Читать онлайн Волшебник Лукоморья. Книга 1 бесплатно

Глава 1. Мир Этнов.

Сумеречный лес стоял перед путниками сплошной, мрачной стеной. Ветви двухсотлетних елей будто сучились костлявыми пальцами и царапали низкое небо. Туман, плотный и холодный, стлался по земле – кусты превращались в смутные силуэты, камни – в неожиданную угрозу.

Костёр, вокруг которого расположились двое путников, прорезал мрак тёплым пятном. Пламя, колеблющееся на холодном ветру, отбрасывало на лица резкие тени, делая черты мужчин грубыми и жесткими.

– Слышал про селение впереди? – спросил Добромир, не поднимая головы. Голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. – Нечисть, говорят, совсем распоясалась.

– Да уж, – Тихон подбросил в огонь сухую ветку; она треснула. – Заказ будет не из лёгких. Местные уже который месяц в страхе живут.

– Что говорят? – Добромир приподнял голову.

– Будто бы она приходит только по ночам, – Тихон понизил голос. – Молодых парней тащит в болото, прямо с порога уводит. Никто не вернулся.

– А плата? – Добромир потёр подбородок. – Достойная?

– Селяне собрали всё, что могли, – Тихон вздохнул. Голос стал хриплым от дыма. – Но главное – избавление от твари. Она уже всю округу в страхе держит.

– А следы? – Добромир нахмурился. – Есть какие-то особые приметы?

– Следы босых ног, но будто бы с перепонками между пальцев, – Тихон перевёл дыхание. – И запах – гниль и тина. А ещё… – он помедлил, словно боясь нарушить тишину, которая могла услышать его слова. – Местные уверены, что слышат её смех. Холодный, пробирающий до самых костей.

Внезапно тишину разорвал хриплый крик. Стая ворон, до этого молча сидевшая на ветках, взлетела в небо, кружа над путниками тёмным облаком. Их крылья рассекали воздух с пугающим свистом, а глаза светились в полумраке, словно угольные огоньки.

– Не к добру это, – Тихон поёжился, глядя на кружащих птиц. – Плохая примета.

– Не примета, а знак, – ответил Добромир. – В лесу что‑то не так.

– А как мы её выманим? – Тихон пригладил кончики своих усов.

– Возможно, придётся использовать приманку, – задумчиво произнёс Добромир, сжимая рукоять меча так, будто проверял её прочность. Его ум уже работал над планом.

– Какую? – Тихон насторожился.

– Пока не знаю, – Добромир мотнул головой. – Возможно, это болотная кикимора.

Ветер прошёл холодной волной, принёс запах сырости и болота. Где‑то вдали взвыл волк; звук отозвался эхом в стволах деревьев, и луна, спрятавшись за тучей, едва освещала тропу. Тени стали гуще; лес будто придвинулся ближе к костру, чтобы послушать.

– Слышал я тут кое-что, – Тихон понизил голос до шёпота. – Говорят, на севере объявилась какая-то новая сила.

– Культ, – Добромир тяжело вздохнул, потирая переносицу. – Детей Нави.

– Дети Нави, значит, – Тихон нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. – И чего же они хотят?

– Власти, – коротко ответил Добромир, его голос звучал мрачно. – Нордград может стать их целью. Если они захватят власть в северном городе…

– То что? – Тихон напрягся.

– То получат ключ к северным землям, – тихо произнёс Добромир. – Захотят ли они остановиться на этом?

Пламя костра трепетало на ветру. Ночь сгущалась, словно живое существо, готовое поглотить их целиком. Но двое путников были готовы встретить то, что ждало их впереди.

*****

Солнце палило нещадно – июль выдался таким, что асфальт на площадке словно парил, и в воздухе плыли размытые миражи.

Никита и Серёжа мчались на скейтбордах по заброшенной территории старого завода. Ржавые остовы машин, поросшие травой, полуразрушенные стены и одинокое кирпичное здание без крыши создавали необычный лабиринт для их игр.

– Ну что, Никитос, – Серёжа затормозил у покосившейся стены, – скоро в пятый класс! Представляешь?

Никита пожал плечами, разглядывая трещины в кирпичной кладке:

– И что? – сухо ответил он. – Всё равно ничего не изменится.

– Как это «ничего»? – возмутился Серёжа. – В пятом классе всё по-другому будет. Новые учителя, новые предметы…

– И, может, новые одноклассники, – добавил Никита, вспоминая, как в прошлом году в их класс уже переводились нескольких ребят из другой школы.

– Точно! – оживился Серёжа. – Может, найдём наконец нормальную компанию? А то эти все…

– Да уж, – вздохнул Никита. – Света, которая считает себя самой умной…

– И Петька, который вечно пытается всех задирать, – подхватил Серёжа. – Но в пятом классе всё точно изменится.

Мальчики присели на корточки у старого бетонного блока. Трава вокруг была выжжена, но в тени ещё держала зелёный цвет. Воздух пах раскалённым битумом и засохшей травой; когда мимо просвистел ветер, на лице оставался солёный налёт жары.

– Надеюсь в нашей школе появится кто-то нормальный… – мечтательно протянул Серёжа. – Ну, знаешь, такой, с кем можно будет реально дружить.

Никита усмехнулся:

– Или девчонка какая-нибудь красивая…

– Да ну тебя! – Серёжа толкнул друга в плечо. – Я серьёзно говорю.

– Я тоже серьёзно, – Никита поднялся. – Погнали ещё разок прокатимся?

Они помчались между ржавыми каркасами старых станков, оставляя за собой клубы пыли. Ветер трепал волосы, а смех эхом отражался от голых стен заброшенного завода. Солнце всё ниже клонилось к горизонту, вытягивая длинные тени по выцветшей площадке. Наконец Никита, уставший, но довольный, свернул с территории и пошёл домой.

Подъезд хрущёвки встретил гулом шагов и запахом, который знали все, кто жил в таких домах: пыль, старая штукатурка и что‑то родное, пропитанное временем. Никита поднялся на пятый этаж по выцветшим от времени ступеням. На каждой площадке стояли цветы в жестяных банках – «бабушкинские», подумал он, вспоминая соседку с первого этажа.

Дверь квартиры скрипнула. Мама, как всегда, была на кухне – Никита услышал звон посуды и приглушённый звук телевизора. В квартире было прохладно. Типичная хрущёвка: узкий коридор, маленькая кухня и две комнаты. Стены выкрашены в бледно-жёлтый цвет, который когда-то считался модным. На полу – выцветший линолеум с узором, напоминающим паркет.

В своей комнате Никита чувствовал, что время здесь будто замедляет ход. Письменный стол стоял у окна; на полках – его книги: Верн, Толкин, Лондон и Сапковский – соседствовали аккуратно, как старые знакомые. Скейтборд прислонил к шкафу; он выглядел новым на фоне посеревшей мебели, но уже вписался в этот мир. В углу – старенькая кровать с железной спинкой, покрытая цветастым покрывалом; над ней висели постеры героев из фильмов и игр.

На крючке у стены висела шестиструнная гитара – потертая, с заметными царапинами, но любимая. Подарок от бабушки и дедушки. Рядом – самодельная полка с нотными тетрадями и сборником аккордов. Никита снял гитару, и прикосновение к лакированному корпусу вызвало в памяти тепло: как дед учил настраивать струны, как бабушка подпевала, когда он брал первые аккорды. Пальцы прошлись по струнам – раздался чуть дребезжащий, но тёплый звук. Он улыбнулся, отложил инструмент и открыл очередной том про волшебников и драконов, который лежал на столе.

В этот момент из кухни донёсся голос матери: – Никит, ужин!

На кухне был полумрак; лампа над столом отбрасывала мягкое желтоватое пятно. Мать, лет тридцати, спешно накрывала на стол, будто торопилась успеть до очередной подработки. Её движения были автоматичны – привычный ритм, выработанный годами. Лицо, некогда красивое, не скрывало следов усталости: тонкие морщинки у глаз, в уголках губ, тёмные впадины под большими голубыми глазами. Волосы, коричневые и волнистые, выглядели не такими блестящими, как прежде. Встано‑минутная сутулость и лёгкая усталость в плечах говорили о том, что забот слишком много.

Никита сел за стол, в голосе слышалась обида: – Опять до ночи?

– Работа не ждёт, – коротко ответила мать и поставила перед ним тарелку с супом. – В этом месяце нужно особенно постараться.

– А когда ты будешь со мной? – Никита поднял глаза. – Вечно ты на работе!

– Я работаю ради тебя, – её голос стал твёрже. – Чтобы у тебя было всё.

– А разве время с мамой не важнее вещей? – в Никите поднимался гнев.

Мать на миг замерла, ложка в её руке дрогнула. – Ты не понимаешь, – тихо сказала она. – Я делаю это для твоего будущего.

– А как же настоящее? – Никита повысил голос. – Мы почти не проводим время вместе!

– Хватит! – резко встала мать. – Ты не представляешь, каково это – тянуть всё одной.

– А ты не представляешь, каково – расти без отца и почти без матери! – слова сорвались с губ Никиты, и он вскочил из‑за стола.

В кухне повисла тяжёлая тишина.

Мать сжалa глаза; в уголках их блеснули слёзы. – Ты не имеешь права так говорить, – голос её дрожал. – После того, что случилось с твоим отцом…

– Именно! – Никита, почти крича, продолжил: – Что случилось с папой? Ты никогда не рассказываешь!

– Потому что это слишком больно, – ответила она, схватившись за грудь. – Ты был слишком мал, когда он исчез.

– Мне уже не пять лет! – он почти плакал от обиды. – Я имею право знать!

Их взгляды столкнулись, полные боли и непонимания. Разговор оборвался. Мать молча убрала тарелки и принялась мыть посуду, а Никита вышел в свою комнату, хлопнув дверью.

Дни текли ровно, почти не отличаясь друг от друга. Никита и Серёжа по‑прежнему проводили время вместе: гоняли на скейтбордах по знакомым улицам, спорили о прочитанных книгах, строили планы на предстоящий учебный год.

В конце августа, за неделю до дня рождения Никиты, он стал замечать, что с другом что‑то не так. Серёжа как будто растерял привычную лёгкость: шутки звучали не так задорно, в катании он частенько отвлекался и выглядел задумчивым.

– Слышь, Серёг, – не выдержал однажды Никита, когда они сидели в тени покосившегося завода, – ты в последнее время какой‑то не свой. Всё в порядке?

Серёжа вертел ремешок часов. – Да так… – протянул он, отводя взгляд. – Просто много всего.

– Что именно? – Никита всмотрелся в друга. – Если что‑то случилось, ты знаешь, я всегда выслушаю.

После длинной паузы Серёжа, наконец, решился:

– Мы… переезжаем.

Эти слова врезались в Никиту, как удар.

– Как – переезжаем? – голос его дрогнул. – Куда? Когда?

– Завтра, – тихо ответил Серёжа. – Родители говорят, что временно, но…

– И ты молчал всё это время?! – в голосе Никиты послышалась обида. – Почему не сказал раньше?

– Не хотел расстраивать, – признался Серёжа, опустив голову. – Думал, может, передумают.

Несколько минут они молчали. Никита чувствовал, как внутри сжимается грудь: все планы и договорённости рушились в один момент.

– И ты даже не знаешь, куда? – спросил он, стараясь сдержать эмоции.

– Нет, – покачал головой Серёжа. – Родители ничего не говорят.

Остаток дня прошёл как в тумане. Они делали вид, что всё как всегда – смеялись, катались между ржавых каркасов, – но оба понимали: это их последние часы здесь. Когда стемнело, пришло время прощаться. Они встали у старого бетонного блока, где раньше мечтали о будущем. – Ну, пока, – тихо сказал Серёжа, глядя в сторону.

– Пока, – ответил Никита, стараясь не показывать чувств.

Уже отходя, он вдруг обернулся:

– Серёг! – крикнул он. – Хоть позвони, когда переедете. Расскажешь, как всё.

Серёжа остановился, оглянулся, кивнул и промолчал. Просто махнул рукой и пошёл прочь. Никита долго смотрел вслед – в горле застрял ком обиды и пустоты.

Тусклые фонари разбрызгивали по асфальту бледные островки света. Никита шёл медленно, мысли вязли одна за другой: учебный год, Серёга, планы, которые вдруг рассыпались. Где‑то в глубине горело раздражение – не на пустом месте, а оттого, что всё вокруг менялось без его согласия.

Внезапно из-за угла вышли трое. Старшеклассники из его школы, те самые, что вечно искали повод поиздеваться над младшими. Во главе компании стоял высокий парень с наглым выражением лица.

– О, гляньте-ка, кто тут у нас! – протянул он, преграждая путь. – Куда спешим, герой?

Никита остановился, стараясь сохранять спокойствие:

– Прочь с дороги.

– Ой, как грубо, – ухмыльнулся задира и сделал шаг вперёд. – Кто это у нас такой смелый?

Двое его приятелей загоготали. Никита сжал кулаки, но промолчал.

– Что, язык проглотил? – не унимался задира. – А где же твой дружок, как его там… Ах да, Серёжка? Небось испугался и спрятался?

«Только не поддавайся на провокации», – мысленно приказал себе Никита, но упоминание друга задело его.

– Отстань, – выдавил Никита.

– Ой-ой, какие мы грозные, – продолжал издеваться парень. – А что это? Скейт? Дай-ка посмотреть.

Не дожидаясь ответа, он схватил доску и перекинул её приятелю. Хулиганы начали швырять друг другу, будто игрушку.

– Верните! – рванулся Никита.

– А ну стой! – задира схватил его за плечо. – Будешь знать, как дерзить старшим.

В голове Никиты зашумело. «Только не поддавайся. Не давай им повода».

– Что, испугался? – насмехался задира. – Думаешь, мы не справимся с таким задохликом?

Его дружки снова загоготали.

В лёгких что‑то заскрежетало, сердце стукнуло резко и ровно. В пальцах Никиты появилось странное покалывание, как будто по венам растекался утренний холод. Он не успел понять, откуда это – инстинкт или вихрь эмоций – но мир на мгновение притормозил: звук шагов, смешки и его собственный дыхание стали объёмнее.

Сначала прозвучал щелчок – тонкий, как перелом веточки. Затем плафоны фонарей вокруг них будто откликнулись: стекло дало трещину, и треск разошёлся паутиной. Свет померк, улицу накрыла густая тьма с прорезающимися отблесками из окон домов.

Никита инстинктивно вытянул руку. В ладонях – металл, холод и странная тяжесть, как будто кто‑то схватил воздух между ними. Он ощутил не силу мышц, а давление в голове, которое будто велело: «Держи». Хулиган, который держал его, выпучил глаза; руки его застыли в воздухе, плечи задрожали. Тело зависло, колени подогнулись – и он повис, словно что‑то невидимое ухватило его за воротник.

– Что… что ты делаешь? – пролепетал тот, губы белели.

Его приятели попятились, скейт выскользнул, ударившись об асфальт. Один из них прижал руку ко рту, другой заорал:

– Отпусти! Мы всё вернём, только отпусти!

Никита не понял сам, как отпустил – рука опала, пальцы расслабились. Парень с грохотом свалился на асфальт и бросился бежать, визжа на ходу:

– Ты псих! Псих! Ты не жилец мелюзга!

Дружки, не оглядываясь, помчались следом.

Тишина опустилась сначала тяжёлая, затем режущая. Никита стоял, дрожа, ладони ещё горели от странного напряжения. Он поставил скейт перед собой, присел, провёл по доске пальцами – царапин не заметил, только сердце не унималось.

В голове ворочались вопросы, тяжёлые и острые. «Что это было? Как я мог…?» Телом пробежала волна страха – не перед хулиганами, а перед собой. Он вспомнил исчезновение отца, отъезд Серёги, усталость матери; казалось, мир требовал слишком многого.

Никита поднялся, глубоко вдохнул полуночный холод. Где‑то в окнах мерцали обычные семейные сцены – телевизор, разговоры. Никто не догадывался, что только что произошло на пустой улице.

«Никому не скажу, – сказал он себе. – Сначала разберусь сам».

Внутри, помимо страха, проснулась решимость: понять, что это за сила, научиться её контролировать.

Он обнял скейт и пошёл домой, чувствуя, как шаг за шагом растягивается новая, чуждая ответственность.

*****

В просторном зале корчмы было тепло и уютно. Тусклый свет лучин мягко разливался по бревенчатым стенам, отбрасывая длинные тени. Добромир и Тихон устроились у окна – оттуда открывался вид на шумную площадь, по которой бродили тени прохожих и мелькали огни.

Корчма встречала путников знакомым ароматом жареного мяса и свежего хлеба; после нескольких дней на охоте этот запах казался особенно аппетитным. Вдоль стен тянулись тяжёлые лавки и длинные столы, покрытые льняными скатертями. На резных балках висели связки сушёных трав и пучки лука, добавляя в воздух пряные ноты. В центре зала пылал очаг, над которым болтался котёл – из него доносилось негромкое бульканье. За стойкой стоял хозяин – крепкий мужчина с густой бородой, который встречал гостей с вниманием и почтением.

Пока Тихон уплетал наваристую кашу и отламывал свежий хлеб, Добромир внимательно разглядывал селение. Узкие улицы, вымощенные круглыми брёвнами, петляли между домами, словно жилки по коже земли. Избы, сложенные из цельных стволов, стояли плотно, образуя плотный ряд; крыши порой были покрыты ровной дранкой, где‑то золотилась старая солома, местами виднелись заплаты из бересты. На некоторых домах выделялись резные коньки и замысловатые наличники под окнами.

Селение окружал высокий частокол из заострённых брёвен. От двух главных улиц к массивным двустворчатым воротам вели мощёные тропы, а над воротами возвышались сторожевые башни; на постах дежурили стражи, зорко следившие за окрестностями. В самой середине лежала просторная площадь: колодцы с журавлями, амбары с резьбой, кузница с постоянно дымящейся трубой. По краям площади молодели берёзки.

Вдали виднелись поля, где местные жители выращивали овощи и зелень. За полями – заливные луга; дальше темнел лес, мрачный и молчаливый, хранитель множества нерассказанных тайн.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. В заведении становилось всё оживлённее: селяне возвращались с работы и спешили отпраздновать избавление от того ужаса, что их пугал. Дым от лучин смешивался с паром горячих блюд, создавая в зале особую, тёплую атмосферу.

Помещение наполняли голоса, смех и звон кружек. За каждым столом обсуждали недавнее происшествие, а в центре внимания был заметно захмелевший Тихон – невысокий, жилистый старик, в котором даже в преклонном возрасте чувствовалась немалая сила. Голова его почти лишилась волос, лишь несколько седых прядей торчали на висках, тогда как усы, густые и пышные, обрамляли рот, придавая лицу благородную суровость. Светлые глаза, обычно проницательные и спокойные, теперь искрились весельем. Широкий нос и массивный подбородок делали его лицо запоминающимся.

Он был одет просто: рубаха, поверх неё туника из плотной ткани. На плече виднелось крепление для колчана – знак охотника, а на кожаном поясе звенел мешочек с монетами, подбрасываясь при каждом движении.

Его голос звучал громко и воодушевлённо. – А как я её, как я её! – размахивал руками Тихон, расхваливаясь. – Прямо в самое сердце, одним махом! Она выскочила из болота вся такая страшная, а я ей – раз! Мечом богатырским!

Селяне слушали, улыбаясь и переглядываясь: кто-то кивал с пониманием, кто‑то посмеивался, видя, как история всё растёт и растёт.

Добромир сидел в стороне и наблюдал. Лицо его было невозмутимо, но порой он не мог удержать лёгкой улыбки, слушая невероятные подробности. Он знал правду, но не прерывал старика – пусть повеселится, заслужил.

– А потом она, значит, завыла так, что даже волки в лесу притихли! – продолжал Тихон, входя в раж. – И тут я ей – второй удар, да такой, что голова с плеч слетела вон!

Хозяин корчмы, протирая кружки, слушал, покачивая головой и улыбаясь в бороду; он подливал медовухи разгорячившемуся рассказчику. В углу несколько молодых парней раскрыли рты: для них Тихон уже стал героем, победившим страшное чудовище.

Добромир время от времени бросал взгляд на дверь – он оставался настороже, несмотря на общее веселье. Его острый взор замечал каждую мелочь: движение теней, перемену лиц, тихие переговорах между посетителями.

Тем временем история становилась всё более фантастической: Тихон рассказывал, будто сражался с целой армией нечисти, будто его меч излучал свет, а он сам был неуязвим. Слушатели верили каждому слову.

Когда сумерки окончательно окутали корчму и зал стал тесен от народа, Добромир решил, что пора уходить. Незадолго до того, как он произнёс: «Пора, Тихон. Завтра нас ждёт дорога», в корчму вошли стражники. Один из них, разгорячённый выпивкой и самоуверенностью, решил высмеять рассказ Тихона.

– И это всё? – протянул стражник, вытирая пот с лба. – Да мы бы и сами с этой кикиморой управились! Чего только не наплетёт старый хрыч ради славы!

Тихон, раскрасневшийся от медовухи и бахвальства, хотел было возразить: – Да что ты понимаешь! Мы не просто так её одолели… Мы… мы особыми знаниями и умениями пользовались. Такое под силу только волшебнику да ведьмаку!

– Ты что ли, ведьмак али… волшебник, старик? – рассмеялся стражник и сделал шаг вперёд, намереваясь обидеть. – Или у тебя язык быстрее меча работает?

– Нет, не я… Мой товарищ… Он… он ведьмак… – заплетающимся языком произнёс Тихон, стараясь сохранить достоинство.

– Ведьмак, говоришь? – хмыкнул стражник. – А где же этот ведьмак? Или только и умеет, что прятаться за спиной старого пьяницы?

Другие стражники загоготали, подталкивая друг друга локтями. Тихон, чувствуя, как земля уходит из‑под ног, обернулся к Добромиру в поисках поддержки.

– Мой друг – великий воин! – настаивал он, пытаясь выпрямиться. – Он много нечисти истребил!

– Великих воинов мы знаем, – процедил стражник, наступая ближе. – А ты, старик, просто болтун. И твой дружок – такой же олух.

Добромир, высокий и крепкого телосложения, с волосами, ниспадавшими до плеч, небрежно откинул прядь со лба. Его щетина, отросшая за дни охоты, придавала лицу суровый вид. Серо‑зелёные глаза холодно сверкнули; он незаметно толкнул Тихона в бок – пора уходить. Сделав шаг вперёд, он попытался увести друга; потрёпанные стёганые доспехи тихо заскрипели. Но было поздно: стражники уже окружили их, преграждая путь к выходу.

Стражник не унимался:

– Слышь, ведьмак, – процедил он, глядя Добромиру прямо в глаза. – Скоро вас всех перебьют, как блудливых собак, – прошипел он, наклонившись ближе. – Культ детей Нави наведёт порядок во всём Лукоморье, это лишь вопрос времени. Твой жалкий меч не поможет тебе при встрече с ними.

– Я уже встречал их много лет назад, – спокойно ответил Добромир, не отводя взгляда. Его рука невольно скользнула к рукояти меча, бережно укутанного в мешковину и перекинутого через плечо. – И, как видишь, жив.

– Посмотрим, как ты заговоришь, когда они придут за такими, как ты! – оскалился стражник.

Не говоря больше ни слова, Добромир накинул капюшон дорожного плаща, слегка толкнул стражника плечом и направился к выходу, увлекая за собой пошатывающегося Тихона.

Снаружи их встретил прохладный вечерний воздух. Добромир крепко схватил друга под руку и быстро повёл прочь от корчмы.

– Ты слышал? – прошептал Тихон, когда они отошли достаточно далеко. – Они служат этому культу…

– Слышал, – коротко ответил Добромир. – И запомни: больше никаких рассказов о наших подвигах. Особенно в трактирах.

*****

Неделя тянулась медленно и однообразно.

После того, как Никита остался без своего лучшего друга, жизнь его будто потеряла остатки ярких красок. Теперь он часто бродил один по окрестностям, находя утешение в одиночестве. Заброшенный завод, который раньше был их любимым местом для игр, теперь казался ему чужим и немного пугающим. Тем не менее мальчик всё равно часто приходил туда. Ржавые конструкции, что когда‑то казались крепостью, теперь выглядели старыми и унылыми. Никита залезал по тем же лестницам, где они с Серёжей устраивали приключения, и вспоминал, как вместе придумывали истории о пиратах и рыцарях. Завод стал для него не только местом одиночества, но и размышлений.

Большую часть времени он проводил за чтением. Книги стали верными спутниками в эти одинокие дни. Он погружался в волшебные миры, где герои сражались со злом, совершали невероятные подвиги и находили настоящих друзей. Страницы уносили его далеко от серых будней; в фантазиях он то был отважным рыцарем, то волшебником, то путешественником между мирами. Там он мог быть кем угодно и делать что угодно, не боясь осуждения и одиночества.

И вот настал его одиннадцатый день рождения. Утром в этот особенный день мама, как обычно, проснулась раньше всех. Она тихо вошла в комнату Никиты и села рядом с его кроватью.

– С днём рождения, мой дорогой! – нежно сказала она, поглаживая сына по голове.

Никита сонно улыбнулся и сел на кровати.

– Спасибо, мам! – ответил он, потягиваясь.

– Знаешь, – немного замялась мама, – у меня сегодня снова много работы. Но я придумала: поедешь к бабушке с дедушкой? Они уже всё подготовили для праздника.

Никита немного расстроился – он так хотел провести этот день с мамой. Но, видя её озабоченность из‑за работы, он кивнул:

– Хорошо, мам. А ты мне что‑нибудь подаришь?

Мама улыбнулась:

– Подарок ты получишь вечером, когда вернёшься от бабы с дедом. Обещаю, он тебе очень понравится.

Собрав небольшой рюкзачок с вещами и любимой книгой, мальчик отправился в пригород – всего час пути на автобусе. Сидя у окна, он смотрел на знакомые улицы и думал о том, как будет праздновать.

Когда автобус подъехал к остановке, он увидел, что бабушка с дедушкой машут ему издалека; они держали в руках воздушные шарики.

– Никитушка! – радостно воскликнула бабушка, едва заметив внука. – Иди скорее к нам, мой хороший!

Дедушка подхватил рюкзачок:

– Ну‑ка, герой, давай помогу! Как доехал?

– Хорошо, дедушка, – улыбнулся Никита, чувствуя, как в груди разливается тепло от их заботы.

Бабушка приобняла его за плечи:

– Ой, да ты, наверное, замёрз! Пойдём скорее в дом, там уже всё готово. И пирог ждёт, и подарки!

В доме стоял уютный запах свежей выпечки. Бабушка усадила внука за стол:

– Сначала чай с пирогом, а потом всё остальное! Дедушка, неси подарок!

Дедушка торжественно вынес небольшую коробку, перевязанную лентой:

– Это от нас с бабушкой, именинник! Открывай скорее!

Никита засветился от радости и развернул подарок. Внутри оказалась новая книга с красочными иллюстрациями – сборник его любимых рассказов про волшебство.

– Спасибо, бабушка, дедушка! – воскликнул он, обнимая родных.

Бабушка потрепала его по голове:

– Мы знали, что тебе понравится! Теперь давай зажжём свечи на пироге.

Весь день прошёл в заботе и внимании: бабушка рассказывала истории из своего детства, дедушка интересовался успехами в игре на гитаре.

Когда наступил вечер и пришло время собираться домой, Никита начал складывать вещи в рюкзак. Вдруг дедушка остановился и внимательно посмотрел на внука:

– Никитушка, постой. У меня для тебя ещё один подарок.

Никита удивлённо обернулся:

– Какой ещё подарок?

Бабушка с дедушкой переглянулись, и дедушка медленно подошёл к комоду.

– Твой отец просил меня передать это тебе на одиннадцатый день рождения. Он приезжал незадолго до… своего исчезновения.

Никита замер.

– Почему вы молчали всё это время?

Дедушка вздохнул:

– Я уважал твоего отца и обещал сделать так, как он просил.

Он аккуратно достал из ящика комода небольшой свёрток, завернутый в старую бумагу.

– Открой его дома, внучок. На нас с бабулей не обижайся – мы не со зла, – мягко добавил он.

Никита осторожно взял свёрток. Внутри его сердца зародилось странное чувство – смесь волнения и любопытства. Он понимал, что этот подарок особенный, ведь его оставил отец.

– Спасибо, дедушка, – тихо сказал мальчик.

Бабушка подошла и обняла внука:

– Мы знаем, как тебе не хватает папы, Никитушка. Он очень любил тебя и всегда думал о тебе.

Никита прижался к бабушке, чувствуя, как ком подступает к горлу. Он никогда не забывал отца, хотя прошло уже много времени с тех пор, как тот пропал.

Дедушка положил руку ему на плечо:

– Твой отец был хорошим человеком. Он хотел, чтобы ты получил этот подарок именно в этот день.

Никита кивнул, стараясь сдержать слёзы.

– Спасибо вам, бабушка, дедушка, – прошептал он. – Я буду хранить его как самое дорогое.

Они вместе вышли на улицу проводить его до остановки. Бабушка накинула на него тёплую куртку.

– Приезжай к нам почаще, внучок, – сказала она, целуя его в щёку.

Дедушка добавил с улыбкой:

– И не забывай учиться игре на гитаре – станешь у нас музыкантом!

Когда подошёл автобус, Никита помахал родным на прощание. В рюкзаке, рядом с вещами и книгами, лежал загадочный свёрток от отца. Мальчик не мог дождаться момента, когда останется один и сможет его открыть.

В салоне автобуса он сел у окна и смотрел, как удаляются родные, машущие ему вслед. В груди смешались грусть и предвкушение. Что же скрывается в этом свёртке? Почему отец выбрал именно этот день рождения, чтобы передать его сыну?

Не в силах больше сдерживать любопытство, Никита осторожно достал свёрток из рюкзака. Он огляделся по сторонам – в салоне было немного пассажиров, и никто не обращал на него внимания. Мальчик аккуратно развернул старую бумагу, и перед ним появился небольшой медальон на тонкой цепочке.

Медальон был потемневшим от времени, но даже в тусклом свете автобуса можно было разглядеть его необычную красоту. Он имел круглую форму, а в центре был вычурный знак, напоминавший древо жизни: большой круг, от которого расходились четыре ветви, каждая заканчивалась маленьким кругом. Между ними искусно выгравированы узоры, похожие на руны. Поверхность украшения украшала тонкая резьба, создававшая эффект объёмного изображения. Металл имел тёплый золотистый оттенок; в некоторых местах виднелись следы чеканки. Цепочка, выполненная из того же материала, выглядела прочной.

Никита почувствовал необычное тепло, исходившее от медальона. Он осторожно надел цепочку на шею.

– Красивый медальон, молодой человек, – резкий голос раздался прямо у его уха.

Мальчик вздрогнул и поднял голову. Перед ним стоял высокий, стройный мужчина с аккуратно уложенными каштановыми волосами. На носу блестели круглые очки в тонкой оправе, на нём был необычный удлинённый пиджак, ниспадавший почти до колен; брюки – строгого покроя, идеально выглаженные.

Незнакомец внимательно смотрел на медальон; глаза за стёклами очков словно пытались заглянуть внутрь украшения.

– Вы… вы меня напугали, – пробормотал Никита, инстинктивно пряча медальон под рубашку.

Мужчина мягко улыбнулся:

– Прошу прощения, не хотел. Этот медальон… он особенный.

Никита насторожился – никто, кроме семьи, не должен был знать о подарке.

– Откуда вы знаете? – спросил он, стараясь звучать увереннее.

Незнакомец снова улыбнулся; в его улыбке промелькнуло что‑то загадочное:

– Скажем так, я разбираюсь в древних символах.

В салоне как будто воцарилась тишина. Другие пассажиры будто растворились; только слова мужчины и его фигура заполняли пространство вокруг.

– Что вы имеете в виду? – спросил Никита, по спине пробежал холодок.

– Позже, – тихо ответил незнакомец. – Когда будешь готов. А пока… береги его.

Никита оцепенел; он не знал, что думать и что сказать. Мужчина, пригнувшись ближе, прошептал:

– Никита, ты хочешь научиться управлять своей силой? Я могу помочь.

Эти слова ударили по нему, как гром среди ясного неба. Кровь отхлынула от лица, в ушах зашумело. Что этот человек знает? О чём он говорит?

Никита резко вскочил с кресла. В этот момент автобус затормозил на остановке. Не думая ни о чём, мальчик рванул к выходу, будто за ним гнались все демоны мира. Он вылетел из транспорта, словно пуля, и побежал, не разбирая дороги; сердце колотилось так, будто готово выскочить из груди, лёгкие горели, но он не останавливался.

В голове билась только одна мысль: «Откуда? Откуда он знает?!»

Никита бежал, пока силы не начали покидать его. Только тогда он остановился, прислонившись к стене какого‑то дома. Тяжело дыша, он пытался прийти в себя, но образ странного мужчины и его пугающие слова никак не выходили из головы.

Что это было? Кто этот человек? И главное – откуда он знает о том, что было с хулиганами? Ведь Никита никому не рассказывал о том странном событии, даже маме.

