Читать онлайн Когда снова встретимся бесплатно

Глава 1. Поддаваясь сомнениям

Глава 1. Поддаваясь сомнениям

Мишель стояла у зеркала и рассматривала себя. Она не понимала, почему же вроде бы в самый счастливый день, которого она так ждала, вдруг выглядела несчастной. Из глаз не прекращая текли слезы, а на сердце тяжелым грузом разлилась печаль.

Сейчас ей двадцать шесть лет, и она старалась не позволять себе плакать. Она росла в семье, в которой ее научили быть сильной. Это семья сильная и крепкая духом, в которой проявление эмоций и слабости было просто непозволительным. При этом родители никогда не запрещали Мишель плакать, злиться или возмущаться, но они запрещали это делать себе в присутствии дочери и в присутствии друг друга. Так и переняла Мишель привычку быть сильной, держать свой стержень и не позволять эмоциям захлестнуть себя. Поэтому слезы на ее глазах появлялись достаточно редко. Она стойко выносила все испытания жизни и включала холодную голову и рациональный ум. Но иногда все же были времена, когда она плакала, но не могла понять почему.

Также и сейчас. Она стояла напротив зеркала и не понимала, почему тело подавало знаки через слезы и дрожь, хотя эмоций и чувств, сопутствующих данному состоянию, не было. Лишь только факт того, что ей снова снился тот сон…

Мишель стоит у подножия обрыва и смотрит на развернувшийся пейзаж гор. Она стоит непозволительно близко к краю, ведь в любой момент каменная скала могла осыпаться под весом тела, но ее почему-то это не волновало. Она ощущала за спиной защиту и поддержку, ощущала крепкие руки на ее талии и стальную грудь, прижимающуюся к ее спине.

«Я не упаду, я в полной безопасности».

Мишель вспоминала отрывки сна и глубоко в душе понимала, что ее поддержкой и опорой во сне был далеко не Матео, к которому сегодня собралась идти под венец.

Мишель чувствует, как крепкие руки подхватили ее под колени и под руки. Теперь она парила над обрывом в крепких объятиях. Она чувствует, как в груди мужчины бьется глухо сердце, чувствует тепло его груди и дыхание, которое спускается на шею и вызывает волну мурашек.

– Моя драгоценная Луна, не прекращай поиски. Я знаю, мы с тобой встретимся.

Приятный мелодичный голос окутывает ее сознание, и она хочет взглянуть в глаза этому мужчине, но сквозь туманную занавесу сна слышит звон.

Каждый такой сон начинался довольно странно и заканчивался также. В этом сне постоянно присутствовал какой-то мужчина, но кто он, и, как он выглядит, она не знала. Вернее, ее сны никогда ей этого не показывали. Ей начали приходить такие сны впервые после того, как она нашла в антикварной лавке старое мужское винтажное кольцо с ограненным камнем. Во снах она стала видеть мужчину, на руке которого было это кольцо.

В этом кольце не было ничего примечательного; как дизайнер она оценила витеватые узоры, но восхититься ими не могла. Но все же, что-то внутри у нее толкнулось, сердце заныло, а рука машинально потянулась к украшению. Она искренне не понимала отчего была такая реакция, а потому, чтобы выяснить это, она решила купить его. Сейчас же оно лежало в дальнем запыленном углу ее дома, но Мишель было спокойнее на душе даже от осознания того, что это кольцо именно у нее.

Сны преследовали ее на протяжении двух лет, пока она не встретила Матео. Тогда она подумала, что во снах был именно он, потому они и прекратились. Но сегодня – в день ее свадьбы, ей снова приснился этот мужчина, и был он, к сожалению, не ее избранником.

«Скорее всего, я придаю этому слишком большое значение».

Она похлопала ладонями по своему лицу, чтобы более-менее прийти в чувства и начать собираться. Сегодня она не должна грустить. Сегодня один из самых важных дней в ее жизни, и она намерена провести его в кругу близких без лишних забот и тревог.

***

В комнату зашли Камилла и мама. Подруга вприпрыжку бросилась к Мишель и с максимальным чувством любви обняла ее сзади. Она положила свою светловолосую голову на плечо невесты и прижалась еще сильнее:

– Не верится, что ты выходишь замуж. – Дрогнул одновременно счастливый и несчастный голос. – Я думала, что мы всю жизнь будем собираться по пятницам у меня и пить винцо.

Мишель повернулась к подруге и ласково засмеялась:

– Ты точно когда-нибудь станешь алкоголичкой, запомни мои слова.

 Она знала, что подруга на самом деле счастлива за нее, но сама по себе ее натура не романтична. Более того, она – полное отражение Мишель: никогда не плакала, всегда была сильной и не верила в любовь. Она встречалась с парнями, чтобы научиться любить и переубедить себя в том, что любовь действительно существует, но каждый ее эксперимент заканчивался неудачно. Неосознанно она заменяла себе отсутствие любви авантюризмом, поэтому людям иногда она казалась взбалмошной. Сама Мишель думала также и считала, что людей сближает не любовь, а схожесть характеров, которая со временем превращается в привязанность. Так было со всеми парнями, с которыми она встречалась, и так было с Матео. Это убеждение тянется у нее из детства, ведь у ее родителей не было романтики, была лишь привязанность. Конечно, когда-то она испытывала чувство влюбленности, но ей оно не понравилось. По ее мнению, это чувство ослепляет человека и делает его глупым, из-за чего он попадает в сети психически нездорового человека. А может быть, она ошибалась?

