Читать онлайн Танго на осколках бесплатно

Глава

"Даже самый изящный танец на осколках рано или поздно заканчивается падением."
Nana_LMAO

Автор книги: Nana_LMAO.

Действие первое

(Действие разворачивается в
библиотеке особняка Джекиллов.
Поздний вечер. Энтони сидит за
массивным письменным столом,
окружённый стопками книг и
разбросанными листами бумаги. В
комнате – лишь свет одинокой
свечи. За
окном – непроглядная тьма и
монотонный стук дождя. Энтони
говорит тихо.)

Здесь время остановилось не вчера
—Оно здесь никогда не шло
по-настоящему.Часы на стене – без
стрелок, без цифр,Лишь маятник
качается, словно пульс во сне.
Я помню: в детстве мне казалось —
дом живой:
Он дышал, он шептал, он знал мои
мысли порой.Теперь я знаю: тайны в
себе он прячет строг,И мои, и
чужие, и те, что лучше не знать
дорог.
В его стенах – шёпот прошлого
живёт всегда,И эхо мыслей в
лабиринте теней бродит без
конца.Здесь время замерло, застыло
без следа,И дом хранит секреты до
скончания дня.
(Поднимает взгляд к портретам на
стене – лица родителей смотрят
холодно, отстранённо.)
Вы молчали всегда – хранители
тайны глубокой, не сути её, но
лишь
оболочки далёкой. А правда… не в
раме, не на холсте светлом
таится ,в щелях меж слов, в
паузах,
в вздохах лишь различается.
Отец приходит поздно – в чернилах
пальцы его тёмных, не от записей
след – от липкого сумрака скрытых
времён.Он смотрит на меня – словно
в вопросе без ответа строгом, в
глазах его тень – загадки
неразгаданной эхо.
Мать… она ходит по дому, как тень
невесомая, но тень столь плотная,
столь осязаемая живая. Она
касается
стен – и стены вздрагивают в
тревоге тайной, она шепчет – и эхо
повторяет не слова, а имена
святые.