Мальчик достал медальон из‑под рубашки. Теперь он казался не просто украшением, а чем‑то зловещим. Никита спрятал его поглубже и побрёл домой, стараясь держаться в тени.

Дорога до дома казалась бесконечной. Он шёл, погружённый в мысли, то и дело оглядываясь через плечо, словно опасаясь преследования. Мысли о незнакомце и его словах не давали покоя.

Когда впереди показались знакомые окна их квартиры, Никита почувствовал облегчение. Мама ждала у подъезда, в руках праздничный торт в коробке.

– Привет, сынок, мой именинник! – радостно воскликнула она и поцеловала мальчика в щёку.

Но Никита лишь машинально ответил:

– Привет, мам…

Его голос звучал отстранённо, взгляд был устремлён куда‑то вдаль. Мама сразу заметила неладное.

– Что случилось, сынок? Ты какой‑то бледный.

– Всё в порядке, – выдавил Никита, натянуто улыбаясь. – Просто устал с дороги.

Он понимал, что не может рассказать обо всём. Не сейчас.

В квартире мама предложила:

– Пойдём, я хочу показать тебе твой подарок.

Она повела его в комнату, и то, что Никита увидел, заставило на мгновение забыть обо всех тревогах. На его столе у окна стоял новенький компьютер с большим монитором. Рядом лежали клавиатура, мышь и стопка дисков с играми.

– С днём рождения, сынок! – улыбнулась мама.

В этот момент страхи отступили на второй план. Никита почувствовал, как к глазам подступают слёзы: он осознал, сколько сил и труда мама вложила в этот подарок, работая с утра до ночи.

– Мама… – прошептал он, и в голосе дрогнул ком. – Прости меня за тот грубый разговор на кухне. Я очень счастлив, но не хотел, чтобы ты так мучилась ради этого.

Мама обняла его:

– Главное, что ты счастлив. А остальное мы как‑нибудь переживём.

Никита прижался к ней, одновременно счастливый и виноватый. В его голове всё ещё звучали слова незнакомца, но сейчас, в объятиях матери, они казались не такими пугающими.

*****

В разгар битвы, когда сталь звенела о сталь, а воздух был густым от пыли и запаха крови, Тихон вскинул лук. Его руки, испещрённые венами, двигались с точностью механизма, отлаженного годами практики. Стрела, сорвавшись с тетивы, прорезала воздух с пронзительным свистом. Она пролетела в волоске от лица Добромира, едва не задев его щёку.

В тот же миг раздался глухой стук – стрела нашла свою истинную цель. Головорез, торжествовавший мгновение назад, теперь лежал неподвижно, сжимая в окоченевших пальцах меч. Его глаза, ещё хранящие отблеск недавней победы, теперь смотрели в никуда. Стрела вошла точно в сердце пробив стёганный доспех на груди, и кровь медленно растекалась по земле, рисуя узоры.

Добромир, успевший лишь кивнуть в знак благодарности, уже встретил нового противника. Огромная туша, сплошь состоящая из вздутых мышц и вен, ринулась на него, словно гора. Мощным толчком ноги он попытался сбить Добромира с ног, но тот, обладая недюжинной реакцией, совершил изящный кувырок. Взмыв на ноги, он молниеносно нанес ответный удар. Клинок его меча описал сверкающую дугу, отразив яростное рубящее движение секиры. Враг не успел прийти в себя, а Добромир уже перешёл в наступление – как будто сам меч жил собственной жизнью, он протиснулся в щель в защите противника и глубоко вонзился в чрево. С усилием оттолкнувшись ногой от тела, сталь его клинка, с противным чавкающим звуком, освободилась из поверженного врага.

Добромир выпрямился, тяжело дыша, его грудь вздымалась, словно кузнечные мехи. Взгляд его, холодный и расчётливый быстро отыскал Тихона – старый охотник уже был вовлечён в новую схватку с двумя молодыми головорезами. Откинув лук, он уже крушил их щиты топорами.

Старик, несмотря на свой возраст, двигался с удивительной лёгкостью. Один из юношей, не выдержав напора, совершил роковую ошибку – попытался провести слишком широкий взмах. Тихон, предугадав движение, молниеносно разрубил его щит в щепки и продолжил кружиться в смертоносном танце, отбивая атаки обоих противников. Один из молодых головорезов, получив рану в плечо, отступил, прижимая руку к кровоточащей ране. Второй, видя слабость товарища, попытался провести обманный манёвр, но Тихон был начеку, используя свой богатый опыт, он легко разгадал замысел молодого бойца.

Добромир ринулся в самое пекло сражения. Его глаза, холодные и расчётливые, выискивали бреши в строю врага, и вдруг среди хаоса он выхватил знакомый контур – хрупкую фигуру в плаще, который казался ему до боли родным.

Отбив со всей силы колющий удар сбоку, который едва не сломал клинок противника, Добромир мгновенно перешёл в контратаку. Серия быстротечных выпадов свалила первых трёх нападавших: один с рассечённым плечом, другой с пробитым боком, третий тщетно пытался защититься щитом, но меч словно прорезал воздух – лёгок и смертоносен – проходя сквозь дерево.

Кровь фонтаном брызнула на землю, окрашивая траву в багровый цвет. Воздух наполнился криками раненых, звоном клинков и хрипом умирающих. Добромир двигался среди этого хаоса, словно призрак смерти: его движения были отточены годами, каждое действие – выверено до миллиметра.

Наконец, пробившись сквозь живую стену врагов, он оказался рядом с таинственной фигурой. Перед ним стояла девушка в плаще цвета молодой листвы, пропитавшемся кровью сражения. Её волосы, цвета осенних листьев после первого инея, были в алых пятнах. В глазах – бездна тайн и загадок; в руках она сжимала короткий меч, испещрённый тёмными разводами.

«Ведунья…» – мелькнуло в голове Добромира. Он не успел до конца осознать это озарение, как взгляд его метнулся в сторону: Тихон, спрыгнув с повозки, уже летел, чтобы обрушиться на головы противников. Головорезы, до того теснившиеся в сторону, оказались лицом к лицу с неистовым гневом ветерана.

– Чёрт бы тебя побрал, Тихон! – процедил сквозь зубы Добромир и ринулся в завершающийся бой.

*****

– Елена Викторовна, вы же знаете, что я прав! – настаивал незнакомый мужской голос.

– Я не могу, он единственное, что осталось у меня, к тому же он слишком маленький, как он без меня будет, – отвечал мамин голос, в котором слышалась тревога.

Никита приоткрыл глаза. В полумраке комнаты он не мог понять, спит он или бодрствует. До его слуха доносились приглушённые голоса из соседней комнаты.

– Хочу вам напомнить, что дети в нашу школу поступают с семи лет, – продолжал незнакомец. – Он, минуя младшие классы, будет зачислен в среднюю школу. На счёт его состояния и здоровья вам не следует беспокоиться, я лично прослежу, чтобы он освоился. Ему столько необходимо наверстать, и для него же лучше начать прямо сейчас. У нас с вами нет времени на споры и… сентиментальность.

– Я знаю… – голос мамы дрожал. – С трёх лет знала. Его отец мне всё рассказал, я не верила, до того, как сама не увидела… немыслимые… его навыки.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Незнакомец молчал, давая маме возможность собраться с мыслями.

Никита осторожно поднялся с кровати и на цыпочках подошёл к двери. Прижавшись к ней ухом, он старался разобрать каждое слово.

– Его отец хотел оградить его от всего этого, – продолжала мама. – Хотел, чтобы он рос обычным мальчишкой, как и все дети…

– Но он не обычный мальчик, и вы это знаете, – голос незнакомца стал более серьёзным, почти строгим.

В этот момент Никита похолодел. Он узнал этот голос! Это был тот самый незнакомец из автобуса, который говорил о его внутренней силе и медальоне. Страх холодной змеёй заполз в душу мальчика.

«Что ему нужно? – пронеслось в голове. – Как он нашёл нас? И почему мама разговаривает с ним так, будто знает его давно?»

Сердце колотилось как сумасшедшее. Никита отпрянул от двери, стараясь не шуметь. Его руки дрожали, а в голове крутились мысли одна страшнее другой.

– Я понимаю ваши чувства, Елена Викторовна.

Мама тяжело вздохнула:

– Я знаю… Но как же я… как я буду без него?

Никита больше не мог оставаться на месте. Тихо, на цыпочках, он вернулся к своей кровати и юркнул под одеяло, стараясь дышать как можно тише. Его глаза широко раскрылись в темноте, а мысли метались как испуганные птицы.

«Что всё это значит? – думал он. – Кто этот человек? И почему мама так послушно его слушает? А главное – что за способности во мне он имеет в виду?»

Медальон под рубашкой снова потеплел, словно живой. Никита машинально сжал его в руке, чувствуя, как от украшения исходит странное, успокаивающее тепло. Но страх не уходил. Наоборот, он разрастался внутри, заполняя всё существо мальчика.

Разговор за дверью продолжался, но Никита уже не слышал слов. В его ушах стоял гул, а перед глазами мелькали картинки вчерашнего дня: встреча в автобусе, странный незнакомец, его пугающие слова…

Некоторое время Никита не слышал никого и ничто, веер мыслей крутился у него в голове, и только мамин голос вывел его из раздумий:

– Сынок, доброе утро, ты вчера допоздна играл в компьютер, уже полдень. Вставай, завтрак готов.

Немного помедлив, она добавила:

– У нас гости. Я хочу тебя кое с кем познакомить, – в её голосе прозвучала печаль, которая заставила Никиту встрепенуться.

Мальчик медленно поднялся с кровати, чувствуя, как каждая клеточка его тела наполняется напряжением. Проходя по узкому коридору, Никита прислушивался к каждому звуку. В квартире царила странная, гнетущая тишина. Даже обычно весёлые солнечные лучи, проникающие через окна, казались сегодня тусклыми и безжизненными. Когда он вошёл в кухню, его взгляд сразу упал на незнакомца, сидящего в стуле. Тот словно ждал его появления, спокойно попивая чай. Их глаза встретились, и Никита почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Никита, – начала мама, стараясь говорить спокойно, – познакомься. Это…

Незнакомец поднялся со стула, и его взгляд, казалось, проникал прямо в душу мальчика.

– Здравствуй, Никита, я профессор Святозар – произнёс он тем же спокойным голосом, что и вчера в автобусе. – Нам предстоит многое обсудить.

*****

Вороны сидели на ветвях деревьев, их чёрные глаза-бусины жадно следили за происходящим внизу, предвкушая скорую трапезу. Их хриплые крики разрезали воздух. Оставшиеся в живых путники каравана, следовавшего по тракту, занимались мрачной работой – собирали тела павших в битве. Одни тела, принадлежавшие тем, кто заслужил последнего покоя, готовились к погребению. Их укладывали в ряд, прикрывая плащами и тряпьём, найденным в обозе. Другие же, те, кто принёс смерть и разрушение, были оставлены там, где пали – добыча для голодных клювов воронов.

– Давно я не встречала ведьмаков, – произнесла незнакомка, и в её голосе прозвучало нечто среднее между удивлением и признанием. Её зелёные глаза на мгновение сверкнули.

– Ах да… спасибо, – добавила она, и её губы изогнулись в лёгкой улыбке, которая, несмотря на грязь и кровь, покрывавшие её лицо, казалась удивительно светлой и искренней.

– Как тебя зовут? – спросил Добромир, внимательно наблюдая за её реакцией. – И что ведунья делает в такой глуши? – он кивнул в сторону путников, которые уже начали собираться в группы.

Незнакомка на мгновение задумалась, словно решая, сколько правды можно открыть.

– Настасья, – просто ответила она. Затем, не дожидаясь новых вопросов, она начала указывать рукой на собравшихся в стороне своих компаньонов:

– Гордан, – Настасья указала рукой на фигуру.

Добромир перевёл взгляд, оценивая комплекцию незнакомца. Гордан оказался низким и коренастым, с широченными плечами и мощными руками. Его смугло-землистая кожа отливала бронзой, а маленькие янтарные глаза сверкали из-под массивного, выдающегося вперёд носа, борода, заплетённая в единую косу, всё выдавало в нём представителя расы Корников – потомков древних хранителей гор и пещер Лукоморья.

Заметив любопытный взгляд Добромира, Гордан, стоявший ближе всех, широко осклабился, обнажая зубы, среди которых поблескивали искусно вырезанные золотые вставки.

– А это Захир и Закир, – продолжала Настасья, указав на двух молодых людей.

Перед взором Добромира предстали два юнца среднего роста, ещё не успевшие нарастить достаточную мышечную массу. Их кучерявые волосы цвета угля и гладко выбритые лица с медным загаром кожи, явно отличало их от коренных жителей Лукоморья. В этот момент они увлечённо о чём-то спорили.

– Не было ни дня, чтобы два брата не поспорили друг с другом, – с улыбкой добавила Настасья.

– И последний, но не менее важный наш спутник – Тенемира, – представила она следующего попутчика.

Взору Добромира предстала загадочная фигура в чёрной дорожной накидке с капюшоном, скрывающим лицо. Лишь большие карие глаза сверкали из тени, а фигура выдавала в ней искусную воительницу. Сидя в отдалении у костра и начищая свои кинжалы, она на мгновение встретилась взглядом с Добромиром, едва заметно кивнула, словно слышала весь разговор между Настасьей и Добромиром, и продолжила заниматься своим оружием.

– А это Златолюб, – широким жестом Ведунья указала на купца, вокруг которого суетились его люди, занятые починкой повозок и сбором вещей. – Это его караван и его люди.

Добромир молча наблюдал за происходящим, впитывая каждую деталь. В стороне тем временем Тихон уже успел завести разговор с могучим Горданом, и они о чём-то оживлённо беседовали, то и дело жестикулируя.

– Ещё раз спасибо за помощь, – Ведунья устало опустилась на поваленное дерево. – Вы появились как нельзя вовремя. Эти головорезы из банды Зверобоя преследовали нас с самого Междуречья.

В её голосе проскользнула тень тревоги, а в глазах мелькнуло что-то похожее на страх при упоминании этой банды.

– Добромир, – произнёс он, словно пробуя своё имя на вкус, будто размышляя о чём-то важном. – Я Добромир, а этот старик – Тихон.

– И куда же вы держите путь, Добромир? – Настасья вновь одарила его своей дружелюбной улыбкой, в которой теперь читалось искреннее любопытство.

После недолгой паузы, во время которой он словно взвешивал каждое слово, Добромир посмотрел ей прямо в глаза:

– Мы держим путь в Нордград.

– Что ж, хорошая новость! Нам по пути, – оживилась ведунья. – Приглашаю вас присоединиться к нашему каравану. Думаю, Златолюб будет рад принять искусных воинов в дорогу.

Не дожидаясь ответа, она воодушевлённо продолжила:

– Предлагаю отпраздновать нашу победу мясной похлебкой и пройти ещё пару километров. Помнится, где-то здесь должно быть отличное место для стоянки. Всем нужен отдых, а мне – приготовить целебные растворы, – она оглянулась на раненых. – Залечим раны – и в путь.

В этот момент Тихон, весело смеясь и о чём-то беседуя с Захиром и Закиром, стоял у костра. Гордан снимал котелок с огня, а Тенемира уже подготавливала кухонную утварь для общей трапезы.

Настасья, слегка приподняв бровь и кивнув в сторону костра, пригласительно двинулась вперёд. Добромир, последовав за ведуньей, лишь глубоко вздохнул, размышляя о неожиданном повороте событий.

Широкая брусчатая дорога сменила извилистые просёлочные тропы и лесные тропинки. Теперь пейзаж вокруг разительно отличался – то и дело попадались добротные трактиры и постоялые дворы, манящие путников теплом и уютом. Всё чаще встречались одинокие всадники, гружёные повозки, а порой и целые караваны, двигающиеся навстречу.

По пути то и дело попадались Лесоводцы – загадочные хранители природы, живущие обособленно в лесах западных землях Лукоморья. Их называли также лесвеями, они славились своим умением находить общий язык с лесной чащей.

– Ты же понимаешь, – одним из вечеров тихо произнёс Добромир ведуньи, глядя вдаль на дорогу, – что Гордану, как, впрочем, и тебе, сейчас опасно появляться в Нордграде. Вставший на престол Владимир ведет угнетающую политику в отношении тех, кто не принадлежит к расе людей. И народ его слушает. Всё начинается с косых взглядов, а потом… пройдёт не так много времени, как начнутся гонения на всех. Даже на таких, как мы с тобой.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Почти сто лет прошло с тех пор, как некогда единое Лукоморье раскололось на части. Волшебники отошли на второй план, а правители земель ведут свои политические интриги, тебе ли не знать… – закончил он.

Ведунья долго смотрела на дорогу, прежде чем ответить.

– Именно поэтому я и должна попасть туда, – произнесла она наконец.

За время долгого пути Добромир успел лучше узнать не только ведунью, но и остальных спутников. Каждый из них хранил свои тайны, каждый имел свою историю, которая, несомненно, когда-нибудь будет рассказана. В этих долгих днях пути, наполненных разговорами у костра, совместными трапезами и общими заботами, зарождалось то особое чувство товарищества, которое может возникнуть только в совместных испытаниях.

– Как ты поняла, что я ведьмак? – как-то спросил Добромир, внимательно глядя на ведунью.

– Точно так же, как и ты понял, что я ведунья, – ответила Настасья с весёлой улыбкой. – Думаю, школа волшебства оставила на всех нас свою отличительную черту.

Добромир понимающе кивнул, вспоминая те дни, когда он проходил обучение.

– Добромир, смотри! – ведунья вдруг указала рукой куда-то вдаль.

Перед взором ведьмака с возвышенности открылся величественный вид: за широкой рекой, на противоположном берегу, раскинулся огромный город. Высокие каменные стены с многочисленными башнями возносились к небу, а за ними виднелись крыши домов, покрытые красной черепицей.

– Нордград – прошептал Добромир.

Вся компания невольно приостановилась, заворожённая открывшейся панорамой.

– Старик, ведьмак, ведунья, корв, два юнца и пугающая меня Тенемира, – неожиданно нарушил тишину Тихон, задумчиво глядя на своих спутников.

Его слова повисли в воздухе, словно невесомый пух, подхваченный ветром, а затем Настасья первой рассмеялась, её звонкий смех рассыпался по округе серебряными колокольчиками. Гордан громыхнул своим низким басом, его золотые зубы сверкнули в широкой улыбке. Захир и Закир, переглянувшись, тоже разразились хохотом, их кучерявые головы покачивались в такт смеху. Даже сдержанная Тенемира, позволила себе лёгкую улыбку.

– Что за нелепая компания у нас собралась, друзья! – уже открыто смеясь, продолжил Тихон, качая головой.

*****

Никита стоял в прихожей, сжимая в руках небольшой рюкзак. Мама обнимала его, и её плечи вздрагивали от беззвучных слёз. По щекам катились слёзы, оставляя мокрые дорожки на её лице.

Профессор Святозар, стоял у двери. Его удлиненный пиджак сегодня был другого фасона – более строгий, с серебряными пуговицами. Но взгляд оставался таким же проницательным.

– Никитушка, – шептала мама, прижимая сына к груди, – всё будет хорошо, обещаю. Я должна была рассказать тебе раньше… о твоей необычности, о том, кто ты на самом деле. Прости меня.

Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза:

– Когда ты приедешь на летние каникулы, я расскажу тебе всё об отце. Всё, что ты захочешь узнать…

Её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо:

– Ты сильный, мой мальчик. Ты справишься.

Профессор кашлянул, напоминая о времени:

– Елена Викторовна, нам пора.

Мама снова прижала Никиту к себе, словно пытаясь передать ему всю свою любовь и защиту.

– Будь сильным, – прошептала она. – И помни – я всегда буду любить тебя.

Никита чувствовал, как ком подступает к горлу. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул, стараясь выглядеть храбрее, чем чувствовал себя на самом деле.

Профессор шагнул вперёд:

– Никита, пора.

Мальчик последний раз обнял маму, чувствуя, как её руки дрожат. Затем, не оглядываясь, вышел за дверь. Медальон под рубашкой стал тёплым, словно давая ему силу и поддержку.

Они проходили мимо знакомых Никите мест – здесь он играл с другом, здесь ходил в школу, здесь всё было таким родным и привычным.

Профессор Святозар шёл, не останавливаясь.

– Итак, кто я, откуда я… – начал он на ходу, его голос звучал размеренно и спокойно.

Тотчас профессор остановился и повернулся к Никите лицом. Его глаза внимательно смотрели на мальчика.

– Кто ты – мы уже обсудили, – продолжил он, придавая словам особое значение.

– Вы… вы профессор Святозар, прибыли из Лукоморья, а я… я волшебник, – пробормотал Никита, всё ещё не веря собственным словам. Его голос звучал неуверенно, словно он произносил что-то невероятно важное, но совершенно невероятное.

– Совершенно верно, – подбадривающе ответил профессор, положив руку на плечо мальчика. Его голос стал теплее, почти отеческим.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями и вновь тронулся в путь прежде, чем продолжить:

– Ты должен был поступить к нам в школу ещё четыре года назад…

На долю секунды профессор замолчал, словно подбирая правильные слова.

– Но сложились обстоятельства, не способствующие, так скажем, этому.

Никита шёл молча, переваривая всю информацию. В его голове крутились тысячи вопросов, но он не решался их задать. Мысли путались: волшебник? Школа? Лукоморье? Всё это звучало как сказка.

– А как… как и чему я буду учиться? – наконец выдавил Никита, нарушая тишину. – И… и что будет с мамой?

Профессор Святозар, не останавливаясь, кинул взгляд на мальчика:

– Учиться ты будешь так, как учатся все наши ученики. А что касается твоей мамы… Она знает, что делает всё правильно. Для твоего же блага.

Никита кивнул, хотя внутри него бушевал ураган эмоций.

Профессор снова двинулся вперёд, и Никите ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

– Вот мы и на месте, – сказал профессор.

Никита, будто только сейчас выйдя из своих мыслей, огляделся. Они были на старом заброшенном заводе, где он вместе с Серёжей катался на скейтбордах.

– Почему мы здесь? – не скрывая своего недоумения, спросил Никита.

– Здесь находится один из порталов, – ответил профессор, словно удивляясь вопросу мальчика.

Заметив растерянность Никиты, он решил объяснить подробнее:

– Давным-давно, Никита, мир волшебников и мир этнов, как мы называем обычных людей – были едины. После определённых событий, о которых ты узнаешь на уроках истории, – сказал профессор, подмигнув Никите, – было принято решение разделить эти миры. Точнее говоря, спрятать мир волшебства от мира людей.

Никита внимательно слушал, стараясь усвоить каждое слово.

– Волшебники создали порталы по всей Земле для перехода между мирами. Важно понимать, что пользоваться ими могут только волшебники с достаточной внутренней силой.

Профессор внимательно посмотрел на мальчика:

– Обо всём этом ты подробнее узнаешь в школе. Тебе предстоит многое освоить, Никита.

Видя, что мальчик переваривает информацию, профессор подошёл к полуразрушенной стене. Его движения руки были плавными и уверенными. Он что-то тихо прошептал, и Никита увидел, как кирпичная кладка начала странно двигаться.

Кирпич за кирпичом, словно живые, стали расступаться в стороны, открывая тёмный проход в неизвестность. Никита затаил дыхание, наблюдая за этим чудом. Проход становился всё шире, пока не образовал достаточно большое отверстие.

– Готов? – спросил профессор, протягивая руку.

Никита кивнул, хотя внутри него всё дрожало от волнения.

– Помни, – добавил профессор, – страх – это нормально. Но ты должен доверять своей силе и интуиции.

Профессор сделал шаг к проходу. Никита, собрав всю свою смелость, шагнул вперёд, чувствуя, как пространство вокруг него искажается. Последнее, что он увидел, была знакомая стена завода, а затем темнота за стеной словно ожила. Она зашевелилась, заискрилась тысячами маленьких огней, и Никита почувствовал, как его затягивает в этот волшебный водоворот.

Мгновение – и он уже не в старом заводе. Перед ним раскинулся величественный двор, окружённый старинными зданиями, чьи шпили уходили в самое небо.

– Добро пожаловать в Школу Волшебства, – улыбнулся профессор.

Глава 2. Школа волшебства.

Стены Нордграда, столицы северных земель, были сложены из тщательно отёсанных каменных блоков. Белоснежная известь, которой их покрыли, слепила глаза, словно чешуя василиска в полуденных лучах солнца. Ворота, двустворчатые, как челюсти древнего чудовища, были обиты металлическими листами. Над ними, словно клыки, возвышались островерхие башни, а перед входом нависала кованая решётка. Мост, ведущий к воротам, был сооружён из мореного дуба.

Ветхие постройки пригородного района Нордграда представляли собой печальное зрелище. Покосившиеся дома с крышами, поросшими мхом, жались друг к другу. Их стены, когда-то выкрашенные в яркие цвета, теперь покрылись грязно-серыми разводами и трещинами. В центре этого запустения возвышалась старая мельница – угрюмое сооружение из потемневшего от времени дерева. Её крылья, когда-то гордо вращавшиеся под напором ветра, теперь безжизненно поникли, покрытые паутиной и птичьим пухом.

Неподалёку от мельницы журчал приток горного ручья. Его кристально чистая вода, сбегая по каменистому руслу, впадала в широкий ров, опоясывающий городские стены. Когда-то этот ров был частью оборонительных сооружений, но сейчас его воды заросли ряской и кувшинками, а берега поросли камышом и осокой.

Вокруг мельницы раскинулись заброшенные сады с одичавшими фруктовыми деревьями. Их ветви склонялись к земле под тяжестью несобранных плодов, а между деревьями пробивалась молодая поросль, стремящаяся занять пустующие участки земли. В воздухе витал особый запах – смесь прелой листвы, влажной земли и древесной смолы. Этот аромат напоминал о былом процветании этих мест, когда мельница работала день и ночь, а вода в рву была чистой и прозрачной

– Не нравится мне это место, – проворчал Гордан. – От этих домов так и разит смертью.

Настасья лишь усмехнулась, её зелёные глаза блестели на закате солнца:

– От тебя тоже разит, здоровяк, только другим – брагой и луком.

– А я вот чувствую запах хорошего ужина в какой-нибудь корчме. – Тихон, как всегда, пытался разрядить обстановку.

Перед массивными воротами, вытянулись две бесконечные очереди – одна в город, другая из него.

– Что за дьявольщина? Почему все, кто выходит из города, нелюди? – Не смогли скрыть своего изумления братья.

И правда, в выходящей из города очереди стояли представители всех рас, кроме человеческой. Низкорослые корвы с суровыми лицами. Стройные, изящные создания – лесвеи с зеленоватым оттенком кожи. Домовичи – существа что тысячелетиями служили во благо Этнов.

Стражники у ворот, облачённые в тяжёлые доспехи, вели себя особенно надменно с теми, кто пытался покинуть город. Их грубые окрики и бесцеремонные действия доставались представителям нечеловеческих рас.

– Прочь с дороги! – рявкнул один из стражников, толкнув пожилого лесвея.

Настасья наклонилась к Добромиру:

– Похоже, в городе творится что-то серьёзное.

Добромир лишь кивнул.

Тем временем очередь у городских ворот тянулась бесконечно, словно застывшее болото, в котором каждый шаг давался с трудом. Жара делала своё дело – люди изнывали от духоты, перешёптывались, но никто не решался нарушить установленный порядок. Время от времени кто-то пытался задать вопрос стражникам, но в ответ получал лишь грубый окрик или угрожающий взмах копья.

Внезапно внимание всего отряда привлёк шум у самых ворот. Стражники, вооружённые до зубов – в начищенных до блеска доспехах, с алебардами наперевес – окружили небольшую группу корвов. Это была семья: седая женщина с тяжёлым мешком за спиной, двое подростков и маленький ребёнок, который испуганно жался к матери.

– Пропустите, пожалуйста! – умоляла женщина, её голос дрожал от отчаяния. – У нас нет другого выхода!

– Назад! – рявкнул старший стражник, выступив вперёд. Его лицо было непроницаемо, словно высечено из камня. – Корвам вход запрещён!

– Но у нас есть разрешение! – подросток попытался показать свиток, но стражник лишь презрительно фыркнул.

– Фальшивка! Все ваши бумаги – ложь!

Другие стражники загоготали, их смех эхом отразился от каменных стен. Один из них, особо рьяный, толкнул мать, отчего маленький ребёнок едва не упал.

Гордан сжал рукоять тяжелого топора, висевшего за спиной:

– Да как они смеют!

– Тише. Сейчас не время. Так ты им не поможешь. – Тенемира положила руку на его плечо.

Люди в очереди замерли, затаив дыхание. Кто-то отворачивался, делая вид, что ничего не происходит, другие бросали сочувственные взгляды, но никто не решался вмешаться.

– Пожалуйста! – женщина упала на колени, её голос надломился. – У нас нет еды, мы умираем!

– А нам какое дело? – сплюнул стражник. – Следующий!

Он махнул рукой, и его подчинённые начали теснить семью прочь от ворот. Женщина пыталась защитить детей, закрывая их своим телом, но силы были неравны. В этот момент один из подростков не выдержал – он бросился на стражника с кулаками, но был тут же сбит с ног ударом древка алебарды. Ребёнок истошно закричал, увидев, как упал его брат.

Добромир, не говоря ни слова, сделал знак своим товарищам оставаться на месте. Его движения были спокойными и уверенными, словно он давно привык к подобным ситуациям. Не теряя времени, он направился к измученной семье корвов, которые сидели на земле в стороне от ворот.

– Позвольте помочь, – тихо произнёс он, опускаясь рядом с ними на колени.

Женщина подняла на него измученный взгляд, в котором читался немой вопрос. Её дети прижались друг к другу, настороженно наблюдая за незнакомцем. Добромир быстро осмотрел раны на теле подростка, которого ударили алебардой. Раны были неглубокими, но болезненными. Из своего походного мешка он достал аккуратно завёрнутую в лист подорожника мазь.

– Это поможет заживлению, – пояснил он, осторожно нанося целебную смесь на ссадины.

Пока он обрабатывал раны, женщина не сводила с него благодарных глаз. Её сын тихо шипел от боли, но не отдёргивался. Закончив с лечением, Добромир отстегнул от пояса небольшой мешочек. Его пальцы на мгновение задержались на застёжке, прежде чем он отсыпал несколько монет в протянутую ладонь женщины.

– Возьмите, они вам пригодятся в дороге, – негромко произнёс он.

Женщина ахнула, её руки дрожали, когда она брала монеты. Её глаза наполнились слезами благодарности.

– Благослови вас боги, добрый путник, – прошептала она. – Мы никогда не забудем вашей доброты.

Добромир лишь кивнул, не принимая благодарности. Он поднялся, бросив последний взгляд на семью.

– Берегите себя, – сказал Добромир и, не оборачиваясь, направился обратно к своим товарищам:

– Это пустая трата времени. В город таким путём мы не попадём. Стража явно получила приказ никого не пускать.

– Я знаю тайный ход в город. Он не совсем законный, но другого выхода нет. – неожиданно произнесла Настастья.

Добромир резко повернулся к ней:

– Что за проход? Откуда ты о нём знаешь?

Ведунья лишь загадочно улыбнулась:

– Скажем так, у меня есть свои секреты. Но сейчас важно другое – нам нужно попрощаться со Златолюбом и отправляться пока совсем не стемнело.

Захир и Закир переглянулись. В их глазах читалась тревога.

Когда отряд подошёл к каравану, Златолюб встретил их озабоченным взглядом:

– Что случилось? Почему такие лица?

Добромир коротко рассказал о том, что произошло с семейством корников.

– Это не к добру. В городе явно творится что-то неладное. – Златолюб побледнел – Может, стоит и мне развернуть караван?

Настасья покачала головой:

– Нет. Тебе незачем беспокоиться.

– Хорошо. Но обещайте, что пришлёте весточку. – Златолюб заметно расстроился – У меня в городе есть люди, которые могут помочь.

– Договорились. – Добромир кивнул – Но и ты, Златолюб, будь осторожен. В городе сейчас неспокойно.

Тихон, хлопнул купца по плечу:

– Не переживай так, друг! Мы ещё встретимся в какой-нибудь корчме и обязательно выпьем по кружке добротной медовухи!

Захир и Закир вновь переглянулись и одновременно предложили:

– Мы можем отвлечь стражу! У нас есть пара трюков в запасе. Вы все пройдете, а мы… мы догоним вас в городе.

– Нет. Слишком рискованно. – Сказал Добромир и после короткого раздумья продолжил —Идём. Но помни, Настасья – я не забуду своего вопроса.

