Читать онлайн Седьмое небо зари бесплатно

1 глава

Нежные, золотистые лучи солнца пробивались сквозь листву. Трава шелестела под ногами, а птичьи трели, точно музыка бардов, разносились по лесу, заполняя каждый уголок. Аромат влажной земли и сосновой хвои наполнял легкие, умиротворяя всякого, кто пройдётся по зелёным коридорам. Здесь, вдали от шума столицы и портового города, подальше суеты повседневности, время текло иначе, неспешно и размеренно, словно бурная река, мчавшаяся вдоль всего континента. Каждый вдох был глотком свежести, каждый звук – мелодией природы. Маленькая тропинка змеилась между вековых деревьев, приглашая углубиться в сердце леса. С улыбкой на устах, девушка петляла, между лестными стражами, изредка касаясь рукой изумрудной листвы. То тут, то там на ее пути встречались корни деревьев, выступающие из земли, словно окаменевшие руки, пытающиеся удержать путника от спешки. На опушке, залитой солнечным светом, раскинулось небольшое озеро, словно зеркало, отражающее небесную синеву. Вода была настолько прозрачной, что можно было разглядеть каждый камешек на дне и понаблюдать за жизнью маленьких рыбок, снующих между водорослями. Стрекозы кружились над гладью, оставляя за собой едва заметные круги. Казалось, лес дышал и жил в унисон с его обитателями, не позволяя чужакам и шагу ступить. Здесь можно было почувствовать себя частью чего-то большего и обрести гармонию с самим собой. Оставалось лишь замереть на мгновение, вдохнуть полной грудью этот волшебный воздух и позволить себе раствориться в этом моменте.

Скинув кожаные сапоги, девушка медленно ступила на мелководье и наклонившись, набрала воду в ладони. Кристально чистая и холодная. Зажмурившись, она умылась из озера и присев на берег подняла голову вверх, высматривая причудливые фигуры облаков. На другом конце резвились дети из ближайших деревень, что находились на севере и юге. Лёгкий ветерок игриво трепал русые волосы, что так напоминали цвет дубового мёда. Она сидела неподвижно, словно статуя, высеченная из камня, погруженная в свои мысли. О чем она думала? Может быть, о прошлом, полном горечи и потерь? Или о будущем, полном надежд и мечтаний? А может быть, просто наслаждалась моментом, ощущая себя частью этого лесного мира, забыв обо всем на свете. Солнечные зайчики причудливо метались по траве, стоило только достать зеркало. Наслаждаясь спокойствием, девушка даже и не заметила, как к ней подбежал мальчик, звонко смеясь. В руках он держал пойманную рыбку, которая отчаянно билась в ладонях.

– Какая прелесть. – тихо выронила она, смотря на радужную чешую.

– Я поймал её на том берегу. Запуталась в водорослях и не смогла выплыть! – рассмеялся мальчуган, а девица лишь одарила его нужной улыбкой. Стерев пальцем с его лица грязь, она сказала:

– А давай мы выпустим её обратно?

Выражение лица мальчишки поменялось мгновенье ока. Улыбка спала, уступая место обиде. Спрятав руки за спину, он недовольно помотал головой по сторонам.

– Она моя!

– Но разве ей не будет лучше в родной стихии? – мягко спросила девушка, стараясь не давить на ребенка. – Посмотри, как здесь красиво, сколько у нее друзей! Она ведь скучает по ним

Мальчик задумался, переводя взгляд с рыбки на озеро, а затем обратно на девушку. В ее глазах он видел не упрек, а искреннее сочувствие к маленькому существу. Он вздохнул и, подойдя к самой кромке воды, осторожно разжал ладонь. Рыбка, словно очнувшись от оцепенения, юркнула в глубину, оставив после себя лишь легкую рябь на поверхности.

– Вот видишь, – улыбнулась девушка. – Она так благодарна тебе за спасение. Ты поступил очень благородно.

Мальчик, смущенно опустив голову, потер носком ботинка песок. Вдруг его лицо озарилось новой идеей.

– А давайте вместе ещё поймаем! Но только чтобы сразу отпустить! – предложил он, взглянув на девушку с надеждой. Она рассмеялась, и её звонкий смех эхом разнёсся по лесу.

– Конечно, давай! Только на этот раз будем аккуратнее, чтобы никто не запутался в водорослях, – ответила она, поднимаясь с земли. Они пошли вдоль берега, высматривая своих будущих «спасеных».

В скором времени тропинка, что казалась нескончаемой, вывела девушку к деревне. Деревня встретила ее уютом бревенчатых домов, окруженных садами и огородами. Дым из печных труб поднимался к небу, смешиваясь с ароматом свежеиспеченного хлеба. Куры копошились во дворах, а козы лениво щипали траву у заборов. Жизнь здесь текла своим чередом, в гармонии с природой и вековыми традициями.

– Доброе утро! – Со стороны кузницы раздался звонкий, мужской голос. Девушка с легкой улыбкой на устах неспешно оглянулась, хватая корзинку в две руки.

– Доброе утро, кузнец Хайме! – Её голос был столь же нежен, как и лицо. На пухленьких щёчках расцвел розовый румянец, на приталенное платье подчёркивало худенькую фигуру, что было в диковину для деревень. Хайме снял перчатки и бросив их на лавку подле кузницы, подошёл ближе и облокотился на забор. Лицо мужчины было немного измазано в саже, на мышцы рук немного напряглись. Взгляд зелёных глаз к себе привлекла корзина с разными травами и ягодами.

– Очередные настои будешь готовить? – Рассмеялся он. На что девушка одобрительно кивнула, все с той же улыбкой.

– В наше время лекарства именитых лекарей стоят дорого, а до деревни они часто не доходят, вот и приходится делать всё самой.

– Это да. – Выйдя со своего двора проворчал мужчина. – Власть наша совсем распоясалась. Думают лишь, как карманы набить свои, да девок молодых вывести. Так бы и отрубил голову одному из наглых аристократов. Люди умирают, а им плевать.

– К сожалению, – прозвучал голос полный досады, – мы не можем ничего сделать. Остается лишь терпеть.

Хайме вздохнул, его взгляд помрачнел.

– Терпеть, говоришь? Да сколько ж можно? Вон, у соседа сын от лихорадки помер, а они на балы деньги тратят. Скоро, видать, терпение наше лопнет.

Девушка нахмурилась, прикусив губу.

– Не стоит так говорить, Хайме. Слышать могут. Лучше делом помоги. Завтра мне в леса Тарил нужно, за корой дуба. Одной идти опасно, волки развелись.

– Волки? – кузнец нахмурился еще сильнее. – Так я с тобой пойду. Нечего тебе одной по лесам шастать. Коли волки там, то и разбойники не за горами. А с тобой… – Он осекся, покраснев. – Ну, в общем, не дело это, девице одной в лесу.

– Спасибо, Хайме, – улыбнулась девушка. – Буду ждать тебя завтра утром. Только, пожалуйста, без оружия. Сам Азур завещал уважению ко всему живому.

– Нет, топор в любом случае возьму. А про Бога своего, – Хайме повернулся к девице, – лучше помалкивай. В нашей деревушке, конечно много «верных», но не забывай. Уши у нашего графа везде.

Девушка помолчала пару минут, а после повернулась лицом к дороге и сделав пару шагов, глянула на кузнеца. Губы девушки немного расползлись в улыбке.

– Не переживай Хайме.

Произнеся это, девушка зашагала в сторону дома, а кузнец, вытирая руки тряпкой молча смотрел ей в след.

Она шла по улице здороваясь с каждым жителем, пока не достигла домика на окраине. Он был небольшим, но уютным. Окна украшали резные ставни, а вокруг дома благоухали цветы. Она открыла дверь ключом и вошла внутрь. В доме пахло травами и сушеными ягодами. На стенах висели пучки трав, а на полках стояли склянки с настойками и мазями. В углу комнаты стоял большой стол, заваленный книгами и свитками. Она поставила корзинку на стол и подошла к окну. За ним виднелся лес, такой близкий и родной. Быстро перекусив, она приступила к работе. Что не говори, но старики и дети часто болели в этом месте. Толи из-за нехватки её знаний, толи из-за холодного ветра, что окутывал эти места. Сняв со стены пучок из трав, она закинула его в котелок, уже с кипящей водой. Над котелком поднялся ароматный пар, наполняя дом запахами чабреца, мяты и ромашки. Она помешивала отвар деревянной ложкой, тихонько напевая старинные песни, известные только ей. Точно еë покойная бабушка, когда та что-то готовила. В ее движениях чувствовалась уверенность и опыт, накопленные годами практики. Она знала каждую травку, каждое растение в окрестном лесу, и умела использовать их силу для исцеления. Закончив с отваром, она разлила его по небольшим бутылочкам, тщательно закупорив их пробками. Затем принялась за приготовление мази. Взяв ступку и пестик, она начала растирать корень окопника, добавляя к нему мед и пчелиный воск. Мазь должна была получиться густой и насыщенной, способной облегчить боль и ускорить заживление ран.

День пролетел незаметно в трудах и заботах. К вечеру она закончила все приготовления и, уставшая, но довольная, села у камина с книгой в руках. Пламя весело потрескивало, отбрасывая танцующие тени на стены. Она читала древние тексты, углубляясь в мир забытых знаний и мудрости. В этих книгах она находила ответы на многие вопросы и черпала вдохновение для своей работы. Внезапно в дверь постучали. Она отложила книгу и настороженно посмотрела в сторону двери. Кто бы это мог быть в такой поздний час? Сердце ее тревожно забилось, но она взяла себя в руки и направилась к двери. Открыв ее, она увидела на пороге мальчика, запыхавшегося и испуганного.

– Бабушка заболела! Пожалуйста, помогите! – прокричал он, хватая ее за руку. Она не раздумывая схватила свою сумку с лекарствами и последовала за мальчиком.

Ночь встретила их ледяным ветром и непроглядной тьмой. Луна спряталась за плотными облаками, и лишь слабый свет от звезд освещал дорогу. Мальчик бежал впереди, то и дело оглядываясь на нее, подгоняя. Она старалась не отставать, хотя ноги уже начинали уставать. Дорога петляла через лес, огибая корявые корни деревьев и глубокие ямы. Наконец, они вышли к небольшой деревушке, затерявшейся среди холмов. Дом, к которому они подошли, был самым бедным и ветхим во всей деревне. Окна были заколочены досками, а крыша прохудилась во многих местах. Внутри было темно и холодно, чувствовалась сырость. На кровати, под тонким одеялом, лежала старушка, тяжело дыша. Лицо ее было бледным и осунувшимся, а глаза горели лихорадочным огнем. Девушка быстро осмотрела больную, задавая вопросы мальчику. Выяснилось, что у бабушки сильный жар и кашель, мучающий ее уже несколько дней. Не теряя времени, она достала из сумки бутылочку с отваром и дала старушке выпить несколько глотков. Затем нанесла на ее грудь согревающую мазь и укрыла теплым платком. Сидя рядом с больной, она внимательно следила за ее состоянием, меряя пульс и температуру. Через некоторое время старушке стало немного легче. Дыхание выровнялось, а жар немного спал. Она прошептала слова благодарности и закрыла глаза, засыпая. Девушка осталась рядом с ней до самого утра, ухаживая за больной и поддерживая ее силы. Лишь когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в окнах, она почувствовала, что опасность миновала. Старушка спала крепким сном, а ее дыхание было ровным и спокойным. С улыбкой она поднялась с кровати и взяв сумку направилась к выходу. Заметив это, измученный этой ночью, мальчишка подорвался с места и подбежав, наспех спросил еë имя.

Рука девушки задержалась на двери, не решившись повернуть ручку, но вскоре дверь распахнулась и девушка, обернувшись на парнишку, с улыбкой на устах произнесла:

– Моë имя Анарин!

2 глава

Ветер, спустившийся с гор Енно, тихонько завывал в кронах деревьев. Неподалёку журчала речка, а лестные звери мирно спали в норках. Если поднять голову вверх, то можно было увидеть приближающиеся вершины гор, оставалось совсем немного до места назначения. Анарис, с лучезарной улыбкой шагала впереди, то и дело поглядывая по сторонам, осматривая травы слева и справа от тропинки. Где-то позади плёлся сонный кузнец, с топором в руках. Глаза мужчины были красные, словно он несколько суток не спал.

– Обязательно нужно было в такую рань идти? Почему нельзя было поспать до первых петухов? – Зевая, время от времени ворчал Хайме.

– Травы лучше с утра собирать. Бабушка говорила, мол в них спозаранку есть волшебные свойства. – Ненароком обернулась на него Анарис.

Хайме пробурчал что-то невнятное, но продолжал плестись за девушкой, спотыкаясь о корни деревьев. Топор тяжело повисал в его руке, но он не решался его бросить, опасаясь диких зверей. Хотя больше всего, Хайме больше боялся разъяренной Анарис, чем любого волка в этих лесах. Девушка остановилась у небольшого ручья, который пересекал тропинку. Она присела на корточки и принялась внимательно осматривать растения, растущие по берегам. Хайме устало опустился на большой камень, наблюдая за ее движениями. Ему было интересно, что она ищет.

– Вот она! – радостно воскликнула Анарис, выпрямляясь. В ее руках был небольшой пучок травы с серебристыми листьями. – Коез! Как раз то, что нужно для снадобий.

Хайме зевнул. Снадобья. Ему бы сейчас одно такое, чтобы сразу уснуть и проснуться только когда солнце будет в зените. Девушка продолжала собирать травы, напевая себе под нос какую-то мелодию. Хайме снова закрыл глаза, наслаждаясь тишиной леса и журчанием ручья. Он уже почти задремал, когда услышал предостерегающий крик Анарис:

– Хайме, осторожно! Змея!

Глаза кузнеца резко раскрылись. Змея подползла к нему ближе, уже обвивая ногу. Глаза этой ползучий твари сверкнули каким-то не естественным для змей цветом. Не растерявшись, Хайме вскочил на ноги, отбросив змею в сторону. Та, шипя, вновь попыталась атаковать, целясь в лицо. Кузнец, словно проснувшийся берсерк, схватил свой топор и с размаху опустил его на голову змеи. Удар был настолько сильным, что змея мгновенно обмякла.

Анарис, бледная от страха, подбежала к мужчине, осматривая его на предмет укусов.

– Ты в порядке? Она тебя не укусила?

– Нет, все хорошо, – прохрипел Хайме, тяжело дыша.

Он посмотрел на убитую змею. Её чешуя переливалась всеми цветами радуги, а глаза, даже после смерти, сохраняли неестественный блеск. Что-то в этой змее было не так.

– Странная змея, – пробормотала Анарис, наклонившись над ней. – Я никогда таких здесь не видела.

– Может, она заползла сюда из других земель? – предположил Хайме.

Анарис покачала головой.

– С ума сошёл?! – девушка повернулась на парня. – Во круг нашего континента сплошь океаны. Да и вообще, такие змеи, как эта, не водятся в наших краях. Я читала о них в старых книгах. Это змеи из Забытых Земель, которые, по легендам, обладают ядом, способным превратить живое существо в камень. – Анарис провела пальцем по радужной чешуе, и ее лицо стало еще бледнее. – Хорошо, что ты успел.

Хайме сглотнул. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он всегда считал себя человеком практичным, не склонным к суевериям, но вид этой змеи и слова Анарис заставили его задуматься.

– Забытые Земли? – переспросил он, пытаясь унять дрожь в голосе. – Это где-то далеко?

– Очень далеко, – ответила Анарис, поднимаясь. – За океаном Таллесбио, за туманными островами, где, как говорят, время течет иначе, а существа, которых мы считаем мифами, вполне реальны. И если такая змея смогла добраться сюда, значит, что-то изменилось.

Она снова огляделась, теперь уже с тревогой в глазах. Лес, который еще минуту назад казался ей таким знакомым и умиротворяющим, вдруг наполнился скрытой угрозой. Журчание речки теперь звучало как шепот неведомых опасностей, а ветер в кронах деревьев – как предостережение.

– Нужно быть осторожными. – положив пучок трав в сумке, девушка сделала пару шагов назад, Хайме бросил последний взгляд на змею и направился вслед за девицей.

Преодолев лес, они наконец-то вышли на горную тропу, что вела к самым вершинам Енно. Мелкие камни и галька шуршали под их ногами. Подъём был достаточно крутым, чтобы голова закружилась, и они кубарем скатились вниз. Солнце уже начинало припекать, заставляя пот струиться по лицу Хайме. Анарис, казалось, совсем не чувствовала усталости. Она легко взбиралась по склону, словно горная коза, изредка подбадривая кузнеца. Хайме лишь хмуро кивнул поглядывал на неё. Идея о таком походе, уже не казалась такой увлекательной. Ему казалось, что ноги вот-вот откажут. Но мысль о прохладной воде придавала ему сил. Он упрямо продолжал подниматься, цепляясь за камни и корни кустарников.

Когда они наконец-то добрались до родника, Хайме рухнул на землю, обессиленный. Анарис, смеясь, протянула ему флягу с водой. Кузнец жадно припал к ней, выпивая содержимое залпом. Вода была ледяной и освежающей, как поцелуй горной реки. Почувствовав себя немного лучше, Хайме огляделся. Родник бил из расщелины в скале, образуя небольшой оазис среди камней. Вокруг росли какие-то странные цветы, с яркими, необычными лепестками.

– Здесь красиво, – пробормотал Хайме, любуясь пейзажем.

– Да, это место обладает особой силой, – ответила Анарис. – Бабушка рассказывала, что здесь раньше жили драконы, что охраняли эти земли от зла.

– Ну твоя бабушка ходячая книга со сказками. – рассмеялся кузнец и помолчав пару минут добавил. – Рис, скажи, зачем нужно было идти по той тропе? Здесь ведь есть более безопасный путь.

– Есть, – кивнула Анарис, достав из сумки старенький блокнот в кожаной обложке, – только сюда бы он нас не вывел, а травы, которые мне нужны есть только в этой части гор.

Хайме недоверчиво посмотрел на нее, но спорить не стал. Он знал, что переубедить Анарис невозможно, если она что-то задумала. Эта упрямица была вся в своего отца. Вместо этого, он решил просто насладиться моментом покоя, любуясь красотой гор. Солнце светило ярко, но свежий ветер приятно обдувал лицо. Хайме закрыл глаза и почувствовал, как усталость постепенно отступает. Анарин тем временем достала из сумки небольшую мотыгу и начала копать землю вокруг родника. Она аккуратно выкапывала корни каких-то растений, складывая их в отдельный мешочек. Хайме с интересом наблюдал за ней. Он никогда не понимал, как она разбирается во всех этих травах и кореньях. Для него все они были одинаковыми. Тем не менее, наблюдая за тем, как Анарин сосредоточенно работает, он не мог не восхититься её умением и знаниям, что хранились в этой маленькой головке. На щеках появился еле заметный румянец.

– Может, я помогу тебе с чем-то? – предложил он, вставая с земли.

Анарин, подняв взгляд, улыбнулась.

– Отдыхай, пока есть такая возможность. В деревне у тебя работы не початый край. Я сама всё соберу и вернусь к тебе. – Убрав сверток в сумку, девушка встала и направилась к обрывам. Обеспокоенный Хайме хотел было пойти уже с ней, но девушка чётко дала понять. Она пойдёт одна и это не обсуждалось. Хайме послушно сел на место, дожидаясь её возвращения.

Горный ветер игриво трепал тёмно-русые волосы Анарин, а в зелёных глазах отражались лучи яркого солнца. Она осторожно поднималась по склонам, осматривала каждую травинку и цветок, что встречала по пути, но это всё совсем не то. В какой-то момент, щурясь от ветра, девушка подняла голову вверх, устреми взор на самую вершину. В голове пронеслась безумная идея залезть выше. Она осторожной схватилась за каменистый выступ и подтянулась вверх, стараясь ногой найти точку опоры. Анарин висела над пропастью меж скалами, стараясь не смотреть вниз. Руки дрожали, но опоры так и не было. Внезапно, из-под камней сорвался поток мелкой гальки, обрушившись вниз. Девушка судорожно вцепилась в выступ, чувствуя, как ладони скользят. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове промелькнула мысль, что это конец. Собрав последние силы, Анарин отчаянно дёрнулась вверх, сумев зацепиться за край скалы. С трудом подтянувшись, она, задыхаясь, рухнула на небольшую площадку, усеянную мелкими камнями. Несколько минут она лежала, пытаясь отдышаться, и прийти в себя. Когда дыхание более-менее восстановилось, Анарин села и огляделась. То, что она увидела, заставило её забыть про страх и усталость. Прямо перед ней, на небольшом участке земли, росли цветы, которые она так долго искала. Они были похожи на маленькие звезды, с серебристыми лепестками, отливающими в лучах солнца. Эти цветы называли "Слёзы Луны", и они обладали невероятной целебной силой. Анарин знала, что найти их можно только на самых высоких вершинах, в местах, где редко ступает нога человека. Забыв про опасность, она бросилась к цветам, аккуратно собирая их в свой мешочек. Сердце её переполняла радость от удачи. Она чувствовала, что теперь сможет помочь многим людям в своей деревне. Когда мешочек был полон, Анарин обернулась, чтобы спуститься вниз. Но в этот момент её взгляд зацепился за что-то, лежащее у подножия скалы. Это был небольшой кристалл, сверкающий в лучах солнца, словно алмаз. Он лежал на камне, словно ждал её. Анарин никогда не видела ничего подобного. Кристалл переливался всеми цветами радуги, и от него исходило какое-то странное тепло. Она осторожно взяла его в руки и почувствовала, как по телу разливается приятная дрожь. Отдёрнув руки, она осмотрела кристалл со всех сторон и достав из сумки блокнот с карандашом, сделала пару зарисовок, стараясь детально описать каждую, даже пусть и малейшую незначительную деталь. В душе теплилась надежда, что кто-то в деревне может знать о подобном явлении.

Через время, когда она закончила со всеми своими делами, девушка решилась прогуляться по склону, совсем забыв о том, что внизу её ждёт Хайме. Ласковые лучи солнца гуляли по каменистой поверхности, прогревая склоны гор Енно. Мелкие камушки шуршали поди подошвой сапог, а крики птиц в вышине дополняли тишину горного простора. Анарин шла, не разбирая дороги, погруженная в свои мысли. Её взгляд скользил по причудливым формам скал, по редким пучкам травы, цепляющимся за жизнь в расщелинах. Взгляд девушки зацепился за тёмный проход в скале, скрытый за нависшими лианами. Это была какая-то пещера. Остановившись перед входом, девушка начала всматриваться во внутрь, изредка оглядываясь по сторонам. Анарин подошла ближе, ладонь коснулась каменной поверхности, холод в эту же минуту пронзил тело девушки. Любопытство, словно голодный зверь, терзало Анарин изнутри. Пещера манила, словно запретный плод, обещая открыть тайны, скрытые от посторонних глаз. Девушка прислушалась: было тихо, лишь слабый ветерок гулявший по песку, создавал пугающие шорохи внутри. Колебания длились недолго. Жажда неизведанного пересилила страх, и девушка, словно мотылек, летящий на пламя, шагнула в черную пасть пещеры. Мрак обрушился на нее, словно чернильное одеяло. Тишина звенела в ушах, прерываемая лишь редкими каплями, срывающимися со свода пещеры. Глаза, привыкшие к солнечному свету, беспомощно шарили в темноте, стараясь уловить хоть какой-то проблеск. Анарин шла вперед, ощупью, словно слепой котенок, боясь споткнуться и упасть в неизвестность. Стены пещеры, словно живые существа, дышали холодом и сыростью. Пещера оказалась намного больше, чем казалось снаружи. Стены были покрыты причудливыми узорами, созданными водой и временем. В некоторых местах виднелись очертания сталактитов и сталагмитов, образующие удивительные фигуры. Воздух был прохладным и влажным, с лёгким привкусом металла.

Продвигаясь вглубь пещеры, Анарин заметила, что стены начинают светиться слабым, зеленоватым светом. Этот свет исходил от каких-то минералов, вкрапленных в камень. Они переливались и мерцали, создавая ощущение, будто она находится в ином мире. В какой-то момент, проход расширился, и Анарин оказалась в огромном зале. В центре зала находился небольшой бассейн с кристально чистой водой. Вокруг бассейна росли необычные растения, с большими, мясистыми листьями. Над бассейном нависал огромный сталактит, с которого капали капли воды. Каждая капля, падая в воду, создавала тихий, мелодичный звук, словно играла невидимая арфа. Анарин подошла к бассейну и заглянула в воду. На дне виднелись какие-то странные символы, вырезанные на камне. Как будто бы древние символы и сказания, что стали явью из устных легенд. Сняв сапоги и подвязав платье так, что бы оно было значительно выше колен, Анарин медленно опустила ноги в воду. Ледяной холод пронзил её тело, мурашки замаршировали по коже. Просидев так пару минут, девушка смогла встать на дно бассейна. На удивление, камни было очень гладкими, совсем не такие как в обычном озере, да и сама пещера безумно сильно отличалась от тех, в которых девушка была до этого. Более светлая и просторная, вычищенная от лишних камней, которые частенько валялись в этих местах. Казалось, это и не пещера вовсе, а чьё-то убежище. Такое не преступное и уютное. Светлое и… не привычно тихое. Ветер беззвучно проникал внутрь, создавая легкую прохладу, по запаху можно было понять, что уже приближался вечер. Девушка медленно начала идти вперёд, к середине бассейна, словно что-то манило её вперёд. Подол платья медленно спал назад, окунувшись в кристально чистый водоём. По мере того, как Анарин углублялась в бассейн, светящиеся минералы на стенах пещеры, казалось, усиливали своё сияние. Вода вокруг неё начала мягко мерцать, окутывая её ноги нежным, зелёным светом. Она чувствовала, как усталость покидает её, а тело наполняется странной, но приятной энергией. Древние символы на дне бассейна словно оживали, испуская слабые, пульсирующие лучи. Достигнув середины бассейна, Анарин почувствовала под ногами гладкий, круглый камень. Она опустила взгляд и увидела, что это плита, покрытая теми же светящимися символами, что и дно бассейна. На поверхности плиты лежала небольшая, резная шкатулка из темного дерева, украшенная серебряной инкрустацией. Анарин осторожно подняла шкатулку из воды. Она была удивительно легкой. Любопытство взяло вверх над разумом, и девушка попыталась открыть крышку, но, к удивлению, она была намертво закрыта. Промокшая на сквозь, пропитанная запахом хвойного леса. Анарин повертела шкатулку в руках, рассматривая искусную резьбу. Только девушка попыталась вновь её открыть, как вдруг из недр пещеры, на мгновенье, она услышала тяжелое дыхание. По телу пробежали мурашки. Она оторвала взгляд от находки, смотря вдаль. В темноту, что казалась живой.

Убрав шкатулку в сумку Анарин сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как платье намокает всё сильнее. Тишина в пещере сгустилась, обволакивая слух и обостряя чутье. Каждый шорох, каждая капля, упавшая в бассейн, звенели в ушах, словно натянутая струна. Страх, ледяной змеёй, обвился вокруг ее сердца, парализуя волю. Анарин замерла прислушиваясь к дыханию пещеры, пытаясь понять, что скрывается в ее темных уголках. Зеленоватый свет, исходящий от минералов, начал меркнуть, погружая зал в густой полумрак. Тени сгустились, словно хищные звери, крадущиеся из-за углов. Анарин почувствовала, как кто-то наблюдает за ней, как чей-то невидимый взгляд пронзает ее насквозь.

«Это всего лишь игра воображения», – попыталась успокоить себя девушка, но голос разума звучал тихо и неуверенно. Неожиданно, из глубины пещеры раздался приглушенный рык, заставивший кровь застыть в жилах. Рык прокатился по пещере, как раскат грома в узком ущелье, заставляя содрогнуться не только стены, но и саму душу Анарин. Внутри все сжалось в тугой комок страха.

Позабыв об осторожности, Анарин ринулась на рык, словно мотылек на пламя. Сердце колотилось набатом, отбивая ритм панического бега. Но уже через несколько мгновений, словно налетев на невидимую стену, застыла в изумлении. В глубине зала, в самом сердце тьмы, покоился белый дракон. Не гигантский ящер из рыцарских баллад, но все же – дракон, чье присутствие ощущалось как плотное, давящее марево. Чешуя его, белая как первый снег, тускло поблескивала в отблесках угасающих минералов. Он спал, скованный массивными цепями, что врезались в его плоть, словно корни древнего дерева. Зрелище повергло Анарин в оцепенение. Рык, что пронёсся по пещере, словно предвестник бури, затих, сменившись тихим, мерным дыханием спящего чудовища. Она стояла, как зачарованная, не смея пошевелиться, боясь нарушить хрупкое равновесие этого странного места. Цепи, что удерживали дракона, были выкованы из темного металла, испещренного рунами, словно вплетенными в сталь заклинаниями. Они туго обхватывали его тело, не давая пошевелиться. Анарин, словно пленница заколдованного сна, не могла отвести глаз от спящего дракона. Страх, что плескался в ее груди, постепенно отступал, сменяясь странным, завораживающим любопытством. Девушка подошла чуть ближе, осматривая белоснежную чешую.

Жаркое дыхание опалило щеки, принося с собой запах серы и пыли, запах древности и силы. Анарин завороженно протянула руку, желая коснуться прохладной чешуи. Но разум, словно очнувшись от наваждения, взбунтовался. Что она делает? Перед ней – дракон, пусть спящий, но все еще опасный. Инстинкт самосохранения заставил ее замереть, отдернуть руку, словно от раскаленного железа. Она огляделась. В пещере не было ничего, кроме дракона и сковывающих его цепей. Ни следов людей, ни каких-либо предметов, указывающих на то, кто и зачем заточил здесь это существо. Стоило сопению вырваться из пасти дракона, как Анарис вновь устремила взор на него. В голове звучал голос бабушки, ведающей внучке о сыновьях Бога.

***

– Существ могуче драконов мир не видывал никогда. Их дыхание – пламя солнца, их когти острее горного хрусталя, а мудрость древнее самых старых звезд, – треск брёвен в камине послышался со стороны камина. Хладный дождь лил за окном, будто из ведра.

Проговаривала бабушка, поглаживая Анарис по голове. – Но не стоит думать о них лишь как о силе разрушения. Драконы – дети, созданные Азуром, хранители мирового равновесия. Когда-то, давным-давно, они жили среди людей, щедро делясь своими знаниями и оберегая от бед.

Анарис, свернувшись калачиком у бабушки на коленях, слушала, затаив дыхание. Каждая история о драконах была для нее как волшебный сон, полный чудес и опасностей. Стоило закрыть зелёные глаза, как детское воображение детально прорисовывало тело драконов, их взгляды и могучие крылья. До ушей словно доносились возгласы этих существ.

– Но времена меняются, Анарис, – вздохнула бабушка, и в её голосе послышалась грусть, словно в осеннем ветре, шелестящем опавшими листьями. – Люди позабыли о дарах, ослепли от жажды власти и богатства. И тогда драконы ушли, спрятались в глубочайших пещерах, за непроходимыми горами, укрылись за завесой тайны, сотканной из древней магии.

Анарис подняла взгляд, полный тревоги.

– Но почему, бабушка? Почему люди так поступили.

– О, детка, человеческое сердце – это лабиринт, полный темных углов и запутанных троп, – ответила бабушка, покачивая головой. – Жадность и страх часто побеждают доброту и мудрость. Они видели в драконах лишь силу, которую можно покорить и использовать. Не поняли, что разрушая гармонию, они разрушают сами себя. «Всякая власть есть насилие, а насилие не может творить благо!», – говорили маги, но их слова канули в Лету, словно крик в бурю.

Она провела рукой по лицу внучки, убрав отрезаную прядку за ухо. Глаза внучки блестели, словно два ярких изумруда на солнце.

– Таких как мы с тобой, Азур прозвал «верными». Мы храним память о нашем создателе, о его детях и почтительно относимся к дарам природы. Не рубим лишних деревьев, не рвём трав больше, чем нам нужно. И не убиваем животных просто из прихоти.

– Но значит ли это, что драконы исчезли навсегда? – прошептала Анарис, боясь услышать ответ.

Бабушка улыбнулась краешком губ, словно приоткрывая завесу тайны.

– Нет, милая, истинное величие не исчезает бесследно. Драконы не исчезли, они заснули, погрузились в глубокий сон, из которого их может разбудить лишь чистое сердце, способное увидеть красоту в каждой искре пламени и мудрость в каждом взмахе крыла. Они ждут, когда люди вновь научатся слушать шёпот ветра и понимать язык звёзд.

***

Рука сама собой коснулась морды дракона. Такой теплый.

Прикосновение было подобно касанию к теплому бархату, ожившему камню. Под пальцами Анарин ощутила легкую вибрацию, словно дракон мурлыкал во сне, подобно гигантскому коту, уснувшему в сердце горы. Внезапно, дракон шевельнулся. Не рывком, но плавно, словно просыпающееся солнце раскидывает свои лучи по земле. Тяжелые веки дрогнули, словно пытались раскрыться, но что-то ему сильно мешало. Осмотрев цепи, прикреплённые к потолку, Анарин потянулась к ним, но внезапно её остановил голос, что эхом разнёсся в пещере.

Хайме… Точно. Он ведь ждет внизу, у водоёма.

– Я ещё вернусь… – тихо вымолвила девушка.

Вскоре она вышла к обрыву, откуда голос кузнеца стал громче. Осмотревшись, она медленно спустилась вниз, стараясь не делать резких движений, что бы не сорваться в пропасть.

***

– Анарин! – Надрывая горло вновь прокричал Хайме, но ответа на его зов так и не последовало. С момента, когда девушка ушла, прошло более пяти часов. Волнение начало накатывать волной не сравнимой даже с самым сильным цунами. Он ходил взад вперёд, продолжая звать Анарин. В какой-то момент, когда солнце начало клонить за горизонт, кузнец не выдержал. Сорвавшись с места, он ринулся в ту сторону, куда ушла Анарин. Ветер стал холоднее, но это не останавливало мужчину. Он миновал склон ведущий к перевалу и подойдя ближе к скалам осмотрелся по сторонам, делая несколько шагов назад. Внезапно сверху посыпались камни на голову. Подняв взгляд, Хайме увидел знакомый силуэт на вершине.

– Анарин. – С облегчением выдохнул он. – Что ты там делаешь? Спускайся немедленно!

Девушка, услышав голос, обернулась и помахала ему рукой.

– Сейчас, Хайме! Я почти закончила! – Крикнула она в ответ, стараясь перекричать ветер.

Хайме нахмурился.

«Закончила? Что она могла там делать столько времени?» – подумал он, но решил не спорить. Зная упрямый характер этой девицы, он понимал, что уговаривать её бесполезно. Когда она спустилась чуть ниже, он подстраховал девушку.

– Ты с ума сошла?! – не сдержавшись вскрикнул кузнец. Его руки дрожали, а глаза так и горели злобой. Анарин с невозмутимым лицом, глянула на Хайме, словно не понимая, что же его так взбесило. Она осторожно коснулась плеча парня и мягким, нежным голосом попыталась его успокоить. Вскоре, когда гнев и паника немного отступили на задний план, Хайме выдохнул и, сняв плащ, накинул его на плечи травницы. Ничего толком не сказав, он направился к спуску, а Анарин на минуту замерла на месте, посмотрев на вершины, где остался дракон.

