Читать онлайн ИНТРА бесплатно

Арка 1. Жертва. Глава 1.1. Похороны.

Добираясь до поселения Уступ, Мир дважды заблудился. Оторванное от внешнего мира, поселение, не было отмечено на большинстве карт. И, почти потеряв терпение, он получил подсказку в одном из трактиров, через которые проходил: трактирщик дал ему верное и скорое направление в нужную сторону, а вместе с ним и легенду, происходившую из Уступа. Через день он нашёл деревню, встретившую его гулкой тишиной, и только лишь столб дыма на окраине деревни говорил, что здесь живут люди.

Чёрный, густыми клубами дым, поднимался в пасмурное небо. Огонь погребального костра уже охватил покрытые белым полотном тела. Похороны не считались грустным событием: все люди испокон веков верили, что после смерти душа человека переходила в иной, гораздо лучший мир, чтобы потом снова переродиться. Именно поэтому увидеть на лицах скорбь и печаль при погребении покойников было редкостью.

Прибыв на пятый день недели в Уступ, волхв увидел только слёзы и безразличие на лицах людей, тогда как по традиции должны были быть радость и смирение. Тела двух умерших пожирало пламя, а вихрастый дым разносился по покрытому грязной водой полю, отходящему от сильных весенних паводков. Стоящие небольшой толпой у двух дровяных подъёмов, люди тихо переговаривались, и лишь одинокий сгорбленный старик молча стоял впереди и улыбался сквозь горькие слёзы, а руки его дрожали. Он с силой сжимал свою шапку, не отрывая взгляда от погребального костра.

Волхв остановился неподалёку в ожидании окончания ритуала прощания с мёртвыми. Призыв о помощи в поселение волхвов пришёл неделю назад и, потому как это была просто неясная для жителей хворь, Мира отправили туда одного. Сейчас, наблюдая за необычным поведением людей на похоронах, волхв вспомнил легенду, которую ему рассказал трактирщик.

Когда-то давно, когда ещё боги ходили по земле рядом со смертными, на одной из гор стояли великолепные Золотые Палаты, в которых жила пара могущественных богов. Вскоре между одним из них и иным богом произошла битва, причиной которой стала, как ни странно, любовь и ревность: один из богов замыслил украсть у другого его жену. Естественно, ничем иным, кроме как, кровавой битвой это закончиться не могло. С тех далёких лет от прекрасных Палат остались одни лишь руины, а люди, хранившие в памяти поколений воспоминания о давно минувших днях и желая быть ближе к богам, поселились у подножья той горы.

Мир всем сердцем понимал желание людей прикоснуться к закрытому для них миру. Именно поэтому он не выразил никакого недовольства от ссылки в это забытое людьми место.

От наблюдения за ритуалом Мира отвлёк звонкий голос.

– Ты волхв? – перед ним стояла маленькая девочка и с любопытством рассматривала его светлые одежды.

– Так и есть, – ответил Мир. Глаза ребёнка тут же загорелись, а руки вцепились в испачканное на коленках платье.

– Ты можешь превратиться в птицу? – восторженно спросила она.

– Я не могу.

– А в лису?

– Тоже нет.

– Почему? – склонил голову к плечу ребёнок.

– Волхвы не превращаются в животных, – после его слов улыбка девочки померкла.

– А кто тогда может? Жрецы?

Мир улыбнулся и присел перед ней на корточки.

– Кто угодно, если сможет научиться. Но жрецы в первую очередь, да.

– Ясно. – Подумав с мгновение, улыбнулась девочка, – Меня зовут Ягода. А тебя?

– Ягода? – переспросил волхв.

– У меня ещё нет имени, – ответил ребёнок. Дети, как правило, не получали имени до того, как им не исполнялось хотя бы пять лет, а после родители нарекали их в соответствии с отличительными чертами. Поэтому не было ничего удивительного в том, что у ребёнка было скорее прозвище, чем настоящее имя.

– Меня зовут Мирослав, – склонил голову в приветствии Волхв.

Девочка снова улыбнулась и уже открыла рот, чтобы ответить, как её прервал женский голос.

– Ягода! Немедленно вернись!

Ягода надула губы и, последний раз улыбнувшись Миру, убежала к матери, встревожено поглядывающей на волхва.

– Сколько раз я тебе говорила, что нельзя подходить к незнакомцам…

Мир встал и, отряхнув колени, посмотрел на толпу. Отвлечённые от погребальных костров люди бросали на него заинтересованные взгляды, но никто не сделал и шага, чтобы поприветствовать последователя бога.

От толпы отделилась фигура и двинулась в сторону волхва. Староста деревни внимательно оглядел парня. Глава Уступа ни разу не встречал волхвов, но не признать его в госте было невозможно – светлые, почти белые одежды и неизменный серп за поясом всегда говорили, что перед вами самый настоящий последователь светлого и чистого пути Белобога, обладающий тайными знаниями и сильнее прочих – умением врачевать.

Староста подошёл ближе и со вздохом поклонился волхву в приветствии.

– Я не хотел мешать обряду, – поклонился в ответ Мир.

– Всё в порядке, всё в порядке, – хриплым от частого курения голосом ответил староста, пристально смотря на волхва. – Мы ждали вас позднее.

– Белобог помогает каждому нуждающемуся.

Молодой человек в белой одежде с доброжелательной улыбкой на лице выжидающе посмотрел на него. Ещё относительно не старый староста деревни выглядел как обычный мужчина. С редкими светлыми волосами и морщинами вокруг глаз, лицо его смягчали серые глаза – увидев такого человека, сразу проникнешься к нему симпатией и доверием, до того добрыми были его глаза. Спокойный взгляд и тёплая улыбка могли преобразить обычную внешность.

– Меня зовут Вадим. – Староста отвернулся и указал рукой в сторону домов, – Пойдёмте, я объясню всё в доме.

– В ногах правды нет, – кивнул Мир, оглядываясь на затухающий костёр, и увидел, как каждый присутствующий проводил их взглядом.

***

Передняя в доме старосты деревни была переполнена людьми и гудела, как рой пчёл. Небольшая толпа, отделившаяся от провожающих в последний путь, зашла в дом сразу за ними и осталась стоять небольшим полукругом за спиной старосты, устроившимся в старом продавленном кресле. Дом был, кажется, самым больши́м и роскошным в деревне. Традиционный вход с южной стороны начинался с широкого крыльца под навесом, а вся северная часть дома – это глухая стена, потому как даже здесь люди верили, что с северной стороны могут прийти злые духи. Не затейливая, но интересная в своём исполнении резьба в виде символов богини Мокошь украшала ставни, наличники и карнизы, а также почти всю мебель в доме.

Волхв сел на скамью напротив и медленно оглядел присутствующих. Селяне все как один не сводили глаз с волхва, что у обычного человека вызвало бы неловкость и тревогу, Мир же просто вежливо улыбнулся им и перевёл взгляд на старосту.

– Первой заболела дочь пастуха. Две недели назад, – сказал Вадим с типичным для местных говором, растягивая слова. От его трубки в потолок поднимался серый дым и зависал там редеющими клубами. – Она будто уснула. Побледнела как мертвец и не просыпалась. Мы подумали – простуда.

Староста замолчал, окидывая внимательным взглядом сидящего перед ним юношу и продолжил:

– В последнюю ночь у неё начался жар. Пастух побежал за знахарем, а когда вернулся…

– Когда я вернулся, её уже не было, – дрожащим голосом сказал стоя́щий рядом бедно одетый старик, на глазах которого Мир заметил наворачивающиеся слёзы.

– Мы обыскали всю округу и лишь под утро… нашли её уже мёртвую в подлеске, – закончил староста. Никто из присутствующих не обратил внимания на роняющего горькие слёзы пастуха.

Мир, сменив выражение лица на сочувствующее, отвёл глаза и случайно наткнулся взглядом на парня и девушку, стоя́щих отдельно от толпы селян. Пара немногим младше его, держась за руки, то и дело бросали недовольные взгляды на старосту. «Интересно», – подумал Мир, – «чем вызвано такое явное недовольство, староста с виду тихий и справедливый человек. Впрочем, в тихом омуте…».

– Вторым заболел наш лесник. Болезнь повторилась, и мы ничего не смогли сделать, – продолжил Вадим, – видимо, в день, когда заболел лесник, наш знахарь и послал за вами, – староста обернулся и посмотрел на молодого человека, на которого обратил внимание Мир. Тот, нахмурившись, кивнул в ответ.

– Третьим заболел наш знахарь. И мы подумали, что… он заразился от лесника.

– Это не так. – Неожиданно воскликнул парень, но тут же замолчал, получив удар локтем в рёбра от девушки. На лице старосты проступила такая усталость и недовольство, которая появляется у уставшей от выходок непослушных детей матери. Люди, стоявшие за его спиной, почти незаметно напряглись, и атмосфера в доме мгновенно изменилась. Мир со спокойным лицом оглядывал сцену перед собой. То, как толпа селян мгновенно почувствовала настроение старосты заметно, даже если не знать, куда смотреть.

– Вячеслав, следи за языком, – староста хотел сказать что-то ещё, но вовремя вспомнив, что свидетелем сцены является уважаемый волхв, замолчал. Снова повернувшись к гостю, он продолжил:

– Все болели одинаково и все в итоге умирали на улице.

– Как далеко они успевали дойти, прежде чем умирали? – спросил Мир, не обращая никакого внимания на то, что все глаза в комнате как по команде мгновенно вернулись к нему.

– Знахарь, он дошёл почти до самого края поселения.

– Куда он направлялся?

Староста снова пустил дым в потолок и задумчиво ответил:

– Кто знает. Мёртвые не разговаривают. – Он прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Мир посмотрел ему за спину и увидел хмурое лицо парня. Заметив, что на него обратили внимание, парень расширил глаза и почти незаметно качнул головой.

– До следующего погребения ещё три дня, – перевёл взгляд на старосту Мир. – Пожалуйста, разрешите осмотреть тело знахаря.

***

Дом деревенского знахаря стоял практически в центре поселения и оказался на удивление скромным. Основная комната была слабо освещена, а в воздухе стоял удушающий запах трав и настоев. Мир сделал глубокий вдох и прошёл вперёд. Внутри стены дома были увешаны пучками трав и растений, однако, бо́льшую часть из них занимало только одно растение – золотарник или иначе золотая розга – растение, которое считалось способным помогать в пророческих способностях. Окинув взглядом запасы трав знахаря, Мир ничего не сказал вслух, но про себя подумал, что желание местных предвидеть будущее выглядит почти одержимостью.

Тело деревенского знахаря оставили в его доме, где тот жил со своим сыном. Ледяная кожа мертвеца уже отливала синевой, а впадины глазниц чернели по краям. Рядом с ним стоял парень, которого Мир заметил ранее в доме старосты. На глазах у юноши набегали слёзы – традиция не плакать над покойниками не соблюдалась ни в коей мере. Возле него стояла девушка с коротко остриженными чёрными волосами, положив руку ему на плечо.

Мир поднял уже окоченевшую руку знахаря, внимательно осматривая ладони и запястья. На внешней стороне ладони самого волхва мелькнула часть знака Белобога – четыре переплетённых между собой квадрата светлого, почти белого цвета, выведенных прямо на его коже.

– Поразительно, что знахарь мог заболеть. Человек, который сам понимает во врачевании… – проговорил он задумчиво. – Разве не должен был он первым увидеть признаки хвори?

Мир, аккуратно положив руки мёртвому на грудь, наклонился над его лицом так низко, что стоя́щий неподалёку парень дёрнулся в его сторону.

– Ты ведь сын знахаря, верно? – спросил Мир, не поднимая головы.

– …Вячеслав, уважаемый волхв.

– Пожалуйста, не мог бы ты подойти?

Парень приблизился к телу и нервно сглотнул.

– Ты чувствуешь? – Мир выпрямился, не отрывая глаз от тела.

– Что? – неуверенно спросил Вячеслав.

– Что-нибудь? Может запах?

Вячеслав растерянно нахмурился и оглянулся на девушку. Та в ответ только пожала плечами.

– Я ничего не чувствую?

Мир хмыкнул и посмотрел на пару, грустно улыбнувшись.

– Почему у трупа нескольких дней после смерти нет запаха гниения?

– Я… не знаю, – выдохнул Вячеслав.

– Он не может быть живым, не так ли? – спросила девица и подошла к ним. В отличие от парня она смело смотрела на тело, не подавая никаких признаков страха или горя.

– Самый что ни на есть мёртвый покойник, – кивнул Мир, присаживаясь на скамейку рядом с телом. Из глаз Вячеслава снова полились слёзы, а девушка, вздохнув, достала из рукава платок, протягивая ему.

– Есть несколько причин, по которым тело не будет гнить после смерти, – начал Мир, в задумчивости зажав большим и указательным пальцем подбородок, – первое это очень низкая температура, что не подходит к нашему случаю, потому что он уже давно лежит в доме. А вот вторая это…

– Проклятье. – Закончил за ним сын знахаря и посмотрел напряжённым взглядом на волхва.

– Верно. Итак… кто мне расскажет, что тут происходит и почему на жителей деревни наложено проклятье? – Мир перестал улыбаться и серьёзно посмотрел на пару. В ответ парень и девушка переглянулись и тут же отвели глаза. Мир вздохнул.

– У вас есть целых три дня до того, как его душа покинет эту землю. Если мы не снимем проклятие, он не сможет перейти в тот мир, а значит, не сможет переродиться. Так что не торопитесь. – едко закончил волхв.

Вячеслав резко поднял голову и уставился на волхва испуганным взглядом:

– Что ты имеешь в виду?

– Именно то, что я сказал. Его душа будет проклята и навеки останется неприкаянной бродить по земле, – спокойно ответил Мир. – В лучшем случае. В худшем он сможет стать одним из заложных покойников.

– О боги. – Судорожно вздохнул Вячеслав и, слегка покачиваясь, опустился на лавку.

– А как же Млада и лесник? – спросила девица твёрдым голосом, с вызовом глянув на волхва.

Мир покачал головой:

– К сожалению, уже поздно.

– Что нам делать? – нахмурилась дева. – В поселении будут продолжаться смерти, и все они будут прокляты?

– Да, если вы не скажете мне, что произошло и что заставило богов проклясть вас.

Пара промолчала. Мир поднялся и отошёл к двери, бросив через плечо:

– Подумайте, пока у вас есть время, но и оно заканчивается.

С этими словами волхв вышел на улицу, залитую дневным светом. Запах трав резко сменился запахом поздней весны и грязи. Мир поднял голову и прищуренным взглядом посмотрел в пасмурное небо. Вдалеке пролетела стая птиц, возвращающихся с юга.

Мир перевёл взгляд на улицу перед собой. Деревня Уступ представляла собой удивительное зрелище. Маленькое поселение, не более чем из двадцати домов, стояло на краю густого леса, после которого виднелись уходящие ввысь высокие горы. Одинаковые песочного цвета крыши покрывали деревянные избы, и всё вокруг было засажено деревьями, сейчас наполовину зелёными. Летом это было, вероятно, красивое и мирное место, сейчас же можно было увидеть только талую от растаявших снегов воду и частично расцветшие деревья и кусты.

Улица, на которой стоял дом знахаря, была центральной, потому Мир сразу увидел несколько открытых лавок и киосков, а занимающиеся своими делами люди, бросали на него косые взгляды, не решаясь приблизиться.

Внимание Мира привлёк раздавшийся неподалёку звук удара. Повернув голову, он увидел коренастого мужчину, разделывающего мясо на столе возле своей лавки. Размашистым движением руки он обрушивал огромный мясницкий нож на большой кусок мяса, лежащий перед ним. Кровь брызгами летела во все стороны, но Мир никак не мог распознать убитое животное.

Волхв подошёл к нему, разглядывая выставленный товар. Не поднимая головы, почти старик с огромными ручищами, продолжал махать ножом.

– Свежего мяса сегодня не будет, – проворчал он. – Только к столу старосты.

– Доброго дня, – улыбнулся Мир с лёгким поклоном. – Чем же заняты ваши охотники?

Услышав голос, мясник резко замер и поднял голову. В глазах у него мелькнула тень, и он быстро оглядел улицу. Мир внимательно проследил за его взглядом. Жители деревни уже не пытались делать вид какой-либо деятельности, все они смотрели в их сторону. Десятки пристальных взглядов пронизывали волхва до костей, но Мир не обращал на это никакого внимания.

– Чем могу быть полезен, уважаемый волхв? – мясник положил нож и вытер руки грязной тряпкой.

– У вас проблемы с едой? – дружелюбно спросил Мир.

Мясник хмыкнул и, уперев руки в бока, посмотрел на волхва.

– Нет никаких проблем.

– Тогда продай мне свежего мяса, пожалуйста, – сказал Мир и потянулся к карманам.

– Свежего мяса сегодня не будет. – Повторил мясник. Мир опустил руки и в упор посмотрел на мясника. Тот, скривившись, проговорил, – мои сыновья не ходили на охоту.

– По какой-то причине?

Мясник снова взял нож в руки и вернулся к разделке мяса.

– Без причины.

Ничего больше не сказав, волхв отвернулся и направился дальше, чувствуя на спине с десяток взглядов.

Мир бесцельно прошёл мимо десятка домов. Все встречные ему люди отворачивались или спешно уходили в противоположном направлении. «Расспросить деревенских возможности нет», – с раздражением подумал Мир. Ему ещё не доводилось встречать поселение, в котором так явно избегали волхвов. Ни единого слова или приветствия, но он чувствовал, как каждый прослеживал любое его движение. Это должно вызывать тревогу, но Мир испытывал лишь любопытство.

Пропетляв немного по улицам, он, никем не замеченный, проскользнул в подворотню и, оглянувшись, вышел на менее людную улицу. Проходя мимо одного из домов, он заметил одиноко сидящего на крыльце ребёнка лет семи. Мальчик играл в Мельницу, расчертив поля прямо на земле перед крыльцом. Мир подошёл к калитке и, встав под сенью голой берёзы, сразу привлек внимание ребёнка. Любопытные карие глаза уставились на волхва, но мальчик не произнёс ни слова.

– Во что ты играешь? – спросил его Мир с улыбкой.

Ребёнок опустил взгляд на доску и что-то прошептал себе под нос.

– Я не расслышал, – сказал волхв. – Ты не мог бы повторить это для меня, пожалуйста?

Мальчик вскинул на него взгляд и испуганно огляделся по сторонам.

– Я сказал, что мне не разрешено разговаривать со служителями других богов, – чуть громче сказал он, снова опустив голову. Любопытство и страх столкнулись в его взгляде, а руки нервно сжали камешек.

Мир с понимающим видом кивнул:

– Ясно. – И чуть помолчав, добавил, – мы можем не разговаривать. Могу я просто сыграть с тобой?

Ребёнок поднял глаза на лицо волхва и, сжав губы, нерешительно кивнул.

Игра Мельница была очень распространена, и Мир совсем не удивился, увидев, что и здесь она пользовалась популярностью. Правила игры были достаточно простыми, чтобы даже дети могли научиться в неё играть. Хотя она и была очень азартной, Мир видел немало разбитых в пылу игры носов во время своих путешествий.

Для игры в Мельницу было необходимо игровое поле, представляющее собой три вписанных друг в друга квадрата с соединёнными линиями сторонами. Каждый игрок получал по девять фигур и вначале должен был выставить их на поле по одной на каждую свободную точку пересечения линий. Когда три фигуры вставали в ряд, то «строилась мельница» и игрок забирал чужую фигуру с доски. После выставления игроки двигали свои фигуры на свободные точки, стремясь «построить мельницу». Когда игрок терял все фигуры или не мог сделать ход, он проигрывал.

Мальчик использовал вместо фигур камешки и палочки. Не очень заинтересованный игрой или победой Мир, терпеливо ждал, пока ребёнок подумает над очередным ходом. Мальчик играл из рук вон плохо и, в конце концов, Мир со вздохом сказал:

– Так никуда не годится. Ты не сможешь выиграть, если не будешь думать хотя бы на один ход дальше.

Ребёнок поднял на него глаза, и лицо его расстроено скривилось.

– Тебе нельзя говорить со мной, – спокойно продолжил Мир, следя глазами за руками мальчика. – Но я ведь могу говорить сам с тобой, а ты просто оказался рядом.

В глазах ребёнка загорелась радость, и он, снова быстро оглянувшись по сторонам, выжидающе посмотрел на волхва.

Мальчик внимательно выслушал все инструкции и повторил за Миром, пока, наконец, не смог обыграть его. Он вскинул руку вверх и уже открыл рот, чтобы победно воскликнуть, но быстро пришёл в себя и прикрыл рот. Мир не обратил на это внимания, убрав камешки и палочки в сторону для новой игры.

– Мне интересно, – чуть тише сказал волхв, не поднимая глаз, – почему жители деревни так сторонятся волхвов. Люди отвернулись от богов?

Краем глаза он заметил, что мальчик напрягся от его слов и продолжил:

– Это очень страшный поступок, ведь гнев богов может быть очень сильным.

– Это не так! – прервал его мальчик испуганным голосом, и, совсем забыв про игру, он умоляюще посмотрел в лицо волхва, – мы просто хотели вернуть дар. А староста сказал, что волхвы и жрецы нам помешают.

Мир посмотрел на ребёнка, в уголках глаз которого собрались слёзы, и умиротворяюще улыбнулся.

– Тише, тише. Не надо плакать. Уверен, всё будет хорошо.

Но, как обычно это и бывает, ребёнок от его слов расстроился ещё больше. Слёзы катились по щекам, а слова лились неудержимым потоком вперемежку с заиканием:

– Я просто не хочу, чтобы кто-то ещё ушёл к предкам. Мама сказала, что это… что это очень хорошо, – ребёнок хватал ртом воздух, но Мир не останавливал его. – И я больше не могу получить братика или сестрёнку.

Он резко замолчал, стирая ладонями слезы, рассыпав все свои камешки по земле.

– Почему? – нарушил затянувшуюся тишину Мир.

Ребёнок долго молчал, успокаиваясь, и, в конце концов, прошептал:

– Потому что его могут принести в жертву.

***

Мир вернулся к дому знахаря в задумчивости. Там его встретили подскочившие при его приближении сын знахаря и девица.

– Пожалуйста, проводите меня к вашему святилищу, – опередил любой вопрос волхв.

– К святилищу? – подняла брови девица. – Но зачем, уважаемый волхв? Мы поклоняемся Мокоши, не Белобогу.

Сказав это, она указала на символ богини, вырезанный на двери дома знахаря. Бросив на него взгляд, Мир кивнул и ответил:

– Я знаю. Это не важно. Мы можем обращаться к любым богам.

Пара переглянулась, и с напряжёнными лицами повели они волхва к святилищу деревни, к святилищу богини Мокоши.

Идти было недалеко. Пройдя поселение насквозь, они оказались перед самым лесом, примыкающим к деревне. Святилище богини представляло собой не особо просторную утоптанную площадь, окружённую деревьями. Сейчас, ранней весной, почти голые деревья, обступающие алтарь, навевали лишь тоску, совсем не внушая никакого трепета. Мир без особого интереса оглядел святилище. В конце площади на небольшом возвышении был установлен в пару саженей плоский камень, на котором была вырезана Мокошь. Волхв подошёл ближе и, не поднимаясь по ступенькам, ведущим вплотную к алтарю, вгляделся в изображение.

Богиня, вопреки обыкновению, была изображена без ткацкого станка. Видимо, в этой части земли богиню почитали за другое – Мокошь стояла, протянув руки к небу, на котором виднелись звёзды и луна, а на плече у неё примостилась маленькая птица. Мир знал, что Мокошь чтут как покровительницу земли и плодородия, люди обычно просили её о щедром урожае или здоровье. Но жители поселения Уступ просили богиню о другом.

Волхв поднялся по ступенькам к ритуальному камню, и его глаза немного расширились.

– Это сложно не заметить, не так ли? – спросил остановившийся неподалёку Вячеслав.

– Вы принесли кровавую жертву Мокоши, – в словах волхва не было вопроса. – Вы пролили кровь на алтарь богине, которая никогда не принимает кровь как подношение.

– Люди были в отчаянье. Все были в ужасе от слухов, что расползлись по земле, – тихо проговорила девица.

– Если это, по вашему мнению, гнев богов, то что заставило вас думать, что ещё больший гнев это исправит? – голос Мира был твёрд и холоден.

Пара переглянулась, и девушка ответила:

– Мы со Славой не участвовали. Мы с самого начала не согласились со старостой, но кто будет слушать детей.

– Мы слышали только крики девочки.

– Какой девочки? – нахмурился волхв.

– В нашем поселении была легенда, поверье о провидицах с огненными волосами, что получали дар от богов, – надтреснутым голосом сказал Вячеслав. – Но последняя рыжая девушка за всю жизнь не смогла произнести не только ни одного пророчества, но и почти не произнесла ни слова.

Мир не оглянулся на пару, вглядываясь в лицо богини.

– Как же так?

– Она не была немая с рождения, – ответил девушка, и глаза её наполнились слезами. – После смерти родителей замолчала. Люди решили, что это наказание богини и… – она внезапно замолкла, и Мир бросил взгляд в её сторону. Испуг был написан на лице девушки.

– Что произошло?

– Все убедили себя, что жертва поможет нам, – ещё тише сказала она и оглянулась, – староста сказал… он сказал, что это может. И все, в конце концов, согласились.

Мир отвернулся и молча посмотрел на изваяние Мокоши. Дарующая Жизнь, так её называли. Как только люди позволили страху завоевать их сердца, они превратили её в Забирающую Жизни. Не удивительны теперь беды, что постигли это поселение.

Мир порылся в своей сумке и достал пару яблок, положив их на испачканный камень-алтарь. Присев на колени и, склонив голову, он мысленно обратился к Мокоши. Через несколько мгновений пара, опустившись рядом, тоже склонила головы.

Внезапно недалеко от них раздался треск, и все трое оглянулись. Между деревьями, еле передвигая ногами, шла старуха. Вид у неё был до того неопрятный и грязный, что она скорее походила на бездомную попрошайку. Проходя мимо, она даже не посмотрела в их сторону. Старуха явно была не в себе: она что-то еле слышно бормотала себе под нос и то и дело махала рукой, будто к кому-то обращаясь.

Мир проводил её взглядом и, взглянув на пару позади себя, заметил на их лицах странное выражение. Вячеслав был печален, девица же зла.

– Кто это? – спросил волхв.

Девица скривилась в ответ, но промолчала.

– Это бабушка Бажены, – тихо проговорил Вячеслав.

Мир удивлённо поднял брови и парень продолжил:

– Она… – он нерешительно замолк.

– Она принесла в жертву собственную внучку, – зло выплюнула девица. Вячеслав кинул на неё грустный взгляд, но не прервал. – Она согласилась со всеми, что жертва необходима. Да вот только, когда у несчастного дитя прорезался голос на смертном одре, старуха сошла с ума и теперь думает, что её дитя ещё живо.

– Бажена ведь означает «божественная», не так ли? – спросил волхв и оглянулся в ту сторону, где скрылась старуха, больше ничего не добавив. Насколько сильно было желание вернуть себе дар богов, что люди готовы на такие жертвы? Чего стоит такая вера в божественную волю?

***

– Есть ли какие-нибудь новости, уважаемый волхв? – спросил староста, поднимаясь из кресла при их появлении. Бо́льшая часть селян давно разошлась, и в доме осталась лишь пара человек. Крупный мужчина с усами, почти дряхлый старик, опирающийся на палку, и женщина, с которой Мир столкнулся, как только прибыл в поселение. При взгляде на неё он, наконец заметил, что женщина беременна. Большой живот был скрыт платком, но всё же заметен вблизи.

– Пока рано судить, – ответил волхв, поклонившись мужчинам. За ним топталась пара его сопровождающих.

– Ещё немного рано, и я боюсь, будет поздно, – прищурился староста, а за ним мужчина и старик тихо обменялись парой слов. – Почему бы вам не использовать свои навыки врачевания на тех, у кого ещё есть шанс? Нет смысла помогать тем, кто уже покинул этот мир.

Услышав это, опустивший в своём горе голову, Вячеслав выпрямился, а староста перевёл на него взгляд. Но как только парень уже открыл рот, чтобы что-то сказать, на его плечо легла рука девушки, и он отвернулся, пряча лицо.

– Чтобы вылечить болезнь, нужно понять её источник, – прервал повисшую тишину спокойный голос Мира. Молодой волхв не сводил свой взор со старосты, но тот не моргнув и глазом, посмотрел в ответ, а с лица мужчины не сходила добрая полуулыбка. – Пока новых заболевших нет, лечить нечего.

– Силы Белобога не могут предотвратить появление болезни? – внезапно спросил мужчина с усами из-за спины старосты. Но Мир даже не посмотрел в сторону говорившего.

– Я бы хотел задать несколько вопросов, если позволите, уважаемый староста, – сказал Мир.

– Конечно, конечно, – проговорил староста, садясь обратно в кресло, и указывая на другое, предлагая сесть Миру. Не обратив никакого внимания на этот жест, волхв остался стоять на своём месте.

Вячеслав и девица же, в свою очередь, ничуть не смутившись, сели на скамейку, не обратив никакого внимания на нахмуренный взгляд старосты.

– Чем я могу вам помочь? – Вадим снова повернулся к волхву.

– В своих странствиях по землям я слышал одну легенду о местном поселении, – начал Мир и, как только он произнёс эти слова, в комнате резко стало тихо, а лицо старосты слегка вытянулось. Беременная женщина уронила кувшин, что держала в руках, и с тихими извинениями встала на колени, чтобы поднять осколки. Прежде чем кто-либо сделал движение, Мир уже стоял возле беременной, что с видимым трудом поднимала осколки с пола. Мужчина с усами сделал шаг вперёд, но остановился под взглядом старосты.

– Я понимаю, – ответил Вадим и закурил трубку, несмотря на женщину на коленях. – Это старая, почти уверенная легенда о разрушенных Палатах на горе возле нашего поселения. В старые времена там жили боги.

– А теперь? – спросил Мир, опустившись на колени рядом с беременной, и поднял оставшиеся черепки от кувшина. Женщина испуганно вздрогнула и подняла глаза на Мира.

– Теперь это просто история, которую мы передаём из поколения в поколение, – ответил староста со своего места.

Подбородок женщины задрожал, а на глазах, казалось, вот-вот выступят слёзы, до того она была напугана. Мир молча протянул ей черепок и улыбнулся, но женщина еле заметно покачала головой и бросила взгляд на старосту. Заметив, что он смотрит на неё, женщина схватила черепок и, не обращая внимания на появляющиеся порезы на ладонях, быстро вышла из комнаты. Со своего места её пристальным взглядом проводил мужчина с усами.

– Не о чем рассказывать, уважаемый волхв, – закончил староста.

Мир повернулся в его сторону и произнёс:

– Это удивительно. Я слышал даже не одну легенду, а целых две.

– Две?

– Да, – кивнул волхв. – Одна про битву между богами, из-за которой Палаты и оказались разрушены.

Все в комнате напряглись, и лишь потрескивание дров в камине раздавалось в тишине между словами Мира.

– Вторая же о девочках, что могли предсказывать будущее.

– Ах, это, – сказал староста, словно только что что-то вспомнил. – Да-да, точно. Это тоже уже почти забытая легенда. В нашем поселении уже много лет не рождались пророчицы.

– Сколько?

– Что сколько, уважаемый волхв?

– Сколько лет прошло с рождения последней?

– Много-много лет, я уже и не помню… Игорь, может, ты помнишь? – обратился к стоя́щему рядом старику староста. Тот лишь открыл рот, но встретив вопросительный взгляд волхва, покачал головой.

– С момента моего прибытия, – Мир сел перед старостой и сцепил перед собой руки в замок, – Я задавался вопросом, зачем вы призвали на помощь волхвов. Никто, кажется, здесь совсем не заинтересован в том, чтобы найти способ избавиться от хвори. Вы хотите получить помощь или у вас другая цель, уважаемый староста?

После его слов воцарилась звенящая тишина. Не отводя глаз от Мира, староста повернул голову и обратился к остальным в комнате:

– Пожалуйста, оставьте нас.