Ведунья огляделась по сторонам:

– Тайный ход ведёт через старые катакомбы. Он узкий и местами опасный, но это единственный способ попасть в город незамеченными. Правда, придётся оставить часть вещей…

*****

Яркий свет портала постепенно угас, оставив после себя лишь лёгкое мерцание в воздухе. Никита и профессор Святозар оказались посреди просторного двора. Перед ними возвышалось величественное здание школы. Его стены, сложенные из светлого камня, казались частью окружающего ландшафта. В самом центре двора возвышался величественный фонтан. Его основание было выполнено из того же белого камня, что и здания школы, а в центре располагалась скульптура древнего славянского бога Рода, держащего в руках чашу с водой. Струи воды, вырываясь из множества отверстий, создавали замысловатый танец, переливаясь в лучах солнца всеми цветами радуги. Мощёные дорожки расходились от фонтана лучами, выложенные искусной мозаикой из разноцветной плитки.

По периметру двора и в центре были установлены удобные скамейки для отдыха. Ученики часто собирались здесь, чтобы обсудить уроки, обменяться знаниями или просто насладиться тишиной. Зелёные насаждения создавали приятную прохладу и уют. Древние дубы с раскидистыми кронами давали тень в жаркие дни, а цветочные клумбы пестрели разнообразием красок.

С трёх сторон двор был ограничен зданиями школы, создавая ощущение защищённости и уединённости. Но одна из сторон открывала захватывающий вид на бескрайние просторы Лукоморья. Вдоль стен зданий росли вьющиеся растения, создавая естественную живую изгородь. Архитектурные элементы двора гармонично сочетались с природной красотой, создавая неповторимую атмосферу места, где волшебство и природа существуют в совершенной гармонии.

В центре двора кипела жизнь. Группа юных волшебников в светлых рубашках и выглаженных брюках, а кто-то и в накинутых поверх тёмных мантиях, практиковалась в телекинезе – над их головами парили книги и перья. Неподалёку несколько учеников создавали огненные шары, но вдруг один из них резко изменил траекторию полёта и устремился к цветочной клумбе. К счастью, опытная наставница вовремя создала водяной щит, превративший пламя в пар. В стороне молодая волшебница пыталась вырастить небольшой сад, но её растения то вытягивались до невероятных размеров, то сжимались до крошечных ростков.

Краем глаза Никита заметил странное движение возле скамьи в центральной части двора. Что-то маленькое и юркое промелькнуло между ног учеников. Это был дворовик – существо из расы Домовичей, маленькое, с длинной бородой и хитрыми глазами. Он то и дело дёргал за брюки и мантии проходящих мимо учеников, прятал их учебные принадлежности, а потом с довольным хихиканьем наблюдал за их поисками.

– Не удивляйся, – профессор Святозар заметил изумление на лице Никиты. – Здесь всё иначе. Время течёт по-своему, волшебство здесь – такая же обыденность, как… как скажем ваше электричество. А этот проказник – это Меля, наш дворовик. Он любит подшучивать, но и помогает, если заслужить его уважение.

– Меля! – Подозвал профессор к себе дворовика – Я вижу, что ты все клумбы полынеи постриг?

Дворовик ничего не ответив, склонил голову, и с позёрством изображая печаль и досаду побрел в сарай, спрятанный от любопытных взглядов за древним дубом в углу двора.

Вдруг Никита почувствовал холодок между лопаток и обернулся. Прямо за их спинами, словно материализовавшись из воздуха, стояла высокая фигура в белоснежной мантии. Женщина с серебристыми волосами, словно лунное сияние, струились по спине, заплетённые в изящную косу, достигающую самого пояса. Тонкие брови, аккуратный нос, нежные линии скул и чувственные губы создавали образ, в котором сочетались изящество и сила характера. Проницательные фиалковые глаза внимательно осмотрели прибывших.

– Святозар! – чарующий голос зазвучал будто мелодия старинных гуслей.

– Директор Белослава! – профессор склонил голову в приветствии. – Рад видеть вас в добром здравии. Позвольте представить – Никита, мой подопечный. Он прибыл к нам для обучения.

Директриса окинула мальчика внимательным взглядом, словно пытаясь прочесть его мысли.

– Добро пожаловать в Лукомор, юный волшебник, – произнесла она наконец. – Мы ждали тебя. Следуй за мной.

Она развернулась и направилась к входу в здание, её мантия развевалась за спиной, словно крылья белоснежной птицы.

– Увидимся позже приятель. – положив руку на плечо, сказал профессор Святозар.

Следуя за директрисой, Никита чувствовал, как колотится его сердце, словно пойманный в силки заяц. Перед ними воздвиглась исполинская дверь из черного дерева. Каждая деталь её поверхности была покрыта искусной резьбой – славянские узоры переплетались в замысловатый орнамент, рассказывающий истории давно минувших дней. Казалось, что древесные волокна сами пожелали принять эту форму, подчиняясь невидимой силе. Мозаичные окна, высотой в два этажа каждое, переливались всеми цветами радуги. В их прекрасных узорах оживали легенды как древние божества сотворили мир.

Когда директриса коснулась двери, та медленно распахнулась с мелодичным звоном, будто приветствуя нового ученика. Никита замер от восхищения – внутри здание оказалось ещё более величественным, чем снаружи.

В главном вестибюле царил полумрак, разбавленный золотистыми лучами солнца, проникающими сквозь витражи. Воздух был пропитан запахом старого дерева, воска и волшебства. Интерьер поражал своим величием. Каменные колонны, возвышающиеся к сводчатым потолкам, были украшены искусной резьбой. На их поверхности словно оживали стебли, обвивающие стволы, и древние лесные существа. Парадные лестницы, ведущие на верхние этажи, поражали своими коваными перилами, украшенные древними рунами. Старинные гобелены украшали стены. На них были запечатлены сцены великих сражений древних времен, где отважные воины противостояли тёмным силам, а могущественные волшебники творили чудеса. Волшебные светильники, будто парящие над головой создавали мягкое, меняющееся освещение. Их свет переливался от нежно-голубого до золотистого, подстраиваясь под время суток. Магические часы, установленные на противоположной стене входной двери, являлись уникальным артефактом. Их циферблат не только показывал обычное время, но и отображал фазы луны и положение звёзд на небосводе.

Коридор школы, по которому шел Никита, представлял собой настоящий музей искусства и истории волшебства. Книжные ниши вдоль стен хранили бесценные фолианты. Древние книги, переплетённые в кожу и украшенные серебряными застёжками, казались живыми существами. Их страницы, написанные от руки, хранили тайны веков. Некоторые книги издавали тихий шелест, словно переговариваясь между собой.

Директриса уверенно шла по коридорам, её шаги отражались от высоких потолков. Никита старался не отставать, внимательно рассматривая каждую деталь.

По стенам мелькали тени – это ученики, прибывшие раньше начала учебного года, спешили по своим делам. Многие из них решили не терять времени даром и приехали заранее, чтобы отточить знания и навыки, полученные за прошлый год. Проходя мимо одной из аудиторий, Никита увидел, как несколько прилежных учеников под внимательным наблюдением наставника оттачивали свои заклинания. В соседнем классе группа юных волшебников с сосредоточенными лицами изучала древние свитки, бережно перелистывая пожелтевшие страницы. Некоторые из них делали пометки в своих тетрадях, другие тихо обсуждали прочитанное с соседями по парте.

Коридоры школы, обычно наполненные шумом и смехом, сейчас казались более спокойными и умиротворенными. Это время было идеальным для тех, кто стремился углубить свои познания в магии и подготовиться к предстоящим испытаниям нового учебного года.

Наконец, директриса остановилась перед массивной дверью с витиеватой резьбой. Её прикосновение к замку открыло путь внутрь.

– Проходи, – сказала директор Белослава.

Она сделала приглашающий жест рукой, и Никита переступил порог кабинета.

Перед ним открылась просторная комната, наполненная мягким светом. В центре помещения стоял массивный дубовый стол. На полках вдоль стен теснились древние фолианты, стеклянные колбы с жидкостями и странные артефакты, от которых исходило едва заметное сияние. В углу кабинета расположился камин, в котором уютно потрескивали поленья. Над камином висел портрет основателя школы – величественного волшебника в старинной мантии. Его глаза, казалось, следили за каждым движением вошедшего.

Директор Белослава заняла своё место за столом, жестом пригласив Никиту присесть в одно из удобных кресел напротив. Кресло оказалось мягким и удобным.

– Я понимаю тебя, Никита, – директор Белослава говорила негромко, её голос эхом отражался от стен кабинета. Она внимательно смотрела на юношу, словно пытаясь прочесть его мысли.

Никита сидел напряжённо, сцепив руки в замок, его взгляд метался по комнате, не в силах остановиться на чём-то одном.

– То, что с тобой происходит… – продолжила Белослава, делая паузу, – это не просто совпадения. Ты думаешь, что сошёл с ума? Что всё это – плод твоего воображения?

Никита вздрогнул, но ничего не ответил.

– Ты не одинок в своих сомнениях, – мягко произнесла директор. – Каждый, кто открывает в себе дар, проходит через это. Через страх, неуверенность, отрицание.

Она поднялась из-за стола и подошла к окну. Её силуэт на фоне света казался почти нереальным.

– Знаешь, что отличает настоящих волшебников от остальных? – Белослава обернулась к Никите. – Не сила, не знания… а готовность принять свою судьбу.

Директор вернулась к столу, достала старинный фолиант и положила его перед юношей.

– Здесь записаны истории таких же, как ты. Тех, кто нашёл в себе силы принять свой дар.

Никита осторожно открыл книгу. Страницы мерцали странным светом, а буквы словно двигались, складываясь в новые узоры.

– Ты можешь отказаться, – тихо произнесла Белослава. – Никто не заставит тебя. Но знай: отвергнув свой дар сейчас, ты можешь потерять его навсегда.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Никита чувствовал, как колотится сердце, как пульсирует кровь в висках.

– Я… я не знаю, что делать, – наконец признался он.

Белослава улыбнулась:

– Это нормально. Главное – ты здесь. А остальное приложится. Мы научим тебя всему, что знаем сами.

Она протянула руку через стол:

– Добро пожаловать в семью, Никита.

Несколько мгновений юноша колебался, затем крепко пожал протянутую руку. В этот момент он почувствовал тепло от медальона, висевшего на шее.

– Теперь у тебя есть выбор, – сказала Белослава. – И помни: ты не один.

*****

В кромешной тьме катакомб, где свет звёзд не проникал сквозь толщу земли, двигалась странная процессия. Впереди всех шагала Настасья, держа в руках единственный источник света – мерцающий факел.

Гордан недовольно ворчал себе под нос, то и дело спотыкаясь о выступающие камни:

– И зачем только мы полезли в эту дыру? Наверняка здесь даже мышей нет.

Тихон, напротив, казался совершенно спокойным. Он тихонько напевал песню, слова которой терялись в каменных сводах:

«В темноте ночной,

Где не видно свет дневной,

Где тени пляшут впереди,

Мы идём, не зная пути…»

Добромир держался позади Настасьи, внимательно следя за каждым её движением. Его лицо было напряжено, словно он ожидал подвоха с любой стороны.

Позади него братья Захир и Закир вели тихий спор, их шёпот эхом отражался от стен:

– Я же говорил, что нужно было взять ещё факелов! – шептал Захир.

– А я говорю, что так мы бы задохнулись от угара, – возражал Закир.

Тенемира же словно растворилась в темноте. Её присутствие можно было определить только по лёгкому шороху одежды да изредка мелькнувшему в свете факела силуэту.

Каменные стены давили на путников, воздух становился всё более влажным и тяжёлым. Каждый шаг отдавался гулким эхом, а факел трепетал от подземных сквозняков, бросая тени на влажные стены подземного хода.

Внезапно Добромир остановился как вкопанный, словно почувствовав приближение опасности. Его чуткий слух уловил что-то, недоступное остальным. Он поднял руку, давая знак всем остановиться, и приложил палец к губам.

– Тихо, – прошептал он, опускаясь на корточки.

Остальные замерли, напряжённо вслушиваясь в тишину. Добромир тем временем достал из походного мешка небольшой флакон с тёмной жидкостью. Его пальцы ловко развернули мешковину, в которой был завёрнут двуручный меч. Лезвие тускло блеснуло в свете факела. Не теряя времени, он оторвал лоскут и аккуратно обмакнул тряпицу в содержимое флакона, и начал тщательно смазывать режущие кромки меча.

– Что там? – шёпотом спросил Тихон, но Добромир лишь покачал головой, не отрываясь от своего занятия.

Когда клинок был обработан, Добромир спрятал флакон обратно в мешок и крепко сжал рукоять меча обеими руками. Его глаза продолжали внимательно изучать темноту впереди, словно пытаясь разглядеть то, что тревожило его чутье.

– Идём осторожно, – наконец произнёс он.

Добромир двинулся первым, держа меч наготове. За ним следовала Настасья с факелом. Остальные члены отряда выстроились следом, готовые к любой неожиданности.

– Пахнет гнилью и кровью, – тихо прошептала Настасья, принюхиваясь к затхлому воздуху.

Добромир, будто отвечая на её слова, кивнул, не поворачиваясь. Его чутье подсказывало, что впереди ждёт нечто опасное.

Вскоре они вышли на очередную развилку туннелей. Каменные стены расходились в трёх направлениях, и каждый проход казался одинаково мрачным и угрожающим. Добромир остановился, собираясь дать указания своим спутникам…

Но не успел он повернуться к товарищам, как что-то зловещее и невидимое в темноте сбило его с ног. Мощный удар швырнул воина через весь проход, заставив его с грохотом врезаться в каменную стену. Меч вылетел из рук, прокатившись по влажному полу.

Перед ними возникло нечто отвратительное. Это был Утопленник – существо, когда-то бывшее человеком, но теперь навсегда изменившееся. Его кожа приобрела синевато-зелёный оттенок, словно он пробыл под водой не одну неделю. Тело разбухло и деформировалось, одежда превратилась в лохмотья, пропитанные зловонной водой. Длинные, тонкие пальцы оканчивались острыми чёрными когтями, а глаза… Глаза были совершенно белыми, без зрачков, но в них светился нечеловеческий разум. Из раскрытого рта, растянувшегося до ушей, сочилась мутная жижа, а из глотки доносилось бульканье – будто существо пыталось говорить, но вместо слов вырывались лишь хрипы и клокотание.

Это было создание, умершее неестественной смертью, а теперь воскресшее – порождение самой Марены, богини Нави, владычицы подземного мира. Её тёмная сила, бродившая по Лукоморью, вдохнула в мёртвое тело новую, извращённую жизнь, превратив несчастного утопленника в опасное существо.

В тот момент, когда меч вылетел из рук Добромира, Утопленник уже занёс когтистую лапу для смертельного удара. Когти существа, острые как кинжалы, были готовы разорвать плоть воина. Настасья, не теряя ни секунды, отставила факел в сторону и вскинула свободную руку. Её глаза вспыхнули внутренним светом, а между бровями появилась глубокая морщинка сосредоточения. Ведунья собрала всю свою внутреннюю силу, всю мощь. Мощный поток энергии вырвался из её ладони. Воздух вокруг ведуньи задрожал от напряжения, а волосы поднялись, словно от сильного ветра. Утопленник, который уже готов был нанести смертельный удар, вдруг замер в воздухе, а затем с оглушительным грохотом отлетел к противоположной стене туннеля.

– Быстрее, хватайте оружие! – ослаблено, полушепотом попыталась крикнуть Настасья.

Утопленник, пошатываясь, поднялся на ноги. Его тело сочилось водой, а из ран вытекала мутная жижа. Существо явно было разъярено и с нечеловеческой скоростью бросилось к Настасье. Его когтистые руки были готовы разорвать ведунью в клочья. Но братья Захир и Закир оказались проворнее. Словно единое целое, они вскинули мечи, образуя непробиваемый щит перед Настасьей. Их клинки со звоном встретили атаку монстра, отводя смертельный удар в сторону. Гордан, протиснулся между братьями. Его тяжелый топор, описав смертоносную дугу, обрушился на туловище Утопленника. Тенемира, словно материализовавшись из тени, она возникла за спиной монстра. Её клинок, блеснувший в свете факела вошёл в затылок Утопленника, дробя череп.

В то же время, Тихон, сбросив свой лук и колчан, проскользнул между сражающимися товарищами. Его глаза были прикованы к двуручному мечу Добромира, который лежал на полу, всего в нескольких шагах от схватки. Молниеносным движением Тихон схватил оружие. Не теряя ни секунды, он с силой метнул меч.

Существо захрипело, его тело содрогнулось, но раны, из которых сочилась чёрная жижа, начали стремительно затягиваться. Словно живое существо, плоть монстра срасталась прямо на глазах, деформируя его тело и голову в ещё более жуткую форму. Утопленник поднял когтистые руки, готовясь к смертоносной атаке. Белые глаза без зрачков пылали нечеловеческой яростью. Время, казалось, замедлилось. Каждый мускул монстра напрягся для броска, каждая капля воды на его теле замерла в воздухе. Настасья инстинктивно отступила назад, братья Захир и Закир вскинули мечи в защитной позиции, а Гордан поднял топор над головой.

Могучая фигура Добромира возникла за спиной монстра. Острый клинок, описав дугу, рассёк шею Утопленника. Голова монстра, словно перезревший плод, отлетела в сторону. Она ударилась о каменный пол с влажным стуком, а тело, лишённое управления, рухнуло следом. Её черты продолжали искажаться, словно сама смерть не могла принять эту жуткую форму. Тело существа начало чернеть, превращаясь в зловонную жижу.

– Всего лишь раствор из желчи волколака и крови упыря, – спокойно сказал Добромир, уже вытирая меч о тряпку, – Старинное средство против мертвяков, – посмотрев на ведунью добавил. – Жаль, что в школе волшебства такому не учат.

*****

Никита лежал на спине, уставившись в потолок своей новой спальни. Мысли кружились в его голове. Мир волшебства, о котором он так много читал в книгах, теперь стал реальностью. А его мама… Как она там? Она осталась там, в том мире, и это осознание причиняло лёгкую боль в груди.

Спальня была просторной. По обеим сторонам комнаты располагались ещё две кровати – такие же широкие, но уже не пустовали. Они были аккуратно заправлены, на них уже виднелись первые признаки того, что здесь живут люди: на одной кровати красовалась стопка книг с загнутыми страницами, на второй – лежала небрежно брошенная мантия. Также у изножья каждой кровати стояли дорожные сумки.

У каждой кровати возвышались окна от пола до потолка, через которые открывался потрясающий вид на закатное небо. Вдоль стены напротив окон выстроились старинные шкафы.

Время шло, и первые звёзды начали появляться на темнеющем небе. Вдруг дверь спальни распахнулась, и в комнату вошли двое юношей примерно одних лет с Никитой.

– О, а мы думали, что будем жить как всегда вдвоём! – воскликнул первый парень, с рыжими вихрами и веснушками на носу. Его синие глаза искрились от любопытства. – Привет. Я Данияр. Можешь звать меня Даня.

Второй, темноволосый и более сдержанный юноша, лишь молча кивнул, внимательно разглядывая нового соседа.

– Привет, – немного смущённо ответил Никита, поднимаясь с кровати.

– Круто! – оживился Данияр. – А я смотрю, ты уже расположился. Кстати, это Агний, – он указал на своего друга, который начал аккуратно раскладывать вещи из сумок. – Он немногословен, но отличный парень.

Агний наконец заговорил, его голос оказался глубоким и спокойным:

– Привет. Рад новому соседу. Надеюсь, мы поладим.

Пока Данияр с энтузиазмом распаковывал свои вещи, весело комментируя каждый предмет и периодически размахивая руками, Агний подошёл к своей кровати и начал аккуратно раскладывать книги на полке, словно каждая из них имела особое место в его системе. Никита наблюдал за ними, чувствуя, как постепенно рассеивается его одиночество.

– Так ты откуда? – поинтересовался Данияр, заметив на тумбочке Никиты несколько обычных, не книг по волшебству. Он присел на край кровати. – Я вижу, ты любишь читать.

Никита на мгновение замялся, глядя в окно.

– Из другого мира… где… нет волшебства, – признался он, наконец повернувшись к собеседникам.

– Ого! – глаза Данияра загорелись от любопытства. Он даже привстал от волнения. – И как там… в том мире?! Правда, что железные повозки едут сами без лошадей? А в небе летают железные птицы, и люди в них сидят?!

Никита замялся, не зная, с чего начать рассказ. Но в этот момент Агний неожиданно вмешался:

– Дай ему время адаптироваться. Может, сначала покажем Никите школу? Через пару дней ведь начнётся учёба.

Данияр кивнул, соглашаясь с другом, его веснушчатое лицо выражало понимание.

– Точно! Завтра мы покажем, что да как. За завтраком я расскажу, кто с кем общается, кто кого недолюбливает.

Никита почувствовал, как внутри него зарождается надежда на настоящую дружбу. Он улыбнулся, глядя на своих новых соседей.

Тем временем Данияр, не в силах сдержать своё возбуждение, продолжал:

– Парни, в этом году мы наконец-то начнём изучать заклинания! Уже так не терпится. Представляете, настоящие боевые заклинания, преображение, заклинания стихий!

Агний, который к этому моменту закончил расставлять книги, повернулся к Данияру:

– А ты не боишься идти на уроки боевых заклинаний? – спросил он, его тёмные глаза внимательно смотрели на друга. – Все старшеклассники боятся профессора Некраса. Говорят, он очень строг и не прощает ошибок.

Данияр на мгновение задумался, его рыжие брови сошлись на переносице.

– Ну… может быть, – признался он. – Но зато потом мы сможем защищаться. И вообще, разве не ради этого мы сюда пришли?

Никита улегся на кровать и слушал их разговоры, чувствуя, как его волнение постепенно уходит, а глаза смыкаются.

Он стоял в огромном зале, где стены растворились в кромешной тьме. Только высоко над головой виднелся серебристый диск луны, словно тонкий луч прожектора, освещал лишь то место, где застыл Никита.

Холодок пробежал по спине, из темноты начали появляться фигуры. Они словно парили над полом, бесшумно скользя в своих чёрных мантиях. Капюшоны скрывали лица, а там, где должны быть черты лица, виднелись белые маски с изображением безликого.

Никита озирался по сторонам, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее. Фигуры окружали его со всех сторон, образуя зловещий круг. Их губы беззвучно шевелились, но до его ушей доносился шёпот:

– Марена… Вий… Марена… Вий…

Слова эхом отражались от невидимых стен, становясь всё громче и отчётливее. Никита попытался отступить, но обнаружил, что не может сдвинуться с места. Фигуры приближались, их шёпот превратился в хор.

– Марена… Вий… – звучало со всех сторон, и в этих словах чудилось что-то древнее, пугающее.

Холодный пот выступил на лбу Никиты. Он чувствовал, как страх сковывает его тело, как воздух становится густым и тяжёлым. Фигуры были уже совсем близко, их мантии почти касались его одежды…

Он проснулся в холодном поту, тяжело дыша. За окном уже брезжил рассвет, окрашивая небо в нежные розовые тона. Никита огляделся, убеждаясь, что находится в знакомой спальне, а не в том пугающем зале из сна. Сердце всё ещё колотилось, но постепенно дыхание стало ровнее.

Соседи Никиты уже давно проснулись и теперь надевали школьную форму, готовясь к завтраку.

– Наконец-то ты проснулся, вставай, друг! Пора на завтрак. – бодро произнёс Данияр, подходя к кровати Никиты.

Агний, который в это время заправлял свою кровать, повернулся к Никите. Его тёмные глаза внимательно изучали лицо соседа.

– Что ты там шептал во сне? Кошмары? – спросил он.

Никита сел на кровати, потирая заспанные глаза.

– Да… приснился странный сон, – признался он, всё ещё находясь под впечатлением от ночного кошмара. – Какой сейчас час?

Данияр взглянул на старинные часы, висевшие над дверью:

– Уже почти семь. Там на шкафу висит школьная одежда, полагаю это твоя. Расскажешь нам свой сон за едой?

*****

После долгих часов блуждания по извилистым туннелям, группа наконец-то почувствовала, как воздух становится свежее. Начали пробиваться знакомые звуки. Настасья остановилась и подняла факел выше. Перед ними открылось просторное помещение с множеством других ходов туннелей, словно паутина, расходились от этого зала во все стороны. В центре потолка виднелась решётка, сквозь которую пробивались тусклые лучи лунного света. Оттуда доносился целый спектр звуков: грохот колёс, топот множества ног, приглушённые голоса и лязг металла.

– Мы в городе, – негромко произнесла ведунья.

Все с облегчением вздохнули, словно сбросив с плеч невидимый груз. Напряжение, царившее в катакомбах, постепенно рассеивалось, уступая место чувству облегчения и предвкушения.

– Наконец-то свежий воздух! А то я уж начал забывать, как пахнет свобода. – сказал Гордан потянув носом воздух.

Тихон, улыбнувшись, добавил:

– Бьюсь об заклад, что твои предки и рыли эти туннели.

Добромир, всё ещё оставаясь настороже, внимательно осматривал пространство вокруг:

– Нужно быть осторожными.

В этот момент, в одном из множества туннелей:

– Кто здесь?! – раздался резкий голос.

Настасья мгновенно напряглась и ответила:

– Западный тролль.

В ответ послышалось приглушённое шуршание – будто кто-то осторожно перебирал звенья тяжёлой связки ключей. Затем раздался протяжный скрип несмазанной петли и противный скрежет медленно отодвигающейся металлической решётки. Всего мгновение спустя в проёме показалось лицо незнакомца. Его черты, освещённые тусклым светом факела, произвели неприятное впечатление: резкие линии скул, глубоко посаженные глаза, в которых отражался отблеск пламени, и густые брови, нависающие над внимательным взглядом.

– Ведунья? Я ожидал увидеть тебя пару дней назад, – произнёс он, вглядываясь.

– Непредвиденные обстоятельства, – коротко ответила Настасья, стараясь сохранить спокойствие.

– И, как я понимаю, эти обстоятельства… мертвы? – спросил незнакомец, и в его голосе появились более дружелюбные нотки.

Добромир, стоявший за спиной ведуньи, незаметно положил руку на рукоять меча. Братья Захир и Закир заняли позиции по бокам, готовые к любой неожиданности. Тенемира растворились в тени, превратившись в молчаливую охрану.

Гордан, не теряя времени, прошептал:

– Кто это такой?

– Пока неясно. Но ведёт он себя, словно знает Настасью. – тихо ответил Тихон, внимательно изучавший незнакомца.

– Я вижу, ты не одна, – заметил незнакомец, обводя взглядом собравшихся.

– Мои спутники, – коротко ответила Настасья, её взгляд оставался спокойным и уверенным. – Сейчас не время для представлений. Веди нас.

Добромир бросил на ведунью вопросительный взгляд, но та лишь едва заметно качнула головой, беззвучно прошептав:

– Позже, всё объясню позже.

Незнакомец кивнул и направился в туннель. Группа последовала за ним, стараясь держаться вместе в полумраке. Когда все прошли через отверстие, мужчина аккуратно закрыл решётку. Он достал свой факел, осторожно поднёс его к огню Настасьи. Пламя вспыхнуло, рождая второй источник света.

Тихон, шедший рядом с Добромиром, тихо спросил:

– Думаешь, стоит ему доверять?

– Ведунья знает, что делает. Пока будем следовать за ней. – лишь пожал плечами Добромир.

Гордан, замыкавший процессию, пробурчал себе под нос:

– Если это ловушка… я лично ему шею сверну.

Туннель постепенно менялся – стены становились более гладкими, свод поднимался выше. Впереди забрезжил свет, и вскоре группа вышла в более просторное помещение.

– Почти на месте, – негромко произнёс их проводник – Помните, выходите по одному. И не делайте резких движений. Там, наверху, нынче неспокойно.

Ночная тьма окутывала Нордград плотным покрывалом. Лишь редкие фонари бросали тусклые круги света на мощёные улицы. Высокие дома из серого камня и красного кирпича возвышались мрачными громадами. Их крыши, покрытые красной черепицей, поблескивали в слабом свете луны. Окна, зашторенные или плотно закрытые ставнями, казались пустыми глазницами. В разных частях города то тут, то там виднелись зловещие костры. Они горели ярким пламенем, выбрасывая в ночное небо клубы чёрного дыма. В их языках пламени можно было разглядеть обломки мебели, выломанные двери и окна – всё, что осталось от домов нечеловеческих рас, которых успели выгнать из города.

Между зданиями тянулись тёмные проёмы переулков, где мелькали подозрительные силуэты – то ли тени от фонарей, то ли настоящие грабители, выжидающие момента для нападения. В тени домов прятались нищие – сгорбленные фигуры в лохмотьях, которые изредка протягивали грязные руки к редким прохожим. Ночные запахи города – дыма из печных труб, гари от костров, пряностей из трактиров, конского пота и смолы – смешивались в тревожную симфонию.

На перекрёстках стояли усиленные патрули. Их доспехи тускло отблескивали в свете фонарей и костров, а копья были направлены в стороны жилых домов. Редкие прохожие, попадавшиеся навстречу, шли быстро, опустив головы, словно боясь привлечь к себе внимание. Нордград, обычно оживлённый даже ночью, сейчас напоминал настороженного зверя, готового в любой момент броситься в атаку или убежать.

Внутри трактира, где разместились герои, царил полумрак, разгоняемый лишь мерцанием масляных ламп и огнём в большом камине. Тяжёлые дубовые столы и лавки были отполированы множеством спин до блеска. В воздухе витал густой аромат жареного мяса, хмеля и дымного очага. У дальней стены располагалась барная стойка, за которой суетился полноватый трактирщик, ловко разливая напитки по кружкам. В углу несколько молчаливых посетителей играли в кости.

Добромир сидел, погружённый в свои мысли, изредка бросая взгляды на Настасью. Ведунья, казалось, была поглощена своими мыслями, её пальцы нервно перебирали бусины на шее. Остальные члены отряда тихо переговаривались между собой, делясь впечатлениями о недавней схватке.

В этот момент трактирщик принёс новое блюдо – жареного кабана с грибами и картофелем. Аромат еды наполнил пространство.

Добромир закончив с трапезой, отодвинул тарелку с недоеденным мясом. Не отрывая пристального взгляда от Настасьи:

– Ведунья, хватит отмалчиваться. Кто был тот несчастный в туннелях? И как ты узнала о потайном ходе? – его голос звучал твёрдо и требовательно.

Настасья тяжело вздохнула, её плечи поникли под тяжестью невысказанных слов. Было видно, что использование внутренней силы далось ей нелегко – бледное лицо, дрожащие руки. Она опустила голову, вновь перебирая пальцами бусы:

– Прошу, Добромир, не сейчас, – тихо произнесла она. – Схватка с этим чудовищем забрала слишком много сил.

В трактире повисла напряжённая тишина. Остальные члены отряда переглянулись, чувствуя напряжение между своими товарищами. Захир и Закир обменялись обеспокоенными взглядами, а Гордан нахмурился, но промолчал.

Тихон, не выдержав гнетущей атмосферы, вскочил со своего места и с восторгом в глазах воскликнул:

– А вы видели, как Тенемира проткнула голову этому монстру?! – его голос звенел от восхищения. – И каким образом она вообще появилась за спиной у утопленника? Это было… было… просто невероятно!

Он сделал театральную паузу, изображая на лице крайнее удивление, а затем добавил с притворным страхом:

– Чёрт возьми, друзья, я её ещё больше боюсь!

Его слова вызвали оживление за столом. Братья расхохотались, а вслед засмеялся и Гордан.

– Да уж, – хмыкнул Захир, – Тенемира умеет удивить.

– Это точно, – поддержал его Закир.

Тенемира, обычно державшаяся в тени, слегка улыбнулась:

– Просто знаю, как использовать преимущества темноты.

Настасья тоже позволила себе улыбнуться, хотя её взгляд то и дело возвращался к Добромиру. Но Добромир оставался невозмутимым. Он продолжал наблюдать за ведуньей.

*****

В большом обеденном зале царила спокойная атмосфера. Учеников было мало не из-за раннего часа, а потому что до начала учебного года оставалось ещё два дня.

Отсутствие учеников младших классов было объяснимо – большинство из них приедет только завтра. За столом волшебников старших классов сидела группа учеников, решивших приехать заранее для подготовки. Они, разбившись на компании, тихо переговаривались между собой, иногда бросая любопытные взгляды на новичка. В секции для ведичей тоже было немного учеников – несколько человек, погружённых в свои занятия.

За преподавательским столом беседовали двое учителей. Их голоса, хоть и негромкие, отчётливо доносились до ребят. Видимо, педагоги тоже готовились к предстоящему наплыву учеников.

Трое друзей заняли свободные места.

Внезапно Никита заметил движение – маленькие, с метр ростом, существа в передниках и колпаках бесшумно скользили между столами. Домовые, хранители кухни школы, ловко расставляли тарелки, чашки и блюда с едой. Их быстрые, почти незаметные движения создавали впечатление, будто предметы появляются сами по себе. На столе, словно по волшебству, появились тарелки с кашей, свежие булочки и травяной чай. Домовые, закончив свою работу, так же незаметно исчезли, оставив после себя лишь лёгкий аромат свежеиспечённого хлеба.

– Ну, так что там за сон? – шёпотом спросил Данияр, оглядываясь по сторонам.

Агний, как всегда серьёзный, пододвинул Никите тарелку с едой.