– Дождись меня…

Дорога в деревню вилась пыльной лентой, а голосом кузнеца, подобно назойливому шершню, звенели упреки и наставления. Каждое слово, словно крошечный камень, сыпалось на плечи Анарин, обвиняя ее в безрассудстве ради каких-то жалких трав. Девушка лишь хранила молчание, уголки губ трогала легкая, едва заметная усмешка. Она знала то, что было неведомо кузнецу: когда-нибудь эти «жалкие» травы, собранные с риском для жизни, станут его единственным спасением. Будь то рваная рана, нанесенная клинком в ожесточенном бою, клыки хищного зверя, оставившие кровоточащие следы, или яд, впрыснутый змеей в его кровь – целебная сила трав, презираемая кузнецом, окажется его последней надеждой. Он, чьи руки привыкли ковать сталь и усмирять огонь, оставался слеп и глух к дарам природы, к ее тихой и незаметной, но такой могущественной магии. Он ничего не знал о травах, о их скрытой силе, о том, как искусно они могут укрощать боль и возвращать жизнь. Но в своем невежестве, он извергал поток порицаний, словно сам никогда не ступал на опасную тропу безрассудства, словно никогда не поддавался порыву, ведущему навстречу неизвестности.

К полуночи они всё же добрались до деревни. Проводив Анарин к дому, Хайме попрощался и развернувшись спиной к травнице, молча пошёл на другой конец деревни, забыв свой плащ. Девушка сжала уголок полотна и через пару минут, когда силуэт мужчины скрылся во сумраке леса, вошла в прохладный дом. Повесив плащ подле закрытой двери и устало сбросив сапоги, прошла в небольшую комнату. Она зажгла тёплый огонь в печи и упав на кресло, откинула голову назад. Все мысли ей вились вокруг той пещеры, что ранее была ей не ведома.

«Странно, – промелькнуло в её голове, – ведь раньше этой пещеры там не было. Разве нет? Как будто я давно изучила Енно, а тут на тебе.»

Она посмотрела на сумку, лежащую на столе и нехотя встав на ноги, поплелась к ней. Достав шкатулку, она вернулась на место и вновь усевшись поудобнее, вновь попыталась открыть шкатулку. И снова… Ничего не изменилось, она все так же была намертво закрыта, хоть бери и ломай, честное слово. Анарин вздохнула, чувствуя, как накатывает усталость. Даже не заметив как, но девушка оказалась на крыльце. Взгляд моментально зацепился за вершины гор Енно, выглядывающих из-за крон деревьев. В сознании, как по волшебству вспыхнул четкий образ дракона, которого сковывали цепи. До ушей донёсся едва слышное, тяжкое дыхание пропитанное болью. Вспоминая это раз за разом, сердце Анарин екало, колотилось все сильнее, разрываясь на части. Дыхание участилось, ладони вспотели. Образ дракона не отпускал, преследовал, требуя действия. Она ощущала его боль, как свою собственную, и это чувство было невыносимым. Он словно звал Анарин обратно, вновь манил к себе. Помотав головой по сторонам, девушка направилась в дом и поднявшись на верх, легла на кровать. Тёплое, немного тяжёлое одеяло согревало почти разом, лучше любого камина. Она закрыла глаза, стараясь отогнать мысли о драконе, хотя бы до утра.

***

Ночь окутывала деревню своим безмолвным покровом. Звезды мерцали в небе, словно наблюдая за происходящим. Анарин, не обращая внимания на холод, бросилась в сторону леса, туда, где возвышались горы Енно. Она бежала, спотыкаясь о корни деревьев, продираясь сквозь кустарник, ведомая неведомой силой, зовом, звучавшим в ее сердце. Шкатулка сжималась в ее руке, словно ключ, способный открыть не только ее тайну, но и освободить страдающее существо. Добравшись до подножия горы, Анарин остановилась, пытаясь отдышаться. Но времени будто не было. Она поднялась по тропе, а после и по каменистой стене, миновав озеро. Как только она достигла выступа, девушка осмотрелась и вот, он появился, словно возник из ниоткуда, между двумя огромными валунами. Сердце забилось все сильнее, но даже это не остановило Анарин. В пещере было темно и сыро, даже кристалы не светились, заставляя девушку продвигаться лишь на звуки воды. Анарин шла вперед, все глубже погружаясь в мрачный лабиринт. И вот, впереди забрезжил свет, исходящий от водной глади озера. Она миновала водоём, с удивлением смотря на озеро и ускорив шаг, вышла в просторный зал. В центре его, скованный цепями, всё так же лежал огромный дракон. Его чешуя тускло блестела в свете факелов, расставленных по стенам.

Голова дракона все так же лежала на его лапах, глаза изредко щурились, но не открывались. Казалось он пытался вырваться из плена сна, но тот всё сильнее сдерживал его. Девушка подошла ближе и осторожно положила руку ему на морду, а до ушей донёсся незнакомый голос. Казалось, даже нереальный, а что-то из под сознания.

«Взглянуть в лицо дракону – значит увидеть отражение своей души», – пронеслось из недр пещеры. Голос был холодным, но в тоже время таким нежным и успокаивающим. Вначале из-за него по телу пробегали мурашки, но через секунды наступало необъяснимое тепло. Анарин вздрогнула, но руку не отдернула. Страх отступил, сменившись волной сострадания к дракону. Голос проник в ее самое сердце, отзываясь там тихим эхом. Девушка закрыла глаза, пытаясь осознать слова, прозвучавшие в пещере. Увидеть отражение своей души… Что это значит?

Анарин крепче сжала шкатулку, словно ища в ней ответ. Перед внутренним взором пронеслись обрывки воспоминаний: детство, проведенное в деревне, лицо бабушки, смех друзей. Вдруг все померкло, и она увидела себя, стоящую на краю пропасти, одинокую и испуганную. Страх захлестнул ее, она почувствовала леденящий холод отчаяния. Дракон зашевелился. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. В глубине этих древних, золотых глаз плескалась вековая печаль, отражение боли и одиночества. Анарин увидела в них не чудовище, а страдающее существо, пленника. В его глазах она увидела… себя. С тихим стоном дракон поднял голову и посмотрел на девушку. В его взгляде промелькнуло удивление, словно он не ожидал увидеть здесь кого-либо.

«Кто ты?» – казалось, прозвучало в ее голове. Анарин почувствовала, как по щекам покатились слезы. Она не знала почему, но на душе стало значительно легче, хотя сердце всё так же продолжало обливаться кровью.

Внезапно, пещеру озарил яркий свет. Анарин зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что факелы по стенам вспыхнули с новой силой, отбрасывая причудливые тени. Дракон больше не смотрел на нее с удивлением – в его взгляде читался интерес, смешанный с надеждой и… любовью. Девушка почувствовала, как шкатулка в ее руке нагрелась, словно раскаленный уголь. Она инстинктивно разжала пальцы, и крышка шкатулки откинулась, являя миру заключенный внутри светящийся камень. Он пульсировал мягким, золотистым светом, наполняя пещеру теплом. Дракон издал тихий стон, и цепи, сковывающие его, начали ржаветь и рассыпаться в прах. Анарин с изумлением наблюдала за происходящим, чувствуя, как невидимая связь между ней и драконом становится все сильнее. Девушка протянула руку к дракону, и тот коснулся ее ладонью своей огромной морды. От этого прикосновения по телу Анарин пробежала волна тепла, рассеивая остатки страха и сомнений. В этот момент раздался оглушительный треск, и пещера начала рушиться. Камни падали с потолка, земля дрожала под ногами. Дракон поднялся во весь рост. Он взглянул на Анарин, и в его взгляде она прочитала благодарность. Затем дракон расправил крылья и взмыл в небо, пробиваясь сквозь обломки пещеры к свободе.

Сон резко оборвался.

***

Едва забрезжил рассвет, Анарин уже выскользнула из дома, её шаги были направлены к жилищу старика, что жил по соседству. Подбежав к небольшому, покосившемуся домику она постучала в дверь. Тишина… Дома никого? Быть не может. Он из дома практически не выходил. Набравшись храбрости, девушка вновь постучалась. Через пару мгновений по ту сторону послышались шорохи и вскоре дверь распахнулась. На пороге стоял седой старичок. На правом глазу была черная, уже потрепанная повязка. Грязные, короткие волосы были осторожно убраны под старую шляпку. Он удивленно глянул на стоящую перед ним девицу.

– Анарин? Что привело тебя ко мне в такую рань? – проскрипел старик, словно не смазанная петля. В его голосе чувствовалась усталость и легкое раздражение, будто ее визит прервал что-то важное. Он прищурился, пытаясь разглядеть девушку в полумраке.

– Дедушка Итан, мне нужна твоя помощь, – начала она, стараясь говорить как можно тише, чтобы не потревожить его слух. – Вчера, когда я собирала травы у перевала в горах Енно, я нашла пещеру, а там шкатулку и… – девушка замолчала на долю секунду, оглядываясь по сторонам.

– Шкатулку и что ещё? – словно не расслышав слова девицы, удивлённо переспросил Итан. Анарин посмотрела на старика и тяжко выдохнув, поднялась на порожек и тихо шепнула.

– Дракона. – голос её был тих, точно шелест осенних листьев. В лице Итана не дрогнул ни один мускул. Казалось, он ожидал услышать что угодно, но только не это. Он медленно отступил вглубь дома, пропуская Анарин внутрь. Комната была завалена книгами, травами и какими-то непонятными инструментами. Казалось, здесь живет не старик, а алхимик или колдун.

Пройдя в маленькую комнатушку, Итан уселся на старый диван, прожжённый пеплом от табака, что так любил старик. Анарин закрыла двери и села напротив него, сжимая в руках подол платья. Поджигая табак, старик сделал из самодельной трубки пару затяжек и выпустил кольцо дыма.

– Дракона, говоришь? – переспросил Итан, протягивая дрожащую руку вперёд. Девушка вложила находку емув ладонь. Старик прищурил один глаз и поднёс шкатулку ближе. Она была выполнена из тёмного дерева, украшенная разными узорами и рунами, точно древние надписи со старинных пергаментов. Узоры сплетались меж собой, создавая изображение разных фигур: Луна, звезда, волны и многое другое. Он долго вертел её в руках, будто пытаясь разгадать надписи. Вскоре старик глянул на Анарин, кивнув в сторону выхода. Вначале девушка не сообразила, что имел ввиду Итан и обернулась. На круглом столике подле двери лежал пояс с ножами. Взяв один из них, она подошла ближе и отдала оружие старику. Вытащив кинжал, старик слегка поддел приоткрытую щель и крышка шкатулки наконец-то поддалась. С треском она открылась и Итан беззвучно улыбаясь, протянул её Анарин.

– Вы просто мой спаситель, дедушка Итан! – Вскрикнула девушка, подорвавшись с места. Она подняла крышку и заглянула внутрь. На бархатной подушке лежал клочок старого, хорошо сохранившегося пергамента, в который было завернуто украшение для волос. Достав его из шкатулки, Анарин подняла безделушку на уровне глаз и практически сразу уловила удивлённый, заинтересованный взгляд старика. Шпилька была украшена янтарём, что уже давно стал редкостью в этих местах. Анарин медленно повернулась к старику, в ее глазах читался вопрос. Итан, словно очнувшись, прокашлялся и жестом указал на стол. Девушка, не говоря ни слова, подошла и положила шпильку на столешницу. Старик, дрожащими руками, взял украшение и долго его рассматривал.

– Так что же за дракон в пещерах? – Итан с интересом подпер одну щёку кулаков, держа в другой руке раскуренную трубку. Словно и забыв о существе, девушка отложила безделушку со шкатулкой в сторону и отведя взгляд, тихо проронила:

– Вчера мы с Хайме ходили в горы за травами, оставила его у озера, а сама залезла к самому пику. Там я нашла пещеру, которой раньше не было. На стенах росли разные кристаллы, которые светились ярче любой звезды, сопровождающей луну по ночам. И в той пещере. – Анарин на секунду замолчала будто вспоминая всё по порядку. – Я забрела к дракону. Он лежал один, скованный цепями.

– А цвета какого был тот дракон? – внимательно выслушав девицу, задал он вопрос. Старик пристально смотрел на девушку.

– Белый… – через секунды раздумий проронила девушка. Заметив пристальный, спокойный взгляд Итана, девушка нервно взглотнула. – Вы не верите мне?

Сделав ещё затяжку, старик откинулся на спинку дивана задрав голову к потолку, будто обдумывая сказанное девушкой. Вскоре, его взгляд упал на украшение отделанное чистейшим янтарём. Итан тяжело вздохнул и продолжил:

– Янтарь, которым украшена шпилька, не простой. Он обладает силой, способной исцелять и защищать. Наши предки верили: Тот у кого шпилька, навсегда свяжет себя с великим эфиром.

– «Эфиром»? – Анарин приподняла одну бровь. Опираясь на трость, старик медленно побрел к стеллажам. Вскоре он вернулся, держа в руках книгу. В кожанном переплёте. Протянув ее Анарин, он попросил:

– Открой там, где закладка. – девушка послушно раскрыла книгу. На пожелтевших страницах предстали старинные рисунки: пятеро драконов окружали человека с огненно-рыжими волосами. Но взгляд Анарин зацепился за изображение белого дракона, величественно возвышавшегося над головой мужчины. Указав пальцем на рисунок, Итан произнес:

– Это Эфир, великий первенец Бога Азура. Дракон, что дарует защиту и благословение всем живым. На древнем языке «эфир» – это и есть дух, жизнь.

– Но… это же просто сказки, да?

– А кто знает, – старик захлопнул книгу, пожав плечами. – Твоя бабушка, вот кто верила в Бога Азура. И хранила «Видду», хотя ее запретили больше ста лет назад. Королевский двор посчитал нашу веру происками Ряху, тебе ли об этом не знать.

Раху… Имя, эхом отдающееся в безднах забвения, имя падшего Бога, навеки скованного тьмой. Древние легенды рассказывают о том, как Раху, некогда верный вассал Азура, второй после него в сонме небесных, покровитель колдунов и магов, был хранителем заветов. Он, словно неусыпный страж, следил за их исполнением, и вместе с Азуром они поддерживали хрупкое равновесие мироздания, простиравшееся от небесных сфер до земных глубин. Но час пробил, и в сердце Раху зародилась тьма. Когда Азур, источая лучезарный свет, сотворил пятерых драконов-хранителей, своих возлюбленных детей, и отправил их в мир людей, Раху ощутил, как его власть меркнет, словно звезда пред рассветом. Ослепленный гордыней, он восстал против своего Бога, замыслив убийство драконов. В поисках союзников он нашел алчных смертных, готовых за звонкую монету запятнать свои души грехом, и даровал им запретные знания, нарушив вековые заветы. И когда первый дракон, Изумрудный, пал от клинка, отравленного ядом, Раху ощутил, как по венам разливается тьма, дарующая опьяняющую мощь. Кровь дракона, пролитая вопреки воле Азура, осквернила землю, породив ядовитые цветы, чьи лепестки источали смертоносный смрад, и колючие лианы, змеями обвившие некогда плодородные поля. Азур, сраженный болью утраты, обрушил свой гнев на вероломного слугу. Небеса разверзлись, и молнии, словно копья, пронзили землю, выжигая все, чего касалась тень Раху. В битве столкнулись два Бога, и содрогнулся мир от их ярости. Горы рушились, словно карточные домики, реки выходили из берегов, обращая цветущие долины в бушующие моря, а ветер выл, разнося предсмертные крики по опустевшим городам. Раху, подпитываемый темной магией и испепеляющей ненавистью, сражался отчаянно, но мощь его была ничтожна пред божественной силой Азура.

В конце концов, Азур, с сердцем, разрывающимся от скорби и разочарования, низверг Раху в Бездну, место, лишенное света и надежды, где время теряет свой смысл, а души умирают в вечном одиночестве. Но даже в заточении Раху не покорился. Он поклялся отомстить Азуру и всему сущему, и леденящий шепот его проклятий до сих пор эхом разносится из глубин Бездны, вселяя ужас в сердца смертных и напоминая о том, что даже в самом светлом мире всегда найдется место для тьмы. И говорят, что в дни затмений, когда луна, словно зловещая пелена, застилает лик солнца, Раху ненадолго вырывается из своей темницы, чтобы вкусить сладость мести, повергая мир в хаос и безумие.

– Дедушка, – тихо произнесла она, – а почему они запретили книгу «Видда»? Даже перечитывая «Видду» от корки до корки, все понять не могу.

Старик вздохнул. Сделав очередную затяжку, через время он выпустил клуб дыма изо рта, открыл один глаз и произнёс:

– Знания, Анарин, знания – самая опасная вещь в мире. Тот, кто обладает ими, может изменить ход истории, повернуть реки вспять и даже свергнуть королей. Наша корона боится силы Азура – силы, которая способна пробудить в людях доброту и сострадание. А это, поверь мне, самое страшное оружие против тирании. Никому не выгодно, чтобы люди знали правду о своем прошлом. Нам повезло: мы живем достаточно далеко от дворца, а герцог посещает эти места раз в десять лет, когда, выискивая себе хорошую «игрушку» среди юных девиц. В остальное время, пока мы платим дань, нас не трогают. – На время в доме повисла тишина, лишь утренний ветер задувавший в приоткрытые окна. Вскоре, Итан сел обратно на диван, чувствуя как ноги начали болеть. – Иди домой дитя и спрячь шпильку подальше. Не дай Азур, кто-то найдёт это. Я не смогу тебя защитить, да и узнай о нашей с тобой причастности к драконам, Хайме тоже не сможет держать язык за зубами. Кузнец из него не плохо: лихой, да удалой. Но вот коли не повезёт ему оказаться в пытанной, расскажет о тебе как на духу. Я много таких как он повстречал на веку, хорошего мало. Так что помалкивай о своей находке, а дракона бы стоило подлечить. Негоже сына дракона оставлять во тьме одного.

– Но я никогда не лечила драконов. Даже не знаю с чего бы и начать. – девушка опустила голову вниз, сжимая подол платья всё сильнее. Смотря на растерянную девицу, Итан вновь поднялся с дивана и протянул потрепанную и покрытую пылью книгу.

– Начни с малого, Анарин. Эта книга – наследие твоего отца, когда-то он просил отдать это его ребёнку. Здесь записаны рецепты не только для людей, но и для зверей, даже для тех, кого давно считают мифом. Найди раздел о регенерации, драконьей крови требуется особый уход. Не бойся, у тебя получится, у тебя течет кровь целительницы. Главное, будь осторожна и никому не говори о своих планах. Держи рот на замке, даже перед Хайме. Его доброе сердце может его же и погубить.

Анарин взяла книгу дрожащими руками, словно принимала священный дар. Страницы были испещрены мелкими, аккуратными буквами и рисунками диковинных растений. Запах старых трав и сушеных цветов ударил в нос. В уголках глаз заблестели слезы, но она быстро их смахнула.

– Спасибо, дедушка Итан, – прошептала Анарин, прижимая книгу к груди. – Я не подведу.

Итан улыбнулся уголками губ, глядя на решительное лицо девушки. Он знал, что в ее сердце горит огонь, огонь, который может осветить самые темные уголки этого мира. Положив украшение с книгой в сумку, Анарис выбежала из дома. Подойдя к окну, старик проводил девушку взглядом, прищуривая глаз…

3 глава

Вернувшись домой, Анарин повесила плащ у двери и направилась к лестнице, ведущей наверх. Поднявшись, она открыла старый сундук, который бабушка так бережно хранила. Тяжелая крышка с глухим стуком ударилась о стену. Развернув ткани, Анарин осторожно положила шпильку рядом с книгой. Красная обложка сразу привлекла ее внимание. Она провела стройными пальцами по бархатистому переплету, достала книгу из сундука и открыла ее.

Изображения драконов и Бога Азура были такими же, как и в книге Итана, хотя и с некоторыми отличиями. Но это были не описания и легенды, а самые настоящие заповеди и разделы. История зарождения мира и того, как люди жили бок о бок с драконами. Раньше бабушка лишь рассказывала об этом, но никогда не читала книгу целиком. Пролистав несколько десятков страниц, Анарин заметила, как выпал конверт. Отложив книгу, она подняла его. Никаких надписей: ни адресата, ни отправителя, лишь сургучная печать. Бабушка спрятала его? Но зачем? И что в нем? Не успев вскрыть конверт, Анарин почувствовала, как сердце забилось от крика, разнёсшегося по дому. Крик был явно мужской.

В спешке закинув вещи обратно в сундук, она тихонько закрыла крышку и, стараясь не упасть, спустилась вниз. Высокий юноша, крепкого телосложения молча стоял в проходе, любуясь рисунками стоявшим на камине. Услышав шаги, он повернулся к коридору и, с улыбкой раскинув руки, заключил Анарин в крепкие объятия.

– Что ты забыл в нашей глуши? Сто лет тебя не видела! – воскликнула девушка, чувствуя, как сердце забилось чаще от неожиданной встречи.

– Да вот, с отрядом проходили мимо гор, и я подумал: почему бы не навестить старую подругу? – рассмеялся юноша, но тут же получил легкий шлепок по голове.

– Скорее, несостоявшуюся жену, – с улыбкой поправила Анарин, скрестив руки на груди.

Лёгким жестом руки, девушка все с той же улыбкой пригласила парня пройти на кухню. Со смехом помотав головой по сторонам, он скинув тяжёлые, кажанные сапоги и медленно опустился за кухонный стол. Вскоре Анарин поставила на стол чайник с душистым травяным чаем и две чашки. В качестве угощения она достала варенье из морошки – лакомство, которое бабушка приберегала лишь для особых случаев, демонстрируя свое уважение к гостям. Сняв мундир, парень аккуратно повесил его на спинку стула, отломил кусочек хлеба и щедро намазал его вареньем. Сладость с легкой кислинкой оставляла приятное послевкусие, а аромат, наполнивший кухню, только усиливал аппетит. Анарин взяла мундир и повесила его в коридоре. Вернувшись, она села напротив гостя. Горячий чай плеснул в чашку, мгновенно нагревая ее стенки. Намазав хлеб вареньем она откусила кусок и с увлечением слушала истории, недавно случившиеся с ним в пути.

Беседа текла легко и непринужденно, словно и не существовало пропасти долгих лет разлуки. Анарин, словно наверстывая упущенное, щедро осыпала его вопросами: о товарищах, о службе, о новых веяниях в столичной жизни. Он же, в свою очередь, охотно делился историями, расцвечивая их яркими красками шуток и забавных происшествий. В голосе по-прежнему звенела юношеская задорность, но взгляд обрел вдумчивую серьезность, а в плечах ощущалась та уверенная стать, что отличает закаленного воина.

Солнце уже начало клониться к горизонту. Взгляд Анарин запепился за заходящее солнце. В глазах промелькнула тень тревоги и это рыцарь не мог не заметить. Сделав ещё один глаток уже остывшего чая, он вдруг произнёс:

– Куда-то собираешься? – его губы тронула лёгкая улыбка.

– Да, – она на мгновение замолчала, взгляд прикован к вершинам гор, где уже пряталось алое солнце. Он, заметив это, тоже взглянул на горы. – Хотела бы собрать несколько трав в Енно, до полуночи. Пока звезды не отразятся от глади озера Оберн, ночью там очень красиво.

Мечтательно вымолвила девушка, продолжая смотреть на величественные горы Енно, чьи вершины, казалось, пронзали самое сердце небес. Услышав тихий шепот её слов, юный вояга, до того момента с наслаждением согревавший ладони о горячую керамику чашки, неспешно отставил её в сторону. Откинувшись на резную спинку старого стула, он закинул руки за голову, сплетая пальцы в замок, и устремил взор в потолок, сотканный из грубых деревянных балок. Казалось, каждый сучок, каждую трещинку в этих досках он изучил вдоль и поперек за долгие годы, проведенные под этим кровом. Однако, всякий раз, позволяя взгляду блуждать по древесным узорам, он словно открывал для себя новые, доселе незамеченные ландшафты. Воображение послушно рисовало причудливые картины в сплетениях годовых колец, превращая обыденный потолок в безграничный холст. На мгновение, словно по велению неведомой силы, мысли его покинули пыльную харчевню, уносясь далеко за пределы гор Енно, туда, где воспоминания переплетались с неясными надеждами, где приключения манили своими обещаниями, а прошлое тянуло назад своей тяжестью. В этом мимолётном путешествии он вновь ощутил вкус соли на губах, скрип корабельных снастей и запах далёких стран.

– А ведь ты всегда была такой. – тихо, еле слышно вымолвил парень. Анарин повернулась к нему и не убирая руку от щеки, вопросительно посмотрела на него. – Всегда была немного странной, будто живёшь в другом мире. Там где нет ни боли, ни проблем, ни страха. Словно, весь мир подождёт.

Анарин улыбнулась, нежно и грустно.

– Может быть, ты и прав, Лиам. Но разве не каждый из нас ищет свой мир, где можно укрыться от бурь? – Она опустила руку и подошла к окну, любуясь закатным пейзажем. – Мир не идеален, это правда. Но в нем есть красота, которую стоит увидеть, моменты, которые стоит сохранить.

Лиам вздохнул и опустил руки. Он поднялся со стула, и подошел к Анарин. Молча, он встал рядом, плечом к плечу, и тоже устремил взгляд на горы.

– Енно… – произнес он тихо, словно пробуя вкус этого слова. – Я помню, как мы детьми убегали туда. Ты собирала травы, а я воображал себя великим героем, сражающимся с драконами.Мечтал, что однажды стану драконоборцем, сражу всю нечесть и стану главным генералом при королевском дворе.

«Нечесть…» – горькая усмешка тронула губы девушки, а в глазах застыли тень грусти и тоска. Все попытки отвлечься на разговор и Лиама были тщетны: мысли Анарин неотступно возвращались к дракону. Сердце разрывалось на куски, а до ушей словно из ниоткуда слышался голос, зовущий Анарин в ту пещеру. По щекам скатились слёзы, а через секунду она почувствовала, как спина прижалась к груди Лиама. Их пальцы переплелись меж собой, замкнувшись в замок. Парень положил подородок на макушку головы Анарин, а та лишь молча стояла, словно боясь что-либо сделать. Она чувствовала, как бьётся сердце Лиама, слышала его дыхание, но он был чем-то обеспокоен. Лиам крепче обнял Анарин, чувствуя, как ее плечи слегка подрагивают.

– Тебя часто тянуло в горы, Арис, но кажется сейчас там что-то, что ждёт твоей помощи. Верно?

Анарис ничего не ответила. Этот парень был слишком проницателен, а может и её взгляд рассказал об этом.

Молчание Анарин стало ответом. Лиам вздохнул, чувствуя, как напряжение в её теле нарастает.

– Если ты не против, я сопровожу тебя до туда, до куда позволишь, – прошептал Лиам, не отпуская её из объятий. Анарин прикрыла глаза, стараясь унять дрожь. Слова Лиама были словно тёплый луч света в сгущающейся тьме. Она знала, что может положиться на него, что он никогда не оставит её в беде.

Она отстранилась от Лиама, вытерла слёзы и посмотрела ему в глаза. В них она увидела не только поддержку, но и немой вопрос. Анарин глубоко вздохнула, собираясь с духом.

– Там… в горах, – начала она, запинаясь, – дракон. Он зовёт меня. Я не знаю, зачем, но я должна пойти.

– Не стоит… – шепнула девушка. – Мне нужно идти одной туда.

Она отпустила руку Лиама и отстранилась от парня. Лиам нахмурился, но спорить не стал. Он понимал, что если Анарин что-то задумала, то остановить её будет невозможно. В её голосе звучала такая решимость, перемешанная со страхом, что Лиаму оставалось только принять её выбор.

– Я не могу тебя отпустить одну, зная, что тебе может грозить опасность, – сказал Лиам твердо. – Позволь мне хотя бы довести тебя до подножия гор, убедиться, что путь безопасен. А там, если захочешь, я останусь ждать.

Анарин колебалась. Она хотела уберечь дракона от Лиама, понимая: перед ней не просто друг, а рыцарь короны. Его слово – и его отряд перевернет горы, но найдет дракона и убьёт его. Риски были слишком высоки, но в то же время её пугала перспектива столкнуться с неизвестным в одиночку. И хотя она знала, что это эгоистично, она не могла отказать себе в этой маленькой слабости.

– Хорошо, – тихо проговорила Анарин, снова беря его за руку. – Но помни, как только я скажу, ты должен будешь вернуться. Обещаешь?

Лиам кивнул, сжимая её ладонь. Он знал, что это обещание будет трудно сдержать, но готов был пойти на всё ради безопасности Анарин. В его сердце росло неясное предчувствие, что это путешествие обернётся чем-то большим, чем просто встречей с драконом. Что-то подсказывало ему, что в горах их ждёт нечто, что навсегда изменит их жизни.

Пробираясь сквозь каменистые тропы, Анарин окинула взором то место, где должна быть деревушка. Но из-за густых лесов и тьмы, что таким плотным одеялом укрыла местность не было видно ни единого огонька, ни следа человеческого присутствия. Лишь ветер, завывая в ущельях, вторил её тревоге. Поправив сумку на спине, девушка продолжила восхождение, отгоняя все тревожные мысли, что роились в её головке. За каждым новым поворотом тропы сердце Анарин билось всё сильнее. Она чувствовала нарастающее напряжение, словно воздух вокруг неё сгущался, пропитанный древней магией.

Ступив в пещеру, Анарин первым делом окинула взглядом стены. Кристаллы, густо усеивавшие их, излучали мягкий, рассеянный свет, достаточно яркий, чтобы осветить проход. Это зрелище немного успокоило девушку. Вскоре она прошла мимо небольшого озера, где капли воды, срывавшиеся с потолка, мерно отсчитывали время, падая в темную гладь. Второй проход был погружен в полумрак, и Анарин, полагаясь на память, двинулась вперед. Через несколько минут тишину нарушило громкое, хриплое дыхание. Облегченно вздохнув, девушка ускорила шаг и, наконец, оказалась перед драконом. На белоснежной чешуе виднелась уже запекшаяся, но, как будто, свежая кровь. Странные запахи витали в воздухе, будто кто-то здесь был совсем недавно. Оглядевшись, девушка медленно села на холодный каменный пол. Сердце бешенно заколотилось от мысли, что она может быть здесь не одна.

«Успокойся, всё будет хорошо.» – шептала себе Анарис, вот только это никак ей не помогало.

Сделав глубокий вдох, она разложила все нужные травы и коренья перед собой. Раскрыла книгу, которую дал ей Итан и принялась за дело. Сначала нужно было очистить раны. Анарин смочила мягкую ткань в отваре трав, приготовленном заранее, и осторожно прикоснулась к обожженной чешуе. Дракон болезненно дернулся, из горла вырвался приглушенный рык. В эту секунду веки дракона слегка приподнялись. Анарин глянула в его зрачки и с изумлением замерла на месте. Глаза точно чистейшее золото, были полны печали и тоски. Анарин, словно зачарованная, не могла отвести взгляда от этих золотых омутов. В них плескались волны вековой мудрости и бездонной скорби, словно отражение умирающей звезды, угасающей во тьме космоса. Вдруг дракон издал слабый стон, как шелест осенних листьев под порывом ветра. Девушка очнулась, вспомнив о том, для чего она здесь. Собравшись с духом, она продолжила очищать раны. Каждое прикосновение было полно осторожности и сочувствия, как прикосновение матери к больному ребенку. Запах трав, словно целительный бальзам, окутал пещеру, заглушая смрад крови и смерти. Анарин шептала заклинания, слова скользили по воздуху, сплетаясь в нити исцеления, словно солнечный свет пробивался сквозь густую листву.

Дракон дернул головой, с трудом приподняв скованную лапу.

– Тише, тише», – прошептала Анарин, её голос звучал мягко, словно бальзам, призванный успокоить. Она бережно очищала раны, смывая запекшуюся кровь и гной. Постепенно дыхание дракона выравнивалось, а его прежний рёв сменился тихим, облегчённым стоном. Затем Анарин принялась за приготовление целебной мази. Следуя старинному рецепту из книги, она смешала коренья и травы, получив густую, благоухающую мазь. Нанеся её на израненную кожу дракона, девушка с удивлением заметила, как потемневшие края ран начали светлеть. Внезапно, словно прозвучав прямо в её сознании, раздался спокойный мужской голос:

«Спасибо – Анарин огляделась, пытаясь понять, откуда исходит звук. Но когда она вновь взглянула на дракона, её вопрос нашёл ответ – Спасибо за помощь, человек», – повторил голос, теперь уже явно принадлежавший могучему существу. Из уст Анарин вырвался лёгкий смешок, она протянула руку к морде дракона и осторожно погладила его по морде.

Из глубины пещеры внезапно донеслись быстрые, приближающиеся шаги. Девушка замерла, дрожащими руками спешно собрала травы и, оглядевшись, укрылась за массивным валуном. Выглянув из-за него, она увидела, как дракон опустил голову и закрыл глаза. Стоило ей попытаться подойти, как вновь раздался его голос:

«Не высовывайся!»

Сердце девушки сильно колотилось, ноги стали словно ватные. Прижавшись спиной к стене, Анарин села на пол, стараясь не высовываться. По звуку можно было понять, что с ней в пещере было не меньше семи людей, а женский голос был словно гром среди ясного неба.

– Какое зрелище: великий дракон-хранитель, ныне покорно лежащий у моих ног!

Удары плети рассекали воздух, и каждый из них отзывался болью не только в теле дракона, но и где-то глубоко в душе Анарин. Она слышала, как звенья цепей лязгают о камень, ограничивая движения зверя. Рык боли, перемежающийся с торжествующим хохотом женщины, проникал в каждую щель пещеры, обдавая все вокруг ядовитой волной страха. Анарин замерла за валуном, пытаясь унять дрожь. Она понимала, что не должна показывать себя, но сердце разрывалось при мысли о страдающем драконе. Слова его предупреждения эхом отдавались в голове: «Не высовывайся!»

Звуки плетей стихли, в пещере воцарилось зловещее молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием дракона.

– Интересно то, что на пещеру наложена печать.

Голос женщины вновь затих. Собравшись с духом, Анарин медленно выглянула из-за валуна. Кровавые, рваные раны вновь «украшали» тело дракона. Словно почуяв Анарин, он приоткрыл один глаз, полный гнева.

«Не высовывася!»

Дракон издал очередной рык, но тут же получил болезненный удар хлыстом, на этот раз прямо по морде. Из его пасти вырвался сдавленный стон. Девушка почувствовала, как чья-то рука грубо закрыла ей рот и потащила за большой валун. В этот момент женщина, стоявшая перед драконом, медленно повернулась в сторону, где скрывалась девушка. Темнота за валуном сгустилась, словно саван, сковав движения Анарин. Запястье сдавила стальная хватка. Она обернулась и увидела перед собой Лиама, облачённого в штаны и рубаху. Его глаза, обычно лучистые и добрые, сейчас горели холодом.

– Что ты здесь дела… – Анарин попыталась вырваться, но хватка Лиама лишь усилилась. Сердце билось, словно раненая птица, стремясь вырваться из плена груди.

– Похоже, у тебя гость, Кайен. И не один.

Звук шагов приближался к ним, Лиам стиснул зубы и схватив Анарин за руку, быстрыми движениями перепрятался. За валуном царила почти абсолютная тьма, лишь редкие отблески факелов позволяли различить очертания скал. Лиам прижал Анарин к холодной каменной стене, его дыхание обжигало ее щеку. Страх сковал движения, но не давал угаснуть надежде. Она видела, как Лиам напряженно вглядывается в полумрак, словно пытаясь предугадать следующий шаг врага.

Женский голос, теперь совсем близкий, прозвучал словно приговор:

– Выходите. Я знаю, что ты там. Неужели думаешь, что сможешь спрятаться от меня?

Шаги стали медленнее, осторожнее. Анарин чувствовала, как Лиам вздрогнул, но хватку не ослабил. Она хотела что-то сказать, предупредить его о чем-то, но слова застряли в горле, скованные ужасом. Внезапно, тьму прорезал луч света. Анарин зажмурилась. Женщина стояла прямо перед ними, ее лицо исказила злобная усмешка. В руке она держала факел, отбрасывающий причудливые тени на стены пещеры. За ней, словно тени, маячили фигуры вооруженных людей.

