Читать онлайн Господь и роботы 2 бесплатно

Глава 1

– Жана, доброе утро, пора вставать, – проговорила Ольга и тут же заметила, что постель матери пуста.

« Вот егоза», – подумала она и проверила на своём смартфоне: поела ли Снежана Георгиевна, каковы её биологические показатели, и где она сейчас находится. По первым двум пунктам всё было в норме, в вот по третьему – воскрешённая пожилая дама находилась в районе учебного космодрома, куда телепортировалась полчаса назад вместе с несколькими своими друзьями и подружками. Главным группы числился Толик, биологический возраст которого был меньше, чем у Снежаны и других, но воскресили его больше трёх лет назад, так что по своему развитию он имел право быть за старшего, иначе на космодром их просто бы не пустили.

Ольга тут же позвонила матери:

– Жана, ты когда домой? – дочь так её называла, потому что сокращённые имена легче воспринимались воскрешёнными на ранних этапах воспитания, когда им, словно младенцам, приходится усваивать огромные потоки информации о себе и мире.

– Доча, я поела, одета нормально, всё хорошо, – недовольно отвечала та, но Ольга строго её оборвала:

– Ма, я тебя не об этом спрашиваю.

– Через пару часов, – быстро отвечала женщина и тут же отключила свой гаджет, к которому обратилась Ольга со словами:

– Через два часа напомни.

– Сделаю, – пообещал тот.

На космодроме весёлая компания воскрешённых воспитанников развлекалась как могла в специальной зоне для их категории уровня интеллектуально-нравственного развития. Одевшись в старые списанные гермоскафандры, они кувыркались в невесомости внутри отслужившего свой срок звездолёта, стреляли по движущимся мишеням, упражнялись на центрифуге и тренажёрах вестибулярного аппарата.

Домой вернулись возбуждённые и счастливые, договорившись встретиться после обеда в игровой зоне посёлка.

Когда Жана с раскрасневшимися щеками, слегка растрёпанными седыми волосами и сияющими глазами материализовалась в столовой, Ольга в который раз удивилась её свежести и невероятной энергии, благодаря которым воскрешённым не нужен отдых после телепортации. И причина этому – полное отсутствие всех видов памяти о прошлом, потому что, когда в результате гипоксии умирает мозг, они утрачиваются навсегда вместе с личностью, и после воскрешения ресурсы человека не тратятся на обслуживание психических комплексов и неврозов, которые с течением времени неизбежно возникают у всех в результате любой сложной деятельности и требуют регулярной чистки. Но, поскольку, подавляющее большинство людей в силу своих стремлений, планов и незавершённых дел не позволяют себе полностью стереть собственную память и утратить личность, они никогда не бывают так счастливы и полны жизни, как дети и воскрешённые, расставшиеся с этими психическими явлениями и заново создающие их у себя.

***

Несмотря на уговоры своего отца, скучавшего и тосковавшего по умершей жене, Ольга долго не решалась воскресить свою мать – боялась, что не хватит ни денег, ни сил, ни времени на то, чтобы воспитать её как надо. Среди её тогдашних знакомых никто не мог позволить себе столь дорогостоящую роскошь, и потому все они в мыслях и разговорах всячески преувеличивали ответственность, трудности и затраты на содержание воскрешённых. Эти убеждения окружающих незаметно, но непреодолимо действовали на Ольгу, и она даже не подозревала, что можно думать иначе.

Но всё пошло по-другому после того, как она разбогатела на государственных подрядах по созданию самостоятельных дронов, способных стихийно объединяться не только в семьи и народы, но даже и в суперэтносы. Ольга обнаружила, что её жизнь стала необратимо и неостановимо изменяться. Она уже не могла жить в том благоустроенном многоквартирном доме в центре Москвы, который ещё несколько лет назад был пределом её мечтаний. И не потому, что там стало хуже или надоело – нет, ей вовсе не хотелось менять свой привычно-комфортный образ жизни. Но положение требовало.