Камилла вообще считала, что выходить замуж бессмысленно, так как от этого девушка несет одни убытки: стирает, готовит, рожает, толстеет и отказывается от своих желаний. Мишель же считала, что брак – это выгодное решение и надежная защита для девушки от других мужчин. Она также считала, что с появлением мужа у нее во многом отпадет потребность: самой садиться за руль, таскать тяжелые сумки; к тому же факт того, что она выходит замуж за главного судью государственного совета, добавляет ей престижа и статус. Но шансы, что брак окажется именно надежным и выгодным, лишь один из десяти. Ведь брак может для девушки оказаться и вовсе опасностью, если муж имеет пристрастие к алкоголю и насилию.

Мама садится на кресло и смотрит на двух девушек, которые так похожи характером. Иногда мысленно она отмечает, что Камилла ей, как родная дочь, поэтому всегда была рада видеть ее в гостях.

– Ну что, Мишель, готова стать замужней женщиной? – спрашивает мама с легкой улыбкой на лице.

– А к этому нужно быть готовой? – спрашивает с усмешкой Камилла. – Разве ее жизнь поменяется от штампа в паспорте, тётя Элен?

– Многого вы пока не понимаете, мои птички. – отвечает женщина слегка холодноватым тоном. – Брачная жизнь может полностью поменять людей и со многим столкнуть, даже если кажется, что сам факт «штампа в паспорте» не меняет жизнь.

Мишель привыкла к холодности мамы, привыкла, что она не показывает никаких эмоций. Порой ей казалось, что за многолетний опыт жизни с отцом она стала холоднее Северного Ледовитого океана. Она знала или по крайней мере надеялась на то, что мама её любит, если любовь вообще существует. У нее всегда был лед в голосе, но ее действия всегда были направлены на благополучие дочери, как казалось самой девушке. Даже в самые трудные времена для Мишель мать не могла проявить какие-либо эмоции. Она всегда давала холодные советы, составленные ее расчетливым умом. В ее голубых глазах всегда плескался мороз, а действия и цели всегда были заточены на материальном благополочии семьи и на успехе в бизнесе.

– А тебя брак с отцом поменял? – слегка неуверенно спрашивает Мишель, так как Элен уж очень не любила вопросы, касающиеся своего прошлого.

– Брак всех меняет, – не давая точного ответа на вопрос, отвечает мама. – И тебя поменяет тоже.

«Да, прогнозы на мою жизнь от мамы весьма печальные в такой день», – подумала Мишель.

Время подходило к подготовке, поэтому в комнату вошли визажисты, стилисты и парикмахеры. Мишель села на стул перед зеркалом и с неким безразличием в глазах наблюдала за тем, как постепенно меняется ее внешность с холодности на мягкость и нежность. Она запретила себе думать о том сне и лишний раз тревожить себя. Запретила себе думать о том, что брак может сильно поменять ее. Не хочет лишний раз терзать себя размышлениями, которые и без того давно заполнили практически всю голову: «А стоит ли мне выходить за него замуж?»

Чтобы отогнать ненужные сомнения, она решила вспомнить, как они познакомились с Матео: легкий флирт, первый поцелуй, все искры, которые метались между ними. Ей казалось, что он – идеальная партия для брака, надежная защита и опора. Мужчина в ней видел всегда идеал, боготворил ее буквально за все, что Мишель умела делать и не умела. И как бы Мишель ни старалась не обращать внимания на эти сомнения, они все равно подкрались к ней вместе и с воспоминаниями о том, как их отношения утратили все искры и теплое отношения друг к другу. Их союз стал похож на отношения ее родителей: все по факту, никаких эмоций и слабостей. Даже спать они стали в отдельных комнатах по причине: «Я не высыпаюсь от того, что ночью ты на меня закидываешь ногу». Из уст Матео это звучало глупо, но, признаться честно, Мишель была рада этому решению, потому что ей никогда не хотелось с ним рядом спать.

«Может, мама права и в браке со временем не остается места для теплых чувств? Может выгода в браке только в том, что поменяется мой социальный статус?»

Она не заметила, как за своими размышлениями она уже стояла в своем белом облегающем платье с длинным шлейфом и еще более длинной фатой. На шее красовалось жемчужное колье, а в руках – нежный букет из калл и фрезий. Ее образ был самим воплощением одновременно элегантности и мягкости, женственности и строгости, магнетизма и притягательности.

Камилла с неподдельным восторгом в глазах начала фотографировать Мишель и сразу выставлять эти фотографии в социальные сети. Мама позволила себе улыбнуться и приобнять дочь.

– Моя Мишель, ты стала совсем взрослой, – слегка дрогнувшим голосом сказала она.

В следующую минуту в комнату зашел отец Мишель и, обращаясь к Элен и Камилле, спросил:

– Девушки, почему вы еще здесь?! Уже все гости собрались.