(Встаёт, подходит к окну. В стекле
– его отражение и размытый контур
чего‑то за спиной. Энтони не
оборачивается.)
Я перестал спрашивать – я начал
слушать, как пол в восточном крыле
тихонько скрипит, как ветер в
трубе
повторяет невнятно слоги, как
тишина перед громом густеет,
молчит.
(Возвращается к столу, берёт перо.
Пишет быстро, неровно.)
«Если Бог молчит —
значит, ждёт, что я сам
Зажгу свет там, где тьма стала
домом навек.
Если правда —
осколок, я соберу её по частям,
Даже если она разрежет мне ладони,
как острый клинок».
(Валнесса прячется в тени,
выглядывает из щели двери,
наблюдая за ним со злобной улыбкой
на лице.)
О, Энтони, ты думаешь, что ищешь
истину? Нет! Ты шагаешь прямиком в
ловушку, где ждёт тебя ответ.Тайна
семьи – кинжал, что вонзится в
душу без следа, и ты упадёшь в
бездну, где тьма поглотит
навсегда.
Я наблюдаю за тобой, слежу за
каждым шагом твоим, и злоба во мне
растёт, словно яд в глубинах
тайных.Ты думаешь, я хочу тебя
уберечь? О, нет, мой милый сын!
Моя
цель – увидеть, как рухнет твой
мир, как сгорит дотла он.
(Валнесса чуть шире приоткрывает
дверь, её глаза сверкают в
полумраке. Злобная улыбка искажает
её лицо.)
А отец твой замуж взял меня из
жалости, поиграться со мной,
развеять скуки тени. В душе я
ненавижу его – о, как же горько
мне! Но и люблю – спас он меня в
беде во тьме.
В душе моей война без конца и
края, где ненависть и любовь
сплетают кружева.Спасенье и боль —
две стороны одной медали, и в этом
круге я блуждаю, не зная цели.
А может, это судьба моя такая
странная? Жить меж двух огней, меж
двух дорог туманных? Ненавидеть и
любить – в том суть моей беды в
плену противоречий дни свои веду.
(Энтони вдруг поднимает голову,
словно почувствовав чьё-то
присутствие. Валнесса мгновенно
отступает в тень, скрываясь из
виду. Энтони оглядывается, но
никого не видит.)
Энтони (с подозрением):
Мне
кажется, или кто-то следит за
мной?
Энтони (находит старинный дневник,
берёт его в руки, начинает
читать):
Вот оно! Дневник мамы
– ключ к разгадке тайн веков!
Здесь
скрыта истина, здесь ответы на все
вопросы богов.
(Валнесса видит, как Энтони
углубляется в чтение, и её улыбка
становится ещё шире.
Она видит, как сын
начинает понимать что-то важное, и
решает действовать. Она тихо
выходит из тени и бесшумно
приближается к нему.)
Валнесса (шёпотом, едва сдерживая
торжество):
Ты думаешь, что близок
к разгадке, но ты лишь марионетка
в моих руках,Ключ к тайнам семьи —
лишь иллюзия, в твоих мечтах. Я
покажу тебе мир, где нет ни света,
ни надежды, ни пути, где тьма
поглотит тебя, и не найдёшь ты
ответа нигде.
(Она подходит сзади, взгляд резко
твердеет. Резким движением
выхватывает книгу из рук Энтони.
Он вздрагивает, резко
оборачивается.)
Валнесса (строго, с укором):
Ты же
знаешь, что личное брать нельзя!
Энтони (тихо, избегая взгляда):
Я просто её нашёл…На полке, в тени, среди старых томов.
Решил прочесть —
не думал, что это беда,
Что за страницей скрывается дом
Тайн, что хранят поколения лет.
Валнесса (голос звенит, как
сталь):
Нашёл? А спросить – не хватило
ума? Не всё, что лежит,
предназначено для тебя! Эти
страницы – не твой путь, не твоя
игра, в них сокрыто такое, что
губит сердца.
Ты нарушил границу, переступил
черту, доверие – хрупкий, тонкий
сосуд.Теперь он разбит, и в
осколках – правда, которую ты не
готов был нести.
Валнесса (разворачиваясь к
выходу):
Теперь иди и помни о своём
поступке строгом, О том, как важен
в жизни путь честный и долгий.
(Она разворачивается, идёт к
двери.
Шаги звучат глухо, как удары
сердца. Энтони остаётся сидеть,
взгляд прикован к месту, где
только что был дневник.)