Все нерешительно двинулись в сторону выхода. Сын знахаря и девица, бросив последний взгляд на волхва, ушли. За ними зашаркал старик, и лишь усатый мужчина остался на месте.

– Все, – твёрдо повторил староста. Мужчина медленно и неохотно подчинился, прикрыв за собой дверь, а в комнате снова стало тихо.

– Ты быстро догадался, – проговорил староста. Мир ничего не ответил. – Наверно, я не должен удивляться, все восхваляют мудрых последователей Белобога.

– Зачем вы вызвали волхвов? – голос Мира был неизменно спокоен и доброжелателен, и ни тоном, ни жестом волхв не показал своего отношения к этому замечанию.

Староста глубоко вздохнул, и лоб его прорезала глубокая складка.

– Я не звал волхвов, – неожиданно скривился в ответ староста. – Это знахарь. Решил, что эта болезнь будет по силам волхвам… – староста замолчал на мгновение, задумавшись. – Вы живете в изоляции, ни с кем не делясь тайнами своих умений и знаний, а когда простые люди начинают сомневаться в вас, вы сразу защищаетесь. Мы начали терять нашу веру и нашли собственный путь. Хворь всего лишь последствия.

– Итак, вы убили невинное дитя?

Староста никак не отреагировал на слова Мира, продолжая покуривать трубку.

– Зачем? – спросил Мир.

– Это был единственный выход. Люди были напуганы и нужно было что-то делать. Мы теряли связи с богами, что даровала нам Мокошь много веков назад.

– Какое сердце должно породить отчаяние такой силы, что примет убийство ребёнка?

– Сердце, что стремится к любви богов, – вкрадчиво проговорил староста, наклоняясь к Миру. – Разве вы не можете понять нас, как те, кто теряет расположение богов с каждым днём всё больше и больше?

Мир не шевелился, но, видимо, что-то в его взгляде стало заметно старосте.

– О да, я слышал об этом, – сказал Вадим тихим голосом. – И жрецы, и волхвы теряют свои силы. И сколько бы жертв вы ни приносили и сколько бы ни молились, ваши боги молчат, не так ли? Так что плохого в том, что мы пытаемся найти способ снова быть услышанными и любимыми?

– Разница в том, староста, – ответил Мир, – Что убийство ребёнка не помогает снискать расположение богов. И уж тем более богини, которая не принимает кровавых жертв.

Слова его не произвели на старосту никакого впечатления, который пустил в потолок ещё больше дыма.

– Однажды я слышал историю. Про жрецов и волхвов, – вдруг сказал староста. – О том, что каждый, кто хочет получить милость Белобога или силу Чернобога должен кое-что сделать.

Мир впился немигающим взором в лицо старосты.

– Жрецы жертвуют, а волхвы даруют, так это произносится, верно?

– Ты не знаешь, о чём говоришь, – ответил Мир бесстрастным голосом.

– Мне сказали, что по своей сути разницы между этим нет и главное слово здесь – жертва. Значит ли это, что все боги хотят жертву? Даже если милосердный Белобог склоняется к этому?

Он замолчал и глубоко затянулся трубкой. Волхв молча сидел, не сдвинувшись ни на миллиметр.

– Какую жертву принёс ты, уважаемый волхв? – тихо спросил староста.

Мир расцепил руки и, приподняв подбородок, молча ухмыльнулся уголком губ.

– Впрочем, неважно, – продолжил староста. – Боги захотели, мы дали.

– И что дальше? Прольёте ещё крови на алтарь? – Мир поднялся и сделал пару шагов в сторону, преклоняя колени возле камина. На лице волхва отразились отблески пламени. – И что, во имя всего святого, ты собираешься делать с проклятием на своей деревне?

Староста откинулся назад и слегка улыбнулся:

– Но ведь теперь это твоя забота, не так ли, последователь Белобога? Что скажут люди, когда узна́ют, что волхвы не смогли… – голос старосты замолк, когда он посмотрел на то, что сделал волхв. Мир протянул руку прямо к огню. Но пламя не опалило его кожу. Алые языки облизывал кожу волхва, который словно грел озябшую руку в тепле, спокойно смотрел в пламя.

– С чего ты взял, будто меня должно заботить то, что будут думать в отдалённой, всеми забытой деревне на краю земли? – спросил Мир совсем другим голосом.

Староста, вздрогнув, перевёл взгляд на застывшее лицо волхва. Справившись с собой, Вадим заговорил хриплым голосом:

– Если мы попросим Мокошь обратить на нас свой взгляд снова…

– Как во имя всех богов? – прервал его волхв. – Только не говори мне, что собираешься ещё раз… – внезапно дверь в дом старосты распахнулась и через мгновение в комнату вбежал парень, почти ребёнок, с перепуганным лицом.

– Староста! Ягода заболела! – воскликнул он. Староста в ужасе расширил глаза и вскочил на ноги.

– Что с ней?

– Хворь, староста, – ответил парень. – Та же, что и на Младе, и на Игнате, и на… – заметив в комнате волхва, он резко замолк.

Мир поднялся на ноги и спокойно спросил:

– Кто это?

Никто не ответил ему, но вдруг тишину прорезал крик, отдающий такой болью, что казалось, словно человек умирает. Крик жены старосты, мгновение назад узнавшей о том, что её дочь заболела неизлечимой хворью, что обрушилась на их деревню.

***

Плач женщины разносился по всей комнате. Беременная жена старосты, Мила, опустилась на колени рядом с кроватью дочери, держа маленькую ручку в своих, и не переставала лить слёзы. Неподалёку Мир заметил сына знахаря, который с тревожным лицом нервно заламывал руки.

– Это всё моя вина, – прорыдала Мила, поглаживая руку девочки. – Это я во всём виновата…

– Мила, – тихо сказал староста, – не надо.

Слова его не тронули женщину, и она, казалось, даже не слышала их. Когда староста положил руку на плечо жены, та резко отшатнулась.

– Я должен осмотреть её, – прерывал их Мир. Женщина подняла на него взгляд, словно впервые видела его и медленно кивнула.

Волхв подошёл с другой стороны кровати и, склонившись к лицу ребёнка, внимательно осмотрел его. Выглядела она устрашающе неподвижно. Совсем не так, как спали маленькие дети. Если бы не тихое дыхание, вырывающееся из её груди, можно было подумать, что она уже мертва. Мир осторожно коснулся её лба и чуть не одёрнул руку от того, насколько горячей оказалась кожа. Первые признаки проклятия были очевидны.

«Нужно послать за жрецами», – подумал Мир, убирая руку с головы ребёнка. Если и есть надежда, то только на жрецов, которые могут знать, как снять проклятье.

***

Мир подошёл к кромке леса и аккуратно опустился на колени. Замершие позади Вячеслав и девица молча наблюдали за тем, как волхв склонился в самом глубоком поклоне и что-то шептал земле перед собой. Замолчав, Мир застыл на земле, прикрыв глаза. Вокруг них словно смолкли все звуки – не доносилось ни шума деревни, ни шороха зверей из леса, только лишь тихий, едва слышный шелест ветра в листве. Какое-то время ничего не происходило, пока застывшую, как замёрзший ручей тишину не прервал звук хлопающих крыльев.

Пара вздрогнула от неожиданности, когда из леса стремительно вылетела маленькая тень, и принялась кружить над волхвом. Мир встал с колен и поднял перед собой руку, на которую тут же села птица.

– Я никогда не видела здесь такой, – с придыханием сказала девица и сделала нерешительный шаг вперёд.

– Это сапсан, – ответил Мир с улыбкой, поглаживая птицу по аспидно-серым перьям и белой грудке. – Они тут не водятся.

– Но как тогда?.. – прошептал дева, но умолкла под насмешливым взглядом волхва.

– Мне нужна твоя помощь, – обратился он к птице. Карие глаза её не отрывались от лица Мира, и сапсан щёлкнул своим тёмным клювом словно в ответ. – Отнеси это ближайшим жрецам.

С этими словами волхв осторожно привязал туго скученное послание и, подняв руку, отпустил птицу. Сапсан, сделав круг над их головами и пронзительно крикнув, улетел прочь.

Вернувшись в дом старосты, Мир со спутниками заметили, что в передней дома столпилось несколько человек. Заметив волхва, все они уставились на него пристальными взглядами, и впервые со своего прибытия Мир не улыбнулся в ответ. Не подавая вида, он внимательно пересчитал по головам маленькую толпу селян и оглядел переднюю. Внезапно перед ним вперёд вышли Вячеслав с девицей и смело посмотрели на толпу.

– Волхву нужно осмотреть Ягоду, – громко сказал им сын знахаря. – Мы ещё можем ей помочь силами волхвов.

Мир бросил взгляд в спину паре и увидел, как толпа нехотя пропустила их вперёд.

– Хотите мне что-то сказать? – спросил Мир, как только они подошли к комнате, где лежала девочка.

Вячеслав и девица переглянулись. Дева сделала шаг вплотную к волхву и заговорила шёпотом.

– Либо спасай ребёнка, либо беги, иначе следующей кровью на алтаре может стать твоя.

Дослушав, Мир усмехнулся и кивнул.

– Я знаю, – бросил он через плечо, заходя в комнату. За его спиной пара нахмурила брови.

В комнате подле ребёнка теперь сидела только одна старуха и, не обратив на них никакого внимания, продолжила что-то быстро шептать себе под нос с закрытыми глазами. Видимо, лишившуюся рассудка мать ребёнка вывели успокоиться, потому как и старосты нигде видно не было, и, если прислушаться, в глубине дома можно было различить слабые причитания.

– У нас нет времени ждать жрецов. – Мир положил руку на голову ребёнка и нахмурился. Жар не спадал, а, казалось, только нарастал. – В лучшем случае они прибудут через два дня, а за это время ребёнок может умереть.

– А ты не можешь её вылечить? – подала голос девица.

Мир молча прикрыл глаза. Рука его оставалась неподвижной на лбу девочки, но ничего не произошло.

– К сожалению, у меня нет сил помочь ей. – Со вздохом волхв убрал руку и повернулся к паре, – сын знахаря, есть идеи?

– Я… – Вячеслав замолчал на полуслове и растерянно оглянулся на девицу. – За время болезни других даже отец не смог придумать, как остановить хворь…

– Он может, – перебила его девушка.

– Дарьяна, – отчитал её парень, испуганно оглянувшись на старуху. Та по-прежнему не поднимая головы, продолжала молиться. – Не надо.

– У него есть силы, – продолжила девушка, не обращая внимания на парня. – У него есть дар волхвов.

– Это так? – застыл на месте Мир.

Вячеслав кинул затравленный взгляд на девицу, но та вызывающе посмотрела в ответ.

– Это была случайность. Однажды Дарьяна заболела и я… Я не знаю, что я сделал, – он нерешительно замолчал. – Послушай, я не просто так скрываю это, ясно? Ты видел, что они сделали с последним, кто обладал крохой божественной силы? Я не собираюсь умирать и оставлять Дарьяну одну с ними.

– Слава… – Дарьяна подошла вплотную к нему и тихо сказала, – тебе не нужно беспокоиться за меня. Сейчас нам нужна твоя сила, чтобы помочь остановить проклятье и помочь твоему отцу.

Парень пристально посмотрел на девицу и ответил:

– Последний раз, когда кто-то обратил внимание на мой дар, ты была вынуждена защищать меня, а потом…

Девушка встрепенулась и зажала ему рот рукой.

– Не принижай мои чувства к тебе, своей мужской гордостью, Вячеслав. Сколько бы раз ни потребовалось мне обрезать волосы и встать на твою защиту, я сделаю это.

Замолчав, Дарьяна опустила руку. Казалось, пара продолжала свой спор, молча, сверля друг друга взглядами, пока Вячеслав не вздохнул, принимая поражение.

– Хорошо.

Мир, наблюдавший за перепалкой пары, сжал руку в кулак так, что побелели костяшки пальцев, но, когда пара посмотрела на него снова в лёгком смущении, на лице волхва только была добрая полуулыбка.

– Я помогу, чем смогу, – решительно кивнул сын знахаря.

– Подойди, – Мир подозвал его движением руки и отошёл в сторону. – Положи одну руку ей на лоб, а другую на сердце.

Вячеслав помедлил, но всё же сделал нерешительный шаг вперёд.

– Вячеслав, времени нет, мне нужно, чтобы ты был сильным, – поторопил его Мир. Парень положил дрожащие руки и испуганно посмотрел на волхва. – Закрой глаза, выдохни.

Мир сделал один тихий шаг назад и сложил руки на груди.

– Сосредоточься на образе ребёнка перед собой, – сказал он тихим, спокойным голосом. В комнате раздавалось только лишь еле слышное бормотание старухи и с хрипом вырывающееся из груди ребёнка дыхание. Вячеслав стоял неподвижно, с нахмуренными глазами, не отрывая рук от дитя.

– Ты видишь свет? – спросил Мир. Прошли долгие минуты, прежде чем парень открыл рот и ответил.

– Я вижу, – прошептал он. Мир слегка расслабился и кивнул.

***

– Куда ты? – подняла голову Дарьяна.

– Даже если он сможет продлевать ей жизнь, к сожалению, это не поможет её спасти. Проклятье должно быть разрушено, – Мир проверил карманы и обернулся в сторону девы.

– Мы не хотим, чтобы тебе причинили вред здесь, – кивнула девица. – Я помогу тебе уйти незамеченным.

– Я не ухожу, – улыбнулся волхв и оглянулся на дверь дома, где Вячеслав борется со смертью.

– Что? – шокировано спросила Дарьяна. – Я только что тебе объяснила, что тут опасно, а ты собрался остаться? Ты что, помешанный?

– Есть один вариант… – прервал её Мир. – Расскажи мне, как быстрее всего добраться до старых Палат.

– До старых Палат – в смысле до заброшенного дворца богов на горе? – уточнила девушка, прищурив глаза.

Мир кивнул.

– …Ладно. Я иду с тобой, – заявила девушка и поднялась, доставая из-за своей спины лук.

– Со мной куда? – наклонил голову Мир, – в гору? Ты понимаешь, куда именно я иду?

– Да-да, я поняла, – махнула рукой Дарьяна. – Ты идёшь к богам.

***

Мокошь

«Дарующая Жизнь»

Богиня земли, воды и плодородия.

Одна из самых почитаемых богинь. Богиня – жена не менее могущественного бога Перуна.

Существует тайно передаваемая из уст в уста легенда о том, что она была любовницей другому богу – Велесу. И, как следствие, оказалась причиной войны между двумя богами.

Имеет связь с ночью, и каким-то образом помогает контролировать судьбу.

Не принимает кровавых жертв.

Изображается, как правило, в виде молодой прекрасной девы с волосами цвета золота в простом светлом одеянии с колосьями пшеницы в руках.

«Молитесь о щедром урожае, плодородии земли и здоровье родных»

Арка 1. Жертва. Глава 1.2. Мавка.

– Задолго до моего рождения, жители деревни часто проделывали путь к заброшенным Злотым Палатам, чтобы оставить богам подношения. Несколько поколений назад на тропе погиб путник, и люди решили, что ходить сюда отныне небезопасно. Число посещений сокращалось, пока, в конце концов, люди не перестали делать тут подношения, построив в поселении алтарь для Мокоши.

– Тогда откуда ты знаешь, куда нам нужно?

– Мы со Славой часто убегали сюда, прячась от его отца, – улыбнулась девица.

Густой, труднопроходимый, лес, подступал со всех сторон. Если бы Мира не вела девица, он с большой долей вероятности ещё долго блуждал бы по лесу в поисках Палат. Деревья с густыми, плотными кронами лишь тонкими лучами пропустили дневной свет, мрачно нависнув над головой. Пробираясь вперёд, Мир почувствовал, как на лбу собрались капельки пота, а плотная, на случай холодов одежда, начала мешать при ходьбе. В какой-то момент даже у Дарьяны сбилось дыхание, и она замолкла. Движения Мира замедлились, и он, наконец, поймал мысль, которая не давала ему покоя с тех пор, как они зашли в лес.

– Скажи мне, дева, – подал голос волхв.

– У меня, вообще-то, имя есть… – проворчала Дарьяна, с раздражением отряхивая с подола плаща грязь.

– Жители деревни охотятся в этом лесу?

Дарьяна задумчиво напевала:

– На самом деле это запрещено. Для нас этот лес практически священный. Со времён первых поселенцев никто не охотится тут, – девушка поджала губы и провела рукой по коротким волосам, ещё больше растрепав их.

– Но…– многозначительно сказал Мир.

– Но порой кто-то приносил из леса мясо, – закончила она с кислым выражением лица. – Почему ты спрашиваешь?

– С тех пор как мы зашли в лес, я не услышал ни одного зверя или птицы.

Договорив, Мир поднял голову, внимательно вглядываясь в кроны деревьев. Дарьяна нахмурилась, глядя на него, но вдруг резко обернулась.

– Ты слышал это? – тихо спросила она, потянувшись к своему луку рукой. Мир перевёл немигающий взор на неё и одними губами прошептал: «Не двигайся».

В кустах совсем рядом раздался треск. Дарьяна напряглась и краем глаза заметила неясный силуэт, мелькнувший в тени деревьев. На лице Мира, она не увидела ни тени беспокойства, охватившего её саму. Волхв выглядел так, словно ничего не происходило.

– Что бы это ни было – оно ушло, – сказал он и развернулся, продолжая путь.

– Что это вообще было? – спросила девушка, не убирая лук и двигаясь за волхвом, непрестанно оглядываясь через плечо. Мир ничего не ответил. Дарьяна в который раз внимательно оглядела его. Короткие светлые волосы, падающие на правую сторону, спокойный сосредоточенный взгляд, прямая спина и только короткий серп под светлым плащом его одежд. Чистое воплощение последователя мирного и честного пути Белобога. Но какое-то неясное чувство, свербящее на краю сознания девицы, появлялось при нахождении рядом с волхвом. И оно не давало ей покоя. Словно под поверхностью тихого и спокойного пруда что-то таилось. «И всё же», – сказала себе Дарьяна, – «с момента его прибытия в деревню, волхв не показывал ничего, кроме доброты и готовности помогать жителям, даже несмотря на очевидную страшную угрозу от жителей Уступа».

Откинув неспокойные мысли, Дарьяна вновь обратилась к волхву:

– Мир, скажи мне, пожалуйста, Вячеслав может отправиться в ваше поселение, поселение волхвов, я имею в виду, чтобы научиться использовать свой дар?

После продолжительного молчания, не оборачиваясь, волхв ответил:

– Удивительно, что его дар проявился в таком зрелом возрасте.

– Почему? – подняла брови дева.

– Обычно, если дар есть, он проявится в раннем детстве.

– Дарьяна вздыхает и, покрутив пальцами свой лук, отвечает:

– Он и проявился в раннем детстве, просто… – дева замолчала и поморщилась, – в нашей деревни не очень хорошо относятся к… ну к дарам богов.

Мир понимающе улыбнулся и ничего не сказал.

– Мои родители умерли, когда я была ещё совсем маленькая, и меня на воспитание взял наш знахарь. Несмотря на то что я старше Славы на одну зиму, он всегда слишком опекает меня. – Дарьяна улыбнулась, и на щеках у неё показались ямочки.

– Однажды мы со Славой тайком убежали в лес, чтобы найти богов, – дева подняла голову к небу, пробивающемуся через редкую листву деревьев. – Мы думали, что в лесу рядом с Палатами живут боги. Я упала и сломала ногу, не могла идти обратно. Слава… страшно перепугался. Казалось, ему было страшнее, чем мне во сто крат. Он заплакал и потащил меня на руках обратно в деревню. Но что может сделать такой же маленький ребёнок? И Слава всегда был слаб телом. И вот он сидит надо мной и льёт слёзы, а у меня ни слезинки. Тут его дар и проявился, – закончила свой рассказ Дарьяна.

– Только очень сильные эмоции способны пробудить дар, если в твоём роду не было одарённых, – сказал Мир, перешагивая через поваленное бревно.

– В каком возрасте проявился твой дар? – с интересом спросила Дарьяна.

Спина Мира напряглась, и дева тут же пожалела о своём вопросе.

– Не помню, – ответил волхв.

Дарьяна в замешательстве прочистила горло, собираясь сказать что-то ещё, но её прервал голос Мира:

– Я не думаю, что его примут в обучение, – волхв оглянулся через плечо и окинул деву грустным взглядом. – Община волхвов очень закрытая и… – повернувшись обратно, Мир внезапно прервался и замер.

– Что…? – начала она, но была остановлена волхвом.

– Ты мне скажи. – Мир отошёл в сторону, чтобы показать, что его остановило.

Дарьяна сделала шаг, поравнявшись с ним, и широко распахнула глаза. Деревья расступились, и перед ними простёрлась широкая непроходимая трясина, уходящая далеко вперёд. Древнее, поросшее мхом и ряской, болото, скрывало опасные места, неосторожно ступив в которые, можно провалиться и утонуть. Над мутной зелёной водой поднимался еле видный глазу туман, делавший вид топи вязким, будто бы во сне. На небе застыли тёмные облака, и ни один порыв ветра не шелохнул траву или лист.

– Я никогда прежде не видела болот здесь, – неверяще проговорила дева. – Мы шли по единственной тропе к Палатам, ошибки быть не может. Откуда тут могла вообще взяться эта топь…

– Что ж, это проблема. – Мир потёр переносицу и вздохнул. – Есть ли другой путь?

– Я не уверена… – с сомнением сказала Дарьяна, виновато глядя на волхва. – Мы можем увидеть вход в Палаты уже отсюда.

Девушка указала рукой по ту сторону трясины. Через зыбкий воздух болота и верхушки деревьев можно было разглядеть еле виднеющиеся ступеньки, идущие вверх по склону горы.

– Нам нужно найти путь через трясину, – решительно проговорила Дарьяна и, как только она произнесла последнее слово, земля поменялась с небом местами и что-то с невиданной силой резко потащило девицу за ноги к воде.

– Мир! – Дарьяна успела только выкрикнуть его имя, как рот её наполнился смрадной водой трясины и, утягиваемая невидимыми руками, она ушла под воду. Глаза сразу затянулись тиной и илом, и Дарьяна уже ничего не смогла разглядеть, бесполезно барахтаясь в мутной воде.

На берегу, не двигаясь, стоял волхв, внимательно вглядываясь в медленно успокаивающуюся воду. Через мгновение из-под воды показалась голова. По её мёртвым, заволочённым белым маревом глазам, Мир сразу распознал в ней мавку. Поднимающаяся из воды фигура показала длинные рыжие волосы под венком из трав и ряски и белую рваную рубаху в пол. Тело её из плоти, никак ни дух и ни виде́ние, не отражалось однако в воде. Стоя на берегу трясины, Мир спокойно разглядывал мавку перед собой. Душа умершего ребёнка. Она смотрела на волхва немигающим взором своих глаз,но не проявляла никакого намерения двинуться в его сторону. Мавка, казалось, даже опасалась приближаться к Миру, когда обойдя его по широкой дуге, с лёгкостью выбравшись на берег, ускользнула в лес.

– Что, этого мало? – спросил Мир вслед и снова посмотрел на болото. Место, где исчезла Дарьяна, успокоилось, и ничто больше не нарушало мёртвый покой трясины. Всякая доброжелательность исчезла с лица волхва. Ласковая улыбка и тёплый взгляд словно и никогда и не касался его лица. Подойдя к берегу, Мир скинул плащ и быстро нырнул в воду, стараясь не запутаться в тине.

Дарьяна пришла в себя и задохнулась от кашля. Болотная вода выходила из лёгких, заставляя девицу скручиваться в агонии на земле. Придя в себя, она подняла слезящиеся глаза и увидела Мира, спокойно выжимающего свою верхнюю одежду. Волхв снял отяжелевший от воды кафтан, оставшись в белой рубахе.

– В порядке? – Перевел он взгляд на деву и улыбнулся. – Нам нужно развести огонь и просохнуть.

Быстро соорудив костёр из веток, собранных в лесу, пара разложила верхнюю одежду рядом, чтобы та просохла и села отдохнуть. От пережитого Дарьяну немного потряхивало, и она не переставала оглядываться по сторонам, волхв же был спокоен. Переворачивая горящие угли палкой, он неотрывно смотрел в огонь.

– Что это было? – надтреснутым голосом спросила Дарьяна, медленно приходя в себя.

– Мавка, – ответил Мир, не поднимая головы.

– У нас никогда не было мавок тут, – нахмурилась дева.

Мир многозначительно посмотрел на неё, и Дарьяна неверяще расширила на него глаза.

– Это…?

– Да. Это ваша жертва, – подтвердил волхв.

Дарьяна закрыла лицо руками и ссутулилась.

– Это очередное проклятье за наши деяния, – еле слышно прошептала она. Мир окинул её непонятным взглядом.

– Что произошло с людьми в поселении? – спросил он. – Как последователи добрейшей Мокошь вдруг стали одержимы кровавыми жертвами?

Дарьяна долго молчала, вглядываясь невидящим взором в потрескивающий костер.

– Это началось пару зим назад, – начала она тихим голосом, – прошлый староста умер. Никто не ожидал, он был здоров и крепок. Люди быстро выбрали нового старосту – Вадима. Он всегда всем нравился, больше всех возносил молитв Мокоши, больше других помогал людям. Но как только он был выбран, среди людей начались разговоры о нашей пророчице, что молчала всю свою жизнь, – Дарьяна замолчала и посмотрела на трясину. – Люди испуганно повторяли одно и то же: мы забыты богиней. Словно это была новая молитва, что передавалась из уст в уста. И Вадим никого не исправлял, молча наблюдал, как новая вера, словно болезнь, искажённая и жестокая распространилась по поселению. В конце концов, он произнёс слово жертва. И все поверили.

Девушка замолкла, сжав кулаки.

– Был ли у нас другой путь? – тихо спросила она у волхва.

Мир посмотрел на Дарьяну долгим взглядом, и на дне его зрачков мелькнула тень.

– Всегда есть другой путь, – ответил волхв. Сжав губы, девица расстроено опустила голову и больше ничего не говорила.

– Мир… – через какое-то время проговорила тихо Дарьяна. – Спасибо.

Волхв долго ничего не отвечал, пока Дарьяна не начала неловко ёрзать под его неподвижным, пронзающим взглядом.

– Не за что, – наконец ответил он. Незаметно для само́й себя Дарьяна вздохнула от облегчения. Внезапно она заметила кое-что на лице волхва. Откинутые назад мокрые волосы Мира показали длинный, тонкий шрам на его скуле, что из-за волос не было видно ранее.

– Откуда у тебя этот шрам? – не сдержавшись, спросила Дарьяна.

Моргнув, Мир нахмурился, и, подняв руку к лицу, провёл пальцами по шраму. «Такой мог оставить либо очень длинный коготь, либо…клинок», – подумала девица.

– Ничего интересного, – ответил волхв с улыбкой, которая не коснулась его глаз, и, проведя рукой по подсохшим волосам, снова прикрыл шрам. Дарьяна не стала задавать больше вопросов.

Ночь медленно опустилась на лес. Звёзды рассы́пались по небу, иногда скрываясь за редкими облаками, а тонкий месяц спокойно поблёскивал в вышине. Сидя возле кромки леса рядом с потрескиванием костром, Дарьяна снова обратила внимание на пугающе тихий лес и трясину. Казалось, ни один звук, кроме изредка потрескивающих искр, не раздавался в окру́ге.

Волхв поднял голову к небу, вглядываясь в загорающиеся звёзды. Помимо прочего, волхвы обладали тайными знаниями чтения звёзд, и некоторые могли даже предсказывать будущее по ним. Мир считал своей сильной стороной другие дары Белобога, но, как прилежный последователь, мог прочесть и звёздный путь. Он верил, что любую судьбу можно изменить и никакое предсказание не сможет указать верное направление. Проследив взглядом простирающийся с севера на юг Гусиный Путь, он вздохнул. Сегодня ярче всех горела Зарница, обычно вещающая о схождении бога на землю. «Очень кстати», – ухмыльнулся про себя Мир и отвернулся от неба. Посмотрев в сторону трясины, Мир вдруг поднялся и быстрым шагом подошёл к воде.

– Кажется, я знаю, как нам добраться до той стороны, – сказал он, и Дарьяна взволнованная, встала, чтобы быстро подойти к нему. Мир, не отрываясь, внимательно посмотрел на трясину: тёмные воды отражали тускло светящиеся лиловые огоньки, собирающиеся в виляющие тропинки, проходящие через всю трясину и теряясь от взгляда вдали. Когда Дарьяна пригляделась, она восторженно ахнула:

– Это Звёздный Свет, цветок Мокоши! Я слышала о нём только в легендах.

Священный цветок считался даром Мокоши и почитался людьми, но увидеть его – это невероятная задача, не говоря уже о том, чтобы достать или выращивать. Это объяснялось тем, что рос он, как правило, в очень труднодоступных местах. «И это правда», – подумала Дарьяна, – «пойти на болото ночью, чтобы искать цветок мог только безумец».

– Звёздный Свет не растёт в воде, значит, это только твёрдая земля, по которой мы сможем пройти, – Мир направился обратно к костру. – Придётся идти быстро, пока не рассвело, собирайся.

Дарьяна спешно натянула ещё не до конца просохшую одежду, поморщившись от неприятных ощущений, и уже собиралась погасить костёр, как её остановил волхв.

– Оставь, мы не увидим края трясины без огня.

Кивнув, Дарьяна повесила лук за спину и подошла к краю болота. До ближайшего островка, освящённого Звёздным Светом, было около двух аршин.

– И что? Прыгать? – с сомнением протянула дева. Рядом с ней раздался вздох волхва.

– Есть ещё какие-то идеи? – спросил он и, не дождавшись ответа, с разбегу прыгнул вперёд, аккуратно приземлившись на землю. Что-то в его движениях остановило Дарьяну, и она удивлённо посмотрела на волхва, подумав, что с виду он не выглядел особо сильным или ловким.

Нервно сглотнув, Дарьяна ещё раз посмотрела на землю под ногами волхва. Как ни посмотри, а на вид, словно в воду прыгаешь. Ни тени, ни отблеска того, что это твёрдая земля. Только лишь поблёскивание цветов Мокошь, говорило, что это безопасно. Что за прыжок веры, раздражённо спросила сама себя дева. Собравшись с духом, Дарьяна хорошенько разбежалась и прыгнула, чуть не сбив с ног волхва, что тут же подхватил закачавшуюся от потери равновесия деву под руки.

– Спасибо, – выдохнула Дарьяна. Мир ничего не сказал и присел на колени перед Звёздным Светом. Священный цветок представлял собой четыре зелёных чашелистика и четыре светло-лиловых лепестка, скрывающих белую сердцевину. Мелкие цветы рассы́пались по земле нестройными группами и в темноте болота выглядели поистине красиво и таинственно. Аккуратно отделив несколько цветов, Мир положил их себе в мешочек и поднялся.

– Идём. – Он протянул ладонь девице, – дай мне свою руку, дева. Не очень хочется лезть в воду, чтобы ещё раз тебя спасать.

– Я не собираюсь падать, я буду идти ровно за тобой, – запротестовала Дарьяна.

– Если тебя снова утащит мавка, твоя осторожность ничем не поможет, – сказал он, не опуская руку. Нахмурившись, Дарьяна твёрдо взяла волхва за ладонь, и, не особо церемонясь больше, Мир пошёл вперёд, мерными, осторожными шагами, прокладывая им путь через тихую трясину.

Путь до другой стороны болота занял у них почти всю ночь. Не раз и не два им приходилось перепрыгивать воду, если тропинка из цветов вдруг обрывалась. Отдаляющийся за спинами костёр через какое-то время погас, и у них не осталось ориентира, как далеко они продвинулись. Но чем дальше они проходили, тем спокойнее, казалось, становилась обстановка вокруг. Дарьяна рассеянно задумалась, является ли это влиянием приближающегося к ним священного места, ранее населённого богами? Но, так или иначе, день взял своё и вскоре начал заниматься рассвет. На последних шагах цветы под их ногами уже затухали, скрывая свои сердцевины, и Дарьяна про себя быстро поблагодарила Мокошь за помощь. Ступив, наконец, на твёрдую землю берега, Мир и Дарьяна опустились без сил на влажную траву.