– Нашлись! – губы женщины расползлись в улыбке, обнажая белые ровные зубы. Недолго думая Лиам толкнул Анарин вперёд, сказав ей уходить. Сам же вынул меч из ножен, направив остриё на женщину.

Анарин споткнулась, инстинктивно выставив руки вперед, чтобы не упасть. Сердце колотилось в бешеном ритме, заглушая все остальные звуки. Она оглянулась на Лиама, который стоял, словно скала, преграждая путь к женщине и ее приспешникам. Не теряя ни секунды, Анарин бросилась бежать вглубь пещеры. Страх подгонял ее вперед, заставляя перепрыгивать через камни и обходить лужи. Сзади доносились звуки сражения: лязг стали, крики и приглушенный кашель.

В секунду камень под её ногами обрушился и Анарин с кромким криком полетела вниз.

***

За окном простирался бескрайний лес, чья тьма была так густа, что казалась вечной. Деревья, величавые и безмолвные, стояли, словно призрачные стражи, поглощенные ночной тишиной, словно погрузившиеся в глубокий, непробудный сон. В доме, напротив, пульсировало живое, согревающее тепло, источником которого был уютно потрескивающий огонь в камине. Языки пламени, в безудержном танце света и тени, озорно рисовали причудливые узоры на бревенчатых стенах.

Под сводами массивных бревен царила оживленная, предпраздничная суета. Звонкий смех, словно переливы серебряных колокольчиков, переплетался с оживленными беседами о богатом урожае, щедро одарившем поля в этом году. Истории о невиданных тыквах и картофеле, величиной с кулак, передавались из уст в уста, вызывая улыбки и полные восхищения возгласы. Во главе длинного стола, словно старейшины племени, восседали старики, их лица, испещренные глубокими морщинами, словно карта времени. Они с тихой радостью наблюдали за предпраздничной суетой, а их глаза, полные мудрости и прожитых лет, светились теплом и безграничной любовью к своим близким.

В небольшой гостиной, превращенной в шумный островок игр и веселья, расположилась стайка детей. Их голоса, звонкие и беззаботные, наполняли дом жизнью, как весенняя капель. На мягком, уютном диване, в окружении сверстников, Анарин, с головой ушедшая в мир фантазий, бережно держала в руках старую, потрепанную книгу. Ее пальцы, нежно скользя по страницам, словно ощущали прикосновение времени и тайну, заключенную в словах. Девочка жадно впитывала каждое предложение, и в ее глазах, отражавших свет настольной лампы, мерцали два маленьких, волшебных огонька. Она словно отстранилась от окружающей реальности, целиком и полностью отдав себя захватывающему сюжету. Анарин медленно переворачивала очередную страницу, как вдруг. Чья-то рука остановила девчушку. С удилением повернув голову, увидела рядом сидящего парнишку. Его каштановые, кудрявые волосы были убраны в небольшой хвостик, а янтарные глаза быстро бегали по странице.

– Что читаешь? – тихо спросил мальчик, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось щеки Анарин, и по телу девочки пробежали легкие мурашки. Она немного смутилась, но от книги отрываться не захотела.

– Старую сказку, – прошептала она, стараясь не смотреть на мальчика. – О принцессе, заточенной в высокой башне.

– А зачем ей там сидеть? – не унимался мальчик, пытаясь заглянуть в книгу.

Анарин вздохнула, понимая, что чтение на сегодня окончено. Закрыв книгу, она посмотрела на парнишку, и его янтарные глаза встретились с её.

– Ее заколдовала злая колдунья, – объяснила девочка. – И теперь ее может спасти принц. Да только принц тот необычный, а сын короля драконов.

Слова, слетевшие с губ девочки, мгновенно привлекли внимание всех детей. Забыв про свои игрушки, они осторожно уселись на диван, а те, кому места не хватило, расположились на полу, с любопытством наблюдая за юной хозяйкой дома. Анарин, почувствовав себя в центре внимания, немного смутилась, но быстро взяла себя в руки. Истории всегда были её страстью, и она с удовольствием делилась ими с другими. Она глубоко вздохнула, словно набираясь смелости, и начала свой рассказ.

– В далеком королевстве, окутанном вечными туманами, жила прекрасная принцесса Ариана. Её красота была настолько ослепительна, что затмевала даже сияние солнца. Но злая колдунья, позавидовав её прелести, заточила принцессу в высокую башню, расположенную в самом сердце запретного леса. – дети затаили дыхание, словно боясь нарушить хрупкую атмосферу сказки. Анарин продолжала, вовлекая их в мир волшебства и опасности. – Много храбрых рыцарей пытались спасти Ариану, но все они бесследно исчезали в непроходимых зарослях. И лишь принц Дракон, сын могущественного короля драконов, осмелился бросить вызов колдунье.

В глазах детей отражалось неподдельное восхищение. Они слушали, раскрыв рты, представляя себе принца, летящего на спине огромного дракона сквозь огненные облака.

– Принц Вейн, он был не такой, как все. Он умел превращаться в дракона по своей воле. И вот, однажды ночью, когда луна освещала землю своим серебряным светом, Вейн, обратившись в огромного дракона, взмыл в небо и полетел к башне Арианы.

Анарин сделала паузу, давая детям время переварить услышанное. Она видела, как в их воображении разворачивается захватывающая картина битвы добра со злом.

– Дракон смело сражался с колдуньей, изрыгая огонь и разрушая её чары. Много часов длилась эта битва, но в конце концов, принц Вейн одержал победу. Он разрушил башню и освободил принцессу Ариану от злых чар. И они полетели в королевство Дракона, где сыграли пышную свадьбу и жили долго и счастливо.

Закончив свой рассказ, Анарин улыбнулась, глядя на лица, полные восторга и восхищения. Дети с жаром обсуждали подвиги принца Вейна и красоту принцессы Арианы. В комнате снова воцарилась шумная атмосфера игр и веселья, но в этот раз в ней чувствовалась особая магия, привнесенная рассказанной сказкой. Анарин почувствовала тепло в груди, осознавая, что смогла подарить этим детям частичку волшебства.

Неожиданно кто-то легонько дернул ее за рукав. Это был тот самый мальчик с янтарными глазами. Он смотрел на Анарин с серьезным выражением лица.

– А как выглядел принц Дракон? – тихо спросил он, словно боялся разрушить очарование сказки. – У него были чешуя и крылья, как у настоящего дракона?

Анарин задумалась на мгновение. Она никогда не представляла себе принца Дракона во всех деталях. В её воображении он был скорее храбрым воином с добрым сердцем, чем чудовищем с крыльями и чешуей.

– Он был особенным, – ответила она, улыбаясь. – У него были глаза цвета расплавленного золота, как у дракона, и сердце, полное отваги и любви. А чешуя белоснежная, точно первый снег, осевший на вершинах гор Енно.

– Ребята, идите кушать! – с кухни раздался голос одной старушки. Учуяв запах свежего пирога, дети подорвались с места, а Анарин продолжила сидеть на диване. Взгляд девушки переметнулся с детей на огонь в камине. Замечтавшись, Анарин не заметила, как мальчик снова приблизился. Тонкая прядь волос упала ей на лицо, мешая видеть пляшущие огоньки. Недолго думая, мальчик аккуратно убрал непослушную прядку за ухо девочки, и их взгляды встретились. В груди Анарин что-то трепетно защемило. Каштановые кудри мальчика, обрамлявшие его лицо, казались еще мягче при свете камина, а янтарные глаза смотрели с таким искренним вниманием, что девочка на мгновение забыла, как дышать. Легкий румянец тронул её щеки.

– Спасибо, – прошептала Анарин, стараясь скрыть смущение.

– Всегда пожалуйста, – ответил мальчик с мягкой улыбкой. Он немного помолчал, а затем добавил: – Знаешь, ты очень здорово рассказываешь сказки. Лучше всех, кого я знаю.

Эти слова тронули сердце Анарин. Она всегда любила делиться своими фантазиями, но редко получала такую искреннюю похвалу. Ей казалось, что мальчик видит в ней что-то особенное.

– Меня, кстати, Лиам зовут, – проговорил мальчик, протягивая руку. – А тебя Анарин, верно?

Девочка, смущаясь, кивнула и пожала его ладонь. Его пальцы были теплыми, а ладонь мягкая, словно у маленького котёнка.

***

Лёгкие, ласковые порывы ветра прокрадывались сквозь приоткрытое окно, словно невидимые пальцы. Золотые лучи солнца, игриво скользя по комнате, медленно приближались к спящей девушке. Когда солнечный свет коснулся её век, Анарин, поморщившись, перевернулась на другой бок. Она ещё глубже укуталась в тёплое одеяло, стремясь вернуться в мир грёз. Но резкая боль в ноге вырвала её из сладкого забытья, вернув в суровую реальность. Медленно сев и протерев сонные глаза, девушка осмотрела свою лодыжку. Тонкая костяшка заметно выделялась под распухшей кожей, приобретшей зловещий багрово-синюшный оттенок. Анарин недовольно поморщилась. Вчерашняя «прогулка» в горах не пошла ей на пользу. Голова сильно болела, всякий раз, когда она пыталась вспомнить о произошедшем.

С трудом опустив ногу на пол, Анарин попыталась встать, но резкая боль пронзила ее, словно удар кинжала. Она вскрикнула и, удержавшись за край кровати, снова села. Перелом, подумала она, с ужасом представляя себе долгие недели в гипсе.

– Твою ж мать! – выругавшись сквозь зубы, с тяжелым вздохом Анарин посмотрела в окно, за которым простирался густой лес, наполненный жизнью и звуками природы. Обычно она находила в нем утешение, но сегодня он казался чужим и враждебным. Посидев так некоторое время, девушка сделала глубокий вдох и через боль направилась к двери. Она шла медленно, вечно опираясь на стену.

Через несколько минут она спустилась на первый этаж и приятно удивилась. Возле печи стоял Лиам и что-то увлечённо готовил.

– Лиам? – удивлённо позвала Анарин, стараясь, чтобы голос не дрожал от боли. Парень обернулся, и на его лице расцвела широкая улыбка. Он тут же подбежал к ней, обеспокоенно всматриваясь в её лицо.

– Вроде бы цела. – задумчиво вымолвил юноша. – Где-то болит?

Несколько секунд тишины и его взгляд упал на опухшую лодыжку. Лиам моментально помрачнел. Он бережно подхватил Анарин на руки, словно хрупкую куклу, и усадил ее за стол.

– Сиди здесь и не двигайся. Я мигом, – сказал он, исчезая в кладовке. Вернулся он с небольшим ведерком и полотенцем, которые поставил на пол рядом с ее ногами. В ведёрке плескалась ледяная вода с травами. Анарин ничего не сказала, но глаза её знатно округлились. Он мягко взял ее ногу и опустил в ледяную воду. Анарин вскрикнула от неожиданности.

– Потерпи немного, – успокоил он, нежно поглаживая ее по руке. – Скоро станет легче.

Пока ее нога мерзла в ведёрке с травами, Лиам принес ей тарелку горячей овсянки с ягодами и кружку травяного чая. Он уселся напротив и внимательно наблюдал, как она ест.

– Что вчера произошло? – спросила Анарин, жуя овсянку. Боль в ноге постепенно отступала, и ей становилось немного лучше.

– А ты не помнишь? – убрав руку от шеки, Лиам не сводил глаз с Анарин. Кладя очередную ложку в рот девушка отрицательно помотала головой по сторонам. На лице его промелькнула еле заметна улыбка. Лиам откашлялся, словно собираясь с духом.

– Мы вчера отправились в горы, но потом ты сказала мне, что хочешь побыть одна и ушла. Когда ты не вернулась к закату, я забеспокоился. Пошел на поиски и нашел тебя у подножия скалы. Ты была без сознания. Видимо, оступилась и упала.

Он замолчал, наблюдая за реакцией Анарин.

– И все? – она нахмурилась, пытаясь хоть что-то вспомнить. В голове было пусто, словно кто-то стёр все воспоминания. – Больше ничего не было? – Лиам слегка замялся, словно не решался что-то сказать. – Ну, ты бредила немного. Что-то про волшебный цветок и темную фигуру. – Анарин нахмурилась еще сильнее. Волшебный цветок? Темная фигура? Звучало как отрывок из дурацкой сказки.

Она отложила ложку, потеряв аппетит. Странное чувство тревоги поселилось в ее душе. Будто она что-то упускает, что-то очень важное.

– Ладно, спасибо, что позаботился обо мне, – сказала она, стараясь прогнать мрачные мысли. – Я, наверное, пойду прилягу.

Лиам кивнул, но в его глазах читалась обеспокоенность.

Вернувшись в комнату, девушка закрыла дверь и упала на кровать. Рука её накрыла глаза, темнота, а потом резкие вспышки света. Голова начала сильно болеть. Лежа в постели, Анарин чувствовала, как каждый удар сердца отдается пульсацией в висках. Воспоминания, словно обрывки сна, проносились перед её внутренним взором, но ускользали, оставляя лишь смутное ощущение тревоги. Она попыталась сосредоточиться, чтобы ухватить хоть одну ниточку, ведущую к разгадке. Волшебный цветок… темная фигура… Эти слова крутились в голове, как навязчивая мелодия.

Внезапно, сквозь шум в голове, она услышала тихие шаги за дверью. Взгляд невольно упал на окно. На улице во всю царствовала ночь.

«Я проспала весь день?»

Девушка скинула одеяло, смотря на свою ногу. Опухоль спала, но краснота все ещё осталась. Медленно поднявшись с кровати, девушка приотрыла дверь, осмотрев коридор. На втором этаже не было ни души, но вот с низу слышались голоса. Один принадлежал Лиаму, но вот второй… Его Анарирн прежде не слышала. Тихо подкравшись к лестнице, она спустилась вниз буквально на три-четыре ступеньки и замерла.

Анарин затаила дыхание, стараясь уловить каждое слово. Голоса доносились из гостиной. Лиам говорил что-то так тихо, что трудно было что-либо разобрать. Внизапно, до ушей девицы донёсся голос незнакомца.

– Девчонке опасно тут находиться. Она знает её в лицо, у ведьмы есть власть в этой стране.

– И что же ты предлагаешь? – словно возмущенно проронил Лиам.

– Ты должен проводить её к «верным», пока я отправлюсь в ту башню.

– Исключено! Я и так под подозрением, за мной в отряде слежка. И то, что я попался ведьме на глаза очень сильно подставляет меня под удар, Кайен.

– И что мне делать? Быть её личным телохранителем?

– Да.

– Спятил?! Я тебе не нянька, Лиам. Она пробудила меня, не спорю, вот только от меня пользы, как от козла молока. Ведьма забрала всю мою силу! Я ниначно не годен сейчас.

Лиам и незнакомец умолкли.т Анарин похолодела. "Ведьма? Какая ведьма? И что за башня?" Вопросы роились в голове, один безумнее другого. Ноги словно приросли к ступенькам, не давая двинуться ни вперед, ни назад. Страх сковал тело, заставляя замереть в ожидании. Она чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу.

Внезапно, голоса зазвучали громче, словно собеседники решили подойти ближе. Анарин инстинктивно прижалась к стене, стараясь стать тенью в полумраке лестницы.

«Нужно уйти, спрятаться,» – пронеслось в голове, но ноги не слушались. Она словно была загипнотизирована, не в силах оторваться от этого опасного разговора.

– Ладно, уговорил, – наконец произнес Кайен. – Но помни, Лиам, я не стану рисковать своей шкурой ради девчонки. Если почувствую опасность, брошу её на произвол судьбы.

– Не смей так говорить, – прошипел Лиам. – Анарин – не просто девчонка. Она… важна.

Анарин почувствовала, как щеки заливаются краской. Важна? Что все это значит? Прежде чем она успела задать себе еще один вопрос, раздался голос загадочного гостя.

– И для кого же она важна? Для магов она просто человек, а для моего рода очередная «верная».

– Забываешься. Ты жив благодаря этим самым «верным». И не забудь ещё вот что, – начал было Лиам, но резко замолчал. Кто-то двинулся в сторону лестницы. Анарин, не раздумывая, побежала обратно наверх, в свою комнату. Легла в кровать, укрывшись до подбородка. Тело дрожало от напряжения, звуки шагов приближались к спальне.

4 глава

Сквозь неплотно задёрнутые занавески пробивались первые лучи солнца, робко ощупывая бревенчатые стены избы. За окном слышалось щебетание птиц, словно они соревновались в создании самой мелодичной утренней симфонии. В избе пахло свежим хлебом и душистым чаем на травах. Из печи доносилось тихое потрескивание дров, согревая дом своим теплом. Однако, для Анарин ночь выдалась на редкость тревожной. Стоило ей закрыть глаза хоть на секунду, как необъяснимый холод пронзал тело. За дверью комнаты время от времени раздавались звуки шагов и голос Лиама. Он вечно с кем-то о чём-то говорил. Анарин лежала, не двигаясь, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Натянув одеяло до подбородка, она пыталась отогнать беспокойные мысли, но дрожь не унималась. Прислушавшись, девушка слегка удивилась. В доме было тихо.

Медленно поднявшись с кровати, Анарин накинула на плечи старую шаль и подойдя к двери, потянулась к ручке, но внезапно отдёрнула руку, не решаясь выйти. Наконец, собравшись с духом она распахнула дверь и вышла в коридор. В доме было достаточно тихо, спустившись вниз, Анарин осмотрелась. Кроме неё в доме не было никого, лишь записка красовавшаяся кухонном столе. Записка была написана почерком Лиама. Сердце забилось быстрее, пока Анарин жадно вчитывалась в каждую строчку.

«Анарин, мне нужно было срочно уйти. Не волнуйся, я скоро вернусь. Не выходи из дома и никому не открывай дверь. Я знаю, это трудно, но это очень важно. Я объясню все, когда вернусь. Пожалуйста, доверься мне.»

После прочтения записки в груди образовалась пустота. Доверься ему? Как она могла доверять, когда вокруг творилось что-то необъяснимое? Анарин сжала записку в руке, чувствуя, как ногти впиваются в бумагу. Она прошла к окну, выглядывая на улицу. Сегодня деревня казалась пустынной и безжизненной. Ни души. Лишь легкий ветерок колыхал ветви деревьев, да вдалеке слышалось карканье вороны. Никогда раньше эти улицы не выглядели так.

Медленно разжав пальцы, девушка выпустила занавеску из рук и направилась в глубь дома. Приблизившись к лестнице, она осторожно поднялась на чердак. Присев на старенький плед, девушка открыла крышку сундука и заглянула внутрь. Помимо бабушкиных рецептов и одежду, девушка заприметила старенькую, потрепанную тряпичную куклу, что когда-то бабушка сшила её матери. Уголки губ слегка приподнялись вверх. Пальцы медленно коснулась ситцевой ткани. Невольные воспоминания вновь хлынули бушуюшей волной на Анарин. Девушка медленно поднесла куклу ближе к лицу и в нос ударил яркий запах мяты, столь родной и знакомый. Девушка тихонько хмыкнула и отложила игрушку в сторону. В эту секунду взгляд Анарин зацепился за что-то красное, под кучей старой одежды. Девушка потянула руку что бы достать то, что лежало в сундуке, но внезапный грохот на улице заставил девушку резко обернуться. Не закрыв сундук, она быстро спустилась с чердака, выбежала на улицу. Она осмотрелась вокруг, но перед глазами показалась лишь граница леса. Пройдя чуть вперёд, девушка старалась вести себя тихо, прислушиваясь к каждому шороху. Сердце колотилось в груди, словно раненая птица. Анарин чувствовала спиной чей-то пристальный взгляд. Она оглянулась, но никого не увидела. Лишь деревья, словно стражи, окружали её со всех сторон. Запах хвои и прелой листвы щекотал ноздри. Решив, что шум ей почудился, Анарин собиралась вернуться в дом, как вдруг возле самого порога заметила небольшую корзинку, накрытую грубой тканью. Она вновь осмотрелась по сторонам и медленно подойдя к корзине, стянула ткань. В корзине лежали свежие лесные ягоды, перевязанные веточкой вереска. Уголки губ Анарин приподнялись в лёгкой улыбке. Осмотревшись по сторонам, девушка занесла корзинку в дом. Поставив гостинцы от незнакомца, она достала с верхней полки блокнотик бабушки. Старенький, потрепанный, но пропитанный знаниями. Открыв его на середине, девушка принялась за тесто. На страницах, выцветших от времени, показался рецепт.

Запах свежеиспеченного пирога вскоре наполнил избу, смешиваясь с ароматом травяного чая. Анарин ловко раскатывала тесто, напевая себе под нос мелодию, которую помнила с детства. За окном сгущались сумерки, отбрасывая длинные тени на бревенчатые стены. Девушка, казалось, немного успокоилась, занятая приготовлением ужина. На душе стало немного легче, словно вкусные запахи вытеснили остатки тревоги. Оставив пирог остывать на столе, Анарин решила вернуться на чердак. Любопытство жгло ее изнутри. Что же скрывалось под кучей старой одежды? Поднявшись по скрипучим ступеням, она снова присела возле сундука. Отбросив в сторону пожелтевшие от времени платья и сарафаны, она, наконец, добралась до красного лоскута. Это оказался старый, выцветший платок, с вышитыми по краям полевыми цветами. Но не он привлек внимание Анарин, а небольшой деревянный ящичек, спрятанный под ним. Внутри ящичка оказались старые письма, перевязанные шелковой лентой. Почерк на конвертах был незнакомым, а имя отправителя перечёркнуто так, что даже первой буквы невозможно было разглядеть. Потянув за один край ленты, девушка медленно развязала бантик. Лента медленно упала на пол, а Анарин раскрыла конверт. Письмо, лежавшее внутри датировалось двадцатилетней давностью. В нем не было никаких имён, однако нотки любви прослеживались в каждой строчке.

«Моя дорогая, если ты читаешь это письмо, значит, судьба распорядилась так, что наши пути разошлись. Когда оно дойдёт тебе, я буду смирно лежать в могиле. Я надеюсь, что ты счастлива, и что жизнь к тебе благосклонна. Помни, что в моем сердце ты навсегда останешься той самой девушкой с изумрудными глазами, которую я встретил у реки. Не держи зла, если сможешь, и знай, что все, что я делал, было ради тебя.»

Анарин перевернула письмо, надеясь увидеть подпись, но там было пусто. В смятении она перебрала остальные письма, каждое из них было наполнено нежностью и тоской. В одном из них упоминался какой-то тайный сад, где они любили проводить время. В другом говорилось о клятве, которую они дали друг другу под луной. Анарин погрузилась в чтение, словно проживая чужую жизнь. Кто был этот таинственный незнакомец? И почему эти письма оказались в сундуке ее бабушки? Голова раскалывалась от тысячи разных вопросов. Отпрянув от сундука, как будто на ватных ногах, девушка добрела до двери и заперев засов, направилась в лес. Она шла медленно по тропинке, тьму рассекал свет лампады.

Лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, создавая причудливые тени на тропинке. Анарин шла медленно, чувствуя как холод пробивается под подол её ночной рубашки. Шорохи доносились до ушей девушки: затихали, а потом начинались снова. Вороны каркали где-то в листве, скрываясь от людских глаз. Анарин подошла к небольшому ручью, журчащему между деревьями. Вспомнив слова из письма про девушку с изумрудными глазами, она машинально посмотрела на свое отражение в воде. Ее глаза казались темными и печальными в лунном свете. Она присела на корточки, коснувшись прохладной воды.

«Неужели письмо было для мамы…»

Она мимолётно коснулась отражения смотря, как расплываются круги.

– Не сиди на холодной земле, простудишься, – прозвучал за спиной незнакомый голос. Анарин резко вскочила, едва не рухнув в ледяную реку. Но крепкая ладонь сомкнулась на её тонком запястье, притягивая к себе. Взгляд девушки встретился с золотыми глазами молодого парня. Вторая рука осторожно обхватила талию Анарин, на щеках девушки проявился легкий румянец смущения.иСердце бешено заколотилось в груди, заглушая шум ручья. Анарин попыталась вырваться, но хватка незнакомца была на удивление сильной. Его глаза, цвета расплавленного золота, казались знакомыми, словно она видела их во сне.

– Кто вы? – негромкий вопрос вырвался из уст девушки

Русые локоны трепал игривый ветер, пока Анарин неотрывно смотрела на чужеземца, стоящего перед ней. Глаза, точно два золотых слитка смотрели будто в душу. Опущенные брови создавали ощущение презрительного, злого взгляда, но в них проглядывалась и печаль. Девушка сделала шаг вперёд и в эту секунду заметила, как юноша отступил. Из-за чего-то он держал расстояние. Тишину прорезал тихий голос, словно треснувшее стекло:

Меня прислал Лиам. в тот же миг сердце замерло, оборвав привычный ход времени. Мир вокруг застыл в немом ожидании.

«Лиам… Значит, это и есть тот самый Кайен?» – пронеслось в голове.

– Мне не нужна защита, – отрезала девушка, обходя замешкавшегося юношу. – Иди, откуда пришел.

Она уже повернулась, намереваясь вернуться в деревню, когда за спиной раздались тихие шаги. Резко обернувшись, она увидела, как белокурый юнец, не отводя взгляда, неотступно следует за ней. Ничего не сказав, девушка продолжила свой путь.

Сумрак, словно бархатное покрывало, окончательно окутал деревню. Луна, некогда яркая госпожа ночи, ныне срылась за плотными, тяжелыми тучами, словно сама испугавшись всепоглощающего мрака. Она не пробивается сквозь их завесу, оставляя небо непривычно темным, почти беззвездным. В этой тишине, не нарушаемой даже шорохом листьев, все звуки кажутся приглушенными, далекими, словно доносящимися из другого мира. Последние окна, которые еще недавно светились теплым, манящим светом, давно погасли. Уютные огоньки, обещавшие покой и домашний очаг, исчезли, оставив дома безмолвными, черными громадами. Деревня замерла, погруженная в глубокий, непроглядный сон. Даже обычно бдительные стражи ночи, сторожевые псы, притихли. Их привычный, настороженный лай, разносившийся по округе, умолк. Возможно, они чувствуют эту же тишину, эту же глубокую темноту, и в ней находят своеобразное успокоение. Или, может быть, само величие и таинственность ночи заставляет их склонить головы, ощущая себя лишь крошечной частью этого безмолвного, спящего мира. Красота ночной деревни в этот момент – это не яркие краски и оживленные звуки. Это красота абсолютной тишины, безграничной темноты, умиротворения, которое нисходит на мир, когда он отдыхает от суеты дня. Это красота таинственности, когда привычные очертания становятся загадочными, а тени оживают, рождая в воображении самые разные образы. Это красота единения с природой, когда деревня растворяется в ночной стихии, становясь частью ее величественного, безмолвного покоя. В этой темноте, где исчезают мелочи, проявляется истинная, глубокая сущность места, его душа, спящая до рассвета. Стоило только войти в дом, девушка тут же посмотрела в окно. Парень остановился в пролеске, облокотившись спиной о ствол сосны. Руки были скрещены на груди, а взгляд время от времени смотрел то вправо, то влево. Тяжело вздохнув, Анарин отвернулась от окна, понимая, что он не уйдет. В голове всплыл разговор Лиама с кем-то. И все же, ей не нужна была помощь. Она сама справится. Справилась же все эти годы. Анарин опустилась на кресло у очага, где угли еще тлели, отбрасывая слабые отблески на потертые стены. Руки ее дрожали, но не от холода. Девушка откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Голова сильно болела, все перед глазами расплывалось. Мысли терзали её каждую секунду. Подняв ноги на диван, Анарирн обняла колени и положила на них голову. Пламя огня плясало в камине, отбрасывая причудливые тени. Тишина в доме давила, словно толща воды на глубине. Каждый вздох отдавался эхом в пустых комнатах, напоминая о непрошеном госте за окном. Анарин чувствовала себя загнанной в клетку птицей, хотя стены дома и были ей родными. Его присутствие ощущалось даже сквозь толстые стены, словно невидимая нить, связывающая их в этой безмолвной ночи. Анарин пыталась сосредоточиться на тлеющих углях, на привычном запахе дыма и дерева, но образ чужеземца, его золотые глаза, не выходили из головы. Он стоял там, в темноте, как страж, охраняющий нечто дорогое. Медленно, но верно сон начал брать вверх над девушкой. Веки становились тяжелыми, словно на них ложились невидимые камни. Дыхание замедлялось, переходя в ровный, глубокий ритм, а мысли, одна за другой, теряли остроту и расплывались в туманном полусне. Тепло от очага мягко обволакивало тело, словно невидимая рука, убаюкивая и успокаивая. Внутри всё постепенно затихало – тревога отступала, уступая место странному ощущению покоя и безопасности. В этот момент граница между бодрствованием и сном стала зыбкой, и Анарин словно погружалась в бездонную воду, где время теряло смысл, а мир вокруг растворялся в мягком полумраке. Последнее, что она успела уловить – это тихий шорох за окном, прежде чем сознание окончательно покинуло её, унося в глубины долгожданного отдыха.

Через несколько минут, дверь в дом приоткрылась и тихо, будто тень, в дом проскользнула фигура. Он ступал неслышно, словно сам воздух расступался перед ним, не смея нарушить хрупкий покой Анарин. Шаги его были легки, но уверенны, каждый, будто обдуманный тысячу раз. Взгляд его, словно прожекторы, впивался в полумрак, выискивая ту, что так безмятежно спала. Его золотые глаза, которые так мучили ее, теперь светились мягким, почти ласковым светом, отражая отблески догорающего огня. Он видел ее, лежащую на диване, с обнятыми коленями, беззащитную и уставшую. Прядь волос, выбившаяся из-под покрывала, упала ей на щеку. Он подошел ближе, остановившись у края дивана. Он осторожно, с трепетом, поправил эту непокорную прядь, возвращая ее на место. Касание было мимолетным, но, казалось, оно пронизало само ее дыхание. Он стоял так, наблюдая за ней, за каждым ее вздохом.

«Верная, значит? Забавно.»

Легкая усмешка тронула губы златоглазого юноши. Подойдя к камину, он невольно бросил взгляд на огонь. Языки пламени извивались в такт едва заметному сквозняку. Кайен нахмурил брови, отводя взгляд. Его внимание привлекла книга, которую невозможно было не узнать. В ней хранились все Божьи законы, заповеди и наставления Азура – всё, что составляло суть Видды. Он взял книгу и пролестнул несколько страниц, после чего закрыл и вернув на место, покинул дом.

Утро прокралось несмело, робкими касаниями первых лучей, пронзивших оконное стекло. Сон еще держал ее в своих объятиях, но веки дрогнули, и, приподнявшись на локтях, она машинально коснулась края покрывала. Девушка потёрла глаза и удивленно осмотрелась. В комнате никого не было. Стоило Анарин выйти на улицу, перед глазами возникла забавная картина: Одетый лишь в штаны и сапоги, Кайен молча колол дрова. Вся его спина была в многочисленных шрамах. Застыв на пороге, Анарин не могла отвести взгляда. Движения Кайена были отточенными, мощными, топор взлетал и опускался с неумолимой точностью, раскалывая полено надвое. Каждый удар отдавался эхом в ее груди. Мускулы на его спине играли под загорелой кожей, подчеркивая каждый шрам, каждый рубец, как отметку пережитой боли. Солнце заливало его плечи золотым светом, делая его похожим на поверженного бога, обреченного на вечные муки. Эти шрамы… откуда они? Что он пережил? Вопросы роились в голове, но ни один не находил ответа. Анарин хотелось подойти, коснуться этих отметин, почувствовать под пальцами историю его жизни. Парень, казалось, не замечал ее присутствия. Он продолжал рубить дрова, словно погруженный в свои мысли. Лишь когда последнее полено было расколото, он выпрямился, провел рукой по лицу, смахивая пот, и повернулся к ней. В его глазах не было ни удивления, ни смущения, лишь холодное безразличие.

– Долго же ты спишь. – сказал парень. Вонзив топор в бревно, он вытер пот со лба и направился в сторону вёдер с водой. Невольно, девушка окинула взором кучу дров.

– Ты всю ночь не спал? Хоть бы в дом зашёл. – выронила девушка, спустившись по ступеням вниз. Кайен умылся холодной водой, набранной в реке и обернулся на девушку.

– Ночью я часто предпочитаю оставаться на улице, – ответил Кайен, весело усмехнувшись. – Если не дремлю, то хотя бы стараюсь быть полезным. Дрова сами себя не нарубят.

К его словам не хватало тепла, и Анарин почувствовала, как её беспокойство вновь нарастает. Она подошла ближе, вдыхая свежий утренний воздух, который наполнен сернистым запахом скошенной травы и дыма, поднимавшегося из камина.

– Разве у тебя нет никаких планов на день? – спросила она, желая узнать больше о его жизни, о том, чем он живет вне работы и молчания.

Кайен словно задумался, его глаза устремились в небеса, где высоко парила птица, и на мгновение она уловила в нём что-то человечное, скрытое за его холодной оболочкой.

– Планы… – произнёс он, потянувшись к вёдрам. – Мои планы не касаются какой-то девчушки.

Девушка слегка наклонила голову, рассматривая Кайена.

– А ты не знаешь, что девчонки могут быть довольно упорными, – с легкой усмешкой произнесла она, уверенная в своих словах. Наблюдая за ним, она заметила, как напряжённость его мышц слегка ослабла, а холодный взгляд стал чуть мягче.

Кайен повернулся к ней, и на мгновение его рот изогнулся в полупосмехе, который исчез так же быстро, как и появился.

– Не упорнее меня, это уж точно. – отрезал Кайен и схватив рушник, направился в сторону леса.

Анарин замерла, наблюдая, как он удаляется. Её сердце слегка екнуло от его резкости. Каждое его движение было пронизано постоянной настороженностью, и тем не менее, в его взгляде проскользнуло нечто, что подавляло её. Это было нечто большее, чем просто отстраненность; это была тень, что следовала за ним, подобно зловещему спутнику.

– Тут не так уж и плохо, – произнесла она, пытаясь вернуть разговор в более лёгкое русло. – Тебе будет сложно где-то ещё. В нашу деревню приходят все чужеземцы. Здесь для каждого найдётся место.

Кайен остановился, не поворачиваясь. Казалось, он прислушивался к словам, но его лицо не выдавало никаких эмоций.

– Может для кого-то и найдется. Но точно не для меня…

В воздухе повисло молчание, нарушаемое лишь пением птиц и шелестом листьев. Анарин почувствовала укол разочарования. Она ожидала хоть какой-то реакции, надеялась пробить броню его безразличия. Но Кайен оставался непроницаемым, словно каменная статуя.

– Почему ты так говоришь? – спросила она, стараясь сохранить спокойный тон. Она медленно начала приближаться, но в какой-то момент остановилась, не став подходить ещё ближе. – Что такого ты сделал, что для тебя нет места?

Кайен резко обернулся. В его глазах вспыхнул гнев, словно кто-то задел больное место.

– Ты действительно хочешь это знать? – прорычал он, сделав шаг в ее сторону. – Ты уверена, что готова услышать правду?

Анарин отшатнулась, охваченная ледяным ужасом. В его глазах она видела бурю, где темные, хищные силы боролись с чем-то неведомым. Слова застряли в горле, парализованные нарастающим страхом, который медленно, но верно сковывал ее тело. Кайен усмехнулся, в его глазах не было ничего, кроме боли и горечи.

– Так и думал.

Он отвернулся, и напряжение в его плечах стало почти осязаемым, словно он ожидал удара. Анарин почувствовала, как ее собственное сердце забилось в унисон с его невысказанной болью, отзываясь эхом в ее груди. Желание утешить его было так сильно, но слова застряли в горле, не находя выхода. А Кайен продолжал удаляться, его силуэт постепенно растворяясь в безбрежных просторах леса, пока не исчез совсем.