Поскольку клиника Ольги теперь специализировалась не только на выполнении гособоронзаказа, но и на обслуживании частных клиентов в такой деликатно-интимной сфере как воскрешение умерших, то у неё появились знакомые из среды весьма обеспеченных людей – высокопоставленных госслужащих, влиятельных предпринимателей, успешных представителей творческой интеллигенции и просто сверхбогатых рантье, формально управляющих благотворительными и финансовыми фондами, унаследованными от богатых родственников. Оказалось, что поддержание новых связей очень ко многому обязывает, и прежде всего – к более высокому уровню потребления.

Глава 2

Когда Алексей был признан полноценным человеком со всеми соответствующими правами и обязанностями, он получил статус индивидуального предпринимателя и заключил с Ольгой договор о сотрудничестве. С тех пор они много времени проводили за совместной работой и постепенно привыкали друг к другу.

Конечно, Ольга ни на мгновение не забывала, что своим внезапно возросшим благосостоянием она обязана Алексею, который когда-то по причинам, о которых она могла только догадываться, выбрал именно её клинику для реализации созданных им программ потребностей и эмоций по совершенствованию беспилотных дронов и быстрому восстановлению личности у воскрешённых людей. Однажды, когда их отношения стали достаточно доверительными, она прямо спросила его об этом.

– Долго объяснять, – попытался он уйти от ответа, но Ольга настаивала:

– А мы куда-то спешим?

– Хорошо, – согласился Алексей и принялся вспоминать, как он, вернувшись домой после своего воскрешения, кропотливо восстанавливал и собирал свою былую психическую идентичность по сохранившимся после его смерти соцсетям и другим документам. Как-то, разбирая свои старые школьные тетради, он обнаружил целый ворох детских и юношеских рисунков и поинтересовался у матери: кто автор этих изображений?

– Да ты же и автор, – удивлённо отвечала та, и он тоже был весьма озадачен, так как впервые слышал о своих художественных способностях.

Заинтересовавшись этими документальными свидетельствам собственного изобразительного таланта, как-то раз принялся рисовать на одном из чистых, пожелтевших от времени листов сначала дом, потом дерево, затем девушку, но получались всё какие-то бессмысленные неумелые каракули, пальцы не слушались, авторучка с простым карандашным грифелем скользила по бумаге не туда, куда надо, линии разъезжались, изображения получались угловатыми и примитивными, и не было в них той вдохновенной лёгкости и изящества, как в прежних рисунках.

Больше остальных его почему-то заинтересовал один из созданных им когда-то красками портретов незнакомой девушки, и он, стремясь проникнуть в тайну своего утраченного таланта, попробовал срисовать его карандашом на чистый лист бумаги.

Алексей несколько раз начинал и вновь бросал это занятие, но постепенно так сосредоточился на нём, что совершенно позабыл обо всём остальном, в том числе и о самом себе. Была только бумага, карандаш-авторучка и процесс перенесения на чистый лист старого рисунка, в который он словно полностью переселился: воображение проникало в готовое изображение, а рука каким-то таинственным образом всё увереннее воссоздавала его заново на чистом листе, причём ластик для стирания неудачных штрихов и линий требовался всё реже.

Из этого волшебного состояния слившихся воедино концентрации и медитации Алексея вывел стук в комнатную дверь, которая открылась, и в помещение заглянула его мать Светлана со словами:

– Ужин готов.

Он вздрогнул, возвращаясь к действительности, понял, что уже вечереет, и удивился, как быстро пролетело время. Тёплый осенний день за окном утратил яркие дневные краски, при которых он начинал свои художественные занятия. В наступившем сумраке уже кое-где уютно сияли огни окон в доме напротив. В комнате уже было довольно темно, он включил свет, и мать, войдя в помещение и с любопытством взглянув на лежащие на столе рисунки, воскликнула:

– Ой, Оля, как похожа!