– Я чувствую себя так, словно могу проспать несколько дней, – проворчала дева, прикрывая глаза в изнеможении.

– У нас нет времени на отдых. – Рядом послышалось тихое шуршание. Дарьяна приоткрыла глаза и увидела, как волхв достал из глубины своих карманов маленькие бутылочки с мутной жидкостью, – выпей это.

Бросив одну из них в руки девы, Мир быстро выпил свою и, поднявшись на ноги, рассматривал то, к чему они с таким трудом добрались. Открыв свою порцию, Дарьяна осторожно понюхала жидкость и сразу скривилась из-за запаха горьких трав.

– Что это? – спросила она.

– Это настой тысячелистника, – ответил волхв, не поворачивая головы, – вкус ужасный, но это даст нам немного сил, чтобы добраться до Палат.

Дарьяна сделала глубокий вдох и, зажмурившись, быстро выпила настойку. Вкус был именно таким, каким она его и представляла. Ужасно горьким и целебным.

Вячеслав в детстве часто заболевал, и его отец бесконечно готовил ему настойки и лекарства. Отвратительный вкус целебных настоев не добавлял радости и без того расстроенному ребёнку и, чтобы как-то ему помочь, Дарьяна всегда первая выпивала их, стараясь не морщиться от вкуса. Слегка усмехнувшись знакомому из воспоминаний вкусу, Дарьяна поднялась на ноги и окинула взглядом простирающийся перед ними пейзаж.

В первых лучах солнца, только лишь отчасти пробивающемся через густые серые облака, недалеко от них виднелись первые ступеньки крошащейся лестницы, что уводила сначала вверх, а потом вправо. Деревья, выстроившееся вдоль подъёма лестницы, на самом верху пропускали косые лучи восходящего солнца, придавая подъёму потусторонний вид.

– Лестница выглядит безопаснее трясины, верно? – спросила Дарьяна, криво улыбнувшись, но Мир ничего не ответил. Волхв подошёл к началу лестницы и осторожно опустился на колени. Низко склонив голову к земле, он начал что-то очень тихо проговаривать. Неловко застыв позади него, Дарьяна посмотрел на молитву богам, когда-то живущим здесь. Она хотела спросить у Мира, не надо ли и ей попросить разрешения войти, но не решилась прервать волхва.

Мир сосредоточенно произносил про себя молитву богам, прося у них разрешения зайти на их землю. Даже если это уже заброшенные, давно забытые богами места, он не осмелился не попросить разрешения на то, чтобы пересечь границу между миром смертных и земным домом богов. На земле к границам и рубежам относились очень серьёзно. Границы между мёртвыми и живыми, между внутренним и внешним, между верхом и низом. Лишь тот, кто пересёк такую границу однажды, поймёт, какой опасности он подверг себя. На занятиях старшие говорили, что в древних руинах далёкого края нашли каменную табличку, на которой была высечена надпись: если минуешь сей рубеж ты со злым умыслом, длань моя обратится медвежьей лапой и сомкнётся на твоём горле. И однажды Мир пересёк такую границу.

Закончив свою молитву, волхв неспешно поднялся и ответил на невысказанный вопрос:

– Тебе не нужно просить разрешения, ваш народ слишком долго живёт в этих краях. Я же другое дело, я здесь гость.

Дарьяна, неуверенно сжимая древко своего лука, промолчала. Ей казалось ужасно неправильным теперь вот так врываться сюда. Сделав несколько шагов вперёд, она помедлила. Неясная тревога снова охватила её. Волхв, не оборачиваясь, поднимался по лестнице, и Дарьяне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Подъём по лестнице казался бесконечным. Ступени угрожающе скрипели под ногами, и, казалось, не собирались заканчиваться. От бесконечного подъёма вверх у Дарьяны начал покалывать бок и сбиваться дыхание.

– Мы никогда не заходили так далеко, – проговорила она задыхаясь. Посмотрев на Мира, она удивлённо отметила, что тот вовсе не выглядит ни запыхавшимся, ни уставшим. Держа голову высоко поднятой, он спокойно преодолевал ступеньку за ступенькой.

Наконец, пройдя последний подъём, они остановились, чтобы перевести дух. Держась за бок, Дарьяна посмотрела вперёд – лестница привела их на пустую широкую площадку, заросшую травой. Удивительно, но на вершине горы, с противоположной от поселения стороны, находилось огромное пустое пространство, похожее на площадь. Теперь поросшая дикой травой и бурьяном, она открывала вид на остатки древних Палат, где много веков назад жили боги.

Мир внимательно оглядел площадь и двинулся вперёд, а Дарьяна, вздохнув, устало поплелась следом. Пройдя площадь почти наполовину, дева заметила, что сил словно становилось всё меньше и меньше, а по краям взгляда замелькали белые мушки, и она шла всё медленнее и медленнее. Внезапно дикая слабость накатила на Дарьяну – в глазах потемнело, и она заморгала изо всех сил, пытаясь стряхнуть морок. Мир, шедший перед ней, не заметил её остановки. Как только она собралась открыть рот, чтобы позвать волхва, дева вдруг поняла, что не в силах выдавить ни слова. Дыхание замерло у неё в горле. Она ощутила, словно покрылась от макушки до пят сморщенной корой, а под ногами начали расти корни, которые вот-вот прикуют её к земле. Подняв дрожащую руку, она безжалостно ущипнула себя за предплечье, пока боль не дошла до неё, отрезвляя. И также внезапно, как наваждение появилось, оно исчезло, а Дарьяна судорожно схватила ртом воздух, пытаясь отдышаться.

– В чём дело? – словно сквозь воду до неё дошёл голос Мира, который остановился, оглянувшись на неё через плечо. Сглотнув и оглядев себя с ног до головы, девица покачала головой.

– Ничего, – солгала она, отводя глаза. – Просто…

Мир быстрым шагом вернулся к ней.

– Ты что-то почувствовала? – вдруг спросил он.

Дарьяна вздрогнула и посмотрела прямо на волхва. Спокойный вид и вежливость скрывали все, кроме странного блеска в глазах.

– Откуда ты?.. – прошептала она.

– Мы на земле богов, – ответил Мир, не сводя взгляда с побледневшего лица девы. – И даже если они здесь больше не живут, след их силы остаётся.

– Что вообще это значит? – испуганно спросила Дарьяна отшатнувшись, – мне надо было помолиться и попросить разрешения войти, я так и знала.

В отчаянии дева развернулась, чтобы вернуться.

– Мне нужно обратно, чтобы попросить… – начала Дарьяна, но твёрдая рука остановила её. Обернувшись, она увидела напряжённое лицо Мира.

– Что ты видела? – потребовал он, сжимая её руку. В этот момент спокойствие, обычно исходящее от волхва, растворилось, оставляя на поверхности только лишь нетерпение.

– Я почувствовала… – дева сглотнула комок в горле, потирая вспотевшие ладони, – как будто кора покрывает мою кожу, и я… не могу дышать.

Мир обшарил глазами её лицо и слегка нахмурился.

– Это место всё ещё охраняется от людей и нежеланных гостей, – сказал он и, удостоверившись, что она не собирается уходить, отпустил её руку.

– Тогда почему ты ничего не почувствовал? – бросила Дарьяна, – Мне надо было попросить разрешения!

– Нет, – спокойно сказал волхв, – ты не гость. Ты не путник. И неслучайный прохожий. Ты живёшь в этих местах с рождения. Тебе нечего опасаться, поверь мне.

Дарьяна нервным движением обхватила себя руками, поглядывая на волхва. От недавней вспышки взволнованности не осталось и следа – Мир снова спокоен и доброжелателен, и это успокоило девушку. Потерев лицо руками, она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– В порядке? – тихо спросил волхв.

– Да. Извини. – неловко ответила Дарьяна и сделала шаг в сторону, – идём?

Ещё раз оглядев деву, Мир кивнул, и они продолжили путь дальше. Оглянувшись за спину, Дарьяна бросила тревожный взгляд на спуск лестницы. Сейчас, когда тревога отступила, ей всё равно казалось, что она должна была попросить разрешения у богов прийти сюда. Но ослушаться волхва, прислужника богов, было бы неверным решением.

Золотые Палаты, даже в своём разрушенном, забытом людьми состоянии, обладали загадочной красотой, от которой невозможно было отмахнуться. Со своими уходящими в небо колоннами, осыпающимися каменной крошкой, остатками стен и большими арками, Палаты внушали благоговейный трепет своим ушедшим великолепием и размерами, даже если в воздухе витала атмосфера покинутости и запустения. Лес медленно, но верно поглощал бывший божественный дом, виноград и плющ скрывали за своими стеблями любые уцелевшие постройки, а тропинки и дорожки давно уже заросли почти непроходимыми кустами.

Дойдя до середины площади, Дарьяна внезапно споткнулась и, опустив глаза вниз, нахмурилась. Заметив её остановку, Мир повернул голову в её сторону, и, подойдя к ней, внимательно вгляделся в небольшой подъём каменных плит.

– Думаю, здесь раньше была статуя, – задумчиво проговорил он. И действительно, если оглядеться вокруг, в траве можно заметить огромные куски белого камня. Неуютно поёжившись, Дарьяна продолжила идти дальше.

Дойдя до конца, пара оказалась перед тем, что раньше было высотой в десяток саженей аркой, по краям которой стояли полностью заросшие вечнозеленым плющом статуи. Подойдя к одной из них, Дарьяна оторвала часть листьев, пытаясь увидеть её лицо. Осыпающиеся листья открыли ничем не примечательное лицо молодой девы.

– Это же не Мокошь? – спросила Дарьяна с сомнением. Она не была похожа на статую в их деревне.

– Это не она, – подтвердил Мир, и взмахом серпа отсёк другие листья. – Это Алконост.

Перед ними показалась вовсе не человеческая фигура, а статуя птицы с лицом девы.

– Алконост считается посланницей богов, – продолжил Мир, убирая серп на место. – Говорят, она может своим пением успокоить бури и грозы.

– Ты когда-нибудь видел её?

– Никто не видел Алконост уже много лет, – ответил Мир и отвернулся.

– Мир… – тихо сказала ему в спину Дарьяна, – Это правда?..

– Что правда? – волхв не повернул голову.

– Божественная сила… Она покидает наши земли?

Вопрос замер между ними тяжёлым облаком. Мир молча прошёл сквозь арку. Вздохнув, Дарьяна отвернулась от статуи и пошла следом.

– Ради всех нас, надеюсь, что это неправда, – тихо сказал Мир.

С другой стороны арки начинался широкий мост. Уровень воды настолько низкий, что не было слышно даже журчания реки.

– По-видимому, раньше Палаты располагались между водными проходами, – сказал Мир, подходя к краю моста, который являлся для них единственным проходом. Волхв, заглянув через край, сталкивая камушек вниз. Через какое-то время они услышали тихий всплеск.

– Куда нам надо? – приподнявшись на носочках, Дарьяна попыталась заглянуть через плечо волхва.

Мир задумчиво промычал, делая осторожный шаг на мост. Камень выглядел не особо ветхим, но остальные постройки, разрушенные временем, не оставляли места для безрассудства. Мир двинулся вперёд. Посмотрев на несколько лёгких шагов волхва, Дарьяна, сжав кулаки, пошла следом. Мостовая слегка трещала под их медленным продвижением, но вскоре Мир сделал последний шаг, ступая на твёрдую землю, и Дарьяна успокоилась. Ускорившись, дева ступила следом, становясь рядом, когда через мгновение под их ногами раздался страшный треск. Дарьяна в ужасе перевела взгляд на Мира, который посмотрел в ответ замершими глазами. Над их головой закричал ворон, и следующее, что ощутила дева, это было чувство падения, когда под их ногами разверзалась земля, поглощая их.

Арка 1. Жертва. Глава 1.3. Жрецы.

Ночь и день сменили друг друга с тех пор, как Дарьяна и волхв оставили Вячеслава над телом больного ребёнка и ушли в забытые Палаты. Вячеслав не спал. Совсем. Он практически не отходил от тела Ягоды, отвлекаясь на несколько минут, только чтобы попить или что-то быстро съесть. Всё остальное время он сидел рядом с девочкой и пытался сделать так, как научил его волхв перед уходом.

Той частью разума, что всегда была занята Дарьяной, он не переставал беспокоиться о ней. Она, безусловно, могла за себя постоять. Когда её родители погибли от зимней лихорадки, ей было всего пять лет. Его отец, сильно поругавшись со старостой, взял её в семью и первым делом наказал сыну заботиться о сироте. И Вячеслав заботился о ней как мог, но, по правде говоря, в основном это она заботилась о нём. С детства слабый здоровьем он часто болел, и девочка всё время просиживала с ним взаперти, пытаясь развеселить его, а когда другие дети тайком его обижали, всегда защищала. Однажды, желая задеть, другие дети назвали Вячеслава девчонкой, а Дарьяну – мальчишкой. Двенадцатилетняя девочка схватила нож и одним движением отрезала свою косу. Кинув её на землю, Дарьяна прокричала детям, что если она теперь мальчик, то им лучше бояться её. Больше дети к ним не подходили, а Вячеслав поклялся сам себе, что бы ни случилось, всегда быть рядом с Дарьяной.

Всё время, что Вячеслав сидел рядом с Ягодой, его беспрестанно прожигал взгляд старосты. В какой-то момент жена старосты свалилась без чувств от изнеможения и тревоги, и её увели отдыхать.

– Ты никогда не упоминал о своём даре, – сказал староста, как только за ними закрылась дверь.

Голос старосты был сух и тих. Вячеслав сглотнул и ничего не ответил.

– Почему? – продолжил Вадим, – неужели в тебе не хватило любви, чтобы поделиться даром с родными и близкими?

Вячеслав вскинул голову и ошарашенно посмотрел на него.

– Твой отец знал, верно? – Староста задумчиво напевал, оглядывая парня, – знал и ничего не сказал…

– Он боялся, – тихо сказал Вячеслав. – Боялся того, что вы можете сделать с даром… – парень отвёл взгляд, – и со мной.

Староста хмыкнул в ответ, и на какое-то время воцарилась тишина. Вячеслав повернулся обратно к ребёнку, но плечи сына знахаря были напряжены так, словно он накинул на них несколько пудов камней. По крыше забарабанили первые капли дождя.

***

Дождь стоял сплошной стеной, погрузив все ближайшие очертания в мутную пелену – разглядеть что-то дальше расстояния вытянутой руки было невозможно. В сгущающихся сумерках неподалёку виднелась гора, у подножия которой расположилась деревня Уступ. Трое путников в чёрных промокших одеждах осторожно вели лошадей по склону, следя за тем, чтобы те не поскользнулись на обрывах.

– Мы на месте, – сквозь шум дождя прокричал один из них и, спешившись, подал знак другим. Ведя под уздцы лошадей, три фигуры вступили в деревню, озираясь по сторонам. Никого из местных не было видно.

– Ну и? – спросил один из них нетерпеливо. – Они посылали за помощью и никто нас не встречает?

– Вы слышите? – поднял руку самый высокий из них. Двое других непонимающе переглянулись, пока до них не дошли неясные крики.

– Звучит сомнительно, – протянул третий лениво.

– Что ж, по крайней мере, мы прибыли не зря. Здесь явно что-то происходит, – сказал высокий и повёл лошадь к виднеющейся неподалёку коновязи привязывать лошадь.

– Торопитесь, не хотелось бы прибыть не вовремя, – бросил он остальным и пошёл сквозь дождь на шум криков. Войдя в деревню, они сразу наткнулись на небольшую толпу жителей, стоя́щую кругом, в центре, которого дрожала испуганная фигура.

Раздражённо хмыкнув, самый высокий из прибывших, громко проговорил:

– Если вы призываете на помощь жрецов, будьте любезны, встречать их как полагается, – он сделал шаг вперёд и в упор посмотрел на толпу, когда двое других встали по бокам от него, один с весьма скучающим видом, другой с донельзя недовольным лицом. Голос жреца, казалось, заставил даже дождь испуганно притихнуть, а жители деревни во все глаза уставились на три фигуры, завёрнутые в чёрную одежду жрецов. На поясе у каждого висел длинный кинжал, а на груди виднелся вышитый знак самого жестокого из богов – Чернобога, который выглядел как три переплетённых треугольника.

Толпа крестьян безмолвно застыла на месте, не зная, что делать, пока вперёд не вышел староста деревни и низко поклонился прибывшим.

– Примите наши извинения, уважаемые жрецы, – сказал он, – но мы вас, честное слово, не ждали.

Говоривший ранее жрец поднял брови и достал из-за пазухи туго свёрнутую бумагу.

– Значит, послание из поселения Уступ пришло не отсюда? – спросил жрец, не сводя глаз со старосты.

– Я…

– Это мы посылали! – раздался голос из толпы, но ни один человек не повернулся на вскрик. Все присутствующие только лишь отвели глаза от фигуры в центре.

Жрец убрал бумагу обратно и, положив руку на рукоять клинка, сделал ещё один шаг вперёд. На внешней стороне его ладони виднелся знак Чернобога, выведенный чёрным цветом.

– Мы – это кто?

– Возможно, произошло какое-то недоразумение. Мы действительно не посылали вестей жрецам, только волхвам, – староста примирительно поднял руки.

– Неужели? – жрец прищурил глаза и направился прямо в толпу, которая при его приближении сразу расступилась. Другие жрецы последовали за ним, и в центре толпы они увидели парня со связанными руками. Глаза дикие и испуганные, по виску стекла капля пота, смешиваясь с дождём. Высокий жрец окинул его ничего не выражающим взглядом и повернулся к старосте:

– Староста, мы чему-то помешали? – холодно спросил он, мгновенно определив главу поселения.

Вадим сжал губы и промолчал.

– Кто, как не жрецы, должны понять, что жертву необходимо принести? – раздался голос из толпы.

При этих словах на лицах жрецов отразилось разного уровня замешательство. Один из них ухмыльнулся и посмотрел на высокого жреца.

– Жертва? – спросил стоя́щий впереди жрец, сузив глаза. – Человеческая жертва?

– Послушайте, – начал староста, – мы почитаем богов не меньше, чем жрецы, и никогда не отворачивались от веры. Позвольте нам завершить ритуал.

– Не отворачивались от веры, говоришь… – высокий жрец убрал руку с кинжала и оглянулся на жреца, с лица которого не сходила ухмылка, – Всеслав.

Всеслав вздохнул и стал пробираться к связанному парню. Толпа медленно расступилась перед жрецом и тот, достав кинжал, перерезал верёвки. Из толпы раздался недовольный ропот, а староста внимательно оглядел жрецов и примирительно поднял руки:

– Мы не ищем вражды. Мы просто хотим защиты.

– Да, это мы уже поняли, – ответил высокий жрец. – А теперь расскажи нам, что, Чернобог тебя забери, здесь происходит?

Молчание было ему ответом. Жрец ухмыльнулся и, разворачиваясь, направился к ближайшему дому, бросая через плечо:

– Староста и ты… жертва, идите за мной.

Не оборачиваясь, он зашёл в дом старосты. Мельком осмотревшись, жрец, заливая полы водой с плаща, прошёл в комнату, где две старухи стояли на коленях по обе стороны кровати, склонив головы, и непрестанно что-то шептали. Увидев жрецов, они испуганно вскрикнули и нерешительно поднялись, освобождая место у кровати. Увидев вошедшего следом старосту они и вовсе быстро покинули комнату, непрестанно оглядываясь. Жрец приблизился к ребёнку и внимательно оглядел лицо.

– Ты сразу понял, что здесь? – раздался у него из-за плеча голос Всеслава. Жрец, не оборачиваясь, хмыкнул в ответ.

– Алан, подойди, – сказал он третьему, молчащему до этого, жрецу.

– Что? – раздался в ответ недовольный голос жреца, но он всё равно подошёл к телу и, скривившись, наклонился над ним. – На ней проклятье, на что тут смотреть? Сам не видишь, что ли? – ядовито спросил он.

– Ваша помощь неоценима, – угрожающие ухмыльнулся ему высокий жрец. – А теперь добавьте подробностей.

Недовольного вида жрец – Алан сжал губы с гримасой, но всё же занёс руку над грудью девочки, точно там, где находилось сердце, и прикрыл глаза.

– Её душа ещё тут… – с сомнением сказал он. – Светлая сила удерживает проклятье от распространения, но… очень слабо. Ей недолго осталось, Яр, – он открыл глаза и убрал руку.

– Волхв помогал ему? – Яр повернулся к старосте.

Староста вздохнул и посмотрел на Вячеслава.

– Нет, он… – парень начал заикаться под пристальными взглядами трёх жрецов. – Это я. Я пытался помочь не… – он замолчал и внезапно покачнулся от изнеможения. Мало того что он почти не спал за последнюю ночь, так ещё и не был уверен, что можно, а что нельзя рассказывать жрецам. Соперничество двух непримиримых общин – волхвов и жрецов, это история, которая дошла даже до их глухой деревни, и Вячеслав ни в коем случае не хотел бы ввязывать Мира в неприятности, тем более что с ним сейчас рядом была Дарьяна. Именно поэтому внезапное недомогание пришлось ему на руку, и он опустился на ближайшую скамейку, откидываясь на стену, прикрывал глаза и не переставая прислушиваться.

– Что это с ним? – медленно протянул голос того жреца, что освободил его, – неужели тоже помирать собрался?

– Не думаю, – ответил ему очень недовольный голос третьего жреца, – скорее просто истощение.

Раздался звук шагов, а потом звук льющейся воды.

– Парень, – Вячеслав открыл глаза и увидел, как рядом с ним остановился высокий жрец, протягивающий ему воду. – Выпей. Ты всё равно нам всё расскажешь.

Вячеслав нервно сглотнул и взял чашу дрожащей рукой. Вид у этого жреца был до того грозный и решительный, что Вячеслав мгновенно подчинился. Яр повернулся к нему спиной, но далеко не отошёл.

– Староста, – обратился он к мужчине, – как давно на вашу деревню наложено проклятье?

– Почти две с половиной недели, – ответил староста после небольшой заминки. Мужчина внимательно оглядел жрецов. Все они выглядели примерно одного возраста, немногим больше двадцати лет. Все трое абсолютно разные, но объединяла их вера в Чернобога сильнее иных уз. Староста, пожевав губу, спросил, – я не думал, что сразу три жреца могут прийти на помощь.

Самый высокий из жрецов, которого назвали Яром, не спускал глаз со старосты и, услышав вопрос, ухмыльнулся в ответ.

– Почему нет? Знаете, сколько нужно сил, чтобы справиться с проклятьем?

– Я знаю, что нужно делать с проклятьем, – абсолютно не смутившись, ответил староста. – Вы как раз помешали сделать нам то, что могло помочь.

– Да с чего вы взяли, селяне, что жертва вам вообще поможет? – с отвращением выплюнул Алан. – За кого вы себя принимаете, когда решаете, что знаете, чего хотят боги?

Староста никак не изменился в лице и спокойно посмотрел на жрецов, положив руки на колени.

– Но ведь именно жрецы получают свой дар богов, принося жертву, не так ли? – сказал он, и в то же мгновение в комнате воцарилась тишина. Трое жрецов посмотрели на старосту с одинаковыми пустыми выражениями лиц. Яр, с чьего лица исчезла всякая ухмылка, медленно подошёл к старосте и слегка наклонился к нему.

– Ты думаешь, ты умён, староста? – тихо спросил он, и от голоса его двое других жрецов напряглись. – Ты думаешь, что на тебя снизошла мудрость от тех крох искажённого знания, что тебе достались? – глаза жреца сверкнули, и староста невольно слегка отпрянул от него. – Ты ничего не знаешь о жертвах. Не пытайся выдавать страх перед богами и их милостью за свою мудрость.

Яр выпрямился и снова повернулся к Вячеславу, который к тому моменту пришёл в себя и широко раскрытыми глазами смотрел на жреца, а дне зрачков сына знахаря плескался первобытный страх.

– Ты, – указал жрец на парня, – рассказывай, что произошло.

И Вячеслав рассказал. Рассказал про легенду о видевших будущее рыжих девах, о даре Мокоши и о том, как она забрала его обратно. Рассказал о первых жертвах проклятья и том, что, не дождавшийся помощи волхв ушёл в старые Палаты богов на поиски источника проклятья. Жрецы слушали его очень внимательно, терпеливо дожидаясь, пока он боролся с приступами заикания, и лишь время от времени переглядывались с удивлёнными лицами.

– Ясно, – сказал Яр с хмурым лицом, сложив руки на груди. – Но всё же, староста, – обратился он к молчащему до сих пор мужчине, – с чего вы взяли, что ещё одна жертва что-то исправит?

Староста посмотрел прямо в глаза Яру и улыбнулся. У всех присутствующих от его улыбки кровь застыла в жилах, и жрецы сразу насторожились.

– Боги хотят жертв. Кто мы такие, чтобы вести им счёт? – староста перевёл взгляд на Вячеслава, – мы смиренно делаем то, что они хотят от нас.

– Он не в себе, – вздохнул Всеслав. – На нём явно какое-то наваждение.

Яр задумчиво вгляделся в старосту и, кивнув, посмотрел на Алана. Жрец недоверчиво уставился на Яра в ответ:

– Серьёзно? – спросил он, и Яр сузил глаза. Алан раздражённо вздохнул и подошёл вплотную к старосте, который при его приближении отвёл, наконец, глаза от Вячеслава и поднял голову на подошедшего жреца. – Уважаемый староста, пожалуйста, посмотрите мне в глаза и постарайтесь не дёргаться.

Мужчина медленно моргнул и сделал как велено. В комнате стало тихо, раздавался только звук потрескивающих свечей. Алан внимательно смотрел в остекленевшие глаза старосты, иногда что-то бормоча себе под нос, и через несколько мгновений, он со вздохом отвернулся от него, повернувшись к Яру.

– Ничего. На нём нет никакого следа проклятья или чего-то ещё. Чтобы не заползло в его разум, он сам это создал.

Староста моргнул и спокойно достал из кармана трубку, собираясь закурить.

– Навязчивая идея приносить жертвы? – спросил Всеслав. – Жутко, как у Яра в доме.

– Не преувеличивай, – хмыкнул в ответ Яр, – здесь не настолько жутко.

– Давайте вернёмся к проблеме, – раздражённо прервал их Алан. – У нас проклятье и пропавший волхв с девицей. Ещё и эти… – он махнул рукой в сторону старосты, – помешанные.

Трое жрецов одновременно посмотрели на старосту. Над ним собралось облако из дыма, медленно поднимающееся к потолку, а лицо его было абсолютно спокойно, полная противоположность лицу Вячеслава, омрачённого тревогой и страхом.

– Позвольте мне вернуться к помощи Ягоде, – сказал парень, нетвёрдо поднимаясь на ноги. Он подошёл к ребёнку и сев возле изголовья кровати, под внимательным взглядом трёх жрецов, положил руку ей на лоб. Вячеслав сделал глубокий вдох и, прикрыв глаза, сосредоточился, стараясь не обращать внимания на истощение.

– Невероятно, – присвистнул Всеслав с ухмылкой, – новенький волхв в столь преклонном возрасте.

– Всеслав, – прервал его Яр, и жрец с усмешкой умолк.

Яр посмотрел на старосту:

– Если вы не забудете губительные идеи, боги нашлют на вас что-то страшнее проклятья ходячих мертвецов, – сказал он. – Оставьте идею о жертвах, и мы поможем вам.

Староста поднял брови и улыбнулся:

– Мы сами можем себе помочь, уважаемые жрецы, – с этими словами мужчина поднялся и пошёл к двери, унося с собой шлейф из едкого дыма. – Возможно, это вам скоро понадобится наша помощь, – загадочно проговорил он через плечо и ушёл.

– О чём болтает этот безумец? – фыркнул Алан, а Яр, посмотрев на закрывшуюся дверь, вздохнул и повернулся к остальным.

– Кто знает, – ответил он, не обращая внимания на пристальный взгляд Всеслава. – Но нам в любом случае нужно поскорее заканчивать здесь и возвращаться домой.

– Яр прав, – сказал Всеслав подтягиваясь. – Едва закончили с прошлым заданием, не успели вернуться домой, как новое. Прокля́тые волхвы…

– Мы не можем игнорировать послание волхвов, – Яр устало потёр лоб, – как бы не хотелось.

По иронии судьбы задание, с которого они как раз возвращались, получив письмо от волхва, было также связано с ходячим трупом. Вот только никакого отношения к проклятью оно не имело. Это была просто сошедшая с ума женщина, которая верила, что боги даровали ей бессмертие и этим прокляли её. Помешавшаяся думала, что она мертва и больше не чувствует ни боли, ни страдания плоти, считала, что таким образом обрела вечную жизнь. Убедить несчастную в обратном так и не удалось.

– Ладно, – протянул Всеслав, – что будем делать?

Яр снова посмотрел на Вячеслава, размышляя. Оставлять потенциальную жертву одного было нельзя. Взять с собой тоже, он должен был помогать ребёнку не ускользнуть во тьму посмертья.

– Алан, – принял решение Яр, – остаёшься с парнем. Смотри, чтобы эти безумцы не учудили чего.

– Почему я должен нянчиться с этим? – недовольно начал было жрец, но быстро замолчал под взглядом Яра.

– Мы со Всеславом отправимся на встречу к этому волхву, – продолжил Яр. – Если нам повезёт, то он уже понял, в чём источник проклятья и наша помощь не понадобится.

– Осталось узнать, куда нам идти, – с ироничной улыбкой сказал Всеслав, подкидывая свой кинжал и ловя его двумя пальцами, прежде чем он успел бы воткнуться ему в ногу. – Ведь направление – Старые Палаты Богов звучит немного…

Яр поднял брови на его слова.

– Немного неясно? – предположил Яр. – Будем надеяться, что парень сможет указать нам верный путь. Не думаю, что кто-то из местных согласится нам помочь сейчас, а искать благосклонных времени нет.

С этими словами он подошёл к Вячеславу, не обращающего на их разговор никакого внимания, и осторожно положил ладонь ему на плечо. Вячеслав вздрагнул и распахнул глаза, испуганно посмотрев на Яра.

– Мы хотим найти волхва, но нам нужно знать, куда идти, – сказал жрец, и Вячеслав хмуро кивнул.

***

Трое жрецов вышли на улицу из дома старосты. Дождь стал спокойнее, лишь мелкая морось сыпет с неба.

– Алан, – Всеслав оглядел скудный двор, – скажи, это село навевает на тебя тоску по дому?

Алан кинул злобный взгляд на него, и, высоко подняв голову, ушёл под смех Всеслава.

– Кажется, ты его расстроил, – заметил Яр.

– Чем же? – ухмыльнулся Всеслав. – Скучать по дому – это нормально. Даже если твой дом – это дыра.

– Наверно, он хочет скучать по своей дыре в тишине, – ответил Яр с серьёзным выражением лица. Рядом с ним Всеслав снова посмеялся, хлопнув его по плечу.

– Пойдём, – сказал Всеслав отсмеявшись. – Быстрее начнём, быстрее сможем вернуться домой.

– Тоже скучаешь по своей дыре? – поднял брови Яр.

– Ты даже не представляешь, насколько, – ухмыльнулся Всеслав, ничуть не смутившись.

Вместе они догнали Алана, уже забравшего свой седельный мешок с лошади.

– Яр, – сказал Алан, разворачиваясь к жрецу, – я никогда не слышал о таком проклятье Мокоши.

– Я тоже, но… – ответил Яр, – кто ещё мог бы проклясть несчастных, кроме богини, которой они поклонялись и чей дар отвергли?

Алан поджал губы и, оглянувшись, продолжил:

– Это больше похоже на Перуна. Ты ведь помнишь, что есть истории о его проклятьях, очень похожих на это.

– Я помню, что это только слухи, да легенды, – вздохнул Яр, и, пройдя мимо, вскочил на лошадь. – Но, так или иначе, кем бы не было наложено это проклятье, нам придётся придумать, как его снять.

И с этими словами он и Всеслав уехали в сторону леса, а Алан не оглядываясь, вернулся в дом старосты.

– Дорога, которая начинается в дождь – счастливая, – сказал Всеслав, на что Яр только покачал головой.

