не было одинаковым? Вы не видели, как оно напало на меня?

– Тише, дышите, – старческая ладонь порылась в карманах брюк и протянула девушке сложенный кружевной платок, – никто не видит одинаковые видения. Это невозможно. Моя тень просто поднялась по лестнице и растворилась на последней ступеньке. Но ваша, кажется, была более пугающей. Но это по-прежнему всего лишь призрак. Нам мало известно об этом явлении, но за две недели тени ни разу не контактировали с живыми напрямую. Помните об этом. И постарайтесь реагировать спокойней, а то сами себя пораните.

София приняла платочек, приложив его к щеке. На светлой ткани тут же отпечаталась кровавая полоска. И это подтверждало слова мистера Фармера. Пока что Софи калечила не потусторонняя сущность, а собственная неуклюжесть.

“Просто прекрасно…” – девушка мысленно пожурила саму себя и скромно поблагодарила мистера Фармера за заботу.

– Давайте поскорей разберемся с вашими вещами, и вы отдохнете, – часовщик сложил руки за спиной и побрел на второй этаж.

Спорить с ним не было ни смысла, ни желания. Кое-как собрав себя с пола, София быстро починила куклу и дальнейший путь, наконец-то, прошел без происшествий. Только на третьей по счету ступеньке девушка невольно затормозила. Старые гвозди совсем не справлялись со своей скрепляющей обязанностью, доска частично отошла, образовывая лишний выступ. Надо же, значит, здесь действительно было где споткнуться.

Первый день, который София Брагэ провела в городе N, оказался поистине странным. Но последующая неделя мало чем от него отличалась. Разве что нервы девушки стали крепче и загадочные мистические силуэты обросли хоть какой-то логикой. София подмечала все, что в отношении теней казалось ей закономерным. Например, призраки никогда не приходили сами по себе, их всегда приносили с собой люди, заглядывающие в лавку часовщика за ремонтом или же встречающиеся на улицах города. Тени всегда пытались напугать Софи, подобраться ближе, коснуться, но никто, кроме нее, этого не замечал. Тени в самом деле не могли навредить и исчезали, стоило закрыть глаза и абстрагироваться от кошмарного образа. В общем, сосуществовать с ними оказалось неприятно, но реально, и спустя несколько дней София позволила себе робкую надежду, что странности города N не смогут помешать планам, приведшим ее сюда.

А потом наступило тридцать первое число. И очередной человек, который принес с собой тень…

…вместе с ней принес новые проблемы.

Глава 2

30 октября 1874 года.

Двухэтажное здание из красного кирпича на окраине города N представляло собой идеальный квадрат, захваченный в квадрат побольше: кованный из прочного чугуна, высотой метра три, с узорами в виде цветов на фасадной стороне ограды. Два хмурых охранника сверлили Николаса полными подозрения взглядами и, кажется, мысленно выписывали какой-то из известных этим стенам диагнозов, пока он раз пятый объяснял, зачем ему внутрь и кого он хочет найти. Оттого, когда его нога наконец ступила на закрытую территорию, а за спиной скрипуче захлопнулись замки ворот, у Ника сложилось стойкое чувство, что выйти обратно ему будет сложнее, чем войти. Впрочем, чего еще ждать от этого места?

От калитки к центральному входу вела витиеватая дорога из плотно уложенного щебня. Периодически на ней встречались женщины в чепчиках и белых фартучках, но никто из них не обращал на внезапного гостья внимания. Поглощенные в свои заботы, они ходили под руку с пациентами, носили объемные стопки простыней или бежали куда-то с важными и обеспокоенными лицами. Кроме них на территории обнаружились только механические куклы – дешевые, оттого совсем не похожие на человека, – смахивающие с газона желтые листья прицепленными на место рук метлами. Николас не решился тревожить занятых работой людей, преодолел деревянные двери, настолько тугие, что для открытия пришлось навалиться на створку всем корпусом, и направился к стойке прямо перед собой, где довольно молодой для профессии врача парень каллиграфично выводил длинные строчки текста на медицинских бумагах. Высокая стопка рядом с ним опасно накренилась, но он без какого-либо страха оказаться погребенным под макулатурой закидывал на ее верх очередную тетрадь и брал другую, из стопки поменьше.

– Прошу прощения, – Николас постарался, чтобы его присутствие не стало неожиданностью, но от звука его голоса парень все равно дернулся, чернильная капля соскользнула с пера и оставила на документе грязный отпечаток. К чести медработника, он ничем не выдал раздражения или недовольства касательно ситуации. Совершенно спокойно поднял глаза на детектива и вопросительно поднял брови. Без единого слова. – Я ищу доктора Джеймса Лангерганса…

Парень предпочел не дослушивать. Обернулся через плечо, окликнул одну из шедших мимо медсестер и передал просьбу.

– Скоро подойдет, – коротко отчитался он, когда девушка скрылась за поворотом и больше от своего первоначального занятия не отвлекался.

За последующие несколько минут безмолвного стояния под мерные росчерки пера Николас успел почувствовать себя неловко. И только ради того, чтобы еще через мгновенье ощутить неловкость намного сильнее.

– Посмотрите-ка! – Раскатился по помещению голос, да такой громкости, что все, находящиеся в холле действительно оторвались от своих дел, недоуменно озираясь. – Явился, можно сказать, по первому зову! И даже не предупредил, что приедет! Тебя к нам завела неудержимая жажда приключений или ты все-таки по мне скучал?

О, Джеймс был из тех людей, кого проще было любить на расстоянии. Подойди слишком близко – и он либо замучает своей манерой общения, либо втянет в неприятности. Ни того, ни другого Ник для себя не желал, но сейчас, когда они только встретились спустя долгое время, о минусах думать не получалось. Он просто был рад увидеть старого друга. Джеймс стоял в окружении какого-то непомерно большого для одного помещения количества врачей, с которыми он быстро распрощался, подходя ближе.

– Несказанно счастлив от нашей встречи, Джим, – в тон ответил Николас, правда, более тихо, чем позволил себе Лангерганс, – кажется, новый статус никак не сказался на твоем характере.

Когда они виделись в последний раз, Джеймс был на пороге получения звания доктора медицины, но отпраздновать это событие они не успели. Ник в то время был занят делами развивающегося детективного бюро. А потом Джеймс уехал из Франции и полностью ушел в работу.

– Ну почему не сказался? – Доктор оскорбленно приложил руку к груди. – Я стал еще меньше ценить чужое мнение! Чем не радость? А еще, – он приблизился и прошептал, почти заговорщически, – у меня появились студенты. Веришь в это, Ник? Я сам до сих пор не верю.

То, что Джеймс в письме высокопарно называет институтом, по сути своей оказывается психиатрической лечебницей имени некого Дэйра, правда, действительно относящейся к клиническим базам одного из университетов Великобритании, чьи главные корпуса располагались в соседнем, более крупном городе и профессор которого по совместительству являлся владельцем и главврачом N-ского сумасшедшего дома. Психиатрия, как таковая, в принципе недавно примкнула к медицинским наукам, уже около века менялось отношение к душевнобольным, люди переставали обвинять в таких недугах демонов, богов или грехи, старались изучать и лечить, как могут, как болезни тела. А, как известно, для будущего врача нет ничего лучше, чем учиться у постели больного. Здесь студенты и получали новые знания, и работали младшим персоналом одновременно. Но, конечно, в нелегком пути познания специальности им был необходим наставник. Лангергнас, правда, порой сам выглядел, как человек, нуждающийся в помощи взрослых. Но Николас слишком давно его знал и понимал, что это впечатление хоть и сильно, но обманчиво.

– И они ведь всерьез воспринимают все, что я говорю, представляешь? – Продолжил развивать мысль Джеймс и подошел все к тому же парню за стойкой, переключая фокус внимания на него. – Лиам, как твои дела с заметками по утренним осмотрам?

Лиам грохнул очередную тетрадь наверх стопки и та, наконец не выдержав давления, покатилась в бок. Быстрой реакции Джеймса хватило, чтобы предотвратить катастрофу, но слов благодарности, как и каких-либо других слов, он от студента не дождался.

– Извини, не знал, что нагрузка окажется такой большой, – покаялся доктор в ответ на молчание, впрочем, не особо искренне.

– Вы знали, – возразил Лиам, но спокойно и без упрека, просто констатировав факт. Николас уже завидовал нервам этого молодого человека. Или все дело в усталости? – Я почти закончил, не волнуйтесь, профессор.

– Вот он, очаровательный юношеский энтузиазм! – Джеймс в задоре хлопнул ладонями по столу, и стопка все-таки исполнила давно задуманное, с шелестом разлетевшись по полу. – И где же мои двадцать, когда я тоже был полон сил на подобную волокиту?

– Во всех кабаках Парижа твои двадцать, – тут же с удовольствием напомнил Ник, присев помочь Лиаму собрать упавшее.

– Эй, не дискредитируй меня в глазах студентов! – Проворчал потерявший запальчивость Джеймс, закатив глаза и чисто для вида подняв пару бумажек. – Это было давно и неправда.

Судя по выражению лица вышеупомянутого студента, на дискредитацию ему было плевать. Тем не менее, Ник предпочел все-таки свернуть с темы и перейти к тому, ради чего он проделал путь через Ла-Манш.

– Как обстоят дела с “тенями”? Есть еще новости?

– Да полно, – бумаги, оказавшиеся в руках доктора, так и не вернулись в общую кучу, он предпочел использовать их на манер веера, – видел, сколько здесь собралось моих коллег? – Быстрый взмах рукой в сторону не до конца разошедшихся врачей. – Со всей Англии съехались посмотреть, что у нас происходит. А пациенты…нам каждый день кого-то нового приводят. Госпитализировать просто за само видение этих галлюцинаций мы перестали в первую же неделю – это бессмысленно и у нас нет столько койко-мест, – но случаи, когда особо впечатлительные люди ловят паранойю и истерики из-за теней, мы до сих пор рассматриваем. Ты серьезно хочешь прямо с дороги начать разбираться? А как же заслуженный отдых?