Действие второе

(Место действия: тенистый сад с
мраморными статуями и извилистыми
дорожками. Вдали виднеется
особняк, окна которого отбрасывают
тусклый свет. Воздух наполнен
ароматом дождя и увядающих
цветов.)
(Энтони бродит по саду,
придумывая новый стих,
его шаги эхом отдаются в тишине.
Он останавливается у старой
скамейки и разговаривает сам с
собой.)
Энтони (задумчиво):
Может, начать так:
«В тишине сада,
где шёпот ветра звучит как стих…»?
Нет, слишком банально…
«В тишине сада…» Нет, слишком
просто… «Шаги, как эхо…» Но где же
душа, где огонь? Может, так:
«Листья шепчут забытые имена…» Но
что за имена? Чьи? Почему они мне
нужны?..
(Внезапно из‑за кустов барбариса
вырывается Ричард Энфилд —
румяный, с весёлым блеском в
глазах. Энтони вздрагивает,
блокнот падает на гравий.)
Ричард (хохочет):
Ха! Попался! Я следил за тобой с
той аллеи —Ты так глубоко в мысли,
что не слышал и шага!
Энтони (поднимая блокнот, с
притворным гневом):
Ричард! Ты как
сквозняк – внезапен и резв! Я чуть
не потерял стих, что едва
зародился в душе…
Ричард (садится рядом, отмахиваясь
от назойливой пчелы):
Потерял? Так
найдём! Ведь стихи – не птицы в
клетке, они улетают, чтоб
вернуться
в новом обличье. Ну‑ка, читай, что
успел ухватить за крыло!
Энтони (смущённо):
Да так… Ничего цельного. Только
обрывки:«В тишине сада шаги эхом
звучат…»
Ричард (задумчиво):
«Шаги эхом…» Неплохо! Но добавь
деталей, красок! Вот смотри:
солнце
сейчас – как мёд на стекле, а
листья – монеты, что ветер бросает
в траву. И скамейка твоя – словно
старый свидетель, что помнит все
тайны, но молчит, не выдаст…
Энтони (оживляясь, записывает):
«В тишине сада шаги эхом
звучат, cолнце капает мёдом на
ржавый чугун…Листья – монеты, что
ветер, смеясь, разбросал, А
скамейка молчит, но хранит сотни
имён».
Ричард (хлопает в ладоши):
Вот! Уже
теплее! Теперь чувствуй
ритм:«Ша‑ги э‑хом зву‑чат…» – как
пульс, как дыхание. Добавь звук:
скрип скамейки, шёпот травы,И
пусть последний стих будет как
откровение!
Энтони (вдохновлённо, пишет
быстрее):
«…А скамейка молчит, но хранит
сотни имён,Что ветер унёс, но не
смог разорвать.И в каждом листе —
отголосок времён,И в каждом шаге —
мой тайный маршрут».
Ричард (улыбаясь):
Теперь – готово!
Ты поймал его, стих твой живой! А
я
лишь подтолкнул, как ветер листок
над водой.
Энтони (поднимает взгляд, в глазах
– благодарность):
Спасибо, друг. Без тебя бы застрял
на «шагах»…Иногда нужен кто‑то,
чтоб сказать: «Добавь огня!»
Ричард (с лёгкой усмешкой, глядя
на
друга)
Да всегда пожалуйста, Тони, не
стоит благодарностей!
О, кстати, новость тебе —
не пустяк, не обман:
Слышал от дяди —
у доктора Лэньона
Племяшка приехала, из России она.
Встретил её накануне – взгляни,
каков сюрприз! Милая девушка,
взгляд ясен, как утренний
бриз. Думаю, подойдёт она тебе,
без
сомненья, в ней и ум, и тепло, и
живое вдохновенье.
Энтони (поднимает брови):
Из России? Вот это да… Что ж,
интересно узнать. Как её зовут? И
каков её нрав, её стать?
Ричард (живо, размахивая рукой)
Дарья – так зовут. В глазах —
огонь, но без спеси, говорит с
лёгким акцентом, но речь – словно
песня в лесу. Видел её у фонтана —
стояла, смотрела вдаль, будто
искала в воде отголоски родных ей
начал.
Энтони (задумчиво, перебирая
страницы блокнота):
Дарья… Звучит, как строка из
забытого стиха. А чем она живёт?
Что любит? Какие мечты у неё?
Ричард (улыбаясь)
Говорит, что мечтает врачом стать,
помогать людям всегда, учится у
дяди, впитывает знания, как земля
после дождя. Но при этом – в душе
художник, любит книги, закат, и
смеётся
так звонко, что сердце поёт
невпопад.
Энтони (тихо, словно про
себя):
Врач и художник… В ней, видать,
два мира
сошлись. Интересно, о чём она
думает в тиши?
(Внезапно вспоминает, вскидывает
голову.)
Ах! Отец мне вчера говорил
– банкет у нас будет скоро. Может,
и ты приведёшь эту красавицу?
Будет
праздник, огни, разговоры, вино… И
она – как звезда, что осветит всё
вокруг заодно.
Ричард (поправляя
манжету):
Банкет? Отличная мысль! Я уж
позабочусь, чтобы Дарья пришла – и
тебе не придётся скучать. Она не
из тех, кто боится толпы и огней,
в ней есть смелость, и такт, и
свет доброты.
Энтони (с лёгким волнением):
Но что я скажу ей? Какие слова
подобрать? Я ведь не светский
львёнок, не мастер бесед… Вдруг
замнусь, растеряюсь – и стихнет
мой голос, а она лишь вздохнёт и
уйдёт, не простясь?
Ричард (смеётся, хлопает друга по
плечу):
Брось, Тони! Ты говоришь, как
поэт, а не как робкий юнец. В тебе
– глубина, в тебе – искренний
свет. Она это почувствует, поверь
мне без слов, ведь сердца, что
ищут, всегда находят свой кров.
Энтони (задумчиво):
Но как начать разговор? О чём ей
сказать? О стихах? О саде? О том,
как закат раскрашивает листву в
золотые тона, или как ветер шепчет
забытые имена?
Ричард (подмигивает):
Скажи всё, что в сердце – без
страха, без лжи. О стихах, о
закате, о тайне души. Она поймёт,
поверь, ведь в ней – тот же
свет, что и в твоих строках, что
ещё не спеты.
А теперь – пора нам домой ,чтоб
завтра быть свежими, полными сил и
огня. Я позабочусь о приглашении,
ты – о словах, а остальное —
придёт, как приходит весна.