Никита, чувствуя себя немного неуютно, начал рассказывать о своём ночном видении:

– Я был в огромном зале без стен… Только тьма вокруг и лунный свет прямо надо мной. А потом появились они – люди в чёрных мантиях с белыми масками… Они шептали какие-то странные слова: «Марена», «Вий».

Данияр заметно побледнел:

– Марена и Вий? Это же древние боги из наших легенд!

Агний нахмурился:

– Такие сны не снятся просто так.

В этот момент один из учителей поднял голову и посмотрел в их сторону. Ребята замолчали, чувствуя себя неловко под его внимательным взглядом.

Резко на плечо Никиты легла тяжёлая рука. Обернувшись, он увидел профессора Святозара.

– Ну как, Никита, освоился? – голос профессора звучал тепло и дружелюбно. – Я вижу, ты уже успел завести друзей. Так держать!

Он подмигнул юноше и, не дожидаясь ответа, направился к преподавательскому столу.

В этот миг медальон, спрятанный под новой школьной формой, вдруг потеплел. Никита инстинктивно прикоснулся к нему рукой.

– Знаешь, – тихо произнёс Агний, – профессор Святозар один из самых могущественных волшебников в Лукоморье.

– Ну что, доел? – спросил Данияр, отодвигая тарелку. – Самое время для экскурсии по школе!

Агний кивнул в знак согласия, и все трое поднялись из-за стола. Проходя через полупустой зал, Никита заметил, как домовые снова появились, чтобы убрать посуду.

Данияр, как самый разговорчивый из троицы, взял на себя роль гида.

– Вот здесь у нас главный коридор, – начал он, указывая на разветвляющиеся проходы. – Слева – учебные классы для младших классов. Кстати, волшебники и ведичи учатся вместе до пятого класса. Спросишь зачем? Сам не знаю. Вон там, за поворотом, библиотека.

Никита заинтересованно поднял бровь:

– А кто такие ведичи?

Агний, до этого молча следовавший за ними, неожиданно вмешался в разговор:

– Это особая категория… волшебников, – пояснил он. – По сути, это ведьмаки и ведуньи. Они тоже обладают внутренней силой, но она отличается от нашей, не такая сильная.

Данияр кивнул, подтверждая слова друга.

– Да, верно. Ведичи не могут использовать заклинания в привычном нам понимании. У них другой путь – они работают с природной энергией, своими инстинктами и интуицией. Их сила более… органичная, что ли.

Никита задумчиво почесал затылок:

– Получается, они как бы… природные волшебники?

Агний улыбнулся:

– Можно и так сказать. Они больше полагаются на врождённые способности и связь с природой, чем на выученные формулы и древнеславянские наречия.

Они прошли через несколько залов, и Данияр указывал на каждую дверь:

– Здесь кабинет зельеварения, а тут – кабинет теории волшебства. А вот это святая святых – аудитория для практических занятий!

Вскоре они вышли в оранжерею. Высокие стеклянные стены пропускали солнечный свет, создавая идеальную атмосферу для редких магических растений.

– О, а вот и теплица! – с гордостью произнёс Агний. – Здесь проходят уроки ботаники. Некоторые растения здесь настолько древние, что помнят основание школы.

Пройдя через сад, они вышли на просторную площадку, окружённую защитным барьером.

– Это место для занятий телекинезом, – пояснил Данияр. – Тут же отрабатывают боевые заклинания. Только не пытайся практиковаться без присмотра учителя – барьер может и не выдержать.

Последней остановкой стала величественная арена, окружённая трибунами. В центре арены Никита заметил массивные цепи, чьи крепления были намертво забиты металлическими штырями прямо в основание арены.

– А вот здесь проходят соревнования между факультетами волшебников и ведичей, – с гордостью сказал Агний. – Каждый год устраиваем настоящие волшебные баталии!

Никита, заметив цепи, не смог сдержать любопытство:

– А эти цепи… для чего они?

Данияр загадочно улыбнулся:

– О, это самое интересное! Ты всё увидишь сам, когда начнутся занятия. Скажу лишь, что они играют важную роль в испытаниях.

*****

– Тихон, вставай, – прозвучал голос Добромира.

Тихон открыл глаза – солнце уже заливало своим светом комнату на втором этаже трактира, в которой расположились Добромир с Тихоном. Гордан с братьями были в соседней комнате, а Настасья с Тенемирой – на третьем этаже.

Тихон потянулся, чувствуя, как мышцы наполняются силой после крепкого сна. Вставая с постели, он заметил, как Добромир проверяет своё оружие – двуручный ведьмачий меч.

– Пора собираться, – тихо произнёс Добромир, заметив, что Тихон проснулся. – У нас сегодня много дел.

Тихон быстро оделся, натянув свою кожаную тунику поверх льняной рубахи. Он тщательно проверил свой лук, пробежав пальцами по тетиве, и колчан со стрелами.

Спускаясь по лестнице, они услышали голоса с первого этажа – там уже завтракали другие постояльцы.

В зале было шумно и людно. Хозяин трактира, добродушный толстяк, приветливо кивнул им, когда они вошли.

– Доброе утро! – пробасил он, вытирая руки о передник. – Что будете заказывать?

– Два завтрака и горячий взвар. – ответил Добромир. – Мои спутники уже спускались сегодня?

Хозяин трактира, вытирая руки о передник, с улыбкой ответил:

– О, твои друзья поднялись с первыми лучами солнца. Они расплатились за еду и ночлег, и уже давно покинули трактир. Кажется, у них были какие-то срочные дела в городе.

Добромир на мгновение задумался, его брови слегка нахмурились, но он быстро вернул себе спокойное выражение лица.

– Понятно, – произнёс он. – Спасибо за информацию.

– Они ушли, – произнёс Добромир, усаживаясь за стол и глядя на Тихона.

Тихон замер, не сразу осознав услышанное.

– Кто ушёл? – переспросил он, а затем, опомнившись, добавил: – Как ушли?

– Вот так, Тихон. Иногда лучше держать ухо востро и не доверять первому встречному.

Тихон заметно расстроился. Его лицо выражало искреннее недоумение.

Спустя мгновение Добромир наклонился к нему:

– Не забывай, зачем мы здесь.

В этот момент появился хозяин трактира с завтраком. Ставя тарелки на стол, он вдруг остановился и обратился к Добромире:

– Ваша подруга оставила это и просила передать Тихону.

Добромир едва заметно кивнул, давая понять, что Тихон – это его спутник.

Толстяк положил свёрток, завёрнутый в чёрную ткань. Тихон осторожно развернул его и замер – перед ним лежал один из кинжалов Тенемиры.

Улыбка медленно озарила лицо Тихона. Он провёл рукой по кончику усов и не смог сдержать довольного возгласа:

– Ну Тенемира, ну бестия!

В ответ на это уголок рта Добромира едва заметно дёрнулся вверх, выдавая его скрытую улыбку.

Дневной Нордград предстал совсем иным городом. Улицы кишели народом – пестрая толпа текла в обоих направлениях нескончаемым потоком. Нищие больше не прятались в тени домов – они вольготно расхаживали по улицам, протягивая руки за подаянием и распевая жалостливые песни. В темных переулках теперь можно было заметить фигуры, похожие на наёмных убийц и головорезов. Ночная суматоха почти улеглась: костры догорали, оставив после себя лишь серые кучки пепла, которые уже спешили убрать дворники. Лишь кое-где еще тлели последние угли, напоминая о ночных событиях.

– Повтори ещё раз свою часть плана, – сказал Добромир, стараясь перекричать городской шум.

Они шли по одной из главных улиц, где грохот повозок, крики торговцев и топот множества ног создавали такой гул, что спокойно поговорить было невозможно. Но в этом была своя выгода – никто не стал бы подслушивать разговор двух путников, затерявшихся в людском потоке. Каждый был занят своими делами. Вдоль улицы тянулись прилавки с товарами: здесь торговали всем – от свежих овощей до искусно выделанных мехов. Торговки в ярких платках расхваливали свой товар, а их помощницы ловко взвешивали покупки на старинных весах.

– Если кратко, я должен выйти на след так называемого короля крыс и проникнуть в их круг, – ответил Тихон, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться о выбоины в мостовой.

В этот момент перед ними неожиданно выскочила гружёная повозка, запряжённая двумя взмыленными лошадьми. Кучер, толстый мужчина с красным лицом, что-то раздражённо прокричал, хлестнув лошадей кнутом так, что те испуганно заржали. Добромир и Тихон едва успели увернуться, резко свернув за угол на более тихую улочку.

– Добромир, не сомневайся во мне, – Тихон остановился, глядя другу прямо в глаза. Он машинально потрогал спрятанный под одеждой кинжал.

– Во всём Лукоморье нет человека, которому бы я доверял больше, чем тебе, – Добромир наконец-то искренне улыбнулся и, приблизившись, дружески положил руку на плечо Тихона. – Просто… будь осторожен. Эти крысы – не только воришки с базара. Они куда опаснее.

Глава 3. Профессор Некрас.

В зале царило оживление. Сотни учеников сновали между столами, занимая свои места. Никита сразу заметил: пространство делилось на несколько зон. В центре – широкий проход, по обе стороны которого тянулись длинные ряды столов.

Ближе к входу столпились младшие классы – здесь было особенно шумно и весело: юные волшебники обсуждали каникулы, первоклашки с интересом оглядывались по сторонам. За ними сидели ученики старших классов: их разговоры звучали сдержаннее и серьезнее. На дальних рядах расположились ученики-ведичи. В самом конце возвышался преподавательский стол, за которым уже собрались наставники в торжественных мантиях.

Трое друзей заняли места за своим столом. На них ждали пышные блины с мёдом и сметаной, пироги с грибами и ягодами, жареная дичь, мочёные яблоки и брусника в меду. В центре соседствовал серебряный кувшин с медовым взваром, наполняя воздух аппетитным ароматом.

В этот момент в зале появилась директор Белослава. Её появление тут же охладило шум – ученики дружно поднялись. Пространство наполнилось торжественностью: даже самые младшие почувствовали важность момента. Директор медленно оглядела учеников, взгляд задержался на каждом. И вот прозвучал голос – сильный и чистый:

– Дорогие ученики! Сегодня начинается новый учебный год, полный открытий и испытаний. Помните: сила не только в знаниях, но и в дружбе, взаимовыручке и чести…

Пока она говорила, Никита чувствовал на себе взгляды со всех сторон. Старшеклассники за соседними столами перешёптывались, украдкой бросая взгляды в его сторону – в них светился немой вопрос.

– Пусть этот год станет для каждого из вас особенным. Пусть он откроет перед вами новые горизонты и поможет раскрыть истинный потенциал, – закончила Белослава.

Зал взорвался аплодисментами. Искренние, воодушевлённые хлопки наполнили комнату торжественной атмосферой. Директор, улыбнувшись, подняла руку для тишины.

– И ещё одно, дорогие друзья. Особо тепло приветствую новых учеников. Вы – наша надежда и будущее. Добро пожаловать в семью!

Новая волна аплодисментов пробежала по залу. Первоклассники подпрыгивали от восторга, хлопали в ладоши даже преподаватели.

Белослава медленно отошла к своему месту. И вдруг воздух окрасился алым свечением: один из учителей, седовласый волшебник, произнёс заклинание. В центре зала материализовалась жар-птица, её пёрышки отливали золотом и алами. Птица парила над столами, вызывая восторженный трепет у ребят; огненные перья скользили так близко, что казалось – вот-вот коснутся макушек.

Старшеклассники старались сохранять невозмутимость, но и они улыбались, невольно обсуждая увиденное и делясь планами на учебный год. Никита, как и остальные, буквально не мог оторвать взгляда от волшебной птицы – казалось, что и время замерло.

– Никит, ну что ты? Попробуй блины с икрой златопёрки – объедение! – вывел друга из задумчивости Данияр, подвигая к нему тарелку.

За прошедшие дни Никита успел исследовать почти все уголки школы. Вместе с Данияром и Агнием он бродил по бесконечным коридорам, заглядывал в классы и лаборатории, особо много времени проводил в библиотеке. Благодаря знанию Агния они нашли стопку книг по волшебству и истории Лукоморья. Толстые фолианты со старыми иллюстрациями должны были помочь Никите догнать одноклассников в знаниях.

Данияр учил его урокам телекинеза, терпеливо объясняя тонкости управления предметами, показывая приёмы и позволяя пробовать самому. Агний знакомил с основами зельеварения, рассказывая о травах и секретах смешивания ингредиентов.

Друзья поддерживали Никиту, делились историями о школьной жизни, давали ценные советы – и постепенно тот начинал чувствовать себя частью их круга.

После церемонии, устроившись в гостиной, Никита поблагодарил товарищей:

– Парни, спасибо вам. Без вас я бы совершенно запутался.

– Да брось, – рассмеялся Данияр. – Мы же друзья! А с тобой скучать не приходится.

– Но теперь пора на первое занятие, – встал Агний, глянув на часы. – Время не ждёт.

Данияр побледнел:

– Только не говорите, что у нас сразу боевые заклинания… Я морально не готов!

– Даня, ну ты же об этом мечтал! – удивился Никита.

Но тот шёпотом добавил:

– А видели сегодня профессора Некраса? Весь в чёрном, с этими жуткими глазами… Когда он смотрит – будто насквозь видит и знает все твои страхи.

– Может, он просто строгий, – пожал плечами Никита. – Говорят, лучшие учителя всегда требовательны.

– Всё, хватит пугаться, – ободряюще хлопнул Данияра по плечу Агний. – Пошли, а то опоздаем.

Аудитория Некраса находилась в подземелье – на самом нижнем уровне. Спускаясь крутой винтовой лестницей, Никита слышал, как шаги гулко отражаются от каменных стен. Здесь было холоднее и сырее, полумрак рассеивали только волшебные светильники в нишах.

Парт было достаточно, чтобы занять всех, но тесный низкий потолок усиливал ощущение замкнутости. На массивном преподавательском столе покоились свитки и древний фолиант. Дальше начиналась площадка для практики: окружённая магическим барьером, с мишенями по стенам и странными артефактами в углах. Вдоль стен – полки с книгами и волшебными предметами. В воздухе витал запах сырости и лёгкая дымка озона.

В зале ощущалось напряжение. Ученики переглядывались, многие явно нервничали.

Профессор Некрас возвышался за своим столом. Его чёрная мантия словно поглощала любой свет, а бледные глаза смотрели прямо сквозь учеников. Даже не говоря ни слова, он умел заставить замереть весь класс.

– Уберите тетради и перья! – отчеканил профессор голосом, не терпящим возражений.

Раздался ропот, написанные принадлежности исчезли со столов. Некрас медленно обошёл ряды, сцепив пальцы перед собой:

– Вы здесь не для того, чтобы учиться красивому письму! Здесь вы научитесь защищать себя и своих близких.

Зал притих.

– Начнём с основного. С защиты.

Он повернулся к доске и взмахом руки начертал в воздухе невидимые линии. Надпись, сурово сверкая, появилась на доске:

«ОЦЕПЕНѢТИ».

Профессор обернулся:

– Внимание! Движение кисти – сверху вниз, резко и уверенно. Произнесите заклинание чётко.

Показав движение, он медленно и внятно сказал:

– О-ЦЭ-ПЭ-Н-ТИ!

– Повторяйте! Движение – резкое, слова – чёткие!

Некрас метнул руку верх, с потолка опустился тренировочный манекен. Механическая фигура стала двигаться навстречу, имитируя противника. Профессор вскинул руку и чётко выкрикнул:

– Оцепенти!

Из его ладони вырвался дымчатый синий луч, мгновенно окутавший манекен полупрозрачным коконом. Манекен застыл на месте, а в воздухе на пару секунд повисла осознанная тишина.

– Вот для чего это заклинание, – произнёс Некрас, оглядев класс. – Ваш противник замирает, будто время останавливается для него. Это первое защитное умение – может спасти вам жизнь.

Скептики притихли – теперь все понимали, что теория здесь тесно переплетена с реальностью.

Некрас строго добавил:

– Теперь попробуйте сами. Помните: всё зависит от правильного жеста и чёткого слова.

– Каждый: повернитесь к своему соседу по парте!

По залу пробежала волна напряжённого возбуждения. Все поспешили занять нужные позы.

– Ученики, сидящие слева, – произнесите заклинание, резко движением руки укажите на соседа.

В глазах у многих читалась тревога вперемешку с азартом. Некрас кивнул:

– Начали!

Первый робкий гул “Оцепенти!” – и зал наполнился звуками новых попыток.

*****

Осенний ветер трепал края плаката, развешенного на продуваемой ветрами центральной площади Нордграда. Яркие краски уже выцвели от дождей и времени, но золотые буквы всё ещё поблёскивали в лучах заходящего солнца. На афише была изображена арена – величественное место, где отважный воин в доспехах сражался с жутким созданием из мира нечисти. Надпись гласила: «Примите участие в великом сражении! Станьте чемпионом арены Нордграда!»

Добромир застыл перед доской объявлений, погружённый в свои мысли. Его взгляд скользил по строкам. Толпа бурлила вокруг – горожане спешили по делам, обходя застывшую фигуру ведьмака, будто ощущая исходящую от него силу. Кто-то недовольно бурчал и пытался протиснуться мимо, но Добромир, казалось, ничего не замечал.

Внизу плаката, словно соблазнительное обещание, алели слова: «Станьте гостем дворца!» Эта фраза стучала в его сознании, рисуя возможные дороги будущего.

Внезапно грубый толчок в плечо вырвал его из задумчивости.

– Эй, ты проход загородил! – проворчал спешащий мимо горожанин.

Добромир машинально шагнул в сторону, но взгляд его по-прежнему не отрывался от афиши. Решение уже созрело. Он оторвал от плаката уголок с датой и местом регистрации, спрятал его за пазуху и двинулся дальше.

Шёл он размеренно, взгляд был устремлён вдаль. Вдруг его окликнули:

– Добромир!

Он обернулся. Перед ним стоял Златолюб – богато одетый, с роскошной бородой, в которой уже проглядывала седина. На лице искренняя радость.

– Добромир, рад видеть тебя в здравии! У вас получилось! – Златолюб распахнул руки для объятий.

Добромир подошёл ближе, сохраняя привычное бесстрастие.

– Как там Тихон? – с легкой тревогой спросил Златолюб, невольно поправляя пояс, увешанный драгоценностями.

Добромир помолчал, лицо его оставалось непроницаемым:

– Давно не встречал, – коротко сказал он, без тени эмоций.

Златолюб немного растерялся. Между ними повисла неловкая пауза. Вокруг переговаривались торговцы и цокали копыта лошадей по булыжной мостовой.

– А Настасья? Гордан? – не сдавался он, стараясь вернуть разговор.

– Наши дороги разошлись, – отозвался Добромир всё так же сухо. Потом, как будто преодолевая внутреннее сопротивление, добавил: – Рад, что у тебя всё хорошо, Златолюб. Бывай.

Он не дал собеседнику ответить – развернулся и ушёл с площади. Златолюб лишь покачал головой, провожая его взглядом, в котором смешались разочарование и недоумение: он явно не ожидал такой холодности от бывшего попутчика.

В тесной тени трёхэтажного дома, столетние стены которого были сложены из тёмно-красного кирпича, покрытого трещинами и выбоинами, сидел нищий старик. Его лысая, испачканная дорожной грязью голова сливалась с мрачным пейзажем переулка, а нечесаная борода напоминала спутанную метлу из сухих травинок. Одежда почти отсутствовала – только грязные, расползающиеся лохмотья.

– Подайте старику, добрые люди, – сипло прохрипел он, обращаясь к паре изысканно одетых горожанок, шедших мимо с высоко поднятыми подбородками. Их богато украшенные платья с вышивкой сверкали на закате, а украшения на шее и пальцах ловили последние лучи солнца.

Женщины, одетые в наряды, достойные королевских особ, лишь презрительно скривились, бросив на нищего брезгливые взгляды. Их губы искривились в отвращении, а ноздри раздувались, словно они чуяли невыносимую вонь. Одна из них даже отступила на шаг, словно боясь заразиться от его вида.

– Ишь, разлёгся тут, дармоед! – прошипела одна из них, её голос дрожал от гнева и отвращения.

Вторая лишь фыркнула и поспешила за подругой, держась подальше от нищего, словно он был прокажённым.

В это время из лавки показался мясник. Его могучая фигура заполнила собой весь дверной проём, на лице читалось раздражение. Руки, покрытые шрамами да пятнами крови, упирались в бока, а фартук был перепачкан мясным соком.

– Опять здесь ошиваешься! – пробурчал он своим басом. – Сколько раз тебе говорить не садиться у моей лавки?

Старик не поднял головы. Мясник, помолчав, скрылся в лавке и вернулся через пару минут с кусочком копчёного мяса, от которого шёл аппетитный аромат.

– На, попробуй, – буркнул он, бросая мясо к ногам нищего. – Но запомни – тут тебе сидеть не с руки. Жильцы на этой улице скупые, разве что место зря греть. Лучше иди на площадь – там подающих людей всегда больше.

Старик поднял угощение дрожащими, покрытыми грязью и мозолями руками.

– Спасибо, Борис, – тихо сказал он, встретившись взглядом с мясником. – Ты всегда ко мне неравнодушен.

– Ну, уж не знаю… – ворчливо ответил мясник, но голос его сталалая забота. – Только не обижайся, место тут для тебя опасное. Уходи отсюда, пока цел.

– Нет, Борис, – отозвался старик. – Моё место – здесь. Я здесь нужен.

Мясник хотел было что-то ответить, но лишь тяжело махнул рукой и ушёл внутрь лавки, пробурчав себе под нос:

– Ну как знаешь… Только не удивляйся потом, что деньжат не наберёшь. И смотри, чтобы не нажил себе неприятностей на свою старую голову.

Дверь громко хлопнула, оставив старика наедине с мыслями и скромным угощением.

Солнце давно скрылось за крышами, окуная улицы в густую, почти вязкую тьму. Лишь редкие фонари выхватывали из мрака круги света. Город к ночи менялся – в тенях зашевелились хищные силуэты, затаённо наблюдая за происходящим. Лавка уже была заперта, ставни наглухо закрыты, но старик по-прежнему сидел на своём месте.

– Слышь, старик, – из темноты выступили две фигуры в длинных, закутанных капюшонах. Плащи их шуршали при движении, а из-под одного рукава зловеще блеснул нож в свете фонаря над лавкой.

– Кому же, добрые люди, платить прикажете? – спросил нищий с какой-то странной усмешкой на лице.

– А кому платить – не твоя забота, – сквозь зубы зарычал второй, голос глухой и хриплый.

Старик посмотрел на них:

– А платить-то мне нечем, добрые люди.

Один из бандитов не сдержался – с силой пнул старика по боку:

– С завтрашнего дня будешь сидеть, где я скажу, пёс!

– И заплатишь втрое больше! – прорычал второй. – А не захочешь – Крыса тебя на вывеске этой же лавки развесит!

Старик вдруг двинулся стремительно и неожиданно: в руке его сверкнул кинжал. Вскрик – первый из нападавших повалился на мостовую, с хлещущей из разорванной ноги кровью.

Второй рванулся, но старик был быстрее – клинок безжалостно вспорол ему горло. На мокрых камнях зашипела и забулькала кровь.

Жильцы в свете свечей потянулись к окнам. На миг их лица, высунувшиеся в темноту, стали бледными масками любопытства. Кто-то приоткрыл дверь и, затаившись, наблюдал через щёлку за смертельной сценой.

Покончив с первым, старик медленно наклонился ко второму, тяжело дышавшему в луже крови.

– Передай мой поклон почтенному королю крыс, – почти ласково проговорил он.

Отошёл, развернулся и через плечо бросил:

– Скажешь от Тихона. Завтра буду тут же.

*****

Никита, сидевший справа от Агния, медленно приходил в себя. В голове всё ещё звенело. Последнее, что он помнил – взгляд на друга, его взмах руки для заклинания… А дальше – провал.

Оглядевшись, он понял, насколько необычно выглядел класс: некоторые ученики всё ещё застыли в нелепых позах, будто изваяния, другие пытались повторить заклинание, но, похоже, безуспешно. В дальнем ряду двое попали друг в друга – теперь они были “заморожены” в странном объятии. Как позже выяснилось, оба считали себя “левыми” – один отсчитывал места от профессора, другой – от себя; вот и результат.

– Теперь твоя очередь, – поддерживающе улыбнулся Агний.

– Я не смогу, – прошептал Никита; тревога нарастала в груди.

– Пока не попробуешь – не узнаешь, – твёрдо сказал Агний, и в его взгляде светилась поддержка.

Собравшись, Никита выдохнул и произнёс:

– Оцепенти!

Но ничего не вышло.

– Закрой глаза, настройся, представь энергию… – подсказал Агний. – Когда будешь готов, сразу действуй.

Никита повиновался, пытаясь почувствовать, как сила течёт по его венам, собирается в кончиках пальцев. Но мысли разбегались.

«Мама… одна… как она там?» – мелькнуло вдруг. За этим пришли видения из недавнего сна: фигуры в чёрных мантиях, белые маски, зловещий шёпот…

Что-то шевельнулось внутри. Никита резко распахнул глаза, рука сама вскочила, и до того как он это осознал, губы сами выдали:

– Оцепенти!

На этот раз всё было иначе. Он ощутил, как по телу пробежала волна энергии, стянувшуюся в пальцы. Синее сияние вдруг вырвалось из ладони – и метнулось в сторону Агния.

Тот взлетел в воздух и застыл, окружённый тонкой тёмно-синей пеленой – точно так же, как показывал профессор. В классе повисла гнетущая тишина: ученики уставились на висящего в воздухе Агния, даже профессор Некрас, казалось, был поражён.

Только теперь Никита понял: ему удалось потому, что этим действием он защищал себя – страх и инстинкт оказались для магии лучшим топливом.

Некрас сотворил контрзаклинание – Агний мягко опустился и задвигался, снова живой.

– Как ваша фамилия? – наконец произнёс Некрас, глядя на Никиту.

– Князев, – неуверенно отозвался он. – Князев Никита.

Следующий урок – история Лукоморья – прошёл совсем в иной атмосфере: спокойно, размеренно. В просторной, светлой аудитории профессор Бажен, всё тот же старец, что вызывал жар-птицу, неторопливо излагал древние хроники, а Никита старательно выводил конспект. Преподаватель методично рисовал на доске карту древнего мира, объяснял, как формировались границы Лукоморья, как переплетались судьбы народов, как рождалась культура.

Вскоре Никита понял: за скучными фактами – невероятная история, и слушать становилось всё интереснее.

– Какая скукота! – зевнул Дарьян, когда они вышли из класса. – Если сейчас не поем, сознание потеряю!

– Ну что ты, – возразил Никита. – Было же интересно!

– Не обращай внимания, – примиряюще добавил Агний. – С первого класса не переносит письменные занятия.

– Практика куда веселее, – с улыбкой согласился Дарьян.

В этот момент сзади послышался громкий оклик:

– Эй, Этн!

Ребята обернулись. Перед ними стоял высокий, крепкий парень с другого потока.

– Говорят, ты ловко подбросил в воздух Агния! – уже к самому Агнию, со смехом обратился. – Без обид, да?

– Явий, – представился он, протягивая руку Никите, – а это Богша и Сбыня, – кивнул он на приятелей.

– Никита, – ответил тот.

– Точно, Никита! Но Этн – звучит круче! – Явий осклабился шире.

Агний лишь нахмурился.

– Значит, ты тот самый новичок, о котором все говорят? – не унимался Явий, глядя в упор. – Говорят, ты сюда не перевёлся, а “явился” – будто из другого мира!

– Глупость какая-то, – Никита попробовал скрыть легкую дрожь в голосе.

– Да брось! – улыбнулся Явий. – Вся школа только это и обсуждает: как ты появился буквально из ниоткуда.

Богша с Сбыней переглянулись, в их взгляде читался живой интерес.

– Не твоё это дело, – резко прервал Агний. Тон его был твёрд и спокоен.

Явий скосил глаза на Агния, криво усмехнулся:

– Нашёлся защитник!

Он снова посмотрел на Никиту, теперь уже заговорщически:

– Слушай, у меня скоро будет вечеринка в честь начала года. Весело будет, всякие штуки – приходи!

Богша и Сбыня оживлённо кивнули.

– Ну, что скажешь? – не унимался Явий, не спуская с Никиты взгляда.

Сам себе удивляясь, Никита вдруг ответил:

– Мы придём.

В повисшей тишине он сам поразился собственной уверенности. Так или иначе, эти слова дали понять: друзья – при нём.

Явий довольно усмехнулся:

– Классно! И вы тоже – приглашены, – обратился он к Агнию и Дарьяну. Шутливо подталкнув Дарьяна в плечо, добавил:

– Только чтобы учителя не узнали об этой вечеринке, ясно? Это будет наш маленький секрет!

Агний и Дарьян переглянулись: их лица отразили немалое беспокойство, но спорить не стали.

– Договорились, – неохотно сказал Агний.

– Отлично! До встречи на вечеринке, – Явий хлопнул в ладоши и удалился со своей компанией.

Когда троица скрылась за поворотом, Дарьян повернулся к Никите:

– Ты с ума сошёл? Зачем согласился?!

Агний кивнул, лицо его оставалось напряжённым:

– Идея так себе, честно говоря.

Никита пожал плечами, сам не будучи до конца уверен в своём решении:

– Может, так мы узнаем его получше?

– Или попадём в западню, – мрачно заметил Дарьян. – Будь осторожен, Никита. Очень осторожен.

– Да ладно, – с деланным весельем сказал Никита. – Раньше я вообще ни на какие вечеринки не ходил. А теперь вдруг выяснилось, что я волшебник. Почему бы не попробовать себя в чем-то ещё новом? Хуже-то не будет.

Агний и Дарьян переглянулись. Больше спорить смысла не было.

– Уговорил, – нехотя согласился Агний. – Только я не спущу с него глаз.

– И я тоже, – поддержал Дарьян. – Только давайте договоримся: если что-то пойдёт не так – сразу уходим.

*****

В тускло освещённой комнате, где единственным напоминанием о роскоши был покрытый пылью канделябр с оплывшими свечами, Добромир стоял перед помощником распорядителя арены. Худощавый чиновник устроился за перекошенным столом, заваленным бумагами, и деловито скрипел пером.

– Как вас записать? – спросил служащий, не поднимая взгляда. Его непропорционально большая голова казалась неестественно тяжёлой для тонкой шеи.

– Добромир.

– Хорошечно, – пробурчал чиновник, небрежно выводя каракули. – Какое орудие выбираете?

– Двуручный меч.

Служащий замер, впервые вскинув глаза на ведьмака. В них мелькнуло удивление, но он быстро пришёл в себя.

– Двуручный меч, значит… – протянул он, делая пометку. – Вы, часом, не из благородных, раз предпочитаете такое оружие?

Добромир лишь равнодушно пожал плечами, взгляд его оставался устремлён куда-то вдаль, сквозь стены комнаты.

– И ещё, – чиновник снова опустил взгляд на пергамент. – Взнос за участие – пять златых.

Ведьмак молча выложил монеты на стол, и металл глухо звякнул по древесине.

– Принято, – кивнул чиновник, торопливо сгребая деньги. – Ваше имя в списке. Ждите дальнейших указаний.

Он протянул Добромиру запечатанный свиток:

– Здесь – время и место сбора. Не опаздывайте.

Добромир взял свиток, не читая. Его лицо оставалось хмурым и сосредоточенным.

– Благодарю за участие, – выдавил чиновник натянутую пародию на улыбку.

Но Добромир уже развернулся, направляясь к выходу.

На пороге конторы он едва не столкнулся с рослым незнакомцем, резко возникшим на пути. Высокий, крепкий, как и сам ведьмак, он выделялся среди прочих – его полностью лысую голову покрывали древние руны, выведенные искусной рукой мастера.

– Куда прёшь, болван?! – рявкнул незнакомец, сверкая глазами из-под густых бровей. В голосе чувствовалась явная угроза – будто он искал повод для ссоры.

Добромир лишь мельком глянул на хама и не сбавил шага. Незнакомец проводил его ошарашенным взглядом – он явно не привык к подобному пренебрежению. Обычно люди трепетали при одном его виде, но в фигуре ведьмака было что-то такое, что заставило бывалого буяна прикусить язык и стушеваться.

В тёмном переулке, куда даже луна будто бы боялась заглянуть, стоял ветхий двухэтажный дом, особняком от главных дорог, словно призрак прошлого. Его стены, изъеденные трещинами и плесенью, несли на себе отпечаток множества тайн. Заколоченные окна не пропускали ни луча света, а вокруг валялись ветхие доски и прогнившие бочки.

Массивная дубовая дверь, покрытая глубокими вмятинами, походила на вход в преисподнюю. Петли жалобно заскрипели, когда перед Тихоном её распахнул громила с поросячьими, беспокойными глазами.

– Оружие! Всё оружие оставляешь снаружи, – прорычал он с едва сдерживаемым раздражением.

– Даже этот? – Тихон медленно достал из-за пазухи кинжал, подаренный Тенемирой.