– У вас же мало койко-мест, – пошутил Николас и от своей же шутки внутренне вздрогнул. В самом деле, психбольница не то место, где он смог бы отдохнуть, даже не будучи пациентом.

– Окстись, не положу я тебя в палату! У нас есть свободные комнаты во врачебном общежитии, я узнавал. Да и не обязательно же сидеть здесь. Как же экскурсия по нашему прекрасному городу и, раз уж ты вспомнил, по его развлекательным заведениям?

– Оставим культурную программу на вечер. Сперва хочу послушать подробности.

– Чтоб ты знал, некоторые ученые склонны признавать излишний трудоголизм поведенческой зависимостью, приводящей к проблемам с психикой, – отметил ворчливо Джеймс напоследок, но больше спорить не стал, – черт с тобой. Пожалуй, покажу тебе один интересный случай, если ты не против. Лиам, собери остальных. Совместим “приятное” с полезным.

Николас понятия не имел, сколько всего студентов обитает в этой клинике, но под непосредственным руководством его друга их оказалось пятеро, включая уже известного Лиама. Как по велению волшебной палочки, они высыпали из разных концов отделения и посеменили за Джеймсом и Ником на манер утят за мамой уткой. Такой компанией они поднялись на второй этаж, прошли мимо сестринского поста, где детективу выдали халат, и завернули в третью по счету дверь. Как и говорил доктор, в палате были заняты все десять коек, но памятуя о том, что подобных размеров помещение в психбольнице могло вмешать и гораздо больше людей в худшие времена, Ник ощутил некое подобие простора. Джеймс поздоровался с медсестрой, до их прихода что-то недовольно втолковывающей пожилой пациентке, попросил ее ненадолго отойти, а сам уселся на табуреточку напротив старушки. Студенты распределились вдоль стен, жадными до знаний глазами смотря на профессора, Николас же, не придумав, куда себя приткнуть, просто встал за его спиной.

– Еще раз добрый день, миссис Белтон. Как ваше самочувствие после утренней прогулки? – С легкой подмены интонаций из балагура Джеймс за секунду превратился в доктора Лангерганса, которому можно доверить все проблемы.

– Ой, доктор, да получше немного, – отвечает женщина, нервным движением потирая локоть. Николас замечает, что чуть выше трущих кожу пальцев, практически скрываясь под коротким рукавом больничной рубашки, выглядывает наливающийся синяк, и усилием воли давит в себе вопросы. – Нет у вас здесь теней почти, так спокойно сразу на душе от этого.

Джеймс также кидает короткий взгляд на гематому, но не акцентирует на ней внимания. Тратит минут пять на диалог, который только с виду выглядит, как праздная беседа, но не оставалось сомнений, что из коротких реплик пациентки врач вытянул всю необходимую для себя информацию.

– Хорошо, очень хорошо. Такими темпами, совсем скоро выпишем вас, а то вы наверняка устали от моей компании, – подытоживает он довольно и разворачивается полубоком, открывая обзор на Ника, – позвольте вам представить мистера Квинси, он детектив. Вы не против, если он задаст вам пару вопросов касательно теней?

– Это поможет нам как можно скорее установить причину данного явления, – добавляет от себя Николас вместе с приветственным кивком. Старушка кивает и даже улыбается впервые с начала разговора.

– Конечно-конечно! Неужели вы способны избавить нас от этой напасти?

– Еще рано судить, но приложу все усилия, – детектив отвечает абстрактно и достает записную книжку и карандаш. На первой странице у него небольшой список задач и вопросов, которые он набросал себе в поезде. Составление планов заранее помогало не сбиваться с мысли. Короткий взгляд на первую строчку, а следом – вновь зрительный контакт к опрашиваемой. – Расскажите, как давно вы начали видеть тени?

– А какое сегодня число? Тридцатое? Так три недели назад и начала.

Значит, как и все остальные. Но Джеймс недавно назвал случай этой женщины интересным. В чем же скрывается необычность?

– Можете описать свое первое столкновение с ними?

Миссис Белтон в задумчивости опустила глаза и некоторое время рассуждала над ответом. Потом заговорила медленно, словно сама себе не верила.

– Я готовила обед. Нарезала овощи и потянулась к кастрюле, чтобы кинуть их в суп. И тут увидела, что над печью уже висит чья-то темная рука! Тень стояла прямо за моей спиной и кружила пальцами, будто колдовала, над супом. Я так испугалась, что сильно порезалась! – Женщина вытянула руку, демонстрируя пересекающий предплечье тонкий шрам. – Естественно, пообедать я так и не смогла! И мужу не позволила съесть ничего из приготовленного. Он тогда не поверил ни единому моему слову о призраке, обозвал меня сумасшедшей, закатил скандал, ушел поесть в ресторан, оставив меня в слезах! А через пару дней мы поехали к сыну. И только тогда узнали, что все в этом городе видели похожие вещи.

Николас делает краткие пометки в книжке и ставит сам себе жирный знак восклицания рядом с последней записью.

– Ваш сын живет здесь, как понимаю? Откуда вы к нему приехали?

– Из Дарема, мистер Квинси.

– Дарем? – Он переспрашивает на всякий случай и хмуриться под утвердительный кивок. – Далековато от города N.

– И не говорите! У сыночка совсем нет времени нас навещать. Весь в работе, и дня на поездку выкроить не может. Приходиться нам, родителям, самим добираться. В наши-то годы…

– А ваш муж? Он тоже видел тени?

– Позже покаялся, что да. В тот же день! Но ему, видите ли, было стыдно признаваться после того, как он обозвал меня умалишенной. Ух, до сих пор зла на него не хватает!

О своей семье миссис Белтон говорила охотно, во многом излишне. За время небольшого опроса Николас успел узнать и то, что ее сын приехал сюда на заработки “добывать какие-то камни”, и что они с мужем уже несколько лет планируют переезд поближе, да все никак не решатся. Когда от информации, хоть как-то касающейся теней, старушка перешла к рецепту супа, готовившегося на тот злополучный обед, детектив попросил ее остановиться и дал Джеймсу знак, что пора сворачивать встречу.

– Я попрошу медсестру принести вам снотворное. Думаю, вы немного переволновались от беседы, вам стоит отдохнуть, – заключил доктор, вставая. Миссис Белтон согласилась, но вмиг погрустнела. Вся процессия попрощалась с пациенткой и покинула палату.

– С каждого из вас – кроме тебя Ник, разумеется – к концу дня жду письменный отчет о состоянии больной на протяжении опроса. Надеюсь, вы внимательно смотрели, – обратился Джеймс к своим студентам и махнул на них рукой, – а теперь бегите работать, не смею больше задерживать.

Молодые врачи разошлись, профессор же неспешно побрел вдоль дверей, продолжая говорить с другом.

– Миссис Бертон попала к нам после того, как случайно покалечила своего мужа, испугавшись очередной тени и опрокинув на мужчину горячий поднос. Почему-то галлюцинации любят посещать ее именно во время готовки, из-за чего она наносит вред себе и другим. Но это не столь важно. Ты понял, что меня смутило?

Конечно, Николас понял. Явление теней в новостях позиционировалось как странность, происходящая исключительно в городе N. И тут загвоздка.

– Много у вас приезжих пациентов?

– Не особо, но найдется еще парочка. Феномен теней совсем не изучен, но такие случаи… Разве они не выбиваются из логики окончательно?

Ник не стал упоминать при Джеймсе, что, по сути, и сам является таким “выбивающимся случаем”. Что-то внутри противилось признавать себя одним из тех, кто видит галлюцинации, вслух. Видимо, еще слишком свежо чувство, будто перестал дружить с головой, и делиться им с психиатром, даже если тот является хорошим знакомым, не хотелось.

– Сложно сказать, Джим. У нас в принципе пока нет никакой логики в происходящем. Но я обязательно найду ее. А ты сам видел тени?

– Конечно. Вон, смотри, прямо сейчас одна идет куда-то. За три недели и не такое учишься игнорировать.

Что ж, если явление поразило всех, стоило ждать, что даже для докторов оно не сделает исключений. Николас вгляделся в пустоту, на которую его друг кивнул подбородком, и в ответ на свои действия услышал снисходительный смешок.

– Ну и как тебе? – Поинтересовался Джеймс.

– Я ничего не вижу.

– Разумеется не видишь! У каждого здесь свои галлюцинации. Я как-то проводил эксперимент. Попросил всех пациентов в одной комнате говорить мне, когда появляются тени и что конкретно они делают. Только тихо, мне на ухо, чтоб другие не слышали. И вот, что я заметил. Даже если больные начинали видеть призраков одновременно, каждый описывал совершенно разные действия и местоположения. У одного тень стояла в углу, у другого – лежала рядом с ним на кровати, у кого-то она сидела в ногах, у кого-то ходила вдоль палаты. А кто-то вообще ничего не видел! Совпадения, конечно, были, но редкие и незначительные. Так что не стоит сомневаться. Два человека не могут видеть одну и ту же тень.

Детектив сделал в книжке очередную пометку о важном факте.

– Учту это. Покажешь остальных пациентов?

– Давай только не всех сразу, иначе до утра не закончим, – доктор остановился у сестринского поста, где сидела женщина, разговаривающая с миссис Бертон до визита их компании и продиктовал названия лекарства с дозировками.

– Пусть примет его после обеда, – добавил он и медсестра, расправив складки на переднике, поспешила удалиться. В последний момент Джеймс поймал ее за локоть, притягивая на расстояние тихого разговора. – И, дорогая моя, я не должен больше видеть синяков на ее руках, если вы, конечно, имеете желание дальше здесь работать. У нас уже была беседа на этот счет, не забывайте.

В почтительном: “Хорошо, доктор Лангерганс.” яда было больше, чем в крупной гадюке. Женщина холодно сузила глаза, выдавила противную полуулыбку и все-таки скрылась из виду, преодолев шторку за постом. Джеймс, успевший поучиться и в Германии, и во Франции, явно привнес в английскую школу психиатрии более лояльные методы лечения и общения с пациентами. И все же среди медперсонала оставались люди старой закалки, приверженцы карательной медицины, за которую психиатрические лечебницы так боятся и ненавидят. Не стоило надеяться, что проблема столь глобальных масштабов исчезнет в ближайшее время. Однако Николасу было легче от понимания, что хоть кто-то пытается бороться с этим.

