Читать онлайн Торговец Правдой бесплатно

Глава 1

– Ну всё!!! Я иду ва-банк!!! – заявил наглец-мажор, ударив кулаком по столу. А после сдвинув бровь в дерзком, как ему наверняка казалось, прищуре. По мне, он выглядел просто глупо. Его толстые, как сардельки, пальцы барабанили по пластиковому столу, который мы приспособили для покера.

– Повезло же мне сегодня, заберу ваши последние деньги, – издевательским тоном продолжил он. – Смиритесь с поражением, глупцы! До этого я просто давал вам фору, а вот теперь покажу, кто тут папочка.

В чем-то он был прав, денег у нас и правда не было, только пачка, где сверху и снизу – настоящие купюры, а в середине просто нарезанная бумага. В случае поражения нам придется бежать сломя голову. Но это точно не сегодня.

Воздух в заброшенном гараже, в котором обычно проходили игры нашего подпольного казино, пропах ржавчиной и дешевым табаком. На дорогой денег у местных особо не было. Вокруг нашего столика замерли зеваки – несколько местных пацанов и пара таких же богачей, как мой визави. Забредших сюда искателей острых ощущений из «золотых» кварталов. Несмотря на такие же пластиковые стулья, которых в гараже хватало, народ предпочитал стоять.

Мажоры часто приходили развлечься в наши дворы, так как азартные игры в Империи официально запрещены. Почему? Да разве поймешь нашего императора. Вот посчитал самодержец азартные игры вредными, и десять лет назад все казино позакрывали. Но это не особо-то и помогло.

Понятное дело, что подпольные конторы были опасным бизнесом. Периодически полиция накрывала салоны, организуя немало проблем как владельцам, так и игрокам. Однако до нашего считающегося неблагополучным района руки у Имперской службы безопасности не доходили, а местные служители порядка с удовольствием получали свою долю, когда это требовалось, и закрывали на все глаза.

Так что к нам регулярно захаживали молодые мажоры-аристократы, стремясь пощекотать нервы… Мы им, конечно, не отказывали – кто же откажется пополнить карманы? Обыгрывать этих лопухов удавалось почти всегда.

Он блефовал! Сукин сын нагло блефовал! Эх, знали бы эти ушлепки, что в своей новой жизни я, Алексей Милованов, бывший топовый продажник Антон Кирсанов, мог чувствовать любую ложь, даже блеф, кожей. Точнее, меткой типа шрама на груди. Она начинала в этот момент пульсировать.

Не самая гламурная суперсила, это вам не наследственная стихийная магия, которая передается от отца к сыну в аристократических родах, но для подпольных игр в покер – просто подарок судьбы. Честное слово! Единственное, что меня сильно смущало в новом молодом теле – юношеские гормоны. Бывали случаи, и не раз, когда эмоции брали верх над разумом. Иногда это вызывало у меня улыбку, в иногда сильно бесило, но природу не обманешь.

Этот пухляш в модной дорогущей куртке с шевроном Имперского лицея номер тринадцать в очередной раз пытался меня надурить. И очередной раз я с самым невинным видом ловил его на вранье. А сейчас он решил пойти на все свои деньги, выиграть финальный раунд.

На кону стояла приличная сумма – четверть зарплаты, за которую моя старшая сестра Лена, не разгибаясь, пашет месяц в своем ненавистном «Магобанке» с утра до вечера шесть дней в неделю только для того, чтобы мы могли сводить концы с концами, за что я ей безумно благодарен.

– А знаешь, что… Поддерживаю! Ва-банк! – произнес я спокойно, глядя наглецу прямо в глаза. Внутренний корпоративный хищник уже предвкушающе потирал лапки. Клиент был у меня на крючке и уже созрел для закрытия сделки.

На лице мажора дрогнула маска неуверенности. Он не терял надежды из последних сил как-то спасти ситуацию.

– Ты… Ты уверен? – попытался он снова блефовать, но жалкая ложь в его голосе звенела для меня как колокол и вызывала только широкую улыбку. – Может, передумаешь? Я даю тебе шанс поменять свое решение!

– Показывай свои карты! – усмехнулся я. – Не задерживай процесс игры, давай уже закончим! Ну же!

Розданные крупье карты лежали на столе, заляпанном машинным маслом. Десятка, валет, дама, король и шестерка. Мажор показал свои карты, у него же были восьмерка и пятерка, никакой комбинации! Я так и знал! Блеф!

– Два короля! – с триумфом воскликнул я, когда вслед за ним вскрыл свои карты и вскочил с большого полена, которое служило мне табуреткой. – Видишь? У меня комбинация из трех королей! Гони сюда свои бабки! Ты проиграл все, до последней копейки!

– Этого не может быть! Ты жульничал, грязный ублюдок! – внезапно взревел проигравший, ткнув в меня своим толстым указательным пальцем. Его лицо исказила злоба. – Я не знаю, как, но ты мухлевал! Это же очевидно! Никто не может пять раз подряд выиграть! Я такое впервые в жизни вижу!

Я лишь развел руками, изображая непонимание, но мой внутренний голос просто хохотал. Смотрите-ка, типичное поведение проигравшего контрагента. Переходят на личности, когда аргументы кончились. А дальше что, начнется физическое воздействие?

– Доказательства есть, уважаемый? – вежливым тоном поинтересовался у него. – Нет? Оно и не удивительно, все честно. А теперь рассчитайся за проигрыш, не позорь свой род при свидетелях. И да, ты всегда можешь отыграться.

Он побагровел, но, поколебавшись, швырнул в меня пачкой купюр. Я поймал ее изящным движением. Деньги пахли дорогим парфюмом. Непривычно, но приятно. Купюры, которые в ходу здесь, пахнут по-другому – машинным маслом, углем, в лучше случае копченой курицей.

– До свидания, ваше сиятельство, – церемонно поклонился я. – Всегда рады честной игре. Приходите ещё, когда захотите сделать взнос в фонд сирот Санкт-Петербурга.

Как только мажорчики покинули гараж, а за ними ушли и местные, одобрительно похлопав меня по плечу, со скамейки вскочил мой напарник Сашка, да так мощно, что она чуть не развалилась. Мой друг, по совместительству – телохранитель и компаньон в любых авантюрах. Два метра роста, косая сажень в плечах и душа, как у потерянного щенка. Добрый малый, этим он меня и привлек.

– Леш! Лешка! Да какой же ты, чертов гений! – заорал он, хватая меня так крепко, что у меня слегка хрустнули ребра. Надеюсь, не сломал.

Но я его понимал. Десять тысяч рублей! Это была сумасшедшая сумма. Для этих позолоченных ублюдков – мелочь на карманные расходы, а для нас – целое состояние. Игра в покер была не просто развлечением в подобных районах Санкт-Петербурга. Это был ещё один способ выжить, особенно для меня в текущей жизненной ситуации.

Сейчас мне снова семнадцать лет. Вроде бы возраст, в котором каждый хотел бы снова оказаться, но есть свои нюансы. Из родственников – только старшая сестра Лена, которая тащит на себе все: нашу убогую однокомнатную квартирку, еду, мою учебу в муниципальной школе на районе, благо, уже выпускной класс. Она работает в том самом «Магобанке», чьи башни я каждый день вижу из окна перед сном.

Наша финансовая устойчивость оставляет желать лучшего. И пока мне не стукнуло восемнадцать, найти легальную работу в Российской Империи – нереально. Приходится крутиться. Играть с мажорами, которые приезжают к нам, словно в контактный зоопарк, пощекотать себе нервы.

У них в стерильных жилых комплексах с охраной, видимо, совсем уныло и «правильно», скучно, а у нас, в «каменных джунглях» – всегда весело, только бабки неси. Никогда не мог их понять, есть же масса вариантов других развлечений, зачем ехать в нашу дыру? Короче, у богатых свои причуды.

Мы с Сашкой вывалились из гаража на улочку, залитую тусклым светом магических фонарей, больше похожих на пойманных в стеклянные колбы светлячков. Воздух был влажный, с примесью запахов с Малой Невы и жареных пирожков с лотка.