Амбал молча сверлил его взглядом, становясь визуально ещё больше; ноздри раздувались от злости. Тихон секунду мешкался, будто взвешивая все “за” и “против”, и, наконец, аккуратно положил кинжал на шершавый стол. Громила без слов обошёл его, тщательно осматривая на предмет спрятанного оружия.

Внутри дом был ещё неуютнее: паутина в каждом углу, толстый слой пыли на полу, поломанная мебель и опрокинутые стулья – всё, будто здесь пронёсся ураган.

Следом за Тихоном ступал проводник – худощавый юноша лет пятнадцати, с тёмными растрёпанными волосами. Он двигался бесшумно, глаза его легко различали дорогу в этом полумраке.

– Сюда, – прошептал он и, останавливаясь у старой двери в конце коридора, осторожно её открыл. За дверью обнаружилась лестница, ведущая вниз; ступени, укутанные вековой пылью, тонули в кромешной темноте. Откуда-то снизу слышались приглушённые голоса и металлический звон, как будто там ковали железо.

Тихон замер у входа в подземелье. Он остро ощущал: путь этот ведёт либо к успеху, либо в ловушку, но отступать уже поздно.

– Следуй за мной, – тихо бросил юноша, начиная спускаться.

Внизу их встретил просторный подвал – здесь всё разительно отличалось от заброшенного верха: жизнь кипела, словно в муравейнике. В одном углу теснилась группа головорезов – за сколоченным из обрезков столом, среди кружек и игральных костей, они шумно играли, перебрасываясь бранью и смехом. В другом – мастерская, где у верстака несколько фигур с энтузиазмом возились с клинками и инструментами. Оставшиеся затаившиеся в тени чинили одежду или тихо переговаривались.

Когда Тихон и проводник вошли, подвал резко притих – головы обернулись в их сторону, слышно было только потрескивание факелов на стенах.

– Вадик, кого ты ведёшь на этот раз? – спросил коренастый мужчина с шрамом поперёк всего лица.

Тихон почувствовал, как всё тело налилось напряжением. Стоял неподвижно, не показывая волнения.

Проводник – теперь ясно, что его зовут Вадик – шагнул вперёд: – Это тот самый старик, что ошивался у лавки мясника на Заводской улице.

– Тот, что Шмыге ногу рассёк? – прорычал один из бандитов с издёвкой.

По залу прокатился хохот.

– Ты его за этим сюда привёл, чтоб из шкуры ремень сделать? – ядовито процедил другой, хлопая себя по бедру.

Крики смеха сотрясали помещение, пока Вадик не сказал твёрдо: – Я веду его в грот. Так велел Крыса.

Смех оборвался. Наступила тишина, переглядывания стали хмурыми – имя Крысы действовало отрезвляюще.

Один из головорезов подошёл к массивной металлической двери, повернул ржавый ключ в скрипучем замке и толкнул створку.

– Туда, – коротко бросил он, кивая в чёрный проём.

Вадик жестом позвал дальше. Тихон, уже не выглядевший немощным, шагнул вперёд. За спиной захлопнулась тяжёлая дверь; шум и смех остались позади. Впереди простирался тёмный коридор, освещённый лишь редкими факелами.

Переходы вились влево, вправо, вниз – лабиринт, в котором легко заблудиться. Вадик шёл легко, будто знал здесь каждую трещину. Тихон вскоре понял: путь запомнить невозможно.

Их остановил очередной запор: массивная дверь с заслоном. Вадик трижды постучал – два быстрых удара, пауза, и ещё один долгий.

За заслоном что-то зашевелилось. Кто-то внимательно изучал их сквозь приоткрытую щель.

Спустя несколько тягучих секунд тишины внутри заскрежетали засовы, и дверь медленно распахнулась.

В проёме стоял человек в тёмной одежде и полумаске, внимательно оглядывая Тихона.

– Кто это? – негромко произнёс он, обращаясь к Вадику.

– Новичок. По распоряжению Крысы, – бесстрастно ответил проводник.

Страж кивнул. Дверь отворилась шире:

– Проходите.

За порогом тянулся длинный, богато отделанный коридор: полированный мрамор с золотыми прожилками, по сторонам – по комнате.

Слева – роскошный кабак с десятками столиков, где головорезы вальяжно наблюдали за выступлением полуобнажённых танцовщиц, а живая музыка – балалайка, дудка, гусли – создавала атмосферу разврата и веселья.

Справа – зал с тяжёлыми столами из тёмного дерева, кожаными диванами. Здесь громко переговаривались важные персоны, лица которых явно привыкли к власти и золоту.

Впереди коридор переходил в впечатляющий зал, изумлявший контрастом с подвалом: изысканная мозаика на полу, тонкий аромат благовоний вперемешку с запахом вина и специй. Потолок терялся в полумраке, а под ним висели массивные хрустальные люстры.

В центре возвышался трон – настоящее произведение искусства: золото, драгоценные камни, колонны из чёрного мрамора, на подлокотниках резные грифоны. Позади стояли вооружённые стражники в доспехах с гербом, который Тихон не смог рассмотреть.

Вадик жестом указал идти вперёд. Тихон шагнул в глубь зала навстречу главному из Крысиного подземелья.

*****

Первая учебная неделя пролетела незаметно. Никита с энтузиазмом погрузился в насыщенную школьную жизнь. Его дни были заполнены самыми разными занятиями: от теоретических основ волшебства до практических упражнений по телекинезу, от изучения звёздных карт на уроках астрономии до знакомства с удивительными растениями на занятиях по волшебной ботанике.

Профессор Онагост на уроках теории волшебства рассказывал о великих волшебниках и важнейших открытиях прошлого. Никита с увлечением записывал каждую деталь, не желая ничего упустить. На уроках астрономии, которые проходили в особой башне с гигантскими телескопами, преподаватель Ведана учила их читать небесные знаки и составлять прогнозы по расположению звёзд и планет. Во время занятий по ботанике в обширной школьной оранжерее Никита узнавал от профессора Майи о целительных травах, способах отличать опасные растения по малейшим признакам и даже попробовал вырастить свой первый, пусть крохотный, магический цветок.

Особое место занимали уроки зельеварения, где важна была не только теория, но точность каждого движения. Под руководством преподавателя Всеволода Никита с восторгом наблюдал, как меняются цвет и запах зелий, а также узнавал секреты сочетания разных, порой очень странных, ингредиентов.

За эту неделю он не только сблизился со своими одноклассниками, но и подружился с учениками из других потоков.

Особенно запомнился последний на неделе урок телекинеза под руководством профессора Ратко. Занятие проходило на открытой площадке, окружённой мерцающим защитным барьером – в воздухе витало предвкушение первых настоящих выходных. На площадке собрались не только ученики-волшебники, но и целый класс ведичей, что придавало занятию особое напряжение.

Под ярким солнцем, на фоне голубого неба, Никита отрабатывал упражнение по перемещению каменных глыб – его сила переплеталась с энергией камней, рисуя прихотливые узоры в воздухе. Вдруг один из ведичей, решив блеснуть перед всеми, вмешался в упражнение и резко изменил траекторию полёта камня. Никита не успел среагировать – тяжёлая глыба неслась ему прямо на голову. Только мгновенная реакция профессора Ратко – вспыхнувший защитный купол – спасла его от серьёзной травмы.

Инцидент вызвал издёвки среди ведичей, наблюдавших со стороны.

– Невзор, тебе не стыдно?! – воскликнула одна из девочек, толкнув обидчика. В её голосе звучала настоящая тревога.

Не раздумывая, она бросилась к Никите, всё ещё лежавшему на земле.

– Давай помогу, – мягко сказала она и протянула руку.

Ослеплённый её изумрудными глазами и каштановыми локонами, Никита с трудом выдавил:

– Спасибо…

– Меня зовут Мелания, – представилась девушка, помогая ему подняться.

– А я… Никита, – смущённо ответил он, ощущая жар на щеках.

– Не сердись на Невзора, – с лёгкой улыбкой сказала Мелания. – Он просто глупый мальчишка. Большинство ведичей совсем не такие.

Никита не мог отвести взгляда от её глаз, будто бы лишившись дара речи.

Мелания заметила его смущение, улыбнулась чуть шире:

– Надеюсь, мы ещё встретимся – в более приятных обстоятельствах.

Она вернулась к своей группе, а Никита ещё долго не сводил с неё глаз, пока чей-то хлопок по плечу не вернул его к действительности.

– Так, так, так… – протянул Дарьян с ехидной ухмылкой. – Наш парень влюбился!

Агний покачал головой, но не стал подкалывать друга.

– Даня, – тихо начал он, – эти ведичи… Посмотрим на них на арене. В этом году, говорят, наставники приготовили особенно опасное существо.

– О чём вы? – удивлённо спросил Никита, всё ещё под впечатлением от встречи с Меланией.

– О ежегодных соревнованиях, конечно! – ответил Дарьян. – Через пару месяцев начнётся распределение, все потоки будут драться в волшебных поединках. Ведичи – главные соперники.

Агний кивнул:

– И слышал, что в этом году нам достанется что-то очень древнее. Настоящее испытание.

Никита нахмурился, не зная, радоваться или тревожиться – после знакомства с Меланией мысль о сражениях с ведичами не казалась ему заманчивой.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – пробормотал он, снова вспоминая изумрудные глаза девушки.

– До чего не дойдёт? – фыркнул Дарьян. – До победы? Или до того, чтобы доказать ведичам, кто здесь главный?

Агний положил Никите руку на плечо:

– Я понимаю, ты впечатлён ведуньей, но запомни: ведичи всегда были соперниками, а не друзьями.

– Кстати! – неожиданно вспомнил Дарьян, хлопая себя по лбу. – Не забудь, завтра вечеринка у Явия – в “Бивне”, за пределами школы, ведь кое-кто согласился пойти…

Никита удивился:

– Подожди, а нам вообще разрешено покидать Лукомор?

Дарьян рассмеялся:

– Ты и правда не местный! У вас что, даже на выходные из школы не выпускают?

Агний, заметив замешательство Никиты, решил пояснить:

– Конечно, можно, если не лезть в глухие леса. В неучебные дни окрестности нам открыты, просто нельзя выходить за безопасную зону.

– А “Бивень” – это где? – уточнил Никита.

– Там, – оживился Дарьян. – В ближайшем селении, корчма популярна у старшеклассников. Хозяин рад пригреть волшебников, прекрасно понимает выгоду от того, что будущие волшебники проводят время у него.

В этот момент кто‑то нарочно громко покашлял. Парни обернулись – перед ними стоял профессор Ратко, наблюдая за их разговором с лёгкой улыбкой.

– Молодые люди, – произнёс он, – вынужден вас прервать.

Все переглянулись.

– Никита, профессор Святозар просил, чтобы вы после уроков пришли к нему в кабинет. Обязательно, – добавил Ратко, с ним встретившись взглядом.

– Спасибо, профессор, я зайду, – быстро пообещал Никита.

– Вот и хорошо, – кивнул Ратко, – А теперь, извините, мне нужно проверить, как справляются другие.

Профессор удалился.

– Интересно, что от тебя потребовалось Святозару? – задумался Агний.

– Это ведь он меня привёл в школу… Может, расскажет, что‑то важное. Или, – тихо добавил Никита, чувствуя, как учащённо бьётся сердце, – может, весточку от мамы…

*****

Добромир медленно шагал по выжженной земле, вслушиваясь в тихий шорох песка под сапогами. Песчаное поле простиралось перед ним – девяноста шагов в длину и тридцать в ширину. Казалось бы, немного, но сколько судеб решалось на этой площадке. Каждая песчинка здесь была пропитана потом и кровью бойцов.

По периметру арены возвышались трибуны – массивные конструкции из потемневшего дерева. Добромир мог представить, как они заполняются толпой в дни больших состязаний. Как кричат зрители, как гудят их голоса, сливаясь в единый рёв. Вдоль стен тянулись служебные коридоры – мрачные проходы, ведущие к местам подготовки участников. Здесь, в этих коридорах, многие проводили последние минуты перед выходом на бой. Здесь они прощались с жизнью или готовились к победе. Особое внимание привлекали массивные ворота с кованой решёткой, ведущие с арены на отдельную площадку, окружённую высокими стенами. Эта площадка казалась обособленной от основного пространства, словно скрывая свои тайны от любопытных глаз. Добромир заметил, что решётка на воротах была не просто украшением – каждый прут был выкован с особой тщательностью, а петли выглядели настолько прочными, что, казалось, могли выдержать натиск разъярённого зверя. За этими воротами, располагалось место удержания нечисти перед поединком.

Вдалеке на трибунах виднелось отдельное ложе – место для почётных гостей и судей. Оттуда открывался превосходный вид на арену, словно на шахматную доску, где фигурами были живые люди.

Внезапно его окликнули. Добромир повернулся – перед ним стоял старик, чьи черты лица на мгновение напомнили ему Тихона, которого он не видел уже больше месяца.

– А-а-а… Новый боец пожаловал… М-да… – протянул старик, будто застыв в нерешительности. – Меня зовут Ведислав.

Он неловко улыбнулся и продолжил:

– Так вот, я это… ну да… слежу за порядком и чистотой.

После неловкого молчания старик заговорил снова:

– Знал бы ты, знал бы… сколько тут убирать после поединков… А я это… ну да… я один тут всё делаю.

Добромир, почувствовав к старику сочувствие, решил поддержать разговор:

– А скажи мне, Ведислав, – произнёс он, указывая на трибуны, – вон то ложе, не там ли будет наблюдать сам Владимир?

Старик почесал свою лысую голову:

– Правитель-то наш? Так на этом… на этом ложе-то и сидит всегда наш Владимир… Ну да.

Добромир внимательно посмотрел на старика.

– Можешь звать меня Добромиром, – наконец протянул руку старику ведьмак.

– Так это… Ведислав меня звать, – пожал руку ведьмаку старик, чуть пригибаясь под тяжёлой ладонью нового знакомого.

– Ведислав, услужи новому бойцу, покажи мне здесь всё, что да как, – положил руку на плечо старику Добромир.

– Ну да… это мы можем… а как же, – закивал старик, направляясь к массивной двери – входу во внутренние помещения арены.

– Откудова будешь, Добромир? – спросил Ведислав, шагая рядом.

– Из далёких земель, – кратко ответил Добромир, сохраняя непроницаемое выражение лица.

Старик повёл его мимо служебных помещений, время от времени останавливаясь и указывая на различные уголки арены.

– Тут у нас склад, – махнул рукой Ведислав, – а там, за поворотом, тир. Вон там, видишь, – он указал на небольшое строение, – раздевалка. А здесь, – старик открыл тяжёлую дверь, – подсобные помещения.

Добромир внимательно осматривал всё вокруг, отмечая про себя расположение выходов и укромных мест. Его взгляд скользил по стенам, запоминая каждую деталь.

– А здесь, – Ведислав остановился у старой двери, покрытой пылью, – тут у нас… тут получается… – он замялся, словно сомневаясь, стоит ли говорить дальше.

– Что здесь? – спросил Добромир, заметив нерешительность старика.

– Да так… тут у нас получается ничего особенного, – отмахнулся Ведислав.

Добромир почувствовал, что старик что-то скрывает, но решил не давить. Сейчас было важнее изучить саму арену и её особенности.

Они обошли почти всю территорию, когда Ведислав вдруг остановился.

– Ну вот, ну да… пожалуй, и всё… что нужно знать новичку, – сказал он, вытирая пот со лба. – Если что – обращайся, помогу чем смогу… ну а как ещё.

Добромир кивнул, оценивая полученную информацию. Арена оказалась куда сложнее и запутаннее, чем казалось на первый взгляд. И старик Ведислав, похоже, знал об этом месте гораздо больше, чем показывал.

– Спасибо за помощь, Ведислав, – произнёс Добромир, разворачиваясь к выходу. – Твоя помощь оказалась бесценной.

Старик лишь кивнул в ответ, провожая взглядом фигуру ведьмака, растворяющуюся в сумерках.

Тихон медленно продвигался вперёд, впитывая каждую деталь этого удивительного места. Контраст между внешним запустением дома и роскошью подземелья поражал воображение. Он чувствовал, как учащённо бьётся сердце – не от страха, а от предвкушения.

Когда они приблизились к трону, внимание Тихона привлекла фигура, восседающая на нём. Человек был облачён в богатые одежды, украшенные драгоценностями. Его лицо скрывала полумаска, а в осанке чувствовалась такая власть, что даже воздух вокруг него казался иным.

– Вадик, ты вернулся, – голос незнакомца был мягким, почти мелодичным, но в нём слышалась сталь. – И привёл гостя.

Тихон остановился в нескольких шагах от трона, не склоняя головы. Он знал – здесь это может быть расценено как слабость.

– Ты уверен в своём выборе, Вадик? – незнакомец медленно поднялся с трона, обходя его кругом. – Этот старик выглядит не слишком впечатляюще.

– Внешность обманчива, – ответил Вадик, и в его голосе впервые прорезалась сталь. – Я наблюдал за ним достаточно долго.

Незнакомец остановился напротив Тихона, изучая его пристальным взглядом сквозь прорези маски.

– Что ж, – наконец произнёс он, – проверим, насколько верны твои слова.

Один из стражников шагнул вперёд, протягивая Тихону какой-то предмет. Это оказалась простая деревянная чаша.

Внимание Тихона невольно привлекло украшение на его доспехах – странный герб, от которого по спине пробежал холодок. В центре композиции виднелось жуткое существо с когтистыми лапами и оскаленной пастью, а от его тела, словно корни древнего дерева, расходились извивающиеся линии. Казалось, что само создание выросло из недр земли, став частью этого жуткого древа.

– Выпей, – приказал незнакомец. – Это покажет, достоин ли ты находиться здесь.

Тихон взял чашу, чувствуя вес жидкости. Он знал – отказываться нельзя. Сделав глубокий вдох, он поднёс чашу к губам и выпил содержимое.

Жидкость обожгла горло, но не огнём, а каким-то странным, холодным пламенем. Перед глазами всё поплыло, а в ушах зазвучал странный звон. На мгновение ему показалось, что он видит сквозь стены, различая каждый камень в их кладке.

Когда зрение начало возвращаться к Тихону, мир вокруг словно преобразился. Стены зала, казалось, источали странное голубоватое сияние, а воздух наполнился металлическим привкусом. Его чувства обострились до предела – он слышал, как бьётся сердце каждого присутствующего в зале, как трепещут крылья невидимых насекомых в углах, как течёт кровь по его собственным венам.

Незнакомец, наблюдавший за его состоянием с нескрываемым интересом, разразился хриплым, гортанным смехом. Этот смех, похожий на карканье ворона, эхом отразился от стен, заставляя даже стражников у трона насторожиться.

– Ха-ха-ха! Ты прав, Вадик, – произнёс он, когда смех немного утих. – В этом старике ещё течёт сила, которой иной раз позавидуют молодые.

Он снова рассмеялся, и смех его прозвучал как-то неестественно, будто доносился сразу со всех сторон.

– Зачастую от одного глотка этой жидкости падают замертво даже самые могучие воины! – продолжал незнакомец, в его голосе слышалось явное удовлетворение.

Повернувшись к Вадику, он достал из кармана несколько золотых монет и, не глядя, бросил их в сторону проводника. Тот, проявив удивительную ловкость, поймал все монеты на лету, его глаза блеснули жадным блеском.

– Ты свободен, – бросил незнакомец, не глядя на Вадика.

Когда проводник исчез в тени, он вновь обратил своё внимание на Тихона. Его глаза, скрытые маской, казалось, видели насквозь.

– А теперь, уважаемый гость, – произнёс он, медленно приближаясь к Тихону. – Давай поговорим о том, зачем ты здесь. И о том, какую пользу ты можешь принести мне. Всех кого-то ты сегодня увидел – мои крысы, а я их король!

Тихон, всё ещё ощущая последствия напитка, выпрямился.

– Я готов… мой король, – ответил он, голос его звучал твёрдо, несмотря на всё происходящее. – Говори, что от меня требуется.

*****

Никита остановился перед массивной дверью кабинета профессора Святозара. Его сердце билось чуть быстрее обычного – предстоящий разговор вызывал неясное беспокойство. Вдруг медальон, спрятанный под школьной рубашкой, начал нагреваться. Сначала тепло было едва заметным, но с каждой секундой оно становилось всё ощутимее, словно кто-то положил на грудь небольшой уголёк.

Мальчик поднял руку, будто хотел коснуться медальона через ткань, но заставил себя опустить её. Он уже собирался постучать, когда изнутри раздался голос профессора:

– Входи, Никита.

Собравшись с духом, он толкнул тяжёлую дверь. Кабинет встретил его полумраком и запахом старых книг. Но сегодня здесь было что-то не так.

– Добрый день, профессор… – начал Никита и осекся, увидев не только Святозара за столом, высеченного из белого камня, но и второго человека – профессора Некраса, который стоял у окна, опираясь на подоконник.

Его присутствие оказалось настолько неожиданным, что Никита замер на пороге, не зная, как себя вести. Два опытных волшебника, два учителя – и оба смотрели на него с каким-то особым, изучающим выражением.

Медальон под рубашкой нагревался всё сильнее, теперь он почти обжигал кожу, посылая по телу странные импульсы. Никита машинально сделал шаг назад, но голос профессора Святозара остановил его:

– Проходи, не стесняйся. Мы как раз говорили о тебе.

Профессор указал на кресло перед столом, но Никита всё ещё колебался. Его взгляд то и дело возвращался к медальону, который теперь пульсировал теплом в такт биению сердца.

Некрас оторвался от окна и сделал шаг вперёд. Его пронзительные глаза словно пытались проникнуть в самую глубину души мальчика:

– Что же ты застыл, Никита? Присаживайся.

Никита послушно сел, не понимая темы предстоящей беседы. Его пальцы непроизвольно теребили край рубашки, а медальон под ней всё ещё сохранял тепло, будто прислушиваясь к разговору.

– Никита, – начал профессор Святозар, – профессор Некрас похвалил твои способности. Нет, не то, чтобы я был удивлён – твои успехи очевидны, – но, честно признаться, я не думал о таком скором усвоении новой для тебя… скажем так, информации.

Никита просто сидел и слушал, пока не понимая, к чему приведёт эта беседа. Его взгляд то и дело метался между учителями.

– Поэтому, – продолжил Святозар, бросая быстрый взгляд на Некраса, – профессор Некрас, в порядке любезничества, предложил мне, как куратору твоего потока, а в особенности тебя… – он сделал паузу, словно взвешивая следующие слова, – добавить внеучебные занятия по урокам боевых заклинаний.

Профессор Некрас отошёл от окна и теперь стоял чуть позади кресла Святозара, скрестив руки на груди. Его взгляд был внимательным, почти изучающим.

– Это большая честь, Никита, – добавил Некрас своим низким голосом. – Не каждый ученик удостаивается такой возможности. Особенно в пятом классе!

Никита почувствовал, как внутри него разгорается любопытство, смешанное с настороженностью.

– Но почему именно я? – наконец решился спросить он. – У нас в классе есть и другие способные ученики.

Святозар улыбнулся, но его улыбка вышла немного напряжённой.

– Дело не только в способностях, Никита. Есть ещё кое-что… – он снова замолчал, словно решая, стоит ли продолжать.

Некрас сделал шаг вперёд.

– Твой потенциал, Никита, выходит далеко за рамки обычного волшебного дара. И этот медальон… – он кивнул на грудь мальчика, – он тоже играет свою роль.

Никита инстинктивно прикрыл медальон рукой.

– О нём мы поговорим отдельно, – поспешил добавить Святозар, заметив реакцию ученика. – Сейчас главное – твоё согласие на дополнительные занятия. Что скажешь?

Никита понимал, что это предложение может изменить всё. Но что-то в глубине души подсказывало ему быть осторожным. Медальон пульсировал теплом, словно соглашаясь с этим предчувствием.

– Я… согласен, – медленно произнёс он. – Но у меня есть условие.

Оба профессора удивлённо переглянулись.

– Какое же? – поинтересовался Некрас, его бледные глаза сверкнули любопытством.

– Я хочу знать правду, – твёрдо ответил Никита. – Всю правду о медальоне.

Профессор Святозар медленно кивнул, словно принимая решение.

– Конечно, Никита, – произнёс он, глядя прямо в глаза ученику. – Правда – это важно. Но помни: всему своё время.

Никита лишь кивнул, хотя внутри него бушевал целый ураган вопросов. Он чувствовал, что от него что-то скрывают, но понимал – настаивать сейчас было бы ошибкой.

Святозар встал из-за стола, и его движение словно послужило сигналом к окончанию разговора.

– Поздравляю с завершением первой учебной недели, Никита! – воскликнул он, но в его голосе проскользнула нотка формальности. – Теперь ты можешь идти отдыхать.

Никита пробормотал что-то невнятное в ответ, его мысли уже крутились вокруг загадочных слов профессоров и таинственного медальона. Он уже направился к выходу, когда голос Святозара остановил его:

– Ах да, чуть не забыл, Никита! Желаю хорошо провести время в «Бивне».

Мальчик резко обернулся, его глаза расширились от удивления.

– Как вы… – начал он, но профессор перебил его.

– Увидимся в понедельник на уроке преображения, – произнёс он, возвращаясь к своим бумагам, словно разговор был исчерпан.

Глава 4. Корчма "Бивень".

Ноябрьский Нордград окутал Добромира своими холодными объятиями. С закатом улицы пустели, и лишь редкие прохожие торопились домой, кутаясь в плащи – чтобы укрыться от ледяного ветра. Его тяжёлые сапоги размеренно ступали по булыжникам, а руки были глубоко спрятаны в карманы мехового плаща. Всё, что происходило, казалось неважным по сравнению с мыслями о предстоящем турнире.

Внезапно где-то впереди послышался шум. Голоса становились всё громче, переходя в крики. Остановившись, Добромир прислушался: что-то происходило на соседней улице. Не раздумывая, он свернул за угол – и увидел сцену, сразу же вернувшую его к реальности.

Стражники окружили группу горожан у двери старого дома. Среди них выделялась девушка – из её уст срывался отчаянный крик:

– Не смейте трогать!

– По одному, давайте! – вторил ей грубый мужской голос.

– Согласно приказу №203 совета правления, вы должны выселиться и покинуть город! – бросил кто-то из стражников.

Один из них попытался ворваться в дом, но натолкнулся на решительное сопротивление изнутри.

Добромир замер в тени, вслушиваясь в происходящее, а руки сами собой сняли меч из-за спины. Острие его привычно покоилось на ладони. Пронеслась мысль: “Пора бы обзавестись нормальными ножнами”.

Он уже сталкивался с последствиями подобных приказов – они, как ядовитые сорняки, медленно отравляли жизнь обычных горожан.

Толпа у двери выглядела измождённой. В глазах девушки, волосы которой выбились из косы, пылал огонь сопротивления. Рядом стояли мужчина и женщина расы лесвеев, а двое детей жались к ним, пребывая в немом страхе.

Стражники, напротив, стояли самоуверенно. Их доспехи отсвечивали в свете уличных фонарей, алебарды были развёрнуты точно на перепуганных жильцов. Командир отряда, крепкий мужчина с грубым лицом, выделялся гулким голосом и властной манерой:

– Последний раз предупреждаю! По приказу совета вы должны немедленно освободить жильё!

Добромира охватил знакомый гнев: за этими приказами не было заботы о городе – только желание освободить дома для более «достойных» жителей.

Не раздумывая больше, он шагнул из-за угла.

– Что здесь происходит? – его голос прозвучал твёрдо и уверенно.

Стражники обернулись, и в их глазах промелькнуло удивление. Некоторые крепче сжали древки алебард, а кто-то потянулся к арбалету на поясе.

Он уверенно шагнул из-за угла на свет:

– Что здесь происходит? – его голос прозвучал твёрдо, спокойно.

Стражники вздрогнули от неожиданности, кто-то крепче сжал древко алебарды, другие потянулись к арбалетам.

Тотчас раздался щелчок: кто-то непроизвольно спустил тетиву арбалета. Болт со свистом полетел в сторону Добромира. Его реакция была молниеносной: меч метнулся вперёд, отбив стрелу. Звон металла на миг отозвался эхом между стен.

Стражники опешили: на лицах смешались страх и растерянность, тот, что стрелял, побледнел, едва не уронив оружие.

Добромир продолжал идти вперёд размеренно и спокойно, словно прогуливался по аллее, а не шёл на вооружённых людей. Усмешка скользнула по его губам. “Чёрт бы вас побрал”, – пробормотал он себе под нос.

Стражники поспешно перестраивались: один поднял перед собой щит, другой зарядил новый болт. Но опоздали. Добромир уже приблизился, легко и гибко, песнь стали зазвучала в воздухе.

Вдруг раздалось заклинание:

– Пламень!

Это отчаянная девушка метнула сгусток огня в сторону стражника, что уже наводил арбалет на Добромира. Тот закричал, опалённый пламенем, упал на брусчатку, а его доспехи налились багровым светом – докрасна раскалённый металл жёг кожу, и несчастный пытался сорвать их с себя.

Остальные стражники обернулись на крики, а затем – к девушке. В её глазах пылала решимость.

В это время Добромир атаковал главную группу. Его меч двигался быстро и точно: одним движением он отбил две алебарды, вторым – парировал удар третьего противника. Сталь вновь и вновь осыпала мостовую вспышками искр.

Командир заорал, чувствуя, что теряет контроль:

– Окружить их!

Но было поздно: жильцы дома, взбодрённые поддержкой Добромира и девушки-волшебницы, бросились к двери. Мужчина с женщиной, схватив детей, уже захлопнули дверь прямо перед носом стражников.

Добромир тут же развернулся к оставшимся. Его меч рисовал в воздухе смертоносную паутину. Стражники, внезапно ощутив опасность, начали пятиться, боязливо переглядываясь.

– Кто ты такой?! – с ненавистью спросил командир. – Думаешь, имеешь право бросить вызов совету?!

– Я не подчиняюсь вашему правителю. Уходите, пока можете, – сказал Добромир холодно, не меняя выражения лица.

Девушка позади окликнула:

– Спасибо вам, незнакомец!

Не сводя взгляда с противников, Добромир кивнул. Стражники, видя неравенство сил, наконец отступили, подхватив своего раненого.

– Это ещё не конец, – прошипел командир, пятясь. – Нордград не простит такого неповиновения.

Когда последние из них скрылись за углом, Добромир медленно опустил меч. Его дыхание оставалось ровным, будто ничего особенного не произошло. Он повернулся к волшебнице:

– Почему ты сразу их не выгнала? – в голосе сквозила грубость. – Почему не использовала свою силу?

Она скривила губы в горькой усмешке:

– Запрещено, – ответила Василиса усталым, почти глухим голосом. – Бездумно растрачивать волшебство опасно для мира. Это не просто правило – это закон, высеченный на древе мироздания. Если каждый начнёт швыряться силой, как монетами в корчме, мир развалится.

Добромир сжал рукоять меча.

– Но всё же применила.

– Тот стражник уже тянул рычаг арбалета, возможно, я спасла тебе жизнь, – она не отвела взгляда. – Или ты предпочёл бы получить болт в плечо, чтобы потом благодарить спасительницу?

– Возможно, – отозвался он, не скрывая сарказма.

– Как тебя зовут? – спросил он, посмотрев ей прямо в глаза.

– Василиса.

– Вам не стоит здесь оставаться. Они вернутся, – продолжал Добромир.

– Знаю, – кивнула волшебница, поправив капюшон.

– Недалеко есть трактир, где я остановился. Есть свободные комнаты.

– И откуда ты сам? – с намёком спросила она.

– Меня зовут Добромир, – после короткой паузы произнёс он. – Я из дальних краёв.

– Что ж, Добромир, – мягко улыбнулась она, – веди нас, раз уж стал нашим спасителем.

Он на мгновение растерялся от этой улыбки, но быстро взял себя в руки:

– Следуйте за мной. Трактир «Золотой Василиск» совсем недалеко. Там безопасно.

Василиса подошла к двери и постучала:

– Серсея, Тирион, открывайте – стража ушла!

Дверь осторожно приоткрылась.

– Собирайте всё нужное. Нам пора, – распорядилась Василиса.

– А дом? – с болью переспросили внутри.

– Мне жаль… – промолвила волшебница.

– Подождём вас снаружи, – добавила она, располагаясь у стены.

Тирион и Серсея переглянулись: в их глазах читался страх и растерянность. Но, быстро собравшись – документы, немного еды, тёплую одежду, – семья вышла на улицу.

Они зашагали по узким улочкам Нордграда, стараясь держаться поближе к стенам домов. Серсея шла последней, всё время оглядываясь, будто ожидая погони.

– Куда мы идём? – наконец задал вопрос Тирион, когда улицы стали тише и темнее.

– В безопасное место, – спокойно отозвался Добромир. – Там вы будете в безопасности, пока всё не уладится.

– Но наш дом? Всё, что мы копили… – в голосе Тириона звучало отчаяние.

– Иногда ради жизни приходится жертвовать материальным, – мягко пояснила Василиса. – Ваш дом никуда не денется, но ваша жизнь в опасности, если мы не поторопимся.