Действие третье

(Место действия: спальня Энтони в
родовом особняке Джекиллов. Раннее
утро, бледно‑розовый свет
пробивается сквозь тяжёлые
бархатные шторы. В комнате —
строгий порядок: дубовый
письменный стол с аккуратно
сложенными листами бумаги, книжные
полки, портрет предков над
камином. Воздух напоён запахом
воска и старых книг.)
(Энтони спит беспокойно:
переворачивается, хмурится, будто
во сне ведёт спор с невидимым
собеседником. Дверь бесшумно
отворяется —
на пороге возникает Генри Джекилл
и
Валнесса Джекил
. Они не зовут слуг: сегодня им
важно самим поговорить с сыном.)
Генри Джекилл (ровным, холодным
голосом):
Энтони.
Пора вставать.
(Энтони вздрагивает, открывает
глаза. Сначала не понимает, где
он, потом видит отца – и сон как
рукой снимает.)
Энтони (с лёгким замешательством):
Отец, матушка? Почему не Томас?..
Почему вы сами?..
Валнесса Джекилл (перебивает,
делает
шаг вперёд):
Потому что сегодня не обычный
день. Сегодня —
банкет. И ты должен помнить: ты не
просто юноша мечтающий. Ты —
наследник дома Джекиллов. Это не
титул. Это —
обязанность.
Генри Джекилл (Он
скрещивает
руки.):
Ты должен выглядеть… прелестно.
Опрятно. Так, чтобы каждый гость,
взглянув на тебя, сказал: «Вот
юноша, в котором честь и порядок
живут нераздельно». Ни пятнышка на
манжетах. Ни сбитого ритма в
походке. Ни тени рассеянности. Ни
намёка на… поэзию.
Энтони (глотает ком в горле,
смотрит в пол): Я понимаю. Я не
опозорю семью.
Валнесса Джекилл (чуть наклоняет
голову, словно проверяет звук
голоса на чистоту):
«Понимать» – мало.
Нужно быть. Сегодня ты не тот, кто
бродит по аллеям, записывая строки
в потрёпанный блокнот.Ты – лицо
рода. И если ты позволишь себе
слабость, Если дашь повод
шептаться…
(Делает паузу. Генри
Джекилл достаёт
из
внутреннего кармана сложенный
лист. Бумага хрустит —
единственный громкий звук в
утренней тишине.)
Вот список гостей. Прочти.
Запомни.С кем говорить сдержанно,
кому улыбнуться, перед кем не
опускать взгляда.Ты должен знать
их имена, их связи, их слабые
места.Это не игра. Это —
ответственность. И не вздумай
забыть: за каждым словом —
репутация. За каждым жестом —
будущее дома.
(Энтони берёт лист. Пальцы чуть
дрожат. Имена – чуждые, тяжёлые,
как камни: лорды, дипломаты,
покровители, кредиторы. Он
молчит. Родители уходят.)
Энтони (после долгой паузы, тихо,
но твёрдо):
А если я не хочу быть
«лицом рода»? Если я хочу просто…
быть собой? Писать стихи..
Слушать,
как дождь стучит по крыше.
Смотреть
на звёзды и не думать о репутации?