Его жена молча прошла мимо него, даже не бросив взгляда, а вот Камилла игриво, вприпрыжку, кинула на него взгляд маленькой девочки и быстро отточила:

– Хорошо, хорошо, дядя Ален.

Когда в комнате остались только Мишель и ее отец, в атмосфере начало проскальзывать напряжение. Она всегда в его присутствии чувствовала себя некомфортно, хоть в душе и испытывала теплые чувства к родителю.

Ален подошел к своей дочери, вымученно улыбнулся и подставил свой локоть.

– Сегодня ты покидаешь наше семейное гнездо, – проговорил он. Тон вышел такой же холодный, однако, в душе он испытывал грусть и тревогу за свою дочь. – Хочу тебе сказать, моя Мишель, если что-то будет не так в вашей совместной жизни, ты всегда можешь на меня положиться.

В душе она это знала. Отец всю жизнь был ее защитником и в школьные времена, и даже во времена учебы в институте. Даже при знакомстве с Матео, от него исходили презрение и недоверие, но со временем все же мужчина смог завоевать уважение отца.

– Ты же знаешь, что даже если что-то пойдет не так, я об этом не скажу, – с хитринкой в глазах и усмешкой отметила она.

– Знаю, но надеюсь, что со временем ты поймешь, что мы – твои родители, готовы протянуть руку помощи, и не постесняешься нас об этой помощи попросить.

Мишель наконец положила свою миниатюрную ладонь на локоть отца.

– Нет, папа, я должна быть сильной, как и вы.

Ален устало вздохнул и развернул девушку к себе. Впервые она отметила, что во взгляде отца появились какие-то чувства. Она отметила такое явление странным, потому что никогда не видела на его лице подобных эмоций.

– И это наша ошибка, моя Мишель, – с легкой грустью произнес он, – чем сильнее мы становились с твоей мамой, тем сильнее наш брак был похож не на единство двух людей, а на союз одиночества.

Девушка удивленно посмотрела на своего отца. Вот уж не ожидала она услышать от всегда холодного, расчетливого бизнесмена такие слова, да еще и в такой день.

– Когда-то твоя мама была совсем другим человеком, – продолжил Ален, будто сомневаясь стоит ли продолжать этот разговор, – Я тогда только открыл компанию, поехал в Россию на бизнес-встречу, где увидел её. Она была воплощением самого ангела, смеялась так звонко, что все беды, тяготевшие душу, куда-то девались. И я полюбил ее за это.

Впервые Мишель услышала о том, что мама не всегда была такой расчетливой и холодной. Ей было странно представить, как мама хитро игриво улыбается папе, заигрывает с ним, флиртует, ведь даже она не вела себя так с Мишель, когда она была маленькой.

– Но, папа… – с потерянностью в голосе произнесла Мишель, – почему ты мне решил об этом рассказать? Да и разве ты веришь в любовь?

Ален улыбнулся, и впервые в жизни на его глаза навернулись слезы, отчего Мишель была еще более удивлена.

– Потому что я не хочу, чтобы ты повторила наши ошибки. Если ты любишь Матео, то люби искренне и не позволяй ни вам, ни обстоятельствам сломать чувства друг друга.

Отец стер скупую мужскую слезу с лица и снова продолжил:

– Я раньше не верил в любовь, Мишель. Меня растили изначально, как безжалостного и всегда прагматичного бизнесмена. Однако, когда мы с Элен встретились, все мои старые убеждения, закаленные моим непростым детством, были разрушены. Мне было страшно все менять, страшно действовать по-новому. Я думал, что отчужденность и холодность – самые верные друзья, но это враги, Мишель. Они убивают любовь и делают близких рядом с тобой такими же жестокими. Элен всегда хотела сделать меня счастливым, но в итоге несчастной сделал ее я.

– А она смогла сделать тебя счастливым? – спросила Мишель.

– Смогла, но я ей этого ни разу не показал. Я настолько сильно боялся сломать эту крепость хладнокровия, что был к ней холоден, даже когда родилась ты. Элен даже не знала, насколько я был счастлив в тот миг. Я думал, что она всегда будет той самой улыбчивой и ласковой женщиной, в которой я неосознанно искал спасение, но совсем скоро она стала превращаться в меня.

– Как же так? – дрожащим голосом спросила Мишель, скорее даже не у отца, а у самой жизни. Впервые ей захотелось разрыдаться настолько сильно, что сердце в груди начало кувыркаться. Ей стало жаль отца, жаль мать, ведь они сломали себя. Даже в какой-то момент ей стало жаль себя, ведь всю жизнь родители ей говорили, что брак должен быть выгодным, что теплые чувства угаснут. Они никогда не называли эти чувства любовью, и Мишель думала, что это лишь потому, что они в нее не верят. А оказалось, что это было лишь потому, что им было страшно признать, что их любовь была убита.

