Читать онлайн Женщина, которую я любил. История одной любви бесплатно

Посвящается Моему Ангелу Мира и Любви, моей любимой жене Карине, которая не только спасла мне жизнь, но и превратила ее в волшебное путешествие.

От Автора

Либо напиши что-нибудь стоящее, либо делай что-нибудь, о чем стоит написать.

Бенджамин Франклин

То о чем я хочу поведать, не придумано мной, а испытано на нашей с Кариной любви и опыте. Это не философия жизни, разодетая в элегантную прозу, и не размышления, а конкретные действия. Отношения, как и организм, должны быть здоровыми физически, духовно и эмоционально, и только тогда их можно одевать в красивую романтику.

Идея этой книги зарождалась постепенно, словно кристалл, формирующийся в глубинах сознания. Поначалу это были лишь разрозненные мысли – тихие диалоги с Богом, с Кариной и с самим собой. Они рождались в уединенной мастерской, где я трудился над созданием «Акустического Бара», и постепенно склады-вались в цельную картину.

Сначала я задумывал скромную брошюру – руководство для наших детей, внуков, племянников и всех, кто захочет опереться на наш с Кариной опыт в преодолении жизненных испытаний. Мне не раз предлагали завести блог, но этот формат оказался мне чужд. Да, я делюсь своим опытом в живом общении – на очных и онлайн-выступлениях, – однако ведение блога никогда не было моей стезёй.

Именно друзья впервые заговорили о книге. Поначалу я отмахнулся от этой мысли: я ведь отнюдь не писатель. Но идея укоренилась в моем сознании и долгое время не отпускала. Пока судьба не свела меня с Анной Раффаэли – человеком, которая не просто вдохновила меня, но и искренне поверила в моё начинание, за что я ей безмерно благодарен.

Сначала Анна предложила помощь в качестве гострайтера. Однако после нескольких попыток мы отказались от этого замысла. Я также благодарен Анжелике Дарбинян за ее вдохновение и иронический подход к тексту.

Мне говорили друзья и, я осознал, что книга должна быть написана моим голосом, отражать мои истинные переживания и мысли. Потому прошу читателя о снисходительности к стилю, слогу и манере этих страниц. Я писал так, как чувствовал, – предельно честно.

В качестве синопсиса хочу представить вам стих, который Карина посвятила мне на мой юбилей. Он отображает всю глубину Карины и ее отношение ко мне, к себе и ко всему Божьему миру.

Глава 1. Институт, или Мое безобразование

Воображение важнее, чем знание. Знание ограничено, тогда как воображение охватывает целый мир, стимулируя прогресс, порождая эволюцию.

Альберт Эйнштейн

В конце девяностых, после очередного моего фиаско, я инициировал очередной план по «завоеванию мира». У меня под рукой были факс, старенькая печатная машинка и периодический журнал «Товары и Цены». В разделе «Куплю» я обнаружил огромный спрос на кондитерские полуфабрикаты.

На тот момент был один-единственный производитель одного наименования, и он не успевал производить в необходимых объемах, так как спрос чудовищно превышал предложение. И я создал коммерческое предложение о том, что запускаю масштабное производство полного цикла пяти видов коржей для тортов, учитывая, что у меня не было ничего: ни денег, ни сырья, ни производственной площади, ни сотрудников, ни технологий производства.

Тем не менее я разослал предложение всем заинтересованным компаниям. На утро я был завален предложениями о сотрудничестве. Я встретился, практически, со всеми потенциальными покупателями, но мой выбор пал на одну, самую крупную компанию, представителя немецкого бренда Эрман.

Осталось дело за малым – произвести эти коржи. Я нашел небольшую пекарню, где днем пекли хлебобулочные изделия, и я договорился с ними об аренде помещения в ночное время с оплатой в конце месяца. На москворецком рынке нашел двух братьев-иранцев и договорился о поставке сырья с отсрочкой платежа на месяц. Дизайн упаковки я нарисовал цветными ручками и передал в типографию для изготовления необходимого тиража. Тем временем моя мама и сестра разрабатывали продукцию. Так мы запустили производство коржей для тортов пяти наименований. Так как не было времени ждать сертификатов, я их сделал сам. Но этого хватило на пару первых поставок. Нужны были настоящие сертификаты.

Я обратился в компанию «Агро-3», которая специализировалась на производстве и продаже оборудования для пищевой промышленности, а также сертификации продуктов. Компания состояла из профессоров: одни доктора и кандидаты наук. Они обозначили сроки и стоимость – шесть месяцев и три с половиной тысячи долларов. У нас не было ни времени, ни денег, поэтому я решил сделать предложение, от которого они не смогут отказаться.

Я предложил проект универсальной линии по производству выпечки и полуфабрикатов, не имеющих аналогов в России, взамен на сертификат – причем прямо сейчас. По технологической части был у них профессор Клоповский – старый еврей без цензуры. Профессор, чей ум режет сложные концепции, а язык порой режет на манер шпаги – грубо, но метко и правдиво.

– Я бы посмотрел на это… для настроения! – выразился он крепко, с налётом иронии и сарказма.

Мне на тот момент было 25 лет. И вот сидим мы вокруг стола: я, напротив – профессор Клоповский, справа – доктор технологических наук Наталья Владимировна, руководитель отдела разработок и сертификации, образ тургеневской героини, облик которой излучает тихое очарование и внутреннюю гармонию; серо-голубые глаза выражали умиротворённость и доброту, а мировосприятие наполнено пониманием и лёгкостью. А слева – ее коллега, д.т.н. Еркинбаева Роза Канатбаевна; в ее восточных манерах чувствовалась дисциплина и одновременно мягкость, свойственная человеку, привыкшему тонко чувствовать окружающий мир.

Профессор молчаливо и долго рассматривал мой проект, нарисованный карандашом и ручками на вырванном из тетрадки листе в клетку. Потом так же молча и очень медленно складывая проект, выдал:

– Знаешь что ты сделал? – начал он тоном, будто подготавливая к чему-то.

– Нет! – ответил я максимально уверенно.

– Засунул оба моих красных диплома мне в задницу! – с обжигающей искренностью произнес он.

– Я не преследовал такой цели. Я бы ограничился сертификатом! – сострил я.

В этот день мы много общались, шутили и смеялись. Они, конечно, не использовали мой проект, так как у них не хватало производственных мощностей и технологических возможностей для производства такой линии. Но сертификат дали – с условием, что я им покажу свою линию в действии. Только на моей линии между циклами стояли люди, но весь технологический процесс был такой же, как на проекте.

Мне удалось произвести очень благоприятное впечатление на женский профессорский состав, и именно поэтому Роза Канатбаевна с теплотой предложила мне поступить в МГТУ (Московский Государственный Технологический Университет), где они преподавали.

– Не товар надо сертифицировать, а эту голову! – с восхищением говорила она.

– Если я такой умный, зачем мне учиться?

Мое эго раздулось до вселенских размеров. Все-таки «профессура» признала меня умным. Это для меня как получить Нобелевскую премию.

Меня долго пытались склонить к учебе, но я был непреклонен. Однако, когда Роза Канатбаевна упомянула, что среди студентов там большинство – красивые девушки, я сразу же согласился, но лишь на вечерний факультет. Ведь девочки мне нужны были именно вечером. Так я попал в университет, где меня ждала Она.

Глава 2. Мой Ангел Мира и Любви

Самая большая привилегия, которая дана человеку свыше, – быть причиной добрых перемен в чьей-то жизни.

Блез Паскаль

Это произошло холодным октябрьским вечером, когда я в очередной раз бежал вниз по лестнице нашего института, где меня должна была ждать очередная студентка на вечер. Но вдруг мое внимание привлекла девушка, стоявшая вполоборота с опущенной головой, в пролете у окна. Было темно, и только свет от ламп коридора слегка освещал её силуэт.