– Оля? – переспросил он.

– Ну да, дочка Перминовых, – подтвердила Светлана, удивлённо взглянув на него. – Они же тут рядом жили, ещё до Савченко!

– А где они сейчас? – поинтересовался Алексей.

– Так они в центр переехали, – Светлана никак не могла привыкнуть, что её сын после воскрешения не помнит ничего из своей первой жизни.

– Эта Оля, она кто? – продолжал допытываться парень.

– Говорю же, – повторила Светлана. – Дочка бывших соседей. Снежана Георгиевна, её мать, умерла. Оля унаследовала клинику. Отец Виктор Иванович на пенсии. Сама она замужем, у неё теперь фамилия Царёва или Королёва, что-то такое. Ладно, пошли, ужин стынет, – вспомнила она, меняя тему.

За едой Алексей продолжил расспросы, и узнал от матери, что соседка Ольга на восемь лет старше него. Давным-давно она, тогда ещё сама девочка, по просьбе соседки Светланы иногда забирала малыша Лёшу из детского сада, а когда он был уже в младших классах, отводила в школу и обратно. Теперь у неё есть дочь лет на десять младше Алексея, и с тех пор, как Перминовы съехали из соседней квартиры, Светлана с ними не общается – у каждого ведь своя жизнь, свои заботы.

– А почему ты заинтересовался? – спросила мать.

– Да просто, – отвечал он. – Хочу понять: чего это я её рисовал так много?

– Ты с детства к ней был вроде как неравнодушен, – продолжила вспоминать Светлана. – Все смеялись, женихом тебя называли – в шутку, конечно. Ты ей был как ребёнок, помогала мне тебя нянчить, я-то мать-одиночка, вечно на работе была.

Глава 3

Этот рассказ Алексея побудил и Ольгу вспомнить о давно забытом:

– Да, так всё и было, – подтвердила она.

– Этот твой портрет сказал мне о тебе так много, – продолжал Алексей. – А ещё больше сказало то, что нарисовал его именно я, – и он принялся вспоминать, как по мельчайшим деталям изображения понял и почувствовал своё былое нежное и трепетное отношение к загадочной незнакомке, послужившей моделью для портрета. – Вот потому я и захотел с тобой встретиться тогда.

– Ты же сказал, что хотел предложить мне сотрудничество.

– Это был лишь повод, – сказал он. – На самом деле я хотел узнать, какая ты в реальной жизни, но чувствовал, что для этой встречи нужен какой-убедительный и веский повод, и он рассказал, как изучив данные об Ольге в интернете, исследовал все свои немногочисленные козыри и пришёл к выводу, что для хозяйки частной клиники таким поводом могли бы стать созданные им программы потребностей и эмоций, которые при восстановлении тела были имплантированы в его новый мозг и на деле доказали свою действенность.

– Ах ты хитрец! – воскликнула женщина, польщённая тем, что именно её привлекательность привела к созданию их совместного предприятия. – И всё же твоё изобретение перевернуло мою жизнь.

– Мою, кстати, тоже, – признался он. – Но после воскрешения я же ничего не помнил. Для меня самого было загадкой: как я всё это придумал? Даже страшно было: а вдруг я навсегда утратил свои способности?

– Ну ты же разгадал эту загадку? – спросила Ольга.

– Надеюсь, – отвечал Алексей. – Правда, это было непросто: пришлось рыться в старых файлах, созданных мною ещё в первой жизни.

И он рассказал, как, разбирая архивы, наткнулся на несколько сохранённых им же цитат – именно эти выбранные когда-то отрывки из текстов могли дать ответы на вопросы о прежних предпочтениях и путях его мысли.

Первой оказалась цитата из Библии: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим. Это первая и наибольшая заповедь. Вторая подобная ей: Возлюби ближнего твоего, как самого себя.»

И было непонятно, почему он выбрал и сохранил именно данный отрывок.