Неделя пролетела с тех пор, как юноша исчез. Каждый день Анарис, прильнув к окну, ждала его появления из-за деревьев, надеясь на возвращение. Но дни сменяли друг друга, а вестей от Кайена всё не было. Лишь поленья, что он успел наколоть перед уходом, ещё согревали дом по вечерам.

На крыльце кузницы, словно зачарованная, Анарис вглядывалась в темную глубину леса, и тоска тенью скользила по ее лицу, когда взгляд обводил безмолвные деревья. Хайме, заметив ее задумчивость, с глухим стуком вонзил топор в древесину, словно ставя точку в собственных размышлениях. Опустившись рядом, он вопросительно взглянул на девушку. Поймав его взгляд, Анарис одарила его легкой, почти призрачной улыбкой, тщетно пытаясь скрыть то, что терзало ее сердце.

– Что произошло? – спокойно проронил мужчина, оперев щёку о кулак. Девушка сделала удивлённое лицо, однако отвечать ему не спешила.

– Ничего, – прошептала она, отводя взгляд. – Просто… задумалась.

Девушка уклончиво ответила, пряча глаза – словно за ними скрывался целый бушующий океан, который она отчаянно пыталась удержать в берегах. Ей претила сама мысль делиться своими переживаниями, выставлять их напоказ, словно раны под палящее солнце. И особенно не хотелось обременять ими кого-либо. Но Хайме был неумолим, как прибрежная волна, раз за разом накатывающая на песок.

– Задумчивый взгляд, как у волчицы, потерявшей след. – он выдержал небольшую паузу, а после продолжил настаивать на своём. – Говори, что случилось, Анарис. Я не дурак, вижу, что тебя что-то гложет. Может, я смогу помочь.

Девушка вновь отрицательно качнула головой, её молчание было красноречивее слов. Не теряя ни секунды, Хайме, чья кожа уже горела от палящего солнца, поднялся с крыльца. Одним ловким движением он закинул Анарис себе на плечо и направился к едва заметной тропинке, ведущей за дом. Девушка извивалась, отчаянно пытаясь вырваться из его хватки, но все её усилия были тщетны. Кузнец же, невозмутимый, как скала, продолжал свой путь, пока перед ними не раскинулось зеркало озера. Дойдя до самой кромки воды, где начиналась глубина, Хайме вновь произнес:

– Уверена, что не будешь говорить? – его губы растянулись в озорной улыбке, но девушка вновь покачала головой. Осторожно сняв её с плеча, он крепко обнял двумя руками и устремил взгляд на водную гладь. В этот миг Анарин поняла замысел кузнеца, и уже открыла рот, чтобы возразить. Но слова застряли в горле. Не долго думаяХайме с размаху бросил её в воду. Холод пронзил тело, словно ледяной клинок. Барахтаясь, Анарис вынырнула, кашляя и отплевываясь. Она метнула на берег злобный взгляд, где Хайме стоял с непроницаемым лицом. – Ну что? Теперь будешь говорить? – спросил он, приподняв бровь.

Тело девушки пробрала дрожь из-за холода.

– Ты спятил?! – гневно прокричала она, вытерая одной рукой глаза.

Хайме пожал плечами, словно говоря, что не видит в этом ничего особенного.

– Может, и спятил, – ответил он, усмехнувшись. – Но молчаливая Анарин мне нравится еще меньше.

Девушка, все еще дрожащая, выбралась из воды. Дав себе возможность отдышаться, она зло посмотрела на кузнеца. Горло болело от воды, которой Анарин успела наглотаться. Дышать было тяжело.

– Ты… Ты невыносим, Хайме! – воскликнула Анарис, когда наконец смогла говорить. Ее голос был хриплым, но в нем звучала непоколебимая сила, пробивающаяся сквозь холод и страх. Она стояла на берегу, мокрая, растрепанная. – Ты думаешь, что это поможет? Ты думаешь, что это меня как-то… облегчит?

Хайме лишь покачал головой, его взгляд оставался спокойным, но в нем читалось понимание, которое Анарис пока не могла разделить. Девушка молча развернулась и направилась в сторону свого дома, как вдруг слова кузнеца заставили её застыть на месте.

—Это все из-за того парня, который ходил возле твоего дома? Тот беловолосый чужак.

Анарин окинула Хайме удивлённым взглядом, но в ответ не сказала ни слова. Кузнец молчал некоторое время, словно надеясь, что Анарин будет оправдываться. Но вопреки всему, девушка молча ушла, нежелая и дальше смотреть на него, оставив кузнеца на едине со своими мыслями.Она злилась, замерзла и одновременно ощущала странное облегчение, словно вместе с ледяной водой ушли и часть ее переживаний. Хайме, видя ее состояние, сорвал с куста несколько больших листьев и протянул девушке. Анарис прошла по небольшой площади, где резвились маленькие детишки, играя с дворовым псом. Старушки сидели на лавочках подле своих домов, а молодые девицы сидели возле колодца, громко смеясь. В руках их виднелись веньки. Анарис, стараясь не привлекать внимания к своему мокрому виду, ускорила шаг, проскользнув между домами. Ей хотелось как можно скорее оказаться в тепле и уюте своего жилища, подальше от любопытных взглядов. Добравшись до своей избы, она быстро юркнула внутрь, захлопнув за собой дверь. Переодевшись в сухую одежду и развесив мокрые вещи у печи, Анарис почувствовала, как тепло постепенно возвращается в ее тело. Она села у окна, глядя на лес, и мысли вновь вернулись к Кайену. Кузнец прав, она действительно похожа на волчицу, потерявшую след. И чем дольше длится его отсутствие, тем сильнее разгорается тоска в ее сердце.

Внезапно, в дверь постучали. Анарис вздрогнула, удивленная таким поздним визитом. Неуверенно подойдя к двери, она приоткрыла ее и увидела Хайме, держащего в руках вязанку дров.

– Чтобы не замерзла, – буркнул Хайме, избегая смотреть ей в глаза. Но тут увидел возле камина стопку дров. Брови кузнеца нахмурились и оставив дрова на крыльце, тот быстрым шагом направился прочь от дома девушки.

«Идиот» – подумала Анарис, захлопывая дверь.

Подбросив дрова в печь, она вновь уселась у окна, наблюдая за тем, как в деревне постепенно зажигаются огни. Треск поленьев и тепло от печи умиротворяли, но мысли о юноше не давали покоя.

Спустя пару часов, когда за окном уже воцарилась кромешная тьма, Анарис услышала тихий шорох у двери. Она насторожилась, прислушиваясь к каждому звуку. Шорох повторился, а затем послышался тихий стук. Девушка, взяв кочергу, медленно подошла к двери и, затаив дыхание, распахнула ее. На пороге стоял юноша в рыцарской форме. Лишь один взгляд брошенный на его нагрудный знак, говорил сам за себя. Посланник графа!

«Чёрт бы вас подрал.»

Его уверенный взгляд, скользнувший по её фигуре, вызвал у Анарис мгновенную волну гнева и неприязни.

– Что вам нужно? – сдержанно спросила она, не на шутку насторожившись.

– Добрый вечер, прекрасная леди, – произнес он с усмешкой, которая чуть ли не подразумевала, что она останется под его чарами. – Я ищу старца, который, как мне сказали, обитает в этих краях. Мне нужно знать, видели ли вы его.

– И что вам нужно от меня?

Анарис смерила рыцаря презрительным взглядом.

– Вы ведь местная? Я по разговору это слышу. – легкая неприязнь в голосы рыцаря стала более ощутимой.

– Не видела, – отрезала она холодно. – И видеть не желаю. Если это все, то прошу покинуть мой дом.

Рыцарь приподнял бровь, явно не ожидая такого ответа. Усмешка на его лице стала еще более наглой. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в дом и схватил девицу за волосы.

– Не стоит так грубить, красавица, – промурлыкал он, его голос сочился опасностью. – Я ведь могу и передумать насчет старца. Может, мне стоит задержаться здесь и насладиться твоим обществом?

Лицо исказилось болью, когда рыцарь потянул её волосы вверх. Она машинально схватила его за запястья, но хватка рыцаря была слишком сильной. Анарис задыхалась от ярости и боли, внутри неё закипала волна гнева. Она не собиралась сдаваться, даже находясь в такой безвыходной ситуации.

– Убери свои руки от меня! – закричала она, стараясь вырваться из его хватки. Эхо её голоса отразилось от стен, но рыцарь, казалось, не обратил на это внимания.

– Ты слишком горячая, – сказал он с ухмылкой, тщательно взвешивая свои слова, – но я люблю, когда говорят с огнём.

Девушка отчаянно извивалась, пытаясь освободиться, но стальная хватка рыцаря лишь крепче сжимала ее. Взгляд ее упал на герб, украшавший его грудь – знак герцогского ордена. В тот же миг все стало ясно. Слухи о жестоких и извращенных забавах рыцарей местного герцога с простолюдинками пронеслись в ее сознании ледяным вихрем. Отпустив волосы девицы, он поволил её на пол, дернув платье вниз, обнажая грудь. Его губы коснулись тела девушки, оставляя на теле характерные следы. Девушка попыталась оттолкнуть его, но тот одной рукой сжал запястья девушки.

– Бесполезно, – из уст мужчины вырвался смешок, – из мой хватки ещё не одна блудница не смогла вырваться.

После этих он вновь поцеловал её грудь. Девушка отчаянно пыталась вырваться, понимая к чему все идёт. Она дёргала ногами, но это ещё сильнее раззадоривало рыцаря. Через пару секунд, руки парня приподняли подол платья, плавно скользя по ноге девушки. В эту секунду Анарис не оставалась ничего, кроме простой молитвы. Рыцарь, наслаждаясь её беспомощностью, медленно опустился на колени, его взгляд скользил по её телу с хищным предвкушением. Он провёл пальцами по её щеке, оставляя влажный след, и прошептал:

– Ты будешь моей, хочешь ты того или нет. И твоё сопротивление лишь добавляет пикантности.

Анарис закрыла глаза, чувствуя, как её тело охватывает холодный ужас. Но внезапный голос за пределами дома заставил рыцаря остановится.

– А я думал рыцари должны защищать девиц…

Мужчина отвлёкся от своего занятия, повернувшись к голосу. На его лице сияло недовольство и злость. Перед глазами мужчины стоял юноша с белокурыми волосами. Это был Кайен. Взгляд его был серьёзен, но расслаблен.

– Ты ещё кто? – встав с пола, рыцарь вышел на крыльцо.

– От девушки отстань… – спокойно проронил юноша, не двигаясь с места. Лицо рыцаря перекосило. Он выхватил меч и откинув ножны в сторону, приблизился к юноше. Холодное лезвие меча коснулось шеи Кайена, но тот невозмутимо стоял, глядя на рыцаря. Ни одной эмоции, лишь пустое безразличие. Это выводило рыцаря из себя.

– Ты пожалеешь, что встал у меня на пути, мальчишка, – прорычал рыцарь, надавливая мечом на шею юноши. На коже выступила тонкая алая полоска. Но парень даже не вздрогнул. Он продолжал смотреть прямо в глаза рыцарю, словно видел его насквозь. Губы Кайена расползлись в издевательской улыбке, и в его глазах мелькнул озорной огонек. В мгновение ока он перехватил руку рыцаря, удерживающую меч, и с невероятной легкостью вывернул ее. Меч выпал из ослабевшей хватки и с глухим стуком упал на землю. Рыцарь взвыл от боли, сжимая запястье. Юноша оттолкнул его, и тот, потеряв равновесие, рухнул на землю. Анарис, все еще лежавшая на полу, с изумлением наблюдала за происходящим. Незнакомец, казавшийся таким хрупким и безобидным, с легкостью одолел тренированного рыцаря. Страх постепенно отступал, уступая место надежде. Кайен обернулся к Анарис, и в его взгляде больше не было безразличия. Теперь в нем читалось сочувствие и забота. Он протянул ей руку, помогая подняться.

– С тобой все в порядке? – спросил он, его голос был мягким и успокаивающим. Анарис кивнула, с трудом сдерживая слезы. Она чувствовала себя униженной и испуганной. Девушка смущенно поправила платье, стараясь не смотреть парню в глаза, тот не задавал ни единного вопроса и игнорируя крики боли завел девицу в дом и на прощание, кинул взгляд на рыцаря, что отчаяно хватался за выверную руку. На эти возгласы подбежали остальные и сев подле товарища, гневно глянули в сторону парнишки. Тот лишь сказал несколько фраз, прежде, чем скрыться за дверями небольшого домика.

– Проваливайте от сюда… – голос был всё так же ровным и спокойным.

– Ты… ты еще пожалеешь. – будто подавляя страх внутри себя, произнёс один из рыцварей.

– Проходят века, а люди все так же глупы. Не чита вам тягаться со мной.

Золотые глаза будто сверкнули каким-то злым огнём. Взгляд Кайена пробирал до костей, внушая страх в каждого. Подняв товарища, рыцари начали отступать, словно перед ними стоял не человек, а дикий зверь.

Тьма сгустилась за пределами дома, окутывая каждое дерево. Сидя на диване, девушка смотрела на Кайена. Он присел на колено, подкидывая дрова в огонь.

– Сначала сбежал, а через пару дней вернулся, как ни в чем не бывало? У вас так принято на родине? – поджав колени под себя, проронила Анарис. Парень ничего не ответив, отвёл глаза в сторону девицы. Накрыв плечи шалью, Анарис встала с дивана и подойдя к парню, осторожно коснулась его плеча. Неожиданно он схватил руку девушки, сжимая все сильнее. Анарис вздрогнула от неожиданности и испуганно посмотрела на юношу. В его глазах промелькнула тень, словно он боролся с чем-то внутри себя. Он медленно разжал пальцы, освобождая ее руку, и отвел взгляд.

– Прости, – тихо пробормотал он, – я не хотел тебя напугать.

– Почему ты вернулся?

– Сама ведь знаешь ответ, на кой по сто раз спрашивать. – скрывая раздражение вымолвил парень, не смея смотреть на девушку. Он выглянул во окно, задёрнув шторы. Анарис молчала, изучая его взглядом. Ей казалось, что в этих серых глазах плещется целая буря, которую он отчаянно пытается сдержать. Она знала, что Кайен не из тех, кто раскрывается легко, и каждый его ответ – это кусочек пазла, из которого ей предстоит сложить полную картину. Но она чувствовала, что между ними есть связь, нечто большее, чем просто случайная встреча в лесу. Вечер прошел в молчании, нарушаемом лишь потрескиванием дров в камине. Кайен по большей части смотрел в окно, погруженный в свои мысли, а Анарис украдкой наблюдала за ним, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку, разгадать его мотивы. Когда они закончили ужинать, Кайен поднялся и направился к двери.

– Куда ты? – спросила Анарис, не в силах больше выносить тишину.

– Прогуляться, – ответил он, не оборачиваясь. – Мне нужно проветриться.

Его нога лишь шагнула за порог, но внезапно руки девушки потащили его обратно в дом. Она вцепилась в него, словно котёнок в своего спасителя. Юноша не ожидал, что хватка маленькой и хрупкой, на вид девушки, будет столь сильна. Он коснулся её запястья и ощутил дрожь в её теле. Глаза расширились чуть сильнее, а пальцы непроизвольно сжали тыльную сторону её ладони. Внезапно из её уст вырвались слова:

– Не уходи… Они вернутся сюда…

– Если я буду тут и дальше, ты окажешься в ещё большей опасности.

Спокойно сказав Кайен почувствовал, как девушка сжимала его за талию все сильнее. Не сумев сопротивляться этому, тот нервно выдохнул и тихо сказал:

– Хорошо, останусь. Но лишь на пару дней. Если они не вернуться, то я уйду.

Анарис облегченно вздохнула, ее хватка немного ослабла. Она опустила голову, чувствуя себя неловко из-за своей слабости.

– Спасибо, – прошептала она.

Кайен кивнул и отошел от нее, направляясь к печи. Он подбросил дров в огонь, чтобы в доме было тепло и уютно. Анарис наблюдала за ним, чувствуя, как постепенно ее страх отступает, уступая место благодарности. Девушка смотрела на его крепкую спину, словно задумавшись о чем-то. Ночь прошла относительно спокойно. Кайен расположился на полу у печи, готовый в любой момент встать на защиту Анарис. Сама же девушка не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху за окном. Страх не покидал ее, но присутствие Кайена рядом немного успокаивало.

5 глава

Зимний вечер закутал мир в серый саван, и за окном бушевала разъяренная пурга, швыряя в стекла колючие снежинки. Ветер завывал, словно голодный зверь, стремясь проникнуть в тепло и уют маленького домика. Внутри, впрочем, царила идиллия покоя. В старой печи, сложенной из кирпича, весело плясали языки пламени, отбрасывая на стены причудливые тени и наполняя комнату теплым, умиротворяющим светом. На полу, словно маленький комочек счастья, укутанная в клетчатый плед, лежала девочка. Ее щеки слегка порозовели от тепла, а в больших, наивных глазах отражался отблеск огня. Она тихонько мурлыкала себе под нос какую-то мелодию, погружаясь в мир своих фантазий и сказок, где добро всегда побеждает зло, и где возможно все. У печи, склонившись над чугунным котелком, хлопотала старенькая бабушка. Морщины, словно тонкая паутинка, покрывали её лицо, рассказывая истории прожитых лет, полных радостей и печалей. Седые волосы, собранные в аккуратный пучок, выдавали ее почтенный возраст, но в глазах по-прежнему горел огонёк мудрости и доброты. Она напевала тихую колыбельную, которую помнила ещё с детства, и аромат свежеиспечённых пирогов разносился по всему дому. В какой-то момент бабушка отвлеклась от своих хлопот и обернулась к внучке. Взгляд ее был полон любви и нежности. Она смотрела на девочку, словно на самое драгоценное сокровище, подаренное ей судьбой. И в этот момент казалось, что время замерло, оставив лишь двоих – маленькую девочку и старенькую бабушку – в этом уютном, теплом убежище от бушующей за окном стихии.

– Ну что, моя звездочка, замерзла? – тихо спросила бабушка, и голос ее звучал словно мягкий перезвон колокольчиков. Девочка оторвалась от своих грез и улыбнулась в ответ.

– Нет, бабушка, мне тепло, – прошептала она, и эта простая фраза наполнила сердце старушки непередаваемой радостью. Оставив все свои дела, она подошла ближе к внучке и сев рядом на кресло качалку, произнесла:

– Что же ты так увлечённо читаешь?

Девочка с улыбкой на устах, подняла голову на бабушку.

– Ба, а скажи. Неужели до нас на земле обитали драконы?

Бабушка мягко улыбнулась, и кресло качнулось в такт ее воспоминаниям. Морщинки вокруг глаз смешно сморщились.

– И до нас, и во времена жизни людской. – начала было бабушка, глянув в окошко. – Драконы жили всегда.

Девочка придвинулась ближе к бабушке, ища утешения и знаний в ее словах. Она знала, что бабушка – кладезь мудрости и таинственных историй.

– А если и жили, то куда же они делись? Их совсем не осталось, получается?

– Когда Азур создал мир, он задался вопросом: а кто же будет жить в мир, полном любви и света. И тогда он создал людей, а покровителем их сделал своего первого сына. Дракона жизни, великого эфира – белого дракона, Синна. Глаза его были точно золота, а чешуя напоминала снег с гор Енно.

Девочка глянула за окно, смотря на белый снег, бушующий на улице.

– За тем, он спустил и остальных своих детей. Нагу, Лунвэя, Рэкко и Катлу. Каждый из них представлял одну из стихий. Нага – первая дочь Азура, вторая по станшерству. Нага представляла собой стихию земли. Лунвэй – второй сын Азура, и его третье дитя. Покровитель всех водоёмов в нашем чудном мире. Рэкко стал третьим драконам, спустившимся к людям. Хранитель огня и тепла. Именно он согревал людское племя в столь суровые морозы, как сейчас. Ну и последней из детей стала красавица-Катла. Младшая дочь Азару. Дитя, рождено из воздуха и ветра.

Глаза девочки загорелись от предвкушения сказки. Она обожала истории о драконах, особенно те, что рассказывала бабушка. В них всегда было что-то волшебное и правдивое одновременно.

– И что же случилось с этими драконами, бабушка? Они помогали людям.

– О, да, моя милая. Каждый дракон помогал людям по-своему. Синн даровал мудрость и долголетие, Нага учила земледелию и ремеслам, Лунвэй охранял реки и озера, заботясь о плодородии земли. Рэкко согревал дома своим огнем, а Катла приносила ветер, разнося семена растений и песни менестрелей по свету. Так и появились драконы, привращающиеся в людей. Они долгое время жили с нами в мире. Но люди, как это часто бывает, забыли о доброте драконов. Они стали жадными и злыми, начали воевать друг с другом, забывая о мире и гармонии, которую даровали им драконы.

– И что тогда? Драконы рассердились на людей? – с тревогой спросила девочка.

– Да, моя звездочка. Драконы опечалились, увидев, как люди разрушают мир, который им был дарован. Они решили покинуть мир людей, чтобы не видеть больше их жестокости. Каждый дракон ушел в свое место силы, туда, откуда пришел. Синн улетел на гору Енно, Нага спустилась в глубины земли, Лунвэй укрылся в океане, Рэкко спрятался в жерле вулкана, а Катла растворилась в небе. Но они не исчезли совсем, моя милая. Они все еще здесь, рядом с нами, просто мы разучились их видеть. Они живут в наших легендах и сказках, в шуме ветра и в потрескивании огня, в шепоте земли и в плеске воды. Нужно только научиться слушать и смотреть, и тогда ты сможешь увидеть драконов, – закончила бабушка, обнимая внучку за плечи. За окном все еще бушевала пурга, но в теплом домике царила сказочная атмосфера, наполненная любовью и мудростью. – Но ходит одна легенда.

Тихо бросила старушка, заинтересовав малышку.

– Какая же, бабушка?

– Говорят. Однажды потомок Синна снизойдёт к людям с другими драконами, напомнив нам о том, что есть любовь и мир. И не будет в мире ни войн, ни голода, ни страха. А узнать его можно будет. По белоснежным волосам и желтым, точно золото, глазам. А самой отличительно чертой, станет татуировка: дракон, обвивающийся во круг меча.

Глаза девочки засверкали от восторга. Она представила себе прекрасного дракона, спустившегося с небес, чтобы спасти мир. В ее детском воображении он был похож на героя из любимой сказки, сильного, мудрого и справедливого. Ей захотелось верить в эту легенду, ведь она давала надежду на светлое будущее.

– Бабушка, а как ты думаешь, этот дракон когда-нибудь придет? – спросила девочка, сжимая в руках потрепанную книжку.

Старушка вздохнула, глядя на огонь в печи. В ее взгляде читалась грусть и тоска по ушедшим временам.

– Кто знает, моя милая. Может быть, он уже здесь, среди нас, просто мы не видим его. А может быть, он появится только тогда, когда люди будут готовы к его приходу. Когда они научатся любить и прощать, когда они перестанут воевать и разрушать мир. Тогда и драконы вернутся к нам, чтобы помочь построить новый, лучший мир.

Девочка задумалась над словами бабушки. Ей стало грустно от мысли, что люди могут быть такими жестокими и неразумными. Она решила, что во что бы то ни стало будет стараться быть доброй и справедливой, чтобы приблизить время, когда драконы снова вернутся к людям. На улице завыла пурга, но в теплом домике царила атмосфера покоя и надежды. Бабушка и внучка сидели рядом, обнимаясь, и мечтали о будущем, в котором драконы снова будут жить среди людей, а мир на земле станет царством любви и гармонии. Сказка закончилась, но ее отголоски еще долго звучали в сердцах обеих, напоминая о том, что даже в самые темные времена всегда есть место для надежды и веры в чудо.

***

Едва заря окрасила горизонт робкими красками, Кайен собирался в путь. Анарис молча следила за каждым его движением, не находя в себе смелости нарушить молчание. Девушка раз за разом оглядывала парня с ног до головы. Смотря в золотые глаза парня, Анарис вспоминала бабушкины рассказы, от чего уголки губ приподнимались.

– Что-то не так? – спросил он, заметив выражение её лица. Ветер усилился, трепля белые волосы чужеземца, заставляя плащ развеваться, словно знамя. Анарис медленно подошла к нему, не отрывая взгляда.

– Знаешь, – начала было девушка, – много веков назад один король объявил последователей Азура врагами и начал охоту на «верных».

– К чему ты это сейчас? – Кайен попытался отстраниться, его голос прозвучал с ноткой растерянности. Случайное касание пальцев Анарис к айлетте заставила её соскользнуть с плеча Кайена, обнажая едва заметную татуировку. Под айлеттой был изображён дракон, обвивающийся во круг меча. Девушка подняла взгляд на дракона, а Кайен лишь силой оттолкнул девушку, поднимая айлетту с пола.

– Ты что вообще творишь?! – золотые глаза слегка помрачнели.

– Я всё думала: кого ты мне напоминаешь. – произнесла Анарис. В эту же секунду Кайен прижал её к стене, а лезвие кинжала вошло в брёвна. Слова застралив горле, а тело девушки заметно подрагивало. В глазах застыл первобытный страх, она чувствовала себя зверьком, загнанным в ловушку.

– Не смей, – прошипел Кайен, его лицо исказилось от ярости. – Не смей говорить то, чего не знаешь. Ты понятия не имеешь, кто я и откуда.

Анарис попыталась высвободиться, но хватка Кайена была железной. Она чувствовала жар его дыхания на своей коже, видела, как гнев зажигает золото в его глазах. Но страх постепенно отступал, сменяясь любопытством и какой-то странной уверенностью.

– Я знаю достаточно, – выдохнула она, стараясь сохранять спокойствие. – Я знаю, что татуировка Азура не появляется на теле случайных людей. И я знаю, что ты здесь не просто так.

Кайен отпустил ее, отступив на шаг. В его глазах читалась борьба – смятение, злость, и, возможно, даже страх. Он провел рукой по волосам, пытаясь успокоиться.

– Хорошо, – произнес он наконец, его голос звучал уже тише, но все еще опасно. – Ты права. Я не тот, кем кажусь. Но это не твое дело, Анарис. И лучше тебе держаться от меня подальше, коли жизнь дорога.

Он подобрал свой плащ, накинул его на плечи и, не прощаясь, направился в сторону леса. Анарис осталась стоять у стены, смотря ему вслед. Фигура Кайена скрылась из виду, будто его никогда и не было. Ноги девушки подкосились и она медленно сползла по стене. Сердце бешено колотилось в груди, будто вот-вот, да выскочит наружу. Тишина, воцарившаяся после ухода Кайена, казалась оглушительной. Анарис поднялась, опираясь на стену, и провела пальцами по месту, где только что был кинжал. Дерево пахло свежей стружкой. Она чувствовала себя опустошенной, словно после сильного шторма. Все, что она знала о Кайене, все ее представления о нем, рассыпались в прах. Теперь он был не просто загадочным чужеземцем, а тем, кто скрывал темное прошлое. Мысли роились в голове, не давая ей покоя. Кто он такой на самом деле? Человек или чистокровный дракон? И какую роль он играет во всем этом? Тяжко выдохнув, будто отпуская все свои проблемы, Анарис направилась к своему Итана. Ей нужно было собраться с мыслями, и посоветоваться со стариком.

В избе было тепло и уютно. Итан сидел у камина, перебирая какие-то выцвевшие листы пергамента. Его морщинистое лицо, освещенное пляшущим пламенем, казалось еще старше. Анарис присела рядом с ним на табурет, чувствуя, как тепло камина согревает ее озябшие руки.

– Что случилось, дитя? – спросил Итан, не поднимая глаз. – На тебе лица нет.

– Дедушка Итан, а расскажите: Как выглядят потомки Синна?

Резко обернувшись на девушку, старик спокойно вымолвил:

– И что же у тебя вызвало такое любопытство?

Колебаясь совсем немного, Анарис рассказала ему все, что произошло, начиная с появления Кайена и заканчивая татуировкой дракона и кинжалом у ее горла. Итан слушал молча, лишь изредка покачивая головой. Когда девушка закончила, он долго молчал, глядя на огонь.

– Вот оно что… – задумчиво вырвалось из уст старика. Перелистнув пару страниц, под треск полен, Итан продолжил. – Издревна считалось, что потомки драконьей крови имеют разные отличия от людей, но самое распространённое: цвет глаз, волос и даже рисунок татуировка. Белые волосы и золотые глаза присущи потомкам Синна.

Он замолчал на долю секунды, устремив свой взор на пылающий в камине огнь.

– Белый цвет волос, дитя мое, – начал Итан, отрывая взгляд от пламени, – это символ чистоты, невинности и, что особенно важно для потомков Синна, мудрости, накопленной за века. Белые волосы – это отражение их связи с древними знаниями, с самой жизнью. Они подобны снегу на вершинах гор, нетронутому и хранящему в себе вечную тишину и тайну. Золотые глаза – это символ солнца, власти, неоспоримой силы и, конечно же, божественного начала. Они, словно, искра магии, пылающая внутри, признак того, что в венах потомка Синна течет кровь дракона. Они видят мир иначе, чем обычные смертные, ощущают потоки энергии, видят истину сквозь завесу лжи.

Дедушка вновь замолчал, искорки огня отражались в его уставших глазах. Он перевернул еще один листок пергамента, словно ища нужное слово или ответ, скрытый между строк.

– А что значит та татуировка?

– А татуировка, – тихо произнес Итан, – это знак принадлежности, печать, подтверждающая кровную связь. Она показывает из какого рода и племени дракон.

– То есть Кайен… – девушка задумчиво отвела взгляд в сторону.

– Вполне может быть чистокровным драконом. – Итан закончил мысль Анарис. Перевязав листы потрёпаной верёвкой, старик с трудом поднялся на ноги и побрёл к стеллажам с книгами.

– Но почему он тогда не показал своего истинного облика? – с беспокойством спросила Анарис, провожая взглядом удаляющуюся фигуру дедушки.

Итан остановился у одного из стеллажей, покрытых толстым слоем пыли, и оглянулся. Его глаза, некогда, наверняка, такие же золотые, как упоминал, теперь были мутными, словно потухшие угли, но в них все еще мерцал отблеск былой мудрости.

– Потому что, дитя мое, – его голос был тихим, но отчетливым, – даже драконья кровь может быть ослаблена. Или… скрыта. Есть много причин, почему потомок Синна может предпочесть не раскрывать свою природу. Страх, например. Или… долг.

Он провел рукой по корешкам ветхих книг, словно ища среди них ответ на свой собственный вопрос.

– А татуировка, – продолжил он, вернувшись к теме, – это не просто знак. Это карта. Карта силы, карта истории. Каждый узор, каждая линия несет в себе значение, которое знают лишь немногие. Он говорит о предках, о подвигах, о проклятиях, а иногда и о клятвах.

Анарис почувствовала, как по спине пробежал холодок, несмотря на тепло очага. История Кайена, его появление, его угрозы – все это вдруг обрело новые, пугающие грани.

– Значит, если Кайен – потомок Синна, то… он очень древний? И могущественный? – прошептала она, инстинктивно прижимая руку к груди, где еще недавно ощущалось жжение от его прикосновения.

Итан кивнул, его взгляд вновь устремился на пламя.

– Драконы живут безумно долго. Нам такое долголетие и не снилось, моя милая.

Старик отвернулся от стеллажа и медленно подошел к Анарис, опираясь на резную трость. Он пристально посмотрел на внучку, словно пытаясь разглядеть в ней что-то, что раньше не замечал.

– Древний? Да, драконья кровь – это кровь столетий. Могущественный? Потенциально – да. Но сила, как и огонь, требует контроля. Она может согреть, а может и испепелить. Всё зависит от того, кто ее направляет. Бойся того, кто не контролирует свою силу, но еще больше бойся того, кто ее скрывает.

Он присел рядом с ней на табурет, его рука легла поверх ее руки – шершавая, теплая, дающая ощущение защиты.

– Ты должна быть осторожна, Анарис. Кайен появился не просто так. За потомками Синна всегда тянется шлейф событий, перемен… и часто – крови. Найди ответы на свои вопросы, но делай это мудро. И помни, что не все, что блестит золотом, – золото. Даже если у человека глаза цвета солнца.

Итан вздохнул, и усталость вновь отразилась на его лице. Он посмотрел на камин, словно видя в нем отражение далекого прошлого, отголоски древних битв и утерянных империй.

– Сейчас главное – понять, чего он хочет. И почему его цель именно ты.

– Кайен сказал, что его послал Лиам. Хотя, если подумать, как-то ночью я подслушала их разговор и Лиам говорил что-то про пробуждение.

Брови Итана сошлись на переносице.

– Лиам? – он словно пробовал эти слова на вкус, оценивая их вес. – Что-то здесь нечисто, дитя. Сколько его помню, он был ярым драконоборцем, а тут связался с драконом?

– Я не знаю, слышала только обрывки фраз.

– Что ж, – старик задумчиво почесал подбородок, – в любом случае, нам нужно быть готовыми ко всему. Коли древний дракон вернулся в наш мир, значит должно произойти что-то непоправимое.

Голос старика был на удивление спокойным и ровным, словно все это-обыденность для него. Анарис нахмурилась, чувствуя, как клубок страха в ее груди сжимается все сильнее. Руки слегка дрогнули, а мысли на миг унеслись в прошлое, вспоминая все, о чём говорила когда-то бабушка. Но из раздумий её вытащил Итан, который принёс Одеяло и подушку. Девушка удивлённо глянула на старика.

– Оставайся сегодня здесь, не гоже девице по ночам шастать.

Девушка одарила старика нежной улыбкой и, забрав одеяло с подушкой, устроилась на видавшем виды диванчике. Старик прикрутил фитиль керосиновой лампы, оставив комнату в полумраке, и, пожелав спокойной ночи, скрылся в спальне. Она лежала, укутавшись, и зачарованно наблюдала за пляшущими языками пламени в камине, которые оставили тлеть, чтобы согреть дом. Треск пален был раслабляющим и даже успокаивающим, но даже не сморя на это сон долго не приходил. В голове роились мысли о Кайене и словах Итана. Драконы, древние знания, скрытая сила… Все это казалось сюжетом из сказки, а не реальностью. Но холодное прикосновение кинжала к горлу и ледяной взгляд золотых глаз не оставляли сомнений – все это происходит на самом деле. Дрож вновь пробило тело девушки. Она отвернулась к спинке дивана. Рука невольно нащупала на шее кулон. Метал был холодным, Девушка долго перебирала кулон меж пальцев, пока не нащупала очертание крыла. Перевернувшись на спину, Анарис сняла кулон и вытянув руку над собой, запецила цепочку за средний палец. Кулон был выполнен в форме дракона: крылья были широко распростёртые в стороны, словно готовы были взмахнуть в любой момент. Тело, изогнутое в изящной спирали, было покрыто мельчайшей чешуёй, каждая из которых казалась выточенной с невероятной точностью, ловя и отражая свет. Голова зверя обращена вперёд, словно смотря на Анарис.

«Твой отец… он был из тех, кого звали «верными». И этот кулон, дитя моё, он просил передать тебе, когда придёт время. Береги его, как память о том, кто превыше всего ценил справедливость и любовь.»

Словно отдалённым эхом послышались слова бабушки, а перед глазами так и появлялся её дом, да тихий вечер перед сном.

«А ведь тогда было почти так же как и сейчас.» – тихонько усмехнулась Анарис и сжав кулон в кулак, положила руку на грудь. Глаза медленно,но верно закрывались.