Она стояла тихонько в стороне, будто боясь привлечь внимание своей простотой и природной красотой. Скромная, еле уловимая улыбка едва касалась губ, заставляя светиться озаряющее личико, украшенное густыми волнами тёмных волос, аккуратно ниспадающих на плечи. Светло-карие, почти медовые глаза смотрели внимательно и доверчиво, словно ожидая одобрения окружающего мира.

Её одежда была столь же неброской, сколь и уютной: чёрное пальто свободного кроя мягко облегало фигуру, подчёркивая её женственность, но не выставляя напоказ. Под ним едва виднелись неприметные сапожки, скромно скрывающие ноги от осеннего холода. Каждым своим движением она излучала спокойную гармонию и внутреннюю силу, которую нельзя увидеть сразу, но невозможно забыть потом.

Когда она подняла голову, сразу стало светлее – от нее исходил какой-то волшебный свет. Я встал как вкопанный и какое-то время не понимал, где я, забыл куда шел и что кто-то ждет меня. Я почувствовал, как в районе солнечного сплетения ёкнуло и стало как-то тепло, спокойно, и появилось очень приятное щекочущее ощущение.

Я не понимал что это, но с спустя месяцы я осознал, что так ощущается влюбленность.

Мир стал однополым, и остальной мир для меня перестал существовать.

Я подошел с максимально уверенным видом и небрежно бросил:

– Привет, давно меня ждешь?

– Вообще-то не тебя жду

– А кого?

– Подругу.

– Круто, давай вместе ждать, заодно и познакомимся!

– Если что, мы уже больше месяца в одной аудитории сидим!

– Ух ты!?

Сделал вид, будто пошутил. Я ее конечно не замечал. Меня интересовали девочки подоступнее.

Мы с ней разговаривали, а у меня было чувство, «как будто» я ее искал всю жизнь и нашел. И вдруг не в тему разговора я выдал:

– Выходи за меня замуж!

Я никогда в жизни не был так искренен, как в тот момент.

– Ты нормальный!? – начала заикаться она.

– Нет, конечно! После тебя я уже никогда не буду нормальным!

Пока она была в шоке, я продолжал:

– Смотри, тут два варианта: или конфетно-шоколадный период, а потом свадьба и дальше бытовуха, или сразу свадьба, а конфетно-шоколадный период до конца жизни. Выбирай!

– Не буду ничего выбирать! И вообще, у меня есть парень!

Я, конечно, рассмеялся на ее «парня». Его «наличие» у нее оказалось даже забавным. И чтобы не затягивать эту игру, я сказал:

– Милая, я игрок, Свой блеф оставь для простаков!

– Нет, он есть! – Сказала она уже с сомнением и легким смущением в голосе.

Как выяснилось, под «парнем» подразумевались: отец семейства, два брата и сестра. И это справедливо означало, что она «занята». В ее семье не было мамы: ее не стало в результате тяжелой болезни, когда Карине было одиннадцать лет. Их было четверо детей, из которых Карина была старшей из дочерей. Она была «за маму» и поэтому так боялась часто отсутствовать дома или так скоро думать о замужестве. Плюс очень строгая и ортодоксальная бабушка с отцовской стороны была серьезным аргументом против этого.

Пришла подруга. Ну как сказать «подруга» – боевик с женским именем, мне аж слегка стало не по себе. Пред нами предстала девушка, чье лицо дышало твердостью духа и отсутствием излишней сентиментальности. Ее выразительные глаза, в которых отражались огоньки смелых замыслов и непоколебимой воли, отчетливо выражали: «Даже не думай!»

Одежда ее была проста и удобна, словно специально созданная для активного образа жизни и быстрого реагирования на любые жизненные обстоятельства. Так что я даже не думал. Карина отказывалась оставаться со мной наедине в кафе, поэтому она брала с собой своего «телохранителя», и только при таком условии мы могли встречаться.

У меня начали ухудшатся финансовые дела. Вдобавок ко всем моим личным проблемам прибавилась подруга Карины, которая съедала и выпивала со мной так много, что под конец вечера я был не в состоянии оплатить счета. Я отправлял Карину и ее защитницу на такси домой, а сам оставлял в залог часы, паспорт или что-то еще, чтобы позже расплатиться по счетам.

В таком формате мы встречались пару месяцев. Я день ото дня все больше влюблялся в нее. Для меня это было новое чувство.

В юношестве я был влюбчивым малым. Но после армии эта влюбчивость переросла в страсть без излишней романтики. Сначала у меня каждый месяц менялись девушки, потом – каждую неделю, а когда я переехал в Москву, то получил безлимитный доступ к телу, и необходимость женской любви в ее истинном значении была осквернена и размыта из-за «бесчувственных» связей каждый день с разными девушками.

У меня был девиз: в конце жизни, когда я обернусь на свою, я хочу увидеть много пустых бутылок и голых женщин. Благодаря обилию секса, алкоголя и наркотиков, у меня произошло онемение всяких чувств.

Но чем больше я влюблялся, тем усиливался страх, что я не достоин её. И чтобы успокоиться, я всё больше пил. Соответсвенно, курил, играл и ходил по кабакам, тем самым отдаляясь от Карины. Моя зависимость постепенно забирала меня у неё.

И я пропал: не выходил на связь и не ходил на учёбу. Но в середине апреля раздался звонок в офисе, где мы сидели с моим другом. Это была Она!

– Привет!

– Привет!

– Ты куда пропал? Ты в курсе, что тебя отчисляют?

– Я и не собирался учиться. Мне нужна была ты, а ты не захотела выходить за меня. Поэтому пусть отчисляют.

– Ты так не шути! Если проблемы с сессиями, я помогу!

Она не воспринимала мое предложение серьезно, потому что у нее было свое представление, как делают предложение.

– Ладно, почти уговорила! Давай встретимся и поговорим! Ты где сейчас?

– Я в воскресной школе при армянском посольстве. Учу армянский язык, танцы, историю и т. д.

– Супер, я тоже хочу учить армянский язык!

– Приезжай, я все покажу!

Судя по моему разговору, мой друг понял, что эта девочка небезразлична мне.

– Ты что, влюбился? – С заговорщическим видом спросил он.

– Походу, да!

– Тогда чего ждем? Поехали заберем!

– В смысле – заберем?

– В прямом! Поехали!

Он был менее романтичным и более практичным, чем я.

– Заберем домой и все!

– Тормози, это же не посылка, чтоб забирать домой просто так! – ответил я, но задумался.

Мне понравился авантюрно-романтический сценарий. Это было по мне.

– Хотя… почему нет! – добавил я уже с горящими глазами.

По пути мы говорили, но я не помню ни слова – разум мой был переполнен бесчисленными мыслями и чувствами. Внутри меня бушевали сомнения: я понимал, что не смею идти против ее воли, но одновременно осознавал, что именно это – мой путь к счастью и спасению. Я собирался поступить нечестно и эгоистично, но тщетно пытался оправдать себя словами «во благо».

Мы приехали к концу занятий. Она уже закончила и ждала нас на улице. То ли день был очень солнечный и теплый, то ли Карина сияла и излучала свет и теплоту, но, когда я посмотрел на нее, то понял – это был контрольный выстрел. Я уже никогда не смогу без Карины.

«Любой ценой! Я решил!»

Мы договорились поехать ко мне и посмотреть армянский юмористический кино-спектакль «Наш Двор». У Карины была кассета, а у меня – видеомагнитофон. Она доверяла мне, и я воспользовался Её доверием. Мы сказали, что у нас дома жена моего друга, моя мама и сестра. И что она в полной безопасности.