– Итак, готов к очередному мозговому штурму, мой дорогой друг? – Джеймс не стал долго смотреть вслед медсестре, развернулся на пятках, развернул за плечо и Николаса и повел обратно к палатам. Впереди маячил ни один час опросов и выяснений.

∞∞∞

На следующий день, вооруженный списком имен и адресов, Николас выходил из больницы, напоминая самому себе выставленного на солнце вампира. Свет неприятно резал глаза и раскалывал голову. Насыпанный под веки песок мешал смотреть на мир позитивно и думать о чем-то, кроме кошмарно недостающих часов сна.

Отдых в понимании Джеймса и отдых в понимании Ника, как и всегда, представлял из себя абсолютно противоположные вещи. Стоило детективу покинуть последнего опрашиваемого и под нетерпеливым взглядом доктора объявить о завершении работы на сегодня, тот сразу же потащил его за стены больницы и практически на собственном горбу проволочил через весь город N. Откуда под ночь в этом человеке столько бодрости? Однако город вел себя ему под стать. Масляные лампочки на окраине ближе к главной площади сменились яркими газовыми фонарями. Не давая шанса ночной тишине, пронзительная скрипка под громкие разговоры звучала из дверей открытого допоздна ресторана, разбивала ноты о стены и терялась в гаме других инструментов. Развлекательные заведения словно пытались музыкально перекричать друг друга, чтоб заманить к себе побольше гостей. Джеймс был из тех, кто заманивался с удовольствием. Его “это было давно и неправда” кончилось вместе с первой распахнутой дверью, через которую виднелся кусок сцены с очаровательными танцовщицами.

В итоге, когда они наконец добрались до врачебного общежития, часы давно отбили полночь, а Николас – ноги, неподготовленные к такому количеству гуляний. Однако проснулся он привычно с рассветом, за что организм за последующие часы неоднократно успел ему отомстить болью в висках и общей слабостью. И все же отлеживаться он себе не позволил. Тень, пятном мелькавшая у платяного шкафа, сразу напомнила, что Ник приехал сюда не для праздного времяпровождения.

Сегодня ему нужно нанести несколько визитов вежливости людям, обращавшимся к психиатрам, когда началась призрачная вакханалия, но не попавшим в больницу из-за отсутствия другой симптоматики. Среди них были и те, кто приехал в город N совсем недавно. Николас собирался выслушать как можно больше мнений, чтобы составить какое-то свое.

– Здравствуйте! Николас Квинси, детектив. Могу ли я задать вам пару вопросов?

Информация о тенях была слишком разрозненной, и найти единый ориентир для дальнейшего продвижения расследования до сих пор не выходило. Пока известно только точное время появления галлюцинаций, а также то, что никому не удалось увидеть больше одной тени одновременно.

– Постарайтесь вспомнить подробнее, это крайне важно.

Сформировалось и представление о типичном поведении теней. На людей они внимания не обращали, выйти на контакт не пытались, просто бродили поблизости, а пугали не столько своими действиями, сколько внезапным появлением. Все это Николас уже знал на собственном опыте. И за прошедшие сутки лишь убедился, что многое в этом безумии на удивление стабильно.

– Есть ли еще что-то, чем вы хотели бы поделиться?

За пределами клиники, где панический настрой был обусловлен болезненными проявлениями реакций, люди воспринимали тени не в пример спокойнее. Недель хватило, чтобы кошмар стал частью повседневности. Прав был Джеймс, научиться игнорировать можно все, что угодно. Но это не избавляло от того, что граждане города N с удовольствием и облегчением помогали расследованию. Все устали жить, окруженные мистической загадкой.

– Пожалуйста, напишите или зайдите лично в больницу Дэйра, если у вас появиться какая-либо информация.

Дверь закрылась, со внутренней стороны щелкнул затвор и отдалились шаги. Николас спустился по ступеням, на ходу зачеркивая очередное имя. Закрадывалась мысль, что он бесполезно тратит время. Половины дня как не бывало, а показания от человека к человеку, от семьи к семье становились все более похожи на уже услышанное.

Следующим по списку шел некий мистер Фармер, часовщик. К его жилищу и, по совместительству, мастерской детектив подходил без особой надежды на новые сведения. Ну, как минимум поднастроит начавшие безбожно отставать часы, чем не смысл все-таки заглянуть?

Притормозив черт знает какую по счету за сегодня карету, Николас объяснил вознице, куда ему необходимо попасть, и поймал выразительный недоуменный взгляд. Оказалось, мастерская находилась на соседней улице, две минуты ходьбы, не больше. Вот она, проблема новых мест, ночная экскурсия совсем не помогла Николасу научиться ориентироваться в городе. Выспросив точный путь, он вежливо поблагодарил кучера и пошел, куда сказали. Правда, долго плутать самому не пришлось. Через пять метров одиночество Ника нарушила тень. Поначалу она, как верная спутница, летела по левую сторону, точно попадая в темп поспешной ходьбы. Но затем Николас притормозил, и она не стала ждать, плавно свернув за угол и останавливаясь у неприметного домика. Детектив издали пронаблюдал, как силуэт тратит мгновенья, рассматривая блестящую на солнце вывеску, явно новую, без потертостей и прилипшей уличной пыли, со стилизованными под часовые стрелки буквами. А затем фигура сымитировала, будто стучится, открывает дверь, и просочилась сквозь дерево подобно дыму сквозь еле заметные трещины.

Секунда, пять, десять…Уличный пейзаж не менялся, тень не спешила возвращаться. Видимо, на этот раз с галлюцинацией покончено. Николас задумчиво подошел к мастерской, прикидывая, есть ли шанс увидеть все того же призрака, зайдя внутрь. Вскинул руку, постучав костяшками пальцев. Ответа с той стороны не прозвучало, и тогда Ник дернул ручку, потянув створку на себя.

В светлой просторной комнате не было ни одной души: ни живой, ни придуманной. По крайней мере, так казалось сначала. Слишком уж тихо для рабочего пространства мастера. Только разрозненное тиканье и слышно. Однако, если прислушаться и выцепить за часовым шумом другие звуки…

Шорох. Стук. И свистящий, оборванный вдох.

Николас распахнул дверь настежь, вбегая в помещение в полной готовности. К действиям, к атаке или к помощи. Да так и замер на пороге, не понимая, где скрылась опасность. За столом у дальней стены обнаружилась девушка. Бледная, очевидно, чем-то испуганная. Она уперлась лопатками в стеллаж за спиной и крепко жмурилась. Длинные ресницы дрожали, будто не понимали, в какой момент все-таки стоит открыть глаза. Грудная клетка вздымалась под насильно глубоким замедленным дыханием. И скрип входной двери, и вошедшего в мастерскую детектива девушка не заметила. Отреагировала только когда Ник пересек комнату, оперся о стол ладонями, пристально всматриваясь в напряженный девичий профиль, и аккуратно поинтересовался:

– С вами все в порядке?

Громкий, но короткий вскрик заставил дернуться обоих. В следующее же мгновенье девушка оглядела пришедшего, прикрыла рукой губы и выразительно скривилась от собственной слишком бурной реакции на гостя.

– В полном, – она быстро взяла себя в руки, низковатый, но мелодичный голос преисполнился уверенности, однако бегающая по стенам и углам светлая серость радужек выдавала не успевшую утихнуть нервозность. – Я в абсолютном порядке. Просто люблю запоминаться людям с первой встречи.

Оттого, как сильно разум Николаса погрузился в изучение ее лица, проступившего в заломе тонких черных бровей и морщинках в уголках глаз смущения, подрагивающих пальцев, скрывающих часть носа и рот, ее слова он обрабатывал секунды три, если не дольше. А затем, когда смысл до него наконец дошел, Ник неосознанно усмехнулся, чувствуя, как неловкость от собеседницы передается ему.

– Будьте уверены, вы мне запомнитесь, – легкая улыбка сама выползла на его губы. Проступившие следом эмоции девушки говорили, что повышать градус стеснения развитием темы не стоит, но из головы вылетели все вопросы, которые за сегодня Николас задал ни один десяток раз. Пришлось сосредоточиться, чтобы подобрать нужную фразу. – Где я могу найти мистера Фармера?

– Он отлучился по делам. Будет ближе к вечеру, – перескочив на рабочий тон, девушка окончательно вернула себе ментальное спокойствие, – если вам необходимо что-то починить – можете оставить вещь мне.

– Вы его ученица? – Поинтересовался Николас. На вид ей чуть больше двадцати, так что это вполне могло быть правдой.

– Скорее просто помощница, – поправила незнакомка, – будьте уверены, с каким-то обычным часовым механизмом я справлюсь.

– Не сомневаюсь в ваших способностях. Но я здесь по другой причине, мисс…Не знаю ваше имя.

– Как и я ваше.

– Точно, – карман пальто предательски ускользал из-под ладони, но после небольшой заминки он все-таки вытащил на свет картонный прямоугольничек визитки, – Николас Квинси, детектив.

Девушка с подозрением просканировала его взглядом, видимо, прикидывая, насколько лично ей он напоминает детектива, однако уточнять ничего не стала, лишь кивнула, мол, приняла к сведению.

– София Брагэ. Изобретатель. Визиток не ношу, уж простите.

Изобретатель. Звучит очень высокопарно. Под стать людям, что себя так называют. Скольких изобретателей Николас знал, они зачастую грешили излишней надменностью и чувством собственного превосходства. Конечно, периодически это было оправдано, в конце концов кто, как не изобретатели, вершили прогресс? Последний век прошел под эгидой пара, угля и заводных механизмов. Благодаря этому люди стали быстрее передвигаться, больше общаться сквозь дальние расстояния и меньше работать руками. И все же многие светила инженерной науки имели за спиной больше гордыни, чем полезных открытий. Относилось ли это к Софии? Ну, самооценка у нее была на уровне, а подкреплялась ли она чем-то проверять сейчас нет ни смысла, ни времени.