Сон подкрался нежданно, словно хищник, окутывая Анарис непроглядным саваном забытья. В полумраке спальни, где плясали призрачные тени от камина, являлись чудовищные лики: то крылатые монстры, сотканные из мрака, то руины древних, павших цивилизаций. И вот, в этом зыбком мареве, возникли золотые глаза Кайена – пронзительные, как лед, холодные, как вечность. Сталь кинжала, прижатая к нежной коже горла, ощущалась пугающе реально, а терпкий запах крови дурманил сознание.

Внезапно, все померкло, и Анарис очутилась в безжизненной горной пустыне, где воздух дрожал от зловещего жара. Запах пепла и едкий дым пропитали собой все вокруг, словно напоминая о былом пожаре. Ощущение, будто языки пламени лизали обнаженную плоть, заставило ее вздрогнуть. Одинокая в ночной сорочке, она озиралась по сторонам в надежде увидеть хоть кого-то живого, но в ответ лишь тихий, стон боли разносился по окрестностям. Ничего не оставалось, кроме как, идти на звук. С каждым шагом по каменистому хребту, страх сковывал движения. Взгляд, полный ужаса, то и дело взмывал ввысь, словно ожидая что-то или кого-то. Стон становился все громче, мучительнее, и вот, Анарис застыла в оцепенении перед колоссальной белоснежной тушей. Изувеченные крылья, пронзенные копьями и мечами, окровавленные лапы, стиснутые черными цепями – зрелище, полное нестерпимой боли. Земля ушла из-под ног, когда могучее тело дракона начало медленно подниматься, увлекая за собой и взгляд Анарис в бездну отчаяния. В панике она попятилась назад, не сводя глаз с дракона. Ноги заплетались и она споткнулась о торчащий из земли камень, с грохотом рухнув на землю. Дыхание сбилось, сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. Анарис замерла, прижавшись спиной к холодной скале, и, переведя взгляд на дракона, увидела, как тот, превозмогая боль, медленно поворачивает голову в ее сторону. Полный гнева и отчаяния взгляд золотых глаз прожигал ее насквозь. Анарис начала отползать назад, пока спина не встретилась со скалой. Бежать было некуда: впереди неё дракон, а позади тупик. Превозмогая болью, дракон медленно приближался к девушке, оставляя за собой кровавый след.

Огромная тень накрыла Анарис, заслонив собой и без того тусклый свет. Отчаяние захлестнуло ее с головой, вытесняя остатки воли к сопротивлению. Дракон остановился в нескольких шагах, и его горячее дыхание опалило ее лицо. Запах крови и пепла стал невыносимым, он давил на легкие, лишая возможности дышать. Дракон издал хриплый, надрывный стон, полный боли. В его золотых глазах промелькнуло какое-то смутное узнавание. Дракон сделал еще один шаг, и Анарис почувствовала, как его когтистая лапа нависает над ней, готовая обрушиться в любой момент. Она закрыла глаза, ожидая неминуемой смерти. Время словно замерло, растягиваясь в бесконечность. Но вместо удара последовала лишь тишина. Анарис не решалась открыть глаза, но любопытство взяло верх. Она медленно приподняла веки и увидела, что дракон стоит неподвижно, склонив голову. Из его глаз текли крупные, обжигающие слёзы. Девушка потянула руку к зверю, но в эту секунду Анарис почувствовала острую боль в груди. Ей стало трудно дышать, словно кто-то сдавил ее легкие стальными тисками. Воздух уходил, оставляя лишь жгучую пустоту.

6 глава

Запах дыма обрел плотность, почти осязаемую, словно сотканную из пепла и тревоги. Он обволакивал призрачный сон, грозя удушающей хваткой, словно невидимый хищник, крадущийся в ночи. Дым проникал в каждую пору, оставляя привкус гари и отчаяния.

«Дым…?» – мысль, едва различимая, пронеслась сквозь туман сознания, предвещая яростный приступ кашля. Горло сдавило невидимой рукой, словно стальным обручем, но покидать зыбкое царство грез было невыносимо. Там, в глубине подсознания, еще теплились отголоски былого счастья, уносящие прочь от надвигающейся катастрофы. Чьи-то сильные руки несли ее словно нечто хрупкое, как драгоценную вазу, сквозь пелену забытья. Движения были быстрыми и уверенными, но чувства тревоги и беспомощности оплетали сознание, словно лианы. Жар, проникая сквозь сон, обжигал кожу, словно прикосновение раскаленного металла. Он словно пытался вырвать ее из цепких объятий сна, но сознание сопротивлялось, борясь за каждый ускользающий момент покоя. Сквозь полуприкрытые веки прорывались отблески пляшущего пламени, превращая реальность в калейдоскоп кошмарных, искаженных образов. Тени, словно демоны, корчились и изгибались на стенах, а языки пламени жадно лизали все вокруг, пожирая прошлое и настоящее. Она цеплялась за ускользающие нити сна, как утопающий за спасительную соломинку, лишь бы не встретиться лицом к лицу с ужасом пробуждения. Знакомые, но едва различимые голоса, словно эхо далеких колоколов, с трудом проникали сквозь плотную завесу забытья. Они звучали приглушенно и тревожно, словно предзнаменование беды. Она пыталась расслышать слова, но они тонули в оглушающем гуле пламени и треске рушащихся конструкций. Наконец, кашель вырвался наружу, разрывая тишину. Хриплый и болезненный, он сотрясал все тело, словно пытаясь вырвать из груди остатки жизни. Она попыталась вдохнуть, но легкие наполнились густым, едким дымом. Он обжигал горло и легкие, вызывая новый приступ кашля. Глаза резало, веки слипались, словно склеенные смолой. Слезы не приносили облегчения, лишь усиливали боль. Сознание медленно возвращалось, пробиваясь сквозь пелену дыма и страха, словно росток сквозь толщу земли. Она попыталась пошевелиться, но конечности словно налились свинцом. Каждое движение отзывалось болью во всем теле.

– … озеро… – еле-еле донеслось до ушей девушки. Слова казались нереальными, словно шепот ветра, но в них таилась надежда, слабый луч света в кромешной тьме.

Анарис с трудом приоткрыла веки, но все было размытым. Единственное, что она смогла толком разглядеть: рыжая, густая борода. Жар все ещё обволакивал тело девушка. Она приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать, но так и не расслышав своих же слов, вновь закрыла глаза.

***

Палящее летнее солнце щедро одаривало землю своим теплом, заставляя воздух над лугом слегка дрожать, словно бы сотканным из тончайших шелковых нитей. Анарис, босая, с развевающимися на ветру волосами, бежала по узкой тропинке, протоптанной жителями деревни и лестниками. Краем глаза она заметила бабушку, фигурка которой будто слилась с могучим стволом старого дуба. Старушка присела на корточки, ее морщинистое лицо, испещренное паутинкой прожитых лет, было обращено к земле, к травам, что росли в тени раскидистого дерева. Травы эти знали ее, как она знала их – исцеляющие, дающие силу, хранящие тайны предков. Зеленые глаза, цвета молодой листвы, неожиданно метнулись в сторону внучки, и тонкая, в веснушках старушечья рука поманила ее к себе. Размахивая плетеной корзинкой, наполненной наполовину лесными ягодами, она в припрыжку остановилась рядом с бабушкой, ее щеки пылали румянцем от бега и жары. Аромат хвои и влажной земли окутал ее, словно мягким покрывалом.

– Смотри, дитя моё, – прошептала бабушка, ее голос звучал хрипло, как шелест осенних листьев. Она указала на пучок тонких стебельков, пробивающихся сквозь слой опавшей листвы. – Зверобой. Соберем немного для зимнего чая. Он сохранит тепло и защитит от хвори.

Анарис внимательно смотрела, как бабушка осторожно срезает стебельки ножичком, укладывая их в свою корзинку. Тишина вокруг была наполнена жужжанием пчел, пением птиц и шелестом листьев – симфонией лета, которую Анарис любила больше всего на свете.

– Ба, – начала было девочка, срезая зверобой в точности, как это делала старушка. – А от куда у травы научились лечить?

Детский и наивный вопрос от девочки заставил бабушку слегка улыбнуться. Прошло буквально пара секунд, как бабушка ответила.

– Не травы умеют лечить, а человек. Однажды, когда в мир явылись хворь, люди умирали один за другим. Не было у нас нужных знаний или снадобий, травы тогда были бессильны. И тогда Нага, великая дочь Азура наделила травы целебными свойствами, да передала свои знания люду. От туда и пошли такие, как мы с тобой, травницы да лекари.

Она с улыбкой посмотрела на внучку. Веснушки, будто украшение, красовались на милом личике девчушки, но блекли на румых щеках. Собрав немного зверобоя, они направились в глубь леса. Проходя мимо как-то травы иль гриба, бабушка не упускала шанса рассказать внученьке что это, да как из этого лекарства делать.

Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле танцующие пятна света и тени. Анарис старательно запоминала каждое слово бабушки. Она рассказывала о подорожнике, что заживляет раны, о ромашке, успокаивающей душу, о крапиве, дарующей силу волосам. Девочка впитывала каждое слово, понимая, что это не просто травы, а ключ к здоровью и благополучию. Бабушкины уроки были не только о лекарственных свойствах растений, но и об уважении к природе, о бережном отношении к каждому листочку, каждой травинке. Вскоре корзинки наполнились не только зверобоем, но и душицей, чабрецом, листьями малины. Лес щедро делился своими дарами, и Анарис чувствовала себя частью этого волшебного мира. Она представляла себе Нагу, великую дочь Азура, спускающуюся с небес, чтобы одарить людей целебными знаниями. Образ этот был полон таинства и милосердия. На привале, у ручья с кристально чистой водой, бабушка показала Анарис, как делать отвар из собранных трав. Она научила ее правильно их сушить, хранить, чтобы они не потеряли свою силу. Анарис с интересом наблюдала за каждым движением ее рук, вдыхая аромат травяного настоя. Этот запах был для нее запахом дома, запахом любви и заботы.

Когда солнце начало клониться к закату, уставшие, но довольные, они двинулись обратно к дому. Путь им сквозь лес проложил пылающий закат.

***

Ледяная вода опалила пылающее лицо, словно прикосновение клинка. Мучительный кашель, сотрясавший легкие, выплеснул на землю багровую кровь. Инстинктивно перевернувшись на живот, Анарис уперлась дрожащими руками в стылую землю, отчаянно пытаясь выдохнуть едкий дым, который, казалось, въелся в самую душу. Вдруг, чья-то теплая ладонь осторожно легла на её дрожащую спину. С трудом подняв взгляд, она увидела Кайена, державшего что-то вроде наполненного водой бурдюка. Безмолвно протянув ей прохладную влагу, она заметила на его руке багровые следы ожогов.

«Неужели он вытащил меня… из огня?» – эта мысль пронзила её разум. Делая осторожные глотки, она изучала юного дракона. Его тело было покрыто сажей и золой, что лишь подтверждало страшную догадку. Стекающая по опаленным местам вода обжигала и без того истерзанную кожу, причиняя мучительную боль. Она лишь сморщилась, не в силах издать ни звука. Неподалёку от них сидел старик Итан, поджав под себя ноги, словно сломанная кукла. Его когда-то живой глаз, теперь затянутый пеленой, бессмысленно блуждал по пепелищу. Седые волосы слиплись от копоти и воды, обрамляя закопченное лицо глубокими морщинами, каждая из которых казалась выжженной в его коже. Он не кашлял, не стонал, не подавал никаких признаков жизни, кроме слабого, прерывистого дыхания. Казалось, пламя выжгло не только его дом, но и остатки его воли. Закончив обмывать свои раны, к Итану присел местный лесник. Рыжие волосы были слегка опалены.

– Итан? Вы меня слышите? – тихо спросил он, стараясь не потревожить царящую тишину. Губы старика дрогнули, но слов не последовало. Анарис, закончив пить, с трудом поднялась на ноги. Она чувствовала слабость во всем теле, но не могла оставаться безучастной.

– Энан… что… случилось? – тяжко дыша, с трудом выдавила из себя Анарис, обращаясь к рыжевласому мужчине. Тот мельком глянул на девушку и кивнул в сторону деверни. Тихо подкравшись, Анарис молча присела в кустах. Зрачки девушки знатно округлились. Её дом и дом Итана догорал в языках пламени, а во круге стояли рыцари, удерживая жителей. До ушей то и дело доносились плач и крики соседок. На лицах рыцарей девушка заметила еда уловимые, довольные ухмылки. Анарис была не в силах отвести взгляда.

– Уводи старика и девчонку. – позади послышался спокойный, как сталь, голос Кайена.

– А ты куда? – в ответ прозвучал голос Энана. Кайен молча извлек из сумки Итана «Видду» и двинулся в чащу, словно тень, поглощаемая лесом. Анарис, очнувшись от оцепенения, поднялась на непослушных, дрожащих ногах и, настигнув Кайена, судорожно ухватилась за его руку, остановив его. Дракон повернул голову, одарив Анарис холодным взглядом.

– Я пойду с тобой…

Кайен чувствовал, как дрожат руки Анарис. Слышал то, как бьётся её сердце. Вырвав руку из её хватки, Кайен молча направился в чащу леса. Колебаясь, Анарис повернулась на лесника и Итана. Нераздумывая ни секунды, старик одобрительно кивнул.

– Мы справимся, Рис. Иди за ним. – сказал Энан, держа старика за руку. Девушка нежно улыбнулась, словно прощаясь и направилась за ним.

Лес встретил их настороженной тишиной. Сквозь переплетение ветвей едва пробивался бледный свет угасающего дня, отбрасывая причудливые тени, напоминающие когтистые лапы чудовищ. Земля, усыпанная опавшей листвой, мягко пружинила под ногами, заглушая шаги. Анарис, с трудом переводя дыхание, старалась не отставать от Кайена, который двигался осторожно, уверенно прокладывая себе путь сквозь чащу. Он не оглядывался, не произносил ни слова, словно Анарис и вовсе не было. Они шли долго, пока лес не стал совсем непроглядным. Лишь редкие лучи лунного света пробивались сквозь густую листву, указывая им путь. Раз за разом девушка окрикивала Кайена, надеясь что он остановится хоть на секунду. Но дракон лишь упорно делал вид, что её не существует. Силы покидали девушку очень быстро и не сдержавшись, она вновь прокричала:

– Ну в самом деле, Кайен, подожди меня!

В эту секунду он остановился в непроглядной тьме и обернувшись к Анарис, выпалил.

– Ты чего за мной увязалась?!

Она подбежала к парню и остановившись в двух шагах от него, произнесла:

– Ты спас меня, да и возвращаться мне некуда, так что…

Анарис замолчала на долю секунды

– Так что я иду, куда шел, а ты идёшь на все четыре стороны!

Выпалив это почти криком, Кайен развернулся и побрёл дальше. Постояв пару мгновений, девушка с испугом осмотрела лес, над которым уж давно сгустился сумрак и помчалась за ним, стараясь не упускать из виду.

– И куда, прикажешь мне идти?

– Куда хочешь, но подальше от меня…

Каен не обернулся, лишь ускорил шаг, словно надеясь сбросить её, как назойливую муху. Хоть Анарис и уступала ему в скорости, она была упорна, и продолжала следовать за ним.

«Просто интересно: Все драконы такие или это мне так повезло на самого злого и отвратительного?

– Ты же знаешь, что я не смогу! – Из последних сил крикнула она ему в спину – Ты же знаешь, что они сделают со мной, если вернусь !

Кайен резко остановился, а девушка лицом врезалась в его крепкую, широкую спину, сильно ударив нос. Он повернулся, и в глазах плескалась ярость, смешанная с отчаянием.

– И что ты предлагаешь? Чтобы я стал твоим телохранителем? Нянькой? Я сам еле ноги унес! Ещё и пострадал не хуже твоего!

– Я не прошу тебя о многом, – тихо ответила Анарис, опустив взгляд. – Просто… позволь мне идти с тобой. Я не буду мешать, а даже на оборот. Я ведь лекарь, как ни крути. Чуть что, и раны залечу, да хворь отгоню.

Каен молчал, сверля её взглядом.

– Лекарь, который даже не смог помочь себе. Забавно.

– Я не маг и совладать с огнём не в моих силах!

В сумраке леса его лицо казалось еще более угрюмым и измученным. Наконец, он вздохнул, словно сбрасывая с плеч непосильную ношу.

– Ладно, – проворчал он. – Но запомни: я не отвечаю за тебя. Если что-то случится, я не буду рисковать собой ради тебя. Хватило и одного «подвига», поняла?

Она одобрительно кивнула, и на лице промелькнула слабая улыбка. На этом они и сошлись. Каен снова развернулся и пошел дальше, не дожидаясь своей нагловатой спутницы. Анарис поспешила за ним, стараясь не отставать.

Луна, что во всю восседала на небесном троне, освещала водную гладь, а Кайен недовольно посмотрел на небо и бросил вещи на землю. Он спустился к берегу и зачерпнув немного воды, выпил. Анарис, последовав его примеру, присела рядом и тоже утолила жажду. Вода была холодной и чистой, словно слеза. Чувствовала, как силы постепенно возвращаются.

– Здесь остановимся? – она с улыбкой глянула на парня, но тот явно был не рад спутнице.

Он молча кивнул, доставая из сумки кремень и трут. Быстро разведя небольшой костер, он уселся возле него, устремив взгляд в пляшущие языки пламени. Не дожидаясь приглашения, девушка расположилась рядом. Тепло костра приятно согревало озябшие руки.

– Что мы будем делать дальше? – из уст вырвался тихий голос, смешанный со страхом.

Каен не сразу ответил. Он долго смотрел на огонь, словно пытаясь найти ответ в его мерцании.

– Дальше… – наконец произнес он, – Дальше нам нужно раздобыть лошадей и провизии. После я отведу тебя к одному старцу, а после направляюсь в обитель хранителя! – Прорычал он, сломав ветку и кинув ее в костер.

– Хранителя? – в недоумении переспросила девица, глядя на парня, но тот ничего и не ответил. Поджав ноги она обхватила их руками и положила голову на колени так, что бы взгляд оставался на нём.

– Кайен, а расскажешь немного о себе, коль уж мы в одной лодке? – уголки пухленьких губ приподнялись вверх.

– Не собираюсь…

– Почему же?

Он косо посмотрел на девушку. Скорчив гримасу отвращения, вернул взгляд к огню.

– Я не собираюсь откровенничать с «человеком»

В словах Кайена прозвучало какое-то пренебрежение и это Анарис ни могла не заметить. Холодный, отстранены дракон всячески избегал смотреть ей в глаза. Девушка почувствовала, как в груди что-то сжалось. Она не могла понять, почему его слова так задели её. Анарис нахмурилась. Его слова, словно острый камень, задели ее. Неужели она так сильно отличается от него? Разве он не видит в ней просто человека, нуждающегося в помощи? Ярость начала подниматься в ней, но она сдержала ее. Знала, что сейчас не время для ссор.

– Может быть, – тихо ответила она, – но я ведь не виновата, что родилась человеком. И, думаю, ты не выбирал, кем тебе родиться.

Она замолчала, давая ему время обдумать слова. Сама же вновь устремила взгляд на костер, наблюдая за тем, как языки пламени пожирают хворост. Тишина между ними стала почти осязаемой, наполненная скрытым напряжением.

Внезапно Кайен вздохнул и заговорил, не поворачиваясь к ней.

– Все люди одинаковы. Жадные до власти и денег. Вас заботит только собственное благополучие. Вы разрушаете природу и убиваете друг друга ради наживы.

Анарис слушала его, не перебивая. Может быть, в его словах и была доля правды, но она не соглашалась с тем, что все люди одинаковы. Она знала добрых, честных и самоотверженных людей, готовых прийти на помощь в трудную минуту.

– Не все такие, – тихо возразила она. – Есть и другие. Те, кто заботится о природе, кто помогает нуждающимся.

Кайен усмехнулся, но ничего не ответил. Он продолжал смотреть на огонь, словно не замечая присутствия девушки. Анарис поняла, что сейчас не время для споров. Ему нужно время, чтобы переварить случившееся, чтобы примириться с тем, что ему приходится идти рядом с человеком. Она отвернулась от него, долго смотрела в лес, пока слова пропитаные болью, не вырвались наружу.

– Знаешь, я ведь и не помню своих родителей. – дракон не обращал внимания на девушку, всячески игнорируя её слова. – Меня вырастила бабушка. Одна, без каких-то баснословных денег и злат. Моя мама умерла через несколько недель после моего рождения из-за одного аристократа, «ухаживания» которого она посмела отвергнуть. Что бы хоть как-то обеспечить семью отец ушёл работать на торговую гильдию, но в мой пятый день рождение корабль затонул, когда возвращался обратно. Так что единственным родным и дорогим для меня человеком, была бабушка. Но через время и она покинула этот мир из-за хвори. И я осталась одна.

Проходя через все это опять девушка не заметила, как по щеке скатились слёзы, а рана на сердце вновь дала о себе знать. Кайен молчал. Он словно окаменел, не в силах вымолвить ни слова. Внутри него бушевал ураган противоречивых чувств. Ярость, отвращение, жалость… Он не привык к таким проявлениям слабости, особенно от человека. Драконы не плачут. Драконы не рассказывают о своих бедах первому встречному. Но в то же время, он не мог не признать, что в ее словах звучала искренность, боль, которую он сам так хорошо понимал.

Анарис смахнула слезы и попыталась успокоиться, понимая: ему это все не к чему. Она молча легла, отойдя немного от Кайена. Тот не поворачивая головы, спокойно вымолвил:

– Ляг ближе, замерзнешь.

Девушка с удивлением посмотрела на дракона. В свете огня его тело казалось особенно сильно раненым. Она придвинулась чуть ближе, стараясь незаметно рассмотреть все шрамы. Кайен сразу это заметил.

– Если что-то интересует – спрашивай, а не глазей.

– Куда ты хочешь отвести меня?

Без раздумий, на одном дыхании выпалила Анарис.

– В горы гинон, к одному клану… – Кайен на секунду замялся, вороша пылающие угли в костре. – Если он вообше ещё существует.

Девушка обдумала свой второй вопрос.

– Сколько тебе лет?

– Около двух тысяч, правда… В этом не уверен, поскольку я долго пробыл в забвении.

Анарис ахнула от удивления. Две тысячи лет! В ее голове это число просто не укладывалось. Она знала, что драконы живут долго, но не настолько же. Парень рядом казался совсем ребёнком, не больше двадцати лет. И в этот момент любопытство взяло верх над осторожностью.

– И как это, прожить тысячу лет в забвении? Что ты чувствовал?

Кайен нахмурился, словно вопрос причинил ему физическую боль. Он снова уставился в огонь, его взгляд стал отстраненным и далеким.

– Ничего. Пустоту. Как будто тебя никогда и не существовало. Это хуже смерти.

Анарис поежилась. Ей сложно было даже представить такое. Неужели все эти знания, опыт, воспоминания просто исчезли? Она невольно провела рукой по своей руке, ощущая тепло и жизнь, текущую в ее венах. Она поняла, что не хочет даже на мгновение терять связь с этим миром.

Ночь прошла достаточно спокойно. Утром, на рассвете они двинулись в путь, стараясь долго не задерживаться на одном месте. Не известно, когда рыцари прознают, что Анарис жива. Нужно было выбираться за пределы графства, пока ещё есть возможность. Кайен шёл по тропе, ловко пробираясь меж деревьев и зарослей, будто знал это место, как свои пять пальцев. Девушка могла лишь гадать: был ли лес тысячу лет назад таким же, каким она знает его сейчас. Она шла за ним, стараясь не отстать, и чувствовала, как лес будто обнимает их, пряча от глаз наблюдателей. Повсюду воцарялась тишина, лишь шорох листвы под ногами и далекие звуки пробуждающейся природы нарушали мрак. Утренний туман медленно пропадал, оставляя за собой только неподвижные силуэты деревьев, которые, казалось, следили за каждым шагом странников.

Анарис обратила внимание на то, как лучи солнца, пробиваясь сквозь листву, рисовали узоры на земле, создавая удивительные картины. Она заметила, что Кайен порой останавливался, прислушиваясь к звукам леса, словно искал что-то или припоминал что-то важное. Его лицо, искажённое глубокими морщинами сосредоточенности, казалось непроницаемым, и она понимала, что каждое мгновение для него было тяжёлым бременем.

– Кайен, почему ты так насторожен? – пыталась она разрядить атмосферу, но на ее слова он лишь хмурился, не прерываясь.

– А почему же ты так раслаблена? Вчера чуть с жизнью не распрощалась, а сейчас бегаешь, как ни в чем не бывало.

Девушка ловко обогнала Кайена и остановилась прямо перед ним. На лице девицы сияла неподдельная, через чур наивная улыбка.

– Разве драконы не близки с природой? Ты не слышишь голос леса? Трели птиц, шуршание белок?

– Я дракон-хранитель, это моя роль. Ближе к лесу обычно драконы стихий. Потомки Катлы, Наги, Лунвэя и Рэкко. Если племя все еще сущетсвует в тех горах, возможно, ты их увидешь.

Он миновал девушку, а та с удивлением застыла на месте.

– Не шутишь?

С восторгом выпалила девушка, помчавшись за Кайеном

Кайен не удостоил ее ответом, лишь ускорил шаг. Анарис чувствовала, как волнение внутри нее нарастает с каждой минутой. Мысль о том, что где-то там, могут обитать настоящие драконы, казалась невероятной, почти нереальной. Но в словах Кайена чувствовалась убежденность, а его знания о мире поражали воображение.

Она вновь поравнялась с ним, стараясь заглянуть в его лицо.

– И что, они действительно умеют управлять стихиями? Вызывать бури, извергать пламя, создавать лед?

Кайен нахмурился еще сильнее, будто вопросы девушки причиняли ему физическую боль. Он остановился, резко схватив ее за плечо.

– Послушай, Анарис, сейчас не время для сказок. Поджигать все во круг, могут многие драконы. У сестры это было самым любимым делом.

– А, прости. – сказала девушка, почесав затылок.

Кайен отпустил ее плечо и продолжил путь, на этот раз молча. Анарис шла следом, стараясь не отставать и больше не задавать вопросов. Лес вновь окутал их тишиной, но теперь это была тишина напряжения и тревоги.

7 глава

Третье сутки неумолимо подходили к концу. Свинцовые грозовые облака, нависшие над лесом, надёжно скрывали солнце, лишая путников последней надежды на хоть какой-то ориентир. Сгущающиеся сумраки, медленно сползавшие с верхушек вековых деревьев, указывали на приближение ночи. В животах Анарис и Кайена то и дело раздавалось утробное урчание, напоминая о голоде, все сильнее терзавшем их тела. Поблизости не было и следа дичи, а деревня находилась на севере и менять свой путь Кайен не желал. Каждый шаг давался Анарис всё с большим трудом. Ноги, словно налитые свинцом, тяжело тянулись по заросшей тропе. Голова кружилась от голода, и в глазах начинали мелькать тёмные пятна. Слабость все больше сковывала её тело, лишая сил. В какой-то момент она почувствовала, что больше не может идти, и, пошатнувшись, облокотилась о ближайший ствол дерева, грубую кору которого оплетал мох. Холодная кора дерева, казалось, немного охладила разгорячённую кожу лба. Анарис закрыла глаза, пытаясь хоть немного унять бушующую в голове бурю. Земля, усыпанная опавшей листвой, пахла сыростью и прелой травой. Звуки леса, обычно такие успокаивающие, сейчас лишь усиливали ее раздражение. Она чувствовала себя беспомощной и измождённой, как загнанный зверь. Заметив, что Анарис отстала достаточно сильно, Кайен не сдержался и грубо выругнувшись, побрёл обратно. Он застал Анарис сидящей под дубом. И встав рядом с ней, недовольно скрестил руки на груди. Девушка тяжело дыша, даже голову была не в силах поднять.

– Сколько можно? Мы за этот день делаем уже сотую остановку, не надоело? Если так дальше пойдёт, то мы и за неделю от сюда не выйдем!

Девушка молчала, опустив глаза к пропитанной сырости земле. Кайен, ощутив, как его раздражение нарастает, побагровел и сделал шаг назад, осознавая, что гнев не поможет ему и не решит их проблему. Он внимательно посмотрел на Анарис: Лицо побледнело, а руки тихонько подрагивали. Вздохнув, Кайен присел рядом с ней на пожухлую траву. Он достал из своего мешка небольшой, почти пустой, кожаный бурдюк и протянул его Анарис.

– Пей, – коротко бросил он.

Анарис нерешительно взяла бурдюк и сделала несколько жадных глотков. Хоть немного освежающая, но затхлая вода обожгла горло, на большее рассчитывать не приходилось. Она вернула бурдюк, и Кайен, посмотрев на остатки, убрал его обратно.

– Насколько же люди слабы.

– Говорит дракон, погрузили в сон. – недовольно кинула девушка, на что Кайен усмехнулся, пондняв голову.

– Твоя правда.

Отдых их был недолгим, но даже его хватило, что бы Анарин немного пришла в себя. Кайен помог ей подняться, и впереди вновь развернулась темная лента тропы, уходящая в самое сердце сумрачного леса. Опираясь на его руку, Анарис медленно двинулась вперед. Каждый шаг отзывался острой болью в натруженных ногах, но она гнала от себя слабость, понимая, что останавливаться нельзя. Так, шаг за шагом, они преодолели еще около десяти миль. По воле судьбы тишину леса прорезал звук треснувшей ветки. Кайен резко остановился, настороженно оглядываясь по сторонам. Анарис испуганно вцепилась в его руку. Звук повторился, на этот раз ближе. Кайен выхватил меч из ножен, обнажая стальное лезвие. Он приказал Анарис спрятаться за дерево и приготовился к бою. Напряжение нарастало – лес затаил дыхание, словно ожидая чего-то. Из кустов выскочил небольшой заяц, пугливо озираясь по сторонам. Кайен облегченно выдохнул, убирая меч обратно в ножны. Анарис, выглядывая из-за дерева, слабо улыбнулась. Нежданный гость, пусть и безобидный, немного развеял напряженную атмосферу. Кайен поймал взгляд Анарис и понял, что нужно воспользоваться возможностью немного подкрепиться. Секунда и кинжал, спрятанный под рубахой мигом рассёк воздук, настигнув дичь. Кайен быстро развёл остёр, зажарив зайца, а Анарис всячески оглядывалась по сторонам, надеясь, что дым никто не заметит. Жареное мясо пришлось им обоим по вкусу, не смотря на неприятный запах.

Закончив трапезу, они снова двинулись в путь. Анарис чувствовала себя гораздо лучше, и ее шаги стали более уверенными. Кайен, заметив это, немного расслабился, но бдительности не терял. Лес не прощал ошибок. Солнце, хоть и скрытое облаками, начало медленно клониться к закату, окрашивая серые кроны деревьев в багровые оттенки. Впереди показалось небольшое углубление в земле – овраг, поросший густым кустарником. Кайен остановился, внимательно осматривая его.

– Будь осторожна, там может быть сыро и скользко, – предупредил он Анарис.

Они начали спускаться в овраг. Земля под ногами действительно оказалась влажной и рыхлой. Анарис несколько раз поскользнулась, но Кайен успевал ее поддержать. В самом низу оврага протекал небольшой ручей, едва заметный под слоем опавших листьев. Перебравшись через него, они начали подъем на другую сторону. Подъем оказался круче, чем спуск, и Анарис снова почувствовала усталость. Она тяжело дышала, стараясь не отставать от Кайена.

К полуночи они вышли из леса на открытую территорию, путь лежал только в сторону гор. Анарис неуверенно обернулась, но даже не хотела что-либо говорить. В эти горы люди не ходили. Поговаривали, мол сам король опасался этих мест, а по сему и деревень ближе чем, деревни Анарис и не было. Она нервно взглотнула и посмотрела на спокойного Кайена. Казалось, дракон даже не представлял, куда идёт. Тишина давила, нарушаемая лишь редкими криками ночных птиц и шуршанием травы под ногами. Чем ближе они подходили к горам, тем отчетливее становилось ощущение чужого присутствия, словно за ними кто-то наблюдал из темноты. Анарис поежилась, стараясь не отставать от Кайена, который, казалось, не замечал ничего вокруг. Неожиданно дракон резко остановился, подняв руку, призывая девушку к тишине. Он медленно повернул голову, прислушиваясь к ночным звукам. Анарис замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Он постоял какое-то время, смотря в тьму, а после двинулся дальше. Анарис старалась не отставать и подбежав к Кайену непроизвольно вцепилась в него. Кайен сморщил лицо, но говорить что-то не стал, понимая: глаза человека отличаются от драконьих. Пока дракон в ночи все видит чётко, люди будто слепы. Наконец они подошли к спуску в долину под горой. Повс ду крепкие, раскидистые деревья, высоко поднимавшиеся к небу, начали расступаться, открывая взору обширный ландшафт. Долина выглядела как скрытая изолированная миром сказка, в которой тишина была самым верным спутником. Спуск вниз был крутым и опасным. Свет луны, проникая сквозь листву, создавал тени, которые танцевали на земле, а тропа, ведущая вниз, обрамлялась затененными участками, скрывающими все возможные ловушки. Ощущение тревоги становилось всё сильнее, и Анарис, ощущая, как за каждым её движением следит что-то невидимое, заставила себя не оглядываться. Кайен подал руку и помог ей безопасно спуститься. Когда они, наконец, достигли нижней части спуска, долина раскрылась перед ними с внезапной красотой. Зрелище было завораживающим – широкая местность, кажущаяся удивительно живой, была покрыта мягким покровом травы, на которой мерцали капли росы. Анарис не могла не удивиться: здесь не чувствовалось ни тревоги, ни давления окружающего леса. Каждое дыхание приносило ей успокоение, а тишина казалась обнадеживающей.

Кайен остановился и, сделав шаг назад, посмотрел на Анарис, наблюдая, как она осматривает долину. Он тоже чувствовал, что это место дышит чем-то уникальным, и как будто в воздухе витала особая энергетика, что-то древнее и таинственное. Но он не собирался поддаваться этим ощущениям – его разум был сосредоточен на цели, которая сидела у него в голове.

– Я не знала, что здесь есть такое место. – с неподдельным удивлением произнесла Анарис, осматриваясь во круг себя.

– Ни разу не была в этом месте? – в какой-то момент, Кайен остановился и посмотрел на девушку. Та, в свою очередь отрицательно помотала головой по сторонам.

– Этих мест даже король опасается, так что обычные люди десятой дорогой обходят эти горы. Ходит слух: что под горой обитает страшный маг. Он похищает детей и пускает на бульон, а кости скармливает своим волкам.

Кайен помолчал пару секунд, а после во весь голос рассмеялся. Звуки его смеха огласили долину, рикошетом отражаясь от стен гор и вызывая смутное эхо в тишине ночи. Анарис, удивленно посмотрев на Кайена, не могла понять: смеется он над слухами или над тем, как сильно она тревожилась. Но вскоре её собственное смущение сменилось невольной улыбкой. И в этот момент, в глубине ее сердца, что-то щелкнуло – мрачное напряжение слегка рассеялось.

– Ходить слухам-дело привычное, – произнес Кайен. – Люди всегда боятся того, чего не знают. Но иногда устрашающие истории рождаются не из ниоткуда. В день, когда я покидал свою обитель, я видел гораздо более ужасные вещи, чем пару воеводских выдумок.

– Хочешь сказать, здесь нет мага? – набравшись смелости, Анарис толкнула его плечём.

– Есть, но детей он не ест.

– Тут есть маг?!

– Ага. – Кайен пошел вперёд, а девушка, будто потеряный щенок, следовала за ним. – Именно благодаря нему я все ещё жив, а не стал жертвой охотников.

Анарис удивленно ахнула, не зная, что и думать. Она всегда воспринимала истории о магах, как сказки или способ напугать непослушных детей. Но слова Кайена звучали убедительно, для выдумки.