Следующей шла цитата с пометкой «из Гегеля»: «Обозревая все содержание нашего человеческого существования, мы уже в нашем обыденном сознании… находим обширную систему физических потребностей, на удовлетворение которых работают большая и разветвленная сеть промышленных предприятий, торговля, транспорт, технические искусства. Выше этой системы потребностей мы находим мир права, законов, семью, сословия, государство. Наконец, мы находим бесконечно специализированную и сложную деятельность, совершающуюся в науке, совокупность знаний и познаний, охватывающую все существующее.»

Когда он в своём воображении совместил обе эти цитаты, перед его мысленным взором вдруг возник образ мира, создаваемого и развиваемого врождёнными потребностями людей. В свою очередь этот постоянно разрастающийся и усложняющийся мир создавал возможности для всё более полного удовлетворения этих потребностей. Это был словно биологический самодвижущийся «вечный двигатель» – гармоничный, уравновешенный и самодостаточный. И главный рабочий орган в этом живом механизме – именно врождённые потребности человека. Сразу возник вопрос: а что это за потребности?

«Начнём с заповеди, последней по важности», – думал он, чувствуя, как его мысли ускоряются, а время замедляется чуть ли не до полной остановки.

«Возлюби самого себя – значит, заботься о себе. Это инстинкт самосохранения – вся совокупность физических потребностей, позволяющих живому существу жить, передвигаться, не замерзать, не голодать и не умирать», – продолжал мысленно рассуждать Алексей. – «А заповедь «Возлюби ближнего» отражает инстинкт продления рода, выражает всю систему общественных связей, иерархию отношений, порядок в обществе. И первая наибольшая заповедь: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим». Этот инстинкт стремления к истине важнее инстинктов самосохранения и даже продления рода. Именно наличие врождённых, предустановленных потребностей делает и человека, и робота свободными и самостоятельными.

И тогда Алексея осенило: так вот откуда ему пришла сама идея снабдить потребностями сначала восстановленных биороботов, а потом и все дроны, предназначенные для их самостоятельной деятельности в удалённых агрессивных средах без управления человеком.

– Вот как началась моя работа по написанию программ потребностей и эмоций, – подытожил он. – Тогда я ещё не знал, что именно они помогут мне после воскрешения стать полноценным человеком, а не просто биоандроидом, выполняющим чужие приказы. И я сразу понял, что, если подобный апгрейд всей военной робототехники предложить государству, то на этом можно хорошо заработать.

Глава 4

– Помню, я боялась, что что из-за твоего изобретения роботы перестанут подчиняться людям, – призналась Ольга. – Но это же большие заработки. От такого никто бы не отказался.

– А я сразу понял, что не зря в прошлой жизни тобой интересовался, – сказал Алексей.

В этот момент они оба вспомнили, как после жалобы её мужа Сергея в Робнадзор было принято решение об утилизации Алексея как ставшего опасным биоандроида – по сути, за то, что он защитил и поддержал Ольгу в трудную минуту её жизни. Но именно в итоге всех этих испытаний у неё возникло доверие и сочувствие к этому невероятному парню, которого она когда-то нянчила и воспитывала словно собственного ребёнка. Теперь он предстал перед ней легендарным воином и загадочным биороботом, который сам себя сделал человеком, а её – сказочно богатой. «Но зачем ему это нужно?» – спросила она себя. Ответ мог быть только один: потому что он любит Ольгу! И приятные романтичные мысли появились в её голове, поднимаясь откуда-то из таинственных глубин взволнованного естества.

И тогда она, охваченная желанием, непроизвольно взяла его руку и с робкой страстью посмотрела на него, ища отклика. Алексей с открытой улыбкой встретил её взгляд, дружески пожал руку, и Ольга вдруг поняла – во всём этом нет и намёка на то, что она ожидала найти: никакого любовного томления, никакого желания её как женщины.