– Что ж, мисс Брагэ, у меня есть несколько вопросов к мистеру Фармеру. Вы, возможно, тоже сможете мне помочь. Но лишь при условии, что причиной вашего испуга перед нашей встречей послужила тень.

По лицу Софии легко было считывать перемены настроения, она не умела или не хотела скрывать осевший на душе осадок. Едва заметная складка нахмурила лоб, ресницы прикрыли недобрый взгляд.

– С каких пор детективов интересуют тени? – Спросила девушка с недоверием, но отрицать догадку о тени не стала. – Насколько я знаю, даже полиция бросила расследование, открещиваясь мистикой. Или вы из шарлатанов, общающихся с духами и призывающих демонов?

– Нет, я из тех, кто не верит в мистику вообще. Поэтому уверен, что у происходящего есть вполне логичная причина, которую необходимо найти, чтобы покончить со всеобщим безумием. Окажете мне содействие в этом?

Черные волосы изобретательницы были забраны в две объемные косы, начинающиеся ото лба. В каждую из них вплетено по несколько бликующих в свете ламп тонких железных цепочек, одну из которых София дергала за серебряную капельку на конце, глубоко погрузившись в какие-то мысли.

– Мистер Фармер действительно смог бы рассказать вам больше, чем я, – спустя пару задумчивых секунд наконец изрекла она, откидывая косу за спину, – сомневаюсь, что посвящу вас во что-то новое.

– Это уж я сам решу, – бодро заверил Николас, воодушевленный наконец налаженным контактом. Записная книжка ловко скользнула в руку, раскрываясь под движением пальцев, бесконечно исписанные одним и тем же страницы пришлось пролистать аж до середины перед тем, как удалось найти чистый лист. Ник начал со стандартного вопроса, но даже не успев выслушать, стал записывать то, что отвечали ему много раз до этого. – Как давно вы начали видеть тени?

– Неделю назад, когда приехала в город.

Карандаш скрипнул обвинительно, от резкой остановки оставив на странице жирную вдавленную точку.

– Неделю назад? – Переспросил Ник, стараясь не выдавать излишнего удивления. – Ранее, до приезда, не было странных видений?

– Нет. А должны были быть?

Судя по опыту других, новоприбывших и давно проживающих в городе N, да, должны. Но кажется, Николас поспешил с выводами о стабильности теневого явления. Во всем бывают исключения.

– Нет, не обязательно, – в любом случае, делиться своими наблюдениями он пока посчитал излишним, – расскажите поподробнее о вашем первом контакте.

София монотонно и коротко поведала о том дне, когда сошла с поезда на местной платформе и встретила тень в карете по пути к мастерской часовщика. Николас вслушивался крайне внимательно, надеясь вычленить другие подозрительные детали. Но зародившаяся надежда сдвинуться с мертвой точки разбилась о реальность. Кроме даты контакта история Софии больше ничем не отличалась от множества пересказанных детективу за прошедшие пару дней. Ни с чем не сравнимое разочарование накрывало его все сильнее с каждым новым уточняющим вопросом и опровергнутым девушкой предположением.

– А сейчас что-то изменилось? Тень повела себя как-то агрессивно?

– Нет, все как обычно. Она появилась слишком неожиданно, это меня и напугало. Жаль, если вы ожидали чего-то другого.

В процессе своего монолога София достала откуда-то из-под стола увесистые часы с кукушкой и, объяснив, что не хочет терять время, методично копалась в их начинке. Сосредоточенная на ремонте, она словно ни грамма эмоций не отдавала словам. Оттого создавалось впечатление, будто каждое напряжение губ и прищур глаз обуславливается сложностью механизма. И все же Николас хорошо разбирался в людях. И не сомневался, что последние изнемения мимики связаны именно с их разговором.

София ему врала.

Не во всем, разумеется. Скорее она обходила видимые лишь ей острые углы, не договаривала и смещала акценты. К сожалению, Ник не мог уличить ее в обмане. Вся полученная им информация о тенях имела чисто субъективный характер, а из доказательств лжи у него было только собственное чутье. Так что мысленно – и в записях на полях страницы – он сделал себе пометку на данный счет, а вслух произнес:

– Хорошо. Большое спасибо за информацию. Если захотите поделиться чем-то еще, найдите меня в больнице Дейра.

– Надеюсь, вы числитесь там не в качестве пациента.

Николас же надеялся, что предположение девушки должно было прозвучать, как шутка. Внезапную потребность оправдаться, а заодно рассказать Софии в подробностях, каким же ветром его занесло в психбольницу и в город N, пришлось давить в зародыше.

– Пока что мне везет находиться с другой стороны от мягких стен, – вместо кучи предложений Ник выбрал одно и сам над собой слабо посмеялся. Изобретательница настрой не поддержала, оставаясь несколько напряженной и подозрительной. Смешок оборвался на неловкой ноте, возвращая обстановке серьезность. – Что ж, зайду к вам попозже, может, застану мистера Фармера в следующий раз.

Николас замолчал. Самое время попрощаться и откланяться. Но вместо этого он продолжал стоять, изучая взглядом собеседницу. Желание уйти и продолжить заниматься расследованием почему-то граничило с желанием срочно придумать новую тему для диалога. Ник не знал, к какому из них хочет прислушаться.

София решила дилемму за него.

– В таком случае, хорошего дня, мистер Квинси.

Цепочки в косах звякнули при повороте головы. Девушка склонилась над часами с кукушкой и продолжила работу, потеряв к гостю всякий интерес. Николас на прощание только кивнул, потоптался пару секунд и, отбросив ненужные мысли, развернулся на выход.

Однако, покинув мастерскую, он понимал, что София Брагэ долго не покинет его голову.

Глава 3

Дверь захлопнулась, отрезая Софи от уличного шума, залетевшего мимолетно ветра и постороннего человеческого присутствия. Лишь убедившись, что фигура детектива скрылась и возвращаться не собирается, она позволила себе расслабить затекшие мышцы, разогнуть спину и вдохнуть полной грудью.

Наконец-то он ушел. София никогда не испытывала страха перед незнакомцами. Они могли вызывать у нее чувство дискомфорта. Замкнутость. Скованность от неумения общаться и располагать к себе. Но не ужас, подцепляющий органы на невидимый крючок. Возможно, Николас Квинси не заслуживал такой реакции на свое появление. Исключить из уравнения несколько деталей, и выходило, что детектив вел себя вполне…располагающе. Старался вызвать доверие, как подобает человеку, по профессии обязанному уметь разговорить. Вот только детали выбросить было невозможно. И это омрачало всю картину.

София узнала, что в мастерскую кто-то придет, еще до того, как мужчина на голову выше нее проникнул в помещение и заговорил, вынуждая разомкнуть веки. Узнала благодаря тени, протиснувшейся внутрь за несколько секунд до. Девушка давно поняла, что с ее восприятием теней даже по меркам города N что-то не так. Пока люди видели каждый своего индивидуального призрака, она замечала множество черных силуэтов, преследующих других. И каждая тень, являющаяся кому-то одному, стоило обратить на нее внимание, исчезала для этого человека и начинала преследовать Софию. Так что как только дымчатая фигура появилась в мастерской, изобретательница перестала сомневаться в скором визите того, кому та изначально принадлежала.

Уже по традиции тень лишилась привычного всем спокойного поведения, стоило Софи оказаться рядом. Плывущее темное лицо исказила улыбающаяся гримаса, повеяло сладковатым разложением. Девушка насильно отвела от омерзительного зрелища взгляд, придерживаясь стратегии игнорирования. Как бы пугающе ни выглядели тени, они всегда исчезали без должного внимания. Потому София концентрировалась не на осевшей внутри грязным комом тревоге, а на столе перед собой, очищенном от лишнего хлама и инструментов перед приходом нового клиента часовщика. Столешница за годы использования покрылась царапинами и следами ожогов. За неделю Софи успела обновить и отремонтировать в мастерской много того, до чего у мистера Фармера из-за ужасной занятости не доходили руки. Однако с этим столом ей только предстояло побороться. Качественный лак все исправит. Хотя в идеале нужно заменить еще пару досок, а еще…

К черту пошло игнорирование. Пульс с сонных артерий заклокотал где-то в горле, когда шею обвило холодное прикосновение. Словно пальцами с лютого мороза по разгоряченной теплым шарфом коже. Только сильнее. Давяще. То ли пытаясь сломать хрупкие хрящи трахеи, то ли – лишить кислорода. Руки Софии инстинктивно взметнулись вверх, желая вцепиться в угрозу, перехватить касание, оторвать от себя, но столкнулись друг о друга, утонув ладонями в темной дымке. Очевидно, что девушка не могла контактировать с тенью. Это же всего лишь видение, галлюцинация. Так почему же нечто оказалось способно ее схватить? И начать душить слишком реально для нереальной сущности?

София отшатнулась к дальнему стеллажу, тень прилипчиво последовала за ней, не ослабляя хватки.

“Закрыть глаза, – твердила себе девушка и тут же выполняла, – и дышать. Это не по-настоящему. Не по-настоящему.”

Воздух проталкивался в легкие, холодные пальцы призрака мешали, создавали впечатление, будто следующий вдох невозможен. Но София заставляла себя дышать и с каждым подъемом грудной клетки убеждалась, что способна на это несмотря на субъективное ощущение обратного. Даже тиканье десятка часов не помогло ей посчитать, сколько времени она потратила, концентрируясь на дыхании и когда именно это дало свои плоды. Реальность будто схлопнулась и вырвала из ее воспоминаний фрагмент. Потому что в это мгновенье она борется с дьявольским видением за свою жизнь, а в следующее уже слышит осторожное: “С вами все в порядке?”, выдыхая совершенно свободно и с криком пугаясь не эфемерного холода вокруг шеи, а чужого неожиданного голоса.

После такого Николас Квинси мог хоть сотню раз оказаться прекрасным человеком и хорошим детективом, намеренным помочь городу N, в подсознании Софии все равно отпечаталось другое. Именно он, этот мужчина с робкой улыбкой, забавно топорщившимися из-под цилиндра растрепанными светлыми волосами и участливым зеленым взглядом, привел тень, впервые попробовавшую ее убить.