– Леш, да мы богачи! – Сашка тряс пачкой денег перед своим лицом. – Я аж потеть начал, когда он «ва-банк» объявил. Не поверил, что все так просто закончится!

– Я же говорил, Саш, я его насквозь вижу, – ухмыльнулся я, пряча свою долю во внутренний карман потертой куртки. – Он не может не врать, это у него в крови. Все они, аристократы, такие, не стоит им верить на слово.

Мы зашагали по знакомым кривым переулкам. Я уже строил планы: купить Лене те дурацкие шоколадные конфеты, что она так любит, оплатить пару месяцев за коммуналку, чтобы позволить ей хотя бы немного выдохнуть, а на остальное…

Мы не успели пройти и ста метров от так называемого «казино», как из соседней подворотни появились те самые трое мажоров. Во главе – наш проигравший «друг». Лицо его больше не выражало брезгливого любопытства и интереса с азартом. Только холодную злобу.

– Эй, пацанчики, куда это вы так спешите? Тормозите, разговор есть! – он блокировал нам путь. Его друзья, двое крепких парней, разошлись по флангам. А за их спинами появилось еще трое. Ого, а это, судя по виду, явно телохранители…

– Давайте-ка вернете мои денежки, и разойдемся подобру-поздорову, иначе придется решать вопрос по-плохому, – продолжил проигравший мажор, – я готов к обоим вариантам развития событий, а какой выбираете вы?

Внутренний голос тут же выдал мне анализ угрозы. Ситуация патовая, Лешка. Переговоры невозможны, противник настроен решительно. Физические данные не в нашу пользу. Внешний вид моего друга, конечно, впечатлял, но фактически он не был бойцом. Остается один вариант.

– Бежим, Саш! – крикнул я.

И не стал дожидаться ответной реакции. Вместо того чтобы пятиться, я резко рванул вперед и изо всех сил толкнул мажора в грудь. Тот, не ожидая такой наглости, отлетел на своих дружков, создав нам драгоценную секунду замешательства. Этого мне было вполне достаточно.

– Улица Железнодорожная, у памятника! – выдохнул я Сашке, надеясь, что он услышит, и рванул в узкий проход между двумя домами, ускользая от преследователей.

Погоня началась. Да не просто погоня, я бы сказал, целая охота. Я слышал за спиной тяжелое дыхание и матерные крики с требованием остановиться. Ага, орите дальше, олухи. Мое сердце колотилось где-то в на уровне горла, не ниже, но мозг работал с прохладной четкостью стратега. Эти ухоженные аристократы не знали наш район, а я знал его как свои пять пальцев. Я здесь вырос. Вернее, рос тут Алексей Милованов, в тело которого я попал… И уже пять лет стирал подошвы кроссовок на этих улочках, так что знания реципиента были активно подтверждены и дополнены.

Мой паркур, наверное, довольно эффектно смотрелся со стороны. Я прыгал через шаткие, потрепанные временем заборы, пробегал по скользким от влаги крышам сараев, нырял в открытые подвалы и выскакивал из них на соседней улице. Я использовал каждый выступ, каждую трубу, каждый темный угол, что только встречался на моем пути.

В прошлой жизни я обычно бегал по специальной дорожке в спортивном зале перед важными встречами, на которых заключал многомиллионные контракты, а сейчас? Я бегу сломя голову от разъяренного мажора и его прихвостней по крышам и подворотням спального района. Прогресс, черт возьми, налицо. Но был в этом свой кайф. Честно, я уже и забыл, какого это, радоваться всего десятке тысяч рублей. Раньше я такие чаевые мог оставить за кофе в одной из башен Moscow City. До сих пор не могу к такому привыкнуть.

Погоня подошла к своему логическому концу. Через десять минут я уже стоял один, тяжело дыша, у дурацкого памятника какому-то забытому магу или создателю артефактов, изображавшего шестеренку с крыльями. Я был цел, невредим и при деньгах. У них не было шансов догнать меня на моей земле.

Вскоре подбежал Сашка, красный как рак и пыхтящий как паровоз. С его габаритами эта пробежка не была легкой разминкой.

– Ух… Леш… Лёша… Я думал… Они меня… Догонят… – он еле стоял на ногах.

– Ничего, Саш, справился же, – хлопнул я его по плечу. – Давай отдыхать, дело сделано. Расходимся. Завтра в школе увидимся. И молчи обо всем, понял? Все только между нами!

– Ага… Лёша, ты же меня знаешь! Я могила, – только и смог выдавить он из себя.

Мы разошлись. Я, отдышавшись, побрел домой. Эйфория от выигрыша понемногу сходила на нет, уступая место привычной усталости. Я думал о Лене. О том, как она будет рада конфетам. Может, даже улыбнется наконец-то. Ее улыбка в последнее время была редким гостем в нашем доме, и это очень сильно меня расстраивало.

Я зашел в нашу «хрущевку», построенную ещё в прошлом веке – и, поднявшись по лестнице, оказался в тесной небольшой однушке, где пахло старыми книгами и дешевой лапшой быстрого приготовления. Дверь оказалась не заперта, странно. Я вошел и на мгновение замер.

Лена сидела на кухне у окна, смотря в ночную тьму Питера. Она не повернулась, как будто даже не заметила, что я вошел. Да что там, она даже, видимо, не поняла, что забыла закрыть входную дверь. А в таких районах, как наш, закрыть дверь – ключевое правило безопасности. Плечи ее были ссутулены, а в руке сестра сжимала смятый платок. Показалось, что он был испачкан тушью.

– Лена? – тихо позвал я. – Что случилось? Почему ты тут сидишь? И дверь почему забыла закрыть?

Она вздрогнула и резко обернулась. Ее глаза были красными. От слез, что ли?

– Ничего, Лешик, все хорошо. Устала просто очень. Давай ужинай и спать.

Я почувствовал своей меткой на груди. Она лгала, а это было максимально редкое явление. И если она это делала, то всегда исключительно стремясь уберечь меня от каких-то проблем.

– Лена, – сказал я твердо, подходя ближе. – Не ври мне, пожалуйста. Я же вижу, что что-то не так. С кем ты ещё можешь поделиться, кроме своего самого близкого человека в мире?

Она отвела взгляд, ее пальцы бессильно разжались, и платок упал на стол.

– Просто… Проблемы на работе. Большие проблемы.

– Какие? – присел я рядом, глядя на нее.

После нескольких моих настойчивых, но мягких вопросов она сломалась. История вырывалась наружу обрывками, с паузами, слезами и всхлипами.

Оказывается, она, видимо, совершила ошибку в какой-то сложной магической операции с переводом. Сестра сама не понимала, как это вышло. Проверила все десять раз, но в итоге… В итоге банк каким-то образом потерял из-за нее двести тысяч рублей. С нее теперь эти деньги требуют. И либо она возвращает их до конца недели, либо ее уволят и заведут уголовное дело за халатность и нанесение ущерба Имперскому магобанку. Дело было серьезное, последствия необратимы.

Двести, сука, тысяч имперских рублей. У меня в кармане лежало после похода в магазин и разделения доли с Сашкой всего-то пять тысяч, которыми надо было платить за жилье и еду, по крайней мере, я так планировал.

Я смотрел на сестру. На эту сильную, умную девушку, которая в двадцать лет тащила на себе весь наш быт. А сейчас она была полностью раздавлена, потеряна, и винила во всем только себя. Но она не знала, что ей делать и как же найти сумму, которая была равна пяти месячным зарплатам.

Внутри меня все закипело. Проснулся Антон Кирсанов. Тот, кто не привык проигрывать. Тот, кто выходил победителем из ситуаций и похлеще.

Нужно было срочно действовать.

Я встал, подошел к ней и положил руку на плечо.

– Не переживай, сестренка, – сказал я, и голос прозвучал странно уверенно даже для меня самого. – Я все решу, обещаю тебе!

Она посмотрела на меня с затаенной надеждой и одновременно неверием. У меня сжалось сердце.

– Лешик, ну как ты все решишь? Давай спать ложись. Тебе завтра в школу рано вставать? Ты что…

– Я все решу, сказал же тебе, – повторил я. – Иди спать. Ты и так сегодня устала, а утром деньги будут лежать на этом столе, обещаю!

Она что-то хотела сказать, но, вздохнув, лишь кивнула и, пошатываясь, побрела в свою комнату.

Я вышел на балкон, моё любимое место в квартире. Холодный ветер с Невы бил в лицо, но не мог охладить мои эмоции. Двести тысяч. Какими легальными способами их можно достать семнадцатилетнему парню без родителей? Никакими!

В прошлой жизни я был Антоном Кирсановым, Я начинал с продажи телефонов в салоне связи и дошел до сделок с корпорациями, где счет шел на миллиарды. Я был хищником, умел читать людей, предугадывать их ходы, продавать им то, в чем они даже не нуждались, создавая потребность.

А потом я узнал нечто, что не должен был. Попал в интригу на уровне государственного переворота, за что и получил пулю в сердце всего за пару часов до своего самого крупного триумфа. Тогда я мог закрыть одну из ачивок, заработав с одной сделки комиссию в сто миллионов рублей, но, увы, не вышло.

И вот я здесь. Алексей «Лёшик» Милованов, сирота с даром чувствовать ложь и со шрамом на груди – вечным напоминании о бесславном финале Антона…

Мои навыки из прошлой жизни… Сейчас они казались бесполезными. Я не мог провести переговоры с банком. Не мог продать им пакет акций. Не мог запустить манипуляцию на бирже. Да что сказать, я даже не мог продать в розничную точку партию китайских смартфонов, ввезенных в страну по левым документам. Да и кто бы стал вести крупные сделки с семнадцатилетним пацаном?

Я стоял и смотрел на загорающиеся огни города. На сияющие шпили высоких офисных зданий, где решались судьбы Империи, и на темные пятна моего спального района, где люди вроде нас боролись за существование. Между этими мирами лежала пропасть. Пропасть, которую мне нужно было перепрыгнуть. И тут в голову мне пришла идея. Одна-единственная, безумная, опасная, отчаянная.

Это был точно не самый лучший план. По правде говоря, это был худший план из всех возможных, но другого варианта решения вопроса я не видел.

Глава 2

Я прошел из кухни в комнату. Лена уже спала – видимо, отключилась от сильных переживаний. Надел черную кофту с капюшоном, старенькие джинсы, потертые белые кеды и отправился ближе к центру, на одну достаточно известную в узких кругах улицу города. Именно там я собрался искать решение нашей новой семейной проблемы.

Стоя на Думской, я словно чувствовал, как грязь этого места прилипает к подошвам моих старых кед. Настолько тут было мерзко.

Здесь собирались все людские пороки и их обладатели. Это была не просто улица – это был седьмой круг Ада. Воздух был гремучей смесью дешевого парфюма, перегара, пота и табачного дыма.

Неоновые вывески подпольных борделей, баров и сомнительных «массажных салонов» отбрасывали на мокрую, маслянистую брусчатку розовые, синие и ядовито-зеленые блики. Из-за дверей доносилась музыка, смех и споры, которые вот-вот должны были перерасти в конфликты. Здесь продавали все, что можно, и тем более то, что было запрещено в Империи.

Я не собирался тратить свои честно, хоть и нелегально заработанные деньги на те сомнительные «услуги», что здесь предлагались за каждым углом. Моя цель была – решить денежный вопрос сестры, а для этого мне нужен был Север – единственный, кто мог дать нужную сумму здесь и сейчас. Именно для встречи с ним я сюда и пришел.

Север – не имя, а кличка, ставшая легендой в подпольном мире города. Местный авторитет, державший в ежовых рукавицах приличную часть нелегального бизнеса в столице. Контрабанда артефактов, рэкет, нелицензированные товары, торговля крадеными вещами – все это текло по каналам, которые он давно проложил и контролировал.

Но меня интересовала одна конкретная статья его доходов: он давал деньги взаймы. Одалживал тем самым бедолагам, которым отказывали даже в самых сомнительных магобанках. Естественно, деньги Север давал под бешеные, даже грабительские проценты, которые росли как на дрожжах каждый день. И если кто-то по глупости или по нужде брал у него в долг, а потом не мог вернуть… Этих людей больше никогда не видели. Ходили слухи, которые передавались шепотом, о том, что с ними происходит и это настолько ужасно, что я даже и думать о таком не хочу.

В любой другой ситуации я бы никогда в жизни сюда не пришел, но выбирать сейчас особо не приходилось. Это был единственный шанс, последняя соломинка, за которую хватается тонущий. Лотерейный билет, купленный у самого дьявола, и ценой которого могла стать моя собственная жизнь, но ради Лены я готов на всё.

Вот он, нужный квартал. Подошел к неприметной обшарпанной двери, за которой, как я знал по слухам, располагался один из его подпольных офисов. Именно тут я рассчитывал его найти. Дверь была без вывески. Краска на ней облупилась, открывая гнилое дерево. Думаю, что её специально оставили в таком виде, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. У входа, как полагалось, стоял охранник. Не обычный человек, а настоящая гора! Гора из мышц, скрытых под дешевым, мятым спортивным костюмом. Его взгляд скользнул по мне, оценивая тощую подростковую фигуру, потертую обувь и дешевые джинсы. В его глазах не было ни любопытства, ни злобы – лишь скучающее безразличие сторожевого пса на своем посту.

– Что смотришь? Тебе чего нужно, мальчик? – прорычал он низко и хрипло. – Здесь не место для школьников. Вали отсюда, пока цел.

– Вечер добрый! Мне нужен Север, – сказал я, стараясь звучать тверже и взрослее. Охранник ухмыльнулся.

– Ага, щас. Север тебе нужен, – он покачал своей бритой головой. – Давай, вали отсюда, пока цел. Север с такими, как ты, не разговаривает. Иди отсюда, пока мамочка не узнала, где ты, и не надавала по заднице.

Я сделал шаг вперед, сократив дистанцию до минимума, и посмотрел ему прямо в глаза. В росте я проигрывал, но взгляд… Этому взгляду я научился еще в прошлой жизни, отработав на переговорах с самыми опасными и зубастыми акулами бизнеса.

– Слушай, друг, – сказал я, понизив голос до угрожающего шепота, чтобы его не услышали посторонние. Этот диалог был только между нами. – Давай я тебе кое-что объясню. Если Север узнает, что ты упустил человека с делом и он потерял из-за какого-то тупого качка крупную сделку… – я сделал паузу, давая словам осесть в его примитивном сознании. – Думаешь, он тебя похвалит за такое? Думаешь, скажет «спасибо»? – Я медленно покачал головой. – В лучшем случае, останешься без работы. А в худшем… Ну, ты и сам знаешь. Тебе, думаю, известно, что он не любит, когда его лишают прибыли. Ну так что? Ты меня пустишь?

Я видел, как в его маленьких свиных глазках что-то шевельнулось. Тупая, животная боязнь того, что с ним может сделать его собственный хозяин. Думаю, он не раз был свидетелем подобных сцен. Он постоял, тяжело дыша, его мозг, видимо, с трудом переваривал текущую ситуацию. Противоречие между желанием прогнать назойливого пацана и страхом перед гневом хозяина было написано на его лице крупными буквами.

– Ладно… – наконец буркнул он, с неохотой отступая в сторону. – Давай проходи и иди за мной! Прямо по коридору, никуда не сворачивай.

Мы прошли по темному узкому коридору, где неоновые лампы мигали, отбрасывая на стены наши тени. Наконец мы уперлись в большую тяжелую дверь из темного, почти черного дерева, которая выглядела чужеродно и слишком богато для этого места, словно ее перенесли сюда из другого, благополучного мира.

Охранник постучал костяшками своих огромных пальцев – стук вышел каким-то неуверенным, полным страха.

Дверь открылась беззвучно, и нас окутала волна густого, сладкого дыма дорогих сигар и тяжелого, приторного аромата дорогого коньяка.

Кабинет был… совсем не таким, каким я ожидал его увидеть. Он был роскошным, но роскошь эта была безвкусной и скорее какой-то кричащей. Все здесь пыталось доказать свое богатство и мощь, но в итоге говорило лишь о плохом вкусе и духовной нищете.

Стены были обиты темно-бордовым бархатом, на котором висели в позолоченных рамах пошлые картины. На полу лежала шкура какого-то огромного экзотического зверя с оскаленной пастью и стеклянными глазами, застывшими в вечном ужасе. Массивный дубовый стол был завален бумагами, пустыми бутылками из-под дорогого виски, пепельницами, доверху заполненными окурками от сигар, и какими-то странными темными безделушками, похожими на магические артефакты.

И за этим столом, в огромном кожаном кресле, похожем на императорский трон, сидел он. Я сразу же понял, что передо мной Север, собственной персоной.

Это был мужчина лет сорока пяти, с лицом, на котором жизнь оставила многочисленные отметины, шрамы, морщины, мешки под глазами, но подарила уверенность в себе.

На его коленях, обвив шею старика руками с длинными накладными ногтями на пальцах, сидела девушка. Стриптизерша, если судить по скучающему пустому взгляду и откровенному наряду, состоящему из блесток, перьев и кожи. Она казалась куклой, какой-то ненастоящей, этаким живым манекеном.

Север небрежно, почти автоматически шлепнул ее по округлой попке, и та, словно по команде, сползла с его колен и встала рядом со столом.

– Ого… – протянул Север, и его голос был хриплым, пропитанным дымом и алкоголем. Он смотрел на меня, и в его глазах читался не интерес, а скорее скучающее любопытство, как у ребенка, увидевшего новую, непонятную игрушку.

– Это кто ещё такой тут? Что нужно? По моему я уборку кабинета не заказывал! – сказал он.

– Добрый вечер, господин, Север. У меня есть к вам деловой разговор… – сказал я максимально, на сколько это было в той ситуации возможно, уверенно.

Он улыбнулся, в его глазах я прочитал животный интерес к парнишке, которому хватило смелости на такой отчаянный шаг.

– А вот это уже интересно. – усмехнулся он, – Оставьте нас вдвоем. Видимо предстоит серьезный разговор, раз пацан рискнул прийти сюда.

Последнее было сказано без повышения тона, почти лениво, но с такой властной интонацией, что девушка и охранник, молча, как тени, покинули кабинет. Дверь закрылась с тихим щелчком, и мы остались один на один. Тишина, воцарившаяся в комнате, давила на меня своей атмосферой…

Север взял со стола новую сигару, медленно, с наслаждением обрезал кончик специальными щипцами и прикурил от массивной зажигалки. Плотные кольца дыма поплыли в мою сторону.

– Ты же знаешь, кто я, да? – спросил он, изучая меня своими ледяными глазами.

Я просто кивнул, сглотнув комок в горле.

– Что, в школе кто-то обижает? Тогда ты не по адресу, я школьников не крышую! – произнес он, и в уголках его губ дрогнули морщинки улыбки. – Или мамочка на мороженое не дает? Говори быстро, время – деньги, а у меня его не очень много. Что молчишь-то? Явно не для этого сюда пришел, рискуя всем. Что у тебя есть для меня?

Я сделал глубокий вдох, собирая всю свою волю в кулак, справился с давлением и начал диалог:

– Мне срочно деньги нужны. Сумма для меня немаленькая. Двести тысяч имперских рублей.

Он преувеличенно медленно поднял бровь, изображая удивление, хотя мне было понятно, что для него это сущие копейки.

– Серьезно? И на что это тебе, щеглу? Девушку ублажить? Подержанную тачку купить? Или, может, в казино просадить решил? У нас тут рядом отличное есть! Кстати, мне так же принадлежит, рекомендую!

– У моей сестры проблема. Нужно её от полиции спасать, а я у неё один, кроме меня никто не поможет, – выдохнул я, понимая, что ему наплевать на мои проблемы. Абсолютно. Но нужно было дать хоть какую-то, пусть и скудную причину. Север тоже не глупый человек, чтобы всем подряд деньги раздавать, а потом отправлять их на корм рыбам где-то на глубине Невы.

– Хм, – он откинулся на спинку своего кожаного кресла, которое скрипнуло под его весом. – А почему ты решил, что мне вообще есть дело до тебя и твоей сестры, мальчик? Я благотворительностью, по-твоему, занимаюсь? Приют для бродяжек содержать должен? – его голос стал жестче, появились стальные нотки презрения ко мне.

– Я верну все. С процентами, – заявил я, стараясь вложить в эту фразу всю возможную, до конца неподдельную уверенность в себе и своих силах. Я верил в это. Я должен был верить, так как кроме меня никто не мог решить этот вопрос.

Север усмехнулся. В этот момент мне показалось, что он уже принял решение.

– То, что ты вернешь, я и без тебя знаю. Ну или… – он многозначительно посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то хищное и беспощадное. – Думаю, раз сюда пришел и знаешь, кто я такой, то и сам понимаешь, что будет с тобой, если не вернешь. Ну или с твоей сестрой. Знаешь, а ты смелый. Глупый, как пробка, конечно, раз пришел, но смелый. Меня это… Подкупает. Напоминаешь мне меня самого в молодости. Такого же отчаянного идиота. Но видишь, чего добился? Все, что ты видел на улице, моё. Может, и из тебя что-то толковое выйдет в этом мире.

Он помолчал, выпуская медленную, задумчивую струйку дыма в потолок, где она растворялась в полумраке.

– Как зовут-то хоть тебя, парнишка? – поинтересовался Север.

– Алексей, можно просто Лёша, – ответил я ему.

– Ладно, Лёша. Сыграем в твою игру. Я дам тебе деньги. Не такая уж крупная сумма, ну и, если что, станет в этом городе на одного мальчишку меньше, не велика потеря. Смотри, какие условия: я даю тебе три дня, ни часом больше. Ну и, конечно же, вернешь с процентами.

Три дня? У меня в глазах потемнело, и комната на секунду поплыла. Это было невозможно! За три дня я не смогу даже придумать, как их заработать, не то что просто найти!

– Три дня? Но это слишком мало! Мне нужно хотя бы неделю! Я…

– Мальчик, – он перебил меня, и его голос внезапно потерял всякие следы иронии и стал тяжелым, холодным и острым, как лезвие бритвы. В нем не было ни злости, ни раздражения – Ты не в том положении, чтобы торговаться. Стоишь тут и просишь деньги, это тебе нужно, а не мне. Я даю их, но на своих условиях. Три дня, и точка. Через три дня, ровно в это же время, ты принесешь мне двести пятьдесят тысяч имперских рубликов. Понял? Не услышал? – взгляд его был холодным и пронизывающим, – Я повторюсь – двести пятьдесят тысяч, это сумма с процентами за пользование моими деньгами.

После его слов в комнате как будто стало холодно. Это был не вопрос, не предложение – это был приговор, не подлежащий обжалованию. Я заключаю сделку с самим, мать его, дьяволом.

Не дожидаясь моего ответа, Север потянулся к одному из ящиков стола, достал оттуда толстую пачку купюр, перевязанную резинкой, и равнодушно швырнул ее мне через стол. Пачка приземлилась на пол, в паре шагов от меня, с глухим шлепком.

Я на автомате наклонился и поднял ее. Она была тяжелой, плотной. Никогда ещё в этом мире не видел столько денег. Руки сами потянулись пересчитать, проверить, не обманул ли он меня, не подсунул ли фальшивки или просто газеты… Но я вовремя остановил себя, сжав пальцы.

Показывать недоверие к такому человеку в его же логове – все равно что подписать себе смертный приговор. Я просто сунул пачку в карман, который располагался в районе живота на моей кофте.

– Что стоишь? Все, свободен, увидимся через три дня! – Север уже снова уткнулся в какую-то бумагу на своем столе, как будто я перестал для него существовать и наша встреча была лишь небольшим развлечением в его плотном расписании.

Я развернулся и вышел из кабинета, не сказав больше ни слова. Мне казалось, что его ледяной взгляд провожает меня до самой двери. Я прошел по тому же темному коридору, мимо того же охранника, который смотрел на меня теперь с каким-то странным выражением: как на обреченного.

Я снова оказался на Думской. Ночь не стала светлее, воздух не стал чище. Шум и гам улицы обрушились на меня с новой силой, но теперь я воспринимал их как отдаленный, не имеющий ко мне отношения гул. Потому что теперь у меня в кармане лежало двести тысяч. И имелось три дня. Всего три дня, чтобы каким-то непостижимым образом решить проблему и превратить их в двести пятьдесят кусков. А как? Каким образом это можно сделать?

Я не имел ни малейшего, даже самого призрачного понятия. Проблема не уменьшилась. Она выросла, как снежный ком, катящийся с обледенелой горы прямиком на меня, грозя раздавить в лепешку.

Домой я добрался на автопилоте, не видя и не слыша ничего вокруг. В квартире было тихо и темно. Лена спала. Я не стал ее будить. Просто прошел на кухню, вынул из кармана ту самую пачку, от которой, казалось, исходил запах сигар Севера, и положил ее посреди стола.

Я так не стал их пересчитывать. Понимал, что ему не было абсолютно никакого смысла меня обманывать. Его интерес заключался в совершенно другом. Я не стал строить какие-то грандиозные планы на будущий день, лихорадочно придумывать схемы, при помощи которых можно заработать нужную сумму и расплатиться со всеми долгами.

Слишком уж я был вымотан – морально, физически, эмоционально. Адреналин, страх, напряжение от переговоров с хищником – все это выжало из меня все соки, оставив лишь пустую оболочку. Больше никаких эмоций не было. Тело требовало отдыха, а разум отключится – хоть и кратковременно, хоть на пару часов, так как время уже было пять утра и завтра нужно было сделать много важных дел.

Я поплелся в спальную комнату, на ходу скинул с себя одежду, которая, как мне казалось, теперь навсегда пропиталась запахом того кабинета, и рухнул на кровать. Пружины жалобно заскрипели. Глаза сами собой закрылись, но перед ними еще стояло лицо Севера – холодное, безразличное, произносящее свой приговор. Его голос мне почудился и сейчас, в тишине комнаты: «Три дня…»

Глава 3

Сознание возвращалось ко мне медленно, словно всплывая со дна глубокого, темного озера. Я открыл глаза, и мир вернулся из тумана сна в суровую реальность, полную своих долбаных проблем.

Первое, что я увидел, было лицо Лены. Она сидела на стуле прямо напротив моей кровати, неподвижная, как статуя. Видимо, давно сидела и ждала, когда же я наконец проснусь. В ее руках была та самая пачка денег, которую я принес вчера ночью домой и оставил на кухонном столе. Ее взгляд, обычно такой живой, теперь был тяжелым, смесью недоверия и страха. Она смотрела на меня, не моргая и в тишине комнаты этот взгляд был громче любого крика. Честное слово.

– Лешик… – ее голос был тихим, хриплым от вчерашнего плача и нервов. – Проснись. И объясни мне, пожалуйста, что это такое?

– Деньги, ты что, не видишь? Вчера на принтере напечатал, когда ты спать легла, – ляпнул я, пытаясь отшутиться.

Лена даже не улыбнулась. Ее лицо, и без того бледное, стало совсем белым как мел. Губы плотно сжались.

– Леша… – ее голос дрогнул, и в нем послышались слезы, готовые вот-вот хлынуть. – Ты что, кого-то ограбил? Скажи мне правду! Я не возьму эти деньги. Не возьму! Я не могу. Я не хочу, чтобы ты из-за меня потом ещё в тюрьме оказался… – она не договорила, сглотнув комок в горле.

Я резко сел на кровати, провел рукой по лицу, пытаясь окончательно проснуться.

– Лена, я прошу тебя, успокойся. Дыши. Давай, сделай пару вздохов. Все хорошо. Я никого не грабил! Честно! Я… Занял их у своих друзей. Мы с тобой потом отдадим, когда твоя ситуация утрясется, когда все уладится у нас.

Сестра смотрела на меня с таким выражением лица, словно у неё был тот же дар: она понимала, что я не сказал ей только что ни единого правдивого слова. Хотя нет, сказал: деньги я и правда занял.

– Лешик, блин… – она покачала головой, и ее голос стал тверже. – Да откуда у твоих друзей такие деньги? Одни оборванцы, такие же, как ты! Я же их всех знаю! Сашка, Витька, тот рыжий… Игорь вроде? У них на пиво-то не всегда находится! Видела я, как вы одну бутылку на четверых за гаражами распиваете! А тут двести тысяч! Это же целое состояние! Откуда ты взял эти деньги? Скажи мне правду!

Спорить было бесполезно. Она была на сто процентов права. Но признаваться в том, что взял у криминального авторитета деньги под грабительские проценты, было равносильно тому, чтобы подписать ей и себе смертный приговор. Лучше сделать так, чтобы она вообще не была в курсе, надеюсь, это её спасет от проблем, если я не смогу закрыть вопрос.

– Ты так и будешь в молчанку играть? Я, по-моему, прямо спросила! Алексей, откуда у тебя эти деньги? – она продолжала свой допрос, а я, честно, не знал, что ей ответить, и просто молчал.

– Ладно… – она тяжело вздохнула, медленно поднимаясь со стула. – Можешь и дальше молчать! Мне пора на работу. Но вечером, Леша, клянусь, мы к этому вопросу вернемся. Мы сядем и серьезно поговорим. Эти деньги я не возьму, отнеси их назад, откуда взял, – она сделала шаг к двери, но я позвал её. Сестра остановилась и обернулась.

– Лена, вот, держи! – я положил пачку денег в её маленькую сумочку, висящую на хрупком плече. – Мы же оба понимаем, что другого выхода из ситуации у нас нет, так что бери, и давай закроем этот вопрос, а дальше будем думать, что нам делать! Посмотри мне в глаза, я честно их не крал, а занял.

Она посмотрела на меня, и на лице сестры я наконец-то увидел какую-то небольшую надежду. Лена мне не поверила, но в этой ситуации тоже не видела другого решения, кроме как взять деньги.

– Спасибо тебе, братик… Огромное спасибо! Не думала, что ты… Что ты действительно сможешь меня спасти, – она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Я остался один в квартире. Что дальше? Идти в школу? Конечно же, ни в какую школу я идти сегодня не собирался. Я был должен двести пятьдесят тысяч имперских рублей одному из самых опасных бандитов столицы, и у меня в голове, несмотря на всю свою опытность прошлой жизни, не было ни единой, даже самой бредовой и отчаянной мысли, как вылезти из этой беспросветной жопы.

* * *

Мы договорились встретиться с Сашкой вместо учебы на нашем месте – за старыми, полуразвалившимися гаражами неподалеку от школы. Это было наше тайное место еще с самого детства. И сейчас ржавые стены гаражей и горы битого стекла вокруг казались единственным по-настоящему безопасным местом во всем городе.

Я дождался, пока Лена уедет на работу, быстро засунул в рот кусок хлеба и пару сосисок (не ел со вчерашнего обеда) и вышел из дома на нашу встречу.

Когда дошел до места, Сашка уже был там. Он сидел на своем «троне» – старой автомобильной покрышке, заботливо застеленной куском клеенки, и нервно перебирал пальцами. Увидев меня, он вскочил на ноги. По телефону я успел рассказать ему вкратце, что вчера произошло.

– Ну что? – спросил он, и в его глазах читалась настоящая дружеская тревога. – Как она? Как Ленка? Все нормально?

И я рассказал ему все. От начала и до конца. Все в каждой мельчайшей подробности. Про холодные глаза Севера, про его кабинет, пахнущий дымом дорогих сигар и алкоголем, про тупорылого громилу охранника. И про то, как принес эту пачку денег домой и отдал их сестрёнке.

Сашка слушал, не перебивая, и его обычно добродушное, открытое лицо становилось все мрачнее. Когда я закончил, он долго молчал, смотря куда-то в сторону ржавого гаража.

– Лёша… – наконец прошептал он, и его голос дрогнул. – Ты вообще бессмертный, что ли? Это же полный, окончательный и бесповоротный пипец! Это же Север! О нем легенды ходят! Где ты собираешься взять такую сумму за три дня? Это же невозможно! Это самоубийство! Почему ты мне не позвонил сразу?

Последние слова он произнес таким тоном, словно звонок ему что-то изменил бы. Не было у меня вчера времени на пустые разговоры. К черту все бла-бла-бла, надо было действовать!

– Саш, я нашел двести тысяч за вечер, – возразил я, пытаясь убедить в этом больше себя, чем его. – А тут целых три дня. Если сохраню такую же скорость, то смогу и пятьсот тысяч достать. Математика, друг! Все-таки не зря мы иногда на уроки ходим.

Мой друг усмехнулся, и на его лице появилась слегка кривая, но искренняя улыбка. Хоть как-то разбавил я и без того не самую приятную обстановку.

– Ну, если ты так считаешь… Ты же у нас гений, Лёшик. Я никогда в тебе не сомневался, и тут справимся! Надо только подумать, что же делать…

И мы стали думать. Устроили мозговой штурм. Ну как – штурм… Помню, в прошлой жизни, на своем последнем месте работы мозговые штурмы моей команды топ-менеджеров выглядели как бурлящий, неудержимый поток самых безумных и гениальных идей.

Я сидел во главе стола, через импровизированное сито отфильтровывая крупицы настоящего золота из этой лавины общего потока массового сознания лучших продаванов страны… Сейчас же мы сидели на ржавой трубе, молча, каждый смотря в свою точку гаража, и в воздухе висела тишина, прерываемая лишь редкими нашими вздохами да криком вороны где-то на крыше.

Я перебрал в голове массу вариантов, от ограбления банка до сдачи крови и спермы за деньги. И тут, в какой-то момент, Сашка ударил себя ладонью по колену с такой силой, что эхо этого удара разнеслось по всему гаражному массиву.

– Лёшик! Придумал! Я, сука, придумал гениальный план!

Я даже слегка вздрогнул от неожиданности, настолько глубоко находился где-то далеко в своих мыслях, и посмотрел на него.

– Что ты придумал? Ну? Говори уже, что? Не молчи!

– Ты же помнишь этих мажоров вчерашних? – его глаза загорелись азартным огоньком. – Они же явно были недовольны проигрышем в покер! Да чего там, просто взбешены были! Помнишь, как бежали за нами, чтобы вернуть свои деньги? А что, если предложить им реванш? Сыграть по-крупному?

Я смотрел на него, не до конца понимая, но картинка в моей голове уже собиралась в единый пазл.

– Продолжай, ты на правильном пути. Докручивай идею!

– Лёшка, ты же никогда в жизни не проигрывал в покер! Никогда! Это же твой конек! Правда, ставки всегда у нас на районе были копеечные. В общем, так. Мы едем к ним на район и предлагаем сыграть на большую, просто астрономическую для обычной забавы сумму! Если выиграют, то их эго будет вдоволь накормлено! Для них, я думаю, достать двести пятьдесят тысяч – не так проблематично, как для нас! Мажоры деньги, считай, практически рисуют! Ну и все! Мы находим этих петухов, напоминаем им, как они вчера облажались. Потом мы их обыгрываем, отдаем Северу его кровные монеты и живем дальше, как ни в чем не бывало! Гениально же! Что скажешь, бро?

Я сидел и смотрел на него с открытым ртом. Я даже подумать не мог, что Сашке, моему верному «горному троллю», чьи мысли обычно не заходили дальше тарелки борща и новой серии какого-нибудь дурацкого магического аниме, придет в голову такая… Гениальная в своей простоте, наглости и безумии, мать его, идея.

Это был колоссальный риск. Но я ведь и правда никогда в своей новой жизни не проигрывал в любую азартную игру! Да и с моим даром это было просто невозможно! Решено! Дело оставалось за малым, и пора было начать действовать.

* * *

Мы отправились в один из элитных районов столицы. Вчерашние наши соперники, слава богам, были одеты в форму лицея, и мы знали, где они учатся. В принципе, место находилось не так далеко от нашего района, но на самом деле было похоже на путешествие в другой мир. На другую планету, где действовали иные законы.

Наши серые, обшарпанные, пропитанные вековой грязью «каменные джунгли» сменились широкими, чистыми проспектами, где по ровным дорогам бесшумно скользили автомобили с магическими двигателями. Воздух здесь пах цветочными запахами от клумб, тянувшихся вдоль улиц, и свежескошенной травой газонов.

Да и дома разительно отличались. Высотки из стекла и бетона чередовались с беломраморными особняками аристократов с фамильными гербами на воротах. Здесь даже небо казалось голубее. Честное слово.

Лицей, в котором учились наши предполагаемые «жертвы», стоял немного в стороне от оживленных улиц, в центре небольшого парка. Пройдя по широкой дорожке, мы оказались перед воротами, за которыми возвышалось трехэтажное приземистое здание этого учебного заведения.

Лицей номер тринадцать, имени князя Петра Романова. Всего таких аристократических лицеев на весь город было два десятка, и каждый из них носил имя какого-нибудь князя. У всех подобных пафосных заведений имелся еще и свой герб – шеврон на одежде.

Мы, двое в потертых куртках и дешевых джинсах, стояли у ворот, чувствуя себя чужими в этом месте. Я, засунув руки в карманы, принял небрежную позу уверенного в себе человека, подавляя раздражение от осознания той разницы, что разделяла наши с ними кварталы.

В отличие от меня, мой друг переживал гораздо больше. Ну, понятно… У меня опыт красивой жизни имелся. Правда, все это осталось навсегда в прошлом.

– Боже, Леша… – прошептал Сашка, смотря по сторонам с широко раскрытыми от удивления глазами. – Я даже боюсь тут дышать лишний раз, а вдруг мне штраф за загрязнение воздуха впаяют? Так непривычно здесь находиться.

– Держись, дружище! – ободряюще хлопнул я его по плечу. – Мы тут ненадолго. Скоро все закончится, и вернемся к себе на район, там будет комфортнее!

Мы обсуждали последние детали нашего безумного плана, когда раздался мелодичный звонок, оповещающий об окончании занятий. Через мгновение массивные дубовые двери с резными изображениями драконов распахнулись, и на улицу хлынул яркий, шумный поток учеников.

Это было зрелище, от которого захватывало дух. Девушки в изящных, сшитых на заказ форменных платьях из темно-синего бархата с белыми воротничками, юноши в строгих, но безупречно сидящих костюмах с пуговицами. Парни с надменными и холодными лицами. Дворяне. Цвет нации…

И в какой-то момент в этом потоке мой взгляд встретился с парой самых чистых, самых бездонных голубых глаз, которые я когда-либо видел в обеих своих жизнях. Они принадлежали блондинке с волосами цвета спелой пшеницы, заплетенными в сложную, изысканную косу. Она была… Какой-то неземной, что ли. По крайней мере, в тот момент мне именно так показалось.

В руках она держала стопку старинных книг в кожаных переплетах. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и в этом взгляде было что-то странное, притягивающее, почти магнитное. Я видел в ее глазах не брезгливость или страх, а скорее искреннее, неподдельное любопытство. Я неожиданно почувствовал, как сердце пропустило удар… Блин, гормоны молодого тела давали о себе знать… Да ладно. Еще не хватало влюбиться. Здравый смысл тут же вернул меня на землю.

«Забудь, Алёшенька. Зачем ей такой нищеброд, как ты? Ты для нее – как инопланетянин. Интересно, но не более того».

В итоге ее отвлекли подружки и утащили в сторону стоянки. А в толпе я наконец увидел тех, ради кого мы, собственно, и пришли сюда. Те самые мажоры, которых мы вчера с таким триумфом обыграли в покер, а после ушли от погони по дворам нашего родного района.

Они заметили нас почти сразу. И их эмоции на лицах можно было легко прочесть любому. Презрение и злость. Но тем не менее они отправились в нашу сторону.

– Эй, крысы! – начал их лидер, тот самый, с безупречным маникюром и в куртке, которая стоила больше, чем оплата коммуналки нашей квартиры за год. – Вы что тут забыли? Это не ваш захудалый район. Кто вас вообще выпустил из вашей помойки? Вам тут не место! Поняли? Исчезните, пока охрану не вызвали и не выкинули вас отсюда пинком под зад.

Внутренний голос тут же активировался на полную катушку.

«Игра началась. Сохраняй хладнокровие. Они на своей территории, им нужно публично доказать свое превосходство. Используй это! Используй их высокомерие – это твое оружие».

– Эй, аристократишка, – парировал я, снова засовывая руки в карманы и принимая максимально расслабленную позу. – Давай-ка без оскорблений. Мы не за этим пришли. Мы по делу так-то, серьезному. Вам это интересно или вы только на словах Львы Толстые, а на деле…

– По какому еще делу ты, отброс, можешь сюда прийти? – фыркнул один из дружков лидера, тот, что был покрепче. Хотя они все – не самые маленькие детины. Явно никогда не голодали в своей жизни, и с детства их кормят красной икрой с серебряной ложечки.

– Хотите отыграться? – спросил я, глядя им прямо в глаза. – Я же знаю, что хотите, и готов дать вам такую возможность! Только давайте по-честному все, а не как вчера, когда вы, проиграв, решили, что кулаки и погоня – достойная замена честной игре!

Лидер мажоров нахмурился, его надменное выражение лица сменилось на более заинтересованное.

– И что ты хочешь предложить? Говори уже, у меня слишком мало времени.

– Сыграть не как маленькие мальчики на карманные деньги, а по-взрослому! – произнес я, делая небольшую паузу. – По-настоящему, как мужчины! На серьезные деньги. Игра та же – «Техасский Холдем». Готовы рискнуть?

– О какой сумме идет речь? – с легкой усмешкой спросил мажор. – О твоих жалких десяти тысячах, которые ты вчера выиграл? Надоело уже на копейки играть. Нам это не интересно! Пойдемте, парни.

– Речь идет о двухстах пятидесяти тысячах имперских рублей, поросёнок! – выдал я ровным, холодным тоном, вкладывая в последнее слово все презрение, на которое был способен.

Эффект был именно таким, на какой я рассчитывал. Вокруг нас на секунду воцарилась оглушительная тишина. Ставки и правда были не просто мужскими – они были заоблачными для семнадцатилетних мальчишек из моего района.

Мажор удивленно поднял бровь, затем медленно улыбнулся. В его глазах загорелся тот самый азартный огонек, который я и надеялся увидеть. Рыбка была у меня на крючке.

– А у тебя откуда такие деньги, нищета? – протянул он. – Легко говорить, когда сам гол как сокол и пахнешь, как помойное ведро. Докажи, что у тебя есть такая сумма.

– Деньги есть, поверь мне! – выпалил я. Как-то слишком много в последние дни я стал врать. Не сказал бы, что мне от этого было не по себе, в прошлой жизни я уже давно перестал отличать ложь от правды, а вот в этом мире пока было непривычно. – Я не буду размахивать ими здесь перед твоим носом. Но они у меня есть, и, если хочется свои капиталы приумножить, готовы дать тебе шанс, именно поэтому мы тут.

Он изучающе посмотрел на меня, затем обменялся взглядами со своими приятелями. В его глазах читались азарт, желание поквитаться и, конечно же, уверенность в своей победе. Для него это была игра. Для меня – вопрос жизни и смерти. Ставки были в любом случае не равны, но что поделать.

– А знаете… Это будет даже интересно… – сказал лидер, делая театральную паузу. – Хорошо! Играем! Приходи завтра сюда же, ровно в это же время. С нужной суммой наличных, разумеется. После наших занятий займемся делом, есть у нас тут одно… Приватное местечко, где можно сыграть без лишних глаз и ушей. Без палева. У нас с полицией дела обстоят намного серьезнее, чем в вашей дыре, но тащить такую сумму к вам я не готов. Согласен сыграть на нашей территории?

Делать было нечего. Отступать – слишком поздно, да и некуда, если честно. Я сделал свою ставку, пошел в «all in», если говорить на языке азартных игр.

– Согласен! Давайте устроим веселье! – кивнул я, стараясь, чтобы мой голос не выдал и грамма внутреннего напряжения.

Они, усмехаясь, обменявшись самодовольными взглядами, прошли мимо нас, оставив за собой шлейф дорогого парфюма.

– Ну вот и всё… – выдохнул Сашка, когда они скрылись из виду. Его лицо было мокрым от пота. – Теперь дело за малым осталось. Просто победить и не облажаться, но в остальной части плана я уверен на все сто процентов. Денежки уже почти в нашем кармане!

– Да, но есть одно но… – согласился я, глядя им вслед. – Осталось всего ничего. Найти двести пятьдесят тысяч имперских рублей и не проиграть их завтра. Херня делов! Видимо, идея напечатать деньги была не такая уж и плохая.

Глава 4

Мы вернулись на наше место за гаражами, и тишина здесь была оглушительной. Я устроился на своем привычном «троне», перевернутом, проржавевшем ведре, когда-то позаимствованном со стройки рядом и теперь служащим мне верой и правдой. Из моей головы так и не выходила одна навязчивая мысль. «Где, черт возьми, взять деньги для завтрашней игры?» И ответа на этот главный вопрос у меня до сих пор не было.

Мы сделали ставку, поймали заносчивых аристократов на крючок их же собственного азарта и высокомерия. Но без настоящей, жирной наживки вся затея была коту под хвост. Без этих чертовых двухсот пятидесяти тысяч мы были бы просто двумя клоунами, которых выставили на посмешище, и никто не стал бы с нами иметь дел. Поэтому нужно было как можно скорее закрыть этот вопрос.

Но, что удивительнее всего, по Сашке я бы ни за что не сказал, что он был хоть капельку озадачен или напуган. Напротив, он спокойно расхаживал передо мной по небольшой площадке из утрамбованной земли, потирая свои здоровенные, как молоты, кулаки. На его лице играла самая что ни на есть дурацкая, беспечная улыбка, достойная идиота, выигравшего джекпот и даже не понимающего, на что тот можно потратить. В его глазах читалось непоколебимое убеждение, что мы уже победили, что завтрашняя игра – это просто формальность, некий ритуал, пройти который нам предстоит под аплодисменты толпы.

– Саш, слушай… – не выдержал я наконец, прерывая его бесцельное, дико раздражающее меня хождение туда-сюда. – А ты чего такой счастливый-то? У тебя, от вида красот района мажоров, крыша поехала, что ли? Может, лекарей вызвать? Мы тут, можно сказать, на самом краю пропасти стоим, один неверный шаг – и все! Конец! А ты будто на курорте оказался, с кокосом в руке. Деньги-то будем брать где, о великий стратег? У нас даже принтера нет, чтобы их напечатать, если бы мы на это решились, я уж про реальные, хрустящие купюры молчу! Они с неба на нас упадут, что ли? Ты вообще собираешься мне помогать или и дальше будешь бесить?