У нас дома выяснилось, что жена друга якобы пошла по магазинам и будет поздно. Мы включили фильм. Мама положила нам свой фирменный борщ, который запомнился на всю жизнь. Пока все смотрели на экран, а я смотрел на Ту, что диаметрально изменит меня и всю мою жизнь. Мне казалось, будто она всегда сидела на моем диване, у меня дома, в моей жизни, будто это было ее законное место.

Я видел нечто живое, настоящее, смеющееся, детское, бескорыстное – то, что было в диковинку для меня.

Каждая проявленная Кариной эмоция пробуждала во мне что-то новое, волшебное и трепещущее. Старое заменялось чем-то новым. Происходило внутреннее обновление.

В тот момент я понял: когда смотришь на кого-то, и мир становится светлее, теплее и уютнее – это Любовь. Ты готов обнулиться, очиститься от обломков прошлого, чтобы, войдя в жизнь любимого человека, не нанести вреда, не занести свои испорченные мысли, дабы не осквернить этот храм. Чтобы полностью преобразиться и быть готовым тотально войти в жизнь Карины, мне понадобилось тринадцать лет.

Закончился фильм. Карина встала, поблагодарила и собралась уходить. Началась драма с элементами трагедии для одних и триллера для других.

– Спасибо большое, мне пора домой! – мягко, но с твердым намерением сказала она.

– Ты уже дома, – уверенный снаружи, но с волнением внутри сказал я.

– То есть? – спросила Карина с легкой улыбкой, восприняв это как шутку.

– Помнишь, я сделал тебе предложение?

– Помню! – уже с настороженностью сказала Карина.

– Это уже не предложение, а решение! – сказал я максимально уверенно и был готов к различным сценариям.

На тот момент ей уже исполнилось 18 лет, и я был спокоен, что на одну статью меньше. Она же была в панике, но на мое удивление, не устроила сцен со скандалами. Когда она поняла всю серьезность моих намерений, она тихо села в углу у входной двери и старалась осознать и принять происходящее.

Резко в пьесу ворвалась моя мама и стала нагнетать соразмерно шекспировским драмам. Мой друг, катализатор идеи, остановил её со словами:

– Мать, успокойся, тут решается судьба твоего сына!

Меня очень хотели женить, потому что я был опасным персонажем, так что моя мать глубоко в душе была готова и к такому исходу. «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не бухало». Я был из тех, кто уходя из дома, оставлял вопрос: никто не знал, когда вернусь, вернусь ли вообще, принесут ли меня, целым или фрагментарно. Я был одним из тех, кто чудом выжил в девяностые.

Затем на сцену вышла моя тетя и, будучи женщиной боевой, когда она увидела хныкающую Карину на полу, подошла к ней и торжественно заявила:

– Соберись, не позорь нас, к нам уже едут родственники с поздравлениями. Всё будет хорошо, дочка. Ты не одна!

Среди действующих персонажей пьесы была и моя сестра, которая объявила солидарность и окрестила нас моральными уродам:

– Я не хочу в этом участвовать! Дикари!

Я, обуреваемый чувствами, накатил пару рюмок коньяка и отошёл. Дал женщинам пообщаться по-девичьи. На самом деле я боялся сделать хуже, я струсил, если быть предельно честным. Я не знал, что делать дальше: мой опыт общения с дамами здесь не подходил, а другого не было.

Мне нужен был допинг, и мы с моим другом начали отмечать наш «триумф». Я даже на мгновение не задумался о Карине, о её чувствах и эмоциях. Чем больше я пил, тем больше утверждался в правильности моего поступка.

Вечером приехали гости, накрыли на стол, говорили тосты, танцевали. Всё выглядело так, как будто всё уже произошло, и мы просто отмечаем событие. В какой-то момент я позвонил отцу Карины, уже под шафе, и сообщил уверенным тоном:

– Дядь Слав, добрый вечер! Меня зовут Эдуард. Карина у меня, Вы не переживайте!

– В смысле – у тебя? Кто ты и почему она у тебя?»

– Я её люблю, и я её похитил! Так что увидимся завтра!

И бросил трубку. Я ни на минуту не задумался о чувствах отца, который один растил четверых детей.

Карина сидела спокойно. Она не слышала разговора. Я ей сказал, что всё хорошо и что я поговорил с её отцом.

К вечеру она успокоилась, немножко начала улыбаться, кушать, пить и даже танцевать. Она увидела вокруг заботу и поняла, что её не обидят. Я был приятно удивлен. Неужели всё так легко и спокойно?

Как оказалось Карина всё ещё доверяла мне, несмотря ни на что. Она была уверена, что с ней ничего плохого не произойдет и всё будет хорошо. Это всё временно.

Когда всё закончилось, мы пошли ко мне в комнату, и я сказал:

– Карин, ты можешь быть спокойна, я тебя не трону против твоей воли! Я уже поступил незаслуженно грубо, но честно говоря, я не нашёл другого выхода – и не потому, что его не было, просто я боялся упустить тебя. Я тебя люблю. Я тебя полюбил с первого взгляда. Я тебе обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтоб ты была счастлива. Даю слово, что не обижу тебя больше!

Я не имел права прикасаться к ней. Я хотел защитить её. Но от кого? Я же сам её, можно сказать, затащил сюда обманом.

Она по-детски растерянно смотрела на меня с вопросом в глазах: «Почему так? Кто ты? Что меня ждет?»

Я продолжил, понимая, что она боится и у нее много вопросов:

– Давай спать. Утро вечера мудренее. Утром вместе решим, что дальше. Хорошо?

Она неуверенно кивнула и легла на краю кровати, свернувшись калачиком. Я накинул на нее плед, поцеловал в щеку и шепнул на ухо:

– Спокойной ночи, Любимая.

И лег на другом краю кровати. Карина уснула быстро, по крайней мере мне так показалось. Она измоталась за этот беспокойный и стрессовый день. А я, хоть и выпил изрядно, уснул не сразу. Меня охватили чувства: предвкушения, волнения, вины, страха, жалости. Рядом со мной лежала та, которая волновала всё моё существо, рядом с которой я чувствовал безопасность. Единственное, чего я боялся, – это себя. Боялся причинить боль. Боялся быть недостойным её. Но алкоголь убедил меня, что я красавчик, и что ей очень повезло со мной.

Утром я открыл глаза и увидел Ангела. Она смотрела на меня, сидя на краю моей кровати, словно бабочка, как будто гравитация была не властна над ней. Меня ударило током от осознания происходящего.

– Привет! Ты встала уже? – спросил я с виноватым лицом, протирая глаза.

– Привет! Я с трёх ночи не сплю. Пытаюсь осознать происходящее. Скажи, пожалуйста, что происходит? – сказала она спокойным, но слегка просящим тоном.

– Происходит жизнь! Мы сейчас выпьем кофе, позавтракаем и поговорим. Хорошо? – ответил я уже уверенным голосом. Два неуверенных в этой ситуации – это уже слишком. Я должен взять на себя ответственность и предпринять действия, которые устроят уже нас обоих, а не только меня.

– Я не хочу ничего! Я хочу домой! Пожалуйста! – взмолилась она.

И я осознал, какая я эгоистичная скотина, каких я сам ненавидел, но стал таким, ослепленный любовью.

– Конечно. Выпьем хотя бы кофе, и я отвезу тебя домой. Когда ещё мне посчастливится выпить утренний кофе с такой девушкой? – попытался разрядить обстановку.

Я искренне был готов отвезти её домой: во-первых, глубочайшее чувство вины, во-вторых, непосильная тяжесть ответственности, в-третьих, Любовь. Как я могу любить, причиняя боль?

– Хорошо, только кофе – и поедем? – уже более спокойным голосом спросила Карина.

– Я сделаю самый вкусный кофе для тебя! – сказал я и полетел за кофе, как официант, которому сулили щедрые чаевые.