Серсея кивнула – ей оставалось только верить. Она крепче сжала руки своих чад и ускорила шаг, следуя за Василисой.

*****

Никита открыл глаза. Яркое солнце ударило по зрачкам, словно тысячи иголок одновременно пронзили мозг. Вокруг стоял невыносимый гвалт: крики, рев, вопли – всё сливалось в единый, оглушительный шум.

Постепенно зрение прояснялось, и перед ним раскрывалась невероятная картина. Со всех сторон поднимались трибуны, многоярусные, забитые до отказа. Люди шумели, размахивали руками, вопя навзрыд, их лица искажали азарт и предвкушение.

Никита стоял прямо на арене, покрытой слоем искрящегося снега. Вихри снежинок медленно кружились в морозном воздухе, а вокруг кипела битва: люди в диковинных доспехах сражались друг с другом, их мечи сверкали в солнечных лучах.

Взгляд зацепился за верхний ярус трибун – там, в отдельном ложе, сидели фигуры в чёрных мантиях. Их лица скрывали безликие белые маски. Они неотрывно наблюдали за ним.

Сквозь шум трибун прорвался странный шёпот:

«Марена… Вий… Марена… Вий…»

Слова эхом проникали в самое сознание.

Внезапно из толпы противников на него ринулось нечто – чудовищное, чуждое всему человеческому. Существо прыгнуло, во всю пасть взвыв чудовищным рёвом…

Резкий вдох.

Никита проснулся. По лбу катился пот, сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Агний и Дарьян мирно спали, ничего не подозревая о его ночном кошмаре.

«Сколько сейчас времени?» – мелькнула у него мысль.

Он огляделся, пытаясь сориентироваться. Всё тот же сон. Эти маски, этот шёпот… Почему? Что всё это значит? Никита провёл рукой по влажному лбу, пытаясь прийти в себя, но образы сна никак не рассеивались.

– Вставай, засоня! – послышался голос Дарьяна. – Завтрак проспишь!

Сквозь ресницы Никита увидел, что солнце уже ярко светит в комнате, устилая всё мягким, золотистым светом. Друзья уже одевались.

– Ты чего такой сонный? – заметил Агний, взглянув на друга. – Кошмары опять?

Никита помедлил, не зная, рассказывать ли:

– Да так, ерунда, – отмахнулся он неуверенно, присаживаясь на кровать. – Просто долго не мог уснуть.

– Никита, подъём! – не унимался Дарьян. – Одевайся давай. Не забудь вечером мы в «Бивень».

Никита сонно поморщился, но всё-таки заставил себя встать. Агний, уже одетый, утвердительно кивнул.

В зале друзья устроились за своим привычным столом и начали завтракать. Помещение наполнилось привычным шумом: стуком посуды, весёлыми разговорами, смехом одноклассников.

По обе стороны к ним подсели светловолосая Зарина и Есений, отличавшиеся одинаково яркими золотистыми волосами.

– Ребят, – зарина повернулась к ним, понизив голос до шёпота, – вы сегодня в «Бивень» к Явию идёте?

Дарьян сразу осторожно огляделся, чтобы никто не слышал, и коротко кивнул:

– Да.

– А ты? – спросил Агний.

– Конечно, – Зарина улыбнулась, в глазах у неё отражалось предвкушение.

– И я иду, – неожиданно вставил Есений, прервав тихий разговор.

Все четверо посмотрели на него.

– Подслушивать вообще-то не прилично, – мягко поддел его Дарьян, но без злобы.

Есений покраснел, но не растерялся:

– Просто услышал, не смог не заинтересоваться.

Видя его замешательство, Никита тепло улыбнулся:

– Так пошли с нами, Сеня. Ты тоже, Зарин, – с искренней добротой предложил он обоим.

– Я в деле, – сразу откликнулся Есений.

– Без меня бы вас и не пустили – в корчму-то, мальчики, – улыбнулась Зарина, лукаво сверкая глазами.

Дарьян довольно рассмеялся:

– Вот и отлично, друзья!

Тёплое сентябрьское утро золотило двор школы. После завтрака компания уселась у старинного фонтана: трое раскинулись на мягкой траве, остальные устроились на лавочке.

Тишину, нарушаемую только журчанием воды и редким щебетом птиц, вдруг прервал Есений, приподнявшись на локте:

– Никит, а правда ты из… того самого мира, этнов?

– Да, Сеня, – с улыбкой отозвался Никита, поправил капюшон.

Дарьян, не удержавшись, поддержал разговор:

– Мой отец говорил, что в мире этнов тоже есть волшебство. Только оно… создана руками людей. Как это вообще?

– Я не очень понимаю, Даня, – Никита наклонил голову, вслушиваясь в вопрос.

– Как это… эличество… электричество, вот! – выпалил Дарьян. – И вроде бы арбалеты там стреляют железными шариками тысячами за секунду!

– Почти всё так и есть… Только это не волшебство, это совсем другое, – кивнул Никита.

Зарина мечтательно посмотрела вверх:

– Всё равно хотелось бы хоть раз на это взглянуть.

Внезапный всплеск воды прервал её слова. Дарьян от неожиданности взлетел на ноги, широко раскрыв глаза. На каменном ограждении фонтана, откуда только что прилетела струя воды, стоял дворовик Меля.

– Ах ты, Меля! – возмутился Дарьян, поднимая проказника волшебством.

– Какого рожна, Меля! – продолжал он, пока остальные заливались смехом.

Дворовик, запинаясь, писклявым голосом начал оправдываться:

– Господин… я увидел мушку над вами, я… я боялся, что она сядет вам на лицо!

Смех стал ещё громче.

– Даня, ну брось – всего лишь мушка, – Никита улыбался.

Когда Дарьян отпустил дворовика, тот начал свою длинную благодарственную речь:

– Благодарю вас, господин…

– Просто Никита, без «господинов», – строго поправил тот.

– Благодарю вас, господин Никита, – не унимался Меля, – я ваш должник!

Поклонясь, дворовик поспешил исчезнуть, оставляя друзей в приподнятом настроении.

– Вот и отлично, – начал Дарьян, всё ещё немного хмурясь. – Посмеялись, теперь…

Однако Зарина сразу сбила его тон:

– Даня, после обеда у меня тренировка по заклятиям. Пойдёшь?

Дарьян улыбнулся, полностью отойдя от инцидента с Мелей:

– Конечно, пойду! Но с электричеством всё равно бы разобраться. Никита, а ты объяснишь?

– Боюсь, это не так просто, – засмеялся Никита. – Это примерно, как описать волшебство человеку, который никогда это не видел… Но попытаюсь.

Вся компания теперь расположилась на лужайке, и Никита начал рассказывать про свой мир, где технологии заменили магию. Слушатели то удивлялись, то хмурились в сомнениях, но слушали с искренним интересом и восхищением.

*****

– Вон там, смотри, Тихон! – лысый здоровяк с татуированным лицом указал на кучку оборванных нищих, ютящихся в тени у ограды трёхэтажного дома. Говорил он уверенно – будто знал каждого в этом уличном сборище.

Они находились в самом сердце Золотого квартала – места, где каждая улица будто соткана из роскоши и величия. Строгие особняки из мрамора и песчаника возвышались над узорами мостовой, на фасадах красовались изысканные барельефы и резные карнизы. За коваными решётками или старинными заборами укрывались зелёные сады, где фонтаны шептали серебряными струями.

И здесь же, среди всего этого великолепия, особенно остро чувствовался контраст между богатством и нищетой. Прохожие в роскошных нарядах спешили по своим делам мимо бедняков, притаившихся у стены, будто те были просто пылью на лакированном ботинке великого города.

– Говорить буду я, Могута, – спокойно и твёрдо отозвался Тихон, не сводя взгляда с нищих.

– Как скажешь, отец, – дружески хлопнул его по плечу спутник, будто тем самым хотел снять напряжение.

Они подошли ближе. В тусклом свете уличных фонарей, что висели вдоль кирпичного забора, можно было различить измождённые лица, серую от холода кожу, голодные глаза, рваную одежду. Кто-то пытался спрятаться за спинами других, кто-то смотрел на прибывших с надеждой и страхом.

Вперёд вышел старший, с длинной седой бородой, в глазах у него плескалась усталость и мудрость – его худое тело дрожало от холода, но голос прозвучал твёрдо:

– Чего надобно, богатыри? Нам вам нечего предложить, разве только местом на ночлег поделиться.

Тихон предстал перед нищими не бродягой – человек в чистой льняной рубахе, добротной кожаной жилетке, прошитой медными нитями. Его ухоженные усы подчёркивали твёрдость подбородка, а на поясе поблёскивал аккуратный кинжал.

– Крыса ждёт плату за прошедшую седмицу, – ровно сказал он.

– Холодает нынче… Не до податей! – прошелестел кто-то, нищие переглядывались, робко бормотали: – Долго не можем тут с протянутой рукой… Пусть король не серчает за малую мзду…

Внезапно Могута, до этого мрачно стоявший в стороне, вспыхнул гневом:

– Да я вас всех сейчас!.. – его огромный кулак взметнулся, но Тихон мягко остановил плавным движением руки.

– С каждого по двадцать пять медяков, – продолжил Тихон, словно не заметив ярости соратника. – Я попробую донести до Крысы о ваших бедах.

– Ты в своём уме, Тихон?! – Могута с изумлением смотрел на старика, брови его сошлись грозно. – Мы же можем забрать всё! Это же нищие, им всё равно не жить!

Тихон только поднял руку, призывая к молчанию.

Грозный взгляд могучего спутника мгновенно подействовал – нищие зашевелились, поспешно начали отсчитывать свои жалкие монеты в протянутый Тихоном мешочек.

Тихон внимательно смотрел на то, как они по очереди выкладывают копейки. Вдруг у самой стены он заметил мальчика – такой же оборванный, грязный, глаза полные ужаса и беспомощности. Когда дошла очередь до него, малыш рухнул на колени и расплакался:

– Я и столько не набрал… Что же теперь будет?.. Пожалуйста, помилуйте, – размазывая слезы и грязь по щекам.

Тихон сразу понял его тревогу – опустившись на одно колено рядом с мальчиком, незаметно вложил в его холодную ладонь горсть монет. А затем громко, так чтобы слышали все, строго сказал:

– Как ты смеешь обманывать меня?! Ты хочешь обвести вокруг пальца самого Крысу? Живо выкладывай монеты!

Мальчик, сбитый с толку, покорно начал отсчитывать монеты в мешочек, поняв вдруг, что монет даже больше, чем нужно. Тихон лукаво подмигнул – знак того, что у них будет своя маленькая тайна. Озадаченный своим счастьем, мальчишка шмыгнул носом, поклонился и поспешил скрыться.

– Теперь – брысь отсюда! – рыкнул Могута, окинув остаток нищих тяжёлым взглядом. Его бас сотряс площадь, и оборванцы, словно тараканы из-под света, разбежались в разные стороны.

Когда последние нищие скрылись из виду, двое соратников остались стоять кирпичного забора. Могута, похожий на скалу, тяжело развернулся к приятелю:

– Не пойму я тебя, Тихон, – прорычал он, сжимая кулаки. – То ластишься к попрошайкам, то будто готов разорвать в клочья мальчишку.

Тихон только усмехнулся, ткнув ему в лоб пальцем, глаза его будто смеялись:

– Перекалечишь их всех – через седмицу и подати собирать будет не с кого, – сказал он с лёгкой насмешкой. – А мальчишка теперь навсегда запомнит: обманывать взрослых нехорошо.

Здоровяк посуровел, но всё же плечи его чуть опустились.

– Ну, слушай, отец… – после короткой паузы молвил он. – Давай-ка заглянем в трактир? Надо бы обдумать твои премудрости, а выпивка, как водится, за счёт Крысы! – С этими словами он хлопнул Тихона по спине так, что тот едва устоял, а сам, расхохотавшись, зашагал, насвистывая весёлую мелодию.

*****

– Каждый раз восхищаюсь этим видом, – протянула Зарина, прислонившись к перилам моста. В её глазах отражались отблески заходящего солнца на гладкой поверхности воды.

Ребята стояли на древнем мосту, величественно перекинутом через длинное озеро у самой школы. Белоснежные каменные перила поблёскивали в лучах уходящего дня, и прохладный ветер играл с волосами каждого, наполняя воздух ароматом свежести и чего-то волшебного.

Башни школы возвышались над гладью, как стражи древнего замка, теряясь крышами в облаках, а окна, будто глаза великана, наблюдали за жизнью внизу. Справа виднелась арена с высокими трибунами. Слева простирались изумрудные луга, где паслись удивительные существа: их силуэты то появлялись, то исчезали в колышущейся траве, создавая ощущение настоящей сказки.

– Что это за существа?! – восхитился Никита, не скрывая изумления.

– Это, мой друг, узнаем только в следующем году, – с улыбкой сказал Дарьян, облокотившись на перила рядом с Зариной. – Некоторых животных я, может, и узнаю, но отсюда плохо видно.

– Зоология начинается с шестого класса, – вставил Агний, задумчиво глядя на луга. – И поверь, есть виды, с которыми лучше не встречаться. Бывают весьма опасные.

Никита не мог отвести взгляда от необычных созданий, рассеянных по зелёному лугу. Среди травы мелькала фигура, похожая на исполинского быка, а рядом с ним прыгало странное животное – помесь зайца и дракона, с длинными ушами и крошечными крыльями.

– А вон там, смотри! – Зарина показала на группу существ, напоминавших пушистых медведей, которые играли в какую-то странную игру, перебрасывая друг другу шары. – Это биарлы! Я читала о них в библиотеке. Их шерсть может делать их почти невидимыми.

Дарьян, прищурившись, подметил:

– А вон летающие маралы. У них шерсть меняет цвет по настроению. Если увидишь чёрную – лучше сторонись: они в таком состоянии становятся очень раздражительными.

Агний, раньше просто любовавшийся пейзажем, неожиданно оживился:

– А главное – на территории школы есть звери, которые способны менять свой размер. От крошечного муравья до мамонта, и всё – за считанные секунды!

– Ладно, времени у нас не бесконечно, – спохватился Дарьян. – Пойдём, ребята, а то к утру только доберёмся.

Друзья двинулись дальше, каждый погружённый в свои мысли. Дорога становилась всё уже и извилистей, и лес вокруг сгущался, становясь мрачнее; солнечные лучи едва просачивались сквозь листву. В воздухе стоял запах хвои и влажной земли, где-то звенели птичьи голоса.

Скоро они вышли к перекрёстку, где сходились сразу несколько трактов.

– Если не ошибаюсь, – задумчиво протянул Никита, кивая вправо, – этот тракт ведёт в Серцевил?

Дарьян усмехнулся:

– Молодец, пятёрка по географии, – похвалил он.

Агний кивнул:

– Всё верно. Эта дорога идёт на юг, через свободный город. Налево – тракт в северные земли, а прямо – в восточные.

Зарина, замыкавшая строй, окинула развилку взглядом:

– Нам прямо, – твёрдо сказала она. – Ещё немного – и дойдём до корчмы.

Они пошли дальше, и Никита вновь задумался о своём сне. Кто те люди в чёрных мантиях и масках? Почему они ему снятся? Медальон под рубашкой едва заметно нагрелся, как будто реагируя на мысли.

– Что-то ты притих, – заметила Зарина, взглянув на него с заботой. – О чём задумался?

– Так, – уклончиво ответил Никита, поправляя медальон. – Просто кое-что вспомнил.

Тем временем дорога увела их глубже в лес, пока между деревьями не показались очертания трактира. Старое здание из потемневшего камня с вывеской – могучий мамонт с позолоченными бивнями, даже в сумерках сияющими. Из трубы лениво поднимался дым, обещая тепло и уют.

Корчма стояла на самой окраине селения; за ней виднелись первые дома – рубленые, с выцветшими крышами. Вокруг – просторные поля, уходящие в даль, а в центре этого зелёного моря возвышалась огромная мельница, крылья которой неспешно вращались на ветру.

– Вот и добрались, – с облегчением выдохнул Елисей, поправляя очки. – Надеюсь, внутри не слишком шумно.

Однако, приблизившись, у дверей они заметили группу мужчин – кто-то громко спорил с высоким рыжим бородачом. Его борода была заправлена за пояс, а голос перекрывал все возражения:

– Родичи! сегодня без гуляний! – говорил он, разводя руками. – Трактир занят для Лукомора. Идите-ка по домам!

– Да как же, Истома?! – раздалось из толпы. – После трудов праведных-то не отдохнуть?

– Неужто совсем никак?!

– Такой порядок, уважаемые, – чуть виновато отвечал трактирщик. – В другой раз обязательно всех ждём!

Никита и его товарищи переглянулись в растерянности, но, увидев их, Истома сразу стал приветливым:

– О, ещё гости? Проходите, проходите. Для вас всё готово!

Внутри их встретил просторный зал с низким сводчатым потолком, массивными дубовыми колоннами и ярким светом камина. Повсюду звучали голоса и смех – ученики занимали почти все столики. В центре ребята импровизировали живую музыку – балалайка, свирели, накры. Атмосфера была уютной и гостеприимной.

За резной барной стойкой уже хлопотали подавальщицы, разнося угощения.

Друзья быстро нашли знакомое лицо: высокий Явий, с белыми как снег волосами и внимательным взглядом, поднимался им навстречу. Его точёные черты и искренняя улыбка запоминались сразу.

– Приветствую, друзья! – громко произнёс он. – Рад, что ты пришёл, этн. У нас сегодня планируется много интересного.

*****

Добромир сидел в небольшой, но уютной комнате трактира «Золотой Василиск», наблюдая, как Василиса хлопочет над каким-то лекарственным отваром. Семья лесвеев устроилась вокруг стола, с благодарностью принимая её помощь.

– Спасибо вам ещё раз, – не уставала повторять Серсея, заботливо поправляя одеяло на коленях младшей дочери. В её голосе дрожали остатки пережитого волнения.

Тирион, глава семейства, задумчиво потирал подбородок: – Надеюсь, в городе всё это скоро закончится, – вздохнул он, бросая тревожный взгляд в окно. – Что только за времена настали…

Волшебница, закончив приготовление, поднесла дымящуюся чашу и поставила её на стол. – Пейте понемногу, – мягко обратилась она к детям. – Это поможет вам успокоиться и вернуть силы.

Серсея благодарно взглянула на Добромира: – Не знаю, что бы мы без вас делали… Такой тяжёлый день…

Он просто пожал плечами, принимая благодарность молча.

Попрощавшись с семьёй Лесвеев, Василиса и Добромир пообещали навестить их завтра.

– До завтра, – улыбнулась Василиса, мягко закрывая за собой дверь. – Пусть ночь принесёт вам покой.

Они двинулись по коридору, спускаясь по скрипучей лестнице на второй этаж, где располагались их комнаты. В трактире царила умиротворённая атмосфера – приглушённый свет масляных ламп делал всё ещё уютнее, а из зала доносились едва слышные голоса постояльцев.

Василиса остановилась у двери своей комнаты и обернулась, догнавшего её Добромира, который был погружён в раздумья.

– Добромир, – негромко, но твёрдо позвала она, – хотела бы поговорить с тобой.

Она вынула ключ, аккуратно вставила его в замочную скважину и медленно повернула. Щелчок эхом раздался в ночной тишине коридора. Лёгким кивком она пригласила его войти.

Василиса открыла дверь, и их встретила кромешная тьма. Комната показалась пустой и безжизненной. Волшебница на секунду замерла на пороге, затем негромко произнесла:

– Леук.

В тот же миг пространство наполнилось мягким волшебным светом: сгусток, похожий на маленькое солнце, завис под потолком и залил комнату тёплым сиянием.

Добромир окинул взглядом простое, но уютное помещение. У стены стояла деревянная кровать с высокой спинкой, застеленная выцветшим покрывалом. Возле окна приткнулась небольшая тумба, напротив – потёртый шкаф. В центре комнаты стоял скромный столик и единственный стул, на который Василиса пригласила Добромира.

– У меня есть важная информация, – начала Василиса. – То, что происходит в Нордграде, не случайно…

В её голосе звучала серьёзность, и в комнате сразу повисло напряжение. Добромир выпрямился на стуле, настороженно всматриваясь в собеседницу.

Василиса медленно прошлась по комнате и остановилась у окна, глядя в ночной мрак за стеклом.

– Я прибыла из Серцевила, – не оборачиваясь, заговорила она. – Меня сюда направил Анклав Волшебников. Моё задание особое, но пока я не могу раскрыть его детали.

Добромир сидел неподвижно, впитывая каждое слово. Брови его сдвинулись, он пытался связать все услышанное в единую картину.

– Почему ты рассказываешь всё это мне? – наконец спросил он, голос прозвучал серьёзно и осторожно.

Василиса повернулась к нему медленно.

– Твой меч, – коротко ответила она.

Добромир нахмурился с непониманием:

– Что? Я не улавливаю мысли…

– Добромир, – тихо сказала Василиса, подходя ближе, – может, время прошло, но меч ведьмака спутать ни с чем нельзя. Я помню их. Ты такой же, как и я. Значит, могу тебе доверять. Особенно после того, как ты пытался нас спасти…

Добромир с лёгкой усмешкой заметил, не скрывая тени сарказма:

– Пытался… Словно у меня был выбор.

Василиса покачала головой, будто читая его мысли:

– Не притворяйся. Уйти ты мог – но остался. Это о многом говорит.

Она огляделась, будто проверяя: не подслушивает ли кто-нибудь. Затем, приблизившись вплотную, прошептала:

– Верховный волшебник Казимир получил тревожные известия. Он убеждён – Владимир готовит нападение на западные земли.

Добромир напрягся:

– Продолжай.

– Казимир считает, что Владимир видит в Елисее уязвимость: он слишком молод, неопытен… Именно это идеальный момент, чтобы захватить западные территории.

Добромир задумчиво потёр подбородок:

– Но зачем Владимиру эти новые земли? Разве его владений мало?

– Вот это и тревожит Совет Анклава, – ответила Василиса. – Есть основания считать, что за Владимиром стоят куда более могущественные силы. Те, кому выгодно дестабилизировать весь регион.

Василиса нервно зашагала по комнате.

– Верховный считает, что это может стать началом чего-то гораздо большего. Если Владимир нападёт, вспыхнет война по всему континенту.

– Я знаю, кто за этим стоит, – тихо проговорил Добромир. – Это культ тьмы, волшебники, что поклоняются иным силам. Их зовут Дети Нави.

Василиса остановилась, как вкопанная. Её глаза расширились:

– Дети Нави?.. Но… это же байки, страшилки о старых временах!

Но Добромир лишь покачал головой:

– Это реальность. Я видел их – и знаю, на что они способны. Они намного опаснее, чем кажется. Их цель – власть над всем миром, и они не гнушаются тёмной магией.

Медленно Василиса подошла к нему ближе:

– Откуда ты это знаешь?

– У ведьмаков свои методы добывать сведения, – глухо ответил он. – Думаю, Дети Нави используют Владимира как пешку, подогревают его амбиции, обещая взамен безграничную силу.

Василиса сжала кулаки:

– Это многое объясняет… Но почему никто из Совета Анклава не знает правду?

– Потому что Дети Нави умеют прятаться. Они действуют через множество посредников.

Добромир встал и посмотрел на Василису пристально:

– Теперь я понимаю, зачем ты здесь. И почему время на раздумья уходит. Если Владимир нападёт, начнётся хаос – именно этого и добиваются Дети Нави.

Василиса пристально всмотрелась ему в глаза:

– А ты? Почему оказался здесь? Это тоже связано с ними?

Взгляд Добромира на миг стал тяжёлым и загадочным:

– У меня свои причины. Тоже не в стороне от этого культа… Но об этом потом – сейчас важнее объединить силы и попытаться остановить грядущую беду.

Василиса кивнула; в её взгляде светилась решимость:

– Мы должны остановить их. Вместе.

*****

Никита с друзьями устроился за одним из свободных столов в корчме «Бивень». Поблизости шумели старшеклассники, чьи оживлённые разговоры порой перекрывали даже общий гул зала.

Вскоре к их столу подошла подносившая напитки девушка – на подносе красовались глиняные кружки с медово-лимонным напитком. По воздуху сразу разлился свежий аромат мёда и цитруса.

В корчме царило настоящее веселье. Ученики Лукомора словно сбрасывали излишнее напряжение учебных дней: кто-то бодро болтал, смеясь и жестикулируя, другие шли в пляс под задорную мелодию, третьи демонстрировали друг другу заклинания, вызывая восторженные возгласы.

– Ну что, как тебе местная атмосфера? – поинтересовался Дарьян у Никиты.

Агний, Есений и Зарина тут же замерли в ожидании ответа.

Никита натянуто улыбнулся – было заметно, что он чувствует себя чужаком, не зная, как вести себя в этой бурлящей весёлой толпе.

– Необычно… – честно произнёс он.

Всё происходящее казалось ему странным и волнительным: впервые в таком месте, да ещё и в чужом мире. Его взгляд всё время блуждал по залу.

Зарина, заметив его замешательство, успокоила:

– Не переживай, привыкнешь. Здесь всегда так шумно после больших событий.

– А ты медолимон попробуй, – сказал Есений, делая глоток из кружки. – Говорят, мёд – с горных пчёл, а лимон везут откуда-то с юга, за пределами Лукоморья.

Никита взял кружку, попробовал напиток – и удивился: вкус был неожиданно приятным, с легкой горчинкой и долгим, свежим послевкусием.

В этот момент его взгляд невольно привлёк мелькнувший на другом конце зала силуэт. Мелания, в окружении ведичей, оживлённо что-то обсуждала с Невзором – тем самым, что недавно позволил себе насмешку над Никитой на уроке. Мелания жестикулировала, её каштановые волосы мягко колыхались в свете ламп, а Невзор кивал, внимательно слушая.

У Никиты что-то неприятно кольнуло внутри. Он отвернулся, не желая выдавать эмоций, но всё же тайком косился в ту сторону.

– Кого это ты выглядываешь? – негромко спросила Зарина, проследив его взгляд.

– Да просто смотрю, сколько тут народу, – тихо отшутился Никита.

Агний, заметив его настроение, бодро подбодрил:

– Эй! Веселись с нами, тут столько интересного! Вон седьмой класс пытается зажечь огненный шар – лучше глянь, пока они корчму не подпалили.

В этот момент чья-то прохладная ладонь опустилась на плечо Никиты. Он обернулся – перед ним стоял Явий с привычной ухмылкой, за спиной маячили Сбыня и Бокша.

– Ну что, этн! Веселишься? – с издёвкой протянул Явий.

Неожиданно Никита ощутил прилив злости. Он резко сбросил чужую руку:

– Перестань меня так называть! – сказал он громче, чем планировал. – Я такой же волшебник, как и ты!

Улыбка Явия стала ещё шире.

– Ну что ж, волшебник, – медленно повторил он, нарочито растягивая слово. – Я как раз хотел предложить поединок!

Сбыня и Бокша разразились смехом. Друзья Никиты с тревогой переглянулись.

– Внимание, народ! – громко объявил Явий. – Новенький этн решил сразиться со мной! Поприветствуйте его!

Все взгляды устремились к Никите. Он почувствовал, как горят его щёки. Взглядом он встретился с Меланией – теперь и она внимательно следила за происходящим. Только теперь Никита понял, что Явий намеренно заманил его ловушку – выставил перед всеми.

– Я не… – начал было Никита, но не успел – Явий уже распоряжался своим окружением, освобождая пространство между камином и стеной.

Музыка оборвалась. Все разговоры стихли. В зале воцарилось напряжённое ожидание.

– Ну же, вставай! – ласково, но насмешливо поторопил Явий. – Что ты ждёшь, волшебник?

Никита почувствовал, как вспыхнул стыд и злость – он оказался в положении, где отступать некуда.

– Ну что, струсил? Или покажешь, на что способен? – продолжал Явий.

Бокша и Сбыня посмеивались из-за его спины. Друзья Никиты колебались, не зная, что делать.

– Я не соглашался на поединок! – наконец выдавил Никита, хотя его возражение потонуло в зале, полном шёпота.

Мелания наблюдала за ним, с тревогой и недовольством хмуря брови, но не вмешивалась.

– Тихо, тихо! – Явий поднял руку. – Все видели: Никита согласен. Или ты боишься продемонстрировать свои способности?

Наступила звенящая пауза.

– Хорошо, – наконец сказал Никита, стараясь выглядеть уверенно.

Агний, Дарьян, Есений и Зарина окружили его.

– Ты уверен? – мягко спросил Агний. – Может, не стоит?

– Стоит, – сказал Никита, однозначно.

Явий начал разминку, его глаза светились предвкушением.

– Тогда начнём! – резко бросил он – и не стал ждать ответа.

– Толк! – произнёс он, и невидимая волна энергии, словно кулак, ударила Никиту. Тот отлетел назад, врезавшись спиной в каменный пол, перед глазами замелькали искры.

Явий не дал ему опомниться:

– Онемти рыце!

В тот же миг Никита почувствовал жгучий холод в руках – они мгновенно стали словно чужие, безжизненные и бессильные. Он с ужасом уставился на пальцы.

Подняв голову, Никита заметил на лице Явия самодовольную ухмылку. Его губы уже начинали следующее заклинание. Последнее, что увидел Никита – победный блеск в глазах Явия и движение его рта.

Следующее слово утонуло во мраке: Никиту накрыла тьма, и сознание померкло.

*****

В просторном помещении, украшенном тяжёлыми бархатными портьерами и массивной мебелью из тёмного дерева, на роскошном кожаном диване восседал король Крыса. Сегодня его лицо – гладко выбритое, обрамлённое тёмными волосами – было полностью открыто, без привычной полумаски. Теперь Тихон мог видеть каждую черту этого властного лица, каждую складку у губ, каждый изгиб брови.

Вокруг собрались знатные особы в сверкающих драгоценностями нарядах, их лица источали надменность и отстранённое превосходство.

Взгляд Крысы остановился на Тихоне, который стоял перед ним с опущенной головой.

– В твоих словах есть мудрость, – произнёс правитель, не спеша поправляя воротник своего одеяния. – Ты хорошо себя проявил за такое короткое время. Признаюсь, я удивлён.

Тихон, сохраняя невозмутимость, почтительно поклонился:

– Благодарю, король Крыса.

За его спиной безмолвно стоял Могута.

– Думаю, пора поручить вам дела посерьёзнее, – задумчиво произнёс Крыса. Голос его был тяжел и весом.

В этот момент тишину нарушил скрип шагов. К столу подошли трое загадочных фигур в чёрных мантиях с низко надвинутыми капюшонами. Их появление вызвало заметное волнение среди гостей.

– Вы двое, в грот, – Крыса сделал небрежный жест слуге. – Проводи их в главный барак. А вы, – он обратился к фигурам, – дождитесь моих распоряжений.

Забыв о предыдущих посетителях, Крыса поднялся с дивана и с подчеркнутой учтивостью приветствовал загадочных гостей. В каждом его движении резко появилась почтительность – даже подчинённым стало ясно: эти люди не просты.

– Следуйте за мной, – произнёс чуть сутулый мужчина с резкими скулами и глубоко посаженными глазами.

Тихон сразу узнал его – это был тот самый незнакомец, что встретился ему в катакомбах при попытке проникнуть в город, человек, знающий ведунью Настасью.

Они миновали зал с троном и зашагали по длинному коридору.

– Ну, Тихон, – прошептал Могута едва слышно в полумраке, – я уж думал, Крыса вздёрнет тебя за тех нищих прямо перед светлой публикой.

Тихон только усмехнулся:

– Доживёшь до моих лет – поймёшь, почему он поступил иначе, – заметил он хрипловато, но уверенно.

– А ты замечал их раньше – этих в чёрных мантиях? – вполголоса спросил Тихон. – По-моему, их боятся ничуть не меньше самого Крысы.

Могута нервно оглянулся:

– Пару раз видел… Никто толком не знает, кто они и зачем приходят.

В этот момент их резко перебил голос их провожатого:

– Мы пришли! – Он остановился перед железной дверью и указал: – Вам сюда.

Он задержал на Тихоне долгий, холодный взгляд – его жидкие волосы небрежно падали на лицо, а в уголках рта мелькнула почти невидимая ухмылка. Затем проводник беззвучно развернулся и ушёл по коридору.

Скрипучие петли, будто возмущённые вторжением, протяжно взвились, и дверь медленно отворилась, открыв длинное, полутёмное помещение. Вдоль стен тянулись ряды двухъярусных, давно потемневших кроватей. В центре, словно островок среди мрака, стоял круглый стол, за которым склонились несколько угрюмых головорезов, изучавших карты. На их жёстких лицах, освещённых мутным светом, читалась осторожность и жажда наживы. В воздухе стоял тяжёлый дух: запах немытых тел, застоявшийся табачный дым и резкие кисловатые нотки, отчего перехватывало дыхание.

Могута привычно хлопнул Тихона по спине:

– Обживайся, отец. А мне пора – сегодня распределение на арене.

– Ты участвуешь в турнире? – удивился Тихон.