Это было как ушат холодной воды. И сразу всё изменилось. Она вспомнила, как читала где-то о нежелательности пропаганды половых отношений среди биороботов, воскрешённых менее трёх лет назад. Это аргументировалось тем, что раньше этого времени биологический андроид ещё не успевает приобрести и полностью закрепить социальные навыки для того, чтобы сдерживать свои сексуальные инстинкты в обществе, а потому опасен для себя и других.

«Господи, какая я дура!» – мелькнуло у неё, и она сделала вид, что никаких особых мыслей и видов на этого парня у неё не было. И опять стала той же нянькой соседского мальчишки, какой была двадцать пять лет назад, когда он проходил своё первое детство, как теперь проходит второе.

И действительно, Алексей после своего воскрешения видел в ней лишь подругу – добрую, мудрую, понимающую, с которой можно говорить на любые темы. Конечно, он иногда мельком замечал в сериалах или фильмах отношения между мужчинами и женщинами, но никогда не вникал в них глубже внешней видимости. Во-первых, потому что, занятый своей работой, почти не смотрел ни фильмы, ни сериалы. Во-вторых, сексуальный инстинкт ещё не был в нём пробуждён, а если он иногда и чувствовал непонятное волнение по этому поводу, то просто не мог идентифицировать и осознать его, как выросший среди людей хищник не знает, что он хищник, пока не попробует вкус крови.

Ольга, поняв это, интуитивно опять стала видеть в нём не мужчину, а ребёнка, и теперь они вновь общались просто как хорошие друзья и сотрудники.

После развода с мужем она прекратила все отношения с ним, и Сергей, наконец, понял, что попал в ту самую ловушку, которую готовил для Ольги. Он ведь хотел перестать зависеть от неё и поставить её в зависимость от себя, это была главная идея, которой подчинялись все его замыслы, интриги и манипуляции. А результат оказался прямо противоположным, и теперь ничего уже не исправишь.

Его новая жена Лариса после имплантации ей программ потребностей и эмоций, о которой она так никогда и не узнала, незаметно для себя и окружающих постепенно становилась полноценным человеком со своим начавшим формироваться характером и привычками. А, поскольку с первых дней своего нового существования она руководила подчинёнными, то власть становилась для неё всё более доминирующей потребностью, которой всё полнее служили её мысли и чувства.

Даже проводя совещание или собрание своего трудового коллектива, она обращала главное своё внимание не на слова сотрудников, и даже не на их работу, а на те неуловимые для других жесты и мимику, которые выдавали их скрытые устремления и замыслы по отношению к сложившейся иерархической системе отношений в сообществе. Она всё лучше и лучше умела лишь по взглядам, тону и тембру голоса догадываться о соперничестве, например, двух педагогов или создании ими коалиции против третьего. Но особенно чутко и трепетно относилась к тем устремлениям подчинённых, которые могли быть направлены против её личной власти. И этого она уже никогда не прощала никому.

Глава 5

После рассказа Алексея о попытке скопировать созданный им ещё до своей смерти её портрет, Ольге захотелось увидеть не только оригинал, но и копию.

– Почему я только сейчас узнаю об этом? – с шутливым недовольством спросила она, восхищённо разглядывая картину.

– Не знаю, почему не показал тебе сразу, – признался парень. – Я же ничего не помню о своей первой жизни. Какие у нас были отношения?

– А где копия? – продолжала допытываться женщина. При этом она сделала вид, будто не слышала его вопрос, и он это заметил.

Алексей вдруг смутился и сказал:

– Да она плохо получилась.

– Всё равно интересно взглянуть, – не сдавалась Ольга.

– Я выбросил этот рисунок, – вдруг выпалил он и густо покраснел, словно школьник, уличённый в неблаговидном проступке.

– Почему? – растерянно спросила она.

– Ну он плохо получился, – принялся оправдываться Алексей. – Я расстроился, порвал его, и – в мусоропровод. Хочешь – возьми оригинал, дарю.