Мы молча пили кофе. Я смотрел на неё и не спеша смаковал кофе и прекрасную картину передо мной. У меня было двоякое чувство. С одной стороны, я пытался растянуть это мгновение до вечности, с другой – хотел быстрее освободить любимую от лап злого чудовища, коим являлся я сам. Но в обеих ситуациях я уже был счастлив.

Любовь – это чувство, которое не ждет взаимности. Не ставит никаких условий, чтобы быть. Любовь просто находится у меня в сердце и растекается невероятно волшебным исцеляющим состоянием по всей моей никчёмной сущности.

– Ну что, поедем? – с недоверием в голосе спросила Карина.

– Конечно! – вскочил я и подал ей руку, показывая готовность сделать всё для неё.

Когда мы вышли из комнаты, меня позвал в сторонку мой друг и спросил:

– Было?

– Конечно, нет! – резко ответил я.

– Что значит – нет? Она же уйдет! – возмутился он.

– Я сам решу, кому уйти, а кому остаться! – завершил я и вышел с Кариной на улицу.

Мы шли молча и неторопливым шагом в сторону метро. Я не хотел торопиться. У меня в голове опять началось внеочередное, экстренное заседание моей многогранной личности: «Что я делаю? Куда мы идём? Готов ли я отпустить её? А имею ли я право на неё? Заслуживаю ли я этого Ангела? А может, Бог отправил её, чтоб спасти меня? А может я слишком высокого мнения о себе?».

Я заметил, что Карина тоже не спешила, и на мгновение мне показалось, что она тоже не хочет торопиться.

– Карин, не могу передать словами, как я сожалею о случившемся! Не восприми как оправдание, но я безумно в тебя влюблён! И при этом понимаю, что не заслуживаю тебя – и не только из-за этой истеричной выходки с «похищением», а вообще. Но я надеюсь, что у меня будет шанс исправить всё это, и уже нормально сделать тебе предложение, на которое ты, естественно и заслуженно, ответишь «Нет». Но это последняя воля умирающего романтика: я прошу дать мне возможность заслужить тебя!

Карина слушала меня внимательно и даже с интересом. Всё-таки за то время, что мы знакомы, я проявлял себя и с хорошей стороны. Она поняла, что эта была спонтанная, необдуманная и несвойственная мне выходка.

Я предложил ей вернуться ко мне домой, пригласить её родителей и родственников, попросить у них прощения и спросить разрешения встречаться. Это Карине понравилось, хотя по её лицу читался вопрос: «А сразу нельзя было?»

Мы пришли домой, позвонили отцу Карины – точнее, говорила моя мама. Официальные переговоры шли уже на уровне «первых лиц». На всякий случай я отвел Карину к тете в соседний дом.

Первыми прибыли тётя Карины с мужем, который возмущался и бурчал под нос:

– РУБОП, РУБОП…

Он имел в виду обратиться в Районное Управление по Борьбе с Организованной Преступностью, а моему другу с похмелья послышалось «Рембо».

– Кто этот Рембо? Что он хочет? Я его сейчас в окно выброшу!

А он мог, всё-таки КМС по дзюдо.

– Во-первых, первый этаж. Во-вторых, ты хочешь, чтобы мои родственные отношения закончились, не начавшись? Угомонись! Дальше я сам, брат!

Потом приехали отец с бабушкой. Бабушка не скрывала возмущения, даже пару раз досталось палкой моей маме. Но отец вел себя более сдержанно, что вызывало уважение. После долгих нравоучений на тему «так нельзя» мы договорились, что мы приедем к ним свататься как цивилизованные люди, и если Карина согласится, – значит, свадьбе быть. Я еле скрывал переполняющую меня радость, чтоб еще больше не расстраивать бабушку.

Мы начали встречаться с Кариной. Я души в ней не чаял. Я был на седьмом небе от счастья. Мы позволяли себе всё. Мы были счастливые, свободные и дерзкие. Через две недели мы обручились. А седьмого июля 2001 года мы поженились. Свадьба проходила в столовой завода «Черемушки», но это нас ни капли не смущало – мы были просто счастливы.

С этого момента моя жизнь разделилась на «до» и «после». Она никогда уже не станет прежней. Несмотря на очень трудные и болезненные периоды, я всё больше любил жизнь, потому что в ней появилась Карина. Разница между моим поведением до и после Карины была в том, что после я начал видеть тщетность моего бытия. И это помогло быстрее дойти до дна, от которого я оттолкнулся и начал взлёт к духовным высотам Карины, которая была для меня ориентиром и светом в конце туннеля. Я понимал, что никогда не смогу подняться до её уровня. Не потому, что я не способен, просто это невозможно.

Глава 3. Есть ли жизнь после брака?

В браке большее благо – любить, чем быть любимым.

Плутарх

Начну с того, что хорошее дело «браком» не назовут. И если вы женитесь с целью создать ячейку общества, взять ипотеку, работать, чтобы содержать семью, и другие социально приемлемые причины – я вас поздравляю, вы оправдали это название.

Меня хотели женить потому, что думали: «женится – остепенится, появятся дети – появится ответственность». Может быть, но не в моём случае. Я ездил к девушкам, которых мне предлагали, только для того, чтобы отстали от меня. Я даже поехал в другой город и чуть не похитил одну из них. Но! Я был уверен, что как только я женюсь, я буду на пожизненном. Отчасти так и есть, только в моем случае – это пожизненное счастье.

Мне говорили: семья – это ответственность, нужно остепениться и думать о будущем. И при этом говорили, что семья – это такОе счастье. Но, слушая многих и глядя на них, я очень сомневался, что они счастливы. Удовлетворены? Возможно. Но выглядели они не очень счастливыми.

Это я называю материально-эротическим компромиссом. И я не очень хотел прекращать свою свободную, ветреную, с огромным выбором женщин жизнь, хотя и с неким «обременением». Я и так был удовлетворён, зачем что-то менять? А счастье? Может, это и есть счастье?

Так что я решил не спешить с этим делом – глядишь, пронесёт. Все примеры вокруг не вдохновляли. Не предлагалось ничего лучше того, что имелось у меня. А в книгах и фильмах красиво подают иллюзию счастья, чтобы побудить жениться. Так легче управлять массами. Убеждённый в этом, я не хотел менять что-то. Да и в институт поступил, чтобы прикрываться образованием. Плюс концентрация «целевой аудитории» в лёгком доступе вдохновляла меня. Но не тут-то было. Меня настигла участь, которая настигала большинство молодых людей: я влюбился!

После свадьбы мы были счастливы, как и большинство молодожёнов. У нас начала формироваться семья со своими фишками и традициями.

Бизнес обанкротился, экономическое положение желало лучшего. Я, привыкший к авантюрным проектам, не мог сидеть спокойно. Я уговорил Карину заложить все золото в ломбард для инвестирования в очередной проект. Но ушёл в очередное пике и, как и ожидалось, профукал все деньги. Финансовая сфера нашей жизни хромала. Как добытчик я не сильно оправдывал себя, как хотел.

Физическая и эмоциональная стороны былы на высоте, они компенсировали остальные, в том числе духовную. Но если нет духовной составляющей, то есть нет Бога в этом любовном треугольнике, то этот союз обречён либо на провал, либо на пожизненное «партнёрство».

Начали ослабевать другие сферы совместной жизни. Я не зарабатывал, пил, курил, ругался матом, пытался доминировать, потому что я «мужчина».

У нас родилась дочь. Это стянуло мною придуманную верёвку у меня на шее. Я уже не такой крутой – и это было очевидно. Я пресекал все разговоры о нашем будущем репликой: «всё будет хорошо, доверься мне».

Всё чаще вечера заканчивались недосказанностями, соответсвенно – без взаимных ласк, что ещё больше отдаляло нас.

Многие пары несчастны и разводятся не потому, что сделали неправильный выбор, а потому, что делают неправильный выбор после.