(Гостиная особняка Джекиллов.
Полдень, горничные и дворецкий
готовят во всю банкет. Солнечные
лучи
пробиваются сквозь кружевные
занавеси, рисуют на паркете
причудливые узоры. Валнесса
Джекилл стоит перед зеркалом,
поправляет перчатку. В дверях
появляется Генри – сдержанный, с
холодной складкой у рта. Энтони
только спустился вниз)
Валнесса (резко, не
оборачиваясь):
И
не смей заикнуться, что ты поедешь
в Америку учиться на
священника! Ещё засмеют нас —
подумают, что род Джекиллов вдруг
обрёл смирение!
Ты хочешь опозорить наш дом? Чтоб
шептались за спинами: «Джекиллы —
в рясах»? Нет! Ты наследник, а не
послушник! И будешь вести себя,
как
подобает.
(Она поворачивается к сыну , глаза
горят
негодованием. Генри медленно
подходит, кладёт руку плечо жены.)
Генри Джекилл (спокойно, но с
металлом в голосе):
Валнесса, насчёт этого – сама
помолчи. Мы уже говорили. И не
раз.Ты знаешь мой и его ответ, как
знаешь рассвет после самой тёмной,
самой долгой ночи.
Валнесса (шаг вперёд, голос дрожит
от сдерживаемой страсти):
Знаешь ли ты, что скажут в
обществе? Что напишут в газетах?
«Джекилл – в семинарии!» Это не
просто слух – это удар по
репутации, по всему, что мы
строили
годами, Генри!
Генри Джекилл (поднимает бровь,
взгляд твёрдый):
Репутация – не хрустальная
ваза,Чтобы дрожать над каждым
шагом. Если Энтони решит – он
решит
сам.Не под нашим взглядом, не под
нашей волей.
Энтони(входит тихо,
останавливается в тени):
Простите, что прерываю… Но я
здесь.И слышу. И знаю, что вы обо
мне. Да, я думал об Америке. О
священстве. Не потому, что хочу
вас
обидеть иль бросить.
(Делает шаг вперёд, свет падает на
его лицо – в глазах не вызов, а
тихая решимость.):
Я думал о том, что мир – не только
бал, не только гербы, приёмы,
хрустальный бокал. Есть боль. Есть
голод. Есть те, кто не знает, где
завтрашний хлеб, где надежда, где
край.
Генри (подходит ближе, кладёт руку
на плечо сына):
Он прав, Валнесса.
Прав не по книгам, не по
правилам, а по сердцу. И это —
важнее всех печалей. Мы не можем
запретить ему искать свой
путь, даже если он ведёт не туда,
куда мы хотим.
Энтони (мягко, но твёрдо):
Если
ошибусь – это будет моя ошибка.
Моя
боль. Моя вина. Моя правда. Я не
прошу благословенья – я
прошу позвольте мне попробовать.
Хотя бы шаг.
Генри (кивает, взгляд тёплый, но
строгий):
Шаг – можно. Но помни: ты
– Джекилл. И где бы ты ни был -
храни и статус свой.
Валнесса (после долгой паузы,
шёпотом):
Придёшь. Обязательно
придёшь. Потому что ты – наш.
(Парадный зал особняка Джекиллов.
Люстры – как созвездия, Льют свет
на скатерти, на фарфор, на
лица. Стены в портретах, в
гирляндах, в сиянии, а в воздухе —
розы, вино и сдержанный смех.)
Валнесса (строго к слугам):
Ещё бокалы к правому краю стола. И
проверь, чтоб розы не начали
вянуть. Каждый лепесток – как нота
в симфонии бала, и каждая нота
должна звучать безупречно.
(Энтони стоит вдали, в руке —
бокал с вином. К нему подходит
Ричард, с шампанским, с огнём в
глазах.)
Ричард (шёпотом, с искрой в
голосе):
Ну что, поэт, как ощущения? Вокруг
– лорды, леди, всё как в сказке. А
ты – как олень в свете, не
скроешь волнения,но выглядишь…
достойно. Почти как наследник.
Энтони (нервно поправляет манжету,
взгляд скользит по залу):
Я чувствую, что каждый взгляд —
как игла, каждое слово – как
золото
на весах. Здесь всё – игра, где
правила не я писал, но должен
играть, будто знаю их наизусть.
Ричард (смеётся, но тут же
приглушает смех):
Так и есть! Но ты держишься.
Видишь? Даже отец кивает – значит,
всё в порядке. Давай-ка к столу, а
то гости начнут
шептаться: «Джекилл-младший
прячется от света!»
(К ним приближается Дарья.
Движения спокойные, взгляд – как
тихий вопрос, без лишнего блеска.)
Дарья (мягко):
Добрый вечер. Можно к вам
присоединиться? Здесь так много
людей, а я ещё не всех знаю. Всё
такое… совершенное. Как в
музее. Боюсь сделать шаг не в
такт,
сказать не то.
Энтони (вдруг спокойно, голос —
как ручей):
Конечно. Мы рады. Ричард как
раз пытался меня подбодрить.
Говорит, что я выгляжу «достойно».
А вы как считаете?
Дарья (улыбается, взгляд тёплый):
Я считаю, что вы – не маска. Вы —
человек, который ищет свой такт. А
это уже больше, чем просто
«достойно».
Ричард (поднимает бокал, шутливо):
О, вот это уже похоже на начало
поэмы! Энтони, ты нашёл свою музу.
Ну что,Пойдём к столу? А то отец
твой уже косится – Как будто мы
тут
заговор устраиваем.