– Нет, что ты, не надо, – принялась отказываться Ольга, по потом всё же уступила его настоятельным просьбам и повесила портрет на стену в своём кабинете.

В то время соседка Ольги по элитному посёлку, видная галеристка Софи Байо, задалась идеей воскресить одного из своих прадедушек, некоего Филиппа Делануа, чей генетический материал с его могилы привезли ещё её родители, перебравшиеся в Россию из Парижского халифата. Эта Софи весьма преуспела, превратив довольно скромный торговый бизнес своего отца в одну из наиболее престижных художественных галерей Москвы, и решила, что пришло, наконец, время предаться модному и дорогостоящему увлечению современности – воскрешению предков. Конечно, в массовости возрождённых пращуров она пока не могла тягаться с наиболее преуспевающими семействами России, но надо же с чего-то начинать. Филипп был старинным французским художником, чьи работы хранились в её московской галерее, так что воскрешение именно этого человека вполне укладывалось в рамки её непрерывной пиар-компании, в чём Софи была большая мастерица.

Для возрождения Делануа она выбрала клинику «Снежана» потому, что там был один из самых современных и дорогостоящих ДНК-принтеров, а также оборудованные по последнему слову техники и дизайна ясли для первичного воспитания воскрешённых, где работали самые знаменитые педагоги. Когда после подписания договора на услугу воскрешения подруги пили кофе в кабинете Ольги, Софи заметила её портрет работы Алексея, восхитилась и принялась расспрашивать о художнике.

По мере рассказа хозяйки кабинета о своём друге и деловом партнёре в уме профессиональной торговки художественными ценностями сам собой возникал пока туманный, но уже многообещающий замысел очередной прибыльной спекуляции.

– Прямо Джоконда нашего времени, – с восхищением сказала Байо, любуясь портретом. – Почему ты прячешь такую красоту?

– Я не прячу, – оправдывалась Ольга, польщённая комплиментом. – Наоборот же – выставила на обозрение.

– Да кто её здесь видит? – возразила Софи. – И кто может оценить по достоинству? Давай разместим портрет в моей галерее!

– Я не хочу его продавать, – возразила хозяйка.

– Зачем продавать? – удивилась гостья. – Мы просто узнаем мнение экспертов и широкой публики.

– Вдруг не понравится? – засомневалась Ольга.

– Вот и поглядим, – ободрила её собеседница. – Им же не просто понравится или нет. Обязательно будут причины, аргументы. Неужели не интересно?

– Хорошо, я поговорю с автором, – пообещала она.

– Можно выставить и другие его работы, – сказала на прощание Софи. – Если они есть.

К удивлению Ольги, Алексей согласился сразу – что-то в его душе было неравнодушно не только к изобразительному искусству, но и к славе. Так в художественной галерее «Байо» появились три десятка картин в разных жанрах, подписанных характерным росчерком «Алекс Р». Параллельно с подготовкой выставки Софи рассказала о её авторе знакомому художественному критику – Гуго фон Кёпке, который сразу же оценил образ живописца Алекса как современного «русского Леонардо» – универсального художника, учёного и мыслителя.

Родители Гуго эмигрировали в Россию из Баварских эмиратов, он позиционировал себя здесь как наследника немецкой философской традиции, и сама идея русской культуры как европейской была ему очень близка.

Глава 6

Именно по этой причине Софи выбрала агентство Кёпке для рекламы вернисажа картин Алексея. Ей очень нравилась теория Гуго о том, что в настоящий момент Россия переживает свою собственную Эпоху Возрождения 2.0. Это сразу отсылало общественное подсознание к памяти о щедрых спонсорах и меценатах искусства, что казалось ей весьма немаловажным для бизнеса. По мнению мадемуазель Байо, прообраз многостороннего гения Леонардо да Винчи был весьма кстати для понимания личности современного русского живописца, изобретателя и воина Алексея Рыкова.

