Читать онлайн Стражи времени. Мы – попаданцы, спасаем мир. Книга 2 бесплатно

Глава 1

О дивный новый мир!

Он бежал, бежал на всех парах, поскольку опаздывал, как всегда опаздывал и уже предвкушал, что придется выслушать очередной выговор от отца.

«От-ца», – приближаясь к арке Главного штаба, Денис мысленно повторил это такое простое слово, но привыкнуть называть им Громова за целых полгода он так и не сумел. В этом «дивном новом мире» гораздо легче было обращаться к бывшему шефу как «товарищ майор».

А ведь мир был действительно новый и дивный, что бы об этом ни говорила ёжик и что бы ни считала царевна. Удивительный мир, непосредственно созданный руками Дениса, Юли и склонивших ради этого головы товарищей. Пусть баланс выровнять и не удалось и вместо альтернативной Российской империи двадцать первого века попаданцы угодили в альтернативный Советский Союз, но Дениса это вполне устраивало. А что там думает об этом ёжик – это уже вторично.

«И вообще достал уже этот колючий тиран своими теориями и планами, – фыркнул Денис. – Пусть подумает над своим поведением. Через недельку, глядишь, сама прибежит».

Он вздохнул, все же ссора с ёжиком – это вам не хухры-мухры, и совесть часто напоминала об этом болезненным покалыванием иголок в душу, словно злой колдун-вуду, забавляющийся с тряпичной куклой. Но видя счастливых Громова и Казак – своих настоящих родителей, живущих в этом мире в любви и согласии, Денис был готов мириться с чем угодно. А колючки совести, что застряли в душе, всегда можно выдернуть родным отечественным пинцетом пофигизма.

«Эх, Юля, Юля, ну почему же ты не видишь, что этот мир гораздо лучше нашего, и почему ты ждешь извечного подвоха?»

И вот она, арка Главного штаба, и этот вид, что дорог сердцу каждого петербуржца: Зимний дворец, брусчатка и… Денис поморщился, каждый раз ожидая увидеть привычную Александровскую колонну и ангела на ее вершине, что держит крест над всей Россией… Но креста в этом мире над Россией никто не держал, он был сброшен и растоптан, а вместо него маленькие каменные человечки несли на плечах «нового бога революции» – товарища Великого Вождя Льва Троцкого.

«Да, Лейба, и как это тебе только удалось?» – качал головой Денис, хотя и вызубрил краткий курс истории нового мира почти назубок. Но то была история официальная, и как вся официальная история она писалась пером победителя, отчего спорных моментов и белых пятен в ней имелось гораздо больше, чем тех же пятен на шкуре азиатского ирбиса. Хотя кое-что раскопать, а кое-где и домыслить за полгода Денису с Юлей все же удалось. И выводы были очевидны: «наследили именно мы!», не убрали за собой после бойни в Зимнем дворце, и технологии будущего, пусть и в виде осколков, попали в загребущие руки большевиков, в частности, ни к кому иному, как к главе предреввоенсовета Льву Давыдовичу Троцкому. А уже с этими технологиями хитрец Лейба сумел переписать весь ход мировой истории, не дав политическому оппоненту Кобе прийти к власти после смерти Ленина, а затем и почти осуществить мечту всей жизни о мировой революции. Пусть и на этот раз революция оказалась не мировой, но ее всепожирающее буржуазию и угнетающие пролетариат классы пламя охватило не только Россию и Китай, но и всю Азию и Европу. И затем на оставшееся после очищающего огня пепелище выехал черный, словно самая темная ночь, бронепоезд с новым мессией и под кровавым знаменем понесся вперед, строя новый мир, даруя новые заповеди и придавая забвению тех, кого мессия решил не брать в дивный новый мир.

«И на Марсе будут яблони цвести», – припомнились Денису строки знаменитой советской песни, еще того – советского – мира, которого в этой реальности никогда не существовало. В том мире эти строки были фантастикой, фантазией мечтателей, грезящих о далеком и великом советском будущем. Но что мечты в мире том – не обязательно фантазии в мире этом. И яблони на Марсе уже действительно давно цвели, что, впрочем, и являлось главной проблемой, грозящей скорым уничтожением самой реальности, по мнению всезнайки ёжика.

«Похоже, Юля просто слегка свихнулась на своих межквантовых теориях, – вздохнул Денис. – Хотя она и так всегда была немного чокнутой».

Он еще раз взглянул на монументальный памятник к столетию Октябрьской революции. Бронзовая фигура Троцкого через пенсне с еврейским прищуром взирала на всходы, посеянные собственной рукой. Всклокоченные волосы и козлиная бородка более бы подошли комичному гоголевскому черту, проживающему близ Диканьки, нежели новому мессии, но Большим братом Оруэлла Лейба Бронштейн отнюдь не сделался, а, напротив, сотворил все, чтобы потомки по достоинству оценили плоды его трудов. И потомки ценили мир победившего социализма и коммунизма, мир, где с таким трудом, но все же удалось достигнуть всеобщего равенства, ценили новый мир, так похожий на золотую эпоху Советского Союза, которого Денис никогда не видел и о котором лишь читал и смотрел фильмы. Да и чего уж там лукавить и кривить душой, сам Денис тоже всецело восхищался этим дивным новым миром.

Он вздохнул в очередной раз, все еще переживая из-за ссоры с ёжиком, и уже было собирался войти в здание Главного штаба, в котором в этой реальности располагалось управление МВД по Ленинграду и области, как вдруг увидел ее.

Она стояла к нему спиной и взирала на Зимний дворец. Стояла к нему спиной, и он видел ее затылок и копну длинных каштановых волос, покрытых красной пилоткой. Стояла к нему спиной в белой рубашке с коротким рукавом и в синей юбке, чуть выше колен, из-под которой тянулись стройные ножки. Неожиданно девушка повернулась, и на Дениса взглянули большие и грустные васильковые глаза. Но она все же улыбнулась и помахала ему рукой. Парень улыбнулся в ответ и направился к девушке. Взгляд скользнул по красному пионерскому галстуку и невольно ушел вниз к стройным ножкам в белых гольфах.

«И почему у пионеров должна быть именно такая форма? – подумал Денис, ощущая аромат ее духов: ландыша и розы, приправленного тонкими нотками жасмина. – Она ведь вызывает только… Или это я слишком испорчен для этого мира?»

– Привет, – произнесла Анастасия.

– Привет. Что ты здесь делаешь в такую рань?

Анастасия скользнула взглядом по Зимнему дворцу и, будто остановившись на каком-то определенном окне, произнесла:

– Это ведь мой дом, Денис…

– К моему прискорбию уже давно нет, теперь это музей.

– Я знаю, – не отрываясь от окон Эрмитажа, продолжила царевна. – Но иногда мне кажется, что он зовет меня и будто даже скучает по мне и по тем временам, когда моя семья жила в его стенах. Я знаю, что того времени уже никогда не вернуть, и даже если и подвернется такая возможность, то это тоже неправильно. Юля многому меня научила…

«Тут ты права, царевна, – подумал Денис, – ёжик отлично промыла тебе мозги. Вы стали настоящими подругами. Только вот она тебе не подруга, а в очередной раз играет роль. Но права ли она?..»

– Но… – тем временем продолжала Анастасия, – порой я чувствую себя в этом мире так одиноко. Даже когда мою семью расстреляли, и я осталась одна, я не чувствовала себя такой одинокой. Сначала мной правили страх и желание выжить, потом жажда мести и справедливости, какой я ее тогда видела, и одиночество уходило на второй план. А теперь здесь в этом новом мире будущего, где все столь непонятно, я ощущаю себе чужой.

– Мы все чужаки в этом мире, – постарался успокоить ее Денис. – И ты, и я, и Юля.

– Это не так, – покачала головой царевна. – Пусть это и не твой мир, но время-то твое, и, как говорит Юля, этот мир близок тебе гораздо больше, чем тот, откуда вы пришли. Ты считаешь, что этот мир более справедлив, чем твой родной. Но главное: здесь твои родители живы, здесь они счастливы, и ты тоже счастлив, а я это чувствую. Наверное, поэтому ты и не хочешь ничего менять. Ведь именно поэтому вы и поссорились с Юлей.

– Это не совсем так, – постарался соврать Денис.

Но Анастасия лишь усмехнулось.

– Денис, я росла при дворе и с детства научилась различать малейшие признаки лукавства.

Громов-младший, хотя Денис так и не привык к настоящей совсем недавно обретенной фамилии, поморщился, это явно не ускользнуло от Анастасии, но с истинно королевским достоинством она лишь отвела взгляд в сторону. Тактичности царевне было не занимать. Но Денису все же стало неловко перед ней. Совесть вдруг ощетинилась, затявкала и начала покусывать за душу, и ее хозяин поспешил ретироваться:

– Знаешь, Настя, я бы с радостью поболтал с тобой еще и обсудил все тонкости миров и то, кто здесь чужой, а кто свой, но мне нужно спешить на работу, ше… отец, – поправился Денис, – не любит, когда я опаздываю. – Давай увидимся в другой раз.

– Давай, – кивнула царевна. – Мне так не хватает наших прогулок по Пе… Ленинграду. Прости, я все никак не привыкну к новому имени города, оно мне кажется оскорбительным…

– Хорошо, – прервал мысль царевны Денис. – Давай завтра после работы встретимся у парка на Крестовском острове и прогуляемся, как раньше. А сейчас мне действительно пора. Лады?

Анастасия улыбнулась, мол, все нормально, все понимаю и не держу. А совесть опять зарычала и недовольно затявкала о том, что Насте в этом новом мире действительно сложно после всего пережитого, о том, что она гораздо более одинока, чем даже та же самая Юля, и девушка нуждается в поддержке. Но вместо этого Денис мысленно прикрикнул на совесть: «фу, плохая совесть», погрозил ей воображаемой газетой, словно нашкодившему щенку, но совесть отнюдь не являлась щенком, и поэтому она ничуть не испугалась, а так и продолжила рычать об эгоизме хозяина, и даже брошенная сахарная косточка в виде реплики, что «все это я делаю не ради себя, а ради счастья родителей», ничуть не помогла.

– Ладно, Настя, увидимся.

Царевна кивнула, натянуто улыбнулась и, отвернувшись, вновь впилась в окна Зимнего дворца. А Денис побрел к входу в здание Главного штаба. Перед самой дверью он «обернулся посмотреть, не обернулась ли она», но это была отнюдь не песня, а жизнь, и поэтому Громов увидел лишь последнюю из Романовых, чудом спасшуюся из-за его оплошности, княжну Анастасию, стоящую на Дворцовой площади возле памятника новому мессии – Троцкому, отдавшему приказ о расстреле ее семьи. Такую маленькую и одинокую, по сравнению с монументальным памятником, с грустью взирающую на осколки былой империи, которой ее семья более трехсот лет посвящала собственные жизни.

«Как же это все-таки печально быть последним из кого-то», – произнесла не унимающаяся совесть.

– Фу, – рыкнул Денис, обращаясь к совести. – Да перестань ты уже тявкать!

И он вошел в здание Главного штаба, штаба управления МВД по Ленинграду и области. Не успел он открыть двери отделения, как на него тут же налетели «дежавю» – так Денис за глаза именовал братьев-близнецов Толика и Бориса. Словно сказочные «двое из ларца», они были одинаковы с лица, высокие, спортивные, светловолосые. Парни являлись эталоном простых советских милиционеров. Они не вызывали страх и трепет, а напротив – добродушными лицами внушали желание довериться и помочь. А это для советского милиционера нового мира, где преступность практически стремилась к нулю, если верить госстатистике, подчас было даже важнее, чем умение мыслить дедуктивно.

– Диня, ну ты, как всегда, – протягивая руку, произнес Толик.

– В своем репертуаре, – подхватил Боря и тоже потянул ладонь.

– Знаю, знаю, – виновато пожав руки, улыбнулся Денис. – А что, планерка уже закончилась?

– Она и не начиналась, товарищ капитан, – раздался голос Громова, и отец вышел из кабинета и строго взглянул на сына. Денис даже поежился, пусть шеф уже и не спецагент, что в иной реальности, да и усы его немного простят, но и в этом мире опер он превосходный.

– Товарищ майор, вы не поверите, – по обыкновению начал оправдываться Денис, – я спешил на работу, как вдруг…

– Котенок, – перебил Толик.

– На дереве, – подхватил Боря.

– Или бабушка, – вновь Толик.

– Тоже на дереве, – хохотнул Боря, и братья заржали в два голоса.

Денис скривился, понимая, что после такого оправдаться перед отцом окажется куда сложнее.

– Так, отставить хиханьки, – строго произнес Громов, и двое из ларца разом замолкли. – От вас, товарищ капитан, – прищуренный взгляд в сторону сына, – у меня сейчас нет времени слушать какие-либо оправдания, более того, наказание для вас я уже придумал.

Денис сглотнул, уже давно выучив, что отец – начальник строгий, и раз он сказал «наказание», значит, придется всю неделю перебирать бумажки или заниматься еще чем-нибудь мелким и незначительным, не по статусу занимаемой Громовым-младшим должности.

– А пока у нас вызов, причем срочный, – продолжил Громов-старший. – ЧП областного масштаба! Поэтому по коням. Все подробности по дороге.

Двое из ларца разом откозыряли майору и бросились вниз по лестнице.

– Отец, может, хоть намекнешь, что ты для меня приготовил в качестве наказания?

– Немного поработаешь нянькой. – Громов позволил себе легкую усмешку.

– Нянькой? Я?! – опешил Денис, тут же представив допработу в детской комнате милиции. – И с кем же мне прикажешь нянчиться?

– У нас пополнение – прислали новую сотрудницу.

– Гончарова!

– Я! – тут же отозвалась новая сотрудница. Из кабинета майора вышла девушка, и челюсть Дениса отвисла. Это оказалась не кто иная, как ёжик. Строгая милицейская форма явно подчеркивала ее идеальную фигуру, хулиганских хвостиков а-ля ушки спаниеля не было, рыжие волосы оказались спрятаны под фуражку, а карие глаза игриво смотрели на Дениса из-под стильных очков в черной пластиковой оправе.

– Знакомьтесь, – велел Громов.

Юля протянула ладошку.

– Младший лейтенант Юлия Карловна Гончарова, – с нахальной улыбкой, заглянув Денису в глаза, промурлыкала ёжик.

– Фаде… – он поперхнулся на полуслове, чуть было по привычке не назвав былую фамилию. – Громов Денис Константинович, капитан.

– Вот, Юлия, закрепляю вас за Денисом, он на первых порах станет для вас кем-то вроде наставника, – произнес Громов. – А пока отправляемся. Вы, младший лейтенант, с нами. Думаю, с первого дня окунуться в оперативную работу вам не повредит.

– Так точно, товарищ майор, – отдала честь новая сотрудница и украдкой подмигнула Денису. Громов-младший многозначительно хмыкнул, сейчас его мучил лишь один вопрос: «Что же это ты задумала, хитрый ёжик?»

Глава 2

Картина маслом

– И откуда вы родом, Юленька? Кстати, товарищ младший лейтенант, можно я буду называть вас Юленькой? Мне так проще, – ухмыльнулся Денис.

– Не имею никаких возражений, товарищ капитан, – ничуть не смутилась ёжик. – Я из Троцка, товарищ капитан.

– Можете звать меня Денисом.

– Так точно, Денис.

– А учились вы значит…

– В Москве, товарищ Денис.

– Как интересно. А почему для работы выбрали Ленинград, Юленька?

– Меня всегда привлекала столица мировой революции. Это великий город! Город, в котором проросло и взошло семя свободы, – словно на митинге отчеканила ёжик.

– Денис, прекрати! Что за расспросы? – не выдержал Громов. – Мне кажется, товарищу младшему лейтенанту неловко. Ты бы лучше на дознаниях таким пылким был.

– Товарищ майор, – Юля игриво улыбнулась Громову, – если товарища капитана интересуют подробности моей биографии, как нового сотрудника, то я готова ответить на все имеющиеся у него вопросы.

«Конечно же готова, – хмыкнул про себя Денис. – Ты, небось, отлично подготовилась, наверняка не одну неделю продумывала новую личность, вплоть до цвета обоев в своей детской спальне в Троцке или погоды в день вступления в ряды октябрят. Но что ты задумала, почему именно сюда и сейчас?»

Тем не менее Денис умолк, поскольку, конечно, не преследовал цели рассекретить Юлю, а хотел лишь ее поддеть и тем самым продемонстрировать собственное недовольство тем, что она вторглась на его территорию и, что главное, не поставила его об этом в известность заранее. Пусть даже после ссоры они и не виделись уже почти месяц. Но ёжик, как всегда, встретила его нападки лишь с дерзкой усмешкой.

Они ехали в салоне милицейского уазика, который в этом мире больше напоминал Mercedes Geländewagen, но все же по-советски строгий без наворотов и изысков, зато не скучного мышиного цвета, а гордого черного с красной звездой на решетке радиатора. За окном мелькала лесополоса.

Наконец автомобиль остановился. Оперативно-следственная группа, в составе неполного отделения майора Громова в сопровождении эксперта-криминалиста и следователя, покинула салон. Место преступления оказалось огорожено красно-белой лентой. Неподалеку по обеим сторонам трассы дежурили гаишники, они останавливали проезжающих водителей, приказывали разворачиваться и ехать в объезд. А возле ленты уже набились автомобили ведомств, что успели на место происшествия раньше группы Громова: те же гаишники, местная поселковая милиция и «скорая».

– Так, – заговорил майор, издали окинув взглядом место преступления, но не спеша заходить за ленту ограждения, – скоро здесь яблоку будет негде упасть, понаедут кто ни попадя: убойники, генералы, возможно даже кагэбэшники. Начнется хаос, все будут бегать, затаптывать улики, галдеть и совещаться, потом многозначительно молчать и опять совещаться, и никто не будет знать, что делать, все будут надеяться на других. Знаем, проходили. Поэтому пока не началась суматоха, действуем быстро. Савельев!

– Моя задача ясна! – отозвался криминалист. Денис знал, что бородач Савельев, ярый поклонник Жоржа Сименона и бардовской песни (как соответствие посиделок у костра под «горькую»), работает с отцом уже давно и понимает того с полуслова. Поэтому Савельев лишь кивнул и с чемоданчиком в руке двинулся за ограждение.

– Гоголадзе!

Следак оказался не менее опытным, чем любитель бардовских песен.

– Знаю, дорогой, пойду с коллегами пообщаюсь, может, и нарыли уже чего, – с характерным грузинским акцентом отозвался Гоголадзе.

– Ну, а вы за мной, – скомандовал Громов и, приподняв красно-белую ленту ограждения, двинулся вперед.

Место происшествия и в самом деле выглядело довольно пугающе для советского мира, где показатель преступности стремился к минимуму, согласно госстатистике. Денису сразу вспомнился родной мир, в котором грабежи инкассаторских броневиков пусть и не были частым явлением, но все же случались. И даже для того мира подобное преступление являлось громким. Но там, по большей части, всегда был виноват кто-то из своих – из инкассаторов: брал на прицел коллег, либо связывал, либо убивал и завладевал наживой. А здесь попахивало голливудским размахом. Перевернутый броневик лежал посередине дороги, и на нем явно имелись следы взрыва, а весь асфальт вокруг был заляпан кровью, что явно свидетельствовало о произошедшей здесь бойне или жестокой расправе над перевозчиками груза. Самих трупов не видно, но возле «скорой» на носилках лежало два черных брезентовых мешка, и Денис догадывался о их содержимом.

Понимая, что вновь прибывшие городские коллеги будут задавать вопросы, к группе Громова приблизился поселковый милиционер.

– Старший сержант Попов, – откозырял милиционер.

– Майор Громов. Сержант, что вам удалось выяснить на данный момент?

– Лишь то, что броневик перевозил картину из Третьяковки в Эрмитаж.

«Картину? – потупился Денис. – И все это ради какой-то картины?»

– Чье полотно?

– Что, простите, товарищ майор?

– Картина чья? Художник кто?

– Э-э-э, немчик какой-то, – сержант вытащил из кармана блокнот. – Во, Адольф Гитлер, картина называется «Купание валькирии».

– Ебушки-воробушки, – услышав имя живописца, присвистнул Денис.

Громов поморщился и перевел взгляд на сына:

– Знаком с творчеством Гитлера?

– С кое-какими его работами довольно обширно, – хмыкнул Денис, вспоминая «полотна» этого самого «художника» на полях Второй мировой войны.

– Похвально, – произнес Громов. – Хотя раньше склонности к познанию искусства я за тобой не замечал.

Денис лишь пожал плечами, отвечать ему не хотелось, фраза отца «раньше я за тобой этого не замечал» в диалогах с сыном проскакивала довольно часто. Но с подачи Юли у Громова-младшего имелась на то оправдательная легенда, примитивная, но действенная: кирпич на голову упал. Этим Денис мог объяснить свое недолгое отсутствие в поле зрения отца с того момента, как он, Юля и Анастасия попали в этот мир, и до момента, как заняли места собственных копий. Хотя копия, конечно, оказалась только одна и та у Дениса. К слову, от собственной копии в этом мире избавляться, конечно, не пришлось, поскольку копия исчезла согласно закону, по которому две одинаковые органические материи с одним жизненным циклом не могут находиться в одном пространстве. Поэтому Денису спустя какое-то время и пришлось занять место себя в этой реальности и создать легенду, согласно которой пресловутый кирпич упал на его буйную головушку, после чего он месяц провалялся в больнице и в качестве последствий получил легкую амнезию.

– Ладно, товарищ Попов, рассказывайте дальше, – велел Громов.

– Да чего тут еще рассказывать, товарищ майор, – потупился сержант. – Одни лишь предположения. Походу, машину остановили ночью. Охрана покидать ее отказалась, но отчего-то и движение не продолжила, походу перегородили бандосы дорогу чем-то. И тогда преступники решили подорвать броневик. Ну а дальше как водится: завладели грузом, а от свидетелей избавились.

– Хм-м… – Громов оглядел место происшествия, помолчал, вновь повернулся к сержанту: – То есть досконального осмотра места преступления вы не проводили?

– Дык, а чего его тут проводить то? – потупился сержант. – И так же все ясно! Картина маслом!

– Может, вам уже ясно, кто совершил это преступление? – неожиданно спросила Юля.

Громов с интересом посмотрел на новую сотрудницу.

– Дык, я же уже сказал – картина маслом, – вновь потупился сержант. – Знамо кто сделал – буржуи заокеанские, только у них средства и интерес к различным коллекционированиям ценностей имеется. Я вот…

– Отставить, – велел Громов. – Свои дальнейшие соображения, товарищ Попов, можете оставить при себе. Дальше мы сами. Свободны.

Сержант открыл было рот, но потом все же откозырял и молвил:

– Так точно, товарищ майор.

– Пойдемте, – произнес Громов и двинулся к лежащему на боку броневику, возле которого уже какое-то время ползал криминалист Савельев.

– Товарищ майор, похоже, с версией сержанта вы не согласны в корне, – сразу понял Денис. – Почему?

Вместо ответа Громов взглянул на Юлю:

– Товарищ младший лейтенант, по вашему лицу я понял, что вы скептически отнеслись к предположениям товарища Попова. Излагайте, что вас насторожило.

Денис поморщился, ему не понравилось, что отец проигнорировал его и вместо этого заострил внимание на словах ёжика.

– Слушаюсь, товарищ майор, – промурлыкала Юля и тайком подмигнула надувшемуся Денису. – Издалека видны черные следы шлейфа на асфальте, из этого следует, что броневик тормозил резко и, похоже, даже справлялся с заносом, а это значит, что дорога была не перегорожена, а сработал некий эффект неожиданности. Возможно, на нее кто-то выскочил или что-то подобное. Это раз. Да и машина, как я понимаю, не была остановлена, а затем взорвана. Взрыв был направленный, – ёжик кивнула в сторону раскуроченного и покрытого копотью броневика. – Похоже на малокалиберный…

– РПГ! – догадался Денис и поспешил первым высказать предположение, чтобы не совсем выглядеть перед отцом валенком и слегка остудить пыл упорно старающейся выслужиться Юли.

– Так точно, РПГ, – кивнул Громов. – Я тоже так сразу решил. Савельев?

– Да, товарищ майор, – отозвался криминалист, в данный момент занятый какими-то исследованиями возле боковой дверцы броневика.

– Ты случаем реактивный двигатель от гранаты РПГ здесь не находил?

Савельев лишь присвистнул.

– Понятно… Так, Анатолий, Борис, даю задачку: прочесать все вокруг, под каждый кустик и камушек заглянуть, но найти мне реактивный двигатель. Если преступники не унесли его с собой, это будет большая удача. Задача ясна?

– Так точно, товарищ майор, – разом отозвались близнецы.

– Надеюсь, объяснять вам, как выглядит этот самый двигатель, мне не нужно?

– Никак нет, – отозвался Толик.

– Чай в армии служили, – добавил Борис.

И уже разом:

– …Будет сделано, товарищ майор! – И, откозыряв, двое из ларца с рвением принялись за выполнение приказа. А рвения им, как знал Денис, не занимать.

Толик уселся на корточки и словно ищейка начал вынюхивать асфальт. Борис побежал к обочине и действительно полез в первые подвернувшиеся ему кусты.

«Эти найдут, – подумал Денис, с насмешкой поглядывая на комичных коллег. – Если что-то есть, то точно найдут».

– Вы лучше сюда взгляните, товарищ майор, – раздался призыв Савельева.

Криминалист продолжал изучать кабину перевернутого автомобиля. От крыши и во всю длину дверцы на бронированной стали, которую даже РПГ не взял, тянулся огромный шрам, словно на вспоротой скальпелем хирурга человеческой плоти. Часть металлической обшивки оказалась отогнута, похоже, через нее сопровождающие картину охранники и покинули кабину.

«Но вот с помощью какого устройства все это можно было проделать?» – задумался Денис. На ум пришло только одно, и он поспешил высказать предположение:

– Похоже, лазером резали.

Савельев фыркнул. Громов покачал головой. И даже Юля по обыкновению закатила глаза.

– Лазером?! Ха, – махнул рукой криминалист. – Денис, ну ты как что предположишь иногда, хоть стой, хоть падай.

– А почему, спрашивается, нет? – нахмурился Громов-младший.

«Сам теперь на рыбалку на свой Финский залив поедешь, – мстительно подумал Денис. – Один будешь у костра сидеть и песни свои про геологов горланить для местных зайцев и белок».

Юля не дала ответить любителю бардовской песни, а провела пальчиком по линии разреза и произнесла:

– Нет следов плавления, товарищ капитан. – Она нахально усмехнулась Денису прямо в глаза. – А следовательно, металл именно что разрезали.

Денис вновь нахмурился и недовольно запыхтел на наглого ёжика.

– Тогда, спрашивается, чем его резали? – произнес Громов. – Савельев, есть предположения?

– Ну-у, – протянул бородач, – необходимо провести ряд анализов, свериться с каталогами, сделать запросы…

– На данный момент?

– На данный момент ничего сказать не могу, товарищ майор, – опустил голову криминалист.

– Разрешите предположить, – словно прилежная ученица перед любимым учителем Юля подняла руку.

Громов вновь с интересом взглянул на новую сотрудницу.

– Если есть какие-то соображения по этому поводу, товарищ младший лейтенант, то смело излагайте. Даже самые глупые и на первый взгляд нелепые версии могут вывести нас в правильном направлении. Не так ли, Денис?

– Так точно, – сквозь зубы пробурчал Громов-младший.

– Тогда я предполагаю, что этот разрез сделан спайдернитом.

– Чем? – искренне удивился Денис.

Громов приподнял брови, казалось, он тоже впервые услышал это слово. И лишь Савельев вновь фыркнул.

– Похоже, младший лейтенант у нас любительница журнала «Наука и техника», – усмехнулся криминалист. – Но если вы, девушка, читали ту же статью, что и я, то вы должны знать, что спайдернит существует лишь в теории.

«Вот так-то, Юленька, – усмехнулся Денис. – Похоже, Савельев, на этих выходных мы все же посидим с тобой у костра, сварим ушицы, водочки тяпнем и споем для белочек с зайчиками».

Но ёжик ничуть не смутилась, наоборот, она нахально взглянула на криминалиста из-под козырька фуражки, отчего ее карие глаза недобро блеснули, и выпустила колючки.

– Во-первых, товарищ Савельев, для вас я не девушка, а младший лейтенант. Попрошу раз и навсегда зарубить это у себя на носу! – Юля сделала шаг вперед, криминалист отступил назад и тут же прижался спиной к броневику. – А во-вторых, в той же статье журнала «Наука и техника» упоминалось, что некому японскому ученому Синдзе Ямамото все же удалось создать спайдернит в начале двухтысячных. Существует даже видео, где он катаной из этого металла с легкостью разрубает титан.

– Да сказки все это! – отмахнулся Савельев. – Это видео было снято лет шестнадцать назад, а металла этого до сих пор нет и иных доказательств его существования тоже! В той же статье знаменитый советский ученый товарищ Мамоянов научно доказывал, что создать такой металл невозможно. Так что сказки все это! Сказки! – И криминалист гордо двинулся вперед, отчего уже Юле пришлось ретироваться, впрочем, сдаваться ёжик явно не собиралась и уже было открыла рот, как Громов вдруг гаркнул:

– Отставить! Все споры приберегите для научных кружков, а здесь у нас расследование, поэтому важны только голые факты. Теперь расскажите мне, что это вообще за зверь такой ваш спайдернит?

Юля опередила открывшего было рот криминалиста.

– Спайдернит, – ёжик бросила на Савельева предупреждающий взгляд, – это металл на основе паутины паука, то есть сверхпрочный, но и одновременно эластичный. Клинком из спайдернита можно резать любой металл, словно масло…

– В теории, попрошу заметить, – подняв палец к небу и, видимо, призывая его в свидетели, поправил криминалист.

– А этот, как его, Мямомота, который якобы его изобрел? – спросил Денис. – Он что, врун?

– Ямамото, Де… товарищ капитан, – вовремя успела поправиться Юля. – Ученый Ямамото после его заявления о создании спайдернита погиб. Его лаборатория оказалась уничтожена. Официальная версия гласит, что в ходе эксперимента произошел крупный взрыв, полностью уничтоживший здание.

– И в придачу следы созданного им спайдернита, попрошу заметить! – вновь встрял Савельев.

– Но это может означать, что технологии Ямамото были украдены, а его самого… – начала было Юля, но Громов поднял руку:

– Так, стоп. Все теории заговора, товарищ младший лейтенант, оставьте для псевдонаучных журналов и телепередач. К нашему делу они совершенно не имеют никакого отношения.

– Но, товарищ майор…

– Я сказал – отставить! – Громов слегка повысил голос. – Сейчас у нас нет времени на разглагольствования. Я уже сказал, что скоро здесь яблоку будет негде упасть, и пока у нас еще есть время, надо этим временем пользоваться и искать только голые факты и улики, способные помочь в расследовании, а не строить воздушные замки. Я понятно объясняю, товарищ младший лейтенант?

– Так точно, – сквозь зубы пробурчала ёжик.

«Что, Юленька, не получилось произвести впечатления с первого дня? – усмехнулся Денис. – Ну вот, всезнайка, почувствуй себя на моем месте…»

– …А вот само хранилище было вскрыто уже с помощью ключа, – тем временем продолжил Савельев.

– Значит, охранников вытащили из кабины, отобрали ключи и устранили, как свидетелей, – отвернувшись от грузовика и взглянув на окровавленный асфальт, произнес Громов.

На асфальте мелом были обведены местоположения найденных трупов. Крови вокруг, впрочем, уже подсохшей, оказалось много, словно после сектантского жертвоприношения какой-нибудь богине Кали.

– Почему столько крови? – спросил Денис.

– Хороший вопрос, товарищ капитан, – кивнул Громов.

– Я трупы еще не видел, – пожал плечами Савельев.

– Тогда мы сейчас сами пойдем и полюбуемся ими, – произнес Громов. – А ты, Савельев, заканчивай здесь.

Криминалист кивнул и потянулся к раскрытому чемоданчику.

А Громов, Денис и Юля устремились к автомобилям скорой помощи – традиционно белым с красными крестами и змеями вокруг чаш.

– Майор Громов, желаю взглянуть на трупы.

– Пани Зинаида Возняк, – представилась медицинская работница, высокая, слегка полноватая женщина в белом халате.

«Полячка, – понял Денис. – Что, впрочем, ничуть не удивительно для интернационального советского мира».

Пани Зинаида кивнула санитарам, и те, расстегнув молнию на первом черном брезентовом мешке, откинули край в сторону. Повеяло мертвечиной, и желудок товарища капитана отозвался отнюдь не капитанскими позывами.

– Срань господня! – забыв, что поминать господа в этом мире неестественно, выругался Денис. Но то, что он увидел перед собой, тоже выглядело довольно неестественно, отвратительно и жутко, тем более по меркам этого нового советского мира.

Даже Юля отвела взгляд в сторону и на секунду закрыла лицо руками, что слегка удивило Дениса:

«Тебя-то что так напугало? Вы, бывший оберштурмбанфюрер Джулия Крюгер, поди, в своем Третьем рейхе и не такое повидали?!»

Ёжик явно выглядела ошарашенной, но уже в следующую секунду она встряхнула головой и без страха взглянула на обглоданный труп. Верхняя часть лица отсутствовала, она, казалось, просто оторвана, лишь усы болтались на остатках верхней челюсти. Грудь раскурочена, одежда перепачкана грязью и кровью вперемешку.

– Волки, что ли, потрудились? – задал вопрос Громов.

Пани Зинаида пожала плечами, носик ее был высоко вздернут и явно опасался уловить поток ветра, несший с собой запах мертвечины.

– Вай, ужас какой, – подскочил следователь Гоголадзе. – Не, Костя, здесь явно не волки поработали, а покрупнее зверь, покрупнее.

– Ты намекаешь на медведя, Гиви?! – удивился Громов. – Но в этих краях медведи не водятся.

– Я не намекаю, дорогой, – покачал головой грузин. – Я ведь охотник. С детства охотник, отец приучил, а его дед…

– Ближе к делу.

– Так вот, дорогой, я и говорю, что следы медвежьих клыков я тебе без любого криминалиста от волчих отличу.

– Хм-м, – Громов еще раз внимательно взглянул на обглоданное тело. – Так что же это выходит, какой-то косолапый случайно забрел на место преступления и решил полакомиться? Но медведи ведь мертвечину не жалуют? Значит, этот охранник был еще жив?! Но, возможно, ранен…

– Погодь, – перебил Гоголадзе. – Я тут с коллегами пообщался и кое-чего интересного уже узнал.

– Излагай.

– Они при первичном осмотре ни одной гильзы не нашли. Может, конечно, и преступники забрали. Но, похоже, стрельбы вообще не было. Возможно, контуженных от взрыва охранников вытащили из машины и просто добили.

– То есть второго тоже медведь загрыз? – спросил Громов.

– Ха. – Гоголадзе недобро усмехнулся. – Товарищ Возняк, покажите товарищу майору второй труп.

Пани Зинаида слегка побледнела, но все же сама двинулась к следующему брезентовому мешку и дрожащими руками расстегнула молнию.

Шмяк!

На асфальт упала отрубленная голова. Остекленевшие глаза молодого парня, еще совсем недавнего пионера, у которого и молоко на губах толком не обсохло, казалось, с укоризной взглянули на представителей власти с немым застывшим в безжизненных хрусталиках зрачков вопросом: «Как вы такое допустили?»

Ёжик отвела взгляд в сторону. Денису тоже стало не по себе, но больше он встревожился за Юлю. Не обращая ни на кого внимания, он опустил руку на плечо девушки, захотелось ее как-то подбодрить, но, вовремя совладав с эмоциями, лишь произнес:

– Привыкайте, товарищ младший лейтенант, это наша работа.

– Ты прав, Денис, это наша работа. И мы стражи в…

Последнее Юлино слово потонуло в приближающихся звуках сирены. Три черных тонированных уазика без знаков отличия, но с проблесковыми маячками и красными мигалками, приближались к месту происшествия.

– Принесла же нелегкая, – вздохнул майор.

«КГБ», – понял Денис.

– Так, товарищ капитан, даю задачу, – повернувшись к сыну, произнес Громов. – Берите машину, младшего лейтенанта в помощь и отправляетесь на опрос потенциальных свидетелей.

– Свидетелей? – опешил Денис. – Откуда бы им тут взяться?

– Денис, не огорчай меня, – покачал головой Громов. – В трех километрах отсюда в сторону Ленинграда стоит магазин, в пяти – заправочная станция. Может, там что-нибудь видели, может, ниточка какая-нибудь появится…

– Понял, понял, – закивал Денис, – все узнаю, опрос проведу, все честь по чести.

Хотя сам Громов-младший решил, что от подобной сомнительной ниточки толку будет не больше, чем с козла молока, и отец, похоже, просто хочет от него избавиться, чтобы не мешался и не путался под ногами. Денис взглянул в сторону покидающих советские джипы мужчин в черных кожаных пиджаках, словно у чекистов предвоенного времени. Как и чекисты, кагэбэшники выглядели сурово и деловито, с ходу начали распоряжаться, тыкать ксивами, повышать голос.

«Да, – вздохнул Денис. – Насколько бы не был справедлив мир, одно в нем всегда останется неизменным – люди. Те, кто дорвался до власти, всегда будут мнить себя выше других. И это неравенство неискоренимо ничем, оно у нас в крови».

Глава 3

«Союз-Нефть – богатства народа в надежных руках»

– Как я и думал, никакой пользы в этом опросе нет, – пробурчал Денис, усаживаясь в уазик.

Несколько минут назад они с Юлей предприняли попытку опросить продавщицу продуктового магазина, что располагался в трех километрах от места происшествия, но оказалось, что магазин не круглосуточный и, следовательно, в момент преступления был закрыт, поэтому никакой полезной информации получить не удалось.

– Куда теперь, товарищ капитан? – осведомился водитель. Еще довольно молодой, но уже усатый парнишка. Вообще усы носили многие мужчины этого нового советского мира, усы здесь являлись своего рода трендом, как бороды хипстеров в родной реальности. Денис даже сам подумывал о том, чтобы отпустить растительность под нижней губой, но пользующиеся популярностью густые, словно щетки усища ему не шли, а маленькие, идеально подстриженные, словно ниточки, смотрелись бы несуразно и попахивали буржуазией. А вот за несколько дневную щетину, которую Денис считал признаком мужества, он даже как-то получил от отца выговор, пусть и без занесения в личное дело. «Ты советский милиционер, а не подзаборный алкаш», – сказал тогда Громов-старший. И с тех пор утреннее свидание с бритвой стало словно прощальный поцелуй любящей жены перед работой.

– Два километра вперед, до заправки, – пробурчал Денис.

Шофер кивнул, повернул ключ в замке зажигания, и уазик тронулся, быстро набирая обороты, по загородной трассе, но не превышая скоростного режима. «Эх, столько мощей под капотом, – вздохнул про себя Денис и мечтательно подумал: – Сам бы с радостью сел за руль и как вжал педальку в гашетку, чтобы впечатало в кресло, чтобы пятилитровый движок заревел, и скорость под двести». Но в новом советском мире большинство его обитателей старались строго следовать правилам, отчего лихачей на дороге практически не было, соответственно, и ДТП случались гораздо реже. Все это, конечно, правильно, но иногда так хотелось полихачить.

Несколько минут езды, и милицейский УАЗ остановился у ярко-желтой АЗС. Над магазинчиком в лучших традициях советской пропаганды сиял красочный рекламный плакат. Отчего-то перемазанный соляркой мужчина в рабочем комбинезоне с улыбкой заправлял новенькую сверкающую двадцать первую «Волгу», из автомобиля за процессом наблюдала семья: муж, жена, ребятишки, лица у всех счастливые. «Товарищ, мы напоим твоего железного коня», – большими буквами было написано сверху, а снизу маленькими: «Союз-Нефть – богатства народа в надежных руках».

«Почти что „Газпром – мечты сбываются”», – хмыкнул про себя Денис. Хотя нужно было отдать должное, бензин в этом мире стоил копейки в прямом и переносном смысле этого слова, если пересчитывать на литр.

Денис с Юлей зашли в магазинчик АЗС. Небольшой, несколько витрин и стеллажей, выбор товаров небогатый, это вам не торгово-капиталистическая реальность, но все необходимые автомобилисту в дороге атрибуты присутствовали: масла, незамерзайки, дворники и прочее, все под знаком ГОСТ, все «made in USSR», в общем, рыночной конкуренции никакой, зато качество отменное. Ближе к стойке продавца продукты: бутербродики с докторской колбасой в вакууме, гематогенки, сладкие петушки на палочке и отечественные прохладительные напитки, знакомые с детства: «Крем-сода», «Лимонад», «Тархун» и «Байкал». За самой стойкой с приветственной улыбкой продавец в желтом комбинезоне, на груди изображен бьющий из недр фонтан нефти и агитационная надпись: «Народные богатства».

– Здравствуйте, товарищи милиционеры, – поприветствовал слегка полноватый мужчина с блестящей лысиной повыше лба.

– День добрый, если его, конечно, можно так назвать, – произнес Денис. – Я капитан Громов, это младший лейтенант Гончарова.

– Очень рад, – вновь широко улыбнулся сотрудник АЗС. – Альберт Алтарев.

«Был бы я полицейским родного мира, то подумал бы, что ты обкурился, – хмыкнул про себя Денис. – Так лыбится перед ментами. Хм, никак к этому не привыкну».

– В пяти километрах отсюда на трассе произошло ограбление. Скажите, вы случайно ночью не работали? – с ходу начала Юля.

«И тут вперед батьки в пекло», – обиженно про себя простонал Денис.

– Почему же случайно? Я работал. У меня смена с ноль-ноль часов до двенадцати. Как раз через час сменяют. У нас с этим строго, переработки не допускаются.

– Тогда скажите…

– Товарищ младший лейтенант, вопросы здесь буду задавать я, как старший по званию, – перебил Денис.

Ёжик лишь закатила глаза, мол: «Ну, действуй, бравый капитан».

– Скажите, Альберт, ничего подозрительного этой ночью не заметили? Может, шум какой-то…

Юля фыркнула.

«Да, знаю, – задним умом подумал Денис. – Что в пяти километрах-то расслышишь…»

– Может посетители какие-нибудь подозрительные к вам ночью заглядывали?

– Нет, – покачал головой сотрудник АЗС. – Все как всегда, все посетители обычные. Да и было-то их человек пять за всю ночь. Петька, дальнобойщик, – начал загибать пальцы продавец, – я его знаю, он часто от Ленинграда до Москвы ночью мотается. Таксист был. Джигит с дамой, интересовались, где вино ночью купить можно, но сами понимаете, где ночью вино-то купишь, это ведь запрещено, только в строго определенные часы…

– Знаю, знаю, – махнул рукой Денис, хотя также и знал, что подпольных продавцов тоже хватает, от этого народ не отучишь.

– Девчонка-пионерка заходила, гематоген брала и два двойных бутерброда с котлетами. В общем-то и все.

Юля скрестила руки и с насмешкой взглянула на Дениса, что мол: «Бравый капитан, валим отсюда?»

Но Громова-младшего вдруг что-то насторожило, отец называл это милицейским чутьем и часто рассказывал о нем сыну, но вот у Дениса чуйка особо не проявлялась. Может, и в этот раз возникло всего лишь желание утереть нос нахальной ёжихе, но что-то его все же заставило проявить интерес:

– Постойте, вы сказали девочка-пионерка? Одна, ночью? В котором часу это было?

– Часа в четыре.

– И что, часто посреди трассы «Москва – Ленинград» к вам ночью заходят девочки-пионерки?

– Денис, ты же, в самом деле, не думаешь, что это девочка-пионерка обнесла броневик? – усмехнулась Юля.

– Постой! – Громов-младший приподнял палец, отчего девушка недовольно наморщила носик. – Альберт, расскажите подробней про эту ночную пионерку. Она была одна?

Продавец захлопал глазками, на секунду задумался.

– Да нет, наверное, – пожал он плечами. – Что она одна тут ночью-то делать будет? Наверное, с семьей была.

– То есть вы не уверены? Вы больше никого с ней не видели? А откуда она здесь взялась ночью посреди трассы? Когда до колхоза километров восемь в сторону Москвы, а до Ленинграда и того больше!

Продавец опять задумался, посмотрел в окно, почесал лысеющую макушку.

– Ах, точно, точно же, я еще мельком внимание обратил, возле трассы «Нива» красная стояла. Но кто за рулем был, я не видел, ночь ведь. Я еще подумал, а чего это она не заправляется. Сразу не вспомнил, не упомнишь ведь всего сразу.

– Да, – хмыкнул Денис. – Не упомнишь. А как она выглядела?

– «Нива»?

– Девушка.

– Дак знамо как, как пионерка. На вид лет шестнадцать–восемнадцать. Правда она из этих, видимо, была, которые музыку подпольную любят.

– Это какую?

– Ну, рок этот не нашенский. Я-то его не слушаю, ведь партия не велит! Говорят, он мозг разлагает, там, словно черви заводятся, и человеком ты аморальным становишься.

– Пропагандистский бред.

– Что, простите, товарищ милиционер? – не веря своим ушам, побледнел продавец.

– Да так, ничего, – отмахнулся Денис. – А с чего вы решили, что она из тех, которые рок любит?

– Ну, она одета-то как пионерка была: галстук красненький, рубашка белая, юбочка коротенькая, гольфы, на ногах, правда, кеды вьетнамские, а вместо пиджачка куртка кожаная, как они там ее называют… ах да, косуха, во! И в глазах у нее линзы были, поскольку глаза, как янтарь. А у них ведь, у азиатов, золотых глаз не бывает, только темные, как угольки.

– Что? – Денис даже поперхнулся. – То есть девчонка была азиатка с янтарными глазами?

В памяти сразу всплыла сцена из иной реальности, когда мир изменился в первый раз и они втроем: он, Юля и покойный друг Игорек («пусть земля тебе будет пухом, богатырь») угодили в Российскую империю двадцать первого века. Во тьме сознания, словно из ниоткуда, начертались стены комнаты для допросов в здании Главного штаба, император Николай Третий и его молчаливая телохранительница, совсем еще молодая японочка с удивительными янтарными глазами.

– Кицунэ, неужели это ты? – пробормотал Денис.

– Кики? – удивилась ёжик. – Денис, ты что, с дуба рухнул? Не выдумывай! Это всего лишь совпадение. Просто неформалка какая-то в линзах.

– А вдруг нет, вдруг не совпадение? Ты сама выдвинула ту теорию, что разрез на броневике сделан этим самым, как его там? Спайдернитом! А его ведь изобрели в Японии! А это уже больше, чем совпадение. Кики ведь у нас кто? Девочка-самурай, превосходный воин и убийца. И чем ей спрашивается заняться в этом мире, если здесь сюзеренов и в помине нет?

– Ну, никак не броневики грабить! – отмахнулась Юля. – Начнем с того, что ее вообще в этом мире может и не существовать.

– А-а, – промычал продавец, о котором милиционеры будто и вовсе думать забыли.

Ёжик грозно взглянула на опешившего и ничего не понимающего бедолагу.

– Ушки заткни! – рыкнула она.

Продавец резко закивал, как китайский болванчик, и поспешил прикрыть уши ладошками.

– И как, спрашивается, ты вообще Громову о подобном сообщишь? Знаешь, папа, я тут ниточку нашел, и мне кажется, что картину Гитлера украла пионерка-японка, – весьма достоверно парадируя голос Дениса, но слегка подпустив в него нотки «я – а-ля балбес», принялась издеваться Юля. – Почему я так считаю? Да просто, папа, мы с ней сталкивались в другом мире. В императорской России, если быть точным, и она там была телохранительницей Николая Третьего… Ну и все, Денчик, папик сразу потащит тебя в психушку. Я, если честно, удивлена, как он тебя туда за эти полгода еще не отвел, ты ведь наверняка иногда так загоняешься.

– И ничего я не загоняюсь, – обиженно пробурчал Денис. – Ты ведь знаешь, я хороший актер.

– Ага, – фыркнула ёжик. – Просто актерище от бога. Станиславский и Немирович-Данченко по тебе плачут, заливаются горькими слезами.

– Хорош иголки свои выпускать! – не выдержал Денис.

– Так, если ты хоть раз попытаешься назвать меня ёжиком, клянусь богом, я тебя стукну!

– Хорош, Юля, успокойся, – примирительно поднял руки перед собой Денис, опасаясь, что она действительно приведет угрозу в исполнение и потом придется объясняться перед и без того уже ошеломленным продавцом, с чего это младший лейтенант колотит капитана. – А что сказать отцу, я сам придумаю.

– Денис! – Юля возвела ладони кверху, будто призывая небо в помощь. – Ты забываешься. Ты просто хочешь заслужить отцовское уважение и опять думаешь только о себе и о своих комплексах. А мы ведь здесь не за этим! Сдался нам вообще, этот чертов броневик, с этой проклятой богом картиной Гитлера. У нас другая задача: нам нужно попасть на Марс! Пусть даже ты так не считаешь. Но мои последние исследования показали, что времени катастрофически мало. И…

– Так, потом это обсудим, – Денис насупился и с подозрением взглянул на продавца, который, казалось, действительно ничего не слышал, но глаза пучил, словно по пять копеек. – Альберт, можете убрать ладони от ушей.

Продавец не пошевелился. Денис схватил его за запястья и сам раздвинул руки в стороны.

– Да? – продолжил пучить глаза Альберт.

– У вас случайно нет камеры видеонаблюдения?

– Вы меня проверяете, товарищ капитан? – нелепо заулыбался Альберт. – Установка видеокамер в общественных местах запрещена законом, это нарушает свободу личности!

«Придется действовать дедовскими методами», – хмыкнул про себя Денис.

– Вы сказали, что ваша смена заканчивается примерно через час.

– Через тридцать восемь минут, если быть точным.

– Пусть так, – кивнул Денис. – Как закончите работу, езжайте в город в Главный штаб в управление МВД по Ленинграду и области, там поработаете с художником и составите портрет нашей пионерки.

Юля фыркнула.

– Жду вас в машине, товарищ капитан. Как понимаю, я здесь больше вам не нужна, – она недовольно хлопнула ладошкой по козырьку фуражки, явно изображая попытку отдать честь, и, развернувшись на каблучках, зашагала прочь.

Денис вздохнул, поглядывая на ее упругую и такую идеальную попу, обласканную строгой милицейской юбкой. Когда-то и его руки ласкали ее, но сейчас… Он вздохнул еще раз и повернулся к так случайно подвернувшемуся свидетелю.

– Значит так, Альберт…

Спустя десять минут Денис покинул магазинчик при АЗС. Юля ждала его в машине на заднем сиденье. Руки скрещены на груди, лицо недовольное – обиженное, носик вздернут, губки что-то бубнят, похоже, отпуская проклятья на немецком. За последние полгода, после того, как бывший оберштурмбанфюрер Джулия Крюгер раскрыла то, кто она и откуда, девушка взяла себе за привычку ругаться на Дениса по-немецки. Что, к слову, было весьма обидно, поскольку языком Гетте и Ницше Громов-младший не владел, а когда тебя чихвостят неведомыми словами, это вдвойне неприятно, к тому же на германском наречии – грубом для восприятия славянского уха, плюс ко всему, вызывающем недобрые воспоминания памяти крови.

Но сейчас Дениса беспокоило не это. Он с опаской взглянул на усатенького водителя, но парень был всецело увлечен выпуском новостей. Маленький телевизор, более похожий на радиоприемник, водитель держал прямо в руках. На выпуклом кинескопе, никаких вам жидких кристаллов, изображение постоянно скакало вверх-вниз, и парень все время вертел антенной, пытаясь поймать четкий сигнал.

Пилим-пилим-пилим! Вдруг запищал наручный милицейский переговорник на запястье Громова-младшего. Денис поднес руку к губам и нажал красную кнопку.

– Капитан Громов слушает.

– Денис, – раздался голос отца. – Вы что-нибудь нарыли?

Громов-младший взглянул на навострившую в его сторону ушки ёжика и с досадой вздохнул:

– Нет, товарищ майор.

Рожица Юли тут же сделалась более довольной.

– Ну, попытка не пытка, Денис, – продолжил майор. – Тем не менее у нас появилась новая зацепка. Поэтому как можно скорее дуйте сюда. Хочу отработать ее вперед кагэбэшников.

– Понял. Уже летим! – сказал Денис и отключил переговорник. – Сидоров, обратно поведу я.

– Так по инструкции же не положено, товарищ капитан! – удивился водитель.

– Сидоров, ты не слышал, что велел майор? Живо обратно! А тебя я знаю, будешь как улитка плестись.

– Но…

– И никаких пререканий со старшим по званию, уяснил?! – позволил себе легкую дерзость Денис.

– Так точно, товарищ капитан.

На заднем сиденье Юля закатила глаза и лишь покачала головой. Но Дениса это не волновало, он уселся на водительское сиденье и щелкнул тумблером.

У-уу-у! – запищали милицейская сирена на крыше, а уже ей в такт заплясали красно-синие огоньки мигалок.

Денис вжал в пол педаль газа, позволяя себе наконец-то эту легкую шалость, и автомобиль со шлейфом выскочил на дорогу.

Глава 4

Честь советского солдата

– Майор, я тебя уверяю, инвентаризация у нас была в прошлом месяце, и все честь по чести! – почти прорычал Фадеев и для убедительности поднялся из-за стола и хлопнул по столешнице кулаком.

Но Громов не повел и бровью, а лишь сложил кончики пальцев вместе и пристально взглянул на собеседника из мягкого кожаного кресла, расположенного в кабинете командира военной части генерала-лейтенанта Фадеева. Типичный советский кабинет военного начальника, серый и строгий, без дорогих украшений и побрякушек, так любимых чиновниками нашего мира. Из украшений лишь портрет Троцкого и нынешнего главы компартии на стене. Мебель старая, даже мягкие кожаные кресла и те уже давно потерты, под потолком тусклая люстра, в воздухе витает запах табака. Окурок «Беломора» еще тлеет в хрустальной пепельнице на столе генерала.

– Но все же, товарищ генерал-лейтенант, факт остается фактом, – произнес Громов. – А факт, как говорится, штука упрямая. Поэтому вот вам факты и судите сами. На найденном на месте преступления ракетном двигателе РПГ обнаружен идентификационный номер. По номеру удалось установить место изготовления, год и номер партии, а уже по номеру партии – воинскую часть, где данный снаряд числится на данный момент. И вот вам, товарищ Фадеев, последний факт – эта воинская часть ваша! – Громов на секунду замолчал, еще пристальней взглянул в помрачневшее лицо генерала Фадеева и продолжил: – Я, конечно, сомневаюсь, что лично вы, товарищ генерал-лейтенант, в чем-то замешаны, скорее кто-то из офицеров снабжения или же прапорщиков. Поэтому я настоятельно рекомендую разобраться с этим здесь и сейчас, поскольку в скором времени сюда прибудут сотрудники КГБ, а вам их методы прекрасно известны. Боюсь, виновного могут просто назначить, и им можете оказаться именно вы. Мне же главное докопаться до истины, поэтому я настоятельно рекомендую не играть со мной в батяню-комбата, а начать сотрудничать.