Арка 1. Жертва. Глава 1.4. На болоте.

Мир пришёл в себя под звук капающей воды. Не сразу открыв глаза, он внимательно прислушался к звукам вокруг себя, улавливая журчание реки, приглушённое потрескивание костра и дыхание совсем рядом с собой. Осторожно приоткрыв глаза, волхв увидел полумрак пещеры с отблесками воды и светящихся растений на каменных стенах и потолке, вероятней всего, попавших сюда после обрушения земли к скрытому подземному источнику, что вырыл себе путь ближе к поверхности.

– Я слышу, как ты проснулся, волхв, – раздался скрипучий голос неподалёку. – Не бойся, открывай глаза.

Насторожившись, Мир приподнялся, замечая рядом бессознательную Дарьяну без каких-либо видимых глазу следов ранений.

– С ней всё будет в порядке, – продолжил голос. Мир поднял взгляд и увидел сидящего через затухающие угли костра старика в старой поношенной одежде зелёного цвета. Ничем не примечательное лицо – взглянешь на такое и через мгновение сразу забудешь его детали. Бывшие когда-то чёрными волосы теперь отливали только лишь сединой, единственное, что бросалось в глаза, это его гладкий, чистый подбородок. Чёрные глаза, прикрытые тяжёлыми веками, без утайки смотрели прямо на волхва.

– Доброго тебе дня, старец, – сказал Мир и, не отводя внимательного взгляда, сидя склонился в поклоне. – Думаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты нас спас?

Старик усмехнулся, на его обветренном лице оставалось доброе выражение.

– Нет нужны, юный волхв. Долг каждого человека помогать ближнему, не это ли говорят всегда последователи Белобога?

Мир внутренне напрягся, но всё же вежливо улыбнулся и кивнул. Всеми своими скудными силами волхв прислушивался внутренним чувствам, пытаясь понять, что из себя представляет старик. С виду обычный старец, но даже со своего места, Мир, потерявший связь с божественной силой, ощущал исходящее от него веяние дара. Какому богу поклоняется старик, понять было невозможно, на поношенных одеждах ни одного знака отличия в темноте не видно. То, что этот дряхлый с виду старец обладал даром понятно и так, но каким именно?

Сквозь далёкий шум реки он услышал звук падающих капель дождя. Повернувшись и посмотрев себе за спину, он на мгновение застыл, разглядев наконец окружающее пространство – огромную пещеру, в закутке которой они находились. Конец пещеры тонул вдали в тенях, только лишь центр был освящён блёклым светом из бреши в земле, сквозь которую проникал свет. Сейчас через неё потоком лилась вода с поверхности и падая, попадала на каменный помост внизу со стоя́щими по краям колоннами. Большинство из них уже покосились и вот-вот, казалось, уйдут под воду. В центре помоста же стояла статуя, омываемая водой – нагая дева с длинными волосами из белого гладкого камня. С этого расстояния невозможно было разглядеть лица, но поза её с поднятыми вверх, сложенными лодочкой ладонями, и запрокинутой головой говорила о спокойствии и умиротворении. Мир представлял, что на губах её, должно быть, вылеплена улыбка. К помосту вела частично затопленная водой тропинка из каменных плит.

– Она прекрасна, не так ли? – раздался голос в тишине, и Мир повернулся к старику. На его годами, пожравшими молодость лице, отражался лёгкий след благоговения, а глаза, блестящие под кустистыми бровями, не отрывались от статуи.

– Мокошь добра и милосердна, – ответил Мир. «Хотя», – добавил он про себя, – «Я никогда не видел, что уважаемую всеми богиню изображали в столь откровенной манере». – Я не ожидал встретить в заброшенных Палатах человека.

– Много лет я путешествую по далёким землям, – сказал старик, не отводя глаз от статуи, – ещё молодым я оказался здесь и вот спустя года решил вернуться… Куда больше меня интересует, что в забытых Палатах ищет волхв и дева, – продолжил старик, и Мир в ответ улыбнулся, никак не отметив отсутствие прямого ответа на свой вопрос.

– Нужда привела нас в эти места, – волхв поднялся, проводя рукой по почти высохшим волосам. Старик посмотрел на Мира, и в глазах его мелькнула искра.

– Какая нужда, юный волхв? – спросил он, положив дряхлую руку на сердце, – наши боги наказывают нам помогать нуждающимся.

«Какие боги?», – подумал про себя Мир, а вслух сказал:

– В этих местах мы ищем источник беды, пришедшей в местное поселение. Кажется, любимая деревенскими богиня гневается на них и посылает испытания несчастным.

– Какого рода несчастия? – приподнял брови старик.

Мир на мгновение задумался. Он не чувствовал угрозы от старика – как ни посмотри, а с виду он мирный последователь богов, тем не менее очень сильный и, если судить по возрасту, мудрый.

– На деревне у подножья горы проклятье уходящих мертвецов, – сказал он, наконец.

– Почему вы решили, что это проклятье от Мокоши?

Мир удивлённо вскинул брови, а старик ухмыльнулся.

– Милостивая Мокошь прокляла своих несчастных последователей, экая история, – продолжил он насмешливым голосом, в котором Миру послышался отголосок раздражения. На мгновение волхв пожалел о своём решении довериться старику, – расскажи мне больше, и я подумаю, чем смогу помочь вам.

В конце рассказа старик прикрыл глаза и тяжело опёрся на палку в своих руках. Мир в терпеливом ожидании оглянулся на Дарьяну, что спала глубоким сном. Скоро ему придётся разбудить её, чтобы продолжить путь, но пока он даст ей отдохнуть.

– Нет ничего удивительного в том, какая кара обрушилась на их дом, – проговорил старец, помолчав с минуту. – Да… Люди начинают забывать заветы предков. Всё чаще и чаще на своём пути я встречаю людей, которые начинают отворачиваться от богов или извращать их пути. В прошедшую зиму я слышал историю об одном из последователей Морены, владычицы ночи, богини смерти и зимы. В деревни на севере забыли о вере и стали называть его некромантом и сделали его гонимым в собственном поселении. Говорят, он наложил страшное проклятье на этих людей в ответ на несправедливость… Слышал и другую историю о деревне на юге, где за ночь исчезли все жители, кроме одной бедняжки. В другом же поселении на западе ходил слух о сожжённом дотла огромном лесе, где раньше по поверьям местных видали Жар-Птицу.

Мир внимательно слушал каждое слово старика. Отправляясь по различным путешествиям ради помощи простым людям, иногда, он то тут, то там сталкивался с недоверием или скрытой, но не проявляемой враждой к другим последователям и последнее время всё чаще и чаще люди становились менее склонными принимать помощь от тех, у кого есть дар. Словно неведомая хворь, обида и злость на последователей богов распространялась по земле вместе с медленным угасанием силы.

Голос старика медленно затух, и он, казалось, впал в дремоту. Под тихий шум дождя Мир сидел возле почти угасшего костра, украдкой поглядывая на лицо старца. Он видел в нём что-то таинственное, что-то загадочное, что никак не всплывало на поверхность. Слова его говорили о гораздо большей осведомлённости, чем он показывал. «Что же на самом деле забыл он в этих заброшенных местах?», – подумал про себя Мир.

– Уход силы и веры вместе с ней… – вдруг сказал старик, вырывая Мира из собственных мыслей. – Как ты думаешь, юный волхв, божественные дары действительно исчезают из наших земель?

Мир глубоко вздохнул и ответил:

– Ты прошёл много дорог, видимо, ты знаешь ответ на этот вопрос лучше меня. Но, если это действительно так… простые люди остаются беззащитны перед нечистой силой. Хотелось бы верить в то, что боги не оставят их на волю жестокой судьбы.

– Жестокой судьбы, говоришь… А ты встречал её?

– Кого?

– Судьбу. Иначе – Долю.

Мир поднял брови:

– Доля? Как Доля и Смерть? – спросил он, а старик кивнул. – Нет. Не доводилось. Я слышал, будто простому смертному не дано увидеть воплощение того, что даже Богам не под силу остановить.

– Однажды странствующий торговец рассказал мне одну утерянную легенду о далёком крае, – старик приоткрыл глаза и склонил голову к плечу. – За непроходимым лесом, за коротким и узким морем, что не перейти и не переплыть, за непреодолимой стеной есть дом, в котором никто не живёт. И в доме том всегда горят свечи. Если вдалеке ты увидишь одинокую затухающую свечу, в какую сторону склонится пламя свечи, в той стороне и живёт Смерть, а с ней всегда рядом и Доля.

Когда старик договорил, Мир нахмурился и сказал:

– Старшие говорят Смерть и Доля покажется только в момент окончания жизни. Стоит ли искать встречи с ними раньше срока?

Старик ничего не ответил на это и снова прикрыл глаза. В этот момент раздался стон боли, и Дарьяна, наконец, пришла в себя, открывая глаза.

– Что… – она с трудом села и, проморгавшись, заметила Мира неподалёку. – Мы живы, слава Мокошь. Что произошло?

– Вы провалились в подземную пещеру, тут я вас и нашёл, – сказал старик, скинув с себя какой-либо сонный вид. Дарьяна вскрикнула от неожиданности и уставилась на старика. Не обращая на них внимания, Мир поднялся и стал рыться в своих карманах.

– Вы кто…такой? – оторопело спросила девица, оглядываясь на Мира.

– Просто путник, волей богов оказавшийся здесь, – ответил старик и по-доброму улыбнулся. – Не бойся, я хочу помочь твоему поселению. Я не хочу, чтобы невинные страдали.

Дарьяна недоверчиво уставилась на старика.

– Я никогда не встречала случайных путников вблизи деревни, – проговорила она, подозрительно прищурившись.

– Всё в порядке, – прервал её Мир, – если бы он хотел что-то сделать нам, просто не стал бы нас спасать.

Дарьяна посмотрела на волхва и, в конце концов, кивнула, поднимаясь на ноги. Оглянувшись, она заметила свой лук и колчан неподалёку и облегчённо вздохнула.

– Спасибо, уважаемый старец, – девица поклонилась в пояс и повернулась к Миру. Волхв достал из кармана очередной бутылёк и протянул девице.

– Пей и пошли, – отрывисто сказал он. – Время на исходе. Я уже рассказал уважаемому старцу о ситуации в деревне… Надеюсь, вы знаете, как отсюда выбраться? – повернулся Мир к старику.

Старик хитро улыбнулся и, опираясь на свою палку, с кряхтением поднялся.

– А как же, знаю, – с этими словами он протянул руку, указывая на то, что находилось по другую сторону водоёма в центре пещеры. Если приглядеться, то можно было увидеть еле заметные широкие ступени, выдолбленные прямо в горной породе, которые вели наверх.

– Боги… – прошептала Дарьяна, повернувшаяся в ту сторону, и увидела статую. – Это что… Мокошь?

Заворожённая видом, дева подошла к краю берега, не сводя глаз со статуи.

– Она самая, – бросил в ответ Мир, подходя к ней. – А теперь пошли.

– Но Мир, – Дарьяна потянула его за рукав, – посмотри, она же…

– Голая? – подсказал Мир. Девица покраснела и открыла рот, чтобы что-то ответить, но её прервал старик.

– Нет ничего предосудительного в том, как изобразили Богиню, если видно, что в статую вложена вся любовь, что может вместить сердце.

– Но ведь это же… – начала Дарьяна, оглядываясь на старика, но её тут же прервал Мир.

– Напоминаю тебе, что у нас мало времени, – Мир повернул голову к старику и продолжил, – на подходе к Палатам мы встретили мавку. Раньше она была одной из вещих. Она утащила Дарьяну под воду и скрылась.

Старик промолчал, глубоко задумавшись и положив обе руки на палку, в конце концов, спросил:

– Но тебя она не тронула?

– Мне повезло, – не моргнув глазом, ответил волхв.

– Ясно, ясно…

– Что это значит? – спросила Дарьяна, всё ещё красная щеками. Она полностью отвернулась от статуи и не бросила больше даже взгляда в её сторону.

– Я бы сказал, что мавка охраняет это место, – ответил старец, и Мир задумчиво кивнул. – Мавка – это душа ребёнка, они сильно привязаны к источнику своей скорби. Мавки раньше беспокоили деревню? – обратился он к Дарьяне.

– Мы никогда прежде не видели мавок, – покачала головой дева.

– Наверно этот дух привязался к бывшему обиталищу Мокоши и охраняет его, – завёл руки за спину Мир.

– Сомневаюсь, – ответил старик. – Мавки уже не способны на чувства. Теперь она просто след тени на земле, но цель у её остаётся. Мавка появилась как следствие проклятия, а не его источник. Но всё же связь между ними есть. Она действует согласно воле проклятья, и именно она подскажет, как обратить его вспять.

– Теперь нам нужно искать мавку, – заключил Мир. – Нам нужно вернуться туда, где мы видели её в последний раз. Она убежала в противоположную сторону от Палат, так что нам нет смысла здесь больше задерживаться. Давайте вернёмся к топям, если нам повезёт, мы найдём её там.

Дарьяна недоверчиво посмотрела на него.

– Искать злой дух, который пытался меня убить, – руки её нервно сжали древко лука.

– Нет причин бояться, юная дева, – старик ободряюще улыбнулся, – если твои помыслы чисты, а душа спокойна, мавка может и не тронуть тебя.

– Меня немного тревожит это «может»… – тихо пробормотала себе под нос Дарьяна, но всё же пошла за удаляющейся спиной Мира, а старик двинулся следом за ними. Подойдя к краю озера, Мир остановился. Вблизи статуя была ещё прекраснее. Белый цвет камня, казалось, даже немного поблёскивал, словно был усыпан множеством мелких драгоценных камней.

– Ну и мастерство, – заворожено сказала Дарьяна. – Зная, где мы находимся, я бы подумала, что сам великий Перун приложил к этому руку.

За его спиной старик хрипло засмеялся, но ничего не сказал. Мир и Дарьяна удивлённо на него посмотрели, но тот лишь покачал головой в ответ. Они двинулись дальше, огибая водоём по кругу, пока не дошли до противоположной стороны и не остановились перед ступеньками.

– Вот это да! – воскликнула Дарьяна, – Мир, посмотри, снова Звёздный Свет. Мокошь хранит этот путь.

И действительно, как и вся пещера, ступеньки были слегка подсвечены мелкими цветами Звёздного Света. Ступени уходили резко вверх, а потом огибали уступ, поворачивая направление вглубь выступа, теряясь от взгляда.

– Это выведет нас на поверхность, прям за стены Палат, – сказал старик, тяжело опираясь на палку.

Подъём не занял у них много времени. В какой-то момент им пришлось войти вглубь прохода, но через несколько минут они уже вышли на поверхность, оказавшись в небольшом гроте. Дождь за это время, казалось, даже усилился, и Дарьяна недовольно поморщилась, готовясь снова намокнуть.

– Насколько велико мастерство уважаемого волхва? – подал голос старик. Мир медленно обернулся к нему.

– Почему ты спрашиваешь?

– Может ты мог бы что-то сделать с этим дождём? – улыбнулся в ответ старик, взмахнув рукой в сторону выхода из грота. Дарьяна тоже посмотрела на Мира, но промолчала. Мир уставился на него, и с лица его стёрлось какое-либо выражение. Все, кто знает о волхвах, без сомнения, слышали и о том, что некоторые из них обладают силой, способной укрощать природные стихии и повелевать погодой. Это один из сложнейших даров, и не все обладали им. Нет ничего зазорного, чтобы признаться в том, что ты не владеешь этим навыком, но Мир, тем не менее ничего не отвечал.

– У тебя нет сил? – Старик недоверчиво посмотрел на волхва, словно пытаясь что-то разглядеть в нём.

Мир приподнял брови и, взяв себя в руки, с вежливой улыбкой ответил:

– Ты прошёл много дорог, уважаемый старец, уверен, ты слышал и о таком.

Старик свёл брови вместе, но ничего не сказал в ответ, и как только он отвернулся, с лица волхва сошла всякая доброжелательность.

– Я вижу лестницу, по которой мы поднимались, Мир, – подала голос Дарьяна, рассеивая напряжённую атмосферу.

Спуск занял меньше времени, чем подъём, и через коротких полчаса они уже подошли вплотную к болотам. Дождь потревожил мёртвый покой трясины, и мутная вода его поднялась к поверхности вместе с песком и илом, а под тонкой пеленой дождя над болотом поднялся туман. Пройти по нему сейчас не было никакой возможности.

– Пока не стемнеет, мы не сможем перебраться на ту сторону, – сказал Мир, присаживаясь на последнюю ступеньку лестницы. Дрожащая от холода и сырости Дарьяна, села недалеко от него и натянула капюшон плаща ниже на лицо. Вдалеке взмыл в небо ворон, и Мир, и старик проводили его взглядами. Крик ворона разнёсся над болом, и старец склонил голову к плечу, словно о чём-то призадумавшись.

– До темноты осталось немного, – сказал он.

Медленно смеркалось, и, уставшие от сложного пути волхв и дева, молча сидели в ожидании темноты, а старик стоял неподалёку, опираясь руками на палку, и смотрел на другую сторону болот, где простиралась полоса леса, отделяющая их от поселения. Минуло ещё некоторое время, и наконец, тьма опустилась на землю, и даже дождь укротил своё падение. Как и в прошлый раз медленно расцвёл Звёздный Свет, показывающий путникам дорогу через топь. Свет цветов еле-еле пробивался через туман болота, но этого было достаточно, чтобы видеть, куда ступить ногой и не провалится в трясину.

Группа медленно начала свой путь через болота, ступая друг за другом. Мир шёл первым, внимательно вглядываясь в землю под ногами и, как ни странно, в этот раз проще не было. Казалось, всё становилось ещё страшнее и труднее, и в первую очередь из-за того, что теперь он точно не знал, где мавка. Какой бы ни была причина отсутствия у неё желания убить его, он не мог сказать точно, поможет ли это ему ещё раз избежать опасности.

– Но где нам вообще искать мавку? – Дарьяна подошла ближе к Миру.

– Она сама вас найдёт, – загадочно сказал старик, на что Мир только ухмыльнулся.

– Дарьяна, – вдруг обратился старец к девице, – известна ли тебе священная птица почитаемой вами богини?

Дева удивлённо посмотрела на старика и кивнула.

– Это болотный коростель, уважаемый старец.

– Верно, верно… – покивал тот, – Богиня никогда не забывает своих последователей. Даже если вы думаете, что она отвернулась, Мокошь всегда поможет тем, кто искренен в своей вере и поступках.

Мир покосился на старика, но промолчал. Дарьяна нахмурилась и лишь кивнула в ответ, о чём-то глубоко задумавшись. В конце концов, они пересекли половину болота, и вдруг тишину над топью рассёк пронзительный крик ворона. А потом ещё один. И ещё один следом. Группа настороженно замерла, внимательно прислушиваясь. Вскоре разрозненные крики воронов слились в еле различимый сонм, чтобы через мгновение полностью стихнуть.

– Очень интересно, – проговорил старик, и Мир уже открыл рот, чтобы задать ему вопрос, как вдалеке перед ними начали маячить огни, а следом раздался отдалённый звук людских голосов. Дарьяна удивлённо вскрикнула и схватила Мира за руку.

– Что ж, на этом наши пути расходятся, – снова сказал старик, и в голосе его прозвучали доселе неслышимые нотки. Голос обрёл глубину, от которой у Мира по спине пробежала дрожь. Он быстро повернулся к старику. Тот выглядел точно так же, только лишь в глазах Мир увидел совсем другое выражение. Старик посмотрел на него молодыми ясными глазами, в глубине которых отразилась буря и ветер. А волхв вспомнил звезду, которую он увидел прошлой ночью. Быстрая догадка мелькнула в голове Мира, и он уже собрался вернуться к старику, если бы не мёртвая хватка внезапно замершей Дарьяны. Кинув быстрый взгляд на девицу, он увидел, что она замерла, невидящим взором уставившись перед собой.

– Береги себя, Мирослав, и помни, – продолжил их путник, – не воля богов, а людей главная сила в этом мире.

Не успел Мир и рта открыть, чтобы остановить его, как старик, слегка откинувшись назад, обернулся стаей воронов и взмыл в небо, быстро теряясь из виду среди тёмных облаков и туч. Сжав руку в кулак, Мир посмотрел в пустое небо.

– Как мог не заметить раньше, глупец, – прошептал он себе под нос и с силой сжал зубы в гневе.

– Мир… Мир, ты слышишь?

Из задумчивости его вывел голос Дарьяны, что настороженно смотрела ему в лицо.

– В чём дело? – прочистив горло, спросил он.

– Я зову тебя уже какое-то время, а ты не слышишь. Что ты там увидел? – Дарьяна повернула голову через плечо и испуганно ахнула, – где старик?

Мир вздохнул и расслабился.

– Он ушёл.

– Ушёл? В каком смысле ушёл? Посреди болота повернул назад? – девица недоверчиво посмотрела на волхва. – Кажется, этот почтенный старец совсем из ума выжил. Нужно вернуться за ним.

Как только она сделала шаг в обратную сторону, Мир схватил её за плечо и развернул в другую сторону.

– У нас нет времени на это, – твёрдо сказал он. – Ты не забыла? Мы пытаемся спасти твоё поселение.

– Но ведь…

– Дарьяна, – резко оборвал он, впервые обратившись к ней по имени. От удивления дева замерла. – Послушай, тебе лучше забыть о нём. Он… не просто человек.

– Тогда кто же он? – немного помолчав, тихо спросила Дарьяна.

Мир продолжил путь дальше, продвигаясь в сторону всё ближе мелькающих огней.

***

Яр раздражённо смахнул воду с лица. Почувствовав недовольство хозяина, лошадь под ним заворчала.

– Проклятый дождь, – сказал он, – Вот бы от этого волхва была какая-нибудь польза, и он прекратил этот потоп.

С тех пор как они отправились в путь, дождь стал только сильнее, превращая и без того безрадостную поездку неизвестно куда в совсем уж неприятную. В сердцах Яр выругался про себя, кляня дождь, и поднял глаза к небу.

– Это было бы чудо, если бы случайный волхв мог заговаривать погоду, – лениво ответил Всеслав. Лес медленно редел, и день клонился к закату, погружая всё вокруг в ещё большую тьму.

– Надо зажечь факелы, – сказал Яр и повернулся к Всеславу.

– Так вот почему ты взял меня с собой? – ухмыльнулся жрец, – чтобы я тебе огонь разжигал как слуга?

– Именно так, – кивнул Яр, доставая из седельной сумки небольшой факел и протягивая его Всеславу.

Хмыкнув, тот протянул руку и забрал факел.

– Иногда мне кажется, что это становится слабее, – сказал он, на что Яр только закатил глаза.

– Лучше хоть что-то, чем совсем ничего, поверь мне.

Всеслав вздохнул и, отпустив поводья, щёлкнул пальцами рядом с факельным остовом, который мгновенно вспыхнул огнём.

– Огонь остаётся, но я чувствую, что остальное ослабло… – Всеслав передал факел Яру. Жрец бросил на него странный взгляд, но ничего не сказал. Через несколько мгновений в руках Всеслава вспыхнул ещё один факел. Вскоре лес закончился и перед ними предстал совершенно другой вид.

– Это болото, – медленно проговорил Всеслав, безразлично оглядывая топи. – Откуда здесь болото? Парень ничего про него не говорил, верно?

– Нет, – морщился Яр и спешился, – про грёбаное болото он ничего не сказал. Предполагаю, он не знал, что оно существует.

– Знал весь путь, но про болото нет? – пробормотал Всеслав и тоже слез с лошади.

– Это похоже на деяния богов… Возможно, с недавних пор боги хранят путь к своим заброшенным домам.

– Что теперь делать? Мы не можем вести лошадей через топь, – сказал Всеслав.

Яр, погладив свою лошадь по морде, отпустил поводья.

– Ветер, иди обратно, – скомандовал он к ней. Умные глаза создания посмотрели на жреца с тем пониманием, которое было только у самого преданного животного, и конь медленно развернулся, уходя ровно тем же путём, что и пришли они к топям.

– Терпеть не могу, когда ты так делаешь, – проворчал Всеслав и отпустил поводья своей лошади, – иди за ним.

Конь второго жреца, только лишь фыркнув в ответ, ушёл следом за Ветром. Яр хмыкнул и повернулся лицом к болоту.

– Тьфу ты, неблагодарная скотина, – пробормотал Всеслав.

– Слышал бы тебя сейчас Верховный жрец.

– Боги, – скривил лицо Всеслав, – не говори этого. Последний раз, когда он видел, что я ругался на лошадь, он велел отхлестать меня розгами. Я не виноват, что наше единственное священное животное не любит меня.

– Твой отец всё равно не допустил бы этого, – заметил Яр.

– И что? Дело в принципе, – вскинул голову Всеслав. Яр в ответ лишь покачал головой. Тьма опустилась на болото, и с затянутыми тучами, небом, свет быстро померк. Стоя на краю болот, жрецы не без удивления наблюдали за медленным распусканием Звёздного Света.

– Ах, так значит, здесь есть путь, отмеченный богами, – Всеслав присел возле Звёздного Света.

– Для кого тогда путь, если топь для охраны от людей? – подал голос Яр. Всеслав поднял на него глаза.

– Ты думаешь, тут ещё есть боги, – не спросил он.

– Подними факел повыше, цветок не светится, когда рядом есть источник света, – ответил вместо этого Яр. И действительно, когда свет от огня падал на цветок, тот сразу закрывался, пряча свою помощь. – Нам несказанно повезло, что мы прибыли сюда в сумерках, – продолжил Яр, – днём я бы не пошёл через топи. Особенно учитывая, что здесь обитает мавка.

– Мавка? – вскинулся Всеслав.

Яр задумчиво прищурился, вглядываясь вдаль. Неподалёку крикнул ворон. Оба жреца обернулись на звук, слушая, как к одинокому ворону присоединились другие.

– Ага. Одна точно есть. Ставлю твою силу, что это одна из жертв, – сказал Яр под скептическим взглядом Всеслава.

– Когда бедняку нечего ставить, он ставит свою душу.

Яр в ответ оскалил зубы и уже открыл рот, чтобы ответить, как вдруг резко замер.

– Там кто-то есть, – тихо сказал он и положил руку на рукоять клинка. Рядом с ним Всеслав вздохнул и сделал то же самое.

В этот момент произошло сразу несколько вещей.

Из темноты выпрыгнула мавка и опрокинула Всеслава назад, полностью уходя с ним под воду. Яр отбросил факел, огонь которого сразу погас и кинулся следом, но его опередило белое пятно, прыгнувшее прямо перед ним в воду точно в том месте, где пропал Всеслав.

– Мир! – рядом с ним раздался женский крик, и Яр увидел девушку с короткими чёрными волосами, что упала на колени перед водой. Через пару мгновений из-под воды появилось лицо бессознательного Всеслава, и Яр выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание. Волхв в белых одеждах вынырнул следом, поддерживая жреца перед собой.

– Поймай Мавку, но не убивай её, – отрывисто бросил волхв Яру, продолжая выбираться из воды, пока девица протягивала ему руку, чтобы помочь.

Рядом с Яром раздался всплеск, и из воды снова выпрыгнула мавка. Волхв оттолкнулся от берега, крепко сжимая тело и не сводя глаз с мавки. Внезапно создание отвернулось от него и, развернувшись, направилось к девице. Выругавшись, Яр вздёрнул девицу за руку, оттаскивая её себе за спину и вынимая клинок из ножен. Увидев жреца, мавка замерла как вкопанная. Заволочённые белым маревом глаза её перебегали с волхва на жреца, а руки нервно сжимали траву на берегу.

– Не дай ей уйти, – сказал волхв, и Яр, бросив на него раздражённый взгляд, вытолкнул девицу у себя из-за спины, выставляя её перед собой. В этот момент мавка снова стремительно бросилась вперёд, целясь в деву. Яр опрокинул девицу на землю и кинулся на мавку, выкручивая ей руки. На ощупь, словно илистые жилы, они выскальзывали из рук, и Яр схватил создание за горло. Неожиданно осознанный взгляд мавки обратился к жрецу, а рот открывался в беззвучном крике, и она снова замерла. Яр удивлённо посмотрел на неё. Что заставляло создание так испугаться его, что оно даже застыло у него в руках? Рядом раздался всплеск, и волхв, наконец вытащил Всеслава на берег, падая рядом с ним.

– Девица, достань у меня из мешка верёвку, – обратился Яр к всё ещё лежащей на земле девушке. Та оторопело смотря на картину, разворачивающейся перед ней, быстро пришла в себя и бросилась выполнять указание.

Волхв, поднявшись, склонился над Всеславом, прижимая ладонь к его груди.

– Что с ним? – спросил Яр, туго связывая руки мавке.

– Воды наглотался, – ответил волхв, не поднимая головы и открыв рот Всеслава, вдохнул в его лёгкие воздух. Закашлявшись, жрец пришёл в себя, и, согнувшись пополам, выплюнул всю воду, что оказалась в нём. Прокашлявшись, он поднял голову, смотря прямо на волхва.

– … Привет, – прохрипел он. Волхв, моргнув на него, ответил.

– Приветствую братьев-жрецов, – волхв слегка склонился в поклоне, на что Яр только хмыкнул со своего места.

– Ты в порядке? – бросил он Всеславу. Жрец повернул в его сторону голову и, увидев связанную рядом Мавку, поднял брови.

– Нормально. Про́клятая мавка… Чуть не убила меня, – недовольно проворчал он и снова повернул голову к волхву, – спасибо, уважаемый волхв.

Всеслав, в свою очередь, поклонился волхву, на что Мир вежливо улыбнулся и кивнул. Яр закатил глаза, глядя на это, и сказал:

– Если вы закончили с любезностями, – волхв перевёл на него взгляд, и лёгкая складка пролегла между его бровей. – Давайте поскорее закончим с этим.

– Что за… – сказала со своего места девушка, – почему мавка так странно себя ведёт? Меня и его она пытается убить, а вас и пальцем не тронет.

Яр перевёл взгляд на волхва и приподнял бровь. Ни его, ни волхва мавка не тронула? Более того, даже казалось, боялась. Между ним и волхвом было что-то общее? Яр ненадолго задумался, и тут его озарила догадка. Чтобы привести в чувство Всеслава, волхв не использовал дары волхвов. У него тоже нет силы. Но почему это так пугает мавку, остаётся неясным.

– Внушает тревогу, – сказал Всеслав Яру и повернулся к волхву, – как твоё имя?

– Мирослав, – ответил он и поднялся. – А это Дарьяна. Вы прибыли довольно быстро, спасибо вам.

Всеслав, быстро вскочив на ноги, словно и не он только что лежал без чувств, ответил Миру:

– Мы не можем игнорировать послание волхвов. Каким бы редким они ни были. Должно быть, причина призвать жрецов у тебя была веская.

– К сожалению, – проворчал Яр и получил резкий взгляд от волхва, который тут же сменяется улыбкой.

– Я очень благодарю уважаемых жрецов и обязательно разнесу весть о вашей доброте, – сказал он, смотря на Яра.

– Не стоит внимания, – холодно ответил Яр.

Всеслав подошёл к мавке и внимательно вгляделся в её лицо, положив руку на подбородок.

– Поразительно, – сказал он, – взгляни, Яр. Она почти в сознании.

– О чём ты? – повернулся к нему жрец.

– Обычно мавки менее осмыслены, но эта… – Всеслав осторожно протянул к ней руку, и та внимательно проследила её взглядом, но уже не пыталась дёргаться. – Эта, кажется, понимает, что происходит.

– Не знал, что ты так сведущ в про́клятых тварях, – заметил Яр, на что Всеслав безразлично пожимает плечами.

– Если она может понять нас, это упростит задачу, – сказал Мир со своего места, и жрецы посмотрели на него. Не моргнув и глазом, Мир спокойно улыбнулся и показал на мавку, – её появление связано с проклятьем на деревне. Если мы поймём, что ей нужно, есть шанс снять его.