Вскоре на самых популярных интернет-порталах, посвящённых искусству и культуре, появились несколько статей, фото и видеороликов, посвящённых открытию выставки. Созданы они были стараниями рекламного агентства, принадлежащего Кёпке, и на разные лады вещали о новом художественном гении, но не прямолинейно, а с максимальной иллюзией объективности и осторожными намёками – на тот случай, если работы живописца всё же не понравятся широкой публике.

Время проведения выставки оказалось довольно удачным: не было никаких крупных информационных поводов, которые могли бы отвлечь от неё внимание людей, и толпы желающих развлечься рассматривали портреты, пейзажи и натюрморты, созданные Алексеем в его первой жизни.

Сам художник пристально изучал собственные работы словно глазами посторонних зрителей, удивляясь своему былому таланту. Его попросили об интервью, и он, общаясь с журналистами, говорил о тайнах творчества, удивляясь собственным мыслям.

Один из представителей прессы, в наушниках и VR-очках, через которые он контролировал объектив видеокамеры, вмонтированной в его бейсболку, сказал:

– У вас очень оригинальные картины. Вы использовали искусственный интеллект?

– Скорее всего, нет – думаю потому они и оригинальны, – предположил в ответ Алексей. – Я погиб уже после того, как их создал, и ничего не помню.

– Вы не только художник, но и программист? – спросил другой. – Как это сочетается?

– Элементы чувственного и логического мышления есть и в той, и в другой деятельности в разных пропорциях, – отвечал он. – А вообще, это разные вещи. Искусственный интеллект может генерировать изображения из тех картин, на которых обучен, в рамках словесных промптов. А художественный образ бывает парадоксален, потому что рождён не логикой программы, а эмоциональным отношением автора к миру.

– Но вы же ещё и создатель программы потребностей и эмоций, – напомнил представитель второй древнейшей профессии. – Она мешает или помогает в творчестве?

– Она помогает в короткий срок стать личностью, – принялся объяснять Алексей. – Личность – это сознание. А творчество в основном сверхсознательно.

– Это как? – поинтересовалась журналистка, тоже в ВР-очках и наушниках.

– Идеи рождаются в бессознательном, – продолжал художник. – Оттуда они поступают в сознание, которое контролирует, критикует и уничтожает всё оригинальное, что не соответствует элементарной логике. Чтобы защитить рождающийся художественный образ, эволюция выработала механизм сверхсознания, он не позволяет сознанию сразу же уничтожить необычный замысел. А эмоции помогают художнику принимать решения по дальнейшей разработке идеи. На самом деле всё гораздо сложнее, но именно поэтому искусственный интеллект не может создать ничего нового и оригинального, а генерирует только усреднённое.

– А нельзя снабдить искусственный интеллект такой программой сверхсознания? – не унималась любознательная девушка.

– Можно, – согласился Алексей. – Как раз над этим я сейчас работаю. Только тогда к сверхсознанию должны прилагаться программы потребностей и эмоций, а главное – должен быть собственный «образ Я» – то, что невозможно определить словами и логикой, а потому недоступно для искусственного интеллекта. Вот вы можете определить образ вашего «Я»? Вы – это имя, биография, профессия, личность? Но если стереть вашу память, всё это исчезнет. Говорят, человек создан по божьему образу и подобию. А скажите: кто такой Бог? Это же не определение, а, скорее, переживание. Так и любой художественный образ невозможно определить логически, его можно только пережить.

Словом, общение с прессой удалось. Беседы с коллекционерами были не менее интересны.

Глава 7

Многие хотели приобрести выставленные работы, но Софи сказала Алексею, что ещё рано продавать его произведения:

– Их пока слишком мало. Надо, чтоб было гораздо больше. Вы ведь продолжаете работать над новыми полотнами?

– Пока обдумываю, – уклончиво отвечал тот.