– Я был монстром по отношению к ней и лишь недавно смог осознать, что превратил ее в такого же человека, как и я. Поэтому наш брак держится только на любви к тебе – нашей дочери, – он опустил голову и вздохнул с раскаянием и сожалением, как если бы стоял на исповеди перед священником. – Элен стала увядать, как цветок, за которым не ухаживали, и это полностью моя вина. Со временем она стала более рационально мыслить, весь авантюризм и веселье исчезли без следа, и я сделал ее партнером по бизнесу, потому что сильно волновался за нее и хотел держать подле себя, но оправдывал это лишь тем, что это выгодно, что жена не предаст…

«Почему же?! Почему же именно сейчас он говорит об этом? Почему он говорит это с таким отчаянием, что мне душу разрывает на кусочки? Я все еще не верю в то, что это правда…Я никогда не видела его таким подавленным, лишь видела в нем мужчину со стальным характером, с которым и не знаешь даже, как себя вести».

–Я собираюсь вернуть нашу любовь, – с улыбкой произнес отец. —Мишель, возможно, я поступаю неправильно тем, что рассказываю это тебе в твой самый счастливый и долгожданный день, но я очень хочу, чтобы ты не молчала, если тебе больно. Я не хочу, чтобы твоя семейная жизнь превратилась в бездну отчаяния и одиночества, как наша. Просто люби его, и пусть он любит тебя. Сохраните свою любовь.

Он поцеловал свою дочь в лоб и прикрыл глаза, сдерживая слезы. Ему самому было в новинку излить душу дочери, ему в новинку испытывать такие чувства и пускать слезы, ведь все убеждения, которые в нем взращивались с детства, противоречили данным чувствам. Но любовь к Элен не угасла, и эта любовь сподвигла его на перемены. Впервые в жизни он ощутил, что значит «облегчить» душу, что значит поделиться с близким своими волнениями, что значит, когда ты не остаешься со своей болью один.

В комнату ворвалась Камилла и встревоженно посмотрела на свою подругу.

– Почему так долго?! Что-то произошло?

Мишель посмотрела на отца с тихой просьбой оставить ее ненадолго с подругой наедине. Он мягко ей улыбнулся и вышел в коридор.

– Почему у тебя такое лицо, будто ты только что узнала, что у калькулятора есть чувства? – спрашивает Камилла и берет подругу за руку.

– Можно сказать, что я именно это и узнала, – безэмоционально ответила Мишель и рухнула в кресло.

Сил больше сдерживаться не было. Все сомнения, что окутывали ее, разом нахлынули на нее. Теперь внутренний голос стал тревожно бить по всем оставшимся крупицам рассудка. Она не любила Матео, и он точно не тот человек, с которым она хотела связать свою жизнь. От подруги, конечно, такое состояние скрыть было невозможно, но Мишель и не пыталась. Теперь, после признания отца, она не хочет больше прогонять эти сомнения. Теперь она понимает, что всё вокруг – свечи, цветы, декорации – лишь обманчивое и застилающее разум дополнение для скрепления не союза двух людей, а сделки. Сделки на всю жизнь. Сделки, из которой без войны не выбраться, ведь Матео всегда умел выходить из воды сухим и чистым. Его способности позволили ему добраться до вершин. Готова ли она пойти на такие риски? Готова ли она тратить свою жизнь на глупую сделку?

– Я не хочу выходить за него замуж, – уставившись в одну точку, призналась Мишель подруге.

Камилла посмотрела на девушку с нескрываемым удивлением. Она знала, что подруга никогда не поступала необдуманно, и как бы она ни презирала Матео, она понимала, что брак с ним – самая выгодная стратегическая ставка. Однако, мрачный вид Мишель заставил отодвинуть на задний план ноты рассудительности.

– Я, конечно, не хочу скрывать, что для меня это радостная новость, но почему ты об этом говоришь именно сейчас?

И как бы Мишель ни хотелось ответить на вопрос подруги, времени у нее оставалось все меньше. Через десять минут она уже должна стоять рядом с ним под венцом, скрывая свое лицо нежной фатой. Впервые в жизни у неё возникло желание поступить глупо и необдуманно. Впервые в жизни ей захотелось резко развернуть все в другую сторону.

– Камилла, я обещаю, что все расскажу тебе, – резко подскочив на ноги, ответила Мишель, – но мне нужна твоя помощь.

– Всё, что угодно, – ответила Камилла, что до конца сорвало все замки рассудительности невесты.

Мишель взяла со столика ножницы и решительно протянула их подруге:

– Срежь шлейф, я хочу сбежать.

Глава 2. Мы теряем дорогу

Глава 2. Мы теряем дорогу

Пока Камилла судорожно и быстро орудовала ножницами, уродуя до невозможности дорогое платье, Мишель с паникой смотрела сквозь занавеску, чтобы в дом ни один обеспокоенный долгим отсутствием невесты не зашел и не застукал их за ужасной идеей и еще более ужасным поступком.

      Когда со шлейфом было покончено, Мишель схватилась за низ платья и с силой разорвала его вверх по бедру, чтобы оно не сковывало ноги. С остервенением дернула фату, что с болью вырвалась из волос. На удивление, Камилла не сказала ни слова о безумном и бездумном поступке подруги, она просто молча выполняла все, что от нее требовалось: отрезала шлейф, закинула его за диван вместе с фатой и быстро собирала в сумку их документы, ключи от дома и от машины.