– Расскажешь о нём? – Анарис старалась не отставать от Кайена.

– Дойдём и сама всё увидишь.

Они шли по долине, и Анарис все больше поражалась ее красоте. В свете луны трава казалась серебристой, а деревья, стоявшие по краям, напоминали стражей, охраняющих это место от внешнего мира. Вскоре дорогу им перегродила каменная стена. Казалось, это тупик, дальше прохода не было. Но Кайен приложил руку к стене, бормоча себе под нос что-то невнятное. Вначале тишина, ни звука, ни шороха. Мир замер в ожидании. А через считаные мгновения стена разломилась надвое и, как по волшебству, разошлась в разные стороны. Белый свет ослепил девушку, а когда он рассеялся и Анарис смогла открыть глаза, не верила самой себе. Перед ними раскинулся огромный коридор, усеяный разными драгоценностями, а на встречу шел мужчина, облаченный в одежду, которой Анарис раньше не видела. Длинный плащ с капюшоном, украшенный золотыми и синими элементами. На капюшоне изображены звезды и полумесяц, что придает образу мистический и астрологический характер. Под плащом видна мантия с золотыми узорами и звездами, создающая впечатление принадлежности к магическому ордену. Белые брюки, которые контрастируют с тёмным верхом, добавляя элегантности. Чёрные туфли, подчеркивающие строгость и утонченность образа. Длинное платье с белыми и синими оттенками, украшенное золотыми звёздами и узорами. Белая накидка с золотыми звездами, которая добавляет образу лёгкости и сказочности. Чёрный, точно ночь волосы, были собраны в длинный хвост, а боковая чёлка была красиво уложена. Он остановился в паре шагах от Анарис и Кайена и с улыбкой раскинув руки в стороны, торжественно произнёс.

– Надо же, глазам своим не верю. Миновало двадцать четыре тысячи лун с нашей последней встречи. Где же ты пропадал, малыш Кай? – мужчина с улыбкой протянул руку Кайену и тот неохотно пожал её.

– Не называй меня «малыш Кай». Я уже не ребёноу

– Ах, ну точно. Ты молодой дракон, а в виде человека как возмужал. – восторг в его голосе становился только сильнее. Он беглым взглядом осмотрел тело дракона.

– Имей уважение. Я дракон-хранитель.

– А тут не угадал. Ты не дракон-хранитель, ты дракон-беглец. Но не будем о грустном, – маг перевел взгляд на Анарис, его глаза оценивающе скользнули по ней. – Неужели, Кай, ты наконец-то решил завести себе подружку? Должен признать, у тебя неплохой вкус.

Анарис покраснела и опустила взгляд, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом мага. Она не привыкла к такому вниманию, особенно от столь необычного человека. В его взгляде чувствовалась сила и мудрость, но и какая-то озорная искра, словно он видел ее насквозь.

– Не говори глупостей, Райвет, – прорычал Кайен. – Анарис помогает мне в одном деле. Это все.

– И что же это за дело? Не уж то таки решился провести церемонию, как истиный хранитель? – Райвет лишь усмехнулся.

– Не твоего ума дела. – в ответ огрызнулся Кайен.

– Как скажешь, малыш Кай, – Райвет снова обратился к Анарис. – Что ж, добро пожаловать в мою скромную обитель. Надеюсь, тебе здесь понравится. У меня есть все, что нужно для комфортного пребывания: от волшебных артефактов до бесконечных запасов чая.

Анарис была поражена не только образом мага, но и тем, как легко и непринужденно тот общался с Кайеном. Создавалось ощущение, что эти двое были давними знакомыми, и взаимное упрямство между ними выглядело, как часть дружеского общения. Вокруг неё все казалось иным: коридор, в который они попали, был наполнен светом, экономно располагающимся на драгоценностях, которых Анарис ранее не видела. Каждая деталь вокруг них дышала магией – от зеркал, отражающих не только образы, но и воспоминания, до величественных колонн, которые, казалось, охраняли множество тайн. Райвет проводил гостей в одну из комнат. Белоснежные стены были украшены золотыми узорами, два больших дивана стояли друг на против друга, а меж ними расположился стеклянный стол. Книжные стеллажи простилались по всей длине стен, с потолка свисала огромная золотая люстра, украшенная свечами. Маг усадил гостей на диван и поставив на стол чашки с чае. Сев на против, он скинул мантию и сделав глоток, с интересом посмотрел на Кайена, в ожидании истории.

Дракон, понимая все без слов откашлялся и мельком глянув на Анарис, начал:

– Райвет, помнишь одно племя в горах гинон? Что с ними стало?

Маг призадумался.

– Да, что-то такое припоминаю. – маг сделал ещё раз глоток. – Вот только в горах находится только проход, ведущий долину, что ненайти простому люду. Туда они перебрались после прихода короля Керика Онтерин пришёл к власти, племя то ещё боролось одно время, а потом и вовсе связь с ними прервалась.

– А с Морганой что стало?

– Её тоже давно не видел. А судя по тому, что рыцари шастают везде и всюду, молюсь Азуру, что бы она была жива.

Райвет говорил все это настолько спокойным голосом, словно так всё и должно быть. Выслушав мага, Кайен нахмурился, переваривая услышанное. Он ожидал чего угодно, но не полного исчезновения племени. Горы Гинон всегда считались неприступными, а племя, обитавшее там, – сильными и независимыми. Новость о том, что они могли пасть жертвой короля Керика, казалась невероятной. Анарис слушала их разговор, чувствуя, как волнение нарастает в ее груди.

– А хранитель?

– Не так давно был в башне. Удивительно, но он всё ещё жив.

На лице Кайена расцвела улыбка.

«Не думала, что когда-то это увижу.» – пронеслось в голове девушки. Она поднесла чашку к губам и язык обжёг горячий чай. Анарис вздрогнула и поставила чашку обратно на стол. Разговор принимал все более мрачный оборот, затрагивая темы, которые казались ей далекими и непонятными, но от которых, как она чувствовала, зависело очень многое. Кайен перевел взгляд на Анарис, словно вспомнив о ее присутствии. Он слегка кивнул ей, давая понять, что она может задавать вопросы, если что-то неясно. Девушка чувствовала себя незваной гостьей, но любопытство брало верх.

– Кто такой Хранитель? – тихо спросила она.

Райвет слегка улыбнулся и посмотрел на Анарис.

– Хранитель – подобно древнему духу, который оберегает знания и артефакты, оставшиеся от древних цивилизаций. Ему подвластны моря и океаны, а живет в высокой башне, скрытой от посторонних глаз, и владеет могущественными заклинаниями. Его мудрость бесценна, и Кайен никто иной, как его приёмный сын.

Анарис удивлённо глянула на Кайена, а тот и не скрывая улыбку, мельком окинул девушку взглядом. Кайен утвердительно кивнул, смотря на Анарис.

«Вот оно что…» – пронеслось в голове девушки, ее пальцы судорожно сжимали чашку. В темном омуте чая отражалось ее лицо, словно затянутое дымкой печали, а в глубине зеркального напитка мерцали неясные тени тревоги. Кайен увлеченно беседовал с магом, но слова его скользили мимо Анарис, не находя отклика. Она тонула в зыбком мареве собственных мыслей, где призрачные тени переплетались с ускользающей реальностью. Чем больше девушка всматривалась в чашку, тем глубже и темнее становились мысли, пока перед глазами не начало темнеть. Невольно она коснулась одной рукой лба, словно трогая невидемые раны.

– …рис… – отдалённо слышался голос то Кайена, то чей-то незнакомый, но столь родной. – Анарис!

Голос Кайена прозвучал уже ближе, и девушка почувствовала легкое прикосновение к плечу. Она вздрогнула и подняла глаза, с трудом фокусируясь на его лице.

– С тобой все в порядке? Ты побледнела.

Анарис попыталась улыбнуться, чтобы скрыть свое состояние, но получилось натянуто.

– Да, все хорошо. Просто немного задумалась.

Кайен окинул её недоверчивым взглядом, но промолчал. Снова обратившись к Райвету, он увидел лишь, как маг едва заметным жестом подозвал прислугу и, бросив короткий, но властный приказ, указал на Анарис. Не смея противиться воле хозяина, Анарис безмолвно поднялась и покинула гостиную. Двери за её спиной сомкнулись с протяжным, зловещим скрипом. До слуха донесся гул голосов – в душе девушки вспыхнуло желание подслушать разговор мага с драконом, но прикосновение слуги Райвета к её плечу словно предостерегло:

– Идите за мой, мисс.

Безмолвно последовав за служанкой, Анарис углубилась в лабиринт коридоров. Шагая мимо бесконечной череды комнат, девушка не переставала удивляться тому, что это поместье скрыто в недрах горы. Каждая дверь, мимо которой они проходили, была испещрена диковинными символами и непостижимыми знаками, а льющийся сверху флуоресцентный свет окрашивал коридоры в мягкий, зловещий оттенок зелени. Анарис чувствовала, как магия проникает в её существо, разливаясь по венам леденящим душу страхом и вместе с тем – неподдельным изумлением. Невидимой тенью скользя по коридору, прислуга привела её в комнату, в центре которой возвышался круглый стол, погребенный под грудой свитков и древних фолиантов.

– Господин не привык, что бы в поместье кто-то гостил, – произнесла прислуга, окидывая Анарис любопытным взглядом. – Особенно если это люди…

Анарис лишь едва заметно кивнула. Комната, словно, дышала колдовским ароматом сухих трав и диковинных магических эссенций, а из окон, словно из порталов в иную реальность, лился мертвенно-серебристый лунный свет, затопивший окрестные горные хребты. Все произошло с головокружительной быстротой, и ей понадобилось несколько мгновений, чтобы обрести почву под ногами в этом новом, завораживающем мире.

– Если захотите принять ванну, просто позвони в колокольчик. – произнесла девица, указав рукой на тумбу. На ней стоял серебристый колокольчик, ручка которого была украшена красной, шелковистой лентой.

– Спасибо, – тихо сказала Анарис, глядя на колокольчик, который казался здесь таким неуместным, как тень среди солнечного света. Она сама была не уверена, чего ожидать в этом волшебном месте, и предложенная ей ванна казалась валуном, идущим на дно реки её мыслей.

Прислуга заметила, как глаза Анарис блуждают по комнате, и слегка улыбнулась.

– Здесь можно расслабиться, – произнесла она, словно пытаясь развеять напряженность. – Господин Райвет создал этот уголок, как место спокойствия.

Анарис почувствовала, как скопившееся напряжение медленно покидает тело.

– Как вы работаете здесь? – без особой уверенности спросила она.

– Мы здесь для того, чтобы служить, а не работать, – ответила прислуга. – Каждый из нас имеет свои задачи и предназначение. Маги, несмотря на свою силу, иногда нуждаются в помощи, и мы – их ученики и подмога.

– Ты можешь управлять магией? – сев на кровать, Анарис не смогла скрыть удивления в глазах, а на щеках служанки появился румяней смущения. Она закрыла дверь и подойдя ближе села на край кровати, с дозволения Анарис.

– Не в том масштабе, как господин, конечно. Но мы владеем некоторыми заклинаниями. Это помогает нам поддерживать равновесие в доме и защищать его от нежелательных гостей, – тихо призналась прислуга. – К тому же, у каждого из нас есть своя специализация. Кто-то силен в зельеварении, кто-то – в создании защитных амулетов, а кто-то – в управлении стихиями.

Анарис внимательно слушала

– А ты чем занимаешься? – осмелилась спросить Анарис.

– Я присматриваю за гостями, – с лёгкой улыбкой, ответила девущка. – Обеспечиваю их комфорт и безопасность. Господин Райвет считает, что каждый, кто переступает порог этого дома, заслуживает заботы и внимания.

Наступила тишина, прерываемая лишь потрескиванием свечей в люстре. Анарис сглотнула, чувствуя, как слова служанки окутывают её теплом. Внезапно, взгляд девушки стал немного взволнованным. Она вскочила с кровати, сделав шаг назад.

– Прошу прощения, за мою бестактность. Мне пора. Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь звонить в колокольчик.

Анарис кивнула, провожая взглядом служанку. Едва дверь закрылась, она вновь почувствовала себя одинокой в этом странном, заколдованном месте. Лунный свет, проникавший сквозь окна, казался теперь не серебристым, а мертвенно-серым. Боль стучала в висках, заставляя девушку снова и снова хвататься за голову. Тело пробрало мелкая дрожь. Укутавшись в одеяло, Анарис прикрыла глаза.

***

Утро настало для них достаточно рано. Солнце, едва коснувшись горных вершин, окрасило комнату в нежные персиковые тона. Анарис проснулась с ощущением тяжести в теле. Сон не принес облегчения. Она села на кровати, оглядывая комнату, словно видя ее впервые. При свете дня комната выглядила чуть иначе. Тёмные стены сменились, пастельным жёлтым, как лучи солнца. Встав с кровати, Анарис направилась к окну. Вид на горы успокаивал, но не мог заглушить тревогу, блуждающую где-то в глубине. Сердце колотилось всякий раз, стоило Анарис вспомнить недавние моменты. Прошла уже неделя с побега, а на душе было мерзко, от мысли, что жители остались на едине с теми рыцарями. Анарис коснулась пальцами прохладного стекла. Воздух был свеж и чист. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как легкие наполняются живительной прохладой. Вторая рука медленно нащупала кулон.

«Что же мне делать теперь, бабушка?» – на мгновения, девушка устремила взор к небосводу. Решив немного привести себя в порядок, Анарис подошла к тумбе и позвонила в колокольчик. Звон оказался тихим и мелодичным, совсем не таким, каким она его представляла. Через мгновение в комнату вошла вчерашняя девица, с улыбкой на устах.

– Доброе утро, – произнесла она с лёгкой улыбкой. – Господин Райвет ждёт вас в обеденном зале. Я провожу вас!

Положив одежду на кресло, служанка прошла к окну, раздвигая шторы. Переодевшись, Анарис осмотрела платье в зеркале. Оно оказалось удивительно гармоничным сочетанием практичности и изящества: длинная белая юбка с мягкими складками плавно ниспадала до щиколоток, создавая ощущение лёгкости. Верхняя часть платья поразила своей продуманностью: белая блуза с пышными рукавами подчёркивала хрупкость фигуры, а поверх неё был надет зелёный корсет на шнуровке, который не только подчёркивал талию, но и выглядел достаточно надёжно, чтобы выдержать долгие переходы. Кожаные ремни, перекрёстно закреплённые на талии и бёдрах. Кожаные сапоги с замысловатой шнуровкой завершали ансамбль, обещая удобство даже в долгом пути.

Анарис невольно улыбнулась: этот наряд словно был создан специально для неё. Вскоре они вышли из комнаты и Анарис следовала за девицей, глазея по сторонам. Стены были украшены различными картинами, на каждом повороте стояли белые, керамические вазы, а в них красовались алые розы. Анарис остановилась на секунду, не сводя глаз.

– Покойная жена господина была без ума от роз и ради нее он украсил ими особняк.

Пояснила служанка, зовя Анарис за собой. Обеденный зал встретил гостью теплым светом камина и ароматом свежей выпечки. Райвет сидел за длинным столом, на котором уже были расставлены различные блюда. Рядом с ним расположился и Кайен. Он поднял взгляд, и на его лице расцвела приветливая улыбка.

– Доброе утро, Анарис. Присоединяйся к нам. – маг с улыбкой посмотрел на девушку.

Анарис села напротив Кайена, стараясь не смотреть на дракона. Служанка быстро наполнила ее тарелку свежими фруктами и горячей кашей.

– Как спалось на новом месте?

– Спасибо, хорошо. Необычно, конечно, но… комфортно.

– Я рад, что ты смогла отдохнуть. И очень рад, что платье подошло тебе по размеру.

– А откуда вы знали, что оно мне подойдет? – спросила Анарис, пробуя кашу.

– Моя покойная супруга была примерно такого же телосложения. – Райвет не сводил глаз с девушки, но в какой-то момент повернулся к юному дракону.

– Кайен, может скажешь хоть слово?

Кайен слегка вздрогнул, словно его вырвали из глубокой задумчивости. Он окинул Анарис ледяным взглядом, в котором не читалось ни единой эмоции.

– Тебе идёт. – кратко бросил дракон, опустив взгляд в тарелку.

Завтрак был пропитан гнетущей тишиной, лишь изредка нарушаемой отрывистыми, словно удар кнута, репликами Райвета. Кайен, не произнося ни слова, с неистовой жадностью поглощал кусок за куском, его взгляд, словно острый коготь, то и дело соскальзывал на Анарис. В этих коротких, прищуренных взглядах таилось что-то хищное, нетерпеливое, словно он приценивался не к еде, а к чему-то гораздо более ценному и хрупкому. Анарис же, словно пойманная в ловушку, боялась даже вдохнуть слишком громко, каждое движение, каждое слово казалось ей роковым. Наконец, когда последний кусок был проглочен, а вилка отложена с сухим стуком, Райвет, не поднимая глаз, кивнул в сторону сада, окружавшего поместье, приглашая её туда.

Врата в сад распахнулись со скрипом и девушка не могла поверить своим глазам. Розы были высажены стеной лишь при входе, но стоило пройти дальше, за фантаном красовались различные цветы и травы. Анарис робко ступила на утоптанную тропинку, уводящую вглубь сада. Аромат цветов кружил голову, смешиваясь с запахом влажной земли и свежей травы. Лучи солнца пробивались сквозь густую листву деревьев, осыпая землю золотистыми бликами. Райвет шел рядом, неспешно, позволяя девушке насладиться красотой вокруг.

– Здесь прекрасно, – прошептала Анарис, не отрывая взгляда от разноцветной клумбы, где пестрели маки, ромашки и васильки

– Моя супруга любила проводить здесь время, – ответил Райвет, с грустью в голосе. – Говорила, что сад – это отражение души.

Они прошли мимо журчащего ручья, через увитую плющом арку, и оказались в небольшой беседке, увитой розами. Райвет предложил Анарис присесть. Заметив глёгкую грусть в глазах девушки, Райвет невольно вымолвил:

– Что-то не так, Анарис? Выглядишь задумчивой. – Она лишь покачала головой, отгоняя разного рода мысли. Глаза были опущены в низ и девушка даже не заметила, как маг приблизился к ней. Он приподнял её подбородок, смотря в ясные, зелёные глаза. Они привлекли внимание мага ещё в первую встречу. Казалось, он смотрел на на Анарис, на на кого-то, кто отражался в её зрачках.

– Райвет? – в недоумении, выдавив из себя голос, начала было Анарис. Щеки слегка порозовели, от такой неожиданности. Несколько минут они стояли в безмолвной тишине, пока наконец-то разум мага не прояснился. Он отсел от девушки

– Извини, просто… – мужчина замялся. – Ты мне кое-кого напоминаешь. Кого-то, кого я более не увижу.

Анарис почувствовала, как кровь прилила к лицу. Скомканное извинение Райвета не внесло ясности, а лишь усугубило неловкость. Она не знала, как реагировать на внезапное проявление чувств со стороны человека, который был ей практически незнаком. Взгляд ее блуждал по саду, стараясь не встречаться с его глазами.

– Всё в порядке.

Прогулка возобновилась в более спокойном темпе, словно неловкая тень минувшего развеялась нежным дуновением ветерка. Райвет, одаривая Анарис теплой улыбкой, рассказывая историю этих мест. Анарис внимала его словам, улавливать каждую деталь, но взгляд ее, словно зачарованный, то и дело ускользал к причудливым кустам, усыпанным различными цветами. Они манили ее взгляд, словно тайные знаки, написанные самой природой. В какой-то момент ее внимание привлекло небольшое сооружение, едва различимое в густой зелени сада. Невольно девушка остановилась, всматриваясь сквозь зелень. Заметив живой интерес, вспыхнувший в глазах Анарис, Райвет, без доли колебаний, направился к нему. На его лице играла тёплая улыбка. Они осторожно прошли по дороге, выложенной жёлтым кирпичом и подошли ко входу. Дверь с тихим скрипом отворилась и перед взглядом открылась небольшая, но плотно засаженная оранжерея. Вот только росли там далеко не обычные цветы. Именно в этом месте были собраны самые редкие цветы и растения, собранные из разных уголков мира. Анарис завороженно огляделась. В воздухе витал густой, дурманящий аромат, смешивающийся с запахом влажной земли. Стекающие по стеклу капли конденсата создавали эффект волшебной дымки, окутывающей каждый лепесток, каждую травинку. Экзотические цветы поражали своим разнообразием форм и красок. Тут были и причудливые орхидеи с пестрыми лепестками, и хищные росянки, ловящие добычу, и мерцающие в полумраке светящиеся грибы. Под потолком, словно драгоценные подвески, свисали диковинные лианы, усыпанные яркими бутонами.

– Это моя гордость, – произнес Райвет, нарушая тишину. – Здесь собраны растения со всего известного мира. Каждое из них – уникально и имеет свою историю. Внимание Анарис привлекло одно растение, выделявшееся на фоне остальных. Лиана, обвивающая каменную колонну. Ее листья были серебристо-серыми, а цветы – темно-фиолетовыми, с золотистыми прожилками. От лианы исходил слабый, едва уловимый аромат, напоминающий запах ладана и мирры. Райвет заметил ее интерес и подошел ближе.

– Это сафриат. – пояснил маг. – Говорят, цветок явился на землю в день, когда Азур явил миру своих детей.

– Да, я читала о нём в «Видде». Он имеет свойства лечить от различных ядов. Будь то ядовитая гадюка или яд, созданный человеком.

Райвет удивленно смотрел на девушку, но после одобрительно кивнул:

– Это правда. Сафриат – одно из самых редких и могущественных растений в мире. Его цветы используют в самых сложных зельях и ритуалах. Но достать их непросто. Сафриат цветет лишь раз в несколько десятилетий, и его цветы живут всего несколько часов.

Пальцы Анарис невольно потянулись к одному из цветков, но Райвет предостерегающе перехватил ее руку.

– Будь осторожна, – сказал он серьезно. – Его прикосновение может вызвать сильные видения.

Анарис послушно отдернула руку, чувствуя, как по телу пробежала легкая дрожь. Выйдя из оранжереи, Райвет закрыл двери и спрятав ключ в карман, повёл девушку дальше в сад. Где-то вдалеке слышались звуки водопада и трели различных птиц: от тех, что водятся в лесах, до диковинных, коих раньше Анарис не видела.

– Райвет, а для чего ты собрал все эти растения здесь?

– От людей… – дойдя до озера с лебядями, Райвет вместе с Анарис присели на белоснежную скамью, созданную из чистого белого камня. – Почти все растения, что ты видишь здесь, были на грани исчезновения из-за людской жадности. Богатые дамы, опьяненные их дивным ароматом, готовы были вырвать их с корнем. Но долг человечества – щитом встать на защиту тех, кто не может защитить себя сам. Будь то цветок, тянущийся к солнцу, или пугливый зверь, дрожащий в тени.

Райвет замолчал, устремив взгляд на белоснежных и вороных лебедей. Анарис, погруженная в свои мысли, перевела взор на озеро, где лебеди с изяществом разрезали гладь воды, оставляя за собой лишь едва заметную рябь. Странно, но слова Райвета отозвались в душе Анарис неожиданным эхом, неуловимо напоминая бабушкины наставления.

– Что ж, – потянувшись, Райвет поднялся со скамьи и на секунду глянул вверх. За стеклянным потолком виднелось, как солнце начало уходить за горизонт, уступая место рогатому красавцу-полумесяцу. Протянув руку девушке, маг помог подняться ей на ноги. – Я просто обязан проводить тебя до твоей комнаты.

Губы мага рассползлись в чудной улыбке. Странно, но на душе Анарис стало безумно тепло, будто перед ней стоял кто-то родной. Кто-то, кто защищал её на расстоянии. Анарис даже и не заметила, как уголки её губ приподнялись в нежной улыбке.

8 глава

Ночь подкралась незаметно. Шторы в комнате были плотно задёрнуты, а яркий, дневной свет сменился лишь свечой на тумбе. Лежа под пуховым одеялом Анарис читая книгу, так любезно выданную Райветом. После дневной ноги девушки чертовски болели, так что сил у Анарис хватило лишь на то, что бы придти в комнату и рухнуть на кровать.

Полумрак комнаты создавал уютную атмосферу, располагающую к чтению. Страницы книги шуршали под её пальцами, унося Анарис далеко от реальности, в мир, полный приключений и магии. Она жадно впитывала каждое слово, представляя себе картины, которые рисовало её воображение. История захватила её целиком, заставляя забыть о боли в ногах и усталости после долгого дня. Свеча потрескивала, отбрасывая причудливые тени на стены. Комната наполнялась теплым, восковым ароматом, добавляющим уюта этому тихому вечеру. Анарис перевернула страницу и углубилась в чтение, забыв обо всем на свете. Иногда она останавливалась, чтобы перевести дыхание и осмыслить прочитанное, но вскоре снова погружалась в волшебный мир книги.

Время летело незаметно. Анарис не заметила, как за окном стало совсем темно, а свеча почти догорела. Только когда пламя опасно приблизилось к подсвечнику, она оторвалась от чтения. Книга была почти дочитана, оставалось всего несколько страниц. Девушка вздохнула, ощущая легкую грусть от предстоящего расставания с полюбившимися героями. Она положила книгу на прикроватную тумбу, погасила свечу и откинулась на подушку. Воцарившая в коомнате тишина давила на уши, непривычная после насыщенного дня . Закрыв глаза Анарис попыталась уснуть, но сон всё не шёл. Лёгкое беспокойство закралось в её душу. Она перевернулась на другой бок, пытаясь найти удобное положение, но безуспешно. Мысли роились в голове, не давая уснуть. И тут, сквозь плотно закрытые шторы и тишину комнаты, до её ушей донёсся едва уловимый крик. Он был тихим, почти неразличимым, словно эхо, но Анарис отчетливо его услышала. Мороз пробежал по коже, а сердце забилось чаще. Девушка замерла, прислушиваясь, пытаясь понять, показалось ли ей это, или крик действительно был. Тишина вернулась, но тревожное чувство не покидало её. Она села на кровати, прислушиваясь к каждому звуку. В ночной тишине слышалось лишь тиканье часов в коридоре и слабый ветер, проникавший сквозь приоткрытую дверь на балкончик. Но в глубине души Анарис знала, что ей не показалось.

Не раздумывая, она встала с кровати и накинула на плечи тёплый плащ. Босые ноги коснулись холодного пола, но она не обратила на это внимания. Взяв со стола не догоревшую свечу, Анарис направилась к двери. В коридоре было безумно темно: свечи давно потушили, а шторы были плотно задёрнуты. Осторожно ступая, Анарис двинулась по коридору, стараясь не шуметь. Пламя свечи слабо освещало путь, выхватывая из темноты лишь небольшие участки стен и мебели. Каждый скрип и шорох заставляли девушку всякий раз вздрагивать. Она прошла мимо нескольких дверей, за которыми, как она знала, спали обитатели поместья. Мысль о том, чтобы разбудить кого-то и попросить помощи, промелькнула в голове, но она тут же ее отбросила, надеясь справится самой. Приблизившись к концу коридора, Анарис услышала тихий шорох, доносящийся откуда-то снизу. Сердце бешено колотилось в груди, но она заставила себя двигаться дальше. Вскоре она оказалась у лестницы, ведущей на нижние этажи. Пламя свечи дрожало в ее руке, отбрасывая причудливые тени на ступени. Анарис глубоко вздохнула и начала спускаться, стараясь ступать как можно тише.

Чем ниже она спускалась, тем сильнее становился шорох, а за ним пронзительный крик. Теперь она могла различить не только его, но и приглушенные голоса, звучащие где-то внизу. Они были тихими, почти неразличимыми, словно шепот. Анарис спустилась на последнюю ступеньку и оказалась в просторном подземелье. Сырость и затхлость мгновенно ударили в нос, смешиваясь с запахом сырой земли и чего-то гнилостного. Пламя свечи трепетало, словно вот-вот погаснит, но Анарис прикрыла его рукой, стараясь сохранить хоть немного света. В подземелье было несколько ответвлений, уходящих в темноту, как корни древнего дерева. Голоса доносились откуда-то из глубины, маня и пугая одновременно. Не раздумывая, Анарис двинулась вперед, стараясь идти на звук. Камни под ногами были скользкими от влаги, и она не раз чуть не упала. Стены подземелья были покрыты плесенью и мхом, а местами виднелись странные символы, вырезанные в камне. Анарис не могла понять, что они означают, но чувствовала, что здесь произошло что-то нехорошее. Шорох становился все громче, и вскоре она увидела тусклый свет, пробивающийся сквозь щель в одной из стен. Приблизившись к щели, Анарис заглянула внутрь. То, что она увидела, заставило ее сердце похолодеть. В небольшой каменной комнате стоял Райвен. В руках он держал что-то напоминающее посох и книгу. Переведя взгляд к стене, девушка увидела Кайена, стоявшего на коленях: руки были связаны за спиной. Предплечья были скованы цепями. Он извивался, словно от боли, а Райвет шептал под нос какие-то слова. Свет от факелов, установленных по периметру комнаты, отбрасывал причудливые тени, искажая лица обоих мужчин. Анарис с ужасом наблюдала за происходящим, не понимая, что происходит. Что Райвет делает с Кайеном? Почему он связан? Вопросов было больше, чем ответов, и она чувствовала, как страх сковывает ее движения. Неожиданно Райвет поднял посох и направил его на Кайена. Из посоха вырвался сноп искр, ударивший прямо в связанного мужчину. Кайен закричал от боли, его тело забилось в конвульсиях. Подсвечник выскользнул из ослабевшей руки девушки, и пламя свечи, встретившись с воздухом, с шипением угасло, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма. Анарис отшатнулась на несколько шагов назад, а дыхание участилось в звенящей тишине.

Анарис шла назад, боясь отвести взгляд от щели в стене, но внезапно спиной напоролась на что-то. Сердце подскочило к горлу, ноги стали ватными, и она едва не потеряла равновесие. Медленно, словно в кошмарном сне, она повернулась, чтобы увидеть, кто стоит позади нее. Это был Райвет.

– Что ты здесь делаешь? – прозвучал его тихий, хриплый голос, словно шелест осенних листьев. Анарис не могла вымолвить ни слова. Страх парализовал ее, лишив дара речи. Она смотрела на Райвета, пытаясь понять, как он мог так быстро оказаться здесь. В одной руке он держал посох, а в другой – окровавленный кинжал.

– Я спросил, что ты здесь делаешь? – повторил он, спокойным голосом. Он смотрел на неё так же, как и днём. Она отошла от мага на несколько шагов назад и сглотнув, пытаясь унять дрожь в голосе, вымолвила:

– Что ты делаешь с Кайеном?

– Судя по твоей реакции, ты все видела. Верно?

Она медленно кивнула. Выдохнув, маг вытер кинжал о плащ и убрав в ножны, схватил девушку за руку, ведя за собой.

– Мне не хотелось, чтобы ты это видела, Анарис. Но раз уж так случилось, я объяснюсь.

Райвет остановился перед решётчатой дверью, откуда Кайена было видно лучше. Кайен стоял на коленях, переодический выгибаясь и крича от боли.

– Я знаю, это выглядит ужасно, – произнес он, не отрывая взгляда от дракона. – Но пойми, у меня не было другого выхода.

– Что ты с ним делаешь? – девушка повернула невинный взгляд на мага.

– Видишь ли. – Райвет замолчал на мгновенье, а после собравшлись с духом, продолжил. – Поскольку Кайен дракон, его физиология ничем не отличается от обычных зверей.

– Я тебя не понимая.

– У Кайена сейчас гон.

– Гон? – Анарис резко повернула голову к Кайену.

– Брачный период. И единственное, как его сейчас можно сдержать – цепи и магия.

Анарис с трудом переваривала услышанное. Брачный период у дракона? Это звучало абсурдно и пугающе одновременно. Она перевела взгляд с мучающегося Кайена на невозмутимого Райвета, пытаясь понять, насколько правдивы его слова.

– Но зачем так жестоко? – прошептала она, глядя, как очередная вспышка магии опаляет тело дракона. – Неужели нельзя как-то иначе?

– Поверь, мощь драконов не знает границ. Даже сотни цепей падут пред их яростью. А в период брачный период, лишь древняя магия способна усмирить их буйство.

Райвет вздохнул, отводя взгляд от страдающего Кайена.

– Я понимаю, тебе сложно это принять, Анарис. Но поверь, я делаю это не ради забавы. Если Кайен вырвется на свободу в таком состоянии, он станет угрозой для всех нас. Его инстинкты возьмут верх над разумом, и он будет слепо искать самку для продолжения рода, сметая все на своем пути.

Девушка поежилась, представив себе подобную картину. Ярость дракона, подстегнутая гормональным буйством, могла обернуться настоящей катастрофой. Она с сомнением посмотрела на Райвета.

– Но почему он здесь? Почему не в другом месте, где никому не навредит?

– По этому он и пришел сюда. Это поместье защищено древними заклинаниями, которые сдерживают магию драконов, – пояснил Райвет. – В другом месте он бы просто снес все защитные барьеры. К тому же, здесь есть специальные цепи, созданные для удержания таких существ.

Анарис молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Страх постепенно отступал, уступая место тревоге за Кайена. Она не могла поверить, что этот гордый и величественный дракон сейчас испытывает такие муки.

– А долго это продлится? – тихо спросила она, глядя на Райвета.

– Гон? Неизвестно. У каждого дракона по-разному. Обычно это занимает от нескольких дней до нескольких недель. Но поскольку он дракон-хранитель, брачный период длится от месяца до двух.

Глаза Анарис знатно округлились. Месяц или два! Она не могла себе представить, что Кайен будет испытывать такую боль так долго. Девушка посмотрела на него с сочувствием, осознавая, что сейчас он находится в самом центре своей животной сущности, без возможности контролировать себя. Ее прежние страхи перед драконом казались глупыми и наивными.

– И все это время ты будешь его пытать? – спросила Анарис с укором в голосе.

Райвет вздохнул и провёл рукой по волосам.

– Я не пытаю его, а лишь сдерживаю. Магия, которую я использую, помогает ему пережить этот период. Без нее он бы давно сорвался с цепей и разрушил всё вокруг. Поверь мне, это наименьшее из зол. К тому же, заклинания, что я использую притупляют его боль. Будь иначе, он бы уже давно сорвал свой голос.

Анарис сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. Она понимала логику Райвета, осознавала опасность, исходящую от дракона в состоянии гона, но ее сердце отказывалось принимать эту жестокость. Образ мучающегося Кайена преследовал ее, не давая покоя.

«Наименьшее из зол? – повторила она про себя, – А что, если есть другой выход? Что если можно как-то облегчить его страдания, не подвергая опасности окружающих?»

– А разве нет другого способа? Травы или… снадобья.

– Снадобья не помогут, а травы у дракона в брачный период могут вызывать два состояния: либо агрессия, либо увиливание чувств. И первое и второй в итоге приведёт к ужасным последствиям. Сейчас главное – сдержать его инстинкты. Хотя один вариант всё же есть.

– Какой же? – воодушевилась Анарис. Вот только лицо Райвета было всё таким же мрачным.

– Найти женщину, готовую провести это время с драконом, но после нескольких таких ночей мне придётся устроить в горах для неё могилу. Ибо кроме драконьей «зари» никакая женщина этого не выдержит. Так что даже не думай. Ты девица молодая, тебе ещё жить и жить.

Анарис побледнела, представив себе эту жуткую картину. Внезапно на плечи девушки опустился плащ Райвета. Маг поправил растрёпанные волосы девушки, и нежно приподнял её подбородок, смотря в зелёные глаза.

– Возвращайся в свою комнату и ложись спать. А утром мой стражник отведёт тебя в горы на прогулку. Осмотришь здесь, пока состояние Кайена не стабилизируется. – губы мага нежно коснулись лба девушки.