Я был большим эгоистом. Я думал, что я стараюсь для всех. Вот сейчас прорвусь и докажу всем, какой я красавчик. Я не понимал, что Карине не деньги были нужны, а безопасность, которую я обещал и должен был обеспечивать: быть рядом, поддерживать и помогать.

Она говорила, что верит в меня, что я обязательно заработаю, но сейчас лучше пойти на любую работу, чтобы обеспечить необходимым и параллельно разрабатывать свои «гениальные планы». Она умела вернуть мне веру в себя, даже когда её совсем не оставалось.

Мы потеряли квартиру из-за обанкротившегося бизнеса. Сняли небольшую «двушку» в одном из опаснейших районов Москвы, где у меня случались серьезные рецидивы, из-за чего Карина готова была уйти от меня с полугодовалым ребенком на руках. Но моя любовь и её здравый смысл сохранили семью.

В отличие от меня Карина понимала истинную природу моих проблем и всячески пыталась донести её до меня очень деликатно. Но будучи безмерно чуткой, она понимала, когда можно говорить, а когда бессмысленно и может лишь усугубить положение.

В конце 2008 года ей удалось достучаться до меня, и я был готов лечь в клинику, но только ради неё, потому что себя не считал больным. Но потом мне удалось убедить её, что в этом нет необходимости, я обещал, что справлюсь сам.

Я устроился в компанию по производству и продаже семечек. Через пару месяцев я запустил свой проект по производству семечек «Весёлый Щелкунчик». Проект выстрелил сразу, так как у нас были очевидные преимущества, и я торговал везде, кроме центральной России. У меня не было ни производства, ни складов, ни офиса. Я использовал мощности и склады своих конкурентов. Проект пошёл вверх, а мое духовное состояние – вниз.

В конце мая 2009 Карине, всё-таки, удалось убедить меня лечь в наркологическую клинику. Я лёг с условием, что я игрок, а не наркоман или тем более не алкоголик, благодаря чему я спокойно пронёс с собой в клинику огромный кусок гашиша.

Я там лежал девять дней и всё время курил травку. Я не понимаю, как умудрился не попасться. Я сидел под кайфом, смотрел на этих бедолаг в пижамах от Юдашкина и думал: «Вот докатились же до такой жизни» – не осознавая, что я нахожусь среди них, этих «прокажённых мира сего». Я не хотел признавать, что я один из них. Просто мы находились на разных стадиях.

Я себя уговаривал, что я пошёл на такое унижение ради любимой. За этот короткий период было много противоречивых мыслей в голове. Я начал задаваться вопросами: «Почему я здесь? Что со мной не так? Нормальные люди здесь не лежат. Сюда случайно не попадают».

Хочешь узнать, кто ты, – посмотри на свое окружение.

Если рядом с тобой мирно пасутся бараны, то ты точно не волк.

Но третьего июня того же года ко мне пришло осознание, что у меня всё-таки есть какая-то проблема – и есть какое-то решение. Я начал активно молиться. Тем более у меня закончился гашиш. Я захотел что-то с этим сделать. Я устал, мне было страшно, я был зол. У меня закончились идеи, старые методы не работали.

И я перевёлся в реабилитационный центр и пробыл там, добровольно, полтора месяца.

Когда я вернулся домой, я был другим человеком, новым человеком. И с этого момента началось восстановление руин моей жизни и остатков наших взаимоотношений, которые сохранились только благодаря Карине.

Восстановление началось с духовного роста. Я начал жить на новой духовной основе. Это значит – я мыслю по новому: новый образ жизни, новые ценности и совершенно новый взгляд на жизнь и людей.

Первые два года были периодом восстановления: физического, эмоционального и духовного. Мы с Кариной начали жить заново. Мы начали наслаждаться друг другом полноценно, а не в одностороннем порядке, как раньше. В качестве подарка у нас родилась ещё одна девочка. И всё было как в сказке.

В какой то момент меня посетила мысль, которая мне показалась нормальной: «Я не пью, не курю, красавица-жена, трое прекрасных детей, большая квартира, белый мерседес, но мне чего-то не хватает для полного счастья». А не хватало, как мне показалось, блондиночки. Я был уверен, что для армянина это нормальное желание.

Как выяснилось позже, не важно, употребляю я что-либо или нет, – этот недуг прогрессирует. Дьявол не дремлет, он постоянно будет пытаться переманить к себе. Мне нужно всё время расширять сферу своей духовной жизни. Это не только мои ежедневные мероприятия, но и помощь другим, что является самым мощным инструментом духовного роста.

Я по рекомендации моего приятеля, который не имел недостатка в девушках, зарегистрировался на сайте знакомств, где я честно описал себя и свои намерения: мол, я женат, трое детей, у меня всё хорошо. Просто захотел блондинку. На удивление нашлась такая, которой подошли эти «условия». Ей было двадцать три года. Яркая, стройная, зеленоглазая и слегка безбашенная девушка, похожая на Гвен Стефани. Она оказалась очень интересной, творческой и смелой.

Планировалась одна встреча, но получилось так, что мы встречались семь месяцев. Я до сих пор не могу понять, как я умудрялся уделять внимание двум женщинам.

Я много анализировал: как получилось, что я изменил любимой женщине? Мы жили душа в душу, полное взаимопонимание. Однако… Я понимал, что это следствие чего-то. И я искал причину. Я очень хотел дать Карине больше внимания и компенсировать восемь лет недостойного отношения. Я старался максимально быть полезным и помогать ей где только возможно, чтобы у неё было больше свободного времени – как выяснилось, для меня самого. Я старался забирать у неё домашние заботы. Когда я мыл посуду, Карина шла мыть полы, я забирал у нее мытье полов – она шла делать ещё что-то.

Я говорил: «Карин, всего не переделаешь. Я хочу больше времени уделять тебе». Но под этим скрывались мои эгоистичные желания. Мне нужно было её внимание, которое она распределяла на детей, быт, родителей. Так как я уже не требовал столько внимания как раньше, Карина расслабилась и занималась детьми.

Ей был свойственен синдром Золушки, так как свекровь у нее была очень ортодоксальной, а сама она – очень ответственной. Но самая главная причина, которая загнала её в такое состояние, – это моё пьянство.

Когда мама уходит в быт и детей в обход папы, то папа чувствует себя на обочине. И он пытается компенсировать недостаток внимания: алкоголем или женщинами. Я не заметил, как стал таким. Моя беспечность переросла в уверенность, а уверенность – в самоуверенность. Я был уверен, что мне можно блондиночку. Что для армянского мужчины это нормально.

Но женское сердце не обманешь. Особенно чуткое сердце Карины. Я даже не подозревал, что она догадывается. Она все свои мысли, вопросы и претензии писала в дневник, а со мной она была деликатна и снисходительна.

Но в один день произошло невероятное. Мне позвонила мама блондинки, которая жила недалеко, и сообщила, что ее дочь заперлась на балконе и грозится вскрыть себе вены. Я побежал сломя голову «спасать». Я даже не заметил, что Карина пошла за мной, хотя она и не скрывалась.

Мне удалось уговорить эту девушку открыть дверь на балкон и зайти в дом. Она успела себя поранить но не сильно – благо нож был не острый. Я завел её внутрь, где стояли её мать и Карина, посадил её на диван и ждал реакции Карины.

Меня поразило её поведение. Она села рядом с этой девушкой, которая положила голову ей на колени. Карина гладила по её голове и смотрела на меня с осуждением. Её взгляд говорил: «Как ты мог довести до такого эту бедную девочку!»

Я стоял напротив и не понимал происходящего. У меня сломались шаблоны. Я понимал одно – что я натворил. Понимал возможные последствия. «Без ста грамм не обойтись». И на глубочайшем чувстве вины я позвонил знакомому охраннику ресторана и попросил его срочно привезти мне бутылочку коньяка и травки.