– Иди в ванную, через то окно сбежать проще. Оно выходит за забор этого поместья, – отдала приказ Камилла. – Я пока постараюсь как-нибудь уговорить дядю Алена отложить церемонию на некоторое время.

И как только Мишель скрылась за дверью ванной, она услышала, как в комнату, где пару минут назад было совершено самое жестокое убийство платья, зашел отец. Она затаила дыхание, адреналин бежал по венам, заставляя сердце бешено стучать, к горлу густым комом подкатила тошнота, несмотря на то что с утра девушка и кусочка в рот не взяла.

– Где Мишель? Нам уже пора выходить, – обеспокоенно спросил отец.

– Ой, дядечка Ален, она так сильно разволновалась, что её стошнило. Нам нужно ещё буквально пару минут, – с нотками игривости и беспричастности ответила Камила. – Ой, да не волнуйтесь вы так. Это обычное расстройство на фоне волнения. Сейчас мы выпьем успокоительного, и всё пройдет.

Дальше Мишель не стала слушать разговор и, для правдоподобности, включила воду. А пока вода заполняла шумом ванную комнату, она решила аккуратно открыть окно. Она потянула на себя створки и с радостью отметила то, как легко они открылись. Конечно, доставляло огромные неудобства и то, что это окно было стандартных европейских размеров, а не панорамным, как принято во всех престижных домах Франции. Но оно было бы и странным, если бы в данной комнате установили окно с пола до потолка.

Мишель сняла туфли и аккуратно, но быстро перекинула ногу через подоконник, не сразу заметив, что та отозвалась сильной болью. Она перекинула вторую ногу и уже хотела спрыгнуть и приземлиться на ноги, как, к её несчастью, платье зацепилось за металлическую цветочницу, будто пытаясь остановить безумный план Мишель. Девушка с грохотом приземлилась на колени и ладони в клумбу с кустовыми розами. Шипы вонзились в кожу так сильно, что кровь незамедлительно хлынула из маленьких, но глубоких ранок.

Для себя Мишель расценила этот случай, как плату за свою свободу. Ведь если бы она вышла к алтарю и склонила бы голову, значит, поставила бы под угрозу свое счастье и свободу. И как бы сильно она ни была уверена в том, что между людьми существует только привязанность, глубоко в сердце всё же была вера в настоящую любовь. И именно эта вера давила на тревожные педали Мишель, которые не позволили ей поклясться в верности человеку, к которому не испытывает чувств.

Горе-невеста еле подняла себя на ноги. Колени тряслись от жуткой агонии боли, а ладони саднили так, будто ей заживо содрали кожу. Но какую бы боль она сейчас ни испытывала, ничего не может перекрыть ей радость от чувства свободы. Радость от того, что Мишель вправе распоряжаться своей жизнью сама.

Следом выпрыгнула Камилла, да так ловко, будто это не первый её побег. Она аккуратно приземлилась на землю, поправила упавшую лямку с плеча и взглядом оценила ущерб, нанесённый подруге и бедным розам.

– А ты, случаем, банк не грабила? – с шутливой интонацией спросила Мишель, чтобы удостовериться, что всё же не имеет дело с аферисткой.

– Даже если и грабила, в напарницы тебя точно не взяла бы, – игриво поддержала шутку Камила и дернула подругу за кисть, чтобы та встала. – у нас максимум семь минут.

Мишель с паникой подхватила несчастные остатки платья, полностью испачканные в грязи, и принялась бежать со всех ног. Можно ли было сказать, что Мишель спортсменка? Далеко нет. Но её первый побег, да ещё и со свадьбы, добавил масла в сердце её бушующего огня, отчего бежала она так, словно всю жизнь занимала призовые места на забегах. Ноги стали сильно болеть и саднить, она наступала на сломанные палки кустарников, гравий и где-то даже обнаружила осколок стекла. Им предстояло пробежать как минимум семьсот метров до парковки, где стоял автомобиль Камиллы.

Они оставили позади себя украшенную свадебными декорациями усадьбу, праздничную музыку, звон бокалов с игристым, всех гостей. И наконец, когда они добежали до парковки, до них дошёл отдалённый звук паники Элен. Девушки скрылись за ближайшей машиной в страхе, что их могли увидеть, однако в сторону парковки никто даже не додумался ринуться.

На корточках они стали продвигаться к машине Камиллы, пока на фоне плавно праздничная мелодия сменялась на возмущённый гул гостей. И наконец, когда они оказались в машине, увидели, как из окна той самой ванной комнаты мама заметила кусок свадебного платья на цветочнице. Женщина даже не стала смотреть в сторону парковки и мигом скрылась с глаз, это дало фору девушкам. Они быстро сели в машину, Камилла резко нажала на газ и вывернула с парковки.

– Камилла, ты едешь по встречной! – в панике кричит Мишель.

– А ты хотела, чтобы я поехала так, чтобы все глаза видели, как мы удираем? – с раздражением в голосе отвечает подруга. – Я знаю, что делаю!