Действие четвертое

(Банкет в разгаре. Зал наполнен
мягким светом люстр, переливами
музыки и шёпотом разговоров.
Энтони и Дарья танцуют; Ричард,
стоя у колонны, наблюдает за ними
с лёгкой улыбкой. Валнесса
перемещается между гостями,
следит, чтобы ни одна деталь не
выбилась из безупречного порядка.
Вдруг у входа раздаётся оживлённый
смех —
появляются Лоенора и Мэри, подруги
Валнессы.)
Мэри
(звонко, с французским акцентом,
размахивая веером):
Ah, chérie! Какое великолепие!
Валнесса, ты —
волшебница! Этот зал —
как сон, где всё из серебра и
света.
Я готова поклясться: даже воздух
здесь
настоян на роскоши и безупречном
вкусе!
Лоенора (спокойно):
Мэри, не шуми. Мы и так
опоздали.
(тихо, наклоняясь к Валнессе):
Ты не видела… его? Хэсти Лэньон
ещё не приехал?
Валнесса (мягко, но серьезно):
Лоенора, Хэсти всегда приходит
вовремя. Ты же знаешь – он не
любит
суеты. Проходи, не стой в дверях.
Гости уже замечают.
(Они входят. Мэри – в воздушном
платье цвета лаванды, с лентами и
кружевами; смеётся, касается рукой
каждого цветка в вазах. Лоенора —
в тёмно‑синем шёлке, прямая, как
стрела; взгляд острый, ищет
кого‑то в толпе.)
Мэри (оглядывается, глаза горят):
О, кто эта девушка рядом с
Энтони? Такая… тихая, но в ней —
огонь! Смотри, как она держит
спину— будто знает что‑то
важное,что мы все забыли.
Лоенора
(окинув Дарью немного теплым
взором, сдержанно):
Так это – племянница доктора
Лэньона… Довольно… Своеобразная,
надо признать. В глазах – не
покорность, не светский блеск, а
что‑то иное. Как будто свой
кодекс.
Мэри(вдруг всплеснула руками,
глаза горят восторгом):
Ой! А помните, какая Валнесса была
На том балу, где судьба её
встретила взглядом?
Когда доктор Джекилл —
спокойный, как утро, —Вдруг увидел
её… и замер, как будто
Время остановилось, а музыка стала
тише,
и весь зал превратился в один
только взгляд!
Лоенора (с лёгкой улыбкой, но с
ноткой ностальгии):
Да… Тот вечер. Все шептали: «Какая
пара!» Она – как звезда, что упала
с небес, а он – как рассвет, что
не знает сомнений. И как она
смотрела на него…Будто мир
сузился до
одного человека, до одного

Вход для пользователей

Меню