Жрецы молча перевели взгляд на мавку, неподвижно стоя́щую рядом. Это было действительно очень странное поведение для прокля́того создания. Мавка, в некоторых районах её называли ещё майка или нава – это душа ребёнка, погубленного собственным родителем. Дух будет бродить по земле, в поисках расплаты до скончания веков, не найдя покоя, ибо нет деяния страшнее, чем убийство собственного ребёнка, но расплачиваться за него будут сначала дети, а после собственной смерти и их родители. Про́клятая душа не осознавала своего существования, движимая только злобой и жестокостью. В поисках тепла родительской любви они были опаснее всего для рожениц.

– Возможно, – после недолгого молчания сказал Яр, – но…

– Или мы можем просто убить её, – прервала его Дарьяна, смотря на мавку горьким взглядом. Мир бросил на неё взгляд, но ничего не сказал. – Если она дважды нападала на людей, она может быть опасна для местных.

– Сделать что, прости? – спросил Яр, делая шаг к девушке. Лицо его, скрытое в тенях, подсвечиваемое лишь слабым светом цветов, сделалось совсем холодным.

– Проклятье в моей деревне…

– Появление мавки – это последствие, а не причина, девица, – медленно проговорил Яр. – Мавка кого-то убила?

– Нет, но…

– Значит, никто её не убьёт, – твёрдо закончил Яр, кладя руку на рукоять своего кинжала. Дарьяна сжала губы, но ничего больше не сказал.

– Давайте не будем ссориться, – призвал Мир, поднимая руки. – Дарьяна, – обратился он к девушке, – она же была одной из вас, зачем ты так?

– Она больше не человек, не так ли? – прошептала девица и отвернулась. – Ты сам это сказал.

Мир вздохнул и под удивлёнными взглядами жрецов грустно улыбнулся.

– Нам нужно лишь понять, что хочет её душа.

– Разве у про́клятых есть душа? – с горечью спросила Дарьяна.

– У всех есть душа, девица, – сказал Яр.

Волхв сделал осторожный шаг к мавке. Недалеко от него заёрзал на месте Всеслав и положил руку на свой кинжал. Поймав вопросительный взгляд Яра, он ухмыльнулся в ответ.

– Дарьяна, – обратился к деве Мир, не отводя взгляда от Мавки, – как звали девочку, которую принесли в жертву?

Девица, не поворачиваясь к нему, ответила:

– Говорила же уже… Бажена.

При звуке своего имени мавка склонила голову к плечу, словно внимательно прислушиваясь. Яр рядом с ней сразу напрягся, приготовившись к любой неожиданности со стороны странной мавки.

– Бажена, – тихо и ласково обратился к ней Мир, – мы не хотим причинить вреда. Мы хотим помочь.

Смотрящие до этого в никуда белые глаза мавки перешли на волхва и Мир, сочтя это хорошим знаком, продолжил:

– Пожалуйста, покажи нам, чего ты хочешь.

Мавка молча смотрела на Мира ещё несколько мгновений, пока очень медленно не повернула голову в другую сторону. Проследив за направлением её взгляда, Мирне увидел ничего, кроме тёмного болота, всё так же подсвеченного Звёздным Светом.

– Она хочет завести нас глубже в болота? – лениво спросил Всеслав.

– Не думаю, – Мир сделал шаг в указанном направлении. – Я думаю, она хочет нам что-то показать. Как вы уже сказали, таких осмысленных мавок не бывает. Если душа ребёнка понимает, что делает, она не станет нас губить.

Яр задумчиво хмыкнул и, оглянувшись, нашёл факел, брошенный им ранее, полностью потухший и отсыревший.

– Всеслав, – обратился он к жрецу, – факел.

Всеслав, вздохнув, встал и, поднимая факел, стряхнул с него ил с травой.

– Я что всемогущий, по-твоему? – проворчал он, но всё же пару раз щёлкнув пальцами, зажёг огонь. Дарьяна рядом с ним поражённо расширила глаза и открыла рот. Маленький островок, на котором им довелось встретиться, озарился огнём. Звёздный Свет словно в испуге сразу погас, а жрецы и дева зажмурились от резкого света. Мавка рядом с Яром не подавала никаких признаков дискомфорта, всё ещё смотря в направлении другого края болот.

– Посмотри, в каком направлении указала мавка, – сказал Яр, указывая в сторону Мира, стоя́щего на краю острова и всё ещё вглядывающегося в трясину.

– Нет нужды, – бросил волхв через плечо. – Я вижу, куда нам надо.

Мир указал пальцем вдаль и, действительно, если внимательно приглядеться, вдалеке, словно с другого края необъятных топей, горел еле заметный маленький огонёк, переливаясь то жёлтым, то зелёным цветом.

Странная процессия продвигалась через болота. Шедший впереди Мир, за ним Дарьяна, Яр, ведущий за собой связанную мавку, и замыкающий Всеслав с высоко поднятым факелом. Напряжение и осторожность на болоте не давали возможности путникам даже переброситься парой фраз, а тишина и звук шагов глухо разносились над топями.

– Мы почти на месте, – сказал Мир вскоре.

Они оказались перед голым пнём, одиноко стоя́щим посреди болота. На нём в маленьком гнезде сидела очень маленькая птица. Темно-белые перья и жёлтый клюв влажно поблёскивали в мерцании Звёздного Света, устилающего ковром землю возле пня. Только вот цвет у них был совсем иной – скорее жёлтый и зелёный, в отличие от других на болотах – лиловый.

– Это?.. – тихо проговорила Дарьяна, замерев на месте.

– Это Болотный коростель, – ответил Мир с огнём в глазах, – священная птица Мокошь.

– Старец знал? – проговорила дева, но увидев поднявших брови жрецов, кинув взгляд на волхва, покачала головой.

Нахмурившись, Яр сделал шаг ближе, ведя мавку за собой.

– Прибыли, – сказал он ей, слегка подталкивая её вперёд. Часть спины мавки, частично выглядывающая из-под рубашки была прозрачной, и в ней можно было увидеть внутренние органы и, конечно же, небьющееся сердце. Дарьяна испуганно ахнула и сделала шаг назад, натыкаясь на неподвижного Всеслава. Жрец только лишь криво ухмыльнулся испугу девушки.

– Что дальше? – продолжил Яр.

Мир оглянулся на него.

– Постой… – не успел он закончить, как мавка быстро наклонилась, протянув руки вперёд, словно желая схватить спящую птицу, и та, встрепенувшись, перелетела на плечо мавки. Яр мгновенно напрягся, делая полшага назад и протягивая свободную руку к кинжалу. Мавка выпрямилась и повернулась к ним лицом. Создание открыло рот и под всеобщее удивление сказала тихим хриплым голосом, который доносился словно из-под воды:

– Не нарушай покой богов, следуй за птицей, отдай дар обратно богам и ступай прочь…

Мавка замолкла так же внезапно, как и заговорила. Птица вспорхнула и вернулась на своё место на замшелом пне. Жрецы, волхв и дева замерли, не сводя взглядов с мавки, что осталась спокойно стоять на месте перед вновь уснувшей птицей.

– Чернобог меня забери, мавка заговорила, – сказал Яр, переглядываясь с не менее удивлённым Всеславом. Старший Жрец перевёл взгляд на волхва и заметил, что тот не сводит с птицы напряжённого взгляда, слегка нахмурившись.

– Что это значит? Что значит отдай дар обратно? – спросил Дарьяна дрожащим голосом.

– Она сказала – следуй за птицей и отдай дар, – задумчиво повторил Всеслав. – Хм… Как отдать дар? Это не какой-то там свёрток с ягодами.

Мир вздохнул и, сжимая губы, отвернулся от птицы на пне. Лицо его снова приобрело доброжелательное выражение, а всякие следы хмурости растворились.

– Не нарушай покой богов… следуй за птицей… отдай дар и ступай… – повторил Мир себе под нос, задумчиво зажав подбородок бо́льшим и указательным пальцем. Рассредоточенный взгляд его блуждал по болоту, пока он резко не посмотрел на Дарьяну.

– Девица, – Дарьяна недовольно посмотрела на него в ответ, – сейчас же в деревне нет провидиц верно?

– Нет, – ответила она. – Последняя перед тобой… – и кивнула в сторону безучастно стоя́щей рядом мавки. Жрецы перевели взгляд с одного на другую, не прерывая их.

– Но ведь… есть беременная? – сказал Мир, и Дарьяна застыла, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Ты думаешь нерожденный ребёнок – носитель дара? – спросил Яр под испуганный вздох Дарьяны. – Не слишком ли это…просто?

– Просто? – повторил Мир, приподняв брови, – что простого в том, чтобы отдать едва рождённое дитя богам?

Слова его оставили после себя звенящую тишину. Девица задохнулась, делая шаг к Миру.

– Что ты такое говоришь? – воскликнула она, хватая волхва за рукав, – что значит отдать дитя? Это же… моя двоюродная сестра…

– Так ты родня старосте… Что ж, Боги дали – боги забрали, – сказала Мир спокойным голосом, невозмутимо смотря на деву. – Ты слышала, что она сказала, ваша богиня хочет это дитя себе.

– Хочет дитя себе?.. – ошарашенно переспросила Дарьяна.

Жрецы и волхв переглянулись между собой.

– Это значит, что ребёнка заберёт себе богиня, – ответил Мир после недолгого молчания. – Но Мокошь богиня миролюбивая, с ребёнком всё будет в порядке. Просто он будет…

Недоговорив, Мир замолк и вздохнул, но Дарьяна поняла его без слов. Девица с горестным выражением лица оглянулась на мавку.

Яр вздохнул и, потерев глаза, сказал:

– Я вынужден согласиться с волхвом, – Мир перевёл на него взгляд. – Но нам нужно вернуться и поскорее, тем более там…сложности

Мир поднял брови, а Дарьяна резко развернулась к жрецу.

– Какие сложности? – насторожилась она.

Яр и Всеслав переглянулись, и Старший Жрец ответил:

– Когда мы прибыли, деревенские пытались принести новую жертву.

Девица перевела взгляд с одного жреца на другого, застыв на месте.

– Кого?

– Парня, который лечил про́клятую, – сказал Яр, и Дарьяна отшатнулась.

– Это из-за дара, – она нервно оглянулась на Мира. Волхв скривил лицо и сложил руки перед собой.

– С ним всё в порядке, – добавил Яр, – с ним остался один из наших, пока что он в безопасности. Но нам действительно необходимо возвращаться как можно скорее.

Компания едва успела выбраться с болот, прежде чем первый луч рассвета озарил землю, снова скрывая дорогу в Заброшенные Палаты. Вымотанные долгим походом и бессонными ночами, Мир и Дарьяна шли все медленнее и медленнее, под нетерпеливым взглядом Яра, ведущим за собой мавку. Всеславу же было всё нипочём, и его, казалось, нисколько не заботила ситуация, в которой они оказались. Скука на его лице не стиралась никакими событиями в этом мире. Тем не менее через час молчаливого путешествия он обратился к волхву.

– Скажи мне, Мир, – на его панибратское обращение волхв только лишь вздохнул про себя, но всё же повернул голову в сторону жреца, – тебе когда-нибудь встречалось проклятье Вечной жизни?

Яр бросил на него взгляд через плечо и усмехнулся. Мир задумался над вопросом и вскоре сказал:

– Никогда не слышал о таком. Возможно, жрецу следует описать симптомы, бывает одно и то же проклятье называется иначе в разных краях.

– Человек, получивший проклятие, считает, что он получил дар богов в виде бессмертия. Вечная жизнь лишает возможности чувствовать боль и наделяет человека невозможностью умереть, – с готовностью рассказал Всеслав, не сводя глаз с волхва.

– Нельзя умереть? – спросила Дарьяна слабым голосом. – И почему это вообще называется проклятием.

– Невозможность принять решение – вот настоящее проклятие, – бросил Яр.

Мир долго не отвечал, продолжая идти, заложив руки за спину.

– Поразительно, я действительно слышал о таком проклятье, – сказал он, в конце концов.

– Вот как? – с улыбкой вопрошал Всеслав.

– Да, в иных краях оно носит название «пожирающая душу чёрная ложь», – с серьёзным лицом проговорил волхв. Замерший на мгновение Всеслав, посмотрел на него долгим взглядом и разразился смехом.

– А ты быстро догадался, – сказал он, получив от волхва кривую улыбку.

– О чём ты? Мир, о чём он говорит? – спросила Дарьяна.

– Он солгал, – говорит Яр, не поворачивая головы, – ни такого проклятья, ни такого дара не существует.

Девица замолчала, но через некоторое время спросила:

– Почему не может существовать такого? Разве боги не могут даровать вечную жизнь? Даже если так, боги ведь сами бессмертны.

На её вопрос волхв вздохнул, жрецы, переглянувшись, усмехнулись.

– Ни один бог не даёт такого благословения, – объяснил Мир, – потому как сама Смерть не позволит этому случиться. Бог, давший благословение вечной жизни, лишится собственного. И я не уверен, что существует бессмертный, который пожелал бы умереть ради смертного.

– Это очень… – пробормотала Дарьяна.

– Бездушно? – закончил Яр. – Таков порядок вещей. Ни одна смертная душа не сравнится с богом.

И Всеслав, и Мир безмолвно согласились с ним.

– Почему Мир назвал это «пожирающей душу чёрной ложью»? – спросила Дарьяна.

Всеслав снова засмеялся и ответил:

– Жрецов иначе называют чёрными вестниками из-за… ну нашего великого и единственного бога Чернобога.

– Хм… – Мир слегка прищурил глаза, но заметив вызывающий взгляд Всеслава, ничего не сказал, не желая ввязываться в спор, который, как известно, ни к чему бы не привел. Миру ещё не доводилось иметь прямых дел со жрецами, иногда волхвы взаимодействовали с ними, чтобы помогать простым людям, и всегда втайне, но ему самому ещё не приходилось сталкиваться с последователями Чернобога. Как известно, две самые большие общины последователей богов избегают друг друга, потому как ничем, кроме конфронтации, это обычно не заканчивалось. Тем более на его век ещё не приходился Великий Собор Волхвов и Жрецов.

– У меня тоже есть вопрос к уважаемым жрецам, – сказал Мир вместо того, чтобы озвучить свои мысли.

– О? – удивлённо поднял брови Всеслав, и даже Яр перевёл на волхва взгляд.

– Вы что-нибудь слышали о сожжённом дотла лесе недавно? – спросил волхв, переводя внимательный взгляд с одного жреца на другого.

– Сожжённый лес… – протянул Всеслав, потирая подбородок, – даже не знаю…

Яр повернул голову и окинул задумчивым взглядом фигуру волхва, гадая про себя, к чему он задал такой вопрос.

– О таком не слышал, – медленно ответил Старший Жрец, привлекая к себе внимание волхва, – но одну луну назад, мы встретили путников, которые пожаловались на сгоревшее недалеко от них поселение.

– Где было поселение? – спросил Мир.

– К югу от Алафе, – ответил Яр, сощурившись на волхва. Мир вздохнул и с грустной улыбкой благодарно кивнул.

– Что такое Алафе? – Дарьяна с интересом переводила взгляд с одного на другого. На что жрецы ухмыльнулись, а Мир снова вздохнул.

– Это поселение жрецов, – лениво ответил Всеслав, – Самое большое, многочисленное, там находится Синглит и…

Тут его прервал Яр, многозначительно прокашливаясь, и Всеслав ухмыльнулся в ответ.

– И всё такое, – закончил он. Мир сверкнул глазами в его сторону, давая понять, что сказанное для него совсем не новость.

– А как называется поселение волхвов? – повернулась к Миру девица.

Волхв, склонив голову в знак извинения, с улыбкой ответил:

– Прости, я не могу говорить об этом.

– Почему? Жрецы же сказали о своём, – Дарьяна подняла брови, недоверчиво смотря на волхва.

– Это так, – согласился Мир, не обращая никакого внимания на саркастичные взгляды жрецов, – на то их воля. Волхвы никому не раскрывают местоположение своего поселения.

– Ясно, – расстроено сказал Дарьяна.

– Их поселение называется Лагвица, – вклинился в разговор Всеслав, не сводя с Мира глаз с хитрым прищуром, ожидая его реакции. Не поведя и бровью, Мир лишь вежливо улыбнулся в ответ, ни подтверждая, ни отрицая его слова.

– Вероятно, – щёлкнул языком Яр, приведя Всеслава в чувство, и тот сразу оторвал глаза от волхва.

– Честно говоря, – задумчиво продолжила дева, переводя взгляд с одного на другого, – я думала, что волхвы и жрецы – это непримиримые враги.

Её слова, казалось, разрушили всякий дружеский и миролюбивый дух, что витал между ними, и в следующее мгновение все трое последователей богов выпрямили спины и напряглись.

– Враги – сильное слово, – протянул Всеслав, – мы просто слегка расходимся во взглядах.

Яр на его слова усмехнулся, когда Мир грустно улыбнулся.

– Почему? – спросила Дарьяна, – разве вы не делаете одно и то же дело? Помогаете простым людям.

– Это так, – подтвердил волхв, – разница скорее в мировоззрении. Волхвы говорят о мирном решении любой ситуации, тогда как жрецы…

– Все средства хороши, если проблема решена, – закончил за него Яр, и Мир кивнул на его слова. – Жрецы не терпят пустословной возни и всей этой истории со всепрощением и прочим. Если есть виновник, должно быть и наказание.

– Кто будет достаточно мудр, чтобы выносить наказание? – спросил Мир ни к кому не обращаясь, но Яр всё же ответил.

– Тот, кто пострадал.

– Ослеплённая страданием жертва сможет вынести справедливый приговор?

– Кому как не жертве выносить решение?

Смех Всеслава прервал их спор:

– Теперь ты поняла? – спросил он деву, смущённо наблюдающую за спором. Яр и Мир смотрели друг на друга упрямыми взглядами, и никто не хотел уступать другому.

– Это длится веками и будет продолжаться ещё вечность, – продолжил Всеслав. – Остаётся молиться всем существующим богам, чтобы это не переросло в очередную войну.

– Войну? – ошарашенно спросила Дарьяна.

– Да, – подал голос Мир, отведя, наконец, взгляд от Яра, – очень давно между волхвами и жрецами вспыхнула вражда, которая привела к долгим зимам противостояния. Все последователи других богов заняли ту или иную сторону, и кровопролитная битва длилась долгие месяцы, приведя к потерям не только среди одарённых богами, но поговаривают, что и некоторые боги исчезли, не говоря уже о потерях среди простых смертных.

– Я никогда не слышала о такой войне.

– Это не удивительно, – ответил Мир, – это было так давно, что даже волхвы не знают конкретных причин, что послужили началом этого спора.

– Известно лишь то, что после этого две общины стараются держаться как можно дальше друг от друга, – закончил Яр.

– Но Мир всё же послал за помощью к вам, – озадаченно сказала Дарьяна.

Яр хмыкнул и прежде чем Мир успевает ответить, сказал:

– Мы не можем каждый раз прятаться за старыми обидами, когда речь идёт о безопасности и благополучии людей. Давным-давно на Великом Соборе Волхвов и Жрецов было принято решение о мире и взаимопомощи, и хоть сейчас мы почти не взаимодействуем, иногда мы помогаем друг другу.

– Не то чтобы это добавляло любви между общинами, – продолжил Всеслав, – но всё же мы научились сосуществовать вместе. Со временем.

Воцарилось молчание, и каждый думал о своём, пока, в конце концов, перед ними не замелькали просветы, и лес не начинал заканчиваться.

***

Велес

«Скотий бог»

Велес – бог, проводник в царство мёртвых. Мифы славян гласят, что он противник обитающему на небе громовержцу Перуну. По легенде однажды Велес сражался с Перуном из-за благосклонности жены Перуна – Мокошь. Противостояние принесло на землю разрушительные катаклизмы, когда с неба сыпались молнии, а из-под земли вырывался огонь. Много людей погибло, пав жертвами ненависти богов друг к другу. С тех пор последователи Велеса ненавидят последователей Перуна и наоборот.

Почитается как бог мудрости, повелитель хозяйства и скотоводства. Один из важнейших богов пантеона славян на Руси.

Истинного Велеса изображают как взрослого мужчину с чёрными волосами, на плече которого сидит ворон.

Есть легенды о том, что он мог превращаться в медведя, быка или волка.

Велес дарит каждому секрет.

Медведи дают за золото ответ,

Лисы открывают тайну за крылья,

Зайцы прокричат секреты вершинам.

Только лишь ворон и хранит бога дар.

Велес с тех пор ворона почитал.

Арка 1. Жертва. Глава 1.5. Дар.

Подойдя к деревне, жрецы, волхв и дева сразу заметили мёртвую тишину, стоя́щую в окру́ге. Уже было раннее утро, но и в деревне, как правило, вставали с первыми лучами солнца, и сейчас, увидеть полное затишье было более чем странно.

– Слишком тихо, – сказал Яр, и все настороженно переглянулись.

– Нет, – ответила Дарьяна, замерев на месте, не дойдя несколько шагов до околицы, – не тихо, вовсе нет…

Все трое последователей богов посмотрели на неё.

– Что ты?.. – Мир прервался на полуслове и, нахмурившись, повернул голову в сторону.

– Это… – глаза Дарьяны в ужасе расширились. Она уже слышала эти звуки. В детстве она часто их слышала, потом всё реже и реже, пока после одного случая они не стали сниться ей в кошмарах, от которых её не мог спасти даже Слава. Звуки песнопений при обряде поклонения Мокоши, что теперь ассоциировались только с видом крови на камнях и телом маленькой рыжей девочки в отблесках огня.

В следующее мгновение девица сорвалась с места и стремглав побежала в сторону алтаря Мокоши.

– Стой! – крикнул ей вслед Яр, но дева не повернула и головы, – чтоб тебя, девица. Пошли, – Яр сделал несколько шагов вперёд, но дёрнув за верёвку с привязанной к ней мавкой, обнаружил, что та не двинулась с места.

– Что? – прикрикнул он на мавку, но создание никак не отреагировало.

– Кажется, она не хочет идти дальше, – сказал Мир, задумчиво оглядываясь в сторону удаляющейся спины Дарьяны, и перевёл взгляд на мавку с разгневанным жрецом.

– Сейчас нет времени на это, – прорычал Яр, снова безуспешно дёргая мавку. Силы в про́клятом создании стало хоть отбавляй, хотя раньше он держал её без проблем.

– Мавка может так далеко отойти от места обитания, – подал голос Всеслав.

– Он прав, – вздохнул волхв. – Она не пройдёт дальше, как бы мы не старались, – он заглянул в глаза Яру и продолжил, – в бою от меня пользы не будет. – Мир протянул ему руку. Яр смерил его взглядом и, в конце концов, кивнул, передавая верёвку. На одно мгновение их руки соприкоснулись, и прикосновение сразу разорвалось. Никто не заметил, что знак Чернобога у одного и знак Белобога у другого на руках загорелись еле видным тусклым светом, чтобы в следующий миг погаснуть.

– Пошли, – бросил Яр Всеславу и отправился следом за Дарьяной.

Всеслав кинул последний взгляд на Мира с мавкой и, кивнув волхву, последовал за Яром. Мир посмотрел им вслед и перевёл взгляд на мавку, которая спокойно стояла, смотря в никуда своими пустыми глазами. Вдалеке раздался крик ворона.

***

Жрецы что есть силы побежали в сторону святилища, куда умчалась Дарьяна. На полпути они отчётливо услышали то, что так напугало девицу. Нестройные ряды пения людей разносились по пустому поселению.

– Я всякие обряды видел, но от этого пения у меня мурашки по коже, – перевёл дыхание Всеслав. Яр кинул на него странный взгляд, но ничего не сказал. Добравшись до святилища, они упёрлись в толпу местных, собравшихся возле грубой статуи Мокоши. Ещё никем не замеченные, они воспользовались случаем и внимательно оглядели толпу.

– Ты видишь Алана? – тихо спросил Яр.

– Нет, но я вижу жертву, – ответил Всеслав и указал пальцем на место перед статуей, совсем рядом с ритуальным камнем. Вячеслав стоял на коленях с испуганным лицом, а рядом с ним возвышался староста.

Внезапно пение возросло в силе и, достигнув пика, резко смолкло. Воцарилась ещё более жуткая, чем пение, тишина, и Яр со Всеславом застыли на месте, не желая привлекать к себе внимания.

– С древних времён мы, жители поселения Уступ, почитали богиню Мокошь, – пронёсся по святилищу громкий голос старосты, – наша добрая и понимающая богиня даровала нам благословение, но в своей гордыне мы забыли, что боги ожидают от нас не только любви и почитания.

– Яр… – прошипел Всеслав, дёргая другого за рукав.

– Что? – Яр не повернулся к Всеславу, сосредоточившись на старосте. Не обращающие никакого внимания на жрецов, люди с горящими глазами смотрели на фигуру возле алтарного камня. И в каждом из них Яр почувствовал одержимую преданность, которую невозможно переломить. Это была вера в самом яростном её проявлении, несгибаемая и не искажаемая.

– Мы забыли о том, как важно воздавать должное богам, чтобы сохранять их благосклонность, – староста посмотрел на Вячеслава у своих ног и положил ему на голову руку.

– Яр, – твёрже позвал Всеслав.

Староста провёл рукой по голове сына знахаря и вытащил другую руку из-за спины, сжимая в ней короткий изогнутый клинок. Яр положил руку на рукоять меча, делая один шаг вперёд.

– Мы забыли, но теперь мы приносим эту жертву во славу нашей богине Мокоши! – староста прислонил лезвие к шее парня, – Милостливая Мокошь, прими этого смертного и знай, что мы почитаем тебя пуще прежнего и молимся о благосклонности.

Время замедлилось. Яр широко раскрытыми глазами увидел, как рука старосты напряглась, собираясь перерезать горло. Вячеслав закрыл глаза.

– Яр! – крикнул Всеслав, и Яр резко оглянулся на него. Всеслав указал в сторону, где недалеко от толпы на возвышении стояла Дарьяна, держа в руках лук с натянутой тетивой. Мгновение и стрела сорвалась, чтобы в следующее мгновение вонзиться в руку старосты чуть ниже плеча. Вскрикнув и выронив нож, мужчина ненамеренно опрокинул Вячеслава, хватаясь за руку. Упав на землю, парень прикрыл руками горло, по его пальцам тут же полилась кровь.

– Слава! – раздался крик Дарьяны, и, соскочив с места, она со всех ног бросилась в толпу, расталкивая людей, стоя́щих у неё на пути.

Яр и Всеслав, обнажив клинки, кинулись к центру, а селяне, сначала замерев в ужасе, через мгновение уже пришли в себя – женщины с испуганными криками отступили прочь, а мужчины бросились на жрецов, которые, оказавшись окружёнными, остановились на месте.

– Ого, – протянул Всеслав, – посмотри на этих храбрых селян.

– Не вижу никакой храбрости в том, чтобы слепо следовать за безумцами, – хмыкнул в ответ Яр. – Так, – Яр вытянул руку вперёд и твёрдо посмотрел на мужчин, – я жрец Чернобога и не собираюсь поднимать оружие на простых людей. Нас всего двое, а вас целая толпа. Хотите поговорить? Давайте поговорим, – крестьяне переглянулись, не решаясь, напасть на жрецов. Яр повернул голову в сторону Всеслава и, получив от него кивок, посмотрел на мужчин, – но мы с вами…ни за что…не будем драться.

Закончив говорить, Яр заглянул стоя́щим перед ним селянам в глаза. Те затоптались на месте, и в следующий момент Яр ударил ближайшего к себе мужчину в лицо с такой силой, что тот упал на землю. Застывшие от неожиданности селяне, бросились было вперёд, но Яр и Всеслав быстро опрокинули их на землю, а следующие получили несколько порезов и ударов от жрецов и отступая, случайно утянули других за собой.

– Не убивай, – бросил Яр Всеславу, на что получил раздражённый смех в ответ. Не дравшаяся никогда в реальных битвах, кучка селян оказалась не соперниками двум последователям Чернобога, что с лёгкостью прорвались вперёд. Оказавшись рядом с Дарьяной, прижимающей кусок ткани к шее Вячеслава и сидящему на земле старосте, они повернулись лицом к толпе, выставив клинки перед собой.

– Ни шагу дальше, – громко приказал Яр, и, замершие в нерешительности люди, поглядели на старосту, ожидая его команд. Но тот больше был занят тем, чтобы с помощью своей жены достать стрелу из плеча. Беременная женщина, с трудом опустившись на колени, трясущимися руками потянула за древко стрелы, вызывала сдавленное шипение старосты.

– Где третий жрец? – Яр подошел к старосте, не опуская клинка. Мужчина поднял на него взгляд и, кинув нечитаемый взгляд на Вячеслава с Дарьяной, ответил:

– С ним всё в порядке. Просто спит.

– Просто спит? – переспросил Яр, сильнее сжимая рукой рукоять клинка, – я спрошу последний раз, староста, и лучше бы тебе ответить честно. Где Алан?

В этот момент с руками, измазанными в крови и отчаянным взглядом, беременная жена старосты подняла свои зелёные глаза на Яра и сказала:

– Клянусь любыми богами, он жив и с ним всё в порядке. Они просто напоили его сон-травой, ничего более. Он в доме знахаря.

– Сон-травой? – переспросил Яр, поменявшись в лице. – Вы хоть понимаете, что сделали? Вы отравили жреца.

– Но с ним же всё в порядке, верно? – спросил староста. – Он просто спит и ничего более. Вреда нет.

– Что, по-вашему, это меняет? – в голосе жреца послышалась ярость. – Опоили жреца, а теперь пытаетесь убить человека в присутствии жрецов и волхва и считаете, что мы просто закроем на это глаза?

– Какое дело до наших жертв волхвам и жрецам? – выплюнул мужчина, впервые теряя терпение, скидывая свою маску спокойствия и умиротворения, – мы даже не звали вас! Почему бы вам тогда не оставить нас в покое?!

– Неважно, звали ли нас или нет. Мы здесь, и мы не позволим вам убивать невинных, чем бы вы ни оправдывали эту жестокость.

Толпа селян вокруг жрецов замерла, переглядываясь между собой.

– Жестокость? – горько спросил мужчина с усами. – А разве не было жестокостью лишить нас милости Мокоши? Это всё, что у нас было, и мы потеряли это.

Толпа одобрительно загудела, и другой мужчина подхватил:

– Верно. Неужели мы не имеем права получить то, что было нашим многие столетия?

Толпа зароптала пуще прежнего, и жрецы настороженно напряглись.

– Тот, кто сделает шаг вперёд, лишится не только дара богов, но и своей головы, – твёрдо сказал Яр, не сводя глаз со взволнованной толпы. Он понял, что люди, потерявшие то, что им было так дорого – возможность видеть своё будущее, жить без страха перед неизведанным, были страшной силой. Отчаяние порождало гнев, а за гневом приходила решительность. И именно решительность горела сейчас в глазах людей, стоя́щих стеной перед жрецами.

В этот самый миг за спинами жрецов раздался ужасающий крик и обернувшись, они увидели схватившуюся за живот жену старосты.

– О нет, – простонал Всеслав, и Яр тут же понял, что происходит. Жена старосты рожала.

– Быстрее, зовите повитух, – приказал староста. Началась суматоха, но никто из женщин не спешил приблизиться к вооружённым жрецам.

– Живее! – уже крикнул староста, и пара испуганных старух пробрались через толпу, остановившись перед жрецами, водянистыми глазами посмотрев на них.

Переглянувшись, Яр и Всеслав пропустили их.

– Нам нужно перенести её в дом, – сказал староста.

– Боюсь уже поздно, уважаемый староста, – ответила одна из женщин, заглядывая женщине под подол юбки, – она уже рожает.

– Мокошь всемилостивая, – прошептал староста, поворачивая голову к статуе, и опустился на колени, начиная молиться. Толпа селян, вторя ему, опустились и начали читать молитву вслед за ним.

– Что за… – Яр и Всеслав ошарашенно посмотрели на то, как, прислонившись к обрядовому камню, истошно кричала жена старосты, а сам староста, не сводя глаз со статуи богини, неистово молился.

Дарьяна и Вячеслав, совершенно забытые в этой суматохе, медленно отходят назад. Яр, заметив это, кивнул им в сторону выхода, и те быстро убежали, пока их кто-либо не заметил. Что было не так уж и сложно, толпа, склонив головы, тихими голосами славили свою богиню, слившись в единый гул, режущий уши. Раздался ещё один крик, и Яр поморщился.