Где-то за спиной скрипнула Джесси, разворачивая корпус. Пропев несколько музыкальных нот, она протянула открытый чемоданчик с отвертками и этим вывела Софию из своеобразного транса, в который та погрузилась в процессе допроса. Изобретательница тщательно выверяла, о чем можно сказать детективу, чтобы и звучало правдиво, и не привлекло к ней лишнего внимания. Цель разобраться в ситуации была похвальной, она искренне желала мужчине удачи в поисках правды. Но глубоко погружаться в проблемы города, а тем более становиться их частью ей не хотелось. Мистеру Квинси явно не понравились некоторые ее ответы, хоть он и пытался это скрыть. Но Софии было все равно. Главное, что она смогла заставить его уйти, оставшись для детектива всего лишь одной из многих, видевших галлюцинации. До остального ей дела нет. Не пройдет и пары дней, как она покинет город N и теневой кошмар останется в прошлом.

Механизм, ради которого София сюда приехала, был полностью готов. Мистер Фармер оказался очень ответственным и исполнительным человеком, недостающие материалы отыскал быстрее, чем девушка привыкла к местным пейзажам. Даже бесов графит, на который часовщик так бранился и сетовал, что достать тот крайне сложно, вчера оказался в руках изобретательницы. Идеально настолько, что в пору заподозрить где-нибудь подвох. Не хватало каких-то пары вещиц, на поиски которых мистер Фармер сегодня и отправился, оставив мастерскую на временную помощницу. Больше ничто не держало ее здесь. И это не могло не радовать, учитывая, насколько с каждым днем агрессивней становились темные видения.

София перенастроила куклу, приказав той вскипятить воду на чай. Леденящее ощущение удушья давно прошло, но девушка до сих пор чувствовала скребущую сухость в горле, как при простуде. Под аромат заваривающихся трав, по поверьям помогающих при кашле, мастерская снова впустила на свою территорию человека, на этот раз, не постороннего. Брагэ испытала облегчение, увидев согнутую старостью фигуру мистера Фармера, и двойное облегчение, не заметив рядом с ним тени. Только скучившиеся у переносицы недовольные брови часовщика вызывали в душе каплю опасения.

– С возвращением, – Софи приветственно кивнула, перехватывая с плеча старика увесистую сумку. Заглядывать в чужие вещи было дурным тоном, и только этот факт не давал изобретательнице, подобно ребенку, ждущему, что родители с рынка принесли конфеты, сунуть нос в каждый застегнутый карман в поисках желаемого. – Как все прошло?

– Не так хорошо, как я ожидал, – сознался с прискорбием мистер Фармер, шаркая к кухне, – присядем, милая, и я все расскажу.

Начало уже не предвещало чего-то положительного, но, стараясь не думать о худшем, София покорно прошла следом, на ходу выключая истерично – как ей показалось – поющую Джесси с чайником в руках.

– Мне не удалось достать то, о чем вы просили, – отсек часовщик сразу, обрубая на корню все надежды, – и боюсь, ввиду сложившейся ситуации в городе, неизвестно, когда это все снова будет в свободном доступе.

Девушка чувствовала, что ее лицо перекосило, но ничего не могла с собой поделать. Обрушившееся разочарование само выползало, сокращая мимические мышцы. Вот и злополучный подвох в ее идеальной картинке. Тот самый, который паническая часть души представляет во всех красках, а рациональная – брезгливо считает маловероятным. София ведь уже полностью себя уверила, что еще чуть-чуть и она совершит задуманное. Нет ничего хуже, чем когда “еще чуть-чуть” превращается в десятки новых долгих задач.

Как по заказу, для полной коллекции плохих новостей, очередная тень заклубилась, оседая на подлокотнике кресла мистера Фармера. Старичок кинул на нее один нервный взгляд и, немного отодвинувшись, спокойно принялся за чай. София старалась не смотреть, как насмешливо и издевательски в этот раз выглядела призрачная улыбка.

Она не могла и не хотела оставаться больше в городе N. Нужно решать, как действовать дальше. И срочно.

∞∞∞

– Брагэ? Томас Брагэ. Правда никогда не слышал? – Джеймс выразительно округлил глаза, отрываясь от заполнения рецепта и пером очерчивая в воздухе что-то эфемерное. – Есть, знаешь ли, имена, которые стыдно не помнить, чем бы ты ни занимался по жизни.

Николас промолчал, но сделал это, как ему казалось, в крайней степени выразительно. Он бы и не спрашивал, если б помнил. Обсуждая в ночной тишине больницы все, чего детектив достиг – или, вернее, не достиг – за бесчисленное количество допросов, мужчины, закономерно, дошли и до странной девушки из мастерской часовщика. Ее фамилия показалась Нику отдаленно знакомой, однако, никаких конкретных ассоциаций не вызывала. В попытке избавиться от назойливого чувства, будто слово вертится на языке, но никак не вспомнится точно, он поделился размышлениями с другом. Оттого, так и не узнавший желаемого, зато обвиненный в невежестве, теперь и страдал.

– Сам же сказал, что девица твоя – изобретательница. Не провел параллели? – Доктор продолжал настаивать, подводя к очевидному с его стороны ответу. Однако, не заметив в глазах Николаса ни искры озарения, плюнул и наконец сказал прямо. – Томас Брагэ. Он же “кукольник” или “кукловод”, смотря, в какой газете про него читать. Создатель механических моделей, способных пародировать некоторые действия человека, ну и по строению отдаленно напоминающих людей. Видел же куклу-садовника и куклу-уборщика на территории клиники?

– А-а, – коротко отреагировал Ник, действительно начиная припоминать.

Куклы, работающие на паре или чистой механике, плотно вошли в обиход лет двадцать назад и с тех пор на улицах и в людских домах их становилось все больше. Поначалу они были всего-навсего красивой диковинкой. Марионетки, умеющие плавно двигаться и танцевать. Позже их научили играть на музыкальных инструментах, рисовать легкие картины, а затем, почувствовав невероятный потенциал, стали создавать, целенаправленно настраивая для простой работы. Сейчас иметь личную куклу-слугу считалось признаком высокого статуса, и чем сильнее она походила на человека, тем дороже и престижней была. Однако органы власти большинства городов также закупали кукол. Конечно, в таких случаях деньги редко тратились даже на то, чтобы обтянуть механический каркас подобием кожи, но выполнять свои функции куклам это не мешало. Так что в столицах, особенно на главных улицах, наличие в качестве дворника или фонарщика живого человека в последние годы стало нонсенсом. Если была возможность в качестве рабочей силы взять механизм, обычно, ею пользовались.

В городе N кукол практически не было, слишком маленькая численность населения и размер. Николас видел разве что пару-тройку: самые дешевые из моделей за забором психушки, такая же железка, подметающая центральную площадь да очень симпатично сделанная механическая официантка в одном из ресторанов, куда они забрели прошлым вечером с Джеймсом. Тогда, в мастерской, полностью сосредоточившись на Софии, Ник как-то не придал значение стоявшей рядом с ней фигуре, хотя мог хоть немного ей удивиться. Эту куклу от человека отличал только стеклянный взгляд и абсолютная неподвижность: отсутствие моргания, дыхательных движений. Очень тонкая работа. Возможно, самая тонкая из всех, что Николасу доводилось видеть. После разъяснений Джеймса – все-таки память детектива периодически подводила его с именами – стало интересно: она тоже являлась творением Томаса или София вместе с фамилией изобретателя переняла и такой же талант?

– Думаешь, она его родственница? Дочь или кто еще?

– Понятия не имею. Последнее, что я слышал о Томасе, это его недавняя трагическая кончина. А следить за биографиями и семейным древом знаменитостей мне не интересно. – Джеймс неаккуратно свалил истории болезней в верхний ящик стола. – Да и так ли это важно в нашем положении?

Николас хотел возразить, мол “разумеется важно!”, но осекся, не подобрав ни единого довода. Ведь правда, в контексте расследования эта информация ни на что не повлияет. И чего он так в эту Софию вцепился? Нет смысла гадать, кем она является.

– Гораздо важнее, почему она так поздно начала видеть тени… – Детектив сложил руки в замок, положив на них подбородок. – И только ли у нее время отличается? Остальные называли трехнедельный срок, но я, разумеется, и не весь город опросил. Вдруг есть еще исключения?

– Я знаю, что небольшой процент горожан вообще теней не видел, но таких сложно отследить. Данных по здоровым людям, как понимаешь, у меня нет. По той же логике мы можем не знать тех, у кого галлюцинации появились позже. Люди практически перестали обращаться по поводу видений в клинику, как только эту проблему осветили в газетах.

Врачебный кабинет погрузился в молчание. Если в начале диалога Николаса и Джеймса несколько коллег последнего еще сидели здесь, завершая дела и дописывая последние указания и отчеты, то сейчас за закрытыми белыми дверями оставались только они вдвоем. Джеймс и сам успел закончить работу, но покорно сидел и помогал другу в мыслительных процессах. Процессах, которые ни к чему не приводили. Барахтаясь в собранных данных, Ник пытался выяснить все и сразу. Совершенно неверная тактика. Вместо того, чтобы рассуждать над кучей загадок одновременно, нужно было выбрать одну цель. Направление, в котором детектив мог двигаться уже сейчас.

– Ладно, сначала поймем, почему в большинстве случаев галлюцинации начались три недели назад. Десятое октября. Чем тот день отличался от предыдущих?

– Кроме очевидного? – Поинтересовался доктор и протяжно зевнул. – Да ничем. Обычный день. Вроде дождь шел до вечера. Я планировал после обеда запереться в пустой палате для агрессивных и хорошенько выспаться. А в итоге до следующего утра носился с пеной у рта, принимая новых пациентов.

– Но нечто не могло появиться из ничего, – возразил Николас, не удержавшись и подхватив зевок, – должно было что-то произойти. Катализатор, запустивший каскад реакций. На фоне хаоса, произошедшего в тот день, он мог затеряться и теперь быть всеми забыт. Но мне надо его распознать.