Анарис медленно шла по коридору, чувствуя на плечах тепло плаща Райвета. Его слова эхом отдавались в голове, а в сердце боролись страх и сочувствие. Она понимала, что Райвет прав, и освободить дракона сейчас – безумие. Но мысль о том, что Кайен будет мучиться так долго без какого-либо облегчения, не давала ей покоя.

«Должен быть какой-то другой выход», – твердила она себе, поднимаясь по лестнице в свою комнату. Войдя, Анарис бросила плащ на кровать и подошла к окну. Лунный свет заливал комнату, выхватывая из темноты очертания мебели. Девушка смотрела на ночное небо, усыпанное звездами, и пыталась найти ответ на мучивший ее вопрос. Она чувствовала, что не может просто так оставить Кайена, что должна что-то предпринять. Но что? Как помочь существу, чья природа настолько чужда человеческой? Внезапно в ее голове мелькнула странная мысль.

«А что, если…» – начала она, но тут же отбросила эту идею как безумную. Нет, это невозможно. Слишком опасно, слишком рискованно. Но чем дольше она думала, тем сильнее ее тянуло к этой безумной затее. Анарис вспомнила легенды о драконах и связи со своей зарёй. Может быть, если она сможет установить такую связь с Кайеном, она сможет как-то облегчить его страдания? Эта мысль казалась безумной, граничащей с самоубийством. Она знала, что драконы – существа крайне могущественные и опасные. Но легенды также говорили о их глубокой связи с теми, кого они выбирали. О связи не только физической, но и ментальной. Анарис отошла от окна и начала нервно расхаживать по комнате. Она чувствовала, как внутри нее нарастает тревога, смешанная с решимостью. Это был безумный план, но она не могла просто сидеть сложа руки, зная, что Кайен страдает. Снова и снова мысль терзала ее, словно хищная птица, но каждый раз Анарис отгоняла ее, ощущая леденящий страх перед пропастью, в которую та звала. Это было бы настоящим самоубийством, тихим и неотвратимым. Бессильно рухнув на кровать, она утопила лицо в подушке, надеясь, что удушающая тишина сможет заглушить внутренний крик.

– О великий Азур! И что мне делать?! – слова сорвались с ее губ, полные отчаяния. Она чувствовала себя песчинкой перед лицом непостижимой силы, маленькой лодкой, брошенной в бушующий океан. Ответ не приходил. Лишь тишина, да шепот ветра за окном. Вскоре веки, будто залитые свинцом, начали опускаться и девушка провалилась в глубокий сон…

9 глава

Ледяной холод когтями впивался в кожу Кайена, сковывая тело. Тяжелое дыхание вырывалось клубами пара, а по лицу струился липкий, ледяной пот. Взмокшие пряди волос беспорядочно лепились ко лбу. Малейшее движение отзывалось грохочущим звоном цепей, эхом разносившимся в бесконечных, мрачных коридорах подземелья. Раны на коленях щипало, а кровь то и дело встречалась с каменным полом.

– Твою ж! – прошипел Кайен сквозь стиснутые до крови зубы. Ярость и боль сплелись в клубок, терзая его изнутри.

«Какого черта в груди полыхает?» – мысль вспыхнула, словно искра в ночи.

Шаги приближались, скрадывая последние мгновения тишины. Вскоре перед ним возник Райвет. Пламя свечи, поставленной на шершавый камень, вырвало из мрака лицо мага. Он присел рядом, осторожно осматривая раны Кайена. Едва коснувшись обожжённой кожи, Райвет вызвал у юноши судорожный вздох. Кайен, словно ужаленный, дёрнулся, с трудом сдерживая крик.

– Лучше? Как ты себя чувствуешь сейчас?

Не в силах выдавить из себя ни слова, Кайен лишь слабо кивнул, и в глубине его мелькнула искра отчаяния. Каждый новый приступ боли заставлял парня извиваться точно змей. Райвен мог лишь наблюдать не в силах что-либо сделать.

– Анарис… – вырвался хрип из его уст.

– Что? – наклонившись ближе переспросил маг. Кайен молчал минуту. Две. И через время собрав все силы, он снова прохрипел сквозь боль.

– Как там Анарис?

– Всё к тебе рвётся. Настырная, как и её мать. – сказав это Райвет слегка улыбнулся, а в глазах виднелась лёгкая тоска.

Стук сердца становилось сильнее и сильнее, словно вот-вот выскочит из груди. Из уст парня вырвался душе раздирающий крик. Жар тела становился сильнее, а перед глазами Кайена раз за разом появлялось лицо Анарис. Её улыбка, её нежный аромат. Все это начинало сводить дракона с ума. У него было лишь одно желание-снова вдохнуть этот чудный, волшебный аромат. Прижаться к её хрупкому телу. Кайен забился в конвульсиях, цепи врезались в израненную кожу, оставляя новые кровоподтеки. Боль пронзала каждую клетку, выжигая остатки рассудка. Он видел Анарис, ее лучистый взгляд, чувствовал прикосновение ее рук. Но видение ускользало, сменяясь тьмой и огнем. Внутренний жар боролся с ледяным холодом подземелья, разрывая его на части. Райвет с тревогой наблюдал за мучениями юноши. Он мог лишь представлять что сейчас чувствовал Кайен.

– Держись, – прошептал Райвет, понимая, что сейчас Кайену нужно лишь одно – перетерпеть это. Он не мог вмешиваться, не мог остановить этот процесс. Все, что ему оставалось – быть рядом и ждать.

«Не думал, что у Кайена это будет проходить так. Даже моя магия не помогает облегчить это. Черт, и что же мне теперь делать.»

Кайен продолжал биться в агонии, его тело извивалось, словно змея, попавшая в капкан. Крик застрял в горле, превратившись в хриплый стон. В голове пульсировала одна лишь мысль:

«Анарис…»

Это имя, словно якорь, удерживало его на грани безумия. Он пытался ухватиться за воспоминания, за образы, но их размывало волной нестерпимой жажды. Райвет беспомощно наблюдал за происходящим. Он чувствовал себя ничтожным, бессильным перед страданием Кайена. Магия, которой он посвятил всю свою жизнь, оказалась бесполезной. Оставалось лишь ждать, надеяться, что юноша сможет пережить это испытание. Он видел, как страдание искажает лицо Кайена, как в глазах плещется отчаяние. Райвет понимал, что сейчас происходит нечто большее, чем просто физическая боль. Кайен боролся со своей природой. Вскоре стоны и крики стихли и подземелье вновь погрузилось в тишину.

***

Три недели пролетели, словно призрачный сон, но больше Анарис не могла подойти к Кайену. После той роковой ночи Райвен поставил двух стражников, наказав им не пропускать никого, кроме мага. Анарис, словно пленница, сидела на скамье у озера, где величаво скользили лебеди, и взгляд ее то и дело взмывал к небу за стеклянным сводом. Из-за разгулявшейся метели, Анарис не могла даже прогуляться в окрестностях. Это начинало сводить с ума. Раньше она никогда столько не сидела в четырёх стенах, как сейчас. Безысходность давила на плечи тяжелым грузом. Она пыталась найти хоть какое-то утешение в книгах, но слова скользили мимо, не задерживаясь в сознании. Мысли упорно возвращались к Кайену и к его измученному лицу. Она перебирала в памяти все события последних недель. Девушка закинула голову назад, думая что дальше делать, как вдруг…

Перед глазами показался силуэт Райвета.

– Ты в саду уже бываешь чаще чем я. – рассмеялся маг, а девушке было совсем не до смеха.

– Ты искал меня? – устало выпалила девушка, на что Райвет одобрительно кивнул.

– Идём-ка со мной.

Он взял Анарис за руку, помогая подняться. Девушка нехотя встала и пошла вслед за магом. Он молча шёл впереди не отвечая на вопросы Анарис. Выйдя из сада они дошли до кабинета. Распахнув двери, Райвет позволил девушки войти первой, но та лишь застыла в проходе, смотря в сторону камина. Глаза немного округлились, а в горле пересохло. В нескольких метрах от неё стоял Кайен. Израненный, с таким же холодным и отрешённым взглядом, как раньше. Странно, но сейчас она была рада увидеть его недовольное лицо. Губы девушки едва ли приподнялись в лёгкой улыбке.

– Кайен… – тихо шепнула Анарис.

Взгляд дракона быстро метнулся к девице, стоявшей в дверях. Взяв девушку за руку, он подвёл её к дивану.

– Мы уходим после обеда. – кратко бросил дракон, проходя за спиной Анарис. Девушка не могла поверить своим ушам. Уходят? Куда? И почему Кайен так спокоен, словно ничего не произошло? Возникало слишком много вопросов, но она не решалась задать их даже Райвету. Заметив смятение Анарис маг спокойно произнёс:

– Не волнуйся, Анарис. Кайену уже лучше, всё будет хорошо.

Когда солнце было достаточно высоко, девушка взяла сумку с прикроватной тумбы и направилась в сторону лестницы. Проходя мимо очередного картины, она резко остановилась. До этого на всех картинах было видно полотно, но эта почему-то была завешена белой тканью. Стоило Анарис приподнять край ткани, как вдруг к ней подбежала служанка. Взяв девушку за руку, она повела девицу за собой, Анарис могла лишь окинуть взглядом удаляющуюся картину. Они спустились вниз, у двери уже стоял Кайен приодеты в практичную, но лаконичную одежду. На нём была свободная рубашка приглушённого серо-зелёного цвета с длинными рукавами, закатанными до локтей – это придавало облику лёгкую небрежность. Воротник рубашки был расстёгнут, обнажая часть груди. На руках красовались кожаные наручи, плотно облегающие предплечья. Они не только служили защитой, но и добавляли образу суровости. Брюки из плотной ткани землисто-коричневого цвета плотно облегали ноги, не сковывая движений. Подняв взгляд, он заметил Анарис, молча смотревшую на Кайена.

– Так и будешь там стоять? Или решила остаться здесь?

Замешкавшись, девушка словно покорный котёнок подошла к юному дракону, встав рядом.

– Я провожу вас, а то в этих лабиринтах можно и заплутать.

Двери поместья закрылись за их спинами. Райвет шёл впереди освещая тропу, Кайен шёл почти рядом с магом, а Анарис плелась за их спинами. В голове копились все новые вопросы, но больше всего она переживала за состояние Кайена. Ещё недавно он был скован цепями в темнице, а сейчас он вёл себя так будто ничего и не произошло.

«Разве он не должен был пробыть там месяц, а то и два?»

Раз за разом проносилось в голове девушки. Пальцы сжимались в кулаки. Они шли в тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и редкими вскриками птиц. Из-за каменного свода над ними, солнца было не видать. Анарис чувствовала, как напряжение нарастает с каждым шагом. Ей не давал покоя вид Кайена, его неестественное спокойствие после всего пережитого.

«Может, он что-то скрывает?» – мелькнула тревожная мысль. Её взгляд невольно скользнул по его рукам, где виднелись кожаные наручники.

Внезапно Райвет остановился.

– Вот мы и пришли, – произнёс он, указывая на каменную тропу. – Дальше вы пойдёте одни.

Кайен пожал руку мага, благодаря того за помощь и собравшись уходить, Райвет подтянул дракона к себе, тихо шепнув.

– Не забудь о чём я говорил.

– Не переживай, с Анарис все будет хорошо.

– Надеюсь. Но и о себе позаботься. – произнёс Райвет, отпустив руку Кайена. Посмотрев на девушку, маг с улыбкой помахал рукой на прощание. В это время Анарис почувствовала, как Кайен мягко взял её за руку. Его прикосновение было тёплым, но в нём чувствовалась какая-то отстранённость, словно он был где-то далеко, в своих мыслях.

– Идём, не хватало застрять здесь после заката.

Пройдя по каменной тропе, они оказались на другой стороне горного хребта. Поддерживая Анарис за руки, он помог ей осторожно спуститься. Мрачный и влажный туннель, пробитый некогда магмой, остался позади, уступив место свежему горному воздуху и ослепительному солнечному свету. Анарис зажмурилась, привыкая к яркому дню после долгого пребывания в полумраке подземелья. Перед ними открывался совершенно иной пейзаж: светящиеся травы и холодные каменные своды сменились густыми, зелеными лесами. Недалеко от гор серебрились извилистые реки, а там где-то за лесами располагались деревни и города. Воздух был наполнен ароматами диких цветов и сосновой хвои. Девушка сделала глубокий вдох, пройдя немного вперёд. Губы расползлись в нежной, довольной улыбке. Она посмотрела на Кайена так, будто ничего и не было. Дракон застыл на одном месте, не в силах оторвать взгляд от Анарис. Эта юная красавица в корне отличалась от всех тех, кого Кайен видел ранее. Драконам было видано то, к чему люди без магии за часту слепы-чистота души и сердца. Да и энергия исходящая от Анарис заставляла дракона гадать: где же он раньше мог видеть её? Что-то проборматав, девушка звонко рассмеялась и помчалась в сторону леса.

«Забавно. – мимолётом пронеслось в его голове. – Ведёт себя как дитя, хотя давно уже пора ей было вступить в брак, да своих детей воспитывать. Что же с ней не так?» – Кайен вздохнул, следуя за Анарис, и его сердце будто замерло. Он не мог понять, что произошло с ним в тот миг, когда она рассмеялась. Звучание её смеха, словно музыка, проникало прямо в его душу.

– Ты идёшь? – прокричала она, стоя на небольшом пригорке. Её зелёные глаза раз за разом напоминали два изумруда. Ветер играл её волосами, точно с листвой деревьев. Спрыгнув с пригорка, Анарис направилась к лесу.

– Эй, стой! – крикнул он, не веря собственному голосу, который звучал хрипло. Его слова потерялись в бесконечном пространстве между зелеными деревьями и вьющимися сверкающими потоками. Анарис резко обернулась, её глаза сверкали, как утренние звёзды.

– Если будешь так медлить, мы будем идти целую вечность! – развела руками Анарис, а после со смехом добавила. – Давай быстрее.

Будто малое дитя она скрылась из виду, а деревья словно повиновались девушке, скрыли её от взора дракона. Тот двумя пальцами потер переновицу, пытаясь понять ход её мыслей. Ему ничего не оставалось, как последовать за ней. Пройдя поле, он шёл по тропе оглядываясь по сторонам, пытаясь найти Анарис.

«Ну и куда она убежала? Я как родитель, потерявший ребёнка.»

Но даже не смотря на это, Кайен не мог не улыбнуться. Внезапно, из-за раскидистого дуба, раздался звук, и Анарис, словно обезумевшая от радости, напрыгнула на Кайена со спины. Её руки обвились вокруг его шеи, а тело прижалось к его спине. Кайен вздрогнул от неожиданности, его руки инстинктивно потянулись, чтобы удержать её, но он тут же расслабился, почувствовав её вес.

– Ты меня напугала, – прошептал он, сдерживая трепет в голосе. Почувствовав дрож в теле Кайена, Анарис спрыгнула назад, глянув на него с улыбкой.

– Ты чего?

Кайен убрал волосы Анарис ей за ухо, погладив пальцами по мягкой щеке.

– Кайен?

Подойдя ближе, одной рукой Кайен прижал девушку к себе, а второй приподнял её подбородок. Уголки его губ дрогнули, когда он, повинуясь внезапному порыву, сократил расстояние между ними. Сердце Анарис забилось чаще, в груди разлилось тепло, затмевая все прежние тревоги. Она затаила дыхание, глаза в глаза, пытаясь разгадать, что таится за этим решительным взглядом. В этот миг мир вокруг перестал существовать, остались лишь они двое, окутанные тишиной леса. Губы Кайена коснулись её, осторожно, но уверенно. Сначала легкое, почти невесомое прикосновение, которое заставило Анарис замереть, а затем углубляющийся, наполненный страстью поцелуй. Она ответила, полностью отдавшись этому новому, головокружительному ощущению. Его руки обвились вокруг её талии, притягивая ближе, сглаживая последние остатки сомнений. Мир сузился до этого единственного момента, до биения двух сердец в унисон.

Они стояли так, казалось, целую вечность, затерянные в лабиринте собственных чувств. Мир вокруг, ещё недавно полный ароматов цветов и шелеста листвы, теперь казался далёким и незначительным. В его глазах она видела отражение своей собственной страсти, а в его прикосновениях ощущала силу, способную смягчить даже стальные драконьи сердца. Трепет, пробежавший по её телу, был сладким и пьянящим, предвестием чего-то нового и неизведанного. Кайен отстранился первым, но не полностью. Его пальцы всё ещё касались лица Анарис, его дыхание смешивалось с её. Когда девушка отстранилась от Кайена, она отвела взгляд. Лицо девушки залилось румянцем.

– Идём. – держа девушку за руку, он продолжил путь вперёд.

Тропа уводила их всё глубже в лес. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, рисовали причудливые узоры на земле. Воздух был наполнен пением птиц, шелестом листвы и ароматом влажной земли. Анарис шла, держа Кайена за руку, её пальцы невольно переплетались с его, словно ища опоры и одновременно даря её. Она чувствовала себя в безопасности, рядом с ним, и эта мысль грела её сердце. Её взгляд скользил по замысловатым переплетениям корней деревьев, по изящным силуэтам папоротников, по прозрачной воде ручьев, сверкающих в солнечных бликах. Вскоре лес начал редеть, уступая место открытым полянам, усеянным яркими цветами. Впереди, словно зеркала, отражающие небесную синь, раскинулись чистые, гладкие озёра. Вода в них была настолько прозрачной, что виднелось каждое дно, устланное разноцветной галькой. Неторопливо, словно не желая нарушить царящее вокруг спокойствие, они направились к одному из них. Отражение деревьев и неба дробилось на поверхности, создавая иллюзию иного, подводного мира, полного тишины и тайн. Анарис остановилась, прислушиваясь к тихому плеску воды, к шепоту ветра в высокой траве. Дальше пути их пролегали вдоль извилистых рек, чьи воды неслись с гор с шумом и пеной, а затем замедлялись, превращаясь в спокойные, полноводные потоки. Берега были покрыты густой зеленью, то тут, то там виднелись причудливые валуны, обточенные временем и водой. Казалось, что природа здесь находится в гармоничном, непрекращающемся движении. Лес становился всё более дремучим, а тропа – всё узкой и извилистой. Вскоре они оказались на краю высокого обрыва. Внизу, насколько хватало глаз, простирался густой, сумрачный лес, а вдали, уходя за горизонт, виднелась гряда величественных гор. Ветер здесь дул сильнее, играя прядями волос Анарис и трепля края её платья. Она подошла к самому краю, любуясь открывшимся простором, ощущая головокружительную высоту. Одним движением Кайен оттащил Анарис от края.

– Осторожнее, здесь достаточно опасно. – его голос, обычно спокойный и ровный, сейчас звучал с нотками едва уловимой тревоги, что ещё больше приковало её внимание. Анарис взглянула на Кайена, ища ответы в его глазах. Там, за завесой его обычной сдержанности, она увидела то, чего раньше не замечала – заботу.

– Ты переживаешь за меня? – с удивлением вымолвила Анарис. – Ещё пару недель назад ты был готов оставить меня в лесу.

Кайен помолчал, его взгляд скользнул по её лицу, прежде чем снова обратиться к горизонту.

– Ситуации меняются, Анарис. Как и драконы с людьми.– он вернул взгляд к ней, и в его глазах мелькнул огонек, который она не могла разгадать. – Я не хочу, чтобы ты пострадала. Особенно из-за меня.

Его слова заставили Анарис почувствовать странное тепло, разливающееся по телу. Она приблизилась к нему и приподнявшись, её кубы коснулись щеки дракона.

– Но всё же ты не бросил меня.

Не отдавая себе отчёта, Кайен сдерживал себя как мог, но внезапно схватив девушку, он вновь прижал её к себе. Их губы снова встретились, на этот раз с большей страстью, чем прежде. Кайен, словно не в силах сдержать накопившиеся чувства, настырно целовал её в губы, медленно спускаясь к шее. Его прикосновения были одновременно нежными и требовательными

– К…Кайен, стой. – сдерживая стоны, вымолвила девушка, запрокинув головой назад, но дракон словно не слышал её. Его губы, горячие и влажные, скользили по нежной коже, оставляя за собой шлейф мурашек. Каждый поцелуй был коротким, но требовательным, словно он пытался выжечь в ней своё право. Кайен жадно впитывал её аромат, её тепло, её податливость, забывая обо всем на свете. Его руки всё сильнее обхватили её талию, притягивая ещё ближе, стирая последние остатки пространства между ними. Дыхание его стало прерывистым, губы дрожали от сдерживаемой страсти, а в глазах горел первобытный огонь, выдавая его внутреннюю борьбу. Он целовал её шею, нежно, но настойчиво. Каждое касание губ, каждый легкий укус зубами, заставляли Анарис выгибаться в его руках, теряя остатки самообладания. Трепет, который он вызывал, был невыносимо сладким, проникая в каждую клеточку её тела. Он исследовал каждый изгиб, каждое углубление, словно пытаясь запомнить её наизусть, оставить свой след, который уже невозможно будет смыть.

– Стой! – из последних сил вырвавшись из его объятий, девушка оступилась. Её нога соскользнула с выступа, и она полетела вниз.

– Анарис!

Он метнулся к краю бездны, вглядываясь в темноту. Анарис затрепетала, цепляясь за жизнь на каменистом уступе. До ушей дракона донёсся лишь звук осыпающихся камней. Прижавшись спиной к холодной скале, она в ужасе взглянула наверх. Дракон стиснул зубы, а глаза сверкнули черно-золотым светом. Недолго думая он медленно начал спуск, цепляясь за каменистую стену. Его нога соскользнула с камня и калька посыпалась на Анарис.

Ты что творишь?! ты же упадешь!

Прокричала Анарис, но Кайен её слушать не стал. Приблизившись к выступу он попытался встать стопой на поверхность, но вдруг услышал треск.

«Твою мать! Он выдержит только одного, но не двоих!»

В этот момент время для Кайена замерло. Он посмотрел на перепуганную девушку. Он видел, как она дрожит, боясь сорваться

– Анарис, послушай меня! Сейчас ты должна подняться ко мне

Голос его звучал твердо и уверенно, словно заклинание. Он знал, что сейчас важна каждая секунда, каждое слово.

– Я… я не могу… Я упаду— прошептала Анарис, чувствуя как слёзы катяться по щекам. Треск вновь донёсся до ушей дракона, пальцы его были полностью окрававлены, но что есть силы, он держался за небольшие выступы камней, понимая: ещё немного и они вместе полетят вниз.

– Анарис, пожалуйста. Я смогу тебя спасти, только когда ты мне доверишься!

Голос дракона прорывался сквозь бушующий ветер.

– Но…

– У нас нет времени на раздумья! Если хочешь жить попробуй подняться ко мне!

Собрав всю оставшуюся «храбрость» в кулак, Анарис медленно поднялась на ноги не отрывая спины от скалы. Хруст повторился уже более настырно. Нога болела после падения, но ничего не оставалась, кроме как послушать Кайена. Нащупав выпирающие камни, девушка подтянула вверх и в этот момент выступ на котором была Анарис посыпался вниз.

– Молодец. А теперь отпусти камни.

Девушка резко повернула голову на Кайена, глаза были полны страха.

– Я упаду!

– Жить хочешь? – Кайен посмотрел на девушку, чувствуя как его хватка становится всё слабее. Анарис медленно кивнула. – В таком случае отпусти камни. Ты не умрешь, я тебе это обещаю. Доверься мне!

Его голос был безумно спокойный, но в глазах читалась тревога. Собрав все свои силы, пересиливая страх, Анарис ослабила хватку. В этот момент её пальцы, окончательно потеряв опору, просто соскользнули с камня и крик рассёк воздух. Тело мгновенно полетело вниз.

Отпустив камень Кайен сиганул за ней. Он схватил девушку и прижав её тело к себе, перевернулся на спину, сделав так, что бы Анарис была сверху него.

– Всё будет хорошо…

Тихо произнёс он, поцеловав макушку её головы.

10 глава

Золотые лучи солнца скользили по острым вершинам гор, что стремились, будто шпили дворцовых крыш, в самый небосвод. Холодный горный воздух, настоянный на хвое и талой воде, бодрил по ровнине. Внизу, в долине, еще клубился туман, похожий на молочную реку, лениво перетекающую между скал. Изредка из этой белой пелены выныривали верхушки вековых сосен, словно островки в бескрайнем океане. С первыми лучами проснулись и обитатели гор. Где-то высоко в скалах раздался пронзительный крик беркута, приветствующего новый день. Внизу, у подножия гор, зазвенел ручей, пробивающий себе путь сквозь камни, его журчание смешивалось с тихим шелестом листвы. На поляне, усыпанной росой, показался олень, осторожно ступая по влажной траве. Он поднял голову, прислушиваясь к тишине, и, убедившись в безопасности, принялся щипать сочную зелень. Шорох за спиной. Олень поднял голову осматриваясь по сторонам. Несколько минут олень смотрел в одну точку и тут, словно из ниоткуда, на поляну вывалилось нечто, что никак не ожидаешь встретить в горной глуши. Это был дракон, но не огромный, внушающий трепет, а скорее детеныш, наподобие крупной ящерицы с перепончатыми крыльями за спиной. Чешуя его переливалась золотистым цветом, а глаза горели озорным золотом. Он неуклюже перебирал лапами, словно впервые ступил на землю, и издавал забавные, писклявые звуки, мало похожие на грозный рык огнедышащего зверя. Олень замер, в нерешительности уставившись на странного гостя. Он не чувствовал исходящей от него угрозы, лишь любопытство. Дракончик же, похоже, был настроен весьма решительно. Он поджал крылья и с утробным рыком бросился в атаку на добычу. Олень резко отпрыгнул в сторону, увернувшись от неуклюжего выпада. Тот, не рассчитав траекторию, кубарем покатился по траве, подняв облако росы. Олень, воспользовавшись моментом, хотел было скрыться в лесу, но детское любопытство взяло верх. Он остановился и с интересом наблюдал за тем, как дракончик, пыхтя и отряхиваясь, поднимается на лапы. Тот, похоже, был крайне недоволен своим поражением. Он открыл пасть и изрыгнул небольшое облачко дыма, которое тут же рассеялось в прохладном утреннем воздухе. Внезапно вода, вышедшая из берегов, подхватила дракона и будто по волшебству унесла течениям. Медленно пейзаж гор сменился большим залом, потолки которого были более пяти метров. Скрываясь за туманом чуть выше пола

– Опять хулиганишь? – мужской голос разошёлся по залу эхом, отражаясь от стен. Волна поставила детёныша на пол и рассеялась, как туман при свете яркого солнца. Дракон встряхнулся и осмотревшись, молча побрёл к дивану, стоявшим напротив камина. Запрыгнув на мягкую поверхность, он потоптался на подушках и благополучно улёгся. – Кайен, ты же знаешь насколько мир с людьми опасен. Почему так неосторожен?

– Их там небыло. Места слишком опасные для них. – произнёс детёныш, прикрыв глаза.

– Они были не так далеко. Если бы я не забрал тебя, ты бы закончил, как и твои родители.

Кайен вздрогнул, услышав эти слова. Воспоминания о трагическом дне, когда охотники напали на их семью, вспыхнули перед глазами. Он помнил отчаянный рык матери, пытавшейся защитить его, и страшный вой отца, сраженного стрелой. Ему чудом удалось спастись.

– Я просто хотел поохотиться, – тихо пробормотал Кайен, опустив голову. – Я уже достаточно большой. С потолка, будто из неведомых глубин, хлынул туман, окутав все вокруг призрачной пеленой. Когда же он начал отступать, словно волна, у камина уже стоял молодой человек. Его волосы, цвета самой темной, самой загадочной синевы океана, слегка примяли очки, придавая ему вид задумчивого мыслителя. Белоснежный плащ, словно снежный покров, ниспадал с его плеч, удерживаемый лишь сверкающими запонками. Сапоги, в тон плащу, сияли белизной, создавая резкий контраст с глубокими, чёрными штанами. Рубашка, словно сотканная из чистоты небесной лазури, отливала нежным голубым оттенком.

Смотря на грустного пасынка, тот лишь вздохнул и подошёл к дивану. Он присел рядом с дракончиком и нежно погладил его по голове.

– Ты обязательно станешь сильным и могучим драконом, Кайен. Но сейчас тебе нужно учиться и слушаться меня. Мир жесток, и не все люди понимают, что драконы – не чудовища, а разумные существа.

Кайен поднял голову и посмотрел в глаза своего опекуна. В них отражалась печаль и забота.

– Я знаю, – прошептал он, прижимаясь к его руке. – Я буду стараться.

Мужчина улыбнулся и потрепал его за ухом.

– Вот и славно. А теперь, пора обедать.

Кайен радостно взвизгнул и спрыгнул с дивана, побежав в сторону кухни. Мужчина, улыбаясь, последовал за ним.

***

Глаза Кайена медленно распахнулись, и перед ним предстала мрачная картина. Он попытался подняться с сырой земли, но едва сделав попытку, тут же пожалел об этом решении. Ребра, словно обострившиеся после падения, начали пульсировать болью ещё сильнее, чем прежде. Он стиснул зубы, чувствуя, как на лбу выступил холодный пот, словно отражая борьбу с болью. Выругавшись сквозь зубы, юноша снова опустился назад, и его голова встретилась с холодным, мокрым камнем, от которого дрожь пробежала по всему телу.

Он осмотрелся, но Анарис нигде не было.

– Да чтоб тебя! – вырвалось из его уст. Тишина ответила ему ледяным безразличием. Только капли воды, срывающиеся с каменных сводов пещеры, нарушали это зловещее молчание. Кайен снова попробовал подняться, на этот раз медленнее и осторожнее. Боль осталась, но была терпимее. Опираясь рукой о стену, он кое-как поднялся на ноги, чувствуя, как в голове слегка кружится. Пещера оказалась достаточно большой, её стены терялись в кромешной тьме. Лишь тусклый свет, проникавший откуда-то сверху, позволял хоть что-то разглядеть. Он медленно вышел к реке, и глянув в отражение бурного потока, дракон о чем-то задумался. Вначале он даже и не заметил, но через пару минут взгляд его всё же упал на грудь. Она была перемотана остатками его рубахи.

– Она перемотала мои раны? – негромко вымолвил дракон, будто не веря своим глазам.

– Обещала же, что буду полезной. – со спины раздался уже знакомый и привычный голос. Обернувшись, Кайен увидел Анарис, стоявшую неподалёку. В руках она держала несколько свёртков с травами и рыбой. Анарис подошла ближе, её шаги были бесшумны, словно она ступала по воздуху. Девушка опустила свёртки на землю и, подойдя к Кайену, осторожно коснулась его плеча.

– Ты слишком слаб, чтобы стоять, – сказала она мягко, но в её голосе звучала сталь. – Тебе нужно отдохнуть. И поесть.

Кайен кивнул, не в силах возразить. Боль всё ещё давала о себе знать, но присутствие Анарис, её забота, словно приносили облегчение.

– Где ты…– начал он, но Анарис прервала его, будто зная вопрос наперёд.

– В таких местах нечасто, но встречаются лечебные травы. Решила пройтись и нашла. – пояснила девица, усадив дракона к стене.

– А рыба? – спросил Кайен, чувствуя, как голод начинает давать о себе знать.

– Это для тебя, – ответила Анарис, её взгляд был спокоен и сосредоточен. – Ты потерял много сил. Нужно восстановиться.

Она развязала один из свёртков, и в воздухе распространился аромат свежей, приготовленной на огне рыбы. Кайен с благодарностью принял предложенный кусок, чувствуя, как тепло и питательность возвращают ему силы. Каждый укус был как глоток жизни, отгоняющий слабость и боль.

– Ты… ты сама это сделала? – спросил он, когда насытился и почувствовал, как силы медленно возвращаются.

– Бабушка научила, – просто ответила Анарис, не вдаваясь в подробности. – А теперь, когда ты немного пришел в себя, нам нужно подумать, что делать дальше. Эта пещера не самое безопасное место. Совсем скоро дожди, а значит река поднимится выше и выйдет из берегов, ущелье затопит.

Девушка окинула взором быструю реку, что мчалась дальше. Кайен нахмурился.

– Не видела тропы вверх, пока гуляла? – взгляд метнулся к девушке, та лишь отрицательно помотала головой по сторонам. Кайен тяжко выдохнул, обдумывая: как дальше поступить.

Кайен нахмурился, прикрыв глаза. Боль еще не отступила полностью, но ясность мысли возвращалась. Он понимал – Анарис права. Оставаться здесь опасно. Но как выбраться, если выхода нет? Он снова посмотрел на реку, на ее неукротимый поток, и в голове мелькнула идея. Безумная, рискованная, но, возможно, единственная.

– Мы пойдем по реке, – заявил он, твердо глядя в глаза Анарис.

– Ты бредишь? – воскликнула девушка, недоверчиво глядя на бурный поток. – Ты едва стоишь на ногах!

– Да, я слаб, – признал Кайен, – но выбора у нас нет. Река должна вынести нас к подножию горы. Там точно будет тропа, я уверен.

Анарис молчала, обдумывая слова дракона. Она знала, что он прав. Сидеть сложа руки и ждать, пока их затопит, было бы глупо. Рискнуть и попытаться выплыть по реке – это хоть какой-то шанс.

– Хорошо, – наконец согласилась Анарис. – Но обещай мне, что если станет тяжело ты мне скажешь и мы найдем место для отдыха!

Произнесла Анарис, почти нависнув над лицом Кайена. Щеки парня покрылись лёгким румянцем, он попытался отползти назад, но стена не давала ему этого сделать. Не зная, что и делать дракон смущённо отвёл взгляд и попросил Анарис больше так не делать. Анарис отодвинулась, её губы тронула лёгкая улыбка. Она видела его смущение и не могла не поддразнить.

– Как скажешь, – проговорила она, отходя к свёрткам. – Тогда собирайся. Нам нужно выбираться отсюда до того, как река станет совсем неуправляемой.

Кайен, стараясь не смотреть на девушку, медленно поднялся на ноги. Боль в рёбрах всё ещё напоминала о себе, но теперь она была терпимой. Он понимал, что Анарис права. Чем дольше они будут оставаться в пещере, тем меньше у них шансов на спасение. Вскоре они стояли у кромки воды, глядя на бурный поток. Река казалась живой, неукротимой стихией, готовой поглотить их в любой момент. Кайен глубоко вздохнул, собираясь с духом. Они тронулись с места.

Вечерние сумерки сгущались, окутывая мир мягкой тенью. Солнце, уступив место наступающей ночи, скрылось за горизонтом, оставив пещеру далеко позади. Кайен и Анарис не раз останавливались, чтобы перевести дух, но недолгий отдых лишь подстёгивал их вновь двинуться в путь. Шагая вдоль реки Анарис почувствовала, как холодный ветер проникает в её одежды. Заметив это, дракон приблизился к девушке и положил руку ей на дальнее плечо. Продрогшее тело девушки немного расслабилось, слабое тепло исходящее от тела дракона согрело Анарис. Парень отвернулся, но даже так, девушка услышала еле слышный смешок, вырвавшейся из уст дракона. Река шумела, её пена билась о камни, создавая мелодию, похожую на заклинание. В какой-то момент Анарис увидела впереди тропу, ведущую вверх. Она тянулась вдоль скалы, теряясь в сумраке. Не говоря ни слова, девушка указала на нее Кайену. Тот, проследив за ее взглядом, облегченно вздохнул. Кажется, их мучениям приходил конец. Не теряя времени, они направились к тропе. Подъем был непростым. Каменистая поверхность скользила под ногами, а усталость давала о себе знать с каждой минутой. Но мысль о спасении подгоняла их вперед. Кайен, несмотря на боль в ребрах, старался поддерживать Анарис, не давая ей оступиться. По мере того, как они поднимались, деревья становились выше, а воздух – свежее. Сумрак рассеивался, и сквозь кроны пробивались лучи заходящего солнца. Наконец, они выбрались на ровную площадку, откуда открывался захватывающий вид на ущелье. Пещера осталась далеко внизу, а река казалась тонкой серебряной нитью. На горизонте показалась небольшая деревня.