– Что дальше? – Всеслав отвернулся от роженицы.

– Хороший вопрос, – тихо ответил Яр. – Если волхв был прав, то это будет снятие проклятья. Если нет…

Жрецы с пониманием переглянулись. Ещё полчаса несчастная жена старосты рожала, а толпа перед ними самозабвенно молилась Мокоши. Пока внезапно жена старосты не провалилась в тревожный сон, а повитуха не выпрямилась, держа в руках крошечного младенца.

– Это девочка, – дрожащим голосом проговорила она, заворачивая ребёнка в тряпицу, пока вторая повитуха суетилась над роженицей, пытаясь привести её в чувство.

– Это… – староста подошёл к повитухе, разглядывая младенца, как внезапно лицо мужчины побледнело, – это чудо…

Толпа непонятливо зароптала, но когда староста взял на руки ребёнка, всё сразу стало ясно. На голове ребёнка безошибочно виднелись тонкие рыжие волоски. Яр со Всеславом уставились друг на друга.

– Всемилостивая Мокошь, ты вернула нам свой дар, – староста слезящимися глазами рассматривал ребёнка. Толпа крестьян радостно закричала, поздравляя старосту и, восхваляя Мокошь, и от прежней ненависти и страха, не осталось и следа.

Нервничающая повитуха топталась рядом, бросая взгляды на пришедшую в себя жену старосты, пока утомлённая родами, женщина, не сводила испуганных глаз со старосты, держащего младенца.

– Примите наши поздравления, – Яр сделал осторожный шаг к старосте, но тот не обращал на него никакого внимания, не сводя глаз от ребёнка. – Но проблема проклятья всё ещё не решена.

Слова его потонули в восторженных криках толпы, лишь жена старосты впилась в него глазами, а повитуха, сидящая рядом, спросила:

– Что вы такое говорите? – голос старухи слегка дрогнул, – Мокошь ведь вернула нам дар…

– Но проклятье ведь ещё не снято, не так ли? – спросил Яр. – Даже несмотря на то, что ты носила во чреве пророчицу, ваша старшая дочь всё ещё без сознания, верно?

Жена старосты испуганно на него посмотрела и повернулась к одной из повитух.

– Сходи… – прошептала она надтреснутым голосом, – сходи в дом, посмотри, не проснулась ли Ягода.

Удивительно резвая для своего возраста, одна из повитух убежала в сторону дома старосты.

– Вы знаете, как снять проклятье? – слабым голосом обратилась жена старосты к жрецам.

– Мы знаем, – ответил Яр. – Но, боюсь, для этого вам придётся лишиться дара пророчиц в деревне.

Толпа селян замолкла. Тишина, воцарившаяся над ними, была прервана старостой.

– Это не важно, – сказал он, передавая ребёнка в руки старухе. – Мы понесли наказание и теперь вымолили прощение богини. Что значит пара жертв, если мы вернули наше благословение?

В толпе раздались согласные выкрики, и многие закивали на слова старосты. Через мгновение вернулась покрасневшая повитуха и только покачала головой в ответ на отчаянный взгляд жены старосты. Яр посмотрел на родильнецу и увидел страшный испуг в зелёных глазах.

– Уважаемый муж, но как же наше дитя?.. – с трудом приподнявшись, женщина умоляюще посмотрел на своего мужа.

– Единственное важное дитя ты только что произвела на свет, жена моя, – ответил он, не глядя в её сторону, на что женщина тут же залилась горькими слезами.

– Ты готов отправить собственного ребёнка на смерть, приговорить к проклятию всех жертв и подвергнуть опасности других жителей, лишь бы вернуть дар в свою деревню? – прорычал Яр. Всеслав положил руку ему на плечо, настороженно оглядывая толпу, которая сразу заметила перемену настроения и смолкла.

– Следовать воле богов, это наше единственное предназначение, – спокойно ответил староста, и Яр ошарашенно посмотрел на него.

– Его не переубедить, Яр, – тихо сказал Всеслав. – Нет страшнее вещи, чем слепая вера в свою правоту.

– Люди! – обратился староста к толпе. – Мы усердно молились, и вот наконец-то богиня услышала наши молитвы и вернула нам дар в деревню. Наша провидица снова с нами!

В ответ толпа разразилась радостными криками, некоторые начали плакать, а другие счастливо обниматься. И никто не обратил внимания, как пошатываясь, держась за руку повитухи, поднялась жена старосты. Не сводя глаз со своего мужа, женщина держала одну руку за спиной, медленно приближалась к старосте. Со счастливой улыбкой староста развернулся и наткнулся взглядом на стоя́щую перед ним женщину. Любые слова старосты прервались рукой жены, что стремительно вонзила лезвие забытого на земле ритуального ножа в его шею. Пошатнувшись и захрипев, староста неверяще посмотрел на свою жену, захлёбываясь кровью. Толпа, увидев это, мгновенно смолкла и застыла. Тишина прервалась хрипением умирающего старосты, пока тот не упал на землю, с последним вздохом посмотрев на завёрнутого младенца в руках повитухи.

Яр и Всеслав ошарашенно смотрели на женщину, сжимающей кровавый нож в дрожащей руке. Она нервно сглотнула и посмотрела на Яра.

– Это дар Чернобогу в обмен на помощь, – прошептала она так тихо, что услышал только Старший Жрец.

Яр тяжело вздохнул и, прикрыв глаза, кивнул:

– Да будет так.

Задержав взгляд на жреце, женщина отбросила нож и повернулась к толпе:

– Сегодня мы принесли жертву, – начала она громким голосом, – и сегодня мы получим прощение Мокоши, и проклятье будет снято. Четверо были прокляты и теперь, с этой пролитой на алтарь кровью, – женщина указала на тело старосты, – мы получим прощение богов. Мой возлюбленный муж, наш староста, всю свою жизнь посвятил служению богине, и нет большей чести и гордости, чем та, что пролилась собственной кровью во имя веры. Ради всех нас и ради Мокоши.

Женщина замолкла, не сводя глаз с толпы, пока люди безмолвствовали. Из толпы вперёд вышел старик и опустился на колени перед женой старосты. Отец первой жертвы, пастух, словно постаревший на глазах за это время, низко склонил голову:

– Проведи нас по тёмному пути, матушка, – сказал он. Толпа неподвижно стояла, не решаясь сдвинуться в какую-либо сторону. Пока следом ещё одна сгорбленная фигура не отделилась от толпы и не опустилась на колени рядом с пастухом.

– Проведи нас, матушка, – проговорила она скрипучим голосом. Ею оказалась сумасшедшая старуха, что принесла в жертву свою внучку. А где есть пара голосов на чаше весов, там всегда может появиться ещё. Переглянувшиеся между собой селяне, повторяют за ними, опускаясь на колени перед женой старосты. Вот так и переломилось мнение движимой верой толпы. И неважно, в какую сторону сдвинулась чаща весов.

Ни один человек не остановил их на пути обратно. Жена старосты уверенно шагала вперёд, держа на руках младенца. За ней семенили следом повитухи. Замыкали шествие жрецы.

– Что ж, кажется, жена старосты будет намного сговорчивее, да? – вполголоса спросил Всеслав.

– Похоже на то, – ответил Яр, оглядываясь назад. Толпа селян, не поднимаясь с колен, возносила мольбы Мокоши. Со слезами на глазах и восторженными улыбками они представляли собой пугающее зрелище – доведённая до крайности вера принимала порой неприглядный вид. Яр обвёл взглядом толпу и наткнулся на пару глаз, провожающих их. Пастух смотрел им вслед твёрдым взглядом, на дне которого плескалось понимание того, что сейчас произошло и что ещё должно произойти.

Возле самого дома младенец на руках матери начал плакать. Мила успокоила его тихими словами и быстро вошла в дом. Повитухи сразу бросились в комнату к про́клятой девочке, а жена остановилась в главной комнате, поворачиваясь к жрецам.

– Вы знаете, как снять проклятье с деревни? – твёрдый взгляд жены старосты пронзил жрецов.

– Мы знаем, – Яр посмотрел на младенца в её руках, – но это будет ещё одна страшная жертва.

– Скажи мне, – попросила, почти приказала женщина, прижимая руками ребёнка к груди.

– Боги хотят её, – тихо ответил жрец. Тишина нависла над ними густым тягучим облаком. Мила опустила остекленевший взгляд на ребёнка, в уголках её глаз собрались слёзы.

– Когда я понесла, и она начала расти во мне, она всегда была такой спокойной… совсем не беспокоила меня, – прошептала она, – иногда по ночам я не могла уснуть, потому что думала, будто она умерла прямо во мне, но на рассвете она так легонько пиналась, словно успокаивая меня.

Всеслав с тихим вздохом отвернулся, уставившись в противоположную стену. Яр посмотрел на женщину, которая вот-вот потеряет ребёнка, только что потеряв мужа. Не было предела божественной жестокости, подумал он, но глаз не отвёл.

– Теперь я понимаю, она была предназначена не для меня, – закончила она и начала тихо плакать.

Дверь за их спинами открылась, впустив мужчину с усами, глаза которого сразу нашли жену старосты, и в них отразилось облегчение. Жрецы напряглись при его появлении, положив ладони на свои кинжалы.

– Мила, – тихо сказал он и сделал несколько шагов к женщине.

– Всё закончится, не успев начаться, – женщина провела пальцем по щеке ребёнка. Мужчина подошёл к ней и посмотрел на младенца.

– О чём ты? – спросил он, бросив взгляд на жрецов. – Что происходит?

Всеслав поднял одну бровь, переведя взгляд с женщины на мужчину и ребёнка между ними.

– Это та цена, что нам придётся заплатить, – ответила Мила. – Прости меня.

От слов её мужчина вздрогнул и испуганно вгляделся в её лицо. Светлая печаль отразилась в слезах женщины, стекающих по щекам.

– Прости меня, – посмотрела она на мужчину, непонимающе нахмурившегося в ответ. Открыв было рот, он через мгновение закрыл его и сделал полшага назад, опуская плечи. Отвернув голову, словно не в силах смотреть на женщину с ребёнком, под печальным взглядом жены старосты, он отошёл от них.

– Нам пора, – раздался голос Яра. Жена старосты посмотрела на него и кивнула и не оглядываясь больше, она решительным шагом вышла из дома. Окинув взглядом несчастную фигуру мужчины, жрецы ушли следом.

Пробираясь через всё ещё тихую деревню, они подошли к краю поселения. Мир перевязывал шею лежащему перед ним Вячеславу, держа в поле зрения мавку, а рядом на коленях с испуганным выражением лица стояла Дарьяна.

– Всё в порядке, – успокаивающе улыбнулся девице Мир, – заживёт. Тем более у одарённого. Теперь Белобог хранит тебя, – с этими словами он поднялся и перевёл взгляд на приближающихся жрецов и жену старосты с младенцем на руках. Внимательно оглядев женщину с ребёнком, он повернулся к последователям Чернобога.

– Всё улажено, – Яр пропустил женщину вперёд. Вячеслав и Дарьяна напряжённо наблюдали за ними. Жена старосты нерешительно сделала шаг вперёд, а широко раскрытые глаза её не отрывались от мавки.

– Бажена?.. – тихо спросила она. Мавка никак не отреагировала и даже не повернулась на звук своего имени. Заметив её отрешённость, Мила сжала губы в тонкую линию, и, нерешительно оглянувшись на жрецов, подошла ещё ближе.

– Бажена, – прошептала она снова, – простишь ли ты нас?..

Мавка осталась безучастной, и женщина расстроено опустила глаза на ребёнка.

– Цена дара богов слишком велика, и никому не дано понять, что такое потеря, пока сам не потеряешь, – зажмурившись, женщина поцеловала ребёнка в лоб и подняла взгляд на волхва, – что дальше?

Волхв внимательно оглядел их, и лицо его утратило обычную спокойную улыбку. Он подошёл к мавке и развязал ей руки, не сводя глаз с её неподвижной фигуры. Оказавшись свободной от пут, создание не сделало ни единого движения, стояло спокойно, словно чего-то ожидая.

– Отдай дар обратно, – сказал волхв, и под внимательными взглядами последователей женщина дрожащими руками протянула ребёнка мавке.

Вдруг в тело мавки возвратилась жизнь, и вполне себе осмысленным взглядом она посмотрела на младенца и протянула руки к свёртку. Из горла Милы вырвался испуганный вздох. Так и замерли они – мать ребёнка и про́клятое создание, держа на руках новорождённого, что своими мутными глазами смотрел на мавку. Мавка, не двигаясь, подняла голову и заглянула в глаза женщины, испугано смотрящей на неё. Казалось, две фигуры вели молчаливый разговор в тишине просыпающегося подлеска. Не двигаясь и не желая прервать обряд, рядом стояли жрецы и волхв. Прикрыв глаза, женщина отдёрнула руки от ребёнка, и мавка аккуратно прижала его к себе. Отдав своё дитя, женщина словно лишилась последних сил и начала оседать на землю, пока под руки её не подхватил волхв. Не увидела она, как мавка, бросив последний взгляд на неё, развернулась и медленно ушла в лес, держа в руках ребёнка словно величайшее сокровище.

Яркое солнце озарило опушку, и, сощурившись, Яр отвернулся от леса, посмотрев на волхва, что помогал женщине подняться.

– Я отведу её обратно и посмотрю, что с про́клятой девочкой, – бросил Мир через плечо и увёл пошатывающуюся женщину. Подавленные Дарьяна и Вячеслав, молча кивнув жрецам, ушли следом.

– Он странный, – заметил Всеслав, провожая взглядом волхва и женщину.

– Все волхвы странные, – сказал Яр потягиваясь.

– Да, но этот страннее всех.

– Много ли ты видел волхвов?

– Не особо, но разве не должны они всегда быть добрыми и покладистыми? – спросил Всеслав.

Яр хмыкнул в ответ и устало прикрыл глаза.

– Пошли, я хочу домой. И ночи не проведу в этом прокля́том поселении.

Арка 1. Жертва. Глава 1.6. Слёзы и утешение.

Найти дом знахаря труда не составило. Это был единственный дом в деревне с таким количеством знаков Мокоши. Там жрецы нашли труп знахаря, спящего мертвецким сном Алана и спешно собирающихся Дарьяну и Вячеслава.

– Вы здесь, – бросилась к ним девица, – отлично. Ваш друг не собирается просыпаться, а нам нужно спешить.

– К чему такая спешка, – Яр оглянулся на тело знахаря и добавил, – и разве вы не собираетесь похоронить вашего отца?

Вячеслав не глядя на них, доставая с полок нужные склянки с травами и мешочки, хриплым голосом ответил:

– Мы заберём его отсюда и похороним в другом месте. Я уже приготовил повозку.

Жрецы переглянулись между собой, но ничего не сказали. Всеслав подошёл к спящему Алану и наклонился к нему.

– Всё самое интересное проспал, – протянул он, – вот дурак.

– Попробуй разбудить его, – Яр встал рядом и скрестил руки на груди.

Всеслав недобро ухмыльнулся и, склонившись ещё ниже, прошептал:

– Алан, Верховный Жрец сказал, что ты изгнан из общины.

Ответом ему была лишь тишина. Всеслав сжал губы, сдерживая ухмылку и, подняв ладонь, отвесил Алану несильную пощёчину. На звук повернулись Дарьяна и Вячеслав, удивлённо посмотрев на жрецов. Яр махнул им рукой, и те снова принялись собирать пожитки. Всеслав поднял голову и посмотрел на Яра.

– Сделал всё, что мог, – выпрямился он, а Яр задумчиво посмотрел на Алана.

– Может даром? – спросил он.

– Я что, похож на волхва? – поднял брови в ответ Всеслав. – Если только ты не хочешь, чтобы я его поджёг.

Яр задумчиво напевал и провёл рукой над головой Алана. Если бы только его силы были при нём, подумал он. В следующее мгновение Алан распахнул глаза и зло посмотрел на жрецов.

– Что? – он огляделся и, заметив суетящуюся пару, нахмурился. – Что происходит?

– Что ты сделал? – удивлённо посмотрел на Яра Всеслав.

– Ничего, – пожал плечами Яр.

– Прокля́тые селяне, – проворчал Алан, поднимаясь на ноги. – Они что, усыпили меня?

– Или прокляли?.. – округлил глаза Всеслав.

– Что ты несёшь? – бросил на него раздражённый взгляд Алан.

К Яру подошла пара, и он повернулся к ним, замечая в их руках несколько собранных узелков. Парень и девушка низко поклонились им.

– Примите нашу благодарность за всё, что вы сделали для нас, – сказал Вячеслав, прямо глядя ему в глаза.

– Если мы как-то можем отблагодарить вас, скажите нам, – закончила Дарьяна.

Яр внимательно оглядел пару и ответил:

– Нет нужды. Ступайте с миром.

Пара кивнула и без лишних слов вышла наружу.

– Алан, Всеслав, – обратился он к жрецам, не прекращающим спорить, – помогите парню с телом.

Когда один с недовольным лицом, другой с ухмылкой, вышли на улицу, Яр посмотрел на свою руку и сощурившись, пощёлкал пару раз пальцами. Но ни искры, ни малейшего разряда молнии не соскользнуло с его пальцев. Сжав руку в кулак, он ушёл следом за остальными.

***

Мир вернулся в дом старосты, ведя за собой почти бессознательную женщину. Едва они переступили порог, как силы окончательно оставили её и она свалилась без чувств. Бросившиеся к ним повитухи и мужчина с усами, споро уложили женщину отдыхать, бросая на волхва настороженные взгляды.

Мир прошёл в комнату, где спала про́клятая девочка. Вид её улучшался с каждой минутой. Краски вернулись в лицо, а дыхание стало размеренным и глубоким, как у мирно спящего ребёнка. Сомнений нет – проклятие снято. Устало вздохнув, Мир опустился в изножье кровати и застыл на месте. Его одинокая, неподвижная фигура замерла без всякого движения, а лицо утратило какое-либо выражение. Словно долго носящая маску кукла, он застыл. Так его и нашли служанки, по очереди причитая над поправившимся ребёнком, они совсем не заметили тихонько ускользнувшего из комнаты волхва. Проходя мимо большой комнаты, он увидел всё ещё находящуюся без сознания жену старосты и мужчину, сидящего перед ней на коленях, склонившего голову словно в покаянии. Мир прошёл дальше и вышел на улицу, осторожно затворив за собой дверь. Осталось ещё одно дело. Последний шанс, сказал он себе и пошёл вперёд.

– Мир! – раздался крик, и волхв вскинул голову, увидев, как из-за угла выбежали Дарьяна и Вячеслав. – Хорошо, что мы встретили тебя. Ты ведь уходишь, да?

– Да, – ответил Мир, улыбнувшись. – Почти. Осталось ещё кое-что.

– Что это? – удивленно склонила голову девица.

– Мне нужно посмотреть на погост.

Вячеслав и Дарьяна переглянулись, и девушка с улыбкой повернулась к волхву.

– Мы как раз идём туда.

– Вот как? – спросил Мир.

– Мы уходим, – ответил сын знахаря, направляясь к тропинке, что вела к погосту, – покидаем деревню. Мы хотим попрощаться с родителями Дарьяны.

Мир, казалось, не удивился этому. Он кивнул, ничего не сказав, и втроём, они двинулись к краю поселения.

– Мир, – Дарьяна подошла ближе к волхву и чуть понизив голос, продолжила, – тот старец, которого мы видели в Палатах… Кто он такой? Откуда он знал о птице Мокоши?

Волхв бросил взгляд на девицу и чуть улыбнувшись, ответил:

– По земле ходят старцы, отшельники – последователи богов. Они преисполнены мудрости и много знают о своих богах. Встретить их – большая редкость и удача.

– Тебе он не показался странным? – чуть помолчав, спросила Дарьяна.

– Странным?

– Как будто… Он что-то умалчивал, – проговорила девица ещё тише.

Мир склонил голову, и не переставая улыбаться, пожал плечами.

– Возможно, но на что нам ещё положиться, как не на мудрость прожитых им лет?

Дарьяна слегка нахмурилась, но спорить дальше не стала. Она вернулась к Вячеславу и поймав его вопросительный взгляд, но в ответ только покачала головой.

За околицей селения располагался погост. Он представлял собой средней широты очищенное от сорняков поле, усыпанное небольшими курганами в форме полусферы. После сжигания мёртвого, его прах обычно хоронили в земле, а сверху сооружали курган из земли и камней, чтобы его не смывали ни дождь, ни снег.

Почти дойдя до кургана, Мир вдруг резко остановился, всматриваясь вперёд. Взгляд его стал острым, и, казалось, весь его вид изменился на глазах. И Дарьяна, и Вячеслав напряжённо поглядели на волхва, не понимая, что заставило того так насторожиться. Рядом с небольшой насыпью – самым свежим курганом, стояли два силуэта.

– Кто это? – удивлённо спросил Вячеслав.

– Ты видишь их? – оглянулся на него Мир.

– Конечно, вижу, – Вячеслав непонимающе нахмурился и уже двинулся к кургану, как его остановила рука волхва.

– Я тоже вижу, – тихо подала голос Дарьяна.

– И ты? – не смог скрыть сильного удивления Мир, а глаза его заинтересованно заблестели. Он внимательно всматривался в девицу, словно пытаясь что-то в ней разглядеть. Дарьяна неловко поёжилась от его пристального взгляда.

– Тоже, – кивнула она наконец. – Ты знаешь, кто это? – быстро сообразила девушка.

– Знаю, – ответил волхв и перевёл взгляд на фигуры. – Удивительно, что вы оба видите…

– Кого именно мы видим, Мир? – Дарьяна заметно напряглась, и Вячеслав сразу сделал шаг обратно к девушке, встав с ней плечом к плечу.

Мир чуть помолчал, раздумывая и, оглянувшись на две тени, ответил:

– Богинь.

– Что?! – Вячеслав широко раскрыл глаза, а девица судорожно схватила его за руку, казалось, она вот-вот утащит его прочь.

– Тихо, – Мир поднял руку, останавливая любые другие громкие слова. – Внимательно послушайте, что я вам скажу. Отсылать вас подальше уже поздно, раз богини явились и вам тоже. Но это мирные богини. Скорее всего, они даже не заметят нас и уж точно не заговорят с нами.

С этими словами он твёрдо посмотрел им в глаза.

– И чтобы не происходило, не отходите от меня.

Пара испуганно переглянулась и закивала волхву. Мир сделал глубокий вздох и пошёл дальше по направлению к курганам мёртвых. По мере приближения к двум теням воздух вокруг словно сгустился, а обычные звуки леса неподалёку – тихий гул деревни за спиной, шелест ветра, всё это затихло и погрузило троицу в неестественную, пробирающую до костей, тишину. Два тонких силуэта приобретали больше видимых очертаний. Это были две девушки с практически одинаковыми лицами, но разным цветом волос – одна светлая, другая тёмная. Одеты были они в тёмно-серые одежды, без каких-либо украшений или вышивок.

Остановившись на расстоянии пары саженей от них, вокруг невозможно было услышать ни звука. Потусторонняя, неестественная тишина заставляла нервничать, и Вячеслав, и Дарьяна, в панике мёртвой хваткой вцепились другу друга. Мир же выглядел почти невозмутимым, и лишь неестественно прямая спина выдавала его настороженность. Как только группа подошла поближе, они увидели, что у одной из них по щекам катились слёзы, на лице другой же была лёгкая улыбка, при взгляде на которую с сердце, казалось, становилось легче.

– Это Карна и Желя, – прошептал Мир. Волхв сделал ещё несколько шагов к ним, но те даже не повернули головы в их сторону. Он медленно и глубоко поклонился им в пояс, не поднимая головы. Пара за его спиной, не размывая дрожащих рук, сделала то же самое.

– Спасибо за ваши слёзы и утешение, – тихо сказал Мир и выпрямился. Но даже его голос, раздавшийся в вязкой тишине, не заставил богинь обратить на них внимание.

– Спасибо за ваши слёзы и утешение, – ещё тише произнесли Вячеслав и Дарьяна. Они не отводили широко раскрытых глаз от пары дев. Несмотря на страх, они были не в силах отказаться от возможности рассмотреть божеств ближе. Ведь, как известно, увидеть богов обычному человеку практически невозможно. Мир не сказал это им, но все и так понимали, что богини либо явились лично им, либо же…

– Мы здесь, чтобы горевать и облегчить боль сердца, – неожиданно раздался тихий, как лёгкий ветер, как скатившаяся по щеке слеза, голос. И невозможно понять, кто из двух дев произнёс эти слова. Казалось, что они говорили одновременно, тихо и осторожно, словно охраняя покой мёртвых, но ещё не упокоенных.

– Уважаемые богини, поделитесь ли вы своей мудростью? – спросил Мир, напряжённо вглядываясь в лица богинь. Стоя́щие за его спиной Дарьяна и Вячеслав, не могли даже сделать вдох, до того, сжимающая души сила подавляла их.

– Ты ищешь ответы, Мирослав, – прошептали богини, – но ответ всегда только один. И он в вас обоих.

В воздухе раздался звонкий звук упавшей капли воды в колодец, силуэты богинь размылись по краям и словно сливаясь с тенями, в следующее мгновенье исчезли.

Очнувшись от морока, пара за спиной Мира удивлённо оглянулась:

– Мне же это не привиделось? – подал голос Вячеслав.

– Только если и мне было виде́ние, – ответила Дарьяна.

Замерший на месте волхв, не сводил остекленевшего взгляда с пустого теперь места на земле, где только что стояли богини. Последняя надежда этого места только что растаяла в тенях. Прикрыв глаза, он сделал глубокий вдох и повернулся к паре.

– Я не могу сказать, к добру ли или к худу то, что вы увидели богинь, которые появляются для жалости и плача по умершим, – обратился к ним волхв с усталой улыбкой, – надеюсь, это хороший знак.

Он бросил взгляд на Дарьяну, но больше ничего не добавил. Ничего не рассказав о том, что богов могут видеть только те, кто наделён даром.

– Что ж, – лицо волхва внезапно посерьёзнело, – время прощаться.

Дарьяна и Вячеслав, ещё не пришедшие в себя от увиденного, удивлённо на него посмотрели.

– Хотите совет? – спросил волхв, – уезжайте отсюда как можно дальше и никогда не оглядывайтесь.

– Мы так и сделаем, – кивнул Вячеслав, беря Дарьяну за руку. – Только ещё не придумали куда.

– Просто идите куда глаза глядят. В этом забытом богами и людьми месте вас не ждёт ничего хорошего, – Мир отвернулся и устремил свой взгляд вдаль. – В дороге вы рано или поздно встретите бродячих одарённых. Чаще всего они готовы делиться своей мудростью и знаниями. И держитесь подальше от поселений жрецов и волхвов. Там вы найдёте только проблемы.

Договорив, волхв ушёл в сторону поселения. Пара осталась стоять на месте, глядя ему в спину.

– Тогда почему ты туда возвращаешься? – спросила напоследок его Дарьяна. Мир на мгновение замер, и, не оборачиваясь, ушёл.

Пара долго смотрела ему вслед, когда Вячеслав сказал:

– Дар, ты помнишь, что мой отец однажды сказал о молчаливых и улыбчивых? – парень не сводил задумчивого взгляда с удаляющегося волхва. Девушка, посмотрев на него, покачала головой.

– Он сказал, что на свете есть два типа молчунов – тех, кого жизнь научила не болтать попусту, и тех, кто замыслил недоброе.

Дарьяна повернулась обратно и, сжав губы, посмотрела, как волхв скрылся за поворотом.

***

Мир отвязал свою лошадь, когда за его спиной послышались шаги.

– Ты знал, не так ли? – раздался знакомый голос. Мир повернул голову к Яру и с вежливой улыбкой поднял брови в немом вопросе.

– Знал, что староста попытается принести ещё одну жертву, но всё равно убежал искать богов, – спокойно продолжил жрец, – вызвал жрецов, чтобы прикрыть спину?

Мир ничего не ответил, продолжая смотреть на него, а с лица его не сходила вежливая улыбка.

– Не строй из себя невинную овцу, волхв. Ставлю свою силу на то, что впервые встретив мавку на болотах, да ещё и рыжую, ты сразу понял,что она ключ к проклятью. И всё равно пошёл дальше… – Яр задумчиво прищурился, не сводя глаз с волхва. – Зачем?

С лица Мира соскользнула улыбка, и он наклонил голову к плечу, в глазах его мелькнула тень.

– Ставишь свою силу, говоришь?

И не дожидаясь ответа, он повернулся к лошади, собираясь вскочить на неё.

– Ты ищешь богов в надежде вернуть свою силу, – слова Яра заставили его замереть на месте. – Я не осуждаю, ведь я хочу того же.

Мир оглянулся через плечо, впиваясь взглядом в жреца.

– Но если я правильно помню, волхвам, как и жрецам, запрещено вступать в контакт с божествами. Но ведь нет лучшего предлога, чем случайная встреча в попытках спасти людей, верно? – задумчиво спросил жрец и неспешным движением достал из-за пояса кинжал, принявшись крутить его в руке под внимательным взглядом волхва.

– Я никогда не причинял людям вред своими действиями, – ответил Мир.

– Нет причин для вражды, волхв, – рассмеялся в ответ Яр, ловким движением убирая кинжал в ножны и разворачиваясь, направился обратно. Вдалеке Мир увидел двух других жрецов, седлающих своих лошадей. – Зови в следующий раз, когда отправишься за ответами к богам, – бросил через плечо Яр.

Мир посмотрел ему вслед и через мгновение крикнул:

– Я могу вылечить твою хворь.

Яр снова засмеялся, явно не удивлённый тому, что волхв заметил.

– Нет, спасибо. Не хочу быть у тебя в должниках, – и, махнув рукой над головой в знак прощания, ушёл.

Мир, прищурив глаза ему в спину, сделал глубокий вздох и вскочил на спину лошади. Выкинув из головы разговор со жрецом, он мысленно вернулся к последнему разговору с женой старосты.

Он уже собирался навсегда покинуть их дом, как его окликнул голос женщины.

– Спасибо, – тихо сказала она, подходя ближе и кланяясь ему. – За всё.

Мир поклонился в ответ, но ничего не ответил.

– Раньше мы не были такими, – внезапно сказала женщина, – мы мирно жили возле старых Палат и с любовью почитали богиню.

Про себя Мир отметил, что она не сказала – нашу богиню или уважаемую богиню, как было принято.

– Почему жители стали такими жестокими? – спросил волхв. – Кто решил, что нужно приносить жертвы, чтобы заслужить любовь Мокоши?

Женщина вздохнула и присела на стул. Мир остался стоять.

– Мой отец был старостой до… него. Очень добрым. Все любили его. Когда провидица потеряла голос, толком ещё не научившись говорить, он долго с ней беседовал. Хотел помочь. А когда стало ясно, что ребёнок не заговорит, он оставил всё как есть, но некоторые люди были недовольны этим. Тогда и зародилось первое зерно сомнения.

Женщина ненадолго замолчала, сжав губы.

– Муж был добрым человеком. В юности он всегда помогал всем, кому мог – шёл истинным путём Мокоши. Но однажды он встретил путника. Странник поведал ему историю о богах и… жертвах.

– О чём он рассказал? – впился взглядом в измождённое лицо женщины Мир.

Женщина посмотрела ему глаза и ответила тихим голосом:

– О том, что все боги просят жертву. Что жрецы жертвуют, а волхвы даруют богам ради своего дара.

Мир застыл на месте. Тайна, хранимая общинами, вынесена наружу неизвестным странником.

– Меня не волнует, как получают свой дар последователи богов, – прервала лихорадочные мысли волхва женщина. – Разговор со странником надолго засел в голове у Вадима. Потеряв сон и покой, он не переставал твердить мне о богах и жертвах. Ещё тогда стоило догадаться, к чему это приведёт, – Мила снова прикрыла глаза, но ни слезинки не проронив, продолжила, – он убил моего отца. Отравил его. И заручившись поддержкой как его зять, стал новым старостой.

– Вы знали? – спросил Мир. – Про отца?