– Художник должен творить с кистью в руках, – напомнила мадемуазель Байо. – Меньше думайте, больше делайте. И не сомневайтесь ни в чём.

Именно этот совет сейчас был нужен Алексею, и он с благодарностью посмотрел на молодую француженку, так тонко понявшую его задушевные чувства.

На следующее утро он отвёз сына в школу, а потом закрылся в своём кабинете и с удовольствием погрузился в творчество. Вдохновлённый событиями вокруг своей выставки, Алексей с воодушевлением воссоздавал на холсте интерьер художественной галереи «Байо» с посетителями и картинами, стараясь передать свои ощущения и впечатления. И так увлёкся, что очнулся от творческого сновидения только услышав будильник: пора было ехать в школу, забирать Колю. Он ещё раз посмотрел на свою работу и понял – у него всё получилось. В наброске на холсте он уже видел будущее оконченное произведение и не сомневался в том, что оно станет его новым успехом.

После обеда Алексей отвёз сына на станцию юных техников, где тот занимался в студии моделирования беспилотных аппаратов. В просторной мастерской было несколько больших столов, за которыми сверстники юного Николая трудились над изготовлением моделей воздушных, наземных и морских дронов. Попрощавшись с отцом, Коля деловито отправился к своему шкафчику и принялся доставать оттуда инструменты и заготовки будущей модели БПЛА: собранные из бальсового дерева элементы фюзеляжа, крыла и хвостового оперения, которые предстояло скрепить между собой и оклеить тонкой, но прочной бумагой. Алексей поздоровался с вышедшим ему навстречу мастером-преподавателем Марком Львовичем, выслушал его отчёт о занятиях сына и вернулся домой, к своей работе.

На этот раз холст с наброском будущего изображения сцены вернисажа в галерее «Байо» подвергся столь мощной творческой атаке художника, что в короткий срок совершенно преобразился. Когда пришло время ехать забирать сына со станции, Алексей понял, что картина в целом уже почти готова. Возможно, осталось добавить или убрать некоторые детали, но свои чувства ему удалось выразить и запечатлеть именно так, как он задумывал.

Во время занятий на станции юных техников Коля вместе со своим товарищем Женькой Калгановым втайне от Марка Львовича обсуждали свой секретный проект по созданию летательного аппарата – но не модели, а настоящего небольшого самолёта, способного поднять в воздух человека, а то и двоих. Под видом изучения чертежей беспилотников они разрабатывали собственный летательный аппарат, на котором уже поднимались высоко над землёй в собственном воображении. Конечно, в глубине души ребята интуитивно понимали, что вряд ли у них что-то получится в реальности, но им важен был не результат, а именно сам процесс воплощения своих фантазий хотя бы в чертежах, а для этого нужно было верить в успех.

Когда приехали домой, юный Николай был всё ещё в мире своих мечтаний о полётах на собственном самолёте, а потому невнимательно скользнул непонимающим взглядом по укреплённому на мольберте холсту с неоконченной работой отца. Алексей чутко уловил этот отсутствующий взгляд мальчика, и, после ужина вернувшись в свой рабочий кабинет, постарался оценить свой труд так же равнодушно и незаинтересованно, как ребёнок. И вместо волшебных образов, представлявшихся ему раньше, увидел объективную картину: совершенно бессмысленное нагромождение красок и линий, не вызывавших в душе ничего, кроме досады и недоумения.

В эту ночь он долго не мог заснуть, и лишь под утро сумел осознать главную свою проблему, которую сформулировал в виде вопроса: а почему это он так переживает по поводу собственного изобразительного творчества? Ответ не заставил себя ждать: потому что ему нравится свой образ великого художника, каким его увидели журналисты, посетители выставки, а, главное – Ольга и Софи. И ещё потому, что ему было бы очень трудно разочаровать не только их, но и себя самого.

Глава 8

И тут возник ещё более важный вопрос: а