Я давно начал путешествие по минному полю. А сегодня оно вступило в активную фазу.

Это был май. Уже были куплены билеты в Болгарию, где у нас были апартаменты. Мы каждый год летали туда отдыхать на все лето. Естественно, Карина с детьми и с семьёй моего брата улетели без меня. И у меня начался очень тяжёлый загул на четыре месяца.

Я жил в квартире добрых людей, которые уехали отдыхать и оставили мне квартиру. Я пытался восстановиться, бегал каждый день, занимался спортом. С Кариной разговаривали не так часто, как хотелось, но даже эти редкие звонки ещё больше усугубляли трещину в наших отношениях.

Она задавала вопросы и пыталась понять, почему я так поступил. Но я не больше неё понимал, как это произошло. Как я мог дать такую надежду, и когда Карина начала раскрывать мне своё сердце – я вонзил в неё нож предательства. Предательства не только физического, но и глубоко духовного.

Страх, гнев, замешательство – все эти чувства плюс ураган мыслей мешали мне разговаривать с любимой. С той, которая всегда понимала, и сейчас она пыталась понять, но я не мог помочь ей в этом.

Когда они вернулись, я приезжал к себе домой в гости: пообщаться с детьми и в надежде поговорить с Кариной. Но когда в очередной раз она задавала справедливые вопросы, я замыкался и молчал. Карина, естественно, была в отчаянии: она хотела найти причину, и, возможно, мы могли бы найти решение. Но я никак не способствовал поиску ответов, потому что сам не знал.

Я попросил у неё прощения и время на поиск ответов. Я пообещал прийти к ней с ответами на все её вопросы. Я сказал, что если она решит уйти от меня, я пойму и приму.

Я месяц активно занимался поиском ответов. Я понимал, что мне нужно найти причины. Измена – это следствие.

Одним воскресным утром я попросил Бога сделать что-нибудь с этим, иначе я сойду с ума. Я признал своё полное бессилие перед этой ситуацией, моим состоянием и капитулировал. Я не могу объяснить, как это работает, но Бог помогает, когда я обращаюсь к Нему с полным принятием Его воли, какой бы она ни была.

Я желал Карине счастья. Я не искал объяснений и оправданий моим поступкам. Я предал любимую. Предал женщину, которая засыпала рядом со мной, которая была верна мне, нисмотря ни на что, защищала меня везде. Чувство вины переросло в ненависть к себе. Я не желал Карине такого мужчины, каким был я. Она заслуживала достойного мужчины.

А на что я готов ради любимой? Отпустить Карину? Это самый лёгкий и распространенный способ. Прийти с повинной, с торжественными клятвами и обещаниями исполнять её волю? Классический и банальный способ. Карина не достойна такого – ни труса, ни подкаблучника она не заслуживает.

Мне для начала нужно было разобраться с собой. Хочешь изменить мир, начни с себя.

Осознание. Желание. Решение. Готовность. Действие.

Осознаю ли я проблему? Конечно, я осознавал и признавал, что я болен и что моя жизнь стала неуправляемой.

Есть ли у меня желание что-то с этим сделать? Конечно, есть, иначе я потеряю всё, даже жизнь.

Я принимаю Решение что-то с этим сделать, иначе я погибну. И я ищу решения.

Готов ли я сделать всё ради достижения цели? На что я готов? Я был готов на всё. Страх был мотиватором, а Карина – вдохновением.

И я начал делать действия, в первую очередь – к духовному росту. Я проанализировал всю свою жизнь, очистил её от обломков прошлого и, уже с готовностью взять на себя ответственность за свои действия, преисполнился готовностью ответить на все вопросы Карины.

В конце ноября Карина с детьми полетела в Ереван на свой день рождения. Они поселились у моего брата с его семьей. Карина была очень близка с женой брата, и они поддерживали друг друга в кризисные моменты. Я не мог пропустить день рождение моей любимой, поэтому полетел в Армению. Карина была рада моему приезду. Это меня вдохновило и дало сил для глубокого и откровенного разговора.

Мы сидели на кухне поздно вечером, когда все спали. Я помолился и начал:

– Любимая, позволь мне сказать то, к чему я готовился два месяца, а к чему-то всю жизнь. Я много раз просил прощения, и это не помогает ни тебе, ни мне, потому что это самое мизерное, что я должен сделать. Я большую часть жизни не брал ответственности. Честно говоря, я не умею это делать. Мне страшно было брать ответственность. Когда я так легко получил тебя, то самонадеянно полагал, что всё само собой будет происходить.

– У меня были стереотипы и шаблоны, которые я собрал за жизнь, исходя из своих же интересов. Я большой эгоист. Я пил, когда мне было страшно. Я пил всегда, поэтому я эмоционально не научился проживать жизнь. А в трезвости я встретил реальность на старых убеждениях. Я пытался поступать по-новому, но побочные стереотипы армянского менталитета мешали мне.

– Мне казалось, что не заслуживаю тебя, и я пытался компенсировать это вниманием и помощью. И когда каждый раз я брал на себя какую-то обязанность, дабы освободить тебе время для нас, ты брала на себя что-то новое. Я решил, что ты не хочешь проводить со мной время, что ты меня не любишь и что дети в приоритете. «С мужем не повезло – хоть детьми займусь». Мне показалось, ты отдалялась от меня всё дальше и дальше. У меня развилось чувство вины перед тобой. На самом деле я отдалялся от тебя и детей.

Нельзя любить детей сильнее их папы или мамы.

Нельзя любить копии больше оригинала.

Дети – это результат любви, а не сама любовь.

– Я не оправдываюсь и тем более не обвиняю тебя. Главна причина – моё духовное несовершенство. Просто твой синдром Золушки я принял за нежелание быть со мной, потому что я эгоист. Я даже на минуточку не задумывался, что ты тоже можешь быть в чём-то несовершенна. Ты для меня всегда была и будешь совершеством. Но совершенство тоже нуждается в поддержке – не только физической, но и в эмоциональной, и духовной.

– Я всю ответственность взвалил на тебя. За это я хочу, в первую очередь, попросить прощения и начать возмещать упущенную ответственность, если позволишь.

Я остановился, чтобы собраться с мыслями, потому что при взгляде на Карину чувствовал, что моё сердце вырывалось наружу. Во-первых, я её любил до безумия, во-вторых, меня душило чувство вины перед любимой женщиной, которая так самоотверженно боролась за меня и за нас, а когда начала жить и чувствовать себя по-настоящему любимой – я беспощадно предал. В-третьих, накрывал страх быть заслужено отвергнутым. Страх, что я не смогу быть достойным её.

Она была слишком хороша не только для меня. Я даже не представлял, кем надо быть, чтобы заслужить это Чудо, и быть достойным её. Я ревновал Карину к мужчине, который по настоящему заслуживает её.

– Я очень волнуюсь, поэтому могу нести ахинею. Я много репетировал эту речь, но сейчас не помню ни слова. Ты знаешь, при виде тебя я каждый раз понимаю, что мне досталась неземная девушка, а эта огромная ответственность и вызывает трепет. Я прощу научить меня нести эту ответственность. Ты для меня как очень дорогая пожизненная ипотека, которую получил сразу, а расплачиваться – до конца жизни. Ты же знаешь: с кредитами у меня не очень.

– Да уж, мягко говоря, не очень, – сказала она с легкой иронией, но с заботой.

– Я благодарю тебя за поддержку, которую я воспринимал как должное. За любовь, нежность и преданность. За понимание, эмпатию и принятие того, кто сам не был готов принять себя. Всё хорошее, что есть сегодня у меня, – это твоя непосильная работа. Я люблю тебя и буду любить всегда, какой бы исход нас ни ожидал.

– Ты готов отпустить меня?! – в вопросе явно звучало «неужели».

– Я не имею права не отпускать. Во-первых, ты не моя собственность. Во-вторых, Любовь – это абсолютная свобода. И показала мне это ты. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Со мной или без.

– А хочешь отпустить? – вопрос был задан с ожиданием «нет».

– Подойди ко мне, пожалуйста, – сказал и протянул ей руку.

Карина не спеша и грациозно встала и пошла ко мне. У меня сердце готово было выскочить и летать от радости и волнения по всему миру и кричать.

Я посадил её на колени, обнял крепко и сказал, глядя в глаза:

– Никогда!

Мы так просидели долго. Я целовал её, как измученный жаждой путник, прильнувший к роднику. Она не сердилась на меня давно и понимала свою частичную ответственность. Карина не собиралась от меня уходить. Просто она дала мне время разобраться во всём самому.

С того дня я активно занимался и продолжаю заниматься собой. Я участвовал в жизни жены и детей, основываясь на наших с Кариной семейных традициях. Мы создавали нашу семью заново. Мы влюблялись снова и снова. Безусловно.

Я задавался вопросом: «Что такая девочка делает рядом с таким как я?» Я смотрел на себя ее глазами. Это самый правильный ракурс восприятия себя.

Выстраивание отношений, мотивация – это то, что вводит в заблуждение многих. Выстраивать отношение нужно с друзьями, коллегами, соседями и с деловыми партнерами. Мотивируют обычно сотрудников, последователей, спортсменов и т. д.

С любимыми важно создавать, вдохновляясь друг другом и отрекаясь от самого себя ради любимого человека. Влюбленный теряет себя, то есть свое эго в объекте обожания. Выстраивать с любимыми нужно только позы из «Камасутры». Выстраивать или Создавать. Мотивировать или Вдохновлять. Это разные мероприятия и приводят к разным результатам. Выбор за вами.

Глава 4. Дети и Эти…

Не воспитывайте своих детей – они вырастут и всё равно будут похожи на вас. Воспитывайте себя.

Английская пословица

Воспитание детей с Кариной было… интересным опытом. Мы словно говорили на разных языках, особенно, когда дело касалось школы и учителей. Она, как истинная мать, была в курсе всего, знала всех педагогов по именам и отчествам, а я ограничивался редкими визитами, стараясь отстаивать свои взгляды на воспитание.

И так как у неё получалось лучше, а я не очень хотел брать на себя эту ответственность, я эгоистично сдал позиции ей. Правда, я всегда был на подхвате, но уже в роли исполнительной, а не законодательной власти. Я же появлялся в школе эпизодически, словно заезжий гастролер, но даже этих редких визитов хватало, чтобы посеять семена сомнения в представлении о незыблемости школьных догм.

Эпизод 1. Как уважать дурака?

Помню, однажды Давид пришел ко мне и задал вполне справедливый и обоснованный вопрос по поводу учителя, который вёл себя не очень достойно.

– Пап, говорят, надо уважать взрослых. Но как его уважать, если он дурак?

– Сынок, – начал я, стараясь следить за словами, чтобы не скомпрометировать педагога и, соответственно, школу, – Ты уважаешь его не потому, что он этого достоин, а потому, что ты этого достоин. Чувство уважения находится у тебя внутри и ни от кого не зависит. Уважение – это, прежде всего, проявление собственной порядочности. Ты априори должен уважать человека только потому, что он человек. А вот поступки и слова могут быть сомнительными и не вызывать уважение. Мама учит нас отделять поступки от людей.

– Уважай его потому, что он твой учитель. Это его выбор и его жизнь, о которой ты ничего не знаешь. Ты защищаешь себя достойным поведением, а вот если он перейдет границы – для таких случаев у тебя есть я. Как твой отец, я обязан защищать твои интересы. Но и у него есть обязанности: он работает с тридцатью ребятами, которые не уважают его, и каждый урок с вами для него – стресс. Мало кто выживает при такой работе.

Ты от него бери знания, которые он даёт, остальное тебя не должно волновать. Он не «дурак», как ты выразился, возможно, вы его таким сделали. Надо и на себя брать ответственность, ведь вы в одном кабинете, на одном уроке.

Представь себе взрослого мужчину, к которому мало того, что не проявляют уважение, но еще и портят ему жизнь, которую он хотел посвятить образованию, – и всё это за копейки, которые он получает, постоянно находясь на пороховой бочке, не зная, когда какая-нибудь мамаша напишет анонимку в министерство образования, и его вышвырнут. Ты хотел бы быть им и иметь такую жизнь?

– Нет, конечно!

– Тебе повезло, ему – не очень. Возможно, он мечтал о другой жизни, но приходится терпеть вас. Не суди человека, пока не пройдешь милю в его башмаках.

Это философия Карины. Её умение отделять поступки от личности помогло мне измениться и передавать этот опыт детям. Но в вопросах учителей мы с ней расходились. Она считала школу неким непогрешимым институтом, а учителей – авторитетами, которым нужно беспрекословно подчиняться. Настолько она привила эти понятия детям, что классная руководительница стала авторитетнее отца семейства. Мне это жутко не нравилось, иногда я ругался с ней, потому что это сбивало мой авторитет.

– Тогда выходи замуж за классную руководительницу! От кого эти дети? Кто обязан воспитывать и защищать их?

Эти разговоры, в основном, проходили наедине, подальше от детских глаз и ушей. Я старался не переходить на территорию Карины, не вмешиваться в её прямые обязанности по воспитанию. Перед тем как лезть на чью-то территорию, я всегда задаюсь вопросом: готов ли я взять эту задачу полностью на себя и нести ответственность за результат? Готов ли я полностью поручиться за школьное образование детей? Конечно, нет.

Как бы мне не нравились её методы, конфронтация в этом вопросе создала бы больше дискомфорта для всех. Однако пару раз пришлось взять инициативу в свои руки. Я никогда не знал, чего ожидать и чем обернется диалог, поэтому заранее был настроен решительно и шёл на встречу как на бой, накручивая себя и ожидая худшего. Как в том анекдоте про мужика, который шёл к соседу за утюгом и так себя накрутил, что начал орать матом, едва тот открыл дверь.

Эпизод 2. И смех и грех

Этот случай произошёл, когда мы жили на Пролетарском проспекте. Мои дети никогда не жаловались на школу и на учителей. Но в тот день я увидел унылое лицо Иришки, которая явно была не в духе.

– Что случилось?

– Все нормально. Просто меня выставили из класса.

– За что?

– Смеялась.

– Почему?

– Петров рассмешил.

Я нахмурился, пытаясь собрать разбросанные факты в логическую кучу:

– Не понял: тебя рассмешили, и за это выставили за дверь тебя?

– Да.

– А учительница знала, что тебя рассмешили?

– Да.

Я сказал: «Хорошо», а у самого рука превратилась в кулак. Не сказав ни слова Карине, я пошел в школу.

Оказалось, у учительницы в тот момент были дополнительные уроки. Мне не хотелось что-то выяснять при детях, поэтому я попросил ее выйти в коридор, на что она, к моему удивлению, заявила, что это не проблема, и пожелала говорить при детях.

– Вы выставили мою дочь из класса. Можете объяснить причину?

– Конечно. Она смеялась и срывала мне урок! – ответила она уверенным тоном, глядя мне прямо в глаза.

– А вы знаете причину смеха?

– Да. Петров её смешил.

Я глубоко вздохнул, стараясь сохранять спокойствие.

– Нам с вами хорошо известно, что смех – это непроизвольная реакция, а вот смешить – это уже действие с умыслом. Действовать люди обычно планируют, а смеются от эмоций, которые детям контролировать особенно трудно. Устраняйте причину, а не следствие! Вы выгнали мою дочь, хотя смешил её Петров, а он остался в классе и мог продолжать смешить других детей!