Они медленно спустились с пригорка, и теперь перед ними раскинулась небольшая деревня. Сквозь мирный аккорд вечернего ветра доносились звуки жизни – смех детей, гул разговоров, и тихое мычание коров. Кайен и Анарис обменялись взглядами, понимая, что наконец-то ближе к своему укрытию, но внутреннее напряжение не покидало их. Дорога, извивавшаяся между домами, была покрыта старыми плитами, а вокруг простирались простые огороды. На горизонте можно было различить силуэты мужчин и женщин, занятых повседневной работой. Запах свежего хлеба и кипящего супа витают в воздухе, напоминали о тепле и уюте, так отличном от мрачной пещеры. Каждый раз, когда они проходили мимо людей, Кайен чувствовал себя некомфортно. Все взгляды были прикованы к его волосам, а ещё больше вопросов вызывало то, что на нем были только сапоги и штаны.

– Чёрт. На дворе ночь, а они шастают по улицам. – тихонько рыкнул дракон, косясь на жителей. Анарис в свою очередь хихикнула.

– Не каждый день в таких местах встречают юнца со столь красивым телосложением и необычным цветом волос.

Вскоре они дошли до одного постоялого двора. На вывеске, весевшей над дверью красовалась надпись: «Уютный очаг». Войдя внутрь, они подошли к стойке, где сидел пожилой хозяин, и, стараясь скрыть волнение, Анарис произнесла:

– Добрый вечер. Нам нужна комната на ночь.

Старик поднял взгляд от книги, которую читал, и внимательно изучил гостей. Его глаза, полные мудрости и усталости, остановились на Кайене. Взгляд его был проницательным, как будто он мог видеть сквозь маски, которые они оба носили.

– Без проблем, но за ночлег придется заплатить заранее.

Анарис кивнула, вытаскивая из кошеля несколько монет. Она чувствовала, как сердце колотится в груди, но старалась не показывать своего волнения. Кайен, стоя рядом, нервно потирал руки, ощущая, как напряжение в воздухе нарастает.

– Мы не местные, – добавила она, стараясь объяснить их измеченный вид, но хозяину явно было плевать. Не слушая слова девушки старик кивнул, принимая деньги, и указал на лестницу, ведущую вверх.

– Ваша комната на третьем этаже, пятая дверь с права. Тут бывает шумно из-за борделя рядом. Частенько платят за проституток и ведут к нам, третий этаж обычно пустует, так что вы сможете спокойно отдохнуть.

Они поднялись по лестнице, и, оказавшись в комнате, Анарис облегчённо вздохнула. Комната была небольшой, но уютной. Деревянные стены были украшены простыми гобеленами, а окно выходило на тихий дворик, где слышались звуки вечернего спокойствия. Девушка села на кровать и тело непроизвольно упало на мягкие перины. В комнате царил такой же холод, как и на улице. Кайен, не теряя времени, принялся за камин. Когда огонь разгорелся, он подошёл к Анарис и заметил, что она плотно укуталась в одеяло. Рука дракона осторожно коснулась тела девушки, ощущая лёгкую дрожь. Его пальцы, обычно грубые и сильные, сейчас были удивительно нежными, когда он провёл ими по её плечу, сквозь тонкую ткань рубашки. Анарис вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, она чуть приподнялась, позволяя ему лучше ощутить ее. Кайен наклонился ближе, его дыхание, тёплое и с лёгким запахом дыма, коснулось её щеки.

– Ты замёрзла, – прошептал он, его голос был низким и хриплым, словно от долгого молчания.

Анарис лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Взгляд Кайена скользнул по ее лицу, задержавшись на губах, которые слегка приоткрылись. Он видел в ее глазах не только холод, но и что-то еще – ожидание, робкое, но явное. Он медленно, словно боясь спугнуть, провёл рукой по ее, затем по плечу, и, наконец, его пальцы коснулись ее шеи. Кожа под его прикосновением была прохладной. Он почувствовал, как его собственное тело отзывается на ее близость, как кровь начинает бежать быстрее. Анарис подняла голову, ее глаза встретились с его. В них не было страха, только доверие и немой вопрос. Кайен ответил на него, медленно наклоняясь и касаясь ее губ своими. Поцелуй был сначала робким, осторожным, но затем, почувствовав ответное тепло, он стал глубже, страстнее.

Его руки обняли ее, притягивая к себе. Анарис ответила, обвив его шею руками, ее пальцы зарылись в его волосы. Холод комнаты отступил, уступая место нарастающему теплу, который исходил от их тел. Кайен почувствовал, как ее тело расслабляется в его объятиях, как она полностью отдается ему. Его губы скользнули с её, оставляя на них лёгкое жжение и обещание. Он провёл ладонью по щеке, ощущая нежную кожу, затем спустился ниже, к линии её подбородка, и, наконец, его пальцы коснулись ключицы. Каждый его жест был наполнен нежностью и трепетом, словно он боялся разрушить хрупкое равновесие, которое возникло между ними. Анарис замерла, её дыхание стало прерывистым, а сердце забилось в унисон с его. Кайен почувствовал, как тело девушки откликается на его прикосновения, как дрожь пробегает по её коже. Он прижался к ней еще ближе, ощущая ее тепло, запах, который сводил его с ума. Его губы снова нашли её, но на этот раз поцелуй был более требовательным, более откровенным. Анарис ответила ему с той же страстью, ее тело стало мягким и податливым в его руках. Руки скользнули под платье девушки, касаясь обнажённой кожи. Он почувствовал, как тело Анарис напряглось, а затем расслабилось под его ласками. Его пальцы исследовали её изгибы, нежные места, вызывая у неё тихие стоны. Анарис прижалась к нему ещё сильнее, её тело стало единым целым с его. Холод комнаты окончательно отступил, уступая место бушующему пламени, которое охватило их обоих. Его губы скользнули ниже, к изгибу ее шеи, где пульсировала тонкая жилка, и он ощутил, как ее дыхание участилось, превращаясь в трепетный шепот. Каждый его поцелуй, легкий, как крыло бабочки, или глубокий, как морская пучина, оставлял на ее коже след огня, пробуждая в ней неведомые доселе ощущения. Он чувствовал, как ее тело откликается на каждое его прикосновение, как ее пальцы сжимаются на его плечах, словно ища опоры. Его ладони, умело и нежно исследовали тело Анарис. Кайен ощущал гладкость ее кожи, упругость мышц, нежное биение жизни под его пальцами. Каждый изгиб, каждая линия ее тела вызывали в нем бурю эмоций, желание обладать ею полностью, раствориться в ней без остатка. Анарис же, полностью отдавшись его власти, отвечала ему с той же пылкостью, ее тело стало послушным инструментом в его руках, готовым к любым его желаниям. Губы Кайена нашли её грудь, и он ощутил, как тело девушки дрогнуло от наслаждения. Вкоре он спустился ниже раздвинув ноги девушки, касаясь языком самых сокровенных мест.

– Кайен, остановись… – закинув голову назад выпалила Анарис, чувствуя как щёки заливаются краской.Он целовал ее, ласкал, вдыхал аромат тела, который сводил с ума, и чувствовал, как она тает под его ласками. С каждой секундой стоны становились громче. – Кайен, прошу… хватит. Ах…

– Старик ведь сказал, что здесь часто приводят проституток из борделя. Так что не переживай о звуках, позволь себе полностью насладится процессом.

Кайен навис над девушкой, поглаживая её волосы. Он слегка улыбнулся, увидев слегка запыхавшееся лицо Анарис. Её губы были припухшими от поцелуев, а в глазах стоял туман страсти, сквозь который пробивалась тень смущения.

– Ты сказала «остановись», – его голос был низким, бархатным, словно тёплый мёд. – Но твоё тело говорит совсем другое. Оно просит большего.

Его палец медленно провёл по линии её челюсти, заставив её снова содрогнуться. Анарис попыталась отвести взгляд, но не смогла.

– Я… Я не из борделя, – выдохнула она, и в её голосе прозвучала неожиданная для неё самой уязвимость.

– Я знаю, – Кайен наклонился, и его губы вновь коснулись её, на этот раз нежно, почти благоговейно. – Ты – это ты. И это в тысячу раз ценнее.

Это признание, тихое и искреннее, разбило последние остатки её защиты. Она перестала бороться – не только с ним, но и с собой.

– Тогда не говори, – прошептала она ему в губы, её пальцы снова вплетаясь в его волосы. – Просто… будь.

И он понял. Слова были лишними. Язык прикосновений, вздохов, биения сердец говорил громче любых клятв. Он снова коснулся её, и на этот раз её тело встретило его без тени сопротивления, с полным, безоговорочным доверием. Вновь страстно поцеловав Анарис, Кайен медленно вошёл в девушку. Из уст Анарис раздался громкий стон. Он двигался медленно, давая ей привыкнуть, читая по малейшим изменениям в её дыхании, по дрожи в её руках, что ей приятно, а что нет. Проникая все глубже, Кайен ощущал, как Анарис отзывается на его движения, как ее тело подстраивается под его ритм. Ее стоны становились громче, переплетаясь с его собственным дыханием, создавая симфонию страсти, которая заполняла комнату. Он видел, как ее глаза закрываются в экстазе, как тело изгибается навстречу ему, полностью отдаваясь наслаждению. Он ощущал, как ее пальцы сжимаются на его спине, как ее дыхание становится частым и прерывистым. Кайен ускорил темп, его тело двигалось в унисон с ее. Громий стоны вырывались из уст девушки с каждым движением Кайена. Анарис закричала, её тело выгнулось дугой, отдаваясь волне нахлынувшего удовольствия. Кайен прижался к ней, чувствуя, как ее тело дрожит, как её пульс ускоряется.

– Кайен, Кайен. – раз за разом повторяла девушка, продолжая стонать так громко, как только могла. Губы Каена впились в шею девушку, оставив засос на коже. Она чувствовала, как Кайен входит в неё все сильнее, движения парня стали быстрее. Вытащив член он перевернул девушку и вновь вошёл, двигаясь быстрее чем в прошлый раз. Чувствительность стала сильнее и девушка сжала пальцами подушку.

– Я на пределе. – шепнул Кайен ей на ухо. Стоны усилились и вскоре Кайен замер не спешив вытаскивать. Комната наполнилась тишиной и лишь стук сердца доносился до их ушей.

11 глава

Тишину утра нарушало щебетание птиц за окном. Солнце небрежно скользнуло по лицу, слепя глаза. Анарис застонала и перевернулась на другой бок, пытаясь спрятаться от назойливого света под одеялом. Но солнце было неумолимо. Его лучи, проникая сквозь щели в ставнях, настойчиво будили ее. Наоборот, ей было жарко, даже слишком. Приоткрыв глаза, Анарис увидела, что лежит в объятиях Кайена. Его сильная рука обвивала ее талию, а его дыхание, ровное и спокойное, щекотало ее шею. Она вспомнила события прошлой ночи, и ее щеки залились краской. Вспомнила его прикосновения, его поцелуи и… страсть, которая захватила их обоих. Осторожно, чтобы не разбудить его, Анарис попыталась высвободиться из объятий. Но Кайен лишь крепче прижал девушку к себе, пробормотав что-то невнятное. Она замерла, боясь пошевелиться. Щёки девушки покраснели от смущения, а сердце забилось, как бешенное. Попытки вырваться были тщетны. Кайен спал, но его тело инстинктивно реагировало на малейшее движение, усиливая хватку. Анарис почувствовала, как его пальцы, сильные и теплые, слегка сжали ее кожу сквозь. Это было нежное, почти ласковое прикосновение, но оно вызвало у нее новую волну смущения. Она рискнула приподнять голову, чтобы посмотреть на его лицо. Его черты были расслаблены во сне, но даже в этом состоянии он казался таким властным и притягательным. Анарис нежно поцеловала Кайена и тихонько выскользнула из его объятий. Девушка встала с кровати, чувствуя боль во всем теле. Она подошла к окну, приоткрыв ставни, впуская в комнату свежий утренний воздух, полный сладковатых ароматов цветов. Ветерок, проникающий сквозь приоткрытое окно, слегка колыхал растрёпанные волосы девушки. Выдохнув, Анарис прошла мимо кровати, надеясь выйти в коридор. Но внезапно рука схватила запястье, потянув её назад. Девушка упала на кровать и в эту секунду над ней навис парень. Руки Анарис были раскиданы в разные стороны, так что Кайену ничего не мешало осмотреть её голое тело более подробно. Его глаза, полные игривого огня, встретились с её, и в них читалось нечто большее, чем просто утреннее желание. Кайен улыбнулся, его губы изогнулись в той самой обворожительной улыбке, которая заставляло сердце биться быстрее.

– Ты не собиралась убегать, не так ли? – произнёс он. Голос был низким и бархатистым.

Анарис почувствовала, как её щеки снова заливаются краской. Она попыталась ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто улыбнулась в ответ, и это вызвало у Кайена ещё более широкую улыбку. Он наклонился ближе, и её дыхание перехватило от волнения.

– Я… думала что ты будешь спать ещё долго, так что… – начала было девушка, отведя смущённый взгляд в сторону.

– «Так что»? – прошептал Кайен, приблизившись к её лицо. Горячее дыхание молодого дракона опалило лицо Анарис и она почувствовала, как по телу пробегает дрожь. – Так что ты хотела сбежать, оставив меня одного в этой огромной кровати?

Он провел пальцем по ее щеке, нежно очерчивая контур ее губ. Анарис закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением.

– Я… я просто хотела пойти прогуляться, – пробормотала она, чувствуя, как ее сердце бешено колотится в груди.

Кайен усмехнулся.

– Прогуляться? В таком виде?

Он окинул ее взглядом, заставив Анарис поёжиться. Она была полностью обнажена. После того, что произошло ночью, она даже не смогла подняться, что бы накинуть на себя хоть что-то.

– Я бы оделась, – попыталась оправдаться она.

– Не нужно, – прошептал Кайен, наклоняясь ещё ближе. – Мне нравится, как ты выглядишь сейчас.

Он нежно поцеловал её в шею, заставив Анарис вновь застонать. Руки Кайена скользнули по её телу вниз. Его губы исследовали каждый сантиметр её кожи, оставляя за собой огненные следы. Анарис чувствовала, как её тело отзывается на каждое его прикосновение, как дрожь пробегает по всему телу. Она не могла думать, не могла говорить, лишь изредка издавала тихие стоны, которые тонули в его глубоком, бархатистом голосе.

– Ты моя, Анарис, – прошептал он, его голос звучал как обещание, как клятва. – И я никогда не отпущу тебя.

Губы парня впились в её, углубляя поцелуй. Вскоре он медленно раздвинул ноги девушки, с нежностью смотря на её лицо.

– Кайен… – прошептала она, когда его губы нашли её, принося ещё большее наслаждение.

Он целовал её с такой страстью, с таким нетерпением, что Анарис казалось, будто она вот-вот растворится в нём.

– Ш-ш-ш, – прошептал он в ответ. – Просто расслабься и наслаждайся.

Полностью раслабив тело Анарис, Кайен медленно вошел в неё и стоны вырвались из уст девушки. В этот раз Кайен двигался быстрее, чем ночью. Каждый новый толчок Кайена приносил Анарис новые волны удовольствия, настолько сильные, что казалось, будто звезды рассыпаются прямо перед ее глазами. Она крепко сжимала его плечи, пальцы впивались в его кожу. Дыхание сбилось, а стоны становились лишь сильнее. Ее тело, еще совсем недавно скованное легким смущением, теперь горело от желания, отвечая на каждое его движение с неистовой страстью. Анарис уже не пыталась сдерживать звуки, вырывающиеся из ее горла – тихие, хриплые. Мир сузился до точки соприкосновения их тел, до жара его кожи под ее ладонями, до низкого, утробного рычания, который Кайен издавал, чувствуя, как Анарис отдается ему всецело. Он смотрел на нее. Смотрел пристально, не отрываясь, и в этом взгляде было что-то первобытное, собственническое и бесконечно нежное одновременно. Кайен видел, как разлетаются по подушке русые волосы, как выгибается её шея, при каждом его движении.

– Смотри на меня, – хрипло сказал он, и Анарис, сквозь туман наслаждения, повиновалась. Их взгляды встретились, и в этот миг что-то щелкнуло, замкнулось. Их губы слились в долгом, нежном поцелуе. Волна нарастала, неумолимая и всесокрушающая. Анарис чувствовала, как внутри нее все сжимается и тут же распадается на миллионы сверкающих осколков. Она вскрикнула, вцепившись в него. И он последовал за ней, его собственное тело содрогнулось в последнем, мощном толчке, и он, приглушенно застонав, уронил голову ей на плечо, тяжело дыша.

Тишина, наступившая потом, была густой, сладкой и звонкой. Их сердца колотились, как бешеное. Его руки нежно обхватили талию Анарис.

Ближе к обеду они покинули постоялый двор. Собрав последние деньги, Анарис прикупила немного припасов и карту местности. Солнце уже высоко поднялось на небе, и его лучи обжигали землю, когда Анарис и Кайен покинули пределы города. Дорога перед ними тянулась узкой лентой, выжженной и пыльной. Карта, купленная у словоохотливого трактирщика, оказалась схематичной и местами сомнительной свежести, но выбирать не приходилось. Анарис шла молча, чувствуя, как груз новых знаний и старых страхов давит на плечи не меньше, чем потрепанный ранец за спиной. Кайен, казалось, был поглощен собственными мыслями; его взгляд скользил по горизонту, останавливаясь на редких одиноких деревьях или далеких силуэтах холмов, будто он искал что-то знакомое в этих землях. Вскоре они достигли небольшого леса, где деревья образовывали естественный навес, создавая прохладу и уют. Кайен остановил своего скакуна и, спрыгнув на землю, протянул руку Анарис, помогая ей слезть. Усевшись под дубом, девушка положила голову на плечо спутника и смотря на траву, колыхавшуюся от легкого дуновения ветерка, прикрыла глаза.

– Кайен, расскажешь мне о своей семье?

На секунду дракон словно перестал дышать.

– О моей семье? – переспросил он, неподнимая глаз на девушку

Анарис одобрительно кивнула, приоткрыв глаза и взглянув на него.

– Я хочу узнать тебя получше. Ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе. Это не честно.

Подняв голову, девушка попыталась отстраниться в сторону, но рука Кайена ловко схватила девушку за плечо. Дракон заключил девицу в свои объятия. Он откинулся на спину, глядя в листву, и Анарис почувствовала, как его мысли уносят его далеко от этого места.

– Моя семья… – начал он, и в его голосе послышалась нотка ностальгии. – Я родился в одном из кланов в горах Енно. Две тысячи лет назад то место было самым цветущим среди остальных гор этого континента. Мой отец был вожаком нашего клана, мудрым и уважаемым драконом, который всегда защищал и заботился о других. Я с детства учился у него, впитывая мудрость и основные ценности нашего народа. Но… я родился в неочень спокойное время. Тогда на в южном регионе уже шла война между драконами и людьми, но отец всячески надеялся, что до Енно люди не дойду, потому нас и не готовили к войне. Война пришла в наши горы внезапно. Это был достаточно жаркий день…

***

Холодный, горный ветер спустился с вершин Енно. Яркие лучи солнца гуляли по просторной долине, золотя сочную зелень лугов и высвечивая серебристую ленту извилистой реки, что неспешно петляла среди травы и камней. Воздух был кристально чист – в нём смешались запахи хвои, влажной земли и прохлады тающих снегов. По обе стороны долины вздымались густые хвойные леса – стройные ели и сосны, будто стражи, охраняли этот укромный уголок. Их тёмные кроны практически сливались с ярко-зелёными лугами, а местами образовывали естественные арки, сквозь которые пробивались солнечные лучи. Тени от деревьев ложились на траву причудливыми узорами, создавая игру света и тени. Вдали, на горизонте, величественно возвышались заснеженные вершины Енно. Их острые пики, укутанные белыми шапками, казались недосягаемыми. Снега цеплялись за скалистые склоны, а их ледяное сияние словно говорило о том, что там на верху до сих пор буйствует зима. Лёгкая дымка окутывала нижние склоны, придавая горам загадочность. Извилистая река, пересекавшая долину, была словно живой: журчание переплеталось с пениями птиц. Её вода, прозрачная и холодная, отражала небо и окружающие деревья. В некоторых местах течение ускорялось, создавая небольшие пороги и бурлящие участки, а в других – река успокаивалась, образуя тихие заводи, в которых, казалось, застыло само время.

Белоснежные крылья разрезали небосвод, медленно опуская дракона на землю. Дракон мягко приземлился на краю луга, его лапы едва коснулись сочной травы, не потревожив ни единого цветка. Чешуя, переливающаяся оттенками серебра и лазури, ослепительно блеснула в лучах солнца, словно продолжение небесного сияния. Крылья, сложенные за спиной, тихо шелестели, улавливая порывы горного ветра, а из ноздрей вырывались лёгкие струйки пара. Он застыл на мгновение, озирая долину золотистыми глазами, в которых отражались вершины горных равнин. Вокруг него птицы, только что певшие беззаботно, умолкли, а река, казалось, затаила дыхание, словно признавая в нём хозяина этих земель.

– Анза!

– Кайен, давай скорее. Так мы и до вечера не управимся.

Пожав под себя когтистую лапу, вымолвила Анза, смотря в сторону дракончика. Белоснежный детёныш спрыгнул с горного выступа на дерево, а после и в реку. Кристально чистые капли взмыли вверх, намочив чешую. Кайен вынырнул, отряхиваясь, и брызги рассыпались вокруг, создав на миг крошечную радугу. Он радостно фыркнул, и его маленькие, ещё не окрепшие крылья задрожали от восторга. Анза смотрела на него с той смесью терпения и снисходительности, которая свойственна старшим, наблюдающим за игрой младших.

– Не отвлекайся. – стоило Кайену подбежать к старшей сестре, как Анза потёрлась мордой о голову с неокрепшими рожками.

– Анза, а куда мы идём? Ты так и не рассказала.

Анза двинулась дальше, слушая брата в пол уха. Анза шла неторопливо, чувствуя под лапами упругую прохладу травы. Её чешуя, серебристо-лазурная, как озеро в лунную ночь, мерцала при каждом движении, а длинный хвост оставлял едва заметный след среди высоких стеблей.

– Мы идём к Истоку, – наконец прозвучал её голос, низкий, мелодичный и тёплый, как гул далёкого водопада. – Туда, где река рождается из слёз ледников и пещерных родников. Там, под древними сводами, хранится свиток Азура. И именно там однажды ты дашь клятву, как хранитель.

Долина постепенно сужалась, луга отступали, уступая место каменистым осыпям и могучим, замшелым валунам, принесённым сюда давними обвалами. Воздух стал ещё прохладнее и звонче, насыщенный влагой и звоном бегущей где-то рядом, но уже невидимой за скалами, воды. Лес по склонам сгустился, превратившись в непролазную чащу, где стволы деревьев, обвитые лианами, стояли, как древние воины в зелёных доспехах. Анза уверенно вела брата по едва заметной тропе, которую знала не глазами, а сердцем – по едва уловимому дрожанию воздуха, по особому запаху мха и вечного льда. Кайен притих, стараясь идти след в след. Он вдыхал новый, незнакомый воздух, в котором пахло тайной, и чувствовал, как в глубине его маленького существа что-то отзывается на зов этого места – смутное, древнее воспоминание, заложенное в самой крови. Он посмотрел на сестру, на её гордый, устремлённый вперёд взгляд, на мощные складки крыльев. Казалось, она там была не раз.

Наконец, они вышли к подножию крутой скальной стены, сплошь покрытой изумрудным бархатом мха и струящимися потоками папоротников. Река, теперь узкая и стремительная, вырывалась здесь из-под нависающей каменной глыбы, образуя не водопад, а словно бы тихий, непрерывный вздох земли – светлый поток, рождавшийся прямо из тёмного чрева горы. Над ним, в самой скале, зиял низкий, но широкий вход в пещеру. Он не казался мрачным; мягкий, рассеянный свет, источник которого был невидим, лился изнутри, играя на влажных стенах и искрясь в миллионах мельчайших кристаллов кварца. У входа, застыв в почтительной позе, Анза опустила голову. Её золотистые глаза стали глубокими и тёмными, словно вобрав в себя всю тишину, всю древность этого порога.

– Ну, – с восторгом рыкнул детёнышь, – чего встала? Идём!

Прыгнув впёрд, он собрался войти внутрь в гордо поднятой головой, но в этот момент, что-то его оттащило за хвост назад.

– Не так быстро, тебе ещё не время заходить туда.

Усевшись подле сестры, он косо глянул на Анзу, буркнув при этом:

– И зачем ты тогда притащила меня сюда, если войти не разрешаешь?!

Она не ответила сразу. Её взгляд был прикован к внутреннему свечению пещеры, будто она вела безмолвный разговор с тем, что ждало внутри. Ветер, спускаясь с вершин, затихал у самого входа, словно не смея потревожить святилище. Даже река здесь звучала иначе – не журчанием, а тихим, мерным перезвоном, будто капли падали не в воду, а на хрустальные струны.

– Чтобы ты услышал, – наконец сказала Анза, и её голос растворился в шуме воды, стал его частью. – Чтобы почувствовал то, что скрывает в себе это место. Мы веками храним горы Енно от зла. Я, как и родители очень надеемся, что однажды ты станешь достойным хранителем. Тем, кто и дальше будет поддерживать баланс между жизнью здесь и в загробном мире.

Она медленно развернулась к нему.

– Ты думаешь, что я стану хранителем?

Круглые глаза цвета чистого золота устремились на Анзу.

– Тебя избрал сам Синн, а против воли великих предков идти никто не станет. Ни один дракон не сможет сравнится с тобой, Кай. Ты станешь тем, кто принесёт мир и драконам, и нашим «верным».

– Но я даже летать толком не могу. Как я тогда стану хранителем?

– Кайен, – голос Анзы прозвучал мягко, но с той несокрушимой твёрдостью, что кроется в глубине скал. – Хранитель не тот, кто выше всех летает. Хранитель – тот, кто слышит тишину между ударами сердца горы. Кто чувствует боль треснувшего камня и радость первого весеннего ручья. Сила крыльев приходит со временем. А вот умение слушать в хранителе с рождения. Это тебя и выделяет среди всех. Ты чист и сердцем, и душой, что и показывает твою связь с предками.

Морда Анзы вновь потёрлась о голову Кайена. Ветер гулял по просторам долины, принося собой лёгкую прохладу. Тишина между её словами была живой и глубокой, наполненной лишь шепотом реки и дыханием гор. Кайен притих, впитывая сказанное, его сомнения, казалось, растворялись в этом покое. Он закрыл глаза, пытаясь услышать то, о чём говорила сестра – тишину между ударами сердца гор.

И в этот миг тишина была разорвана.

Сначала это был далёкий, низкий гул, подобный обвалу ледника. Воздух содрогнулся, задрожала вода в реке, и с веток сосен осыпался иней. Птицы, затаившиеся в чаще, взметнулись в небо единой стаей. Гул нарастал, катился по долине, сбиваясь в оглушительный, пронзительный рёв, от которого сжималось сердце и немели лапы, рёв, предвещающий беду, разрывающий саму ткань мира. Анза вздрогнула, как от удара. Её спина выгнулась, крылья распахнулись в инстинктивной боевой стойке, а из горла вырвалось низкое предупреждающее ворчание. Но в её золотых глазах, широко раскрытых, был не только ужас.

– Отец… – прошептала Анза, и в её шёпоте была трещина. Она повернула голову к вершинам, её ноздри расширились, ловя запах ветра. Теперь в нём, смешавшись с хвоей и влагой, витали новые, чуждые ноты: гарь, запах раскалённого камня и что-то ещё… что-то тёмное и сладковатое, от чего сводило желудок.Кайен прижался к её боку, весь дрожа. Его детские рожки уткнулись в её чешую.

– Анза? Что это?

Ничего не ответив она затаила дыхание. В этот момент уши драконихи дрогнули. Схватив Кайена за шкирку, она ринулась в пещеру, спрятавшись в тени. Снаружи послышались быстрые, приближающиеся шаги. Люди! Их запах Анза узнала бы из тысячи. Они шли быстро, тяжело дыша, и их голоса, грубые и отрывистые, резали священную тишину Истока.

– Здесь! Следы! – прозвучал мужской голос, полный алчной торопливости.

– Тише, дурак! Эти крылатые твари где-то рядом. – прошипел другой.

Анза прижала Кайена глубже в нишу, завешенную корнями и мхом. Её собственное тело, посравнению с братом, скрыть было сложнее. Она замерла, слившись с каменной стеной, лишь золотые глаза, сузившиеся до щелочек, горели холодным огнём. Люди остановились у входа. Их было трое. Одеты в просмоленную кожу и тёплые меха, на спинах – тяжёлые свёртки, а в руках – не копья охотников, а странные, угловатые устройства из тёмного металла, нацеленные вперёд. Их лица были огрубевшими от ветра.

– Пещера… Смотри, свет изнутри. Там точно что-то есть, – сказал первый, тот, что помоложе, с горящими глазами.

– Не наше дело. Нам нужны драконы, они не настолько глупы, что бы прятаться в далине. – старший, коренастый и бородатый, водил стволом своего устройства по скалам, словно вынюхивая.

Секунды ожидания медленно превращались в мучительные минут. Зов отца был не напрасен, что-то случилось на перевале. Анза чувствовала дрожь Кайена, но не могла сводить глаз с людей.

– Идём, их здесь нет. – прозвучал голос оного из мужчин. Через время люди скрылись из виду. Анза осторожно выглянула из пещеры, осмотревшись по сторонам. Никого не было. Она вышла наружу, а Кайен последовал за ней.

Они стояли молча, слушая, как далекий рев медленно угасал в горах, растворяясь в привычном шепоте ветра и воды. Но тишина уже не была прежней – в ней теперь зияла рана, наполненная тревогой. Анза подняла голову, её ноздри снова вздрагивали, улавливая остатки чужого, враждебного запаха на ветру.

– Слушай меня, Кайен, – её голос был тихим, но каждое слово падало, как кованая сталь. – Ты останешься здесь. Спрячься в глубине пещеры, за изгибом, где светятся голубые кристаллы. Не выходи, пока я не вернусь. Не отзывайся ни на какой звук, кроме моего зова. Ты понял?

– Но я хочу с тобой! – прошептал Кайен, и его голосок задрожал, но не от страха, а от обиды и беспомощности.

– Твоё время ещё не пришло, – Анза коснулась его лба своим, отчего в воздухе вспыхнула слабая, тёплая искра – древний знак защиты. – Ты должен жить. Если… если что-то случится, пещера укроет тебя. Она знает кровь хранителей. Теперь иди.

Она толкнула его мордой обратно к пещере, мягко, но неумолимо. Кайен, поникнув, поплёлся внутрь, оборачиваясь на каждый её шаг. Анза не смотрела ему вслед. Её тело напряглось, мышцы под чешуей играли, как тетивы. Серебристо-лазурные крылья распахнулись и могучий взмах поднял в воздух вихрь из листьев и пыли. Она взмыла вверх, обходя пещеру широкой дугой, и набрала высоту, стремительно удаляясь к перевалу, откуда донёсся зов. Её сердце колотилось в унисон с тревожным гулом, все ещё витавшим в воздухе, и каждая мысль была об отце. Кайен, затаившись среди холодных, мерцающих голубым светом кристаллов, прижался к стене. Он слышал, как затих шум её крыльев, и его охватила всепоглощающая, оглушающая тишина. Он попытался сделать, как велела сестра – прислушаться. Но вместо тишины между ударами сердца горы он слышал только стук собственного испуганного сердца и далёкий, нарастающий гул, который теперь шёл с двух сторон. Запах гари становился сильнее, а через пару мгновений до ноздрей донёсся и запах крови, заставив Кайена сидеть в оцепенении и молить Азура о защите.

***

Кайен на время затих, смотря в небесную синь. Пусть было и не видно, но он всячески держал себя в руках, стараясь не дать волю эмоциям. Ветер затих вместе с его словами.

– После этого я не видел Анзу, а через время, когда запах крови прекратил доноситься до меня, а зов отца стих, я побежал обратно. Но пришёл не домой, а к единному кладбищу. Драконы были как один перебиты людьми. Когото лишили крыльев, а кого-то и глаз. Среди вторых были и мои родители с Анзой. Тогда я остался совсем один и в тоже время меня приютил хранитель, забрав к себе. Он учил меня магии, дал все: кров, любовь и заботу, вот только боль от утраты семьи. Хранитель видел во мне потенциал, видел, что я могу стать чем-то большим, чем просто драконом, рожденным в эпоху войны. Он возложил на меня миссию – оберегать равновесие между мирами. Но… даже тогда я всё это обесценил.

Кайен замолчал, пытаясь заглушить и без того, беспокойное сердце.

– А что случилось потом? – невольно, едва слышно выдавила из себя Анарис, поджав ноги под себя. Дракон невольно глянул на неё, а после золотистые глаза метнулись к реке.

– Когда я стал достаточно силен, чтобы покинуть его, он отправил меня в мир людей. Моей миссией стало спасение магов, когда началось их гонение. Но в роковой момент, стоя рядом с ними я и представить не мог, что среди магов будет та, кто сумеет предать всех, отдавшись извращенным вкусам одного из королей. Её прозвали Хеля. Она была достаточно умной волшебницей, даже слишком, что бы обмануть и магов, и меня. Когда она сразила магов, принялась за меня. Она сковала меня тысячами цепями, пытала, ломала, а после и заточила в горе Енно. Сделав место моего рождения моей тюрьмой на два тысячилетия.

– Эти шрамы, её рук дела?

Анарис печально посмотрела на дракона. Тот, глядя в чистое небо, одобрительно кивнул, словно вновь погружаясь в свое прошлое. Сердце девушки было не на месте. Она нежно провела пальцами по одному из шрамов на его руке. Кожа под пальцами была грубой и неровной, хранящей память о боли и страданиях.

– Я не понимаю, как ты смог выжить после всего этого, – прошептала она, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Кайен перехватил её руку и крепко сжал её ладонь в своей.

– Я выжил, потому что знал: однажды цепи Хели спадут и я буду свободен. – ответил он, глядя ей прямо в глаза.

Он замолчал на мгновение, а затем добавил:

– И, возможно, я выжил, чтобы встретить тебя.

Анарис покраснела от его слов и опустила взгляд. Она чувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Она не знала, что сказать, но знала, что хочет быть рядом с ним, хочет разделить с ним его бремя и помочь ему залечить его раны.

– Как думаешь, что случилось с Хелей?

– Не знаю. Но одно сказать могу точно: она всё ещё жива. За те года, пока она забирала мою магию, у нас установилась определённая связь. Она знает, что я пробудился и уверен, что она уже посетила горы. – произнес Кайен, его голос стал тихим.

– А что случится, если она вдруг явится?

– Думаю, попытается убить тебя и довести начатое до конца.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые, как предгрозовая тишина. Анарис сжала его ладонь сильнее, будто пытаясь удержать его здесь, в настоящем, под этим мирным небом, не дать снова провалиться в пучину прошлого. Губы дракона расползлись в хитрой улыбке. Недолго думая, он повалил девушку на траву, целуя её нежный губы. Сердце Анарис трепетало все сильнее с каждым разом. Он наклонился к шее девушки, заставив её задрать голову вверх и тихо произнёс: