Читать онлайн Нумизматы бесплатно

Глава 1

Петрович задумчиво сидел в кресле пассажира. Сергей покусывал губы и крутил рулевое колесо. Ехали из больницы. Навестили Егора Ильича. Старик чувствовал себя неважно. Прострелянная нога напоминала о себе постоянной тянущей болью. Прошла уже неделя после ранения, но, по его словам, явного улучшения не наступало.

– Может, оклемается хотя бы к середине осени? – спросил Сергей вслух, как будто его пассажир должен был следить за ходом мыслей сыщика.

Петрович, который ехал рядом на переднем сидении, и молчал, словно вовсе не услышал товарища. Задумчиво прищурившись, он смотрел через лобовое стекло:

– Ты машину как часто моешь, у тебя же стекло изнутри свет снаружи не пропускает? —

      Петрович дотянулся и чиркнул пальцем по лобовому стеклу, оставив заметный след на пыльной поверхности. – Свозил бы ты её, родимую, чтобы ей протёрли прозрачные части, глядишь, солнце бы выглянуло из-за грязных туч. И ты, вероятно, так кисло рожу бы не кривил.

Сергей нахмурил брови и повернулся лицом к товарищу.

– Слышь, Харон, ты берега – то не путай. Будет он меня аккуратности учить, – то ли в шутку, то ли в серьёз возмутился детектив. – Сам знаю, не маленький. Я тебя про старика спрашиваю, а ты меня жизни учишь.

Петрович провёл языком по передним зубам, откашлялся, посмотрел в окно на меняющийся пейзаж города. Медленно вдохнул и так же медленно стал выдыхать, добавляя вокала.

– Ты, Серёга, не возмущайся. Я вот смотрел на твои выкрутасы и матерился в душе. Зачем ты Егору Ильичу про инвалидность рассказываешь? Ты его так приободрить хочешь? Он же совсем сник. – Не спеша, но жёстко возмущался Петрович. – И какая, нахрен, инвалидность. Кость не задета. Пуля навылет. Сосуды не зашивали. Ты чего ему несёшь?

Сергей вспомнил, как разговаривал с лечащим врачом Егора Ильича. Тот был сух, краток и безразличен. Излагал по существу. Сказал, что проблема у пациента не в теле, а в голове. Доктор считал, что за неделю с такой раной уже можно было начать понемногу передвигаться, опираясь на трость. Егор Ильич же капризно требовал коляску.

– Устал он, – констатировал врач. – Если его не стимулировать как-то, так и останется. Слабоватый он характером. Я ему даже психиатра на консультацию вызывал.

Хирург махнул рукой. А Сергей подумал, что на счёт слабого характера доктор погорячился по незнанию. В него-то, наверное, ни разу не стреляли.

– И что психиатр? – спросил сыщик.

– Да что психиатр. Разве это врач? Он даже скальпель в руках, если держал, то случайно. – Язвительно хмыкнул человек в синем хирургическом костюме. – Психиатр записал рекомендации после осмотра, но я не очень-то доверяю мозгоправам. Мутные они. На больных своих похожи.

Сергей внимательно разглядывал доктора. Худенький. Щупленький. Седенький. С куцей бородкой, как у Дзержинского. Прямолинеен и уверен, что бога за причинное место держит. Понятно, что рекомендации психиатра выдал за свои собственные, от себя добавил про слабоватый характер. С такими лучше не спорить, а выслушать мнение и сделать собственные выводы. Сергей кивнул, притворяясь, что согласен, протянул бумажный пакет с бутылкой текилы внутри, развернулся и пошёл к раненому помощнику в палату.

– Старик, – начал он от самой двери. – Ваш док сказал, что пора уже бегать, а вы всё переваливаетесь с боку на бок в лежачем положении. Симулянт вы, мой старый друг.

– Так болит, Серёжа, – жалобно посмотрел Егор Ильич на напарника.

Сергей цокнул языком, всем видом показывая недоверие. Ему неприятно было так себя вести, но он превозмогал внутренние границы приличия.

– Понимаю, но тут нужно, преодолевая боль и очистив голову. Станьте пустым бамбуком, пропустите через себя энергию ЦЫ и бегом на танцы. – Развёл руками Сергей.

Старик скривился, как будто услышал неприятную шутку в свой адрес и сделал вид, что ему тоже весело.

– Вы мне не верите?

В поисках поддержки он посмотрел на Петровича, который сидел рядом на подоконнике. Тот в ответ лишь испуганно пожал плечами.

– Док мне сказал, что он вам психиатра вызывал. Говорит, у вас расстройство какое -то на нервной почве. Вам нужно успокоиться, тогда побежите. Если нет, то на инвалидность, сказал, документы подаст, – беспощадно продолжал детектив.

Старик заморгал, как будто сдерживая слёзы. Казалось, что в создавшейся тишине было слышно, как влажно хлопают его веки.

– Какая инвалидность, Серёжа? – взмолился он. – Что ж, я инвалид, по-вашему? Я гвозди пальцами гну, а вы мне инвалидность навешиваете.

Детектив положил руку старику на плечо.

– Сказал, что третью группу даст. А если и с палочкой не пойдёте, то вторую. Им, людям в белых халатах, виднее, кого и за что в работоспособности ограничивать.

Егор Ильич растерянно озирался по сторонам, словно подыскивал слова возмущения, но видимо, не мог подобрать тех, что соответствовали бы обстоятельствам.

– Даю вам неделю, – Сергей сменил сарказм на повелительный тон начальника. – Максимум две. Обещаю без вас ничего нового не начинать. Так что не задерживайте нашу работу, а мы с Петровичем пойдём. Выпьем за ваше здоровье.

Сергей наклонился и приобнял Егора Ильича, словно провожая того на пенсию. Артём Петрович тоже пожал старику руку, правда, дольше, чем обычно. Кивнул головой в знак понимания и удалился за сыщиком, прикрыв с протяжным скрипучим звуком дверь в палату.

– Потому что так надо было, – ответил Сергей Петровичу, крепко вцепившись в кожаную отделку руля. – Раскис он, понимаешь?

Артём Петрович недовольно покачал головой.

– Если бы пуля прошла на два сантиметра левее и попала в бедренную артерию, ему бы хватило пары минут, чтобы умереть.

– Ну, так не умер же, – парировал сыщик.

– И что теперь? – не унимался Петрович. – Слава Богу, не умер, но осознал, что мог, если бы ни воля случая. – Патологоанатом облизал сухие губы. – Теперь к нему страх пришёл и не отпускает. Дай человеку время. А хирургам твоим только нож в ладошку положи. Они своё дело сделали, отрезали-зашили, и считают, что человек здоров. А так не всегда получается. Скажу больше, никогда так не происходит.

Сергей махнул рукой в сторону товарища и раздражённо покачал головой.

– Ты этому у своих покойников научился, Петрович?

Патологоанатом поёрзал на сидении.

– А я может к ним и пошёл, что им-то уже не больно. К живым свой подход нужен. И не каждому доктору это под силу. Мне вот с трупами спокойнее было. Я же в молодости тоже в хирурги рвался, а потом понял – не могу по живому. В смысле могу, но не моё, – поправился Артём Петрович.

Сергей понимающе кивнул. Он и сам не гордился, что был так резок с Егором Ильичом. Знал, что старик не робкого десятка и не раскисает по пустякам. Если уж его прихватило, то по-настоящему. Как поступить правильно? Увещевать, мотивировать и рисовать светлое будущее или дать пинка под зад? Тут можно дискутировать долго и бесполезно. Сергей решил, что пинок, в случае его напарника, сработает лучше.

– Ладно, Петрович, не сердись. – Он посмотрел на приятеля, улыбнувшись краем рта. – Так может, правда накатим сегодня за нашего пациента, пусть скорее выздоравливает? Я машину где-нибудь тут приткну. После домой на такси доеду, а завтра заберу. Да и тебе здесь до дома недалеко. Провожу тебя по-дружески. Только, чур, в штопор не входить.

Петрович, задумавшись, почесал нос. Потом понюхал руку.

– Хм, – откашлялся он. – От меня уже старостью, что ли пахнет? – спросил патологоанатом то ли свой нос, то ли ладонь.

Детектив, который уже припарковал машину и выключил двигатель, развёл руками.

– У вас коллективно, что ли с головой проблемы нарисовались? Ты о чем? – потормошил он товарища за плечо. – Я тебе предлагаю мужскую компанию, чтобы разделить тяготы злоупотребления алкоголем, а ты себя обнюхиваешь, как нездоровый.

Петрович сосредоточенно вздохнул, потом, словно вырвавшись из собственных мыслей, встрепенулся, бросил взгляд на Сергея, резко вылез из машины и кивнул.

– Пойдём. Я здесь хороший кабак знаю. А переночевать можешь у меня. Юлька с Машкой всё равно на даче, а значит спальных мест – завались.

Петрович развернулся на пятках и стремительно зашагал вдоль тротуара.

Сергей подумал, что он не спросил сегодня товарища о семье. За все годы ни разу не забывал. На каждой встрече вспоминал жену и дочку патологоанатома тёплым словом. А тут из головы вылетело. Наверное, думы о Егоре Ильиче не впускали в голову радости. Детектив мысленно поставил галочку, чтобы не забыть и решил наверстать упущеное за бутылкой горячительного.

Ресторан был в цоколе высотки. Камерный. Уютный. Со спокойной музыкой, приглушённым светом и парой занятых столиков.

Друзья расположились в дальнем углу зала. Бутылка Джэка Дэниелса звякнула горлышком о края стаканов и наполнила их на треть. Товарищи чокнулись за здоровье старика и выпили залпом. Закусывать решили мясным. Каждый заказал себе по бараньей лопатке. На двоих взяли тарелку зелени. Большой лаваш. Аромат полагался бесплатно.

Вторая порция спиртного пошла ещё лучше, чем первая.

– Слушай, друг, – начал сыщик. – Я тебя сегодня не спросил про семью.

– Угу, я заметил, – кивнул Петрович, тщательно пережёвывая баранину, словно хотел выжать из неё все соки ещё до того, как кусок мяса попадёт к нему в желудок.

– Так как они? Не скучно им вдвоём на даче?

Петрович, со свойственной алкоголикам нетерпимостью, разлил по стаканам следующую порцию.

– А чего им скучать? Юлька все-равно каждый день на работу ездит. То к себе в библиотеку, то к нам в похоронное агентство. Машка с няней на даче остаётся. Няня с ними на всё лето. Так что они там не вдвоём, а втроём.

Сергей заметил, что в словах патологоанатома не слышалось прежнего восторга и радости. Раньше, после вопроса о жене и дочери, Петрович начинал сиять, темп его речи ускорялся, и он часами мог рассказывать о том, как ему повезло в жизни. Бывало, даже прослезится от радости, если находился в состоянии лёгкого подпития. Теперь же генеральный директор похоронного агентства был хмур, молчалив и неприступен.

Детектив заподозрил, что сегодняшние наезды Петровича больше, чем простое волнение за старика. Стоило бы с этим разобраться, но как залезть товарищу в его кручину, чтобы помочь словом, а может и делом, Сергей не понимал. Он не любил юлить и всегда спрашивал напрямую. Здесь же подозревал, что вопросы в лоб Петрович может не потянуть. Он долго разглядывал товарища, который сосредоточенно терзал мясо ножом и вилкой, опрокидывал очередную порцию виски и снова концентрировался на еде.

Наконец Петрович перестал жевать. Отложил столовые приборы и поднял глаза на детектива. То ли доза алкоголя стала достаточной, то ли съеденное растормозило. Доктор склонился и сказал с серьёзным выражением лица:

– Всё плохо, Серёга.

– В смысле? – напрягся сыщик. – Кто-то заболел? Что у вас происходит? – спросил он, слегка покашливая между словами, будто давал себе время подумать, перед тем как закончить вопрос.

Петрович поднёс руку к лицу. Снова понюхал свою ладонь. Прислушался к запаху. Понюхал опять. Шмыгнул носом.

– Что ты делаешь постоянно? Зачем ты себя обнюхиваешь, док? – спросил Сергей с возмущением. – У тебя чердак потёк на почве злоупотребления?

Детектив тыкнул пальцем в бутылку.

Петрович отрицательно покачал головой.

– Нет, Серёга. Про чердак я всё знаю. А тут всё не просто. – Он помолчал пару секунд, раздумывая. – Я поначалу тоже, как человек с сохранной критикой, решил, что у меня сверхценные идеи ревности появились. Пока, думал, не перешло всё в стадию бреда, нужно как-то доказательств собрать «за» и «против». Чтобы объективно посмотреть на ситуацию. Понимаешь?

Петрович внимательно смотрел в глаза товарища, чуть наклонив голову, словно хотел убедиться слышит ли его собеседник.

Сергей от такого взгляда насторожился и не знал, как реагировать. Петрович мог с серьёзным видом всё долго рассказывать, а потом поржать от радости, как старый тролль.

– Ну и что? – спросил он. – Удалось?

Петрович утвердительно кивнул.

– Удалось. – Он откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. – На работу позвонил, когда Юлька должна была там присутствовать.

Патологоанатом выдержал паузу такой длины, что Сергей поёрзал на стуле.

– И…? – прервал он молчание. – Ты поактивнее излагать можешь?

Петрович поднёс ко рту кусок мяса на вилке. Задумался, вздохнул и вернул его обратно в тарелку.

– Няне обещала приехать в три, приехала в шесть. Дочку на выходных хотела свозить в аквапарк, в последний момент передумала. Всё время телефон с собой носит и пароли меняет каждый день.

Петрович громко цокнул, пытаясь достать остатки еды между зубов. Потом спохватился. Поморщился. Мрачно посмотрел в сторону зала. Подозвал официанта и попросил зубочистки.

– Так ты лазил в её телефон, Петрович? Не узнаю тебя, брат, – хмыкнул Сергей

Доктор отмахнулся и скривил губы.

– Ну, я бы сам себя уважать перестал. И потом, если бы я залез, я бы нарыл что-то стопроцентно трэшевое и с кульбитами. – Он улыбнулся, как человек, который знает все тайны мира, и от того печальный в своей правде. – Нет, просто я краем глаза вижу, что каждый раз, открывая свой телефон, она вводит разный рисунок по цифрам. Ну, знаешь, ввод пароля. Всё такое. Меняет его каждый день. А мы ведь с тобой понимаем, если часто меняешь пароль на носителе информации – это значит, тщательно скрываешь информацию от посторонних глаз.

Патологоанатом пристально смотрел Сергею на переносицу, то ли ища поддержки, то ли готовясь парировать возражения. А детектив знал, что любое неверное слово будет некстати, потому выжидал.

– Да я её понимаю, – продолжал Петрович. – Я её больше, чем на десять лет старше. От меня уже старостью несёт. – Петрович бросил взгляд на свою ладонь и тут же вернулся к Сергею. – В нашем возрасте – это уже много значит. Ей едва за сорок. Женщина, почти опять ягодка. А я что? – он помолчал. – Знаю, она меня любит, – он поводил носом, словно в брезгливости. – Но всё равно неприятно.

– Да ладно тебе, – Сергей отставил бутылку в сторону, подальше от товарища. – Не валяй дурака. Ну не нашёл её на рабочем месте. Ну не приехала вовремя. Ты же знаешь, Москва, пробки. На дорогу закладывают плюс-минус три часа. А у тебя всего на два опоздала, так ведь?

Петрович нетрезво установил локоть на стол и опёрся подбородком в ладонь.

– Ох, мой друг Серёжа, не утешайте меня. Без вас на сердце паскудно. Слабым себя чувствую. Чувствую, что не контролирую ситуацию. Давайте ещё по одной.

При этих словах Петрович вытащил ладонь из-под щеки и махнул ей в разгульном жесте.

– Фу, – он наморщил нос. – Говорю же, от меня стариком несёт. Прямо запах такой коричный. Как в отделении геронтологии. Конечно, такая прекрасная женщина, как Юлия Юрьевна Корешок, будет меня избегать. Мать моей Маши. Любовь всей моей жизни.

– Артём! – позвал патологоанатома детектив, решив взять обязанности виночерпия в свои руки, капая из бутылки в стаканы по чуть-чуть. – Может, обсудим. Ты же можешь быть не прав? А у Юльки могут быть проблемы. – Он многозначительно посмотрел на патологоанатома. – Так что давай ты по порядку, я послушаю, и мы решим.

Сергей подмигнул, но от того, что старался сделать это наиболее непринуждённо, его дружеский жест больше походил на нервный тик. Петрович прикрыл один глаз и сосредоточился.

– В общем, я уверен, что мой Корешок решила мне изменить. И делает это с упорством без зазрения совести. Я даже поговорить с ней хотел. По душам. Ну, знаешь, по человечьи. Уже готов был на всё. Думал, да и хрен с вами. С тобой. Ну, в смысле, только не уходи.

– А она? – перебил Сергей.

Петрович пьяно покачал головой в разные стороны. Во все четыре. Что могло означать как согласие, так и жёсткую непримиримость.

– Она сказала, что я все мозги пропил и если думаю о своей жене и матери своей дочери такое, то я конченый дебил и мне пора нанять сиделку. – Петрович выдержал паузу. – Сиделку, понимаешь? – то есть я вижу так, что она мне разрешает, в смысле, нанимает сиделку, – поправился Петрович, – а сама в это время будет решать свои задачи. Да? Согласен?

Сергей понимал, что не соглашаться с другом в такую минуту будет не самым разумным решением. Но и согласиться, означало подтвердить его безумные рассуждения и поставить на них штамп «одобрено».

– Ладно, давай по существу вопроса, – сказал он. – Если хочешь, я этим делом займусь. Всё равно я пообещал старику, – он вспомнил про Егора Ильича, – не брать ничего серьёзного. А твоё дело я за неделю разрулю. Устрою слежку с прослушкой. Аккуратную. Трепетную, как ваша первая ночь. Но только обещай, что, когда я найду настоящую причину её поведения, ты поступишь как разумный человек.

Петрович сидел за столом, рассматривая свои ладони. Морщил нос, словно пытаясь унюхать их запах на расстоянии.

– Наша первая ночь была не очень трепетной, – сказал он, прищурившись, будто концентрируя воспалённый алкоголем мозг на воспоминаниях, – Но, обещаю, наконец выдавил он и дотянулся до бутылки. – Завтра мне к двенадцати в офис. Ну, так только, чтобы не расслаблялись и знали, что большой босс следит за каждым. Работа-то в принципе налажена. – Он втянул носом воздух. – А про Юльку ты мне всё расскажи беспощадно. Меня щадить не надо. Приложи, как приложил Егора Ильича сегодня. Ты, думаю, прав. Если встанем с колен – пойдём дальше. Распластаемся – так тому и быть, – почему-то обречённо завершил доктор.

Сергей решил, что ночевать всё-таки будет дома. Баранину нужно доесть. Петровича проводить. А потом заказать такси. Детектив помнил, что алкогольная болезнь его друга никак не затрагивала его памяти. Знал, что завтра Петрович с него спросит, а если завтра не спросит, то будет иметь в виду, и ждать ответа, потому нужно было продумать план действий. А такое можно было сделать только у себя за столом, закинув на него ноги и взяв в зубы карандаш.

По пути домой Сергей вспомнил про дочь Петровича и спросил:

– Мы о Юльке поговорили, а как Машка?

Патологоанатом расплылся в улыбке.

– Машуля? Да вообще всё в порядке. Круглая отличница. Английская школа. Отсутствие акцента. Ну, наши русские учителя так говорят, – завёл он старую песню, которую Сергей знал наизусть за многие годы их знакомства.

– И если?.. Ну, сам понимаешь? – намекнул детектив.

Петрович остановился. Повернулся к другу. Посмотрел ему в глаза, почти трезво, оттого грустно. Ткнул пальцем в грудь.

– Что бы ни случилось – это моя дочь, – произнёс он пьяненько. – Я всегда буду рядом с ней, когда буду ей нужен.

– Ты так говоришь, словно уже подаёшь на развод, – хотел приободрить детектив, но получилось не очень.

Патологоанатом махнул рукой.

– Какой развод. Уже никто никуда не разведётся. У нас теперь общий похоронный бизнес. Дача и озеро под боком. Сам понимаешь. Но точки над «Ё» надо расставить.

Сергей едва кивнул, и, дождавшись, когда дверь в квартиру захлопнулась, а замок повернулся на два оборота, задумчиво пробурчал:

– Общий бизнес говоришь?

Глава 2

Рост сидел на кухне. Курил одну за другой. Тушил окурок в пепельнице только после того, как прикуривал от него следующую сигарету. Он так делал нечасто, только когда волновался и ждал. Не отрываясь, смотрел на телефон. Ему должны были позвонить друзья. Он провёл в ожидании их звонка целую неделю. Друзья должны были помочь. Найти человека, который проведёт их автомобиль через границу, минуя Белорусскую таможню. В автомобиле будут Рост и водитель. В Минске, в день приезда, Рост возьмёт билет на самолёт и улетит в Таиланд. Рейсы были не каждый день, но Рост справедливо считал, что достать билет на ближайший чартер ему будет вполне по силам.

Квартира – маленькая однушка в хрущёвке, что сносили уже пару десятков лет по всей Москве. Этаж пятый, сторона солнечная, кондиционер отсутствовал. Несмотря на утро, жара и духота при открытых окнах сгущалась быстрее, чем с закрытыми, потому Рост сидел в лёгкой футболке, волосы его были мокрыми, а капли пота стекали по вискам и шее.

Мужчина не выходил на улицу до самого вчерашнего вечера больше семи суток. А вчера вышел. Потому что так было нужно.

Он знал, что нельзя светить лицом. Был уверен, что ориентировку на него разослали до самого Дальнего Востока. К тому же вчера не приходила и не отзванивалась сестра. Хотя должна была сделать первое или на крайний случай второе. Она навещала его через день. Приносила еду и суммы денег в валюте, которые Рост обещал отдать через пару-тройку месяцев. Ему же нужно было как-то улететь и на что-то там жить. Иначе могли закрыть на всё время следствия. Двойное гражданство и наличие паспорта другой страны было гарантией следственного изолятора. Дополнительная возможность сбежать от расследования всегда расценивалась однозначно и служила билетом в мир вертухаев и сокамерников.

Туда совсем не хотелось.

Вчера Рост подумал, что в спальном районе Восточного Бирюлёва, где удалось быстро снять квартиру, женщине ходить после двадцати двух часов в августовских тёмных двориках, мягко говоря, некомфортно. Опасаясь неприятностей, Рост спустился во двор к стоянке. Он обошёл все автомобили два раза. Машины сестры он так и не увидел. Тогда он направился к дороге. Автомобили вели себя неподабающе – гудели клаксонами, рычали акселераторами, разрывали воздух шуршанием шин. Зелёный «джимни» не появлялся.

Росту нужны были сигареты. Неправильно было самому идти в магазин, но что делать? Метрах в двухстах по дороге от него виднелся супермаркет шаговой доступности. Рост вспомнил, что не все сети продают сейчас табак, но понадеялся на лучшее.

В отличие от проезжей части, тротуар был пустой и тёмный. Деревья по обеим сторонам словно специально сгущали ночь мрачными кронами. Одинокие прохожие будто тени во мраке. Где-то вдалеке, витрины магазина роняли на асфальт жёлтый свет, разливая ощущение напряжения и тревоги в груди Роста.

Мужчина почти нагнал женскую фигуру, которая шла торопливо, резко двигала плечами и придерживала массивную дамскую сумку левой рукой. Краем глаза Рост заметил, как вертлявой походкой его обогнал щуплый, выше среднего, человек. Скорее, мужчина. Быстрым шагом он поравнялся с девушкой, потом выхватил её сумку и ринулся в сторону. Девушка даже не закричала, а просто остановилась как вкопанная. То ли в ужасе, от неожиданности, то ли в радости, что не получила по голове.

Рост машинально кинулся за грабителем. Он так был запрограммирован жизнью. Сразу в бой. С места в карьер. Догнал незнакомца и, подпрыгнув, на лету врезал ему по затылку основанием правой ладони. Удар был такой, что грабитель свалился с ног, перевернулся через голову и замер в неестественной позе на асфальте. Мужчина занёс ногу и несильно пнул неподвижное тело в бок. Девушка к тому времени пришла в себя. Словно в детской игре, по приказу «отомри», подскочила к дерущимся и подхватила сумку с тротуара.

Неожиданно завыли сирены. Форд патрульно-постовой службы остановился, и из него выскочили два человека с автоматами. Рост подумал, что они очень близко и просто убежать теперь не удастся. Но привыкший использовать шанс до конца, он рванул чуть в сторону, а потом, выпрямившись как копье, словно животное кинулся на одного из служивых. Массу кулака, помноженную на ускорение, он провёл левым апперкотом и, казалось, услышал, как от удара хрустнули то ли зуб, то ли челюсть. Подбитый полицейский словно мешок с отрубями рухнул возле задней двери автомобиля.

Второй служитель закона щелчком снял предохранитель с автомата. Рост подпрыгнул снова и пригибаясь рванул к опешившей девушке, за чью сумку вступился пару минут назад. Схватил её за руку и зачем-то потащил за собой. Та не отбивалась и понеслась за мужчиной в темноту дворов.

Полицейский не выстрелил. Наверное, побоялся зацепить случайных прохожих. Но и не пустился в погоню. Он рванул к водительскому сидению, вцепился в рацию и громко затребовал подмогу. Убегая, Рост превратился в слух, ему казалось, он видел всё, что происходило на том месте, откуда он уносил ноги. Как первый полицейский, тот, что принял удар на себя, несколько секунд лежал без сознания с лёгкой улыбкой на лице. Очнувшись, повращал глазами, словно пытаясь восстановить картину событий.

– Жив? – заорал второй, когда закончил с рацией. – Хорошо. Сейчас подкатят оперативники, разберутся. Камеры посмотрят и найдут эту шелупонь по горячим следам. Пакуем этого, – взмахом руки он указал в сторону, где должен был лежать незадачливый воришка, – и как только наши подъедут, трогаем в РОВД. Не будем же мы по дворам с автоматами бегать.

Первый обернулся в сторону тротуара. Там никого не было.

– Кого пакуем-то?

Второй, посветил фонариком на место, где должен был лежать потерпевший, но никого там не обнаружил, развёл руками и рявкнул:

– Уже никого.

– Да нет, вон он, быстрее!

На всю суету ушло секунд двадцать. Рост, убегая, даже слышал топот форменных ботинок в погоне за тем, грабителем, которому в этот вечер не повезло второй раз.

– Тебя зовут как? – на бегу спросил Рост у девушки.

– Лида, – задыхаясь, ответила она.

– Чего следом-то побежала, Лида?

– Ты же сам потащил.

Мужчина внезапно остановился и снова схватил девушку за руку.

– Не беги, Лида. Они уже за нами не гонятся.

Они смотрели друг на друга и громко дышали. Лида, обхватив сумку двумя руками, прижимала её к груди.

– А ты всегда так с полицейскими? – сбивчиво спросила девушка. – Сразу по морде. Это же срок. Ты уже сидел?

Рост тоже дышал громко, форсируя вдох.

– Нет. Бог миловал, – замотал он головой. —Ударил случайно. Выхода не было.

– Э-э дружок, там будут тяжкие телесные, а это вообще пятёрочка. А если они тебе покушение на убийство вменят, то десяточка. Моли бога, чтобы твой полицейский жив остался. Мало ли что, упал затылком, ударился и капец.

Рост стоял, подбоченюсь, всё ещё часто дышал и кивал понимающе.

– Я смотрю, ты подкована в вопросах уголовного права. И какая у тебя связь с уголовным элементом?

– Непосредственная, – кивнула Лида. – Они тебя по камерам выследят. Придут за тобой завтра, а может через день.

– Кто, элементы?

– Нет. Полиция. Так вот, на этот случай, ты меня не видел и не знаешь. И зачем ты такой резкий? – то ли возмутилась, то ли удивилась она. – Ну, забрали бы нас. Я бы, конечно, за тебя показания дала. Помурыжили бы пару часов в отделении и отпустили. Но ты, дурак, зачем-то полицейского ударил.

Ростислав и без неё сожалел о случившемся. Но разве девушке объяснишь, что двумя часами они бы точно не отделались. Он так стопудово застрял бы там на несколько лет. Потому вслух согласился:

– Хорошо. Лида, я понял, что был не прав.

Она смерила его подозрительным взглядом снизу-вверх.

– Теперь иди. Я здесь недалеко живу. А ты осторожно к дому пробирайся. Спрятаться не получится, но хотя бы не попадайся сразу. Доделай дела, какие есть неотложные. Или из города сразу вали. Хотя план «Вулкан», думаю, уже точно объявили. Нападение на полицейского при исполнении всё-таки.

Рост кивнул, он как будто пришёл в себя и понял, что натворил. Проблемы наваливались одна за одной.

– У тебя сигареты есть? Магазины уже закрыты, – пояснил он. – А я просто за табаком выходил.

Девушка задумалась. Потом кивнула и тихо сказала:

– Пошли, – всё так же, обхватив сумку, зашагала в направлении подъезда. Пока она поднималась на второй этаж, Рост шагал следом, смотрел на её раскачивающиеся бёдра и думал, что теперь делать: правда, бежать куда глаза глядят или дождаться своих в квартире. На последней ступеньке Лида резко остановилась и обернулась. Рост, погружённый в мысли, сначала не понял, что произошло, и продолжал пялиться в фигуристую задницу. Потом медленно поднял глаза и посмотрел на девушку. Та скривилась в немом вопросе.

– Не-не. Я вообще туда не смотрел, если ты об этом, – замахал он руками.

В её квартире было не обжито. Чисто. Но не уютно. С избытком аскетично. Как будто помещение сдавалась посуточно в аренду.

– Чаю не предлагаю, у меня только одна чашка, – сказала она, но две пачки запечатанных сигарет Винстона протянула.

– И всё-таки, я тебя машинально схватил, чтобы ты не орала. Зачем ты за мной понеслась? – спросил Рост, укладывая сигареты в карман своей рубашки. – Могла бы отстать и…

Лида слегка закусила щёку.

– Я тебя перепутала. Думала, ты тот, другой. Поняла уже, что ошиблась, когда ты меня схватил, но побежала по инерции. – Как-то непосредственно и нарочито честно ответила она.

У неё были зелёные глаза и ямочки на щеках. Та, которая справа, чуть больше. Несмотря на широкую переносицу, её лицо было милым. Милым и совершенно непонятным. Необычным, а потому непривычным для считывания эмоций.

– Странно, – прошептал Рост. – Тот другой – это кто?

Она пожала плечами.

– Не бери в голову.

Рост похлопал себя по карману, где лежали сигареты.

– А может мне остаться? – он вдруг подумал, что здесь будет безопаснее переждать час-полтора. Сестра уже точно не приедет.

Лида нахмурилась и сжала губы, оттого ямочка на её правой щеке стала чуть больше.

– Нет-нет. Так мы не договаривались, – ответила она и взглядом указала на дверь.

Выйдя из дома, он обернулся на железную дверь подъезда, чтобы запомнить и не спутать, пока не знал для чего, так, на всякий случай.

В общем, прошлый вечер не задался с самого утра, а к полуночи притащил ещё кучу проблем.

Теперь Рост сидел на кухне и, вспоминая вчерашнее приключение, надеялся, что если его не обнаружат в первые двенадцать часов, то активность постепенно стихнет. Хотя опасения, что к нему могут в любую минуту ворваться люди в бронежилетах, не отпускали.

Главное, что сестра пришла сегодня.

Час назад она вышла на связь через приложение «Сигнал». Росту его когда-то посоветовал знакомый американец. Он утверждал, что спецслужбам оттуда данные не получить. В его стране приложение использовали все полулегальные торговцы травкой для связи с покупателями. Он попросил сестру звонить ему только через «Сигнал».

Сестра сказала, что вчера не смогла его предупредить о том, что не приедет. Няне нужно было уехать и дочку оставить было не на кого. Потому она обещала быть сегодня ближе к полудню, плюс-минус.

Ещё Рост надеялся, что объявятся его сотоварищи. Теперь его будет труднее вывезти, но он был готов ехать в багажнике, лишь бы выбраться и не присесть надолго.

Большая сумма денег наличкой помещалась в широком кармане рюкзака. Часть была на импортной карте, на счету под другой фамилией, туда же он внесёт деньги через какой-нибудь банкомат «Сосьете» или «Райф» в Белорусссии. Местные карточки Рост использовать не мог, чтобы не засветиться по транзакциям. Больше вещей не было. Он был готов сорваться в любую минуту.

Рост по натуре был человеком текучим. Сменить один город на другой, вторую страну на третью, два года валяться на пляже ничего не делая, а потом быстро вникнуть в ситуацию и заработать пару сотен тысяч валюты, которые тут же спустить, для него было обычным течением вещей.

Последние годы он проработал в одной из управляющих жилищных компаний столицы. Пожалуй, в России это доходное дело догоняет по прибыли нефтедобычу. А если отстаёт, то на чуть-чуть. Только для того, чтобы нефтяники не завидовали.

Зарабатывал неплохо. Но попался. Он и ещё парочка мелких участников коррупционной схемы. Не раз Рост себя поругивал за то, что гонялся за большими деньгами. А мог бы сидеть себе тихо-спокойно пять дней в неделю с девяти до пяти. Аккуратно через свою посредническую фирму принимал бы заказы от себя самого на информационные стенды, которые менял раз в месяц во всех одна тысяча трёх подъездах. Закупал бы за штуку, на фирму, где малознакомый алкаш, с которым Росту самолично пришлось выпить, чтобы оформить документы и стать ему почти родным человеком, числился гендиректором. Потом продавал бы себе же за две, клал бы в карман миллион рублей раз в тридцать дней, за мелкими издержками в двадцать тысяч на зарплату алконавту-директору. Но нет. Страсть к авантюризму и Макиавелли на книжной полке требовали самореализации.

Потому позже он вписался в другую тему, более запутанную, от того более ответственную, но и многократно денежную. Включили его по его же просьбе ещё и в уборку мусора, а также в обустройство территории. Доход должен был увеличиться в три раза.

Можно было бы так и дальше продолжать, если бы не слабое звено.

Обнальщик.

Его следственный комитет взял под белые руки, когда тот в рюкзаке десять лямов нёс. Тот и пошёл колоться. И про Фому и про Ерёму. Сдал всех. Росту адвоката не досталось. Всем досталось. А ему нет. Но добрые товарищи сказали: «Мы тебе поможем за границу улететь. У тебя всё равно второй паспорт. Исчезнешь на годик-два, потом приедешь, когда всё забудется. Тогда и рассчитаемся по остаткам». Обрисовали ему схему вылета через Беларусь. Сказали, что пришлют нужных людей. Пожали крепко обе руки и послали с Богом.

Теперь мужчина сидел в бирюлёвской однушке. Питался тем, что сестра принесёт. Непривычно много курил. И ждал машину, что вывезет его на свободу. Ко всему, ещё влип в историю с тяжкими телесными в полицейскую сторону.

В дверь позвонили. Рост вздрогнул от неожиданности. Кто это? Двести процентов – полиция. Остальные минус сто – везение.

– Кто там? – спросил Рост, стоя сбоку от двери и не заглядывая в глазок.

– Это я, – послышалось в ответ.

Рост открыл дверь

– Сестрёнка, – обрадовался он. – Ты как? Всё в порядке? – он выглянул ей за плечо

Сестра зашла быстро. Внесла сумку.

– Здесь еда, – сказала она, поставив сумку на пол. – А вот ещё две тысячи долларов. Я сегодня в два обменника заезжала, чтобы по хорошему курсу обменять. В одном, почему-то не было налички, хотя я за час договаривалась. Чушь какая-то: в обменнике и нет налички.

– Спасибо, сестрёнка, – забормотал Рост. – Я всё отдам. Верь мне, я не из такого выкручивался.

Женщина посмотрела на него. Вздохнула прерывисто, словно ей очень хотелось, но мало верилось в то, что всё будет хорошо.

– Да, понимаю. Или совсем не понимаю. Правильно я поступаю или нет – не знаю, Ростик. В общем, знаю, что не нужно у тебя торчать, чтобы не услышать лишнего. Я же совсем понятия не имею, кто ты, – сказала женщина и обняла Роста. Крепко. Поцеловала в щёку. Добавила: береги себя. И будешь на могиле отца, передай привет.

Рост тоже обнял её. Он был благодарен женщине, которую встретил в первый раз в жизни три месяца назад. Хотя он совсем не ожидал, что их знакомство пройдёт гладко, она ему поверила настолько, что вскоре после их знакомства даже расплакалась от избытка чувств.

Сестра резко развернулась и распахнула полуприкрытую дверь.

– Пока, – сказала женщина, не оборачиваясь, и подойдя к лифту, нажала на кнопку вызова.

Рост кивнул и быстро повернул замок до упора на два оборота.

Он подошёл к кровати, где лежал рюкзак. Пересчитал деньги. Бросил на покрывало. Потом из шкафа гостиной достал трубу, которая предназначалась для тремпелей. Посмотрел в её просвет. Потом по сторонам, будто искал чего-то, но не нашёл. Набрал полную грудь воздуха и, посинев от натуги, дунул в него. На другом конце трубы показались свёрнутые в цилиндр купюры. Рост их вытащил, бросил к остальным. Снова повторил процедуру. И так несколько раз. Голова кружилась. Он не думал, что доставать деньги из такого схрона будет сложнее, чем их туда укладывать.

Отдышавшись, сложил деньги в несколько скромных пачек и, перемотав резинкой, рассовал по разным отсекам рюкзака. Трубу вернул на место в шкаф.

На кухне заглянул в сумку с продуктами: колбаса, помидоры, хлеб и пара брикетов китайской лапши.

Не разбирая пакета, он бросил его в холодильник. Снова закурил. Сердце колотилось. Пальцы с зажатой в них сигаретой, дрожали.

Опять раздался дверной звонок и тут же гулкий звук удара чего-то тяжёлого о двери.

– На пол! Работает спецназ!

Двое повалили Роста на пол и, скрутив ему руки, щёлкнули наручниками на его запястьях.

В квартире слаженно рассредоточились люди в камуфляже, в касках и с автоматами. Рост морозом по коже чувствовал, как все их стволы направлены в его сторону. Он увидел чьи-то кроссовки аккуратного размера перед своим носом. Женский голос сверху произнёс:

– Ростислав Турнев, вы задержаны по подозрению в убийстве полицейского. Пакуйте, ребята.

Ни тебе «любое слово сказанное…», ни про адвоката; всё кратко и по существу. Правило Миранды в этой стране не работало.

Краем глаза Рост увидел, как кто-то поднял его рюкзак с кровати, вжикнул застёжкой-молнией и довольно крякнул.

Пока Роста вели вниз по лестнице подъезда, он думал о том, что, как и его вчерашняя мимолётная знакомая, тоже неплохо знает Уголовный Кодекс Российской Федерации. Убийство полицейского – это статья до двадцати лет лишения свободы. Сейчас ему тридцать пять. Если получится выйти, то будет уже далеко за полвека. Чего ему тогда хотеть? Куда стремиться? Сам Макиавелли умер в пятьдесят восемь. И Росту будет уже почти столько же. Всего ничего до конца. Что он успеет? И захочет ли вообще успевать?

Выходя из подъезда в неудобной позе, с вытянутыми за спиной руками, склонившись в девяносто градусов под тяжестью ладони конвоира, он слегка повернул голову направо от неудобности позы и увидел её. Свою сестру. Та стояла у подъезда, и, прикрыв рот ладонью, с ужасом смотрела на происходящее. Какой-то сотрудник спецназа удерживал её рукой, объяснял, что идёт задержание и ей нужно подождать.

Ростислав выхватил взглядом её глаза. Женщина стояла в оцепенении. Не мигая.

Рост смотрел на неё и думал, что она точно не могла его сдать.

Тогда, кто? Свои же коллеги? Те, кто обещал увезти в Минск, а потом в дальние дали? Он знал, что такое случается. И случается крайне нередко. Подумал, что дальше к нему придут нужные люди и начнут петь песню о том, что важно посидеть за старших товарищей. Взять всё на себя. А на зоне его будут подогревать – кормить, поить, заносить, чтобы начальство не сильно отрывалось на сидельце. Если бы у Роста была семья, то помогали бы и ей. Своих не бросают, как водится, в таких кругах.

Но Ростислав точно знал, что не бросают своих только тогда, когда затраты на такую процедуру не превышают полученную прибыль от её отсутствия. А если потери больше, то своего подбросят, перевернут и ещё раз кинут.

«Хотя, стоп! Подельники ни при чём» – подумал Рост. – «Меня же за убийство забрали! Значит, это тот, вчерашний, дубу дал, после того как я ему зубы выбил? Выходит, мудак, самый основной – это я».

Росту было горько признавать такую концепцию, но тут уж было не свалить на коллег по преступному сообществу.

Телефон остался в квартире. Ростислав подумал, что максимум через сутки следаки в него залезут с помощью своих штатных хакеров, и всё всплывёт. Не по убийству, которое ему инкриминируют. По другому поводу. А там переписка, контакты – считай, вся доказательная база. Выходит, что теперь всех сдаёт он. невольно, конечно, но кто там будет разбираться. Не лично, но причастно напрямую.

С помощью средства связи.

А что делать?

Теперь каждый сам за себя.

Его втиснули в чёрный минивэн, усадили между двух автоматчиков в масках. Кто-то что-то прокурлыкал в рацию, и машина двинулась под фонарями и сиреной.

В своих мыслях Рост уже не лежал под пальмой и не ел креветок после отлива на побережье Пхукета. Он не привык к фантазиям. У него были чёткие планы, куда не входила российская тюрьма. Но планы провалились.

Глава 3

Сергей приехал за машиной после полудня. Прошлым вечером лёжа в кровати с карандашом в зубах, он думал, как помочь Петровичу. Конечно же, появились гениальные идеи и чёткий выверенный план. Но утром, как часто бывает, все планы, продуманные в состоянии алкогольного опьянения, находят прорехи и недостатки, а порой вовсе оказываются бессмысленной затеей. Так что, Сергей не стал предпринимать резких движений, а решил ещё раз навестить друга и забрать оставленный во дворе автомобиль.

В дверь пришлось стучать, так как звонок хоть и свистел на весь подъезд, но ушей адресата, судя по всему, не достигал. Возможно, помехи на принимающей стороне в виде подушек и скомканного одеяла, не пропускали звуковые колебания в нужном диапазоне.

Сергею пришлось потрудиться, чтобы разбудить товарища, страдающего похмельем. Когда в приоткрытую дверь изнутри просунулось слегка отёчное лицо Петровича, детектив показал заранее прихваченную бутылку минералки и подмигнул патологоанатому.

Тот скривился. Потом развернулся, оставив дверь распахнутой, поправил простынь, которой прикрывал своё почему-то нагое тело, накинул её как капюшон на голову, и смешно подпрыгивая на согнутых ногах, поскакал в спальню. Нырнул в кровать и натянул сверху на себя одеяло из верблюжьей шерсти.

Сергей прошагал на кухню. Крышку бутылки откупорил о край стола, не найдя открывашки. Поискал глазами прозрачный стакан, но на полке ровными рядами стояли только чайные кружки. Потому он махнул рукой и отправился в спальню. Присев у края кровати он посмотрел в зажмуренные, словно в страдании, глаза Петровича и присвистнул.

Один глаз патологоанатома дрогнул и приоткрылся.

– На, пей, – Сергей протянул бутылку. – Пей. Умывайся. Одевайся. Приходи на кухню: с меня глазунья. Кофе я на твоём месте лучше бы не пил. Если чай, то не крепкий, но сладкий. Держи, – детектив глазами указал на горлышко, зажатое в правой руке.

– А что, мой псевдодобрый друг, – проскрежетал Петрович, облизнув губы, – пива не продавали? Или вы настолько меркантильны, что сэкономили на хорошем человеке? Сравнили цену и приволокли, что подешевле? – бубнил патологоанатом. – Злобный и меркантильный. Да вы просто отвратительный человек. Принести вместо пива воды? Ай-яй-яй-яй, – сокрушался он.

– Сегодня только целебные минеральные слабогазированные воды. Никакого пива. Давай. Тебе пятнадцать минут. – Сергей поставил откупоренную бутылку у кровати.

Он понимал, что товарищ мог с горя закусить удила и продлить самобичевание рогоносца на недельку, а вместе с ним и употребление горячительного в дозах, превышающих допустимые. Уже в дверном проёме детектив обернулся и увидел, как Петрович, кряхтя, садится на кровать.

– Ты же сам говорил, чем короче алкогольный эксцесс, тем легче и быстрее период восстановления. Я ничего не перепутал? Последовательность слов в выражении правильная?

– Идите уже, э-э-э… – Петрович в поисках слова огляделся по сторонам, – детектив, – нашёл, наконец, он самое нейтральное определение. То ли чтобы не создавать повода, то ли для того, чтобы погасить раздражение, которое нет-нет да и пускало пузырь негодования в сторону человечества. А тот, поднявшись из глубины патологоанатомической души на поверхность, лопался с треском, разнося из Петровича наружу всё дремавшее в нём похмельное зло. Трезвеннику не понять.

Потом патологоанатом обнял губами горлышко бутылки и стал жадно и звучно глотать. И хотя Сергей был уже на кухне, он отчётливо слышал за стеной звуки, издаваемые Петровичем. Они были настолько откровенными в своей искренности, что детектив сглотнул, облизал сухие губы, взял с полки светло-серую с голубыми васильками фарфоровую кружку, потом до краёв наполнил её водой из-под крана и с большой охотой сам выпил залпом.

– Два достаточно? – спросил Сергей, когда завёрнутый в халат Петрович, после душа, присел возле кухонного стола.

– Чего два? – напряжённо посмотрел доктор.

Стоя у плиты, Сергей указал деревянной лопаточкой на сковородку с чем-то шкворчащим внутри.

– Яйца, понятное дело, – пояснил детектив.

Петрович смиренно кивнул и посмотрел на вскипающий чайник.

– Ладно. В продолжение вчерашнего разговора, – начал Сергей, когда патологоанатом расправился с глазуньей и сделал большой глоток тёплого чая. – Ты вчера серьёзно помощи просил или по пьяни? Я всю ночь плохо спал. Всё думал. Если ты серьёзно, то я готов. Но предупреждаю, в случае если ты прав, я буду себя чувствовать не комильфо, потому что не хочу приносить другу плохие новости. А вероятность того, что они будут не очень хорошими, как мы с тобой понимаем, пятьдесят на пятьдесят – то есть, высока.

Петрович, надув щёки, зачем-то подул в кружку, словно пытался остудить и без того уже холодный чай.

– Я уверен, что я прав, – его пальцы на секунду впились в кружку, будто в горло неверной жены. – Не знаю, правда, до какой степени. Но такова моя планида, любить и быть обманутым, – он шмыгнул носом. – А тебе никто не говорил, что будет легко!

Сергей понимал, что в башке у патологоанатома сейчас какофония, только не из звуков, а из нелепых предположений, вызванная тем, что было выпито вчера, потому стенания друга пытался выслушивать максимально терпеливо.

– Хорошо, – ответил он. – Скажи мне, а кроме твоих подозрений из-за опозданий и смены пароля, что-нибудь конкретно неприятное есть? Ты точно мне что-то не договариваешь. Человек, копающийся в трупах, всё знает о бренности бытия, – подыграл он Петровичу. – Не думаю, что тебя бы смутили такие детали. Значит, есть что пожёстче. Давай, дружище, поделись.

Сергей наклонился над столом и похлопал товарища по плечу.

Петрович поднял на сыщика глаза, подёрнутые пеленой похмелья.

– Конечно, есть, мой друг. – Патологоанатом встал и откинул правую руку в театральном жесте. – Ах, вам ли мне не доверять?

Резкий запах свежевыпитого волной ударил в нос Сергею.

– Петрович, – возмутился детектив. – Есть у меня ощущение, что ты где-то накатил по дороге в душ. Я прав?

Презрительное безразличие во взгляде патологоанатома говорило о том, что он готов к глухой обороне до самой развязки событий.

– Ладно, – Сергей махнул рукой. – Мне пофиг, где и что, может даже, ты так лучше будешь соображать. Я просто хочу спросить: у тебя ещё есть какие-то основания подозревать Юльку?

Петрович довольно улыбнулся и расслабился на стуле.

– Ну, конечно, есть. Я же не просто так с тобой о самом сокровенном говорю. Вот найдёшь женщину своей мечты, поймёшь тогда.

– Верю, – кивнул сыщик и вспомнил про свою Светку. – Тогда рассказывай. Нам нужны более веские подозрения, чтобы приступить к такой деликатной операции.

Петрович вытер ладонью лицо. Ухватил зубами ноготь среднего пальца и отгрыз его угол. Сплюнул в сторону и, не отрываясь взглядом от ногтя, сказал:

– У меня из конторы на неожиданные расходы ушло около двадцати тысяч зелёных за последний месяц. Это полтора миллиона рублей. Непонятно куда. Думаю, что на содержание её любовника.

Петрович громко икнул.

Детектив скривился в растерянности.

– Каким боком, Артём? Ты считаешь, Юлька могла стащить у тебя деньги?

– Детектив! – патологоанатом взял чашку, встал, поставил её рядом с чайником на другой стол и налил кипятка. Его движения стали ровными. Трезвыми. Несомненными. – Не у меня, а у нас. Она главбух в нашем с ней похоронном бюро.

– Кто, Юля? Она же библиотекарь? – переспросил Сергей.

Петрович посмотрел на него сверху вниз, привстав для этого со стула.

–Красиво жить захочешь, не так раскорячишься. Да, Юля закончила курсы. Стала дебит с кредитом сводить. Зачем на сторону платить-то?

– Понял-понял, – выставил вперёд ладони Сергей, – не подозревал просто, что ты такой бизнесмен.

Он подмигнул Петровичу. – И какие у нас данные по бухгалтерии?

Петрович поморщился.

– Вышеизложенные.

– Поясни? – попросил Сергей.

Патологоанатом демонстративно вздохнул.

–Я туда не заглядывал, потому что доверяю. А вчера утром, перед тем как мы к Егору Ильичу поехали, взял и заглянул.

Сергей с сомнением посмотрел на товарища.

– И прямо так сразу разобрался? Ты уверен?

Петрович презрительно зыркнул, а потом ткнул себя в грудь.

– Знай, Серёга, – сказал он. – Для человека, который закончил мединститут, нет ничего невозможного. Нас учили не тому, как всё знать, а тому, где найти место, чтобы разобраться в материале.

Сергей с сомнением пожал плечами.

– Ну, допустим. Никому не верю, только тебе. Ты разобрался и что нашёл? Конкретно. Вот чтобы меня убедить. Человека далёкого от бухгалтерии. Ну! Давай!

Патологоанатом встал со стула в полный рост. Вскинул подбородок и одновременно сунул обе руки в карманы халата.

– Ты сейчас серьёзно не веришь?! Тогда слушай, – тоном топ-менеджера газовой компании начал он. – В этом месяце неожиданно появились новые провайдеры. Фирма по организации мероприятий. Свадьбы там, дни рождений, похороны, опять же. Я посмотрел их сайт. Эти ребятки ставят такие перформансы, что Евровидение позавидует. Обслуживают от начала до конца. Начиная от саксофониста и заканчивая лазерным шоу. Сценарий ограничивается только деньгами. Любой прежний и настоящий муж Пугачёвой может прийти и сказать, что потерял друга в лице покойного и скорбь его безгранична. Думаю, даже сама примадонна явится, если останется инкогнито и гонорар будет правильным. Да что Пугачева?! – вскрикнул Петрович. – Голограмма Фредди Меркури может спеть «Шоу маст гоу он», за определённую плату.

– Надо же, – почти искренне удивился сыщик, потом засмеялся и добавил. – В смысле, надо мне себе заработать на голограмму Цоя, чтобы он спел про перемены.

– Ты сейчас о чём? – нервничал патологоанатом.

Сергей хмыкнул.

– Я о своих похоронах. Думаю, для меня, как для покойного, перемены будут кардинальными. Уверен.

Петрович сложил руки на груди и недовольно покачал головой.

– Но это всё лирика, – сказал он. – А Юлька подписала контракт с ними и ещё парочкой компаний по доставке и обслуживанию кофемашин в офисных помещениях. Ещё клининговые компании, что взяли за год вперёд. Я сам всё посмотрел: по бухгалтерским документам проходит. Оборудование какое-то.

Сергей подумал, что для человека несведущего такой анализ бухгалтерии в пять минут не провести. То ли его товарищ врал про время, которое он провёл, изучая компьютер своей жены, то ли не договаривал про медицинский институт.

– Ну и что? – спросил он. – Договоры. Новые контрагенты. Что в этом плохого?

– Да то! – повысил голос Петрович. – За последний месяц, а значит со времени подписания контрактов и проплаты по договорам, я не видел ни Пугачёвой, ни Меркури, ни кофеавтоматов на нашей территории. И договоров с новыми подрядчиками в компьютере не нашёл. По банковским реквизитам там значатся «ИП», которые занимаются арендой площадей, уборкой мусора и консалтингом. Короче, дело ясное, что дело тёмное, вздохнул он. – Это значит, что полтора ляма рублей за месяц фирма выкинула в неизвестном направлении. И всё при живом-то бухгалтере.

Сергей напрягся.

– Спокойно. Спокойно. Я уже жалею, что не принёс пива, – заговорил он. – Ты же не хочешь сказать, что бухгалтер должен умереть. Это же Юля. У меня в голове не укладывается, что она могла с тобой так поступить. Вы же два сапога – пара.

– В каком смысле? – спросил Петрович, искренне не понимая.

Сергей слегка задумался, а потом выпалил:

– Да, оба как дети правильных родителей.

– Оба сапога левые, значит, – нахмурился Петрович.

– Да, нет, – поспешил успокоить Сергей. – Я имею в виду, в хорошем смысле, – бегло заговорил сыщик, толкая пальцем тарелку с сыром, что стояла рядом, в сторону Петровича, намекая, чтобы тот закусил. – Вы же оба кристальной чистоты. Врать не умеете. А даже, если соврали, то всё равно дождётесь момента сказать правду и доказать свою правоту. Такие как вы ради наживы не обманывают. А если обмануть и могут, то только из благих побуждений, – засмеялся Сергей.

– Чего-о-о-о? Ёрничаем? – протянул Петрович.

– Я серьёзно, – ответил детектив.

Патологоанатом с сомнением посмотрел на товарища.

– Тогда ещё раз, а то не успеваю за идеей.

Сергей в сосредоточенности простучал пальцами дробь по крышке стола. Слегка наклонился к Петровичу и посмотрел ему в глаза. Сыщик понимал, что лёд тонкий, и подтвердить догадками правоту Петровича он не может, потому что тот неизвестно чего в ярости может натворить. Противоречить ему тоже глупо. У человека факты на лицо. Надо было сгладить атмосферу подозрительности до прояснения обстоятельств.

– Ну, смотри, я думаю, тут вот какие два варианта могут быть, – заговорил он.

Патологоанатом поднял одну бровь и осторожно кивнул, превратившись во внимание.

– Первый, – продолжал сыщик, – это кто-то другой работает с твоими счетами. С бухгалтерией в смысле, – пояснил Сергей. – Ну, подумай сам, Юлька, мать твой Машки, твоя жена, которая терпит все твои выкрутасы и запах перегара, если бы она тебя хотела кинуть, то сделала это ещё тогда, когда ты патологоанатомом в судебном морге сидел. Какой ей смысл сейчас, когда у вас всё стало хорошо, тебя на деньги разводить?

Петрович хмыкнул.

– А раньше разводить было не на что. Денег-то было от зарплаты до зарплаты. Всё тратилось по выплатам и кредитам. Было такое, что утром в день получки я бежал в магазин менять последние пятьсот рублей, чтобы нам с ней каждому до работы добраться.

Сергей смотрел на товарища, не мигая, словно пытался залезть ему в голову, потом с досадой пошевелил губами.

– Вот видишь, верно говоришь, – сказал он. – Денег не было, а она тебя и такого любила. Это же Юлька. Она точно не могла. – Он задумался на мгновение. – А если бы захотела, то сделала бы по-человечески. Не кидала бы.

Петровичу словно на душе потеплело от последних слов.

– Ладно, а что второе? – доктор нахмурил брови и наклонился ближе к Сергею.

– В смысле?

– Ну, ты сказал «два варианта». Это был первый. Ну, то есть, я понимаю, что это возможно не она, хотя никто кроме нас двоих с ней доступа к бухгалтерии не имеет. А у неё, ещё как у партнёра, право подписи. И договоров нет. Ни в компьютере, ни на бумаге. Вот я и спрашиваю тебя, какой второй вариант?

Сергей кивнул, он сейчас на ходу пытался сочинить алиби для жены Петровича.

– Я уверен, слышишь, уверен, что Юлька бы так с тобой не поступила, если бы у неё не было веских причин, а значит…

Доктор его перебил

– А у неё и есть веская причина. Молодой любовник.

Сергей напрягся.

– Да нет, Артём. Точно тут что-то другое. – И вдруг его осенило. – Тут может быть что пострашнее. А если её кто шантажирует? Деньги вымогает?

Патологоанатом при этих словах вздрогнул и нахмурился, как будто такая причина ему никогда прежде не приходила в голову.

– Да, – подтвердил свои догадки Сергей. – Вдруг она в беде? А? А мы вот так сразу будем о ней плохо думать?

Петрович поморщился.

– Слушай, я больше тридцати лет с органами проработал, в смысле с внутренними, ну в смысле ты понял. Если она в беду попала, значит, ко мне нужно идти. Кто ей опора в этой жизни? У неё же уже ни отца, ни матери, ни родственников. Я один ей и папа, и мама, и брат с сестрой. Я один всегда её проблемы решал. Потому сейчас она должна была ко мне прийти, если в беду попала. А она деньги ворует. Наши. Общие.

Петрович, выпучив глаза, вытянул голову в сторону сыщика и сглотнул слюну, так что его кадык совершил глубокое неспешное движение вдоль шеи, словно смутившись меркантильности хозяина.

– А если она тебе не может сказать по каким-то причинам? – не унимался Сергей. – Шантаж. Угрозы. Что-нибудь в таком духе. Ты не думал, может она за тебя опасается, потому и не рассказывает ничего?

Патологоанатом в задумчивости провёл тыльной стороной ладони по щеке.

– А что ты в адвокаты не пошёл, Серёга? Тебе было бы в самый раз. Что ты частным сыском занялся? Зачем? Сидел бы себе, законы почитывал, лазейки искал, спасал бы падших.

При этих словах он поднялся. Жестом показал, что помогать ему не нужно и твёрдой походкой прошёл в ванную комнату.

Сергей услышал, как заработал слив унитаза и характерно заскрежетала фаянсом крышка туалетного бачка. Он понимал, что Петрович просто так не остановится, и в доме у него точно есть места, где лежит что-нибудь, что можно выпить, расслабиться на пару минут, а потом погрузиться в мрачное состояние ещё глубже.

Патологоанатом вернулся за стол. Сергей смотрел на него вопросительно.

– Да, Серёга, да, – развёл руками Петрович. – Знаю, что не нужно. Но это последняя бутылка Егермейстера. Двести миллилитров. Пустая уже. Всё, выпил и на сегодня завязал. Теперь хоть слышать тебя могу. Что ты уставился?

Детектив слегка покашлял.

– Не вопрос, Петрович, я же тебе ничего не сказал.

– Тогда выкладывай. Как мы будем мою жену спасать. Я, может, и правда, палку перегибаю с любовником. Она и повода-то раньше никогда не давала. Занесло что-то меня. – Артём Петрович снова нервно понюхал свои пальцы. – Старею, наверное, вот всякая дурь в голову и лезет. А сейчас глотнул, пришёл в себя и понял, Серёга, что ты прав. И как мне в голову пришло её подозревать? Её же вытаскивать из проблемы нужно.

– А я о чём, – охотно поддержал сыщик.

– Тогда рассказывай, как. Ты же у нас за оперативную разработку отвечаешь. Предупреждаю, в её ноутбуке, на её почте и в личных вещах больше нет никаких намёков на мои первичные предположения. Так что поиски затрудняются.

Сыщик мотнул головой и улыбнулся уголком рта.

– Ты же сказал, что сам себя уважать перестал бы, если бы в её телефон полез?

Петрович ответил без тени смущения.

– Так то в телефон. Я же про ноутбук ничего не говорил. А её почта постоянно открыта в лэптопе. Я после того, как бухгалтерию посмотрел, в ярость пришёл, прокрутил письма. Так. Не вникая в подробности, – будто оправдывался он. – Но там ничего. Всё только по работе.

Сергей прижал палец ко рту, подозревая, что его друг провёл ни одну ночь в компьютере жены, но не стал ему об этом говорить и медленно выдохнул.

– По какой? – спросил он. – По вашей или библиотечной?

– По нашей. Я про библиотечную даже и не подумал.

Сергей чувствовал, что его товарищ не может соображать без эмоций. Он сам не знал, как повёл бы себя, окажись на месте Петровича. Сыщик ещё вспомнил про свою Светку, и что та скоро переедет к нему в дом. Нарушит устоявшиеся законы общежития с его напарником. Что-то изменит. Где-то порадует, где-то придётся терпеть и соглашаться. Это не в ресторане посидеть и на ночь встретиться. Тут уже совместная жизнь. Что там дальше начнётся? О чём он будет думать, когда Светка задержится где-нибудь на деловой своей встрече или не будет вовремя трубку снимать? Он отмахнулся от мыслей и вернулся к товарищу.

– Значит, у неё есть вторая почта, – предположил Сергей.

– Да, ладно тебе, – махнул патологоанатом. – Зачем ей отдельный ящик для своей библиотеки? Там, что, переписка какая деловая?

– А ты зря так думаешь, дружище. Она у тебя не простой библиотекарь, который книжки выдаёт по формулярам и цыкает на всех, чтобы не шумели. Она директор. Это звучит тревожно. Означает – финансирование, отчётность и пополнение фонда. Тут, как сам понимаешь, где угодно может быть не всё гладко. Помнишь, в своё время прогремели несколько дел по музейным директорам? Библиотека – это не Эрмитаж, конечно, но мало ли какое нецелевое расходование средств. Там ведь тоже распил, как и везде. Не ручаюсь, но подозреваю. А её, может, какой обэповец в оборот взял, вот она ему и носит. Думает, отстегнёт незаметно, и всё уладится.

– Обэповец?! – то ли спросил, то ли возмутился Петрович. – А я на что? С такими делами нужно сразу ко мне, – завёл он старую песню. – У меня же всё-таки в органах связи остались.

– Ну, орган органу – рознь. Ты как патологоанатом должен это знать, – скривился Сергей. – Он её мог припугнуть и сказать, что и на тебя ещё нароет.

– Да, пусть роет! – громко возмутился Артём Петрович.

– Ладно, ты не кипятись, – похлопал его по плечу Сергей. – Я к тому, что не надо сгоряча рубить. Ешь яичницу. Закусывай.

Глава 4

В камере было прохладно, но зато богато – две шконки в один ярус. Друг напротив друга. Свой матрац, который Росту впихнули уже в камере, он развернул и уселся на кровати, прижав спину к тёмно-зелёной стене. Не единожды крашенная серая камерная кровать напротив была пустой. Рост впился глазами в её сетку из полос металла и сжал челюсти с такой силой, что почувствовал, как заныли коренные зубы. Жёлтый свет от закрытого светильника под потолком, проходил через решётку, растворялся во мраке и, казалось, не достигал нижней половины комнаты. Окна не было, потому помещение располагалось, скорее всего, в подвале. Ростислава сюда заводили полусогнутым, завернув руки вверх за спиной, из-за чего он не видел пути следования, только пол в тридцати сантиметрах от носа. Но, возможно, ступени тоже промелькнули в восприятии. Он точно уверен не был.

Хотелось пить, но ни раковины, ни отхожего места в камере не было. Стучать в дверь и просить чего-то Рост не хотел. Пока от жажды не умирал, а значит, ещё не время.

Сожалеть о том злосчастном вечере, когда Рост сорвался из дома и ушёл за сигаретами, было поздно. Хотя очень хотелось. Рост застыл и думал, что вдруг за ним на квартиру сейчас приехали те, кого он ждал, а он исчез. Их это должно насторожить. Потому они доложат наверх о проблеме, и его начнут искать. Чтобы, ни дай Бог, сам сдаваться никуда не пошёл. Тогда поднимут службу безопасности. Там, как правило, менты отставные рулят. Начнут пробивать по каналам. Быстро на него выйдут. И что узнают? Что Рост в драке прибил полицейского? Чудненько. А это уже не бабло по счетам подставных фирм разгонять. Как они поведут себя в таком случае?

Наверное, как-то свяжутся. Обрадуются и скажут, чтобы за своё сел, а за общее помалкивал. Хотя вряд ли. Если Роста объявили в федеральный розыск, то и общее обязательно всплывёт. Тогда как они поступят? Не будут же мокрушничать ради денег, понадеялся Рост. Но сам себе тут же ответил, что как раз из-за денег такое чаще и происходит, исключая, конечно, пьяные разборки на бытовой почве. И тут вопрос вышел на новый уровень. Он теперь не под ложечкой сосал о том, какой дорогой сбежать в Таиланд, а бился страхом на сонных артериях, в поисках способа остаться в живых при таком раскладе.

Его усадили на жёсткий пластиковый стул в допросной и сразу пристегнули к столу наручниками, как особо опасного клиента.

– Можно воды? – спросил он конвоира.

– Наверняка, – ответил тот. Не глядя на Роста, сунул ключ от кандалов в нагрудный карман и скрылся за дверью.

Рост проводил его взглядом и потянул длинную цепочку наручников, продетую в скобу на крышке стола, на глаз примеряя, какой она длины.

Минут через пятнадцать в помещение вошла девушка лет тридцати. В теле, но без излишеств. Не то чтобы красавица, но далеко не уродина, или, может, просто без макияжа. Волосы неухоженные, глаза красные, веки чуть припухшие. Взгляд серый, спокойный, даже безразличный. Она бросила папку на стол и поставила перед Ростом пластиковую бутылку с водой. Жестом показала, чтобы тот открыл сам, отошла к видеокамере и нажала какую-то кнопку.

Рост оценивающе посмотрел на девушку и её кроссовки. Узнал те самые, что стояли перед ним на уровне глаз, когда его повалили на пол в квартире при задержании. Ему было непонятно, как себя вести в такой ситуации. В принципе, он много о ней слышал, но находился в ней первый раз.

Согнувшись на бок, чтобы позволила цепочка наручников, он жадно сделал глоток.

– Вам бы больше подошли каблуки. В смысле, туфли на шпильках, – произнёс он машинально, сам не понял, зачем.

Девушка спокойно, словно ничего не заметила, вернулась к столу и села на стул, что стоял по другую сторону от Роста.

– Меня зовут Ионова Надежда Николаевна. Я следователь по вашему делу. Вы являетесь главным подозреваемым, – она сделала ударение на слове «главным», – по делу об убийстве сотрудника полиции, – начала она равнодушным протокольным тоном. – Фиксирование ваших показаний будет вестись, в том числе, и на видеозаписывающее устройство. Вы же не против? – она на секунду замолчала и тут же добавила. – А, впрочем, зачем я спрашиваю.

Рост отчего-то почувствовал, что ему не хватает вдоха. Потом посмотрел в сторону, расцепил губы и несколько раз громко втянул через рот воздух.

– Не надо так волноваться, – спокойно произнесла девушка. – Лучше признайтесь чистосердечно, пока я не предъявила вам все факты, – посоветовала следователь. – Это зачтётся, когда вы станете обвиняемым.

Ростислав потёр сухие ладони, вспомнил кучу наставников из прошлой жизни, которые объяснили ему что «сидит тот, кто признался», тут же подумал, что ему вряд ли удастся отвертеться и продолжил молчать.

Госпожа Ионова неспешно достала из папки фотографии. Несколько. И положила их перед мужчиной.

– Вы узнаёте этого человека? – спросила она тоном училки литературы в старших классах.

Стараясь выглядеть безучастным, Рост посмотрел на фото, и вдруг напрягся. Он ожидал увидеть полицейского. Помнил, что толком не рассмотрел его в темноте вечера. Любой мужчина, которого ему покажут, мог бы за него сойти. Тем более, что униформа всех ровняет и делает похожими.

Но на первой фотографии было лицо девушки в полуанфас. Она смотрела влево и слегка вниз с едва заметным прищуром, что создавал слегка уловимые морщинки в уголке глаза.

Он, конечно, её узнал. Тогда, при свете, в коридоре квартиры Рост достаточно хорошо рассмотрел черты её лица. На второй фотографии, уже в фас, глаза девушки были закрыты, через широкую переносицу прямо к ямочке на правой щеке шёл след спёкшейся крови, а между бровями располагалось чёрное отверстие пулевого входа. На третьем фото снова была она, Лида. Теперь уже в полный рост на полу, в той же одежде, в которой Рост запомнил её при прощании. Она лежала ровно, спокойно, слегка отстранив руки от корпуса и полураскрыв ладони, словно медитировала на йоге.

Рост поймал себя на том, что долго и напряжённо разглядывает фотографии. Он понимал, что следователь это хорошо замечает.

– Вы же сказали, убийство полицейского? – прервал он молчание.

– Полицейского, – спокойно подтвердила следователь. – А убийство полицейского – это пожизненный цик с гвоздями. И могу сказать, что пока я очень мило с вами беседы разговариваю. Потом, если не хочешь по-плохому, по-хорошему будет хуже, я понятно изъясняюсь? – спросила она.

– Я её не убивал, – сказал мужчина, подняв глаза на Надежду Ионову.

– А кого тогда убивал, если не её? – спросила резко следователь.

У Роста перед глазами пронеслась картинка, в которой его кулак врезается в челюсть полицейского.

– Я никого не убивал, – выделяя каждое слово, произнёс он и, не мигая, уставился ей в глаза.

– М-м-м, – кивнула она понимающе и достала из папки ещё три фотографии.

Там были снимки с камер наблюдения. На них Ростислав стоял рядом с Лидой у подъезда, потом входил с ней в дом, и, наконец, выходил оттуда. На снимках значилось время с разницей в двадцать минут между первым и третьим.

– Всевидящее око следит за тобой и требует объяснений, – сказала следователь спокойно и медленно ткнула указательным пальцем во все фото поочерёдно.

Рост выдохнул.

– Я встретил её вечером возле магазина неподалёку. Мы познакомились. Я её проводил и попросил сигарет. Потом ушёл.

– И всё? – спросила Ионова, сложив перед собой руки на стол, и выпрямив спину, как школьница за партой.

Стараясь смотреть ей прямо в глаза, Рост кивнул.

– Курить вредно, не только для себя, но и для окружения, – неспешно продолжила следователь. – В магазине сигарет не купил. Познакомился. Узнал, как зовут, да?

– Лида, – уверенно произнёс Рост, но тут же смягчил свой порыв и добавил, – кажется.

Следователь едва заметно кивнула и не спешила, словно специально нагнетала напряжение.

– А в магазине неподалёку сигарет не было? – повторила вопрос следователь Ионова.

Рост посмотрел по сторонам. Хотя он и был шокирован, но почему-то был уверен, что подозрения в убийстве Лиды легко с себя снимет. Может, потому что действительно этого не делал. Но вот предыдущие события вечера могли стоить ему свободы. А к ним его сейчас намеренно подводили. Интересно, знает ли эта Надежда Ионова про полицейского?

– Я прогуливался вечером, как делаю обычно. Встретил интересную девушку. Мы разговорились, – повторился Рост. – Про сигареты я забыл. Когда проводил её к дому, полез в карман и обнаружил, что сигареты кончились. Спросил у неё. Ну, чтобы не бежать обратно, поздно уже было, – пояснил Рост. – Она сказала, что у неё есть. Мы поднялись в квартиру. Я взял пару пачек и тут же ушёл. Вы же сами видите разницу во времени. Двадцать минут всего.

– Целых, – поправила следователь. – Целых двадцать минут. По оценкам судмедэкспертов, убийство произошло приблизительно в это же время. То, что на видео с камеры, – пояснила девушка.

Рост опустил голову. Подвигал руками в наручниках. Цепь гулко захрустела звеньями по скобе.

– Приблизительно – это не значит точно. – Правда? – спросил он.

Надежда Ионова снова полезла в папку. Достала и положила на стол примятую пулю в зип-пакете.

– Это пуля калибра 6,35. Импортный какой-то пистоль, ну или модификации пистолета самозарядного малогабаритного, сокращённо ПСМ, которая называется Байкал 441, изготовитель «Ижмаш». Ну, вам ли не знать. – Она сделал паузу и не получив ответа продолжила. – Баллистическая экспертиза показала.

– А я тут причём? – Рост удивился и испугался одновременно. – Я в оружии не разбираюсь. Не моё. В руках его не держал. Понятия не имею, как с ним обращаться. Причём здесь я? И где вообще сам пистолет?

Ионова снова понимающе промычала.

– Ну, пистолет мы найдём, вы же его не съели, давясь уликами. Где-нибудь в вашем районе валяется по частям, вы же его не целиком в мусорный бак положили, надеюсь. Это было бы совсем нагло.

Мужчина сжал кулаки и зажмурил глаза. Больше всего на свете ему сейчас хотелось проснуться. Ну, ладно мошенничество, но убийство! Преднамеренное. Сейчас же всё пришьют, навесят, сделают особо тяжким и дадут все двадцать. А мог бы отделаться десятью за финансовые махинации. Он точно знал. Почитывал прежде уголовный кодекс для интереса.

– Я вас уверяю, Надежда э-э-э, – силился вспомнить Рост.

– Не нужно, лучше просто, гражданка следователь, – прервала Ионова его потуги.

– Я точно не убивал. Зачем мне? Какие у меня мотивы? Сами подумайте.

– А я подумала. Давно подумала. Ну, во-первых, вы можете быть маньяком – психопатом. Познакомились с симпатичной, как вы сами сказали, девушкой. Она не пошла вам навстречу, и вы её того, убили. Но, я думаю, нет. Скорее всего, вас нанял кто-то, чтобы отомстить, например. Мы её подозревали в связях с одной бандитской группировкой. А там полно желающих благодарных партнёров. Вы её выследили. Познакомились. Может быть, даже встречались не первый раз. Расположили к себе. И в один прекрасный день, – девушка потянулась, хрустнув суставами, – вы её застрелили и сбежали. – А, может, застрелили, а потом ограбили. Этот вариант интереснее, правда ведь? – оголила зубы девушка. – У вас такое количество валюты нашли в рюкзаке, что точно вы её не на улице отыскали.

Рост смотрел на следователя, приоткрыв рот. Он слышал, конечно, что при многочасовых допросах человек сам начинает верить в свою виновность и искренне в подробностях рассказывать, как сделал то, что на самом деле не совершал. Но сейчас он разговаривал со следовательницей не больше часа, и то, если брать в учёт её медлительность при подготовке камеры.

– Какой я убийца? О чём вы говорите, гражданка следователь?

Надежда Ионова улыбнулась, возможно, услышав такое обращение.

– Ну, вы мне и расскажите, что взяли из её сумки.

При этих словах она достала ещё одну фотографию из папки и положила перед мужчиной.

На фото была сумка пустая и раскрытая, та, которую вчерашним вечером незнакомец вырвал из рук Лиды, и которую Рост отобрал, догнав негодяя.

– А вот на сумке полно ваших отпечатков, гражданин Турнев. Что вы оттуда вытащили? Расскажете? – следователь улыбнулась Росту. —Если буду рассказывать я, то могут появиться неточности. Сами понимаете. А в вашем случае нужно поточнее. Без излишеств. Глядишь, меньше дадут.

Рост пытался выудить из головы хоть одно приличное слово, но пока там была только табуированная лексика. Он глотнул воды, чтобы хоть как-то прийти в себя.

– Вчера вечером, – он начал рассказывать историю по новой, – я вышел прогуляться. Когда шёл по тёмной аллее, заметил девушку впереди, вот с этой сумкой – он ткнул пальцем в фотографию на столе. – Дальше, меня кто-то обогнал, сорвал сумку с плеча девушки, побежал вперёд. Я решил, что это грабитель. Догнал его. Отобрал сумку. Возможно, тогда и оставил отпечатки пальцев. – Рост старался быть как можно ближе к предыдущей версии.

– Та-а-ак, —протянула следователь, – уже лучше. – А вы всегда такой активный?

Рост пожал плечами.

– Честно сказать, у меня первый раз на глазах у кого-то выхватили сумку.

Следователь взяла фотографию девушки. Первую. Ту, на которой Лида была живой. Стала её рассматривать, зажав между большим и указательным пальцем.

– Ну допустим, – наконец выговорила она. – А куда делся грабитель?

Рост машинально попытался развести руками и заскрипел цепью о стальную скобу.

– Убежал.

– Ну, что ж. Тогда понятно, – заговорила следователь, – теперь всё стало на свои места, вы просто помогали девушке, спасли для неё сумку, угостились сигаретами и пошли домой спать. Пистолета у вас нет, вы никого не убивали и не грабили. Вы – мирный квартиросъёмщик в этом районе? Так?

Рост чувствовал подвох, но осторожно кивнул.

– И всё бы было хорошо, если бы не сержант дорожно-постовой службы, который вчера вечером получил тяжёлые травмы в виде перелома скуловой кости, контузии глазного яблока и тяжёлого сотрясения головного мозга. Вы догадываетесь, что за показания он дал?

Мужчина замер. Странно, почему она сразу об этом не сказала, подумал он.

– Вы, наверное, сейчас гадаете, почему я не сказала об этом раньше, правда?

Следователь, не меняя позы, наклонилась ближе к Росту. Мужчина в первый раз так явно почувствовал от неё запах мяты.

– Всё просто, – продолжила Надежда Ионова, – сначала десятку за тяжкие телесные повреждения полицейскому. У парня зрение до сих пор не восстановилось. Может быть, останется инвалидом. Представляешь, какой ужас, – опять перешла она на «ты». – У него семья, дети. Что ж, им теперь жить на папину пенсию?

Рост протянул руку к бутылке с водой, но Ионова его опередила и неспешно отодвинула в зону недосягаемости.

– А убийство останется нераскрытым. Исчезли съёмки с камеры наблюдения, а на пистолете нет отпечатков. Доказательная база есть, но, по мнению самого следствия, недостаточная. А вот лет через девять кадры видео всплывут. Следственные мероприятия возобновятся с новой силой и, о чудо, карающий, но справедливый меч Немезиды снова воздаст виновному по заслугам. Максимум-максиморум, как говорит Римское Право. Двадцаточку. Итого тридцать. Без малого треть века. А то и пожизненное. Прикинь, – она наклонилась к Росту и придвинула бутылку с водой обратно.

Рост зажмурил глаза и выпил воду до капли.

– Я имею право позвонить адвокату, – сказал он, поставив пустую бутылку на стол.

– Конечно, – словно удивилась девушка. – Ты мог это сделать сразу. Не знаю, почему не захотел. А-а-а! – догадалась следователь. – Наверное, у тебя нет прямых контактов. Ты, возможно, собираешься найти адвоката через тех ребят, благодаря которым сейчас находишься в федеральном розыске, так?

При этих словах Рост безвольно уронил голову в ладони.

Следователь сцепила пальцы в замок, подпёрла ими подбородок и прищурилась в потолок.

– Эти ребята тебе, конечно, помогут. Они-то на свободе. Гуляют, дела делают, в рестораны ходят. У ОБЭПа нет на них достаточной доказательной базы. Ты же не с идиотами работал. С их стороны тебя вывезти за границу экономически выгодная разовая акция. Спокойней и дешевле, чем греть на зоне. Ведь поддерживать твоё молчание им дороже. Они тоже люди где-то в глубине души, потому могут опасаться, что ты знаешь больше, чем они думают. Убивать не в их стиле. Всё-таки солидные господа, на государственных подрядах. А ты – официальный работник. Зачем много шума? И потом, если они каждого буду отстреливать, с ними никто работать не останется. Просто свалишь заграницу и больше не вернёшься. Почему? Ну, потому что у тебя второй паспорт и потому что в федеральном розыске. Дальше страны тебя разыскивать не будут. Невелика сошка. Подумаешь, пару миллионов валюты на всё про всё. Тебе-то из них, наверное, немного перепало, совсем ничего? Что-то в рюкзаке вчерашнем нашли. Где-то в банковских ячейках лежит. Но туда ты не сунулся, потому что в розыске и сразу бы попал, как только засветил паспорт у банковского консультанта. Ладно, это отступление. Лирика. Но я бы на твоём месте уж лучше бесплатного адвоката от государства взяла. Pro bono, слышал о таком? Он, может, скостит тебе пару лет. А адвокат от твоих старых друзей сделает всё, чтобы упрятать тебя надолго, по имеющимся у нас в наличии кровавым делам.

Наконец, следователь замолчала.

– Всё? – спросил Рост, подняв голову.

– Ну, так, вкратце, основные штрихи, – девушка потёрла ладони, то ли уже чувствуя себя победителем, то ли готовясь к новому нападению.

– А почему ты, в смысле вы, гражданка следователь, не начали с этого сразу?

– Ты бы не понял. В таком деле надо быть последовательной.

Рост сидел молча, думал и разглядывал наручники на запястьях. Наконец, спросил:

–Я же правильно понимаю, вам нужно от меня что-то особенное?

Надежда улыбнулась.

– Правильно. Мне нужно то, что было у Лиды в сумке и твои, в связи с этим, показания.

Мужчина удивлённо поднял на неё глаза? Он ожидал любого поворота событий, но такого предположить не мог. Принести то, не знаю что. Это как?

– А что у неё было в сумке? Вы же сказали, что деньги. Её деньги, с ваших слов, в моём рюкзаке.

Следователь громко вздохнула и потрогала пальцами шею, как будто у неё болело горло.

– Слушай меня внимательно, – ещё тише, чем прежде, заговорила она. Я ни за что не поверю, что ты не знал, кто такая Лида и не искал её специально для того, чтобы взять вещь, которая тебе не принадлежит. Теперь ты должен её вернуть. – Она притронулась к ложбинке у основания шеи указательным пальцем, то ли угрожая, то ли раздражаясь.

– Надежда Николаевна, – Рост внезапно вспомнил её отчество, – я не понимаю, о чём вы сейчас говорите. Я действительно вчера спасал сумку девушки и ударил полицейского. Вынужденно. Попади я в участок, меня бы сразу взяли в оборот из-за федерального розыска. Лиду я не знал до вчерашнего вечера, да и сейчас не знаю. Жаль, что она убита. Её сумку никогда не раскрывал, не то, чтобы взять оттуда что-то. Рад вам помочь, но не знаю как.

Следователь устало вздохнула.

– Ладно. Посиди ещё. Подумай.

Она собрала вещи обратно в папку, застегнула молнию и вышла за дверь. Вскоре пришёл конвоир. На этот раз он вёл мужчину просто в наручниках, не выгибая буквой «Ы». Рост внимательно осматривал интерьер помещения. Понимал, что выбраться отсюда иным путём, чем легальный – невозможно.

И тут его осенило вопросом. Кто был тот грабитель, который выхватил у девушки сумку? Почему следователь не сказала о нём ни слова. Он лежал без сознания, когда Рост с Лидой скрывались с места преступления. Может потом пришёл в себя и в суматохе полицейских тихо удрал? Или всё-таки нет. Если нет, то эту информацию следователь скрыла специально.

Он был не способен придумать, как ему из всего выпутаться. На него могли реально повесить всё, что следователь перечислила на допросе. Ситуация была мёртвой. Оставалось только ждать.

Глава 5

Чем больше друзья обсуждали подозрения Петровича, тем больше они переливались из пустого в порожнее и превращались в жалобы патологоанатома на жизнь.

Наконец, Сергей не выдержал:

– Слушай, дружище, а давай так, ты всё равно здоровье с утра поправил, а выспаться у тебя не получилось. Давай ты приляжешь, поспишь пару часиков, а я пока через твой ноут удалённо залезу на компьютер твоей Юльки, ну, если он открыт и работает у них там, на даче, конечно. Я же правильно понимаю, что она его вчера увезла с собой? Может, найду что-нибудь, чего ты не нарыл, – предложил сыщик.

Петрович посмотрел на него с возмущением и подозрением одновременно.

– Нехорошо, конечно, – с другой стороны, компьютер- то не личный, а рабочий, и раз уж такая пьянка пошла, – как бы оправдался Сергей.

Петрович глубоко вздохнул. Стакан настойки на старые дрожжи развёз его сильнее, чем вчерашние семьсот виски, выпитых на двоих.

– А я не поэтому, что ты в Юлькин компьютер полезешь, хакер. Я возмущён тем, что ты старого друга выслушать не хочешь.

Сергей нахмурил брови.

– Значит так, старый друг, – он сменил тон на спокойный и приглушённый, – если ты продолжишь квасить и не пойдёшь сейчас спать, я с тобой больше пить не буду. Быстро баинькать, и скажи, где твой комп.

Петрович осунулся. Наверняка, как для любого компанейского человека, угроза остракизма была для него невыносимой. Он медленно встал и нарочито твёрдо направился из кухни. Через минуту вернулся с ноутбуком в руках.

– На, – протянул он лэптоп. – Можешь сидеть здесь, можешь в гостиной, а я буду в спальне. Удалённую связь включил. Пароли в папке «Пароли». Короче, сам разберёшься, не маленький. Буди, если что.

Он уже развернулся, чтобы идти обратно, как зазвенел ключ в замочной скважине. Друзья быстро переглянулись и выскочили на звук в сторону коридора.

На пороге стояла Юля. Глаза широко раскрыты. Веки припухшие. Нижняя губа чуть выпячена, а уголки рта опущены, то ли в печали, то ли в задумчивости.

Все стояли и молча смотрели. Она на них. Они на неё.

Сергею почему-то показалось, что вся туманность вопросов, которые были у них с Петровичем утром, сейчас обретёт ясность неожиданных ответов.

Патологоанатом наверняка подумал так же, возможно, другими словами, но, не меняя сути, потому что его лицо выражало испуг и озабоченность. Сейчас он был похож на отца, который любит свою повзрослевшую дочь до беспамятства, а та пришла после трёхдневного загула, потрёпанная, заплаканная и пьяная, потому ему и страшно, и злобно и радостно одновременно.

Петрович прервал статичную сцену первым, шагнул быстро к жене и обнял её осторожно, но уверенно, как будто хотел дать понять, что всё плохое позади. Юля не сопротивлялась, лишь положила ему голову на плечо и тихо спросила:

– Ты меня простишь?

Патологоанатом погладил её по волосам и ничего не ответил.

Сергей почувствовал неловкость от своего присутствия. Он не любил такие проявления, сторонился их и избегал, то ли потому что не сильно им верил, то ли из-за того, что боялся. Он не нашёл ничего лучшего как громко откашляться. Когда Петрович повернулся к нему в пол-оборота, детектив тихо спросил:

– Друзья мои, я, наверное, пойду?

Юля посмотрела на него, прищурившись, шмыгнула носом в плечо мужа и слегка от него отстранилась.

– Останься, Серёжа. Вы мне оба нужны. В смысле, ваша помощь, – поправилась она.

Петрович сначала напрягся, а на последней Юлиной фразе, вздохнул, как будто облегчённо.

–Ты голодная? – спросил он жену.

Та отрицательно покачала головой.

– Тогда пойдёмте все в большую комнату, куда-нибудь на диван.

Он нежно подтолкнул Юльку в направлении из коридора, посмотрел на Сергея, пожал плечами, развёл руки и тихо прогудел:

– Пойдём. Нужна наша помощь.

Теперь детективу и самому было любопытно, потому он, не сомневаясь, зашагал вслед за парочкой, пропустив Петровича впереди себя, чтобы тот не терял из поля зрения столь долгожданный объект.

– Я взяла из компании полтора миллиона, – осторожно начала женщина, после того как Сергей уселся в кресле напротив, а патологоанатом поёрзал на коже дивана, словно тревожный кот, который пришёл на новое место и опасался возможных неприятностей.

– Я в курсе, – ответил он. – А не сказала-то почему, Юль?

Женщина посмотрела на него исподлобья и громко вздохнула, как вздыхают от стыда и необходимости оправданий.

– Да я не с претензией. Я же понимаю, что, если взяла, значит, надо было. Только почему со мной не посоветовалась. Я же за тебя переживаю. За нас, в смысле, – аккуратно поправился Петрович. – Если проблемы какие, так это наши проблемы, Юль. Так ведь?

Он протянул руку и положил ладонь на запястье жены.

Она едва кивнула и натянуто улыбнулась, словно человек, незаслуженно получивший прощение.

Сергей внимательно слушал и наблюдал за парочкой из своего кресла. Он подумал, что хорошо бы потренироваться жить семейной жизнью в таких непростых ситуациях, но на чужом опыте, чтобы потом свой намечающийся не так больно врезался в грудь.

– Тебе что-то угрожает? – терпеливо продолжил Петрович. – Ты скажи, кто. Мы с Серёгой этот вопрос быстро порешаем. Сразу надо было, ты же знаешь. Мы же с ним ого-го. Особенно он, – патологоанатом выразительно кивнул товарищу, словно требовал неизменной поддержки.

– Ну, да, – торопливо подтвердил Сергей. – Мы же столько лет вместе в органах прослужили. Точно решим.

– Да в том-то и дело, – пробубнила под нос Юля.

– В смысле? – не понял Петрович.

– В смысле, в органах, – женщина вдруг напряглась и сложила руки на груди в замок.

Друзья переглянулись.

– Давай-ка, рассказывай всё как есть. Не томи. Раньше узнаем, раньше разрулим, – Петрович передвинулся совсем близко к жене и обнял её за шею. Его утренний хмель куда девался. Доктор был напряжён, собран и внимателен.

– Я родственника нашла, – Юля повернула голову к Петровичу и посмотрела ему прямо в глаза.

– Кого? – переспросил тот, словно ослышался.

– Брата.

Гримаса удивления застыла на лице Петровича.

– Родного, – Юля на секунду замешкалась, – в смысле, по отцу.

Сергей заметил, как Петрович в задумчивости с силой потёр кончик носа.

– Ты же мне рассказывала, что отец ушёл из семьи, когда тебе было пять лет, так?

– Так, – кивнула женщина.

– И вы с ним не поддерживали отношений, так?

Юлия кивнула снова.

– И сейчас тебя нашёл не твой отец, а брат, так?

– Да.

– И ты ему отнесла полтора миллиона, потому что он очень нуждался?

– Угу, – тихо ответила жена.

– Ты сейчас серьёзно?! – возмутился Петрович, но голоса при этом не повышал.

Юля опять замкнулась и насупилась.

– Подождите-подождите, – вмешался в разговор Сергей. – Выглядит и вправду неожиданно. Но, давайте спокойно, неторопливо и по порядку. Петрович, отодвинься, – он протянул в сторону приятеля расслабленную ладонь. – Юль, – обратился он к женщине, – давай я буду спрашивать, а ты рассказывать, иначе вы на эмоциях друг друга и неправильно поймёте, и договориться не сможете.

Юлия, закатив глаза, вздохнула, словно соглашаясь, а Петрович отодвинулся, поджал ногу и сел полубоком, будто говоря всей позой «Ну давайте, валяйте, посмотрим, как у нас всё равно не получится».

– Это же он тебя нашёл, Юль? – спросил Сергей после нескольких секунд тишины.

Женщина, вытянув губы трубочкой, подула на себя, оттянув декольте блузки, словно спасаясь от духоты предстоящих расспросов.

– Он встретил меня три месяца назад, когда я вышла из административного здания моей библиотеки. – Она бросила взгляд на мужа, снова повернулась к детективу и быстро продолжила. – Сразу подошёл и спросил, я ли такая-то?

– Такая-то – это как? Что значит? – не выдержал Петрович, но при этом старался говорить спокойно.

– Он спросил: «Вы Юлия Юрьевна Корешок»? – членораздельно пояснила Юля.

– Ну, конечно, узнать имя, отчество и фамилию директора библиотеки на сайте невозможно, мы же в девятнадцатом веке живём, у нас же источники информации: Фандорин, почтовые и сплетни в салонах, – снова зашипел Петрович.

– Да, погоди ты, – Сергей махнул на него всей рукой. – Дай человеку сказать.

Патологоанатом покривился, словно рассердился сам на себя.

– Прости, Юль. Ну, просто, я переживаю, – извинился доктор.

– Возможно, конечно, – стараясь сдерживаться, продолжила Юля. – Я тоже подумала, что он пришёл по делу, и сказала, что у меня рабочий день закончился. Он ответил, что знает, потому и ждал меня. А потом назвал своё имя Ростислав Юрьевич Спайн.

– Кто? – переспросил Петрович.

Юля продолжала, словно не заметила вопроса:

– Он сказал, что наш отец, когда переехал в Канаду, сменил фамилию на англоязычную, а корешок обложки книги с русского у них звучит как «спайн».

– Корешок чего? – снова переспросил Петрович.

– Обложки! Книги! – гаркнул Сергей. – Ты если к каждому слову будешь цепляться, мы до утра ничего не узнаем, успокойся уже, в самом деле.

– Нет, ну интересно, почему не корешок дерева, не одуванчика, не зуба, в конце концов, а книги? А?

– Артём, – прервала его Юля, – дай мне уже договорить.

Петрович насупился и отодвинулся ещё дальше от жены, а Сергей уставился на Юлию в ожидании продолжения рассказа.

– Я тоже не поверила, я же не дура, – продолжила она. – Дальше он сказал, что отец много ему обо мне рассказывал втайне от матери. Матери Ростислава, в смысле, тоже русской эмигрантки, – добавила она. – Рассказывал, что не поддерживал со мной связь только из-за моей матери. А я же тебе говорила, какой она была, – Юля повернулась лицом к мужу, – невыносимой. Мне в семнадцать лет от неё пришлось уйти, потому что невозможно было – только претензии, обвинения и требования. Ни одного хорошего слова. Всё кричала, что я в отца и такая же гадина.

Сергей вдруг подумал, что и Петрович, и Юля вправду нашли друг друга. Оба жизнью поколоченные, но не сдавшиеся.

– Всё это он тебе прямо на выходе из твоей библиотеки выложил? Быстрым американским рэпом начитал? – снова вмешался Петрович.

Все уже поняли, что упрашивать его не перебивать и не встревать бесполезно, потому женщина спокойно продолжала:

– Нет, не на входе. Мы с ним в кафе присели, на улице, под тентом.

– М-м-м, – промычал Петрович с пониманием и восхищением одновременно. – Вот как люди умеют людей разводить. Сколько времени назад ты, говоришь, вы познакомились? Пару месяцев? Полтора ляма за пару месяцев – не хило даже для Манхэттена.

– Манхэттен в Нью-Йорке, Артём. Успокойся, говорю! – снова рявкнул Сергей.

– Да какая нахрен разница, – ответил тот. – Одна дыра заокеанская. Я читал. Полное говно и запустение нравов. Чего он, думаешь, сюда припёрся? У него таких как Юлька, ещё пятеро. Всех окучит и живёт целый год – кум королю, сват министру. Премьер-министру, в смысле, – поправился он. – Кто у них там сейчас в Канаде, этот педик в плохом смысле Трюдо?

Сергей вздохнул и посмотрел на Юлю, извиняясь.

– Он мне фотографию показал, – продолжила женщина.

Петрович попытался снова сосредоточился.

– Какую фотографию?

Юля поднялась с места, прошла к книжному шкафу. Она спустилась на колени и вытащила с нижней полки альбом, в котором обычно держат фотокарточки. Сергей подумал, что таких людей, которые сохраняют бумажные фото, уже остались считанные единицы. Хотя если остались те, кто читает книжки и хранит их в книжных шкафах, должны остаться и те, кто хранит память в фотоальбомах, а не только на жёстких дисках и в облачных серверах.

Женщина пролистнула пару страниц и вытащила старую фотографию из держателей. Рассмотрела с улыбкой и подала Петровичу.

– Вот эту. Помнишь, она у меня с детства. Даже мать о ней не знала. Хотя знала, наверное, но не забрала, – поправилась Юля.

Патологоанатом молча рассматривал фото с полминуты, потом протянул её Сергею.

– Да, – насупившись, сказал он. – Это твой отец и ты в возрасте трёх лет. Ты ещё говорила, что именно таким его и запомнила на всю жизнь.

Сергей внимательно рассматривал фотокарточку с пожелтевшими краями. У девочки в ситцевом платье и завязанной под подбородком косынкой угадывались Юлькины черты. Девчушка стояла насупленная где-то на тропинке, то ли в парке, то ли в лесу, и сжимала в ладошке руку рослого черноволосого и кучерявого дядьки.

– Ого, Юлия Юрьевна, да ваш папа был атлетом, – улыбнулся Сергей. – И что, прямо эту же фотографию тебе и показал твой внезапный знакомый?

– Да, – кивнула Юля, – только фото было как новое. Ростислав сказал, что он его оцифровал и отреставрировал. То, что было у отца, совсем состарилось. Ничего удивительного, почти сорок лет прошло.

– А что ж он тебе его в телефоне не показал? – спросил Петрович. – Раз оцифровал, зачем распечатывал, чтобы впечатление произвести?

Сергей на этот раз не перечил другу, а вопросительно посмотрел на Юлю.

– Да, откуда я знаю? – взбрыкнула та. – Может, и хотел. У вас у кого-нибудь есть сестра за тридевять земель. которую вы в глаза не видели и с которой решили познакомиться? Вы бы что, хотели у неё произвести рвотный рефлекс и набор междометий?

Сергей посмотрел на Петровича, который только пожал плечами в ответ.

– Резонно.

– Да что резонно?! – возмутился доктор. – Ну, в смысле, имеет смысл, если касается такой ловкой раскрутки на деньги. Но вопрос, как он про тебя узнал? Узнал твою биографию, что деньги есть, что без отца жила, фото твоё опять же, откуда вытащил. А у твоей матери такого второго не осталось?

Юля резко повернулась к мужу:

– Артём, ты же знаешь, что мама умерла давно. Мы же оба на похороны ездили семь лет назад.

– Да всё я знаю, – быстро заговорил Петрович, – и что она была старше твоего отца на восемь лет, и что ты была поздний ребёнок, а отец ушёл из семьи в возрасте Христа. Я всё это слышал. Я просто думаю, может в той коммуналке, где жила твоя мать, кто-то из соседей хорошо знал историю твоей семьи, ну и решил таким образом с тебя поиметь на благоустройство территории общего пользования?

Все на секунду замолчали, а потом Сергей спросил:

– Ты же только что говорил, что этот человек из дыры заокеанской, как так быстро он стал ближе и роднее и дошёл до коммуналки твоей тёщи?

– Я просто пытаюсь накидать версий, – фыркнул Петрович.

– Понятно, – кивнул Сергей, – тогда делай это про себя. Мысленно. Запоминай, а потом расскажешь. Хорошо?

Петрович сначала нахмурился от злости, а потом прикрыл ладонью глаза, оперевшись локтем о спинку дивана, а Сергей повращал пальцами, словно между ними был карандаш.

– Ладно, он заставил тебя поверить, что является твоим братом, – заговорил детектив то ли сам с собой, то ли с Юлей, – а под каким предлогом он попросил у тебя денег?

Женщина с недоумением пожала плечами.

– Да, попал в трудную ситуацию. Он в России уже много лет живёт, у него же двойное гражданство. Работает где-то в управляющей жилищной компании. У него всё хорошо было, – убеждала Юлия, – денег достаточно и даже много. Ростислав на белом Мерседесе ездил, – для убедительности добавила она и пояснила, – внедорожник какой-то, не Гелендваген, но тоже не из дешёвых. Но потом у них там что-то по отчётности не сошлось. Ну, как у них не сходится, мы же все понимаем, кому-то что-то не откатили, где-то неправильно разделили, в смете запятую не там поставили – в общем на них уголовное дело завели, а его крайним сделали. Он в бега подался, хотел за границу уехать, пока всё не остынет, а свои деньги забрать не мог. Опять же, по понятным причинам, – говорила она уверенным тоном.

Петрович вышел из позы мыслителя и слегка хлопнул в ладоши.

– Как ты, матушка, в делах управляющих компаний разбираешься? Откуда эти знания?

– Как откуда? Я же нашу бухгалтерию веду. Налоги оптимизирую. Или ты думаешь, что мороженое, которое мы обеспечиваем на поминки в размере трёхсот килограммов и которое как бы тает по пути, а на столах как бы присутствует, я по счетам не провожу? Не говорю уже про другие тонкости. А там деньги более интересные: ремонты, дороги, уборка снега.

Сергей заметил, как Петрович смутился и кинулся разряжать ситуацию.

– Хорошо-хорошо. Мы все всё понимаем, не понимаем только, как мы теперь будем твоего вновь обретённого брата ловить. Ты сможешь его описать подробно? А, может, у тебя есть фото его документов? Если его экономисты поймать не могут, то как мы его отыщем?

Женщина нахмурилась, а потом возмутилась.

– Конечно, есть. Вот.

Она достала сотовый, порылась в фотографиях и протянула Сергею.

– Его канадский паспорт.

Детектив взял телефон в руки. На фотографии был человек, чем-то похожий на отца Юли. Наверное, чёрными курчавыми волосами. Ещё мясистым носом и карим взглядом из-под густых чёрных бровей. Рядом, печатными буквами значились имя «Rostislav» и фамилия «Spine».

– А отчество у них не пишут? – то ли с иронией, то ли с сочувствием спросил детектив.

– Не пишут, – закачала головой Юлия. – У нас ведь тоже в загранпаспортах не пишут. А у них вообще отчества не используют, – добавила жена Петровича.

Петрович вздохнул и хлопнул себя по лбу. Сергей недовольно посмотрел на товарища.

– Боюсь, друзья, мы теперь ваши деньги вернуть не сможем, – сказал он и спросил на всякий случай Юлию, – ты ведь звонила ему на телефон, а он не отвечает, так ведь?

– Ну, конечно, не отвечает, как же он может ответить. А деньги он сам вернёт. Ему просто помочь нужно. Выбраться.

Патологоанатом закашлялся, а потом всем телом откинулся на спинку дивана.

Сергей настороженно спросил:

– Выбраться откуда?

– Ну, вы бы меня хоть раз дослушали, – возмутилась Юля, – сегодня днём я передавала ему деньги, а потом его ваши забрали. Прямо на моих глазах. Я только из подъезда вышла, подъехал чёрный микроавтобус, оттуда люди в масках и с автоматами. Потом его в автобус засунули. В общем, увезли куда-то. Теперь человека надо спасать.

Сергей просто сидел с открытым ртом, пока Петрович вышагивал в халате по свободному периметру комнаты. Потом доктор остановился напротив друга и сказал, размахивая руками:

– Нет, ну ты видел, мы думали, она нас помощи просит в поимке мошенника, который её на деньги развёл, а она хочет, чтобы мы спасли экономического преступника, который страну на бабки кидает. Вот дела!

Глава 6

Время в камере было густым как кисель. Каждая минута медленно заполняла пространство восприятия и падала щемящим страхом в область солнечного сплетения. Что-то всё сильнее сжималось в груди и затрудняло дыхание. Ожидание неизвестности было невыносимым. Потому Рост не понимал, сколько прошло времени: может час, а может десять минут. Он говорил себе, что так нельзя и нужно встать, отжаться от пола, присесть раз двадцать на одной ноге, потом на другой, попрыгать с полной амплитудой. Иначе паника задушит. А думать нужно ровно и последовательно. Он понимал это и несколько раз почти встал со своего места. Но только почти. Каждый раз он останавливался в начале движения и снова замирал в сидячей позе на кровати.

Звук шагов за толстой железной дверью возрос до максимума и резко оборвался, когда достиг своей высшей точки. Потом загремел засов, и дверь открылась. На пороге стоял человек: подтянутый, лет шестидесяти, в белой рубашке, слегка помятых брюках и дорогих туфлях без шнурков. Он смотрел в упор на Роста и небрежно удерживал свёрнутый матрац.

Когда дверь за незнакомцем закрылась, Рост едва кивнул. Он хотел первым дождаться приветствия со стороны вновь прибывшего, посчитал, что так будет правильно, но не удержался. Ему показалось, что незнакомец слегка улыбнулся, словно почувствовал своё превосходство. Он молча сделал несколько шагов к шконке напротив, расстелил матрац, сел, упёрся ладонями в бёдра и снова вцепился взглядом Росту в глаза.

– Что? – спросил тот, пытаясь сделать голос пониже.

Незнакомец выждал несколько секунд и, не меняя выражения лица, ответил:

– Здравствуй, Ростислав.

–Понятно, – подумал Рост, – подсадили какого-то пассажира, то ли попрессовать, то ли выведать что-нибудь». Если первое, то могли бы найти помоложе и покрепче, если второе, то спросили бы прямо, судя по поведению следователя, у них предостаточно сведений.

– Я тебя знаю? – спросил он человека.

Тот снова едва улыбнулся и ответил:

– Это необязательно.

– Мне так тебя и называть? – Рост хотел исправить впечатление незнакомца от своего первого замешательства.

Мужчина улыбнулся неестественно ровными, белыми зубами – то ли пластмассового протеза, то ли своими, но в добротных винирах.

– Называй меня Дядя Макс.

Рост сомкнул челюсти, сжал губы и мысленно пробежался по своему телу, чтобы расслабить плечи, шею и почувствовать, как слегка отяжелели кулаки. Он хотел подготовиться или к внезапной обороне, или к необходимости нападения.

– Слышишь, человек, – сказал он сквозь зубы, – у меня нет дяди. Он давно умер.

Незнакомец выпрямил спину и опёрся руками о кровать.

– Я по твою душу пришёл. Позаботиться о ней хочу.

Рост хмыкнул и продолжил с нескрываемой злобой:

– Свидетели Иеговы запрещены законом Российской Федерации.

Незнакомец, представившийся Дядей Максом, захохотал в голос, отчего Рост смутился внутри, сжался пружиной и готов был выстрелить.

– А мне сказали, ты очень сервисный, вери полайт и реально договорной, – продолжил человек, резко оборвав смех.

Рост ничего не ответил и ждал. Он знал, что всякая развязка событий, рано или поздно приходит в нужный момент и торопить её не стоит, лучше понаблюдать. А незнакомец продолжил уже приветливым тоном:

– Я от твоих старших товарищей. Странно, что ты не знаешь Дяди Макса, я думал, ты сразу поймёшь, а ты к бою готовишься.

«Точно. Дядя Макс. Так ведь называли начальника службы безопасности компании» – вдруг пронеслось в голове у Роста. Думали, в шутку, но оказалось, всерьёз. Ходили слухи, что это какой-то бывший полкан из МВД, который стал почти генералом, но не выдержал конкуренции среди своих и даже некоторое время находился в бегах, а потом, когда за него заплатили, стал работать на частный бизнес. Наверняка на частный бизнес того, кто заплатил. Говорили, что он был незаменим, как тот, кто решает проблемы.

– Я тебя услышал, Дядя Макс. Вспомнил. – Сказал Рост, опасаясь, что неприятностей теперь только прибавится.

Незнакомец не сменил ни позы, ни выражения лица, но продолжил тоном лучшего друга – бархатным и ровным.

– В общем, Ростислав, старшие товарищи решили, что тебя нужно вытащить, – Дядя Макс замолчал, выжидая реакции.

– Это хорошо, – ответил Рост, в такой ситуации важно было зацепиться хотя бы за призрачную надежду, – что мы должны для этого сделать?

Незнакомец ухмыльнулся:

– Да, ты активный. Мне говорили, что ты непростой, – мужчина улыбнулся в ответ правой половиной рта.

– Меня за сегодняшний день второй раз обзывают таким словом, не знаю, что в него вкладывают, но ты, дядя, похоже собираешь сплетни, – пытался держать марку Рост.

Несмотря на нападки Ростислава, выражение лица человека напротив оставалось приветливым.

– А у меня, сынок, такая работа – сплетни собирать. В них суть вещей отражается, если шелуху ненужную отбросить, – сказал он тоном проповедника и продолжил, – но разговор сейчас не об этом. Я хочу попросить тебя перестать нервничать и послушать о том, что необходимо сделать.

– Необходимо кому? – парировал Рост, пытаясь прощупать настоящие намерения собеседника.

– Нам, конечно, – ответил мужчина, пожимая плечами, как будто не понимал сомнений на это счёт.

– «Нам» – это для кого? – не унимался Ростислав, чувствуя пятой точкой, что в такой ситуации он между двух огней, и ему остаётся выбирать только из нежелательных обстоятельств.

Незнакомец прижал кулак ко рту и тихо икнул, как будто только что сытно пообедал и был сорван с отдыха внезапными событиями.

– Для тех, в чьих интересах вывезти тебя подальше из этой страны, —Дядя Макс размашисто вытер рот и подбородок большим и указательным пальцами словно после бокала пенного пива. – Вывезти, чтобы ты больше не возвращался. – Добавил он. – Там ты получишь ещё почти двести тысяч зелёных денег, которые принимают во всех странах. Мне так велел тебе передать человек, которому можно верить.

Рост скривился недоверчиво. Ему очень хотелось, чтобы всё, что сказал незнакомец, было по-настоящему так, но он понимал, что это всего лишь его желание, а на самом деле здесь, скорее всего, играют чужую игру.

– Это ты ему можешь верить, Дядя Макс, но почему верить должен я? – спросил Ростислав.

Мужчина посмотрел на Роста словно отец на заблудшего сына – с лёгким прищуром и слегка улыбнувшись.

– Потому что он тебе предлагает другие условия. Лучшие. Вместо того, чтобы при хорошем стечении обстоятельств мужиком шить варежки на зоне четверть века, всё это время ты можешь спокойно жить в сладких, жарких и дешёвых странах, относительно не стеснять себя в средствах, а больше того, при твоей сообразительности, создавать себе безбедную старость.

Рост понимал, что всё не просто так, но не мог догадаться, где.

– В чём подвох? – спросил он.

Незнакомец снова довольно засмеялся:

– Ха-ха-ха, я не знаю. Но, наверное, в том, что при побеге тебе придётся вырубить конвоира, а это ещё как минимум шесть лет. В общем, хочу сказать, что ты попал. Я бы на твоём месте не сопротивлялся, внимательно меня выслушал и сделал так, как я тебе скажу. Иначе твоя дальнейшая жизнь не будет представлять ценность не то, что для тех, кому ты теоретически хочешь понравиться, а даже для самого себя.

Рост вспомнил, что такое стечение обстоятельств называется словом «дилемма», но что ему давал его словарный запас и кругозор в такой ситуации? Ничего. Он стоял перед выбором «плохо или плохо». Ему предстояло определить самостоятельно, где хуже.

– Говори, я тебя слушаю, – наконец, после минуты тишины сказал Ростислав.

Незнакомец долго исподлобья глядел на Роста. Казалось, будто он хочет удостовериться в правдивости его согласия на откровенный разговор. Рост чувствовал себя кузнечиком, приколотым к доске, которого рассматривают под увеличительным стеклом – можно дёрнуть ножкой, но естествоиспытателя это не растрогает, а возможно даже наоборот.

– Суть в том, сынок, – начал Дядя Макс, – что тебе очень повезло, когда ты сюда попал. А повезло по единственной причине. Начальник этой конторы, – незнакомец обвёл взглядом потолок, стены и, вероятно, всё пространство за ними, – пару раз мне должен.

Рост слушал. Не переспрашивал. И не возражал.

– И я бы щёлкнул пальцами, чтобы тебя выпустили отсюда, – Дядя Макс клацнул щепотью правой руки. – Но есть одна проблема, – мужчина замолчал, словно ожидал вопроса.

Рост подыграл и нарочито заинтересованно спросил:

– Какая?

– Твоя статья и следачка, которая тебя ведёт, – присев ровно на койке и сцепив ладони в замок, ответил глава службы безопасности.

– В смысле? – спросил Рост.

– В смысле, мы не предполагали, что ты захочешь замочить какую-то тёлку перед тем, как тебя перевезут через пограничный пункт Ляды окольными тропами в Беларусь.

– Но я этого не делал?! – разозлился Рост.

Мужчина на против цокнул языком, словно раздражаясь упорству Ростислава.

– Послушай меня, сынок, я тебе не папа и не мама, конечно. И у меня нет цели сделать тебя счастливым. Но у меня есть задача выполнить свою работу, то есть вытащить твою задницу, чтобы она нам не доставила лишней головной боли. Потому тебе важно без истерик понять одну вещь – даже если ты её и не убивал, ты это не докажешь и не нужно мне рассказывать про презумпцию невиновности. Меня хорошо слышно?

Рост подумал, что этот человек ему не верит и, хотя такое не должно было значить ровным счётом ничего, ему вдруг стало не по себе из-за того, что его считают убийцей. Авантюристом, искателем приключений, аферистом, в конце концов, – да, но убийцей – такого Рост не мог представить себе ни при каких обстоятельствах, разве что случайно.

– Хорошо, Дядя Макс, – наконец, сказал он, подавив в себе щемящее чувство беспомощности и необходимости следовать воле ситуации, – какой план?

А план был простой, дерзкий, местами грубый. Дядя Макс рассказал Росту, что следователь Ионова абсолютно недоговорной человек. Её даже палкой по голове можно бить, как ротвейлера, который в кошку вцепился, всё равно она не отпустит. Деньгами её тоже не заманить – у неё они есть и ей почему-то достаточно, больше не хочет. При этом у неё очень дурной характер и одна мотивация в жизни. Она психопатка, которой нужно доказать единственную вещь – собственную правоту. И такое стечение обстоятельств не даёт возможности как-то мягко забыть его дело, спустить на тормозах и слить в нераскрытые или хотя бы положить под жопу, в смысле, отложить в бесконечное будущее как висяк, чтобы дать Росту свободное время и возможность перемещения в пространстве.

В общем для того, чтобы дальше жить счастливо и не зарабатывать туберкулёз в казематах, Росту нужно было сделать так, чтобы охранник повёл его в туалет. Там его будет ждать картонная коробка с формой сотрудника полиции, чтобы он прошёл дальше по территории, не привлекая к себе особого внимания. Собственные вещи Рост должен был сложить в ту же коробку и забрать с собой, чтобы переодеться обратно уже за периметром и вне камер, когда его заберёт отсюда лада «Гранта» с полосками Росгвардии по бокам. Она должна будет ждать в ста метрах от КПП слева.