– Нет. Я не знала. Я поняла это, когда он стал старостой и начал убеждать людей в том, что дар Мокоши утрачен. Стал лить свой яд в уши напуганных людей, говоря, что нужно искать способ вернуть расположение богини. Я верила его словам безоговорочно. Пока не прозвучало слово «жертва». И я поняла, что это больше не мой возлюбленный, не мой муж, не отец моего дитя. И, в конце концов, люди поверили и пролили кровь на алтарь Мокоши.

Мила замолчала, не открывая глаз. Мир задумался, к чему же может привести страшная слепая вера людей. Боги на самом деле совсем не милосердны, в этом он убедился на собственном горьком опыте.

– Тот путник, он что-то ещё говорил о нём? – спросил Мир.

– Он сказал, что у него было очень страшное увечье, – задумчиво ответила женщина, – но какое именно он не рассказал.

***

Оставив волхва позади, Яр подошёл к Алану и Всеславу, ожидающим его, и принялся отвязывать свою лошадь.

– Это волхв? – спросил Всеслав, вглядываясь вдаль, где ещё можно было различить удаляющееся белое пятно.

– Да, – ответил Яр и вскочил на лошадь.

– Даже не попрощался, – сказал Всеслав. Яр поднял бровь и вывел лошадь, вставая рядом с ними.

– Я прощался за всех нас, – криво ухмыльнулся он, на что Всеслав безразлично пожал плечами.

– Если вы закончили валять дурака… – проворчал с другой стороны Алан, – едем домой?

– Да, – Яр медленно повёл лошадь чуть западнее направления, в котором ускакал волхв. – У меня очень хорошие предчувствия насчёт нашего возвращения.

– О чём ты? – нахмурился Алан.

– Тебе не кажется, что отречение людей от старинных обычаев становится всё более частым явлением?

– И что?

– Это значит, что Верховный Жрец захочет созвать Собор Жрецов и Волхвов.

Арка 2. День Похищений. Глава 2.1. Алафе.

Возвращение домой заняло почти две недели, и на десятое утро в рассветных лучах жрецы прибыли к Алафе.

С наступлением спокойной эпохи в поселении жрецов начался нескончаемый процесс перестройки и расширения Алафе. «Я принял поселение в разрухе после правления прошлого Верховного Жреца; оставлю же его в полном расцвете» – произнёс однажды Верховный Жрец. Алафе выглядело поселением, сравнимым с иными крупными городами, но именно городом его никто никогда не называл. В обычный день в Алафе проживало около полутора тысяч человек, хотя небольшая часть из них всегда отсутствовала, разъезжая по другим землям. Поселение жрецов занимало площадь несколько вёрст в длину и столько же в ширину, но определить это было крайне сложно из-за расположения: Алафе находилось практически под землёй, снаружи виднелись лишь верхушки курганов погоста, с которого начинался город. Основная же часть Алафе была скрыта в расщелине, в которую можно было попасть только по одной-единственной дороге. Протоптанная тропа вела прямо через погост, проходя который каждый жрец должен был преклонить колени и выразить почтение своим предкам.

Трое жрецов подъехали к погосту и спешились. Всеслав и Алан, оставив лошадей на дороге, ушли вперёд, а Яр, не задерживаясь, пошёл дальше не оглядываясь.

– Никакого почтения, – прошипел ему в спину Алан.

Яр повёл лошадь под уздцы, спускаясь в расщелину, кивая охраняющим вход в поселение жрецам. Те уважительно кивнули ему, пропуская по дороге.

Поселение жрецов – старинное Алафе сложно было описать словами, если не увидеть его собственными глазами. Скрытое от всех место жизни большей части последователей Чернобога, и, словно в подтверждение слухов о жестокости и недоверчивости своего бога, было построено жрецами прямо в стенах широкого ущелья. Днём освещённое солнцем, ночью множеством фонарей и факелов, Алафе казалось сверкающей пещерой с сокровищами. Дорога, ведущая через ущелье, на дне шла параллельно темноводной реки, берег которой был густо засажен зеленью.

Перед жрецом явилось то, что сначала казалось неописуемой мешаниной построек и зданий, вырезанных прямо в горной породе: колонны, каменные навесы и арки. Всё это перемешалось неисчислимым множеством серых крыш, являющихся более скромным и невыразительными строениями. Однако, если присмотреться внимательно, можно было заметить, что, поначалу казавшийся хаос, начинал приобретать черты упорядоченности. Так, можно было различить возвышающийся над всеми огромный дом, больше походивший на храм; со своими неисчислимыми оконными проёмами и колоннами – это был главный дом в Алафе, именно в нём жил нынешний Верховный Жрец. Днём окна его всегда были освещены солнечным светом, а крыша скрыта навесом ущелья.

Путь Яра лежал немного ниже главного дома Верховного Жреца. Туда, где проходят собрания Синглита – Совета главных семей Алафе, и там же можно было найти Распорядителя, перед которым Яру нужно было отчитаться.

Проходя мимо домов, расположенных практически на самом дне ущелья, Яр столкнулся с уже привычным поведением: завидев Старшего Жреца, люди почтительно склоняли головы и отводили взгляды. Именно здесь жила самая бедная и низшая часть общины жрецов. И нет лучшего места, чтобы что-то скрыть или скрыться самому: освещённые множеством фонарей, узкие улочки и проулки уходили вглубь ущелья, скрывая немало тайн. В неспокойное время прошлого Верховного Жреца даже Старшему Жрецу бывало опасно спускаться сюда по ночам.

Яр начал подниматься по дороге, вырезанной в стене ущелья, ведущей к более богатой части Алафе, пока не достиг палат Синглита. Перед зданием, скрыв свой устрашающий взор за капюшоном, возвышалась колоссальных размеров статуя Чернобога, у ног которого, вокруг алтарного камня было рассыпано множество горящих, никогда не гаснущих свечей. Кивнув смотрителю и передав ему вожжи, Яр прошёл через массивные двери палат. По коридорам, то тут, то там можно было увидеть членов Синглита, их помощников или простых жрецов, выполняющих поручения.

Найти Распорядителя в любой час дня и ночи можно было в его кабинете, из которого тот никогда, казалось, не выходил. Яр мог поклясться, что ни разу не видел его, ни то что хоть на одном собрании Синглита, ни даже просто снаружи палат.

Комната Распорядителя – это почти каморка, сверху донизу заставленная стеллажами и полками. Старик Распорядитель сидел в своём огромном кресле, низко склонив почти лысую голову над бумагами. На шум открывшейся двери сова за спиной Распорядителя открыла красные глаза и посмотрела на Яра.

– Вернулся, – проскрипел старик в кресле, не поднимая головы. Яр поморщился, скидывая плащ, и приложил руку к груди.

– Невзор, – приветствовал Распорядителя жрец.

– Вы задержались, – старик не посмотрел на жреца, продолжая что-то записывать. – Опять не посещаешь предков, Ярослав?

Яр окинул старика спокойным взглядом и промолчал, на что Распорядитель только хмыкнул.

– Что случилось с бедняжкой, которую вы отправились спасать, Старший Жрец?

В голосе Распорядителя Яр услышал недобрую усмешку и чуть нахмурившись, ответил:

– Никакого проклятья не было, уважаемый Распорядитель. Женщина просто помешалась. Мы не смогли ей помочь.

Старик поднял наконец свою голову. На удивительно гладком для его возраста лице, в глаза сразу бросалось множество язв и уродливых корост. Яр спокойно посмотрел на пугающее лицо, от которого всегда нестерпимо хотелось отвести взгляд и не в последнюю очередь из-за неизменной эмоции, запечатанной на нём.

– И что же, – старик жутко улыбнулся, – что сталось с несчастной женщиной в самом расцвете лет? Нет, нет, не говори мне… – Распорядитель поднял лицо к низкому потолку и закрыл глаза, не переставая улыбаться, – она оставила земную жизнь, не так ли?

– Всё так, уважаемый Распорядитель, – со вздохом ответил Яр.

Старик заливисто засмеялся и посмотрел на жреца перед ним.

– Просто потрясающе!

Яр не изменился в лице, терпеливо дожидаясь, пока Распорядитель закончит.

– Что ж, я не удивлён, – старик перестал смеяться, впившись взглядом в лицо жреца, – давай, расскажи мне всё.

– Рассказывать особо нечего, – Яр сложил руки на коленях, переводя взгляд на стены кабинета. Каждая полка была завалена книгами и свитками, казалось, без какого-либо порядка.

– Лишённая рассудка от горя, женщина, поверила в то, что боги прокляли её бессмертием. Помочь ей было нечем, а убедить её в обратном не вышло.

Немигающий взгляд Распорядителя поймал множество отблесков свечей и показался почти светящимся.

– И вы её умертвили, тем самым доказав ей свою правоту? – старик ухмыльнулся, на что Яр безразлично пожал плечами.

– Она убила себя сама.

Распорядитель снова засмеялся.

– Потрясающе, – сказал он, склоняясь над столом и беря в руки перо. Под спокойным взглядом жреца он что-то быстро записал.

– Она сказала, какой бог даровал ей проклятье? – спустя какое-то время спросил старик.

– Нет, Распорядитель.

– Ясно, ясно… – Невзор что-то ещё записал и, не поднимая головы, продолжил, – довести до смерти женщину много времени не надо.

Яр поморщился, на что старик снова залился скрипучим смехом. Сова за его спиной возмущённо ухнула, а распорядитель согнулся пополам от смеха, переходящим в кашель. Яр посмотрел, как Распорядитель с кривой улыбкой перебарывал приступ удушья.

– Ладно, ладно, – просипел старик, – я знаю, что вы сделали всё, что смогли… Вероятно. Но я всё ещё не слышу, Ярослав, о причинах задержки.

– На обратном пути мы получили послание волхвов птицей.

Рука Распорядителя замерла над бумагой.

– Это был призыв о помощи из деревни Уступ.

Старик медленно поднял глаза на жреца и внимательно вгляделся в его лицо.

– Местные навлекли на себя гнев собственной богини, – Яр устало провёл рукой по тёмным волосам и вздохнул. Судя по прищурившимся на него глазам распорядителя, разговор будет долгим.

Невзор внимательно слушал весь рассказ Яра, пока за его спиной коричневая сова не сводила потемневших глаз со жреца. Когда Яр закончил, свеча на столе догорела наполовину.

– Ясно, ясно… – Распорядитель задумчиво погладил весь в язвах подбородок. – Вы верно поступили, ответив на зов волхва, как ты сказал, его зовут?

– Я не говорил, – ответил Яр после короткой паузы и, вздохнув, продолжил, – Мирослав.

Старик прикрыл тёмные глаза и помолчал, глубоко задумавшись.

– За четыре луны это уже пятый случай отречения или искажения веры… – лицо Невзора скривилось, а раны и язвы некрасиво натянулись на коже. – Это дурное предзнаменование. Вот бы хоть один волхв дал нам представление о знаниях, что несут звёзды в этот час… – старик вдруг посмотрел прямо на жреца, – Всё ещё веришь, что судьба – это только воля человека, Ярослав?

Старший Жрец ухмыльнулся, а старик кивнул. Распорядитель повернул голову и посмотрел на сову, та уставилась на него в ответ.

– Сейчас не время отворачиваться от наших древних братьев-волхвов, – проговорил Невзор. – Не нравятся мне эти разговоры в Синглите…

На поднявшуюся в немом вопросе бровь Яра, старик только отмахнулся.

– Не бери в голову, – Невзор склонился над столом, небрежно махнув рукой в сторону жреца. – Ну всё, иди-иди. Не мешай работать. Пока что ты свободен… – и не обращая больше никакого внимания на поднимающегося Яра, продолжил бормотать себе под нос. – А меня ждёт распределение помощи для женщины и осла, в которого она превратила своего мужа…

И под скрипучий смех, Яр покинул кабинет Распорядителя.

***

На выходе из Синглита Яр оглянулся, окидывая взглядом суетящихся людей. Его приёмный отец, вероятнее всего, не изменяя себе, сейчас находился здесь. Подумав, жрец, всё же спустился по ступенькам и вышел через двери, ища глазами своего коня.

Путь к дому был недолог – вотчина одной из старинных семей и неисчислимых поколений жрецов Алафе, почти что примыкала к палатам Синглита. Отличительной чертой, выделяющей его на фоне иных, было то, что прямо в фасад дома вделано множество черепов. Все члены семьи и по сей день гордились тем, что, в соответствии с уже заброшенной традицией, они не давали упокоиться своим врагам: не сжигали их прах.

Собственноручно заведя Ветра в стойло и позаботившись о нём, Яр прошёл дом. Просторный зал с горящим посреди него очагом и множеством свечей, встретил Яра знакомым теплом дома. Вокруг не было видно ни души, но сверху донёсся вой, а следом женский смех. Скинув плащ, жрец поднялся по лестнице, следуя за звуком воя, попадая в кухонный зал. Там на полу, раскинув пышные красные юбки, сидела хозяйка дома, а у ног её скорчился невероятных размеров домовой. Потянув за рог создания и вырвав из него ещё один недовольный звук, хозяйка снова захихикала.

– Тётя, – со вздохом приветствовал её Яр.

Вскинув голову, серые глаза женщины впились в жреца, а губы растянулись в широкой улыбке.

– Яр, дитя моё! – почти что закричала она и вскочила, тряхнув длинными чёрными волосами, – ты вернулся, хвала Чернобогу.

Домовой, лишённый внимания, тут же уменьшился в размерах и отполз в тень. Косматый зверь выглядел как неясной формы животное, то ли собака телом, то ли ёж мордой. Домовой был незаменимым помощником в доме, охраняющим семью и помогающим по хозяйству, только вот его обычно совсем не было видно. Яр совсем не удивился, что его чрезмерно энергичная приёмная мать заставила его не скрываться. Странным образом все про́клятые твари и создания тянулись к ней. Ко всеобщему огорчению Зарина предпочитала оставаться дома и заниматься воспитанием троих сыновей, а не ходить по земле, укрощая и успокаивая тёмных созданий.

– Рад видеть тебя в добром здравии, – Яр слегка поклонился мачехе, ухмыляясь уголком губ, – всё воспитываешь? – кивнул он в сторону угла с домовым.

– Ну его. Бесполезный. Если не образумится, в следующее солнцестояние принесём его в жертву Чернобогу, – из угла донеслось испуганное ворчание. Женщина отряхнула юбки и подошла к Яру, беря его за руки, – тебя долго не было. Мы начали волноваться.

– Мы? – Яр скептически поднял бровь.

– Ну я. Всё ли равно? – ответила она. – Ты же знаешь вашего отца. Он очень занят. Вчера даже не пришёл на ночь, заперся в Синглите.

Яр с улыбкой послушал ворчание мачехи.

– Ох, что же это я за мать?– женщина оглянулась и потянула жреца к столу, – проходи, садись. Ты голоден? Конечно, голоден, о чём это я?

– Я не голоден, – запротестовал Яр, но всё равно сел за стол, наблюдая, как его высокородная приёмная мать самостоятельно достаёт горшки и тарелки.

– Ах, простите, это звучало как вопрос, – взмахом руки Зарина разожгла пламя в печке. – Ну, рассказывай, что тебя так задержало?

– Обычное дело, ничего интересного, – Яр посмотрел, как мачеха навела чай. – На обратном пути нас остановило послание волхвов.

Зарина уронила чашку и та со звоном разбилась о каменный пол. Из угла тут же вынырнула тень, и домовой принялся собирать осколки.

– Что ты сказал? – глаза мачехи метнулись к дверному проёму, чтобы следом сосредоточиться на Яре.

– Не надо, не начинай, – Яр со вздохом откинулся на стуле, устало наблюдая, как суетится домовой. – Я знаю.

– Если бы знал, держал бы рот на замке, – строго сказала женщина, берясь за новую чашку.

– Отец всё равно узнает, но не вздумай сказать это ему сам. Может, так будет благоразумнее.

– Это уже ничего не изменит.

– Кто знает, – резко оборвала его Зарина, бросая на него озабоченный, почти тревожный взгляд. – Твой отец продолжит отстаивать позицию отречения от древних связей и сохранения разрыва. И мы все его поддержим, ты слышишь?

Яр опустил плечи и молча взял в руки чашку. Чай был заварен именно так, как он любил.

– Ярослав, – жрец поднял голову на твёрдый голос приёмной матери. – Я не хочу раскола в семье, – Зарина взяла его за руку и ласково сжала.

– Я понимаю, тётя, – ответил жрец.

– За столько лет так и не начал называть меня матерью, – поджала губы Зарина.

– Я бы не посмел, тётя, – криво улыбнулся Яр.

– Вот наглец, – женщина засмеялась и отпустила его руку, чтобы взять свой чай.

– Где Мстислав и Есений? – перевёл тему Яр.

– Твой старший брат тоже уехал по воле этого невыносимого Распорядителя, – проворчала женщина. – Мы ждём его не ранее чем через десять ночей.

– Есений?

– Не напоминай мне о нём, – раздражённо стряхнула волосы с плеча Зарина. – Несносный мальчишка. Опять завалил экзамен у наставников. Я боюсь, что…

– Я слышал своё имя, – раздался голос из дверного проёма, – Яр! Ты вернулся!

Парень, не старше шестнадцати зим, подскочил к Старшему Жрецу, радостно сверкая глазами.

– Брат, – кивнул ему с кривой усмешкой Яр.

– Тебя так долго не было, – начал он скулить по своему обыкновению. – Что стряслось?

– Ничего важного, братец, – спокойно ответил Яр.

– Ты, негодник, – вмешалась со своего места Зарина. – Что ты тут забыл, когда должен заниматься?

Есений повернулся к ней с грустным лицом.

– Я умираю от голода, матушка.

– Умирай, мне до этого дела нет, – женщина отвернулась от него, незаметно маня рукой к себе домового, кивнув в сторону очага.

– Так вы желаете, чтобы я предстал перед предками рода и поделился с ними своими успехами, матушка? – спросил парень услужливым тоном и сел за стол рядом с Яром.

Поставив локоть на стол и облокотив на ладонь подбородок, Яр наблюдал за привычной в этом доме картиной.

– Как смеешь ты так с матерью разговаривать? – отчитала его Зарина, следя краем глаза за суетой домового у плиты.

– Как хорошо, что ты вернулся, брат, – повернулся к Яру парень. – Я не могу справиться со снятием порчи. Прошу тебя, Яр, помоги мне…

Есений свёл руки в молитвенном жесте и состроил жалобную гримасу. Яр в ответ и бровью не повёл.

– Ты должен сам освоить азы, ты знаешь это, Есений, – сказал Старший Жрец.

– Вот-вот, прислушайся к старшему брату, мальчишка, – проворчала мать. Через мгновение на столе перед Есением появилась горячая еда. Не опуская руки и не смотря в сторону матери, парень не сводил с Яра умоляющего взгляда.

– Молю, брат, – снова начал он, – даже если ты полностью лишился силы, теорию-то ты должен ещё помнить, верно?

Взгляд Яра стал чуть острее, но Есений словно и не замечал появившегося напряжения, и даже их мать, перестав ворчать, кинула на младшего сына удивлённый взгляд.

– Лишение силы Чернобога ведь не лишило тебя памяти? – Есений не сводил с Яра карих глаз.

– Есений! – оборвала его Зарина и, вздрогнув, парень бросил на неё недовольный взгляд.

– Ничего, тётя, – поднял ладонь Яр, успокаивая мачеху.

– Что я не так сказал? – заскулил Есений и обиженно отвернулся.

Открывшую было рот Зарину, прервал голос Яра.

– Если ты не можешь уяснить простую теорию снятия порчи, – спокойно продолжил Яр, – как ты собираешься снимать проклятья неизвестного происхождения? Бо́льшая часть проклятий, что тебе встретятся, не будут иметь ничего общего с теми, что вам дают наставники. Или хочешь каждый раз спрашивать совета, младший брат?

Есений нахмурился и, не поворачивая головы, что-то пробормотал себе под нос.

– Ты должен научиться справляться самостоятельно, – Яр поставил пустую чашку на стол и посмотрел на мачеху. – Спасибо, тётя.

Мрачное лицо Зарины мгновенно просветлело, и она одарила Яра тёплой улыбкой.

– Мы рады твоему возвращению, Яр, – снова сказала она.

Яр поднялся, чтобы уйти, не заметив холодного взгляда Есения, скользнувшего по спине. Не успел Яр сделать и двух шагов по широкой, но очень крутой лестнице, чтобы подняться к себе, как в дверь раздался стук. Бросив взгляд в коридор, ведущий на кухню, откуда всё ещё раздавались голоса, он спустился на первый этаж. За дверью он обнаружил одного из личных слуг Верховного Жреца Алафе.

– Верховный Жрец просит вас к себе, – с поклоном сказал посыльный.

***

Отпустив посыльного, Яр поднялся к себе, чтобы быстро привести себя в порядок перед встречей с Верховным Жрецом. Отстёгивая ножны, Яр увидел то, что заставило его поражённо замереть на месте: на его левой руке, с тыльной стороны ладони, где у каждого жреца виднелся знак Чернобога, у Яра кое-что поменялось – знак стал тусклым, еле различимым. Поднеся руку к лицу и внимательно рассмотрев отметку, Яр сжал зубы. Ничем иным, кроме как дурным предзнаменованием, это назвать не получалось. Жрец тихо выругался сквозь зубы и крепко замотал руку отрезом ткани. «Возможно», – подумал про себя Яр, – «сто́ит попросить Верховного Жреца о том, чтобы тот снял с меня обязанности Старшего Жреца».

Коротко попрощавшись с тревожно глянувшей на него Зариной, Яр спешно отправился к Верховному Жрецу.

Дом Верховного Жреца раньше выглядел совсем иначе. Впервые увидев Алафе в двенадцатилетнем возрасте, Яр испытал ни с чем не сравнимый трепет, смешанный с чистым детским ужасом. Высеченное в камне здание, в трещинах и прожилках светилось настоящим золотом, и в ясные дни, когда косые лучи солнца падали на эту сторону ущелья, все стены сияли и искрились ярким светом. Но не это заставило дыхание юного Яра замереть в груди. Золото и дворы он видел и раньше. К огромному арочному проёму вела длинная, крутая лестница, и на каждой пятой ступени Яр увидел человеческую голову с горящей на ней свечой. Чем выше вели ступени, тем выше был уровень разложения голов, а на самом верху можно было разглядеть уже голые черепа.

Прошлый Верховный Жрец был крайне жестоким человеком. Можно было подумать – чего ещё ожидать от главного последователя ужасного бога? Но, вопреки всеобщим поверьям, одним из основных правил, которым следовали жрецы по воле Чернобога, была справедливость. Только лишь справедливое и равное воздаяние могло быть ответом на дурные поступки. Что посеешь – то и пожнёшь, любили говорить старые жрецы. И прошлый Верховный Жрец сеял много смертей, которые, по мнению большинства, не соотносились с деяниями виновных, а Чернобог ещё никогда не получал столько жертв. И вскоре эта жадность и жестокость была наказана, дланью ли бога или нет, никто не знает, но за попытки упразднить Синглит Верховного Жреца, в конце концов, ожидала только одна судьба. А на смену ему был избран уже достаточно пожилой жрец. Происходил он из Высшей семьи Алафе, одной из шести, и жил довольно скромной жизнью, не стремясь занять высокое положение. Так или иначе, с его приходом к власти, спустя несколько лет изменений, многими была провозглашена эра мира и процветания.

Поднявшись по высоким ступеням, теперь всегда уставленных только лишь горящими свечами, Яр прошёл через арку, кивнув страже у входа. Камень, смешанный с золотом, отражал отблески горящих факелов в пустом зале. Пройдя дальше, Яр упёрся в высокий постамент, вделанный в нависающую каменную стену. На нём стояла совсем другая статуя Чернобога, нежели возле Синглита. Бог словно парил над землёй, держа в руках окровавленный меч, другая же рука его была отведена в сторону, как будто пытаясь что-то схватить. У ног его на земле была вырыта широкая полость, наполненная тлеющими углями. Алое свечение никогда не затухающих углей подсвечивало каменное лицо Чернобога, придавая ему устрашающий вид. У края ниши с углями начиналась лестница, ведущая за спину статуи. Не спеша поднимаясь по ступенькам, Яр услышал отдалённые крики.

– Я не собираюсь смотреть, как вы ведёте общину к гибели! – раздался недовольный голос, как только он поднялся по лестнице.

Короткий коридор вёл к двум, стоя́щим друг напротив друга дверям. Возле одной из них Яр увидел двух стражников в чёрной одежде с отличительными знаками над сердцем – личная охрана Верховного Жреца. С другой стороны нервно переминался с ноги на ногу парень, в котором Яр смутно узнал младшего сына одной из Шести Семей.

– Имейте в виду, Верховный Жрец, – снова донёсся до них голос, – мы не оставим это как есть. Шесть Семей обсудят это на следующем Синглите.

Яр подошёл к двери, кивая охранникам. Те, смерив его изучающими взглядами, кивнули в ответ. Нервничающий парень бросил на Яра испуганный взгляд и снова уставился на закрытую дверь, из-за которой доносился еле различимый, размеренный голос Верховного Жреца. Через несколько мгновений и пару взволнованных взглядов от младшего сына, дверь распахнулась и из неё вышел разъярённый жрец. Не без удивления Яр узнал в нём отца Всеслава и главу одной из Шести Семей. Теперь он обратил внимание на вышитый над сердцем младшего сына знак семьи – знак огня, он же символ богатства и золота. У самого Яр на груди был вышит знак его собственной семьи – череп. Не удостоив их взглядом, глава семьи пронёсся мимо, а следом за ним заспешил парень. Отвернувшись от скрывающихся на лестнице жрецов, Яр повернулся к закрывшейся двери и незаметно вздохнул. Стражник с непроницаемым лицом открыл перед ним дверь и пропустил его.

В этот вечерний час, кабинет Верховного Жреца освещался только светом горящих на столе свечей и камином с другой стороны. Огромный дубовый стол, заваленный книгами и свитками, возвышался в середине комнаты. Верховный Жрец опустился в своё кресло и устало прикрыл глаза. Пожилой мужчина, видевший почти что восемьдесят зим, выглядел измождённым и измотанным.

Яр прошёл вперёд и, приложив руку к сердцу, склонился в глубоком поклоне.

– Уважаемый Верховный Жрец, – с почтением приветствовал он старца.

Верховный Жрец открыл глаза, и на дне его зрачков вспыхнул свет.

– Ярослав, с возвращением, – тепло ответил он. – Надеюсь, не было бед?

Яр выпрямился и невесело улыбнулся.

– Уверен, уважаемый Верховный Жрец уже знает обо всех бедах, что произошли, ведь именно поэтому я сейчас здесь.

– Ты можешь быть здесь поэтому, а может, и по иной причине, – весело усмехнулся старец.

Яр поднял брови и кивнул на дверь.

– Причина только что недовольно убежала?

– Нет, нет, – с лица Верховного Жреца сошла улыбка, и он вздохнул. – Это не то, о чём я хотел с тобой поговорить, – старец жестом пригласил Яра сесть в кресло перед столом.

– Кажется, Глава был очень зол, – заметил Старший Жрец присаживаясь.

– Думаю, он зол вовсе не на меня, – задумчиво проговорил Верховный Жрец, откидываясь в кресле, – он зол из-за страха перемен.

– Перемен?

– Боюсь, что если мы продолжим идти по пути отчуждения, это может привести нас всех к гибели. Заняв место Верховного Жреца, я всеми силами пытался улучшить жизнь общины, но тяжело вести упирающегося осла.

– Некоторые Главы семей продолжат настаивать на отречении от волхвов и иных последователей, даже если будут знать о выгоде, – сказал Яр.

– Ты прав, – кивнул Верховный Жрец, – это стремление к постоянству и стабильности слишком укоренилось в высокомерных жрецах.

– Высокомерных или гордых? – многозначительно спросил Яр.

– Я знаю, к чему ты ведёшь, – ответил старец, поднимая руку. – Гордость – одно из правил Чернобога. Но я искренне сомневаюсь, что наш Бог забывал бы о разуме в угоду гордости.

– Не все семьи пойдут путём отречения, – помолчав, сказал Старший Жрец.

– Да, да. Это так, – старец кивнул, окинув взглядом Яра. – Конечно, у всех будет своё мнение.

Яр посмотрел в глаза Верховному Жрецу, уже зная, какой вопрос будет следующим.

– Каким будет твой путь, Ярослав?

– Мой путь пройдёт только по заветам Чернобога, – не моргнув глазом, ответил Яр.

Старец в ответ улыбнулся и кивнул.

– Иного я от тебя и не ждал.

– Так зачем я здесь, уважаемый Верховный Жрец?

Старец обвёл взглядом комнату и задумчиво провёл рукой по подбородку.

– Что ж, я знаю, ты только что вернулся, но у меня есть для тебя задание.

– Задание даёте вы, а не Распорядитель? – усмехнулся Старший Жрец.

– Я бы предпочёл, чтобы как можно меньше людей знали подробности, – ответил Верховный Жрец и следом проворчал, – хотя я не сомневаюсь, что Невзор вскоре узнает об этом.

– Что от меня требуется?

– Несколько дней назад я получил послание из Тархова Холма, – с этими словами старец взял со стола клочок бумаги и пробежался по нему глазам, – в городе происходят события, которые мне не нравятся.

– Кто просит о помощи? – Яр бросил взгляд на бумагу в руках Верховного Жреца.

– В том-то и дело, что никто, – старец поднял глаза, а Яр слегка нахмурился.

– В Тарховом Холме произошло схождение бога, – продолжил Верховный Жрец.

Слова его оставили после себя звенящую тишину.

– Бога, – недоверчиво повторил Яр.

– Именно так, – старец протянул бумагу жрецу и тот, забрав её, быстро прочитал. – В Тархов Холм явился бог и остался там жить, собирая вокруг себя последователей.

– Что? – поднял голову Яр. – …Вы думаете, это действительно возможно?

– Именно это тебе и предстоит выяснить, – Верховный Жрец, облокотившись локтями на стол, слегка наклонился к Яру, – я не могу игнорировать послание о схождении бога, даже если это просто сплетни, мы должны это проверить. За время твоего отсутствия я узнал о ещё одном случае утраты дара Чернобога.

Яр замер на месте и сузил глаза.

– Кто?

– Племянник Святогора.

– Сын наставницы? – уточнил Яр и получил кивок в ответ. – Ясно.

– Ты должен понять, как важно для нас найти источник этих событий, – проговорил старец, – так же как и я понимаю, – закончил он многозначительно.

Яр уставился на Верховного Жреца.

– Вы?.. – он не решился закончить. Грустно улыбнувшись, старец кивнул.

Яр опустил глаза и посмотрел на свои ладони. Решимость, что горела в нём с момента ухода из дома, вспыхнула с новой силой.

– Я бы хотел попросить Верховного Жреца о том, чтобы по возвращении он снял с меня обязанности Старшего Жреца, – сказал Яр, поднимая голову и смотря прямо в глаза Верховного Жреца.

Старец изучал его пристальным взглядом и долго молчал.

– Почему ты желаешь этого? – спросил он наконец.

– Без силы Чернобога я не смогу выполнять свои обязанности как Старший Жрец, – заставил себя сказать Яр.

– До этого ты без труда выполнял свои обязанности, разве не так?

– Я прошу Верховного Жреца снять с меня обязанности Старшего Жреца, – сжал руки в кулаки Яр.

– Когда ты вернёшься, я обещаю, что мы рассмотрим этот вопрос, – поджал губы Верховный Жрец. – В любом случае не я один принимаю решение о Старшем Жреце.

Яр благодарно кивнул ему и расслабил напряжённые плечи.

– Правила общины запрещают нам контактировать с богами, – продолжил старец, – и многие продолжат настаивать на соблюдении традиций. Именно поэтому я желаю сохранить всё это втайне.

– Я понял, – твёрдо ответил Яр.

– Также я бы хотел, чтобы с тобой отправился кто-то из моей Семьи, – Верховный Жрец снова откинулся в кресле, – я не знаю, кому точно сейчас можно доверять, а отпускать Старшего Жреца одного я не собираюсь.

– Кто отправиться со мной? – спросил Яр вставая.

– Ивар.

Яр криво ухмыльнулся, на что Верховный Жрец засмеялся.