– А как же! – Могута с гордостью выпятил грудь. – Победю – попаду во дворец, а там и к Владимиру в стражу! Того гляди, будут бесплатно поить в каждом трактире столицы!

Засмеявшись, он направился к выходу, оставив Тихона одного у двери.

– Наши дети принесли весьма интересные вести, – негромко произнесла первая из таинственных фигур, её голос был мягким, вкрадчивым.

– Похоже, артефакт Велеса всё-таки находится в Нордграде, – подхватила вторая, и в её тоне слышалось нетерпеливое предвкушение.

Крыса устроился на стуле напротив дивана, чуть наклонился вперёд; его глаза расширились от удивления. Под ним мечущаяся тень заскрипела, усиливая напряжение момента.

– Как такое возможно? – спросил он, голос едва заметно дрогнул.

– Ведьмак, что ушёл от нас в прошлый раз, теперь здесь, в городе, – объяснила третья фигура, её голос звучал почти ласково, но в интонациях проступала угроза.

– Вот почему нам и требуется твоя помощь, Крыса, – пояснила первая, наклоняясь ближе к столу. – Твоё искусство находить любого человека в любых глубинах города – неоценимо.

Вторая фигура медленно кивнула:

– Найди его, Крыса. Но есть важное условие: он должен быть живым.

Крыса на миг застыл, мысли заметно резво метались в его голове.

– Интересно… – наконец протянул он, но в голосе звучала тревога больше, чем любопытство. Его взгляд метался между фигурами, словно он пытался разглядеть их настоящие лица под густыми капюшонами.

*****

Никита медленно приходил в себя, как будто выплывая из тёмной пучины. Сознание возвращалось постепенно, словно сквозь густой туман. Звуки долетали издалека, приглушённые и искажённые.

– Никита… Никита… ну же, открой глаза… – донёсся до него встревоженный голос.

– Он вообще дышит?

– Конечно дышит, дурак! – огрызнулся кто-то второй, и Никита ощутил, как чьи-то руки осторожно поддерживают его голову.

С огромным трудом он приоткрыл глаза. Всё вокруг плыло, будто через запотевшее стекло. Свет бил в глаза слишком ярко, заставляя его щуриться.

– Очнулся! Наконец-то!

– Приподнимите ему голову!

– Вот так…

Туман понемногу рассеивался, и перед Никитой проступили знакомые лица. Первой он увидел Меланию – её выражение было наполнено тревогой, но в глазах читалось облегчение.

Оглядевшись, он заметил, что лежит на траве, а вокруг него собрались друзья: Дарьян и Агний аккуратно поддерживали его голову, их лица выражали искреннее беспокойство. Никита ощутил тепло их заботы, но тревога внутри только росла – что же произошло?

Он попробовал сфокусировать взгляд, едва справляясь с тяжёлой пульсацией в висках. Каждое движение отзывалось тупой болью.

– Что… что случилось? – прохрипел он, пытаясь сесть.

– Тише, не спеши, – мягко остановила его Мелания, придерживая за плечи. – Ты потерял сознание. Мы уже начали волноваться.

– Тебя накрыло сильным заклинанием, – сообщил Невзор, стоявший возле вывески корчмы. – Откуда Явий знает такие? Их изучают только в старших классах!

– Помолчи, Невзор, – резко оборвала его Мелания.

Пошатываясь, Никита с помощью друзей встал на ноги.

И тут поодаль, вытирая руки о фартук, появился трактирщик. Он с тревогой наблюдал за происходящим и, подойдя чуть ближе, спросил хрипловатым, доброжелательным голосом:

– Ну как ты, парень? – прищурился он, внимательно разглядывая Никиту. – Нужна ли какая помощь?

Никита несколько секунд не мог найтись с ответом, всё ещё приходя в себя, но затем слабо покачал головой.

– Спасибо… Думаю, всё в порядке, – выдавил он, всё ещё чувствуя слабость, но стараясь улыбнуться.

Трактирщик слегка улыбнулся в ответ и, одобрительно кивнув, продолжил наблюдать, не вмешиваясь, но оставаясь где-то рядом, готовый помочь в случае необходимости.

– Думаю, пора возвращаться в школу, – сказала Зарина, тревожно оглядываясь по сторонам. – На сегодня приключений хватит.

Есений кивнул, соглашаясь, и все направились к тропе. Неожиданно Никита вырвался из поддерживающих рук, сделал несколько неуверенных шагов назад и громко крикнул:

– Мелания! Спасибо!

Она обернулась, их взгляды встретились.

– Увидимся завтра в школе! – после секундной паузы отозвалась Мелания с тёплой улыбкой. – И больше не падай!

Две фигуры в чёрных, как сама ночь, мантиях стояли у перил каменного моста. Воздух вокруг казался сгустившимся от напряжения и тайны.

– Он ещё совсем юн, – прошелестел первый голос.

– Так обучи его быстрее, – прозвучал в ответ второй, спокойный и властный.

– На это уйдёт ни год, ни два… – первый понизил голос до еле слышного шёпота, будто боясь потревожить ночь.

– У нас нет столько времени. Когда Междуречье падёт, он нам будет нужен.

– Почему бы не забрать просто его медальон?

– Без его крови медальон бесполезен.

Первая фигура вдруг напряглась.

– Кто-то идёт. Меня не должны видеть, – прошептал он, в голосе слышалась явная тревога.

– Сделай так, чтобы он был готов, – отчеканил второй, его голос стал ледяным и угрожающим. – В противном случае они будут недовольны тобой.

– Я служу во имя Марены, – твёрдо ответил первый, и оба силуэта начали растворяться в тумане, исчезая среди призрачных теней.

*****

Василиса неслышно подкралась к двери. Её пальцы едва заметно дрожали, когда она медленно повернула ручку, боясь нарушить окрашенную рассветом тишину. Но комната встретила её не сонливой пустотой, а высокой фигурой у окна – Добромир, в одной лишь белой рубахе и шароварах, стоял, погружённый в свои мысли, и не замечал происходящего вокруг.

– Вижу, ты уже проснулся, – мягко произнесла Василиса, стараясь сделать свой голос непринуждённым. Она неслышно шагнула внутрь, и её глаза заискрились от предвкушения. – У меня для тебя есть небольшой подарок.

Добромир резко обернулся, удивленно приподняв брови.

– Как ты… открыла?.. – начал он, не скрывая любопытства. – А ведь сама уверяла, что заклинания попусту – вредно.

На его лице появилась редкая улыбка.

– Это всего лишь безобидные чары, – ответила она легко. – Вот, держи. Это – благодарность от Тириона и Серсеи.

На ладонях Василисы покоились новые ножны для двуручного меча, вырезанные из тёмной кожи.

Добромир принял их осторожно, провёл рукой по гладкой поверхности, ощутил добротную выделку. Его пальцы скользнули по изящной отделке, и в глазах мелькнуло неподдельное восхищение.

– Знаешь, – наконец сказал он, взвешивая ножны на ладони, – за кикимору мне платили меньше, чем стоят эти ножны. Хотя, честно, та тварь вполне могла и отправить меня к праотцам.

– Они правда были очень тебе благодарны, – тихо проговорила Василиса. – Рано утром семья уехала, отправилась в надёжное место.

– Всё правильно, – кивнул Добромир, всё ещё задумчиво рассматривая ножны.

– Это не первая семья за последнее полугодие, которой я помогла, – с грустью добавила она, опустив взгляд. – Сейчас многие вынуждены бежать из своих домов.

На какое-то время в комнате повисла тяжелая тишина. Добромир вдруг почувствовал, как в груди растёт уважение к этой девушке. Её доброта и самоотверженность казались чем-то невероятным в суровом мире, где каждый заботился почти исключительно о себе.

– Ты помогаешь всем? – наконец спросил он, прерывая молчание.

– Всем, кому могу, – просто ответила она.

Добромир отошёл к ветхому комоду и начал надевать свои стёганые доспехи. Стальные пластины, обтянутые плотной тканью, поскрипывали при каждом его движении.

Василиса внимательно наблюдала за ним.

– Чем нелюди так не угодили Владимиру? – спросил Добромир, не глядя на неё.

– Я и сама не понимаю, – тихо сказала Василиса.

– С города гонят даже домовичей. Этих ведь и врагом не назовёшь…

– Благодаря твоему плану, быть может, получится узнать правду, – задумчиво добавила она.

– Поможешь зашнуровать тегиляй? – попросил Добромир, чуть наклоняясь вперёд.

– Конечно, – с улыбкой отозвалась Василиса, подходя ближе.

Её пальцы быстро и уверенно справились со шнуровкой. Ловко пропуская шнурки через петли, она следила, чтобы всё было затянуто ровно и туго. Движения были плавными и точными, явно привычными. Когда закончила, Василиса отступила и оценила результат.

– Готово, – сказала она с удовлетворённой улыбкой. – Теперь ты полностью готов к сегодняшнему распределению на арене.

Глава 5. Распределение.

В просторной гостиной было уютно: камин потрескивал, рассыпая по комнате тёплые блики, а трое друзей – Никита, Дарьян и Агний – удобно устроились в глубоких креслах.

Дарьян первым нарушил молчание, бросив внимательный взгляд на Никиту:

– Уже столько времени прошло, а ты всё хмуришься, – с легкой улыбкой заметил он. – Плюнь на ту вечеринку, забудь это.

Никита промолчал, угрюмо опустив взгляд; мрачное настроение всё не отпускало после недавних событий.

– Будет ещё шанс отыграться, – вставил Агний, пытаясь приободрить. – Кстати, как там твои дополнительные занятия у профессора Некраса?

Никита пожал плечами:

– Я уже выучил кучу заклинаний, – тихо пробормотал он. – Наверное, больше, чем весь класс.

– А почему Некрас выбрал именно тебя? – поинтересовался Дарьян, в голосе прозвучало едва заметное сожаление.

– Сам не знаю, – ответил Никита с тяжёлым вздохом. – Я ведь даже не просился к нему.

Агний наклонился вперёд:

– Так ты выяснил что-нибудь про медальон?

Никита нахмурился.

– Нет. И если узнаю – возможно, вообще брошу эти занятия, – твёрдо произнёс он.

– Почему? – удивился Агний.

– По той же причине, по какой Даня каждый раз боится идти на урок, – отчеканил Никита.

Дарьян махнул рукой, явно желая сменить тему:

– Ладно, парни, через пару дней уже запись в команды на турнир. Вы ведь со мной на распределение пойдёте?

Никита и Агний переглянулись. Оба неуверенно кивнули.

– Конечно, – сказал Агний наконец. – Мы поддержим. Без нас не останешься.

Это приободрило Дарьяна – он даже улыбнулся:

– Спасибо, ребята! К тому же интересно, приедут ли в этом году гости со всего Лукоморья… Говорят, с прошлой весны идёт война Северных земель с Западом.

Где-то в углу гудели голоса других учеников, но теперь разговоры стали тише.

– Какая ещё война? – хмуро уточнил Никита.

Агний устало потер лоб:

– Я слышал, что правитель Севера обвинил Запад в торговых махинациях. Вроде из-за каких-то путей, ресурсов… Но волшебники не лезут – такое правило. Мы вне всего этого.

Дарьян, почувствовав, что тема слишком завела друзей, попытался вернуть прежнюю атмосферу:

– Гораздо приятнее думать о турнире! Надо обсудить состав, тактику, да и просто… – он замялся, заглянув в окно.

В этот момент за стеклом кружились первые снежинки, медленно ложась на подоконник, и все трое по-детски зачарованно уставились на этот танец.

– Глядите-ка, зима пришла! – радостно сказал Дарьян. – До каникул, считай, осталось совсем немного!

Во время следующего урока в классе стояла почти камерная тишина: только метель за окнами не унималась, бросая крупные хлопья снега в стекла. Сквозь высокие окна, обрамлённые тяжёлыми бордовыми шторами, проникал янтарный свет, разливаясь по уютному помещению ровным теплом. Ученики сидели полукругом перед преподавательским столом из светлой древесины, за которым стоял профессор Святозар.

– Сегодня мы с вами отточим заклинание преображения, – начал профессор, его голос был мягок, но не допускал возражений.

Дарьян, расположившийся рядом с Никитой, склонился к нему и шепнул с надеждой:

– Никит, слушай, ты на зимних каникулах поедешь домой… ну, в свой мир этнов?

– Не знаю пока, можно ли, – так же тихо ответил Никита, чуть сдвинувшись на стуле.

Профессор тем временем вызывал учеников к столу пробовать превращать воду в чаше в лёд.

– Слушай, если не отпустят – поехали со мной, – продолжал Дарьян, на этот раз едва заметно улыбаясь. – Мои родители будут только рады.

Никита взглянул на него сначала с удивлением, потом с благодарностью:

– Спасибо, Даня. Но всё же надеюсь, что удастся навестить маму.

Голос профессора звучал по-прежнему невозмутимо:

– Есений, не торопись, дыши ровно… Произноси «Пременити» спокойно, думай о том, что ты хочешь получить.

Есений, стоящий в центре, кивнул с видом полного сосредоточения.

На задней парте Зарина, сидевшая за Никитой и Дарьяном, наклонилась ближе и тихо напомнила:

– Даня, не забудь о тренировке после уроков.

– Помню, – негромко откликнулся Дарьян, словно вовсе не отвлекался на её слова, хотя взгляд его по-прежнему блуждал по классу.

– Никита, пойдёшь с нами? – добавила Зарина уже громче. – Хочется увидеть твои новые заклинания в действии.

– Пойду, – без особого энтузиазма согласился Никита, закопавшись мыслями в метель за окном.

– Есений идёт, а вы позовите ещё Агния, – с энтузиазмом развила Зарина.

– Не думаю, что он согласится, – начал было Дарьян, но не успел договорить: спокойный голос профессора рассёк воздух.

– Дарьян, раз тебе не терпится показать мастерство, твоя очередь. Прошу к центру.

Пока Дарьян выпрямлялся и шагал к чаше, Зарина тихо сказала Никите:

– Кстати, Никит… сегодня ко мне подходила Мелания.

Никита сразу выпрямился:

– И что? – в его голосе послышалась неуверенность и интерес одновременно.

Зарина не упустила случая поддразнить:

– Интересовалась, почему ты ни разу не подошёл к ней на уроках телекинеза даже поздороваться.

Никита растерялся:

– Я… ну, я просто… не знаю, – пробормотал он, смутившись.

– Кстати, я её позвала на тренировку, – заговорщически добавила Зарина. – Так что завтра будешь вместе с нами. Без вариантов.

Щёки Никиты вспыхнули краской, но возразить он не решился.

В этот момент профессор Святозар обратился к нему, и спокойный, чуть строгий голос заставил Никиту вынырнуть из своих мыслей:

– Никита! Теперь твоя очередь.

*****

Холодный ветер пробирал до костей, взметая клочья первого снега, который тут же таял, сливаясь с песком в грязную серую жижу. В центре арены стоял высокий, худощавый мужчина в бархатном тулупе, расшитом золотыми нитями – изящество и вычурность резко выделяли его среди хмурых, закалённых бойцов. Казалось, сюда он попал случайно, будто вышел из другого мира.

Это был Богумил, распорядитель арены, человек с голосом, который звучал глухо и властно, будто доносился из-под земли. Богумил неторопливо расхаживал перед двумя рядами участников; где проходил он – в слякоти оставались чёткие следы сапог. Позади, чуть в стороне, помощник теребил в руках исчёрканный список, и взгляд его был полон тревоги.

– И это всё? – бросил Богумил так, что многие вздрогнули.

– Да, господин, – голос помощника дрожал. – Тридцать два бойца.

Богумил поднял подбородок, окинул взглядом собравшихся, и его слова резанули тишину:

– Вам выпало дело куда важнее обычной драки, – произнёс он, и тон стал железным. – Вы должны подарить народу эмоции – и явить силу нашего правителя!

Он снова зашагал вдоль рядов, тулуп развевался, напоминав крылья тёмной птицы над полем брани.

– Да, кто-то из вас ляжет в грязь и не встанет… – Богумил выдержал тяжёлую паузу. – Но кто-то уйдёт отсюда с именем, открытым для Высшего света. Запомните это.

С этими словами он махнул рукой, вызывая вперёд группу мужчин. Те были одеты скромно, но лица их отмечала тень пережитых сражений.

– Это ваши наставники, – громко объявил Богумил. – Ваши отцы перед битвой. Их слово – закон. Не хотите сдохнуть в первом же поединке – слушайтесь!

В рядах бойцов прокатилась волна напряжения, обменялись взглядами, быстро пытаясь разглядеть друг в друге союзника и соперника.

– Разбейтесь на четыре группы! – повелел один из наставников голосом старого вояки, и все поспешно перемешались.

Рука наставника ловко рассекла строй бойцов на четыре условные группы. Могута угодил в третью – вместе с такими же плечистыми, мощными здоровяками, как и он сам.

Старый слуга поочередно раздавал тренировочные мечи: массивные, тяжёлые, с утолщёнными рукоятями – ни грамма жалости к начинающим. Оружие лежало в ладони непривычно тяжко, особенно тем, кто привык держать в руках топор, а не меч.

– Теперь слушайте внимательно! – громко бросил первый наставник, указывая двум группам на дальний край арены. – По местам!

– А вы! – тут же подхватил второй, приводя в движение остальные две группы, – сюда, пошевеливайтесь!

Третий наставник, суровый – с сединой в усах и шрамом через щёку – смерил всех тяжёлым взглядом:

– Сейчас и узнаем, на что вы годитесь!

Бойцы заняли указанные позиции. Могута уже по щиколотку увяз в густой жижи – на этом участке арены слякоть была особенно злопамятной. Деревянный меч показался ещё более неудобным: кисть сводило, тело ныла от напряжения.

По периметру арены наставники замерли в ожидании и были готовы в любой момент вмешаться, если схватка затевалась чересчур ожесточённой.

– Начали! – рявкнул один из наставников, и сразу четыре группы бойцов вступили в тренировочную битву одновременно.

Земля под ногами хлюпала и вязко цеплялась за сапоги, не позволяя ни шагнуть свободно, ни довериться собственной ловкости. Бойцы сосредоточенно следили друг за другом, обмениваясь выпадами и защитными приёмами; каждый понимал: никто не хочет выставить себя слабым в первый же день.

Могута, скользнув взглядом по соперникам, выбрал себе противника по размеру – так всегда проще начать. Тот держал одноручный меч обеими руками, словно пугливая курица за палку. «Вот болван», – с насмешкой подумал Могута, презрительно дёрнув уголком губ. Но самоуверенность дала трещину буквально в следующее мгновение.

Противник двигался удивительно слаженно: сперва пошёл ложный выпад, за ним – быстрый отскок, а затем резкий рубящий удар сбоку. Могута едва успел блокировать атаку – и вдруг понял: этот враг не так прост, как представлялось. Стоило Могуте перейти в наступление, расчётливо взмахнув мечом, как слышен был только сухой стук дерева о дерево – и тут же незнакомец вмиг перехватил рукоять, резко дёрнул на себя, а сверху добавил крепкий удар ногой в лицо. Могута тяжело осел в слякоть – мокрый песок арены обступил со всех сторон.

Поднимаясь, он впервые рассмотрел соперника вблизи. Лицо без единой эмоции – без радости или торжества, только скованное сосредоточенность, будто у застывшего призрака. Это был тот самый тип, что не уступил ему проход в служебной каморке. Оглядывая его теперь, Могута мог только мысленно спросить: «Кто ты, чёрт побери?»

Наставники наблюдали за схваткой с особым вниманием, перешёптываясь между собой. Было видно, что происходящее на этом участке арены вдруг привлекло их серьёзное внимание.

Могута отбросил деревянный меч в сторону – и кинулся на противника с голыми руками. Его массивное тело двигалось удивительно стремительно и точно. Противник лишь чуть качнул головой, будто одобрительно, и мгновенно принял тот же вызов, ринувшись в рукопашный бой.

Их кулаки с глухим звуком встретились в воздухе. Могута, полагаясь на мощь и массу, попытался смять соперника прямым натиском, но тот, угадывая каждое движение, ловко уклонялся, отвечая резкими и точными выпадами. Не выдержав несколько раз, Могута сменил тактику, начал действовать обдуманнее, обрушивая удары туда, где ожидал увидеть слабость. Но его оппонент ускользал, как призрак – каждый удар проходил мимо, каждый выпад встречал пустоту или крепкую защиту.

Вскоре, почувствовав, что противник будто сдаёт позиции, Могута нанёс мощный удар в солнечное сплетение. Тот вынужден был поддаться и отступить – казалось, сейчас победа будет за могучим бойцом. Но не прошло и мгновения, как он нарвался на встречный удар в челюсть – в глазах заплясали искры.

Они кружили по заснеженной арене, обмениваясь ударами. Собрав остатки сил, Могута усилил натиск, вкладывая всё в сокрушительный апперкот, но противник неожиданно перехватил его руку, предпринял попытку броска. Могута выдёрнул свою руку с усилием, сумел провести серию боковых ударов, вынуждая соперника пятиться.

– Довольно! – резко выкрикнул один из наставников, прервав напряжённую дуэль. – Этого достаточно.

Оба бойца с трудом отступили друг от друга, тяжело дыша. Ни на одном лице не было следов крови – только усталость и невысказанное уважение. Наставники обменялись короткими взглядами, и на их лицах отражалось явное одобрение.

– Добромир, – оппонент протянул руку. Теперь его безэмоциональное лицо озарила спокойная, скупая улыбка.

– Могута, – ответил Могута, крепко сжимая предложенную ладонь. Неожиданно для себя он почувствовал уважение к этому холодному бойцу.

– Удивительно ловко для такого гиганта, – заметил Добромир с лёгкой улыбкой. – С твоей комплекцией и таким движением…

– Вырос в портовом районе, – ответил Могута, не скрывая гордости. – Там волей-неволей дерёшься каждый день.

Сбоку наставники что-то решённо обсуждали между собой.

– После распределения предлагаю отметить в приличном трактире, – предложил Могута, улыбнувшись во весь рот. – Такой бой стоит доброго пойла.

– Ну, если там ты расскажешь мне парочку своих приёмов, – парировал Добромир с нескрываемым интересом.

– А ты – своих, – рассмеялся Могута. Его хохот покатился над ареной, смешиваясь с шумом снежного ветра.

*****

– Ну наконец-то! – воскликнула Зарина, глаза её светились предвкушением.

– Ты где так долго пропадал? – с усмешкой спросил Дарьян.

Никита почувствовал, как его щёки налились жаром.

– Я… был у профессора Святозара, – начал он, стараясь говорить уверенно. – Писал письмо маме. Один из его знакомых наведывается в мой мир и пообещал передать его.

Агний, как всегда внимательный, кивнул с одобрением:

– Не сомневаюсь, письмо дойдёт.

Есений нетерпеливо переминался с ноги на ногу:

– Ну что, идём?

Но Зарина подняла ладонь, останавливая всех:

– Секундочку. А вот и Мелания!

Агний едва заметно поморщился:

– Зачем ты её позвала?

Мелания словно не услышала и подошла ближе. Её взгляд задержался на Никите чуть дольше, чем на других:

– Привет, ребята, – прозвучал голос, тёплый и искренний.

Никита почувствовал, как у него застучало сердце, и едва слышно ответил:

– Привет…

Есений, заметив их заминку, поторопил:

– Может, пойдём уже? Время не ждёт.

Группа неторопливо двинулась к выходу. Никита по привычке бросал на Меланию короткие взгляды, а она будто не замечала его волнения. Компанию путь привёл за пределы школы, по каменному мосту через озеро, а затем в лес, где извилистая тропинка вела сквозь деревья, покрытые новым снегом. Всё вокруг сияло белизной, будто природа нарядилась к празднику.

– Сколько снега навалило! – проворчал Есений, пробираясь сквозь особенно глубокий сугроб. При каждом вдохе из его рта вырывались крохотные облачка пара.

– А мне нравится, – с удовольствием отозвался Дарьян, пнув носком сапога пушистый снег. – В такой тишине даже заклинания звучат иначе, будто громче.

Вскоре впереди забрезжила просторная поляна, окружённая завесой вековых деревьев. Воздух здесь был свеж и прозрачен, с лёгким морозным ароматом хвои. Где-то в глубине леса дрожало птичье пение, разбавляя тишину лёгкими переливами.

– Мы на месте! – объявила Зарина, остановившись у самого края поляны.

– Здесь валуны как раз для тренировок телекинеза, – она махнула в сторону притрушенных снегом каменных глыб. – Но сегодня, друзья, предлагаю сосредоточиться на боевых заклинаниях. Никита, поделишься новыми приёмами?

– Конечно… – отозвался он, словно возвращаясь из собственных раздумий.

Агний, окинув взглядом заснеженное пространство, поинтересовался:

– А почему бы не тренироваться на площадке в Лукоморе?

– Ты хоть раз пытался туда попасть? – с усмешкой парировала Зарина. – Там всё время старшие толкутся.

– Да и здесь спокойнее, – добавила Мелания, осматривая поляну с живым интересом. – Зато никто не мешает.

– Потому-то я это место и нашла. Сначала Даню притащила, ну а теперь – и всех вас, – с довольной улыбкой резюмировала Зарина.

Вскоре друзья погрузились в тренировку: воздух наполнился напряжёнными вздохами и тихими командами. Каменные глыбы, послушно повинуясь мысленной воле, то поднимались над землёй, то мягко опускались, оставляя на снегу широкие следы. Мелания ловко влилась в процесс, и каждый её жест был точен и уверен. Порой она бросала быстрые взгляды в сторону Никиты, и каждый раз их глаза на секунду встречались.

После практики с телекинезом они перешли к отработке боевых заклинаний. Мелания, легко и грациозно, устроилась на поваленном временем стволе дерева – меховой плащ мягко обрамлял силуэт.

Никита, ощущая на себе её взгляд, начал объяснять новое заклинание. Голос его звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало. Он подробно и терпеливо рассказывал о каждом движении, на что обратить внимание, как правильно сосредоточиться и произнести формулу. Пока остальные повторяли за ним, стараясь не упустить детали, Никита, собравшись с духом, подошёл к Мелании. Сапоги едва слышно скрипнули по снегу, когда он сел рядом. Между ними повисла тихая пауза, которую нарушал лишь отдалённый шум тренировки.

– Извини, – сказал наконец Никита, – в тот вечер ты меня выручила, а я, как дурак… даже не подошёл поблагодарить, не спросил, как ты сама.

– Извинения приняты, – с лёгкой улыбкой сказала Мелания. – Хотя… я и не обижалась.

Она мягко толкнула его локтем, и Никита ощутил, как по телу расходится приятное тепло. В это мгновение с поляны донёсся вопль:

– Даня! Ёлки-палки! – прокричал Есений, едва избежав искрящегося сгустка энергии – Дарьян вновь ошибся с произнесением заклинания.

Мелания лишь мельком глянула на возню, но глаза тут же вернулись к Никите.

– На самом деле я не обижаюсь… а мы вроде как друзья? – сказала она, вдруг лукаво улыбаясь. – Тогда так: приглашаю тебя в корпус ведичей.

Никита только и смог, что удивлённо вытаращить глаза.

– Что?

– Я покажу тебе корпус ведичей, – с улыбкой сказала Мелания, снова бросая взгляд в сторону тренирующихся ребят. – Хочу, чтобы ты сам увидел, какие мы, а не слушал Агния…

– Не бери в голову, – поспешно перебил её Никита. – Агний зачастую слишком подозрителен…

В этот момент Дарьян, заметив, что стал причиной неловкой паузы, смущённо потупил взгляд:

– Простите, ребята, я отвлёкся…

Снова обернувшись к Никите, Мелания лукаво склонила голову, в глазах заиграли озорные искорки:

– Так как насчёт экскурсии, решишься?

У Никиты внутри всё сжалось – такое приглашение явно значило больше, чем простую прогулку, и было знаком особого доверия.

– Я… да, согласен, – выдавил он наконец, постаравшись, чтобы голос звучал твёрже. – Когда?

– Допустим, завтра, после занятий? – предложила Мелания, её улыбка стала особенно тёплой.

– Завтра у меня ещё дополнительный урок с профессором Некрасом, – осторожно возразил Никита. – Но после этого я свободен.

– Прекрасно, – кивнула Мелания, – тогда жди меня у главных ворот корпуса ведичей.

В этот момент Зарина, заметив их оживлённую беседу, окликнула через плечо:

– Эй, влюблёны! Никит, к тренировке присоединишься? Или вы затеяли что-то поважнее?

Мелания звонко рассмеялась, а Никита почувствовал, как его уши пылают.

– Мы только договаривались насчёт… – начал он оправдываться, сбивчиво поправляя капюшон. Но Мелания, всё ещё улыбаясь, уже двигалась к остальным.

– Да-да, конечно, – подмигнула Зарина. – Ну что, продолжаем? Никита, покажешь ещё одно заклинание?

Ребята вернулись к занятиям, хотя Никита всё больше ловил себя на мысли о предстоящей встрече. Заклинания будто проходили мимо: ни жесты, ни слова больше не давались с привычной лёгкостью.

Когда пришло время расходиться, Мелания, словно невзначай, легко коснулась его руки:

– Не опаздывай, хорошо?

– Не опоздаю, – выдавил из себя Никита, чувствуя, как сердце на мгновение подпрыгнуло, будто выполнив кульбит.

Друзья возвращались в школу; Дарьян и Агний почти сразу заметили перемену в Никите. Исчезла угрюмость, взгляд стал живым, а на губах заиграла лёгкая, едва заметная улыбка.

– Смотри-ка, наш мрачный сосед ожил! – подначил Дарьян, подмигнув. – Спасибо Мелании!

Никита чуть смутился, не найдя, что ответить, но улыбка осталась на лице.

Агний, всё это время внимательно наблюдавший за другом, чуть притормозил рядом:

– Ты завтра идёшь в корпус ведичей? – спросил он вполголоса, с серьёзностью, которая не укрылась от Никиты.

– Да, – коротко кивнул Никита.

– Будь осторожен, – тихо добавил Агний, почти приглушённо. – Ведичи – не так просты, как кажутся. Иногда они… совсем непредсказуемы.

Никита уже хотел возразить – ведь Мелания была совсем другой, – но сдержался. Он понимал, что друг говорит только из заботы.

– Я буду осторожен, – пообещал он.

Тут Дарьян, не заметив перемены настроения, хлопнул обоих по плечу:

– Хватит серьезничать! Давайте уже отметим возвращение нашего мрачного приятеля к жизни!

*****

Василиса сидела за массивным круглым столом. Тёмно-синее платье с серебряной вышивкой гармонично сочеталось с роскошью зала. На спинке стула небрежно покоилась меховая накидка.

Вестибюль особняка в сердце «Золотого» квартала поражал великолепием: мраморные колонны поддерживали высокий сводчатый потолок, откуда ниспадала огромная хрустальная люстра, а стены, увешанные полотнами в золочёных рамах, искрились в её холодном свете.

За столом собрались представители разных рас – Лесоводцы, Корники и Домовичи. В воздухе витал аромат благовоний и тонкая тревога. Неуверенные взгляды, подозрительное сопение, неслышные вздохи сопровождали каждую фразу.

Василиса чувствовала, как взгляды цепляются к ней, умоляют и одновременно ждут оступки. Она сжала подлокотник чуть крепче.

– Поймите, они доберутся и до вас! – голос Василисы прозвучал на удивление спокойно и отчетливо. – Стоит им лишь изгнать неугодных с нижних ступеней общества… и они непременно придут за вами! Никто здесь не может чувствовать себя в безопасности.

Один из домовичей – круглолицый, с кустистыми, будто из мха, бровями – вспылил и яростно ударил по столу:

– Мы владеем самым крупным банком Нордграда! Не посмеют, хоть бы захотели!

Корв с искусно заплетённой бородой склонил голову: – Василиса, мне не по душе происходящее в городе, – вмешался он. – Но что нам делать? Чем мы можем помочь своим сородичам?

Лесвей, долговязый, с лицом, покрытым мхом и морщинами, медленно поднялся, щёлкнув пальцами по бороде:

– Всё обернётся на круги своя, – вкратчиво подытожил он. – Страх уходит, когда проходит угроза. Надо выстоять, не поддаваться панике.

Василиса упрямо подалась вперёд:

– Вы не понимаете! – не выдержала она, в голосе прорезалась тревога, почти отчаяние. – Это далеко не временные трудности! Это начало конца. Разделив нас, они ослабляют каждого. Если мы не объединимся сейчас, если не проявим готовность защищать друг друга, каждый из нас окажется в одиночестве перед этой угрозой.

В зале звякнула ложка, кто-то нервно отодвинул стул. Василиса обвела взглядом собравшихся, цепляясь за любую искру понимания.

– Мне не хочется верить в это, – отозвался Корв, глядя в глаза Василисе, – но к чему призываешь? К восстанию против Совета? К бегству?

– Нам важно показать, – твёрдо продолжила Василиса, – что каждая угроза не останется безответной. Нам нужно защищать друг друга, заботиться не только о своём достатке. Неужели вы будете сидеть сложа руки, если завтра исчезнет целая улица корвов? Или, когда закроют ваши кузни?