От паники у Мишель заложило горло, стало тяжело дышать. От страха грудная клетка сжалась так сильно, что не позволяла легким расшириться, не позволяла пускать кислород. На глаза впервые навернулись осознанные слезы, и Мишель разрыдалась так сильно и так громко, словно во все эти слезы она поместила всю боль и все свои спрятанные эмоции за эту жизнь. Тот запрет на слезы, который она на себя поставила еще в детстве, развалился с треском. Теперь она ощущала себя другой, теперь она поборола страх быть слабой, быть уязвимой. Да, эту слабость не одобрили бы родители и практически все окружение Мишель. Но на душе стало спокойнее от мысли, что все же проявлять эмоции куда приятнее, чем прятать их глубоко внутрь себя.

Она осознала, что в ее окружении, да и вообще по жизни в целом, слишком уж много людей, которые жили под гнетом событий и прятали свои эмоции, старались быть сильными, жизнерадостными. Хотели казаться стальными и несгибаемыми. Но стоило произойти ситуации, которая могла поменять всю жизнь человека не в лучшую сторону, так эти сильные люди начинали ломаться. Привычная жизнь начинала разрушаться, из-за чего потом приходилось учиться жить заново, собирать себя по крупицам и зализывать раны. Так может, все-таки сила человека не в подавлении эмоций, а в позволении себе быть уязвимым?

Пока привычные для Мишель действия в моменте стали разрушаться, она не заметила, как Камилла ехала уже по направлению движения.

– Тебе стало лучше? – спросила Камилла, не отрываясь от дороги, когда заметила, что девушка притихла.

– Да… прости, – с грустью в голосе ответила Мишель. Подруга редко видела, как она плакала, а к тому же такие истерики она не видела у нее ни разу. Да и признаться честно, сама Мишель у себя такого не встречала.

– Знаешь, твое состояние – полное отражение того, что у меня сейчас внутри.

Мишель замешкалась. Было странно осознать, что подруга, которая была близка ей как сестра, сама переживала не лучший период. Она всегда считала, что они могут друг с другом поделиться всем самым сокровенным, тайным и запретным. Однако ни одна не делилась этим состоянием, считая, что всё то, что им не нравится, – норма для нынешнего общества. Они думали, что они ненормальные, раз эта норма для них отягощение.

– Кажется, мы плохо друг друга знаем, – озадаченно ответила Мишель. – Предлагаю обсудить всё под бокал просекко и меланхоличную музыку.

– Такой тусовки у нас ещё не было, – с поддельной радостью воскликнула Камилла. – Я принимаю твоё предложение.

      Всё оставшееся время девушки ехали молча. Им необходимо было время, чтобы переварить произошедшее сегодня. Их телефоны разрывались от звонков и сообщений, но они обе выключили мобильные. Мишель отделалась лишь одним сообщением отцу: «Прости, что поступила так безрассудно. Я не могу за него выйти замуж». Интуитивно она понимала, что отец поймёт её. Он поймёт, что она так поступила благодаря его откровению, благодаря той боли, которой он решил поделиться. Это позволило ей осознать, что важно слушать свои чувства и эмоции – они никогда не подведут.

***

Девушки не знали, сколько времени провели в дороге, но приехали на место уже тогда, когда на улице начало темнеть. Камилла припарковалась около старой усадьбы.

– Здесь нас не будут искать, – сказала девушка, вылезая из машины. – Выходим.

Мишель даже не стала возражать и послушно вылезла из автомобиля вслед за подругой.

– Это усадьба моей бабушки. Я здесь бываю очень редко, поэтому ты здесь ни разу не была, – опережая вопрос Мишель, ответила Камилла.

Усадьба была небольшой, но на вид очень даже милой и аккуратной. Стены были выложены темно-серым планкеном,* всё здание было оформлено в готическом стиле и, как положено подобному стилю, территорию окружал забор с железными острыми прутьями. Ворота выглядели так, словно это вход не на территорию усадьбы, а на территорию замка. Мишель, конечно, знала, что у Камиллы бабушка была потомственной богатой ведьмой, но точно не знала, что у этой великой женщины была усадьба, оформленная под её стать.

Когда они оказались внутри усадьбы, атмосфера там оказалась не такой мистической, как снаружи. Все комнаты были оформлены в тёплых пастельных тонах, а в гостиной так вообще стоял розовый кожаный диван, слегка потёртый от времени.

Камилла разложила на столике перед диваном вино и закуски, которые чудесным образом смогла стащить с фуршета.

«И когда только она успевает всё это сделать?» – подумала Мишель.

Перед ними на стене висел огромный портрет бабушки Камиллы, на котором она была изображена со своей чёрной кошкой. Бабушка была в чёрных кружевных перчатках, чёрной накидке и чёрной шляпке с вуалью, которая слегка прикрывала голубые глаза. Губы накрашены красной помадой, которая подчёркивала её статус, несмотря на возраст. Взгляд был полон доброты, но и в то же время власти, статусности и строгости. Даже через портрет ощущалась эта дикая уверенность и сильная энергия бабушки. Будто она вовсе и не умерла, а сидела сейчас рядом с ними.