– Ему не помешает выбраться из общины.

Яр со вздохом кивнул и уже развернулся, чтобы уйти, но остановился, повернувшись к Верховному Жрецу.

– Какой бог сошёл на землю? – спросил он с внезапно замирающим сердцем.

Старец внимательно вгляделся в лицо Старшего Жреца, и в старых глазах его мелькнула тень тревоги.

– Белобог.

Арка 2. День Похищений. Глава 2.2. Лагвица.

Мир проехал широкое поле, подбираясь к густой роще, приближаясь к своему дому. Изо всех сил волхв старался игнорировать чувство голода, которое настигло его в пути. Не сумев заставить себя попросить в Уступе еды в дорогу, по пути он перебивался только тем, что смог найти самостоятельно. Сосредоточившись, Мир начал считать вздохи и выдохи, а зайдя под тень почти полностью расцветших деревьев, Мир замедлил лошадь. До Лагвицы осталось совсем немного.

Поселение волхвов было запрятано глубоко в лесу и найти его без знания, куда идти, было крайне сложно. Густой лес не имел видимых глазу тропинок или дорожек, но даже Мир, обладающий умением заблудиться даже среди трёх сосен, не глядя по сторонам, повёл лошадь прямо в чащу. Заросший, труднопроходимый лес встретил волхва тихим шелестом листьев и вспорхнувшей недалеко стайкой птиц. Путь казался бесцельным и лишённым конкретного направления, но, когда солнце на небосклоне сдвинулось на две пяди, Мир вышел к широкой поляне в самом сердце леса. По бокам от него показались невысокие статуи из белого камня, в которых без труда можно было узнать Белобога. Мир спешился и, погладив лошадь по шее, отошёл к ближайшему изваянию божества. Волхв неспешно опустился на колени и замер, вглядываясь в каменное лицо. Протяжно вздохнув и сосредоточившись, Мир поклонился и зашептал слова приветствия своему богу. Черезнесколько мгновений он встал и, вернувшись к лошади, повёл её по тропинке. Дорожка вела по склону вверх, и каждые несколько вёрст с краю стояла статуя Белобога, мирно смотрящего вдаль. Добравшись до верхушки склона, Мир остановился и окинул взглядом то, что располагалось с другой стороны высокого холма.

Окружённое со всех сторон деревьями, поселение волхвов тонуло в зелени, даже весной цветущей на этой земле. Низкие деревянные дома терялись среди зарослей и плотно стоя́щих вечнозелёных деревьев, потому определить размер поселения было невозможно. То тут, то там можно было заметить изгибающуюся возле домов речку, словно кто-то намеренно искажал течение в нужном направлении. Весь вид Лагвицы навевал чувство покоя и умиротворения, и даже зная, что здесь живёт пара сотен человек, услышать крики или даже громкие разговоры было невозможно.

Обведя взглядом поселение, Мир начал спускаться по склону. У самого подножья он сделал вдох и усилием воли заставил мышцы лица расслабиться. Пройдя ещё полверсты, он упёрся в высокую арку, по бокам которой выстроен сложенный из камня забор такой высоты, что его мог бы перешагнуть и ребёнок. Мир подошёл к арке и, крепче перехватив поводья, задержал дыхание. Первый шаг сквозь арку всегда оставлял за собой ощущение погружения в ледяную воду. Ещё шаг и всё исчезло. Мир посмотрел на лошадь, которую совсем не обеспокоил проход через защитную ворожбу – она спокойно пошла следом за волхвом.

На пути у них показалась река с низким деревянным мостиком, взойдя на который Мир сразу увидел другого волхва. Заметив Мира, тот слегка нахмурился и, неохотно кивнув в приветствии, ушёл дальше. Не обратив на него никакого внимания, Мир направился вглубь поселения, и чем дальше заходил Мир, тем больше он встречал других волхвов и жителей Лагвицы, а те, кто обращал на него своё внимание, рассмотрев его лицо, тут же отворачивались.

Пропетляв немного между домами, Мир подошёл к большому, заметно отличающемуся от иных строений, дому. Одна из его стен была собрана из серого гладкого камня, сейчас увитого плющом, а другую половину здания скрывала высокая живая изгородь. Это был дом одного из трёх Главных Волхвов Лагвицы.

Во дворе к Миру никто не подошёл, хотя краем глаза он сразу заметил несколько спешно разбежавшихся домашних. Волхв сам привязал лошадь, погладив её по морде, и пообещал позаботиться о ней позже. Сразу за передней дверью Мир увидел никогда не меняющуюся охрану Главного Волхва и кивнул им в приветствии. Страж, на добрые пару десятков лет старше самого Мира, чуть расширив глаза на волхва, слегка склонился в вежливом поклоне. Безмолвно Мир вопросительно склонил голову в сторону кабинета Главного Волхва, на что стражник утвердительно кивнул. Выйдя из приёмного зала, Мир направился дальше и вскоре остановился перед закрытой двустворчатой дверью. Волхв застыл рядом с ней, уставившись на светлое дерево. За дверью не было слышно ни звука. Постояв на месте две минуты, Мир, расправив складки на одежде, постучал в дверь и получив разрешение войти, открыл её.

В центре комнаты стоял большой стол из белого дерева, за которым сидел мужчина средних лет и что-то внимательно читал. Главный Волхв поднял голову на звук открывшейся двери и впился глазами в вошедшего.

– Мальчик, – резкий голос Главного Волхва прорезал затянувшуюся тишину.

– Отец, – Мир закрыл за собой дверь и склонился в низком поклоне.

Мужчина внимательно его рассмотрел и снова опустил голову к книге.

– Я вернулся с задания, – снова подал голос Мир. Главный Волхв не поднял голову. – Всё прошло хорошо, но причины, повлёкшие за собой события в поселении, настораживают.

Мира прервал звук снова открывшейся за его спиной двери. В комнату вошёл парень, немногим старше его самого и, бросив на него непроницаемый взгляд, подошёл к столу Главного Волхва. Мир сразу узнал в нём личного помощника отца – Лана. Молодой волхв положил перед Главным Волхвом несколько бумаг и остался стоять рядом. Главный Волхв, отец Мира Мстислав взял их в руки, сосредоточив на них своё внимание. Мир снова перевёл взгляд на отца и продолжил:

– В деревне произошли события, исказившие веру людей.

Главный Волхв перевернул лист, всё так же не поднимая головы.

– Почему ты говоришь это мне, а не Главному Волхву в помощи? – спокойный, отстранённый голос отца разнёсся по комнате. – Иди и доложи о возвращении Злату сейчас же.

Мир поймал взгляд Лана, в котором мелькнула искра злорадного веселья. Помедлив мгновение, Мир ещё раз глубоко поклонившись, вышел за дверь. На пороге дома, Мир сжал руки в кулаки и принялся считать вдохи и выдохи. Бросив извиняющийся взгляд на свою ожидающую лошадь, волхв ушёл в сторону резиденции Главного Волхва в помощи.

Медленно проснулось поселение волхвов Лагвица, и последователи мирного Белобога начали свой день. Проходя мимо павильона обучения, Мир услышал тихие разговоры детей ещё только начинающих свой путь волхвов. В Лагвице обучение начиналось с самых ранних лет, сначала просто изучение основ – выращивание трав для врачевания, потом детей учили читать будущее по звёздам. Более взрослые послушники осваивали подчинение стихии и применение дара Белобога в лечении и помощи людям. И самых старших обучали общению с духами. Проходя мимо учебных залов, Мир ускорил шаг.

Дом Главного Волхва в помощи занимал огромную площадь, а часть строения нависала над рекой, держась на толстых сваях. На входе в переднюю Миру коротко кивнули в приветствии и быстро увели в главный зал.

– Главного Волхва сейчас нет на месте. Если хотите его подождать, пожалуйста, посидите здесь, – и не слушая ответа, помощник ушёл.

Мир сидел с прямой спиной, уставившись перед собой, сложив руки на коленях, пока мимо проходили волхвы, помощники и ученики. Некоторые бросали на него заинтересованные взгляды, большинство игнорировали. День двигался вперёд, и через два часа возле него остановился взрослый волхв в серых, таких выделяющихся в море белого, одеждах.

– Мирослав, – протянул он и насмешливо улыбнулся.

Мир моргнул и перевёл взгляд на говорившего.

– Камил, – приветствовал он его.

– Тебя не было дольше обычного, – сказал волхв, вглядевшись в непроницаемое лицо Мира.

– Путь был долгим.

– Вот как, – хмыкнул Камил в ответ и чуть склонился к Миру, – есть интересные истории?

Мирослав посмотрел ему в глаза и пожал плечами.

– Совсем ничего? – сделал преувеличенно грустное лицо Камил.

Мир промолчал.

– Что ж, я вижу, ты занят, – Камил бросил взгляд через плечо, – поговорим в другой раз.

Развернувшись наполовину, чтобы уйти, он снова повернулся к Миру.

– Кстати, та твоя просьба… – начал он, но, увидев, как мгновенно похолодел взгляд Мира, ухмыльнулся, – я кое-что узнал. Найди меня, когда закончишь… ждать.

И взрослый волхв неспешно ушёл. Мир проводил его взглядом и снова уставился перед собой. Главный Волхв вернулся ближе к вечеру, уставший и недовольный. Он вполуха выслушал отчёт Мира, рассеянно размышляя о чём-то своём, и отпустил его, поблагодарив за помощь. Домой Мир вернулся уже в сумерках.

– Прости, Заря, – тихо сказал Мир своей лошади, поглаживая её по белому крупу, пока та голодно ела свежее сено.

Мир зашёл в дом, когда над горизонтом поднялся месяц, скудно сверкая на небосклоне. Все слуги и домашние уже отправились на отдых, отчего в доме было тихо. Мир бросил взгляд в сторону кухни, но услышав шаги в главном зале, ушёл в свои комнаты, самые отдалённые в этом доме. За время его отсутствия комната покрылась пылью, а в воздухе стоял запах затхлости. Открыв окно пошире, Мир не раздеваясь, забрался на кровать и пролежал всю ночь до зари, смотря в окно и считая вдохи.

***

Первые лучи солнца осветили один-единственный курган в саду за домом Главного Волхва Лагвицы. Мир присел на колени перед курганом, сощурившись от яркого света, пробивающегося сквозь ветви деревьев, окружавших поместье. Глубоко вздохнув, он положил перед курганом белый цветок, когда с одной из веток раздался птичий крик. Мир взглянул наверх и улыбнулся, когда знакомая птица вспорхнула с дерева и перелетела к нему на плечо. Мир поднял руку, чтобы погладить её по перьям, но сапсан снова вскрикнул, заставив его насторожиться. Волхв быстро поднялся с колен, отряхивая мокрую от росы одежду, и оглянулся, птица на его плече закачалась, но удержалась на месте. Разглядев среди деревьев силуэт отца, Мир стремительно развернулся и скрылся в противоположном направлении, делая круг вокруг дома.

– Всё, лети, – приказал он сапсану, остановившись перед задней дверью. Птица, чирикнув в ответ, упорхнула прочь, а Мир проводил её взглядом и вошёл внутрь, где его уже ждал Лан.

– Для тебя задание, – сказал он без приветствий. Мир молча бросил на него вопросительный взгляд. – Сегодня твоя помощь требуется в лечебных садах. Распоряжение твоего отца.

Мир кивнул и уже развернулся, чтобы уйти, как был остановлен голосом Лана.

– Лучший ученик за всю историю Лагвицы выполняет грязную работу помошников, смех да и только, – произнёс он с ухмылкой.

– Всё ещё злишься за то, что всегда был на втором месте после меня? – поднял бровь Мир.

– Второе место, но где сейчас я, а где ты? – презрительно спросил Лан, складывая руки на груди. – Ты, лишённый силы, а я стану следующим Главным Волхвом.

– С чего ты взял, что твоя участь лучше моей? – спокойно спросил Мир и, не дожидаясь ответа, вышел за дверь, провожаемый недобро сверкнувшим взглядом Лана.

Лечебные сады занимали несколько вёрст в длину и столько же в ширину. За ними постоянно ухаживало не менее пары десятков волхвов – специально обученных последователей, которые избрали путь земледелия и выращивания лечебных трав. Они были отдельной группой Лагвицы и пользовались уважением, хотя и не таким бо́льшим, как волхвы, разъезжающие по землям для помощи. На краю садов, с другой стороны Лагвицы, отдельно стоял лечебный павильон для людей, нуждающихся в лечении и которым посчастливилось получить разрешение посетить закрытое поселение волхвов. Именно туда и направился Мир.

Услышав издалека голос Весеи, Мир улыбнулся. Второго Главного волхва, старшую в лечебных палатах Весею, Мир встретил ещё в детстве, когда ему было семь лет и он прятался в роще от своих нянек.

– Что ты тут делаешь? – удивлённый голос заставил маленького Мира замереть на месте, а сердце от страха забиться быстрее. Мир быстро натянул на окровавленные ладони рукава, прежде чем развернуться к приближающейся фигуре. Полная женщина волхв, не старше его няни, с озабоченным видом остановилась перед ним.

– Тебе нужна помощь? – она внимательно оглядела его с ног до головы, задержав взгляд на испачканной одежде. Мир сглотнул и покачал головой. Женщина вздохнула и присела перед ним на колени.

– Ты сын Мстислава, верно? – тихо спросила она. Взгляд Мира метнулся ей за спину, где, если приглядеться, можно было увидеть очертания его дома. – Мир? Мой сын говорил о тебе, – продолжила женщина. Мир снова посмотрел на неё, но продолжал упорно молчать. – Ты ходишь с ним на занятия, – добавила она с лёгкой улыбкой.

При этих словах Мир резко сжал задрожавшие пальцы и поморщился, почувствовав, как кровь пошла сильнее, закапав с ладоней. Женщина опустила глаза на его руки и ахнула.

– У тебя кровь! – она снова посмотрела в его лицо и что-то там увидев, осторожно подняла руки ладонями вперёд, – ты позволишь мне посмотреть? – тихо спросила она.

Мир снова посмотрел в сторону дома, а на лице его была написана борьба. Про себя он подумал, что он и так уже будет наказан за побег и внешний вид. Медленно кивнув, Мир склонился в уважительном поклоне и прошептал:

– Да, пожалуйста.

Отогнав воспоминания давно минувших дней, Мир прошёл в палаты. Отделанное изнутри белым деревом навсегда впитало в себя запахи лечебных трав и настоев. Несколько находившихся там волхвов бросили на вошедшего Мира безразличные взгляды и вернулись к своим делам.

– Мир! Ты вернулся! – из ниоткуда появилась Весея и притянула Мира для объятий. – Хвала Белобогу. Ты в порядке?

Весея сжала его за плечи и, отстранив от себя, внимательно оглядела.

– Я в порядке, Весея, – пробормотал в ответ Мир, не переставая улыбаться.

– Ну конечно, – добродушно проворчала она, не отпуская его. – Последний раз, когда я это слышала, у тебя было сломано запястье.

– Это был просто вывих, ничего серьёзного.

– Это мне решать, – женщина потянула его в сторону и усадила на ближайшую скамью. Под строгим, но заботливым взглядом Весеи Мир расслабился и не выказал никакого недовольства или возмущения. Когда женщина занесла над ним раскрытые ладони, с которых начал литься тусклый белый свет, Мир слегка вздрогнул.

– Кажется, всё в порядке, – задумчиво пробормотала она и убрала руки. – Что ж, расскажи мне, как прошла поездка.

– Я принёс тебе кое-что, – под любопытным взглядом Весеи Мир достал из-за пазухи несколько поблёкших светло-лиловых цветка. – Уверен, что ты найдёшь этому применение. Это Звёздный Свет.

– Цветок Мокошь? – глаза женщины в восторге загорелись, и она осторожно забрала цветы. – Где ты достал их?

– Я снова столкнулся с искажением веры, Весея, – проговорил Мир, ловя её взгляд. Женщина присела рядом и слегка нахмурилась, – они поклонялись Мокошь и принесли ей кровь на алтарь.

Весея тяжело вздохнула и, оглядев занятых своими делами волхвов, поднялась на ноги.

– Идём, проводи меня до полей, – сказала она, поманив его рукой.

Прогуливаясь рядом с Главным в лечении волхвом, Мир рассказал о своём путешествии в деревню Уступ, умолчав только о встрече с богом.

– То, что случаи искажения веры происходят всё чаще и чаще говорит о дурном знамении, – задумчиво сказала Весея, когда Мир замолчал, – с другой стороны, если на то воля богов…

– Злат сказал то же самое, – вздохнул Мир, смотря вдаль.

– Мы не можем противиться воле богов, – Весея посмотрела на волхва обеспокоенным взглядом, – и никто из чтецов звёзд не упоминал об этом.

– Чтение звёзд слишком зависит от интерпретации отдельного волхва.

– Мир, – женщина остановилась и полностью повернулась к волхву, – я понимаю, что ты обеспокоен искажением веры и… своей силой.

Мир, остановившись на месте, не отрывал взгляд от горизонта.

– Но, – продолжила Весея, – если Белобог решил лишить тебя силы, значит, твоя работа состоит в том, чтобы смиренно это принять. Как и положено по заветам мудрого Белобога, – женщина на мгновение замолчала, безуспешно пытаясь поймать взгляд волхва, – и, если воля богов говорит об испытаниях веры людей, мы должны и это принять.

Мир перевёл взгляд на спокойное лицо Весеи.

– А как же мой дар Белобога? – тихо спросил он, – Как же моя… жертва?

– Разве это в первую очередь была не жертва твоей матери? – Весея сочувственно положила ладонь ему на плечо и сжала его.

– Но ведь это я потерял всё из-за её смерти, – Мир отвернулся от женщины. Весея вздохнула и ничего не сказала в ответ.

Мир провёл в лечебных садах весь день, помогая в полях и с больными. Привыкшие видеть Мира, помогающего с рутинными делами общины, на него никто не обращал внимания. Волхв покинул сады, только когда начало садиться солнце, выгоняемый заботливым ворчанием Весеи.

– Не смей больше пропускать приёмы пищи, негодник, – сказала она напоследок, пихая ему яблоко в руку.

Проходя через заканчивающее свой день поселение, Мир уже привычно проигнорировал пристальные взгляды и перешёптывания за спиной. Возле одного из садов он замедлился и взглядом поискал знакомую фигуру. Волхв, чуть старше его, в серых, выделяющихся на общем белом фоне одеждах, стоял, оперевшись спиной на ствол дерева, сложив руки на груди. Не поворачиваясь в сторону приближающегося Мира, он вдруг заговорил:

– Знал ли ты, что зайцы больше всего проявляют активность именно ночью?

Мир подошёл ближе и заметил, что у ног Камила сидело несколько жующих сочную траву зайцев. Все белой, почти сверкающей расцветки.

– Белые, чистые, считаются символом Белобога, – продолжил старший волхв, присаживаясь на корточки перед зайцами, – ведут ночной образ жизни. Словно только притворяются такими невинными, – Камил лукаво прищурился и погладил одного из них. – Это наводит меня на размышления, как много мирных с виду созданий на самом деле только притворяются таковыми?

Мир перевёл взгляд с Камила на зайцев и тоже присел рядом.

– Если создание приложило столько усилий, пытаясь скрыть своё истинное нутро, возможно, сто́ит задуматься о том, чтобы оставить его в покое? – Мир наклонился и подхватил одного из зайцев на руки, – ведь нельзя узнать об остроте зубов, пока они тебя не укусят.

С этими словами Мир осторожно открыл пасть зайцу и показал острые как лезвие клинка зубы создания, пока заяц терпеливо сидел у него в руках, не пытаясь вырваться. Когда Мир отпустил животное, Камил хмыкнул, провожая взглядом отскочившего в сторону зайца.

– Я узнал о том, что ты просил в прошлый раз, – понизив голос, сказал старший волхв. Мир не отрывал глаз от удаляющихся вглубь сада зайцев. – Никто не слышал о Жар-Птице уже много лет. Но прошёл один слух об очень странном событии, по описанию очень похожем на поведение своенравной птицы.

– История о сожжённом дотла лесе?

Камил уставился на него удивлённым взглядом.

– Ты слышал?

– Что-то ещё есть? – проигнорировал вопрос Мир. Камил покачал головой в ответ. – Никакой пользы, – вздохнул волхв и поднялся с колен, отряхивая одежду.

– Что насчёт одолжения? – сощурился на него волхв постарше.

– Разве я получил какую-то полезную информацию? – бросил в ответ Мир.

– Если бы я не знал тебя, Мир, я бы решил, что ты пытаешься меня обмануть, – ухмыльнулся Камил.

– С чего ты взял, что ты меня знаешь? Узнай что-нибудь о деревне, где в одну ночь исчезли все люди, кроме одной девушки.

Камил недоверчиво приподнял бровь.

– И будет тебе одолжение, – закончил Мир, разворачиваясь, чтобы уйти.

– Дай душе волю, захочет и боле, – проговорил ему в спину Камил, не переставая улыбаться. Мир бросил через плечо безразличный взгляд и ушёл в сторону дома.

***

Всю следующую неделю Мир выполнял задания, что придумывал для него отец, и почти не появлялся в своём доме. Обычно волхвы с таким уровнем знаний, как у него, не занимались мелкими поручениями в общине, но Мстислав был непреклонен в том, чтобы видеть его как можно реже, и Мир не смел возразить. А на исходе недели Мир встретил старого друга.

Когда Миру было семь лет, и по правилам клана ему нужно было начать ходить на уроки для раскрытия дара, его жизнь сильно изменилась. Будучи сыном одного из трёх Главных Волхвов, от него уже ожидали определённого уровня, соответствующего его положению. И пусть это не очень сочеталось с заветами Белобога о равенстве всех живых существ, общество гласно или, в случае с волхвами, молча, определяло роли в зависимости от рождения. Бремя ожидания легло на плечи Мира, являющегося единственным ребёнком второго Волхва в поселении. И после первого же дня обучения, показавшего его не просто как сильного ребёнка среди своих сверстников, но и сильнейшего даже среди старших групп, Мир стал предметом восхищённого обсуждения среди наставников, а также объектом хмурых взглядов других детей. Его не звали играть с другими детьми и нередко шептали в спину оскорбления и без того одинокий ребёнок, он стал ещё более одиноким среди других детей.

Однажды очередной тихий день был прерван громким, слегка писклявым голосом, разрушив окружающее его привычное одиночество:

– Что ты делаешь?

Мир поднял голову и увидел перед собой девочку на вид старше, чем он, что с сияющими глазами наблюдала за его руками. В этот день Мир пробовал научить семена плюща вырасти быстрее, положив руки на землю и сосредоточенно вливая энергию в рыхлую почву. Застывший Мир тут же потерял всю сосредоточенность и от неожиданности отпрянул от ребёнка напротив.

– Ты играешь с песком? – девочка задумчиво склонила голову вбок, всколыхнув гриву буйных рыжих волос на голове.

– Нет, – еле слышно ответил Мир, отряхивая руки от земли.

– А что ты делаешь?

– Я… – Мир замолчал, не зная, как объяснить, что он делал, не вызвав ещё одно недовольное выражение лица.

– Подожди, – в ярких голубых глазах напротив загорелся понимающий блеск, и Мир тут же внутренне сжался, – ты что, используешь силу?

Мир сглотнул и молча отвёл взгляд.

– Покажи, – требовательный и одновременно умоляющий голос девочки, заставил его вскинуть на неё глаза. И тут же смущённое, – пожалуйста. Никто не хочет тут мне показывать свои силы. Это так не справедливо.

Не двигаясь, Мир продолжал пялиться на незнакомую девчонку широко раскрытыми глазами.

– Мне только недавно разрешили ходить на уроки, но у меня совсем ничего не получается, – продолжила тараторить девочка, присев на колени перед Миром, аккуратно стараясь не задеть маленькую клумбу перед ним, – и никто не хочет мне ничего показывать или объяснять, а наставникам совсем нет до меня дела.

– Почему? – вырвалось у Мира.

– Я всего лишь дочь кочевников, не так уж и важно, научусь или нет, – вздохнула девочка и, положив обе руки на сердце, сказала, – пожалуйста, покажи мне.

Сжав губы, Мир ещё на мгновение задержал взгляд на ребёнке, и со вздохом вернул обе руки на землю, напряжённо посмотрев вниз. Радостно пискнув, девочка зажала рот рукой, тоже опустив взгляд в землю. Минуту-другую ничего не происходило, пока тихий шелест, едва различимый ухом, не прервал тишину. Из земли медленно, но уверенно проросло несколько ростков. Мир судорожно выдохнул и убрал ладони с земли, а подняв глаза на девочку, он испуганно округлил глаза. Ребёнок плакал.

– Прости, прости, – сквозь слёзы пролепетала девочка, вытирая запылённым рукавом щёки, – я просто… это так… так красиво.

– Почему ты плачешь? – тихим голосом спросил Мир.

– Я не знаю, – девочка, вытерла последнюю слезу и сияющими глазами посмотрела на Мира, – меня зовут Мари. А тебя? Покажешь ещё что-нибудь? Пожалуйста?

С того дня Мир вставал на занятия раньше восхода и нетерпеливо доедал свой скудный завтрак, пока за ним не приходили, чтобы отвести на уроки. Спустя тринадцать долгих лет Мир снова пришёл в тот же сад, где познакомился с Мари, и задержал взгляд на широкой живой изгороди, что появилась из плюща.

– Что ты делаешь? – раздался голос за спиной, и Мир повернулся к девушке двадцати трёх лет, что неторопливой походкой приближалась к нему.

– Ничего, – Мир сжал губы в тонкую линию. Девушка выгнула бровь и подошла ближе, вставая почти вплотную.

– Покажешь? – с хитрым блеском в глазах прищурилась она.

– Нет, – спокойно ответил Мир, заставляя девушку расхохотаться, и тут же раскрыл объятья для ринувшейся к нему подруги.

– Когда ты вернулась? – волхв отстранил Мари от себя, внимательно её оглядев.

– Только что. Я заходила к тебе домой, но мне сказали, что ты ушёл помогать в лечебные сады и ещё не скоро вернёшься, – Мари на мгновение замолчала, вглядываясь в лицо волхва, – ты опять выполняешь поручения для помошников?

Мир вздохнул, но всё равно улыбнулся подруге с лёгким кивком.

– Ясно, – нахмурилась она.

– Мари, не надо.

Девушка скривила лицо и отступила на шаг назад.

– Я только что вернулась, но уже завтра мне нужно отправляться дальше, – перевела тему Мари.

– Куда? – нахмурился Мир.

– В город, где… – девушка замолчала на полуслове и нервным движением сложила руки на груди, – в общем, я так подробностей и не узнала, но Баско попросил кого-нибудь в помощь. И меня тут же отослали к нему.

Мир поднял бровь и склонил голову к плечу.

– Я понимаю, подробностей мало…

– Мари, их вообще нет.

– Да, но… – девушка выглядела взволнованной, и Мир инстинктивно насторожился, – поехали со мной?

– С тобой? К Баско на задание без каких-либо подробностей и без направления Главного Волхва?

– Ага, просто… послушай, – Мари начала заламывать руки и отвела взгляд, – Ты можешь просто поехать со мной? Пожалуйста?

Мир всмотрелся в лицо девушки и медленно кивнул.

– Допустим, я соглашусь, – начал он, – мне нужно будет уведомить Главного Волхва в помощи и отца.

– Злат в курсе, – быстро ответила Мари, хватая Мира за руку, – я уже обо всём договорилась. А твой отец даже не возразит, ты же знаешь.

Мир морщился от её слов, но отмахнулся от извиняющегося взгляда девушки.

– Ладно, – вздохнул волхв, – когда ты хочешь отправиться?

– Завтра, – тут же ответила Мари, – как только ты будешь готов.

Мир поджал губы, считая время, пока его чуть не сбила с ног девушка, резким движением обняв его за плечи.

– Мир… – пробормотала она, – спасибо тебе.

Обняв подругу в ответ, Мир озабоченно нахмурился.

Придя домой раньше обычного, Мир прошёл в сторону обеденного зала, зная, что найдёт отца там. Остановившись перед тяжёлыми дверьми, Мир сделал несколько глубоких вздохов и прошёл внутрь. Главный Волхв по внутренним делам общины на мгновение поднял взгляд и, увидев, Мира, безучастно вернулся к трапезе. Мир сделал шаг вперёд и поклонился отцу.

– Уважаемый отец, завтра я покидаю Лагвицу, – Мир замолк, не сводя глаз с мужчины. Тот не перестал есть и никак не отреагировал на слова единственного сына. Не дождавшись ответа, Мир продолжил, – я уезжаю на помощь с другими волхвами. Злат уже дал добро на поездку в помощь.

В ответ раздался лишь звон посуды и, постояв несколько мгновений, Мир ещё раз поклонился отцу, уходя прочь.

***

Поглаживая Зарю по шее, Мир терпеливо дожидался Мари недалеко от входа в учебный павильон. Он уже попрощался с Весеей, выслушав все её недовольства его скорым отъездом, и получил дополнительные порции еды и лечебных трав.

– Мир, твои бесценные знания хворей и трав намного важнее, чем обладание силой, – сказала Весея на прощанье, и её слова ещё долго эхом отдавались в его мыслях. Из задумчивости его вывел недовольный крик, раздавшийся из учебного зала.

– Я же сказал тебе, старуха, что не буду это делать!

И через мгновение Мир увидел выскочившего из павильона парня, почти что ребёнка, за которым пытались угнаться две служанки.

– Уважаемый Млад, пожалуйста, остановитесь, – запричитали они.

Не слушая взмолившихся женщин, ребёнок заспешил дальше. Проследив за ним взглядом, Мир вспомнил, почему он показался ему таким знакомым.

– Я сказал, отстаньте от меня! – крикнул мальчик через плечо и ускорил шаг, почти дойдя до того места, где стоял Мир. – Вместо того чтобы бесконечно повторять одно и то же, лучше бы отправили меня на помощь кому-нибудь!

– Уважаемый Млад, если с вами что-то случится, Главные Волхвы снимут наши головы с плеч, – почти заплакали женщины, пытаясь угнаться за ним.

– Ваша жертва всегда будет принята Чернобогом, – ответил Млад, на что няньки в ужасе заозирались по сторонам и запричитали пуще прежнего.

– За что нам такое наказание?!

Мир усмехнулся про себя и встретился глазами с парнем, что дойдя до него резко остановился.

– А ты на что уставился? – недовольно спросил он у Мира, сверля его взглядом.

Мир склонил голову набок, ничего не ответив. Этот ребёнок был не просто послушником. Это был единственный ребёнок из поселения жрецов, который ступил в Лагвицу. Насколько помнил Мир, Млад был потомком знатной семьи жрецов Алафе, у которого к неожиданности всех и вся проявился дар волхвов. Главные Волхвы приняли дитя на обучение, навсегда разлучив его с семьёй и жрецами. Таковым было условие.

– Пожалуйста, уважаемый Млад, вернитесь в павильон, – расплакались сильнее женщины. Уставившийся на Мира ребёнок резко развернулся и гневно взглянул на задыхающихся личных нянек.

– Я не вернусь, чтобы снова выслушивать бредни этой толстухи!

Мир скрыл улыбку, а няни снова запричитали. Млад, топнув ногой, бросил ещё один взгляд на Мира и зашагал прочь, а следом бросились плачущие няньки. Мир посмотрел им вслед, усмехнувшись про себя.

– О нём слишком пекутся, чтобы отправлять даже на простые задания, – раздался голос за его спиной.

Повернувшись, Мир увидел уже готовую к отъезду Мари, ведущую свою гнедую лошадь под уздцы.

– Так он не научится важным вещам, – заметил Мир.

– Да, – согласилась девушка, проходя вперёд, – но последствия смерти дитя жрецов пугают их намного больше, чем его детское недовольство. Они молятся, чтобы он выбрал путь земледелия, но, кажется, всё напрасно.

Мир хмыкнул в ответ и, взяв в руку поводья Зари, поравнялся с Мари. Вместе они направились в сторону выхода из Лагвицы.

– Ты не сказала, в какой город мы отправляемся.

Мари сделала глубокий вдох и, сжав покрепче вожжи, ответила:

– В Тархов Холм.

Арка 2. День Похищ