Усталость подкрадывалась постепенно, тяжелым камнем придавливая сознание и мешая соображать. Ник с трудом держал глаза открытыми, мечтая исключительно о сне.

– Продолжим обсуждение завтра? – Предложил Джеймс, заметив, что друг бессмысленно смотрит в одну точку. – Или, если хочешь, я могу порыться в хранилище лекарств и намешать убойный бодрящий коктейль. За побочные эффекты не отвечаю, но второе дыхание – возможно, с присвистом из-за бронхоспазма – гарантирую!

– Врач не должен предлагать подобное, – на осуждение не осталось сил, и фраза вышла безэмоциональной, – я бы ограничился кофе.

– Зато врач должен заботиться о здоровье других! Эй, сколько ты на ногах? Расследование расследованием, но и о себе старайся не забывать! – Доктор решительно встал, спихнул с кресла Николаса и потолкал того к выходу из кабинета. – Пойди, выспись, а на утро со свежей головой и дело пойдет лучше и быстрее. И умоляю, не думай перед сном о работе.

– О чем же еще думать, как не о ней?

– Черт, да о чем угодно! – Джеймс щелкнул пальцами, в уме подбирая варианты. – У тебя так и не появилось толкового хобби? Тогда думай о приятном. Цветочках, котятах, солнышке. О красивых девушках. О Софии той же, например, только не в контексте теней. Ой, не смотри на меня с таким возмущением! Она же красивая, я угадал?

Угадал. Но вслух Николас предпочел не комментировать. За излишней эмоциональной открытостью с его стороны мог последовать сеанс глубокой психоаналитики, которые его друг в силу профессии очень любил внепланово проводить по поводу и без, но участвовать в которых прямо сейчас у Ника желания не было.

В итоге никаких мыслей перед сном – ни запрещенных, ни рекомендованных Джеймсом – Николас обдумать не успел, провалившись в царство Морфея, едва голова коснулась подушки. Следующим утром его не смогли разбудить ни лучи рассветного солнца, пробивающиеся сквозь шторы, ни громкая суета медсестер за окнами. Очнувшись ближе к одиннадцати, Ник сам себе поразился. Давно он не выпадал из жизни так надолго. И самое главное, вопреки всему, отдохнувшим он себя совершенно не чувствовал. Голова, словно набитая ватой или опилками, ощущалась противно-гудящей и распухшей. Может, на Николаса так влияла больничная обстановка? Или сам город? Иначе сложно объяснить, почему все бессонные ночи, посвященные прошлым расследованиям, казались легче, чем пробуждение в этом месте.

Лучащегося энергией Джеймса хотелось стукнуть, чтобы не тянул свое “до-о-оброе утро, вернее день, но главное, что не вечер!” слишком жизнерадостным тоном. И похоже, не один Николас испытывал сегодня такое желание. Сидящий по другую сторону медсестренского поста, у которого произошла утренне-дневная встреча, Лиам выглядел готовым убивать или, как минимум, калечить. Залегшие под глазами выразительные мешки указывали, что у парня эта ночь прошла вовсе не в грезах, а мрачные взгляды, вскидываемые на листающего какие-то бумажные вырезки доктора, ярко сигналили, благодаря кому это случилось.

– Ты вовремя, – Лангерганс собрал бумаги в единую стопку и радостно помахал ими перед лицом, – а я тут приготовил кое-что, с чем твое расследование пойдет легче.

– Ты приготовил? – Ник выделил голосом местоимение и снова покосился на студента. Тот молчаливо, как и всегда, пару раз очень медленно моргнул, будто с очередным закрытием век уже не откроет их обратно.

– Ну, идея была моя, – поправил себя Джеймс и хлопнул подопечного по спине, – а затем Лиам любезно помог мне, сгоняв в газетный архив и запросив у них копии новостной ленты за десятое число. Он очень бережно отсортировал статьи, где нет акцента на тенях и вызванных ими катастрофах. Только скучная повседневность и городские сводки!

– Вот как, – Николас забрал вырезки, пробегаясь глазами по нескольким выделяющимся заголовкам, и благодарно улыбнулся Лиаму, – спасибо большое за ваши усилия.

Парень кивнул и переключил внимание на руку Джеймса, по-прежнему треплющую его плечо.

– Я могу быть свободен, профессор?

Пальцы на плече сжались чуть сильнее.

– А ты куда-то спешишь? – Поинтересовался доктор, видимо, уже придумавший студенту тысячу и одну задачу и не собирающийся так просто его отпускать.

– Моя смена закончилась четыре часа назад, – напомнил Лиам, и по нему было видно, что эти лишние четыре часа дались ему тяжело. Но Джеймс очень искренне играл непонимание.

– Так ты сегодня был в ночную? Я думал, что ты просто пришел пораньше. И решил, что раз в тебе нашлись силы на ранний подъем, сбегать до архива не представит сложности!

– Не думали. Вы знаете мое расписание.

– Хм, действительно. Тогда мне искренне стыдно за доставленные трудности. Хочешь, в качестве компенсации я дам тебе вместо себя заполнить данные об утренних обследованиях?

– Не хочу. Не перекладывайте на меня свои обязанности.

– Да брось! Для молодого врача нет лучшего поощрения, чем возможность больше практиковаться!

Где-то на этом моменте Николас перестал вслушиваться, концентрируясь на полученных данных. Он и сам думал об архиве и планировал выспросить у Джеймса, как до него добраться. Приятно осознавать, что часть задачи уже позади. Оставив доктора и его подопечного разбираться в необходимости заслуженного отдыха для последнего – Ник, если честно, задумался бы об отчислении с таким преподавателем, – он тихо удалился обратно в свою комнату. Разложил печатные издания прямо на заправленной постели и с удивлением отметил, что для размеров города N здесь выпускают поразительно много прессы: бумага заняла все покрывало, а пару листов вовсе пришлось разместить заместо подушки. Большинство статей были датированы десятым числом, однако были и те, что печатались несколько раньше или позже, но также освещали либо события того дня, либо что-то, косвенно с ними связанное.

Перелопатив многочисленные сведения о скидках, о новинках на рынке, в ателье, в мастерских, о ремонте дорог в привокзальной зоне, о чьем-то отмеченном с размахом браке и тому подобных типичных для любого города новостей, через час Николас был готов выть и биться вновь заболевшей головой о стены. Он, конечно, не рассчитывал наткнуться на новость вроде: “Кто-то по адресу такому-то создал машину по производству галлюцинаций!”, однако ожидал, что его детективному взгляду хотя бы будет, за что зацепиться. Но какое же разочарование! Город N жил до скучного размеренно и спокойно, пока не пришла теневая беда.

Личная же тень Ника осела поблизости, солидарно вскидывая руки и упираясь затылком в обои. Он привычно не мог разглядеть плывущего лица, но почему-то чувствовал, что гримаса фигуры полна печали, как его собственная. Странно, но от ужасающей сущности, до сих пор вызывающей дрожь по телу, будто веяло солидарностью. От этой поддержки, которая наверняка детективу только чудилась, его неожиданно пробило на веселье. Нервное, точно нервное.

Тень ленивыми клубами заструилась по полу, перестав напоминать человека. Неразборчивой массой дотекла до кровати и там собралась вновь, как залитая в форму жидкость. Поводила из стороны в сторону отделившимся кругом черноты, постепенно возвращая ему с трудом различимые очертания черепа, и замерла, склонившись над газетными вырезками. Даже вечно колышущаяся дымка зависла, будто художник на картине навсегда запечатлел ее в одном положении. Николас приготовился к тому, что тень вот-вот исчезнет. Она всегда лишалась движения буквально за мгновенье до пропажи. Но в этот раз момент не спешил заканчиваться. Длинные секунды утекали, но не развеивали морок. Ник остро ощутил, словно и сам не способен шевелиться, и резко передернул плечами, чтобы избавиться от иллюзии. Тень же отмерла, внезапно попытавшись схватить что-то с покрывала. И это было последним, что она успела сделать. Доли времени, затраченной детективом на единое моргание, хватило, чтоб силуэт растворился без следа.

Вдох. Выдох. Николас выпрямился. Измерил комнату шагами. От стола под окном. До угла между вешалкой и креслом. Оттуда к тумбе с полуприкрытыми дверцами. Оттуда…

Остановился он аккурат там, где тень закончила свое существование. Что привлекло внимание мистической твари? К чему она тянулась? Это какая-то подсказка ему? Или же…

– Бред, – одернул сам себя Ник от излишних надежд. Галлюцинации при своих появлениях ни разу не сделали ничего полезного, и не стоило сегодня ожидать каких-то изменений. Однако, вопреки своим же доводам, он продолжал щуриться, намеренный понять, что привлекло особое внимание сущности.

На этой части кровати из печатных новостей лежала заметка про свадьбу, реклама французской пекарни – видимо, сильно приукрашивающая, раз Джеймс жаловался на здешних кондитеров – и ремарка о временном прекращении поставок некоторых сувениров в лавки. Николас подцепил последнюю, приблизив бумагу к лицу. При первичном изучении эта новость на один скромный абзац привлекла к себе немного больше внимания в сравнении с остальными, за счет того, что слегка выбивалась из общего фона повседневности. Какая-то непредвиденная авария на производстве и именно десятого числа. Но по итогу детектив склонился к тому, что это скорее совпадение. Или, хоть причина в газете не уточнялась, авария могла произойти по вине теней. В общем, мысленно новость запомнилась, была отнесена в разряд тех, что стоит проверить за неимением лучших вариантом, но главной в списке подозрительных не стала. Неужели Николас ошибся?

Он медленно подошел к вешалке, глазами все еще зависая на печатном шрифте, порылся во внутренних карманах пальто и вытянул на свет карандаш, толстоватый для того, чтобы им было удобно писать, но имеющий красивые резные узоры на гранях. Эту вещицу впихнул ему все тот же Джеймс в благодарность за привезенные мадлены, настойчиво доказывая, что из города N нельзя уехать без главной достопримечательности. Спорить Ник тогда не стал.

N не являлся каким-то успешным туристическим местом. Из подходящих для экскурсий объектов в доступности были лишь раскидистый парк, упирающийся одним из выходов в забор психиатрической больницы, да старый театр со статуей девяти муз из древнегреческой мифологии. Но, помимо этого, у города все-таки была своя особенность, отличающая его от любого другого места на земле. В двух километрах на запад от жилых кварталов нашли свое пристанище шахты. Практически у каждой N-ской семьи был родственник или друг, зарабатывающий на жизнь добычей полезных ископаемых. Бурый уголь, железо, медная руда, иногда даже алмазы. Все это извлекалось из разветвленных подземных ходов, поднималось наружу, продавалось и развозилось по всей Англии. Однако от других шахт N-ские отличались ни качеством, ни количеством добываемых материалов, а редчайшим ископаемым, найденном в этих местах. Назвали его бесовым графитом. По сути своей, графит это и был, но с вкраплениями какого-то иного элемента, чью природу изучить никому до сих пор не удалось.

Повертев в руках карандаш, Николас вернулся к столу, раскрыл записную книжку на пустой странице, бездумно расчеркал кривыми линиями белое полотно. Графитный след отпечатался очень четко. Ник отложил стержень и принялся считать в уме. На третьей секунде произошло нечто. Как по велению неведомого колдуна, линии исчезали с бумаги. В обратном порядке – последняя черта испарилась первее всех. Как только от хаотичного рисунка не осталось ни единого напоминания, Николас ногтем поколупал страницу. Под подушечками пальцев проступала привычная шершавость бумажных волокон. Ни ощущения постороннего вещества, ни вдавлений, обычно оставляемых писчем пером. Листа будто вообще не касались.

Легкий шок от этого фокуса Ник испытал лишь в первый раз, когда Джеймс демонстрировал особенность своего подарка. Теперь эффект неожиданности вместе с удивлением пропал, хоть и остались вопросы. По какой-то причине бесов графит нельзя было ни разрушить, ни сломать, ни сжечь, ни уничтожить. В какую бы мелкую пыль его не истерли, он всегда возвращал себе первозданную форму. Магия ли? Николас считал – скорее отсутствие нужных для объяснения феномена знаний. Оставалось только догадываться, как при таких исходных данных из этого материала смогли сделать грифель. Джеймс утверждал, что его невозможно исписать, но и использовать для записей, которые хочешь надолго сохранить, не выйдет.

Когда загадочный элемент впервые обнаружили и открыли его мистическое свойство, все ученое сообщество кричало от восторга, рассчитывая получить бесконечный источник энергии. Но увы, если обычный графит при высоких температурах еще хоть как-то горел, то бесов остывал, стоило только прекратить его нагревать. Таким образом идея использовать вечный камень заместо быстро расходуемого угля с треском провалилась. И другого применения находке так и не нашлось. Потому карандаш в руках Николаса оставался ничем иным, как игрушкой. Забавным сувениром, не несущим практической ценности. Впрочем, как и все, сделанное из бесова графита.

Подобные изделия продавались в городе N на каждом углу, мимо которого мог пройти турист. По крайней мере, так было раньше. Газетная ремарка от одиннадцатого числа заявляла, что компания, производящая сувениры из графита, вчера на неопределенный срок прекратила свою деятельность.

“Может ли это все-таки быть связанно с появлением теней? – Ник, пребывая в раздумьях, вертел листок в руках, неосознанно сминая край, затем уверенно сложил его вдвое, сунув в пальто вместе с карандашом. – Что ж, раз я могу начать с любой зацепки, то почему бы не с этой?”

∞∞∞

Подсохшая грязь, разводами застывшая на треснутом камне привокзальных ступенек была такой же мерзкой, как и влажная после дождя. Пачкала подошву, поднималась в воздух от десятков шаркающих или торопливо-бегающих шагов и оседала пылью на кожаных носках ботинок. София с брезгливостью присела, отлепляя от колесика чемодана очередной мешающий движению комок земли, и тщательно вытерла платком небрежно испачканные подушечки пальцев. Она могла стерпеть пятна масла, въевшуюся под ногти металлическую стружку и древесные занозы, но грязь она не любила до кривизны губ от случайного контакта. И, как на зло, именно грязь была спутницей всех путешествий.

Если все пройдет удачно, этот поезд будет последним на длинной жизненной дороге Софи. На ближайшие пару лет точно. Пока из памяти не выветрятся эти мотающие ее по стране дни.

Как только мистер Фармер добыл все, что смог, из длинного списка девушки, город N перестал представлять для нее интерес. Хоть отец и говорил, что здешние места лучшие для его последнего изобретения, Софии придется их покинуть. Последнего необходимого материала у нее все еще нет. Но к счастью, это то, что можно приобрести в любой точке мира. Вернее, в любой, кроме N-ска.

Чертовы тени. Когда они подпортили психическое здоровье, София с этим смирилась. Когда нападали и пугали – терпела. Когда стали причинять мало напоминавшую ментальное воздействие боль – пыталась абстрагироваться. Но под конец повсеместные галлюцинации вполне реально навредили ее планам! Если бы не они, наследие Томаса Брагэ заработало бы уже сейчас, а София наконец смогла бы вздохнуть без скорбящей тяжести на сердце.

Девушка потрясла головой – цепочки в косах ощутимо ударили по лопаткам, – поудобней перехватила ручку снова чертовски тяжелого чемодана и примкнула к людской толпе, в хаосе которой угадывалась очередь к кассам.

Здание вокзала изнутри выглядело так, словно пропиталось до потолка копотью и гарью. Вернее, только в глазах Софии оно было таким. Черные сущности мельтешили вокруг, преследовали будущих пассажиров, проходили сквозь багажи и скамейки для ожидающих. Их было много. Больше, чем изобретательница когда-либо видела одновременно. Видимо, дело в общей скученности народа. Личная тень преследовала каждого, но люди принципиально отворачивались, делая вид, что все в порядке, и просили побыстрее двигаться к кассам впередистоящих или торопили билетера с выдачей сдачи. Теперь Софи поняла, насколько правильно было с ее стороны в течение последней недели практически не покидать мастерскую. Наблюдать столько чужих видений просто невыносимо.

Пока что тени вели себя смирно. Изобретательница натыкалась взглядом на расползающиеся по призрачным лицам холодящие ухмылки, боролась с потребностью зажать нос от тлетворной вони и замирала, стоило одной из фигур проплыть слишком близко, но на этом неудобства заканчивались. Она дождалась своей очереди в маленькое окошко, протянула пару шиллингов и назвала направление, указанное в расписании как самое ближайшее по времени. Кассир пересчитал монеты и, отдавая билет, отклонился корпусом в сторону, смотря на покупательницу сбоку. Кому угодно это телодвижение показалось бы странным, но София знала, что смотреть прямо мужчине мешала сидящая перед ним тень. Девушке – под отвратительный смех сущности – пришлось протянуть руку сквозь самую гущу черной дымки, чтобы забрать проездной. Улыбка тени расширилась, выходя краями за рамки расплывающейся головы, когда пальцы где-то там, за чернотой, дотронулись до карточки. Испытывать судьбу София не хотела, поэтому довольно резко одернула ладонь обратно. И тогда нечто, отбросив напускную расслабленность, сделало свой страшный ход.

Темнота обвила предплечье, заставляя остаться на месте. Попытка отойти от кассы вызвала режущую боль, словно в месте перехвата руку распилит пополам от неосторожного движения. Кисть онемела, бледнея на глазах – тварь перекрыла кровоток и не планировала ослаблять хватку.

– Мисс, вы можете идти. Не задерживайте очередь, – поторопил ее кассир, но Софи практически не слышала ни слов, ни недовольных вздохов толпы за спиной. В ушах стоял дьявольский смех, и он раздирал не хуже причиняемой призраком боли.

– Д-да, извините, – она не была уверена, что сказала это достаточно громко и что на самом деле сможет выполнить просьбу отойти. Время шло и возмущение людей, желающих купить билеты, росло. Тень перегнулась, выползая из окошка и притягивая к себе сильнее. Взрезалась и во вторую руку, обвила туловище. Вот как в таких ситуациях убеждать себя, что опасность нереальна?!

“Нереально. Не. Реально.” – София повторяла это мысленно, как мантру, жмурилась, концентрируясь на отдельном голосе какой-то яро разозлившейся женщины позади, и заверяла саму себя, что не случиться ничего страшного, если она сдвинется с места. На очередном выдохе она рывком отскочила от кассы, чуть не падая на чьи-то сумки. И заорала, привлекая внимание всего вокзала.

Больно-больно-больно! Нечто, вцепившееся мертвой хваткой, разорвало ей мышцы и поломало кости. София ощущала, что не чувствует ни предплечья, ни кисти. Смех тени оборвался на высокой ноте, как оборвались и нервы, пролегающие между локтем и запястьем. Девушка была готова потерять сознание и не понимала, каким образом до сих пор ощущает окружающий мир. Она никогда в жизни не испытывала такой агонии.

– Мисс, что с вами?! Придите в себя!

Крик прекратился, когда связки перестали справляться с громкостью голоса. Горло засаднило, сорванный хрип утих сам собой. Кто-то схватил Софию за ладони, сжимая тонкие пальцы в сильных кулаках. Почему она это ощущает? Ей же оторвало руки. Она точно знает. Она не способна сомневаться в этом.

Остатки моральных сил София потратила, чтобы открыть глаза. Она осмотрела себя, выбежавшего к ней кассира, склонившихся перепуганных мужчин и женщин, довольных темных тварей, наблюдающих из-за спин, и не заметила, как не сдержала слез. Плач не принес облегчения, хотя казалось, что ей теперь в принципе ничего не сможет принести покоя. На совершенно целых руках не было ни царапинки. Видения в очередной раз обманули ее восприятие мира, и София ничего не смогла с этим поделать.

– Вы в порядке, мисс? – Продолжал настаивать кассир, не разжимая кулаков. Софи уже ненавидела этот нелепый вопрос. Сколько можно спрашивать ее про порядок в ситуациях, когда все очевидно катиться к чертям?! Пришлось повторно смежить веки, дабы не нагрубить постороннему человеку.

– В полном, – заученно ответила изобретательница и с неудовольствием отметила, что сегодня в полный голос ей точно больше не говорить, – не беспокойтесь. Мне нужно идти, опаздываю на поезд.

Это ложь, до отправления еще добрых двадцать минут и кому, как не билетеру, это знать, но оправдания получше для поспешного побега она бы не придумала. Как могла аккуратно освободила руки из чужой хватки, дергано встала, отряхивая рубашку, и, схватив чемодан, поспешила на платформу, не оглядываясь на напуганную ее поведением толпу. Уехать и забыть. Как можно скорее.

∞∞∞

Основное производство изделий из бесова графита находилось за чертой города, поближе к шахтам, однако административное здание располагалось в центре, отдельно от цехов. Большой двухэтажных особняк, напоминающий по виду скорее дорогую гостиницу, чем управленческий аппарат, затесался между жилыми домами в квартале от главной площади. Украшенный лепниной фасад, качественные деревянные рамы, обрамляющие цветные витражи на верхнем этаже, мелькавший в окнах юноша во фраке, при внимательном осмотре оказавшийся куклой, протирающий стекла изнутри. Николасу казалось, что локальное сувенирное предприятие будет иметь средний доход, если не ниже среднего. Но судя по тому, сколько владелец компании готов тратить на красивый антураж, в своих суждениях он приуменьшил возможную прибыль.

Внутрь детектива пустили без проблем, а вот у стойки прямо около входа пришлось задержаться. Строгая женщина с некой претензией осмотрела Ника с ног до головы, три раза переспросила его имя, должность и цель визита, столько же раз переписала это в разные книги и только после всех бюрократических процедур притормозила кукольного парня, сунув тому в руки документ и отправив вглубь коридора, чтоб передал начальству информацию о прибытии незваного гостя. Пока ждали ответа, Николас попытался завязать ни к чему не обязывающий разговор – вдруг удалось бы составить первое впечатление о ситуации в компании уже сейчас? – но вся его общительность разбилась об угрюмость и непрошибаемую молчаливость строгой дамы. Сотрудников сюда набирают явно не по критерию коммуникабельности.

– Можете проходить, мистер Картрайт ожидает вас, – самое дружелюбное, на что она сподобилась, когда человекоподобный механизм вернулся с хорошими для Ника новостями, – прямо по коридору до конца, последняя дверь справа.

Мистер Анджей Картрайт, значит. То, что на встречу согласился сам владелец, не перепоручив приставучего детектива кому-то из своих помощников, несколько приободрило Николаса.

– Заходите, – отреагировал веселый мужской голос по ту сторону двери, когда Ник дошел, куда послали, и вежливо постучался, – мистер Квинси, верно?

Местный глава сувенирной промышленности был ходячей рекламой своей продукции. Импозантный мужчина средних лет в цветастом пиджаке, расшитом пуговицами из бесова графита, с перстями на каждом пальце с тем же камнем. На столе позади – расписной стакан, набитый резными карандашами, рядом – валяющиеся в беспорядке не ограненные кристаллы. Мистер Картрайт по-деловому пожал вошедшему руку, тряхнув ее чуть сильнее, чем требует этикет и пригласил присесть на установленный у дальней стены диван.

– Добрый день, – Николаса немного оглушила эта суета, и голос прозвучал непредвиденно рассеяно, – я бы хотел…

– Задать пару вопросов? – Перебил Картрайт, усаживаясь в кресло напротив. – Вы, детективы, вечно говорите одними и теми же словами.

– Часто с нами сталкиваетесь? – Предположил Ник, пока смиренно поддерживая неважную тему.

– Я много лет занимаюсь бизнесом, – мужчина пожал плечами, – чего только не происходило в этих стенах. Но конкретно вам я вряд ли смогу помочь. Мне доложили, что вы интересуетесь тенями. Не наш профиль. Большинство моих работников, конечно, пострадали от этого недуга, но на данный момент я знаю не больше, чем вы.

Открестился так поспешно. И странно. Неужто пригласил Николаса к себе в кабинет только ради того, чтобы лично разбить все надежды на полезные данные? Вериться с трудом, но детектив решил не выказывать свою подозрительность.

– Мне важно любое мнение, – заметил он скромно, перенимая расслабленную позу собеседника, – и в вашем случае я хотел поговорить вовсе не о тенях. Вернее, не совсем о них. Слышал, вы приостановили свое производство. Не расскажете об этом поподробнее?

∞∞∞

Поезд прощался с очередной остановкой двумя раскатистыми гудками. Дым повалил из трубы, рассекая небо и сливаясь своей серостью с низко надвинутыми на горизонт облаками. София наблюдала за вьющимися в воздухе клубами и про себя с иронией отмечала, как ей навевает умиротворение лицезрение дымки, что совершенно не имеет формы.

После отбытия состава на перроне осталась только Брагэ. Она сидела на собственном чемодане, безотчетно отталкиваясь ногами от каменной кладки, заставляя колесики сундука катать ее взад-вперед. В голове было пусто, только одна центральная мысль, не дающая проникнуть в сознание никакой другой, жалила проклятым лезвием.

Она не сможет покинуть город N.

За двадцать минут до прибытия паровоза на Софию напали еще трижды. С каждой новой атакой сущности становились все настойчивее в своем намерении утянуть девушку к себе. Избавляться же от них становилось все тяжелее, не говоря уже о том, насколько болезненным было это избавление. Физического вреда тени может и не наносили, но вырываясь из их хватки, Софи чувствовала, будто призрачные конечности отрываются вместе с кусками ее собственной плоти.

На платформе теней оказалось не меньше, чем внутри вокзала. В остановившийся поезд они забивались наравне с материальными пассажирами, черным роем затмевая проход. Девушка понаблюдала, как в дверях вагона ей навстречу развернулось сразу четыре силуэта, синхронно раскрывая объятья и улыбаясь до крайности победно. Руки взвыли фантомной болью, ноги будто приросли к полу, не желая двигаться вперед. Она просто не готова к очередному витку страданий. Да что же она такого сделала? Чем заслужила столь повышенное внимание местных мистических тварей?

Поезд ушел. За ним и следующий, и тот, что приехал позже. А София так и не нашла в себе сил выползти из самого дальнего угла зоны ожидания. В какой-то момент стало очевидно, что на железную дорогу рассчитывать нет смысла. В любом вагоне девушка наткнется на тень и остается только мрачно догадываться, чем закончиться следующая кошмарная встреча. Но какие у нее еще варианты? Нанять возницу и надеяться, что уж с одним-то призраком она в случае чего справится? Это было бы возможно, не потрать София большую часть накоплений на материалы. Заоблачная сумма, которую может потребовать кучер за поездку в другой город, казалась чуть ли не страшнее теней. Дойти пешком? Даже звучит смешно. Остаться здесь? Запереться в мастерской мистера Фармера, ограничить контакт с людьми и надеяться, что напасть рано или поздно сама рассосется? А как же отцовский проект?

София решительно потрясла головой, отгоняя муторные мысли. Нет, так дело не пойдет. Есть же что-то, что она может сделать, находясь в городе N.

“Если захотите поделиться чем-то еще, найдите меня в больнице Дейра.”

Чемодан по инерции откатился на полметра назад, когда Брагэ встала с него, пришлось быстро перехватывать тот за ручку, чтобы не свалился на рельсы. Выходила с вокзала она, обходя приезжающих и уезжающих по широкой дуге. Поймав карету, села как можно дальше от кучера, вжимаясь всем телом в обивку сиденья, и назвала новый пункт назначения.

Больница Дейра… Звучит, как единственный реальный шанс что-то сделать. Главное, чтобы после рассказа обо всех приключениях с видениями Софию не закрыли в мягких стенах, о которых так легко шутил мистер Квинси…

∞∞∞

Охрана клиники изо дня в день встречала Николаса все более настороженными взглядами, будто пыталась понять, когда его психическое состояние настолько дестабилизируется, чтобы перестать выпускать его с территории. Ник вежливо улыбнулся и прошел мимо, не произнеся ни слова. Он не планировал сегодня вновь посещать стены больницы – с Джеймсом и завтра можно обсудить последние сведения – и свернул сразу же в сторону общежития. Хотелось сначала обдумать самостоятельно то, что он успел выяснить у владельца сувенирной компании. Но его планы – это его планы, а судьба редко с ними соглашается.

На середине пути Ника перехватил Лиам, вроде как выходной сегодня, однако облаченный в халат поверх удобной рабочей одежды и с присущей ему усталостью на лице. Донес, что во врачебном кабинете детектива ждет посетитель. Настойчиво ждет. Часа два, не меньше.

Гадать, кто же решил навестить его на закате дня, Николас мог бесконечно. Вчера он половине города растрепал свои координаты, так что и не рассчитывал, что какие-либо из его предположений окажутся верными.

“Кто бы это ни был, вряд ли личность ждущего окажется удивительней, чем сам факт внезапного визита,” – подумал Ник, заходя в комнату и застывая на пороге. Застывая – все-таки – в удивлении. На самом деле, никто из опрошенных в первый день не выказал сильного желания появляться вблизи больницы Дейра, даже ради благого дела. Однако конкретно этого человека в прошлую их встречу Николас отнес к тем, кто ни за что не покажется на здешнем пороге. И одновременно – к тем, кого детектив больше всего хотел бы увидеть повторно.

– Добрый вечер, мисс Брагэ. Рад, что вы нашли время посетить меня.

Девушка подняла глаза, с усилием сжимая ручку рядом стоящего сундука.

– Не могу сказать того же, – проговорила она с интонацией, полной обреченного недовольства, – но обстоятельства вынудили искать встречи. Я хочу вам кое-что рассказать. При одном условии.

– При каком же? – Недоумения скрыть не вышло. Последнее, чего Николас ожидал от этого вечера, так это чьих-то условий.

София не придала значения его тону. Сложила руки на груди, прищурилась строго и бескомпромиссно.

– Я буду участвовать в вашем расследовании. Настолько плотно, насколько это возможно.