Камилла и Мишель познакомились, когда родители и бабушка пересеклись на бизнес-встрече в Париже. И чтобы девочки не скучали, совместно было принято решение отправить их в Диснейленд развлекаться под присмотром личных охранников Алена. Тогда девочки быстро нашли общий язык друг с другом и даже обменялись контактами. С тех пор они часто виделись: Камилла могла неделями жить у Мишель, а Мишель всегда ходила на пикники с Камиллой и её бабушкой. Со временем, когда родители переехали жить в Париж из пригорода, они начали ходить в одну школу и сидеть за одной партой. Обе фанатели от российской поп-группы «Тату» и от сериала «Так поступают настоящие женщины». У обеих текла русская кровь: у Мишель от мамы, у Камиллы от бабушки. Когда-то тогда они мечтали стать сильными и независимыми, статусными и умными, но даже не подозревали, что за эти мечты придётся платить своим психоэмоциональным здоровьем. Мишель научилась быть сухой на эмоции у родителей, Камилла научилась этому из-за издевательств одноклассников в школе.

Камилла стала жить с бабушкой в четыре года, когда в авиакатастрофе погибли её родители. Сестра со стороны матери была так сильно увлечена своей жизнью, что ей даже в голову не пришло взять опеку над маленькой девочкой. Тогда она делила с матерью малышки наследство их отца, а потому быстро исчезла с радаров, так как смерть сестры облегчила переход наследства в её руки. Она быстро продала его и переехала жить в Англию. О бедной девочке решила позаботиться бабушка со стороны отца. Ради Камиллы она переехала из США обратно во Францию, хотя и могла забрать её к себе и растить там. Она всегда говорила, что чувствует, что место Камиллы – это Париж, это её место силы, место боли и место роста. Этот город в действительности принёс ей много радости и боли. Благодаря этому городу становилась её личность, её убеждения и вся её жизнь. Камилла привыкла прятать свою глубину за маской дружелюбия и радости, потому что однажды, прикоснувшись к ее глубине, ей сделали очень больно, после чего она не открывала свои истинные чувства даже перед Мишель. Единственный человек, который мог знать о её чувствах, – это бабушка. Она всегда показывала и рассказывала ей о своих магических атрибутах, делала ей талисманы на защиту, на здоровье и на благополучие. Они очень часто вместе ездили собирать целебные травы, а потом пили вечерами чай на кухне, пока весь дом заполнял аромат клафути, подходившего в духовке. Именно бабушка посадила в ней крупицы добра и любви, но общество растоптало эти крупицы. Под гнетом общества она стала думать о материальном благополучии, о том, что любовь в современном мире с современными людьми была невозможна. Она была очень чувствительной и любвеобильной девочкой, но была вынуждена спрятать свою уязвимость под маской статности и силы. Бабушка стала для нее опорой и защитой, стала отцом и матерью в одном обличии, поэтому очень болезненно перенесла ее смерть. Это был первый и единственный раз, когда она позволила себе раскрыть свою боль перед Мишель.

      Ну а сегодня был первый раз, когда Мишель позволила себе раскрыть свою истину перед подругой.

– Прежде чем ты начнешь задавать вопросы, – слегка подавленно произносит Мишель, – я хочу поблагодарить тебя за то, что поддержала эту… безумную затею.

Она подвинулась к подруге и крепко обняла ее. Мишель была приятно удивлена, что в порыве эмоций объятия – это самые приятные ощущения. Ощущения, когда человек, которому ты доверяешь и которого любишь, тоже тебя обнимает, хоть и делает это робко и застенчиво. Самой Камилле этот миг был настолько запоминающимся, настолько ценным, что она боялась его спугнуть. Впервые она увидела, как неприступная крепость Мишель рухнула, и теперь она сама кинулась ей в объятия. Сама Камилла очень любила обнимать людей, очень любила тактильный контакт, поэтому очень часто могла ни с того, ни с сего начать делать Мишель массаж, положить голову ей на плечо или даже просто приобнять. Она всегда замечала, как Мишель в такие моменты чувствовала себя неловко, но поделать с собой ничего не могла, так она привыкла жить с бабушкой. Мишель же наоборот привыкла к тактильной недоступности, поэтому подобные нежности у нее выходили сухими и только ради приличия или чтобы не обидеть.

От того, как Мишель сильно обняла ее, она и сама пустила слезу. Ей стало очень приятно, что день ее свадьбы, наоборот, их сблизил, а не отдалил, как она ошибочно предполагала.

– Расскажи, почему ты решила сбежать со свадьбы, – прерывая объятия, спрашивает Камилла.

– Я давно думала рассказать тебе об этом, потому что знала, что ты такое не осудишь, – слегка смущенно произнесла Мишель. Продолжительные объятия с подругой вогнали ее в краску, ведь такое поведение и состояние для нее было нетипичным, – но я сама решила, что все, что я чувствую – это бред.

Она сделала глубокий вдох и решила взять паузу. Всё-таки разговаривать о своих чувствах, обниматься и плакать, как лисичка, она не привыкла. Поэтому, чтобы набраться смелости, открыла просекко и разлила по фужерам.

– В общем, два года назад мне начал сниться мужчина, – осмелев, заговорила Мишель. – А начал он мне сниться после того, как я купила то кольцо, про которое тебе рассказывала. Он снился мне примерно месяца два, но потом эти сны прекратились, когда у нас с Матео закрутился серьезный роман. Но вчера мне снова снился он… Я не знаю, кто это, и даже во сне ни разу не видела его лицо. Слышала только голос и ощущала тепло его тела.

Камилла внимательно слушала подругу и даже старалась не дышать, чтобы не упустить ни одной важной детали.

– Я, впрочем-то, и без этих снов всегда сомневалась в своем выборе. Да, мы с тобой не верим в любовь или просто еще не знаем это чувство, но глубоко внутри у меня было ощущение, что если я выйду за него замуж, то потеряю себя. Я думала, что это все бред и потому старалась не слушать этот внутренний голос, но сегодня ночью мне снова приснился тот мужчина. Во сне он сказал мне продолжать поиски, и это лишь укрепило мои сомнения. И что еще более странное, после таких снов я всегда плачу.

– А как ты понимаешь, что тебе снится именно один и тот же мужчина?

– Потому что у него на руке во сне это кольцо, я запомнила его голос, да и просто всегда чувствую, что это он.

      Камилла озадаченно сложила руки около подбородка и нахмурила брови. Она пыталась вспомнить, могла ли бабушка рассказывать что-то подобное в её детстве, но припомнить не могла.

– Слушай, у бабушки в этом доме очень много книг, мы можем поискать информацию в них, – предложила Камилла.

– Не иди на такие жертвы. Скорее всего, я просто схожу с ума, а эти все сны – игры разума.

– Слушай, ну получается, моя бабушка сумасшедшей была? – искренне смеясь, спросила Камилла.

Мишель хотела было ответить, но быстро стушевалась, ведь на неё со стены смотрела та самая бабуля, которая вроде бы и не в этом мире, но всё равно будто сидела рядом и слушала их разговор.

– Твоя бабушка занималась этим много лет, а я вообще простая смертная.

– Мишель, ты можешь говорить всё что угодно, но если твоё тело реагирует на такие сны слезами, значит, это не просто сны, – отвечает Камилла. – Бабушка рассказывала, что наше тело знает всё лучше нас. У него есть связь с нашим подсознанием, и поэтому на истину или ложь оно может по-разному реагировать. Поэтому меня бабушка научила через телесные сигналы делать выборы по жизни.

– Почему же тогда ты ещё не встретила своего человека? Я ведь знаю, что где-то глубоко внутри ты хочешь найти его.

– Потому что на всех мужчин, что мне попадались в жизни, моё тело реагировало одинаково: бабочки в животе и лёгкая тошнота. Бабулечка сказала, что если человек мой, то телесно я буду ощущать спокойствие и благодать.

Мишель зацепили эти слова, ведь в каждом сне она чувствовала спокойствие и безопасность рядом с тем мужчиной, что было для неё странным, ведь во сне люди более уязвимы, особенно к кому-то или чему-то незнакомому. А вот рядом с Матео её всегда тошнило после еды, и сколько бы обследований она ни прошла, врачи разводили руками. Тогда она смирилась с этой «особенностью» своего организма и перестала даже обращать на это внимание.

Девушки выдержали в разговоре паузу, но внутри каждая тихо радовалась такому откровению между друг другом.

– Знаешь, это так странно, – решила первой прервать молчание Мишель, – говорить об этом. Слышали бы меня сейчас родители, застыдили бы. Они бы в такое никогда не поверили. Хотя, с учётом того, в чём мне признался сегодня отец, он-то, может и поверил бы мне, но не мама. Она сильно приземлённый человек и всё, чего она коснуться не может, в это не верит. Однако меня всегда всё интересовало не только с материальной точки зрения, но и с той самой невидимой, мистической стороны.

– Для меня это не странно, сама понимаешь почему, – сказала Камилла, откинувшись на спинку дивана, – я всегда тебе верю. И даже если ты скажешь, что коты начали платить за аренду, я всё равно буду тебе верить.

      Камилла сказала это с ноткой иронии, но Мишель знала, что в этом скрыто что-то большее, чем просто «шутка». Камилла всегда верит Мишель, и даже если она вдруг когда-то сойдёт с ума, подруга всё равно останется на её стороне. Это придавало ей сил в её непростой ситуации. Ведь побег из-под венца не спасёт её от гнёта родителей и разъяснений перед Матео.

В этот вечер Камилла отправила Мишель в душ и даже нашла что-то из гардероба бабушки для неё. Ведь выглядела она для невесты, мягко говоря, не очень: растрёпанные волосы, поплывший макияж, разорванное подвенечное платье и сбитые в кровь колени. Они обе были голодные, но не придавали этому значения. В их крови всё ещё бежал адреналин после побега, а потому утоление голода сейчас не казалось чем-то важным.

Они долго сидели вместе на этом розовом диванчике и раскрывали друг другу своё нутро. Мишель знала, что поступила опрометчиво и ей придётся разгребать последствия, но в глубине души она была этому рада. Рада, что за одно лишь действие поменяла своё мировоззрение, поменяла свои принципы, поменяла привычное поведение. И пусть она сейчас потеряла свою верную дорогу, в направлении которой ей нужно двигаться, она точно знала, что обязательно встанет на этот путь. Пусть она знала, что это будет нелегко, но она была к этому готова, ведь по-старому жить она больше не хотела. Это был первый шаг на пути к исцелению её души.