Корв, молодой с острым взглядом, настороженно поднял голову:

– Ты хочешь, чтобы я бросил заказ, ради мифической угрозы? Совет поручил огромную работу, мой род обязан её выполнить!

Василиса пристально взглянула ему в глаза, её голос стал холоден, как полированная сталь:

– Если твои кузни завтра сожгут, а род окажется вне закона, – что скажешь тогда своим детям? Поблагодаришь совет за «огромный заказ»?

– Ты не понимаешь, – произнесла она, выговаривая каждое слово. – Грядет великая война.

Корв натянуто усмехнулся:

– С кем же, интересно?

Василиса выдержала паузу. Оглядела всех, переводя взгляд с лица на лицо.

– С Западом, – произнесла она ровно, уверенно, каждое слово отделяя от другого, будто ставя многоточие.

Тишина стала почти ощутимой.

Старый лесвей, дрожа пальцами, перебирал седую бороду:

– А если ты права… – негромко начал он. – Что мы можем предпринять?

Василиса медленно встала, спина у неё выпрямилась, голос стал громче и яснее:

– В первую очередь – обеспечить безопасный выезд тем, кто уже под угрозой, в сторону Серцевила. Нужно снарядить повозки, набрать провизии, выделить надёжную охрану. И, главное, поддерживать друг друга до конца.

Она вновь обвела зал, и на этот раз в чьих-то глазах мелькнула тень решимости.

*****

– Ещё раз! – голос профессора Некраса прозвучал резко, отрывисто, будто удар хлыста. – Соберись!

– Пламень, – выдохнул Никита, напрягая едва не онемевшие пальцы.

– Ещё! – неумолимо повторил профессор.

– Пламень, – тише, с усилием.

– Ещё раз!

– Пламень!

С его рук, подрагивающих от напряжения, сорвался огненный сгусток, оставив на манекене обгоревший след. В тот же миг Никита почувствовал, как от груди к кончикам пальцев проносится обжигающая боль; ладонь мгновенно покрыло волдырями.

Профессор тотчас заметил, как исказилось его лицо, и быстро подошёл.

– Вот видишь, немного усилий – и всё получилось, – неожиданно мягко сказал он впервые за всё время их занятий. – После урока обязательно зайди к профессору Майе. Она обработает раны.

Никита кивнул, стараясь скрыть, насколько ему больно, и опустил взгляд на покрасневшие, трясущиеся ладони.

– Хорошо, профессор, – прошептал он, с трудом держась, чтобы не расплакаться.

Некрас внимательно осмотрел руки ученика.

– Ты показал сегодня серьёзный прогресс. Продолжай в том же духе, – добавил он более одобрительно. – Скоро научишься контролировать силу полностью.

Эти слова немного ободрили Никиту, хотя его пальцы всё ещё подрагивали от боли.

Профессор устало опустился за стол, пробежался пальцами по отполированной временем поверхности. В кабинете воцарилась густая, почти удушливая тишина. Взгляд Некраса вдруг потеплел, промелькнуло тонкое, быстро исчезнувшее сожаление.

– Профессор, когда вы с профессором Святозаром расскажете про мой медальон? – Никита расстегнул верхнюю пуговицу, достал на свет медальон на тонкой цепочке, нерешительно протянул через стол. – Вы же знаете, он связан с моим отцом. Он ведь не случайно достался мне…

– Скажите, мой отец тоже был волшебником? Почему вы до сих пор всё скрываете?

Профессор медленно наклонился вперёд, взял медальон дрожащими пальцами, не сводя с него глаз. Он избегал взгляда Никиты – памятного, будто бы виноватого.

– Я… не уверен, что готов говорить об этом сейчас, – тихо произнёс он.

Никита шагнул ближе, голос дрожал от нетерпения и боли.

– Но вы ведь знаете правду! Вы должны знать! Мой отец… Он действительно обладал волшебным даром?

Некрас всё так же смотрел только на медальон. Металл тускло вспыхивал в жёлтом свете лампы, будто прячется за тайной.

– Да, – наконец выдавил профессор. – Этот символ – из очень древних времён. Ваш отец действительно был необычным человеком. Но связь с ним гораздо сложнее, чем ты думаешь…

В кабинете повисла тяжёлая, давящая пауза. Сердце Никиты колотилось в груди, предчувствуя нечто важное и страшное.

– Пожалуйста, расскажите мне о нём, – почти умоляюще сказал он, выдавливая слова сквозь пересохшие губы. – Я должен знать правду.

Профессор вздохнул, и в этом вздохе слышались усталость и боль всей прожитой жизни.

– Твой отец был особенным человеком… – начал он медленно, осторожно, подбирая каждое слово. – Он действительно учился в Лукоморе… И более того… он был моим другом.

Мир вокруг Никиты словно потускнел и замер. Эти слова ударили, словно гром среди ясного неба: профессор – друг его отца! В голове зашумело, земля мгновенно ушла из-под ног.

Некрас рывком поднялся, будто испугавшись собственных признаний. Его лицо, только что открытое и полное сочувствия, застыло в маске отстранённости. В глазах мелькнул не то страх, не то решимость уйти от разговора.

– На сегодня всё. Можешь идти, – коротко бросил он, удивительно жёстко.

Развернувшись, профессор принялся осматривать манекен – движения были механическими, будто только тело осталось здесь, а мысли убегали прочь.

Никита стоял, будто прирос к полу, не в силах двинуться. Все вопросы, тревоги, догадки закрутились в голове без надежды сложиться в смысл.

Профессор обернулся резко, раздражённо: – Вы всё ещё здесь, ученик?

Слова обожгли острее магического пламени. Никита вздрогнул, едва не выронив медальон, и поспешно выбежал из кабинета. Позади слышалось лёгкое шуршание – профессор отправлял манекен на потолок, словно ставил жирную точку на сегодняшнем дне и недосказанном разговоре.

Выйдя, Никита прислонился к холодной каменной стене, тщетно пытаясь переварить всё услышанное. Мысли путались – неужели профессор был другом его отца? Почему же всё это время молчал? Почему не протянул руку первым?

Он не замечал ни снующих учеников, ни скользящий по полу вечерний свет, ни зыбкую тень, что затаилась за поворотом, наблюдая за ним из темноты коридора…

*****

Тихон сидел за столом, небрежно опираясь на резную столешницу. В душном, пропитанном запахом дешёвого спиртного и густым дымом сигар зале клубилась разношёрстная толпа: головорезы смеялись, спорили, хлопали друг друга по плечу, заключали сделки прямо под звон бокалов. Музыка с едва освещённой сцены сливалась с оглушительным гулом голосов. Полуобнажённые девушки беспечно извивались в танце, собирая на себе десятки алчных и восхищённых взглядов. Только Тихон равнодушно скользнул по ним глазами – всё его внимание было приковано к Могуте.

Волшебные светильники медленно парили под потолком, освещая разгульную картину вечеринки оттенками древней магии и тёмной власти.

– Откуда у Крысы волшебные светильники? – вполголоса спросил Тихон, наклонившись к собеседнику, чтобы их не могли подслушать.

Могута, лениво потягивая напиток из кубка, не сразу ответил. Он внимательно оглядел зал.

– Говорят, Крыса в тесных связях с ними, – наконец произнёс он, и краем глаза продолжал наблюдать за танцующими девушками.

– С волшебниками? – уточнил Тихон, чуть подвинувшись ближе.

Могута загадочно усмехнулся.

– Не только, – ответил он, поднимая кубок. – Здесь, в Нордграде, всё куда сложнее, чем кажется.

Тихон кивнул, обдумывая услышанное. Любая информация о Крысе и его связях могла пригодиться рано или поздно.

Внезапно шум в зале оборвался – музыка стихла, свет стали приглушённее. Все взгляды обратились к сцене. Там, чеканя шаг, появился сам Король Крыс. Он осмотрел зал ледяным, властным взглядом, выдержал многозначительную паузу и только после этого заговорил:

– Мои верные крысы! – его голос был глубок и хрипл, приковывая внимание к каждому слову. – Долгие годы вы служили мне верой и правдой! – Крыса сцепил руки на груди, глаза сверкнули. – И я платил вам тем же.

Он медленно описал рукой круг, будто показывая на роскошь зала:

– Бесплатное пойло, лучшие девки… – под хохот и одобрительные выкрики поднялись кубки. – Всё это – вам за верность!

Он поднял руку, призывая к тишине, и тон зала тут же сменился на настороженно-внимательный.

– Но пришла пора – не просто брать со стола остатки, а самому стать хозяином этого города! И не только города – всего Севера! – Голос Короля Крыс зазвучал как удар колокола. – Мы больше не будем скрываться в подворотнях и довольствоваться подачками!

Среди гостей пробежала острая волна возбуждения, кто-то даже едва слышно зааплодировал.

– Я заключил сделку… такую, что вскоре власть будет в наших руках! – Он сделал паузу, пристально глядя по очереди в лица самых буйных головорезов.

Тихон внимательно следил за выражениями вокруг. У многих на лицах мелькнул азарт – кто-то не верил, кто-то уже считал будущую прибыль.

– Все вы здесь – достойны большего, – продолжал Крыса, – и способны на немалые дела! Вы доказали это не раз.

Кто-то выкрикнул из стола:

– Да здравствует король!

Король Крыс остановил жестом, глаза полыхнули холодным светом.

– В этот раз нам помогут мои друзья, чья сила огромна… – он понизил голос до зловещего шёпота, – и очень скоро город будет наш.

Наступила тягостная пауза, даже дым от сигар застыл в воздухе.

– Нужен только один человек из всего города, – медленно произнес он, будто пробуя каждое слово на вкус. – Один! Найдёте его – и путь открыт!

В толпе зашевелились, начался тревожный ропот.

– Ведьмака! – бросил Король Крыс, его слова раскололи зал резкой тишиной.

– И что же такого важного в ведьмаке? – крикнул кто-то.

Крыса улыбнулся с хитринкой:

– Этот ведьмак – ключ к нашей победе. Кто найдёт его первым, получит всё: золото, уважение, власть! Он не просто ведьмак – он наш путь к вершине.

Голос стал тише, почти змеиным шёпотом:

– У него есть нечто, что сделает нас непобедимыми. То, что изменит ход истории всего Севера… и я дам любую плату тому, кто его приведёт мне.

Всё помещение снова зашумело, каждый пытался первым додуматься, где и кто этот ведьмак.

Король Крыс выпрямился – сейчас он уже не казался весёлым хохмачом. Властный огонь в глазах, повелительный жест:

– Я знаю, вы не подведёте. А когда мы возьмём власть, каждый из вас будет вознаграждён. Но чтобы этого добиться – уберите с дороги ведьмака!

Могута хлопнул Тихона по плечу, улыбаясь, будто не веря происходящему:

– Слышал, отец? Вот дела…

– Слышал, – коротко ответил Тихон, взгляд его был устремлён куда-то вдаль, мысли клубились с каждым новым словом Крысы.

– Я ведь две седмицы только этим турниром на арене и жил, – протянул Могута, потирая подбородок. – А выходит, всему конец, если власть сменится.

Тихон повернулся к нему со сдержанной уверенностью:

– Не делай поспешных выводов.

В зале воцарилась суматоха. Головорезы активно совещались, кто-то сразу начал спорить, как ловить и где искать ведьмака.

Король Крыс, окружённый верными прихвостнями, направился к боковой двери. Тихон, задержавшись всего на миг, аккуратно проследил. Возле самого выхода Крысу ждали трое незнакомцев в чёрных мантиях – их короткий разговор не укрылся от внимания Тихона.

– Здесь что-то не так, – тихо произнёс он, скорее себе, чем Могуте. – Слишком много тайн… и слишком мало честных ответов.

Могута лишь пожал плечами, бросив короткий взгляд в сторону сцены.

Тихон неторопливо встал из-за стола.

– Пойдём. Нам пора многое обсудить. И найти ведьмака раньше, чем это сделает Крыса.

*****

Василиса подошла к двери почти неслышно, пальцы слегка подрагивали от внутреннего напряжения. Она тихо прошептала заклинание:

– Отверзть.

С замком раздался едва заметный щелчок. Волшебница медленно приоткрыла дверь, следя, чтобы не потревожить тишину.

У порога её встретил Добромир. Его обычно проницательный взгляд сегодня был мягче, в глазах теплилась улыбка.

– Всё не можешь успокоиться, волшебница? – с лёгкой иронией заметил он, отходя в сторону, чтобы пропустить её.

Василиса шагнула внутрь, взгляд скользнул по знакомой комнате.

– Есть новости, – коротко ответила она.

Добромир кивнул:

– Я знал, что ты придёшь, – сказал он, аккуратно закрывая за ней дверь. – Принесла вести из «Золотого» квартала?

Сняв меховую накидку и повесив её на крючок, Василиса глухо отозвалась:

– Большинство отказало мне, – на мгновение в её голосе прозвучала горечь, но она тут же справилась с собой. – Но я уверена, что они совершают ошибку.

Добромир подошёл ближе к столу, где ровным светом горели свечи.

– Не все – и уже хорошо. Это маленькая, но победа, – мягко заметил он.

Василиса тяжело вздохнула и опустилась на стул.

– Нам нужно действовать, – сказала она, вытаскивая из поясной сумки аккуратно свёрнутый свиток. – Вот имена тех, кто готов помочь.

Добромир внимательно посмотрел на неё:

– Говори. Я полностью внимаю тебе.

– Банк домовичей согласился заплатить за транспорт, – произнесла Василиса.

– Домовичей? – ведьмак удивлённо приподнял бровь.

– Время меняется, Добромир, – спокойно ответила она, задержав на нём пристальный взгляд. – Есть династии, что уже не служат людям – ни им, ни нам. Наступают новые времена.

Он нахмурился, обдумывая её слова.

– Продолжай, – сказал, после короткой паузы.

– Один из старейшин лесвеев сможет привлечь гарнизон – у него есть свои люди среди стражи. Они готовы поддержать нас при выезде, – уверенно добавила Василиса.

Она на миг замолчала, позволяя ему переварить услышанное.

– Есть ещё адрес одного корва по имени Гордан, – добавила она чуть тише. – Он сможет помочь с провизией в долгую дорогу.

На лице Добромира вновь мелькнуло удивление.

– Гордан? – переспросил он. – Это имя я знаю.

– Ты знаком с ним? – Василиса склонила голову, в голосе прозвучала искренняя заинтересованность.

Добромир на мгновение задумался, взгляд стал рассеянным:

– Как-то довелось встретиться, – признался он наконец.

Василиса чуть задержала на нём взгляд, словно ожидая продолжения.

– Расскажешь? – спросила она мягко.

Он покачал головой, лёгкая тень скользнула по его лицу:

– Позже, – негромко ответил Добромир. – Сейчас важнее обсудить, что делать дальше.

Василиса кивнула, принимая его слова:

– У нас достаточно ресурсов и союзников. Теперь главное – воспользоваться этим правильно…

Василиса и Добромир тем же вечером спешили по узким улочкам портового района. Воздух был насыщен запахом тины, свежей рыбы и разлитой смолы. Между старыми складами и торговыми лавками сновали грузчики, нагруженные ящиками и мешками. Вдоль набережной громоздились суда всех мастей – от низких речных барж до величественных торговых кораблей с яркими расписными парусами.

Повсюду раздавался грохот: лязгали цепи, хлопали паруса, кряхтели носильщики и переговаривались портовые рабочие. Скрипели деревянные мостки, звонко перекликались чайки над водой, возвращая эхо между домами, построенными вплотную друг к другу. В тени под крышами таились подозрительные фигуры, и каждый шаг здесь обещал неожиданную встречу.

– Мы на месте, – шепнула Василиса, останавливаясь перед неприметной дверью низкого домика. Сбоку виднелись старые сбитые ворота, на которых полустёрлись когда-то яркие символы.

Добромир огляделся с осторожностью. Улица была на удивление пустынной: ни огней, ни случайных прохожих. Дом ничем не выделялся среди десятков таких же – только облупленная штукатурка, да заколоченные окна на первом этаже.

– Говорить буду я, – твёрдо сказала волшебница, откидывая капюшон с меховой опушкой. Она уверенно протянула руку, тихо постучала.

Внутри шуршание, потом за дверью раздался сдержанный вопрос: – Кто там?

Василиса ответила на древнем языке, твёрдо и спокойно:

– Те, кто несёт вести о скорых переменах. Мы пришли за помощью Гордана.

Добромир, услышав чужие слова, наклонился к Василисе:

– Откуда ты знаешь язык корвов? – пробормотал он с удивлением.

Она не отводила глаз от двери:

– Приходилось бывать в долине Корнийского Кряжа. Там не только этому учат.

По другую сторону двери что-то щёлкнуло, и створка медленно приоткрылась. На пороге показался невысокий, коренастый корв с цепким проницательным взглядом. Его взгляд скользнул по Добромиру, на мгновение задержавшись на нём.

– Проходите, – коротко бросил он, приглашая их внутрь.

Они перебежали порог и шагнули в сумрак помещения, где пахло кожей, металлом и горькими травами. В глубине комнаты за столом сидела ещё группа корвов. Тусклый свет нескольких свечей едва разгонял полумрак, рисуя отсветы на лицах собравшихся.

Один из корвов резко поднялся, его глаза вспыхнули:

– Добромир! Едрён самогон, вот так встреча! – он метнулся к ведьмаку, хлопнул того по плечу. Радость его была такой искренней, что остальные расслабились, переглядываясь с интересом.

– Гордан, – кивнул Добромир, сдержано, но не без тепла.

– Садитесь, садитесь, не стойте столбом! – Гордан ткнул пальцем на свободные стулья. – Рассказывайте, что привело вас сюда?

Василиса, наблюдавшая за сменой настроения в комнате, отметила, как спала настороженность у остальных. Она опустилась на стул и, собравшись, начала:

– Дело срочное и важное. Речь идёт не только о нас – это вопрос жизни и будущего всего города.

Лицо Гордана стало серьёзнее, он кивнул, призывая к откровенности:

– Мы слушаем.

Василиса развернула на столе карту, её голос звучал твёрдо:

– Мы организуем эвакуацию всех нелюдей из Нордграда. Место есть, но дорога будет долгой и непростой. Нам нужны люди, провизия и… готовность действовать слаженно.

Пока она объясняла детали – маршруты, условные знаки, этапы сбора – корвы внимательно слушали, переглядываясь, иногда что-то записывали на потертых листах. Когда речь зашла о продовольствии, Гордан сразу вмешался:

– Продовольствие – не беда. У меня есть люди на рынке, знаю, где достать запасы – скажи сколько, и утром всё найдём.

Остальные корвы закивали, подтверждая готовность подставить плечо.

Добромир, всё это время молча следивший за разговором, вдруг спросил, как бы невзначай:

– Как там Настасья?

Гордан заметно напрягся. Он пожал плечами:

– Всё хорошо. Пару дней не видел, но, думается, проблем нет.

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Василиса заметила перемену в людях за столом, но сознательно не стала заострять на этом внимание.

– Нам нужно составить подробный план действий, – быстро сказала она, возвращая разговор в рабочее русло. – Время не ждёт.

Гордан кивнул, отгоняя личные мысли.

– Тогда перейдём к деталям

*****

– Я думала, ты уже не придёшь, – в голосе Мелании звенела едва заметная обида.

У Никиты неприятно заныло внутри. Он и правда задержался, но признаваться в причинах не хотелось.

– Мне… мне пришлось задержаться… – пробормотал он, теребя край рукава мантии.

Но Мелания не дала ему договорить – её взгляд упал на его правую руку, и она резко спросила:

– Что с рукой?!

Никита смутился, чувствуя, как лицо заливает жар. Рука под бинтом, и теперь он отчаянно пытался скрыть её под тканью.

– Тренировка с профессором Некрасом, – попытался улыбнуться Никита, но улыбка вышла натянутой.

Мелания нахмурилась, внимательно вглядываясь в его руку.

– Это не похоже на обычную тренировку… Ты ранен?

– Ничего серьёзного, – выдавил он после паузы. – Просто… немного обжёгся.

Мелания вздохнула, и по её лицу было видно – поверила она не до конца.

– Пойдём, – мягко сказала она, беря Никиту за здоровую руку. – У нас мало времени.

Когда они подошли к корпусу ведичей, Мелания тихо спросила:

– Ты расскажешь, что случилось?

Никита только кивнул. Его мучила не только боль в руке, но и то, как трудно быть с Меланией полностью откровенным. Рядом с ней он вдруг становился мягким, уязвимым – и это пугало его не меньше, чем любые испытания.

Они шагали по коридорам с высокими потолками и массивными дверями – такими же, как в корпусе волшебников. За окнами уже опустился вечер, и их путь освещали лишь разноцветные огни волшебных светильников.

Мелания, увлечённо рассказывая, показывала кабинеты:

– Здесь – история, а за той дверью – зельеварение. В самом конце – аудитория для занятий с мечами.

Она с улыбкой делилась подробностями о распорядке дня, спальнях, общей гостиной, где ученики проводят вечера. Голос её звучал тепло, как будто она гордилась каждым уголком этого дома.

Мимо одной из аудиторий доносились смех и голоса. Мелания на миг остановилась, прислушалась, затем вновь зашла в привычный ритм экскурсии:

– Здесь обычно собираются старшие.

Постепенно они вышли во внутренний двор школы. Здесь была особая атмосфера: тенистые аллеи, клумбы с волшебными растениями, в центре – фонтан, из которого кристальные струи били к небу, наполняя воздух ароматами свежести и цветов.

Мелания остановилась у фонтана, оглядела изящную каменную статую:

– Это моё любимое место, – призналась она, садясь на бортик. – Здесь всегда спокойно и тихо.

Никита присел рядом, всё ещё чувствуя пульсацию в перебинтованной руке. Он смотрел на Меланию, на то, как отражается свет луны в её волосах.

– Спасибо, что показала мне всё это, – тихо произнёс он.

Мелания улыбнулась; её глаза светились добротой.

– Я рада, что тебе понравилось. Может, завтра после занятий заглянем вместе в библиотеку? Там есть книги о древних легендах, уверена, тебе будет интересно.

Никита кивнул, ощущая лёгкость – как будто всё дурное исчезло.

Мелания указала на статую в центре фонтана:

– Вот, посмотри. Это Велес, наш покровитель. Он стал защитником ведичей, когда появились волшебники, у которых не было прежней силы. Говорят, что Велес дал нам право учиться волшебству.

Никита внимательно вгляделся в статую. Могучая фигура, высеченная из белого камня, держала посох, украшенный рунами, а на груди отчётливо выделялся древний символ…

Сердце Никиты замерло. Этот символ… он был точь-в-точь таким же, как на его медальоне.

Его рука машинально потянулась к груди, туда, где под рубашкой хранился старый медальон. Кровь прилила к щекам, дыхание участилось.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Мелания.

– Просто… Этот символ… – прошептал он, чувствуя, как дрожат пальцы.

Он расстегнул рубашку, достал медальон, осторожно протянул его Мелании:

– Посмотри… Тот самый знак. Это – последнее, что осталось от моего отца, он подарил мне его ещё там, в мире этнов.

Мелания бережно взяла медальон, провела пальцем по гравировке, задумалась.

– Вот это да… Это символ древнего ведического волшебства. Он означает защиту от Нави, мира тьмы, – сказала она почти шепотом.

Она вернула медальон Никите, в глазах у неё мерцало сочувствие и живой интерес.

– Может, в библиотеке мы найдём что-то о его истории? Узнаем о Велесе и о таких же символах, – мягко предложила Мелания.

Никита аккуратно повесил медальон на шею, чувствуя, как по груди разливается спокойное тепло.

– Да, – слабо улыбнулся он. – Возможно, именно там я наконец получу ответы на свои вопросы.

*****

– Здравия, Могута! – Добромир протянул руку.

– Добромир, – пожал руку в ответ Могута.

– Нас поставили в третий поединок, – с едва заметной горечью в голосе произнёс Добромир. – Получается, придётся сражаться друг против друга.

– Что поделать, – пожал плечами Могута. – Значит, побьёмся как следует.

– Устроим зрелищную битву, верно?

– Без сомнений! – с энтузиазмом подтвердил Могута.

– Пойдём, разомнёмся, – предложил Добромир. – Надо держать себя в форме.

Они влились в поток бойцов на арене. Утоптанный снег под ногами приятно похрустывал, воздух был наполнен звонким эхом тренировочных ударов. В центре уже занимались десятки пар; Добромир и Могута выбрали укромный угол, чтобы спокойно размяться.

– Давно не виделись, – завёл разговор Добромир, вращая плечами. – Как твои дела?

– Готовлюсь к турниру, – Могута стал разогревать кисти. – Подумывал уже всё бросить, но старый друг переубедил. Решил остаться.

– Турнир – неплохой шанс проявить себя, – Добромир внимательно посмотрел ему в глаза.

Бойцы начали медленную разминку, двигаясь по кругу, осторожно скрещивая мечи. Звон металла был негромким, почти дружеским.

– Так почему ты хотел отказаться? – спросил Добромир, делая лёгкий выпад.

– Слухи ходят разные, – вздохнул Могута, парируя. – Говорят, Владимира скоро свергнут.

Ведьмак промолчал, задумавшись о сказанном. Темп тренировок ускорился – удары становились сильнее, дыхание чаще.

Они отрабатывали приёмы, тестировали выносливость друг друга, а наставники, наблюдавшие издали, в нужный момент подходили с советом или замечанием.

К полудню оба воина были усталыми, в снегу и поту; мечи вязко прилипали к ладоням.

– На сегодня довольно, – выдохнул Добромир, опуская клинок.

– Согласен, – кивнул Могута.

Отдав оружие слуге, они направились во внутренние помещения арены. Проходя мимо двери, за которой что-то скрывал Ведислав, Добромир остановился.

– Подожди здесь, – попросил он. – Присмотри, чтобы никто не зашёл лишний.

Могута молча занял место у стены. А Добромир, убедившись, что всё спокойно, осторожно открыл дверь и вошёл.

Помещение оказалось тесным, окутанным паутиной и запахом пыли – сюда давно никто не заглядывал. Быстро осмотревшись, Добромир заметил в углу скрытую лестницу.

Он поднялся наверх и оказался в ложe – личных покоях, откуда правитель Владимир будет наблюдать за турниром. Всё здесь дышало роскошью: тяжёлые портьеры, массивный трон, уютные кресла, столик. В глубине он заметил ещё одну дверь – вероятно, туда, где правитель отдыхает между поединками.

Осмотревшись как следует, Добромир тихо вернулся к Могуте.

– Всё, пойдём, – тихо сказал он, и они молча покинули арену.

Попрощавшись, Добромир отправился в свой трактир. Путь занял не так много времени, но за эти минуты Добромир успел обдумать множество вариантов развития событий. В трактире было почти пусто – хозяин, заметив ведьмака, вежливо кивнул и занялся столами. Добромир поднялся к себе.

У самой двери его настигла странная тревога. Он замер, прислушиваясь: где-то в тишине скрипнула доска, чуть повеяло холодом. Медленно, почти бесшумно, Добромир достал меч. Сталь тихо запела, покидая свои кожаные ножны. Ведьмак сделал глубокий вдох и, держа оружие наготове, осторожно приоткрыл дверь. В полумраке комнаты за столом сидел человек. Тень недвижима, как изваяние. Перед ним – только кинжал, лезвие поблёскивает в мутном свете.

Добромир застыл, ловя каждое движение. Неожиданный гость медленно поднял голову, взгляд встретился с ведьмачьим.

– Тихон? – едва выговорил Добромир, не веря своим глазам.

– Здравствуй, Добромир! – старик расплылся в широкой улыбке, глаза его сверкали радостью.

Добромир, не раздумывая, отбросил меч и кинулся обнимать друга.

– Старый друг! – он не скрывал эмоций, сжав Тихона в объятиях. – Как же я рад тебя видеть!

– Да уж, – Тихон хлопнул ведьмака по спине, – и я рад.

Освободившись, Добромир взглянул ему в лицо, внезапно посерьёзнев.

– Ты не мог прийти просто так… Что случилось?

Лицо Тихона омрачилось.

– Плохие вести, друг. На тебя объявлена охота. Люди в чёрном ищут тебя на каждом углу. Король Крыс назначил за твою голову огромную награду.

– Дети Нави? – нахмурился Добромир.

– Не уверен, – медленно покачал головой Тихон. – Но они очень настойчивы. Проверяют каждый закоулок.

Добромир задумался на мгновение.

– И что мне делать?

– Будь осторожен, – тихо посоветовал Тихон. – Никому не доверяй. Может, стоит временно оставить город…

– Нет, – твёрдо сказал Добромир. – Я не могу. Дела ещё не закончены.

– Тогда вдвойне береги себя, – вздохнул Тихон.

– Спасибо, друг, – доброжелательно сказал Добромир.

– Главное, останься в живых, – махнул рукой старик.

– Пойдём, спустимся вниз, – предложил Добромир. – За трапезой расскажешь всё подробно. У меня к тому же тоже новости, которыми стоит поделиться.

*****

– Парни, мне что-то не по себе, – неуверенно произнёс Дарьян, тревожно сжимая и разжимая кулаки. Его голос дрожал, отражая внутреннее напряжение.

– Всё будет нормально, – попытался приободрить его Агний. – Мы ведь хорошо тренировались.

– Никит, пожалуйста, пойдём со мной? – с мольбой в голосе обратился Дарьян, глядя на Никиту полными надежды глазами.

Никита замялся – в душе бушевала буря сомнений. Ему хотелось попробовать свои силы, но страх и неуверенность мешали сделать шаг вперёд.

– Я… Я не знаю, – честно признался он, опуская взгляд. – Я даже не знаю всех правил турнира. Как я могу участвовать?

Плечи Дарьяна поникли, взгляд потух.

– Хочешь, я объясню все правила? – вдруг предложил Агний.

Никита ненадолго задумался, затем кивнул:

– Ладно, попробую. Но только если вы расскажете всё о турнире и каждой его мелочи.

Лицо Дарьяна тут же просветлело.

– Спасибо, Никита! – радостно воскликнул он. – Не представляешь, как мне это важно!

Вся троица отправилась от школы к арене, где уже собралась толпа учеников. Возле входа все возбуждённо обсуждали новости, делились догадками и строили планы на распределение. Атмосфера была одновременно напряжённой и праздничной – каждый надеялся попасть в команду своего потока.

– Давайте быстрее, пятиклассников первыми распределяют! – нервно подгонял Дарьян, лавируя сквозь толпу.

– А что вообще нужно делать? – спросил Никита, ускоряя шаг.

– Самому, по сути, ничего, – пожал плечами Дарьян, всё ещё оглядываясь по сторонам.

– Здесь всё решает волшебный кристалл, – пояснил Агний. – Это древний артефакт, умеет определять силу любого ученика. Если ты готов – он увидит это и сам запишет тебя в команду.

Пробравшись через толпу, они подошли к помосту, где уже стояли пятиклассники. В центре возвышался огромный кристалл, пульсировавший мягким голубым светом. Его грани медленно переливались, словно внутри бушевала миниатюрная буря искрящихся частиц. Вокруг стояли учителя в парадных мантиях, лица их были собраны, а взгляды – серьёзны. Сама атмосфера вокруг помоста казалась пропитанной магией и ожиданием.

– Главное – не бойся, – прошептал Агний, едва слышно. – Просто подойди к кристаллу и стой спокойно. Он почувствует твою силу сам.

– Я с тобой, – тихо сказал Дарьян, крепко сжимая кулаки и смотря на Никиту с искренней поддержкой.

Когда пришла их очередь, Никита глубоко вдохнул, стараясь унять бешено колотившееся сердце. Он шагнул к кристаллу. В ту же минуту сияние стало ярче, словно сам кристалл приветствовал его. Учителя внимательно следили за реакцией артефакта, в напряжённой тишине готовые в любой момент вмешаться.

Никита почувствовал, как необычная тёплая энергия проникает в него, осторожно исследует его душу и сердце. Неожиданно медальон под рубашкой стал резко нагреваться; Никита едва сдержал всхлип удивления, его рука невольно легла на грудь – сквозь ткань металл жёг кожу.

– Спокойно, – едва слышно прошептал он себе. – Просто стой…

Кристалл вдруг засиял так ярко, что внутри его засверкали мутные зарницы – алого, изумрудного, золотого света. Внутри граней закружился искрящийся танец. Учителя переглянулись, в их глазах промелькнуло беспокойство и удивление. Профессор Бажен шагнул вперёд, пристально глядя на кристалл.

В наступившей тишине раздался звонкий, чёткий голос:

– Добро пожаловать в команду волшебников, Никита.

Толпу тут же накрыл оживлённый шёпот. Никита застыл на месте, не веря услышанному. За спиной Агний и Дарьян радостно зааплодировали. Постепенно жар от медальона начал стихать, и он медленно убрал руку с груди, бросив последний взгляд на кристалл, переливавшийся теперь ровным, мирным светом. Учителя кивнули ему, пригласив встать в ряды отобранных.

Следующим к кристаллу подошёл Дарьян…