– Вы знаете, у меня двое сыновей, и я знаю, что воспитывать мальчиков сложнее, чем девочек! – парировала учительница, явно согласная со своей гипотезой.

– Во-первых, воспитывать моего ребёнка никому не позволено! – начал я категоричным тоном.

– Даже бабушке с дедушкой. Они могут всего лишь баловать. Это ответственность моя и Карины. Во-вторых, вы выставляете за дверь мою дочь, тем самым унижая и оскорбляя её. Вы, как педагог, берёте на себя ответственность за те психологические травмы, которые, возможно, наносите ребенку? Вы осознаете возможную враждебность и несправедливость ребёнка по отношению к вам в будущем? Вы знаете, что вы сами же настраиваете детей против вас?

Как образованный педагог, берите ответственность за своих детей, занимайтесь вашими мальчиками, а у меня просьба – впредь никогда моих детей не воспитывать. Если есть какой-то регламент или школьный закон, используйте их в отношении моего ребёнка. Всё остальное решим я и Карина.

Эпизод 3. Британская схема

Другой показательный урок воспитания произошёл уже в другой школе. Иришка захотела учить армянский, а школа братьев Лазаревых считалась «лучшей». В тот день образовались сразу два родительских собрания. Карина, как обычно, предпочла посетить собрание Давида, своего любимчика. Мне же досталась Иришка.

Перед выходом Карина дала мне чёткие указания:

– Эд, я тебя умоляю, просто приди, поздоровайся, посиди тихо и попрощайся! Никаких разговоров!

Я кивнул и, честно говоря, так и планировал. Даже пообещал всё записать на диктофон.

В классе нам раздали листочки и карандаши. Учительница начала рисовать на доске дом:

– Вот это фундамент, вот это стены, вот это крыша… – начала учительница с воодушевлением, как-будто она дождалась своего звёздного часа. Казалось, что это какой-то урок ИЗО для умственно отсталых. Но оказалось, что это такая британская методика вывода подростков из стресса. На этом чертеже, как я понял, нам объясняли, откуда у детей берётся стресс:

– Мы задаем им уроки, родители напоминают об этих уроках, потом мы ставим им плохие оценки, из-за этих оценок их наказывают дома, и вот у ребёнка стресс! И вот такая вот британская схема, как от этого стресса избавиться.

Я молчал, но чувствовал, как во мне закипает вулкан несогласия.

Педагог тем временем начала рассказывать, как по какой-то, теперь уже, голландской методике она провела экзамен по своему предмету – обществознанию. Суть в том, что полкласса, по очереди, оставляли сумки и телефоны за дверью и садились в шахматном порядке, чтобы никто ни у кого не смог списывать.

И вот результат! – с гордостью в голосе продолжила она. – По итогам этого экзамена у нас в классе две четверки, три тройки, а остальные – двойки! И это при том, что некоторые дети занимаются у меня дополнительно! Вы представляете?! Вопросы?

И в этот момент моя рука взлетела вверх, как у прилежного ученика, знающего урок.

– Прошу прощения за прямоту, но чтобы не ходить вокруг да около, скажу как есть. Во-первых: чтобы не придумывать способы, как выводить детей из стресса, не легче ли изначально их туда не загонять? Если, как вы сами говорите, мы, родители и педагоги, являемся причиной их стресса, давайте просто решим эту проблему на взрослом уровне. Во-вторых: если бы у моего учителя в школе были такие результаты в классе, да ещё и с учетом дополнительных занятий, он бы повесился. А вы говорите об этом так, будто гордитесь результатами, и всю ответственность перекладываете на детей.

– Готова вернуть деньги за дополнительные занятия.

– Дело не только в деньгах, но и в ответственности. Как же компенсация за моральный ущерб? Я не требую от детей того, чего я им не дал. Если ученик не понял материал, это, в первую очередь, проблема учителя.

Она замолчала и явно была не довольна ходом беседы. Но у меня был свой подход к таким педагогам. Я знал, что мать этой преподавательницы, она же завуч, является директором школы, и тут явно попахивало кумовством и нежеланием искать простые и глубокие решения проблем с учениками.

Дети в школе не защищены. И даже родители не всегда защищают их от школы. После моей речи у других родителей появились вопросы.

Когда я вернулся домой, то застал Иришку, смотрящую на меня с улыбкой и глазами на пол-лица:

– Пап, что ты там наговорил? Наш школьный чат взорвался! Родители бурно обсуждают эту учительницу!

Их словно прорвало. Как и Карина, большинство родителей считают педагогов чуть ли не богами и со всем соглашаются, хотя в глубине души не согласны. А тут вдруг кто-то осмелился возразить, кто-то сказал то, что они сами хотели сказать, но боялись, и всё вылилось наружу.

Конечно же, Иришка не осталась в этой школе. И не из-за родительского собрания с моим участием, а благодаря.

Эпизод 4. Бить или не бить, вот в чем вопрос!

На тот момент мы снимали таунхаус, пока строился наш дом мечты. Как-то возвращается Давид с секции баскетбола и был явно не в духе.

– Что случилось? – поинтересовался я.

– Ничего. Просто Дмитрий Алексеевич сказал, что не допустит к тренировкам, если буду так вести себя! – сказал он спокойно, но с сомнением.

– Вести себя как? – спросил я.

– Толкать девочек.

– А ты толкал?

– Да.

– Почему?

– Потому что они не понимают нормального языка! – начал он возмущаться.

– Поподробнее, – предложил я.

– Во время отработки бросков по «револьверной» схеме: кидаешь мяч в корзину и становишься в конец очереди! А эти две… после броска становились передо мной и толкались. Я молчал. А во время перерыва, когда я пил воду из-под крана, они уже с разбегу оттолкнули меня и сами захотели пить. Но когда я толкнул их обеих, то они побежали к Дмитрию Алексеевичу и пожаловались. И тренер сказал, что девочек бить нельзя, и что если это повторится, то я на тренировки больше не попаду!

Я, конечно же, позвонил тренеру.

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич. Давид рассказал мне про инцидент во время тренировки. Могу узнать вашу версию? – вопрос был задан как затравка для серьёзной дискуссии на тему «Какого хрена?»

– Версия такова: он толкнул девочку, что не приемлемо, поэтому я его предупредил, что если такое повторится, то он больше не будет посещать мои занятия, – коротко и с педагогической интонацией прокомментировал он.

– То есть вы не знаете причины, почему Давид так поступил? – подводил я его ближе, на ударную дистанцию, так сказать.

– А это не важно! Просто нельзя бить девочек! – решил ограничиться таким ответом тренер.

– Вы знаете, – начал я с темпом приближающегося гепарда, – Я с вами абсолютно согласен: девочек бить нельзя, если, конечно, это девочка. Девочку характеризует не только ее физика, но и поведение, особенно в отношении мальчиков. Например: если женщина будет вести себя как «быдло», и мне придется защищаться, я, естественно, могу и «ушатать» ее бесцеремонное эго! Я не бью женщин, я джентльмен, но бывают ситуации, когда «женщина» не контролирует свое поведение, и мне придётся защитить себя и своё достоинство. Поэтому нельзя делать выводы и выявлять виноватого на основании свидетельств одной стороны. Давид поступил максимально деликатно. Поэтому сперва выясняйте, потом делайте выводы. Иначе дети начнут сомневаться в вашей объективности как тренера и педагога. Я тоже могу ошибаться и поддаваться эмоциям, но когда выясняется, что я был не прав, то я прошу прощения, особенно у детей, тем самым показывая пример. Мой авторитет от этого не страдает, а наоборот – растёт. Вам решать, как поступать, но в вопросах моего сына, если он провинится, просьба сообщить мне – я сам разберусь. Спасибо!