Сашка остановился, упер руки в свои мощные бока и посмотрел на меня с таким видом, будто я только что спросил его о смысле жизни или о природе темной материи как минимум. Похоже он не понимал, почему я так сильно заморачиваюсь на эту тему. Видимо ему эта проблема казалась вообще мелочью. Он на пару секунд задумался и выдал:

– Ну, Леш, есть у меня одна идея… – протянул он, подняв вверх указательный палец. – А может, тебе еще разок сходить к Северу? Объяснишь ситуацию. Честно, по-братски скажешь, как есть… А что? Ты там уже не чужой человек, свой в доску! Займешь еще немного, у него явно деньги-то есть. Мы же все равно выиграем, так? Вернем ему все и сразу, да еще и с такими процентами, что у него улыбка будет до ушей. Он только спасибо скажет, еще и в долг предложит в следующий раз побольше взять. Но мы откажемся, нам-то больше не надо.

Я смотрел на него с открытым ртом, пытаясь понять, серьезно ли он говорит или это такой своеобразный, доступный только его двухметровому мозгу юмор. В его глазах не было и тени иронии. В этот момент я осознал, что он говорил это всё на полном серьезе.

– Ну да, конечно, братишка, так и сделаем! – зашипел я, вскакивая с ведра так, что оно звякнуло, упав на землю. – Саш, ты вообще в своем уме? Ты представляешь, какую херню вообще ты сейчас несешь? Мне вчера невероятно, просто фантастически повезло, что мне там башку не отбили сразу на пороге его громилы-охранники! А сейчас я приду, вежливо постучусь ещё разок туда, как к себе домой, и заявлю: «Слышь, Север, братан, я тут гениальный, беспроигрышный способ нашел, как тебе деньги отдать побыстрее! Давай-ка я их в рулетку на красное поставлю! Или еще лучше, в покер с мажорами-аристократами поиграю!!! Я ведь никогда не проигрываю, веришь? Погнали? Делюга стопроцентная!» – я постарался немного успокоится и продолжил более спокойно. – Ты представляешь, что он со мной сделает, если хотя бы краем уха услышит, что я его кровные, с таким трудом отжатые у несчастных должников и местных проституток деньги решил на азартные игры спустить? Он из меня котлету сделает, с кровью! Обжарит с лучком и скормит крысам питерским! Так себе перспектива! Нет, туда я больше ни ногой. Это даже не самоубийство, это какая-то изощренная форма кретинизма в чистейшем виде!

Но, черт возьми, в одном моему другу, пусть и случайно, удалось попасть в точку. Сыграть на деньги Севера – это выход, ведь они у меня уже есть… Вернее, они были у меня совсем недавно. Правда, я их уже торжественно вручил Лене. Нужно было срочно выяснить, успела ли она уже внести их в банк и закрыть тот самый злополучный долг, который каким-то образом появился в нашей жизни. Скорее всего, да – она не из тех, кто тянет с такими вещами. Лена всегда стремилась как можно скорее избавиться от всех проблем. Но это все равно был хотя бы какой-то шанс. Единственная хрупкая соломинка, за которую мог ухватиться тонущий, как я в этой ситуации.

Однако сейчас сестра на работе. Ворваться к ней в сияющий холл магобанка, при всех оттащить ее в сторону и начать выспрашивать с выпученными глазами про наличку – это было бы верхом идиотизма. Сашке бы эта идея безумно понравилась, но, хорошо, что я не он.

Поджидать ее на выходе, прячась за колоннами, – тоже не вариант, слишком много лишних глаз, слишком много внимания со стороны службы безопасности. У нее и так там сейчас не самая спокойная ситуация. Было решено действовать проще, хоть и мучительнее: отправиться домой и ждать. Просто ждать. Сидеть и грызть ногти, слушая, как тикают часы, отсчитывая возможные последние минуты моей жизни.

Мы попрощались с Сашкой. Он ушел, все так же пребывая в уверенности, что «все путем» и «завтра будет самый крутой день в жизни». А я побрел домой, чувствуя, как с каждым шагом по знакомым улочкам тревога внутри меня только нарастает. Меня всегда напрягали ситуации, как эта, в которой я уже ничего не мог решить и приходилось просто плыть по течению. Всегда любил, когда все в зависит только от меня и моих решений. Особенно если на кону моя собственная жизнь, как сейчас.

Квартира встретила меня гробовой тишиной. Я прошел в комнату, плюхнулся на кровать и уставился в окно, за которым медленно садилось солнце, окрашивая унылые серые панельные дома в багровые тона. Мыслей в голове было так много, что они переплетались в один сплошной гул. Варианты, риски, провалы, последствия, холодные глаза Севера, насмешливые лица мажорных аристократов. В какой-то момент мне показалось, что у меня вот-вот лопнут сосуды в мозгу от этого перенапряжения. Чтобы просто выключиться и дать передышку измученной голове, я попытался заснуть.

* * *

Разбудил меня знакомый звук ключа, вставляемого в замок, и щелчок открывающейся двери. Сердце ушло в пятки, а потом рванулось в горло, готовое выпрыгнуть наружу встречать долгожданного гостя. Это была Лена, кто же ещё.

Я сорвался с кровати, как ошпаренный, и пулей вылетел в коридор, едва не снося по пути хлипкую вешалку для верхней одежды.

– Лена! Наконец-то ты вернулась! – выкрикнул я и, не дождавшись от нее какого-либо ответа, продолжил: – Ты уже отдала деньги? В банк? Уже все? Говори, пожалуйста, не молчи!

Сестра отшатнулась от меня в сторону, сняла пальто и небрежно бросила его на стул, ее движения были медленными, или, по крайней мере, мне так казалось.

– Лешик, ты что такой взбудораженный? Что опять случилось? – ее лицо снова стало напряженным, губы поджались. – Ты что, правда, их… Уукрал? Скажи мне честно, я все равно твоя сестра и приму тебя, чтобы ты не сотворил! Лучше сейчас все узнаю от тебя, чем потом от… – она не договорила, но я понял её и без окончания фразы.

– Да ничего я не крал! – почти крикнул я, но тут же взял себя в руки, понизив голос. – Я эти деньги занял! Занял, как и говорил! У друзей! Но сейчас у меня появился один способ, чтобы быстро их отдать. Очень выгодный, просто фантастический! Мы можем вложить эти деньги и сразу, одним махом, отдать все долги и жить спокойно! Так что скажи, пожалуйста, умоляю, деньги у тебя? Ты еще не успела их отдать?

Лена хмуро смотрела на меня. Ее взгляд просвечивал меня словно рентгеновский луч, пытаясь докопаться до истины. Но, видя мое отчаянное состояния, она как будто бы приняла мою сторону.

– Ну, да… Деньги все еще у меня, – выдохнула она. – Это же не так работает, что я пришла с пачкой налички и просто сунула ее в руки своему боссу. Мне выписали отдельный счет, депозитный, для погашения ущерба. Я должна до завтрашнего обеда внести на него деньги через специальный терминал в нашем отделении и принести начальству квитанцию. А так… Да, деньги пока у меня. Лежат в сумке, вот.

Она открыла сумку и показала мне пачку наличности. Моему счастью и облегчению не было предела. Это была настоящая эйфория. Я чуть не подпрыгнул до потолка!

– Лена, это просто прекрасная новость! – сказал я, стараясь говорить максимально убедительно и спокойно, хотя внутри все ликовало. – Дай мне, пожалуйста, деньги назад. Я тебе завтра же, к обеду, все верну. Все до копейки. Мы вместе сходим и положим их на этот твой счет. Я тебе клянусь всем, что у меня есть. Но сейчас они мне позарез нужны. Это… Это вопрос жизни и смерти.

Эх, знала бы она, что это сейчас было сказано не просто для эмоционального окраса, а от них и правда зависела моя жизнь.

– Лешик, – она посмотрела на меня с такой тревогой и беспокойством, что у меня заныло сердце. – А ты уверен? Ты же сам понимаешь, что будет, если у тебя… Ничего не получится? Если твой «выгодный способ» провалится? – она сделала шаг ко мне, ее голос стал тише. – Может, лучше я сама поговорю с теми, кому ты должен? Мы как-нибудь договоримся, попросим отсрочку, я буду работать на двух работах… Я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал…

– Нет, Лена! – перебил я ее и решил рассказать ей правду, хотя бы отчасти – Так не получится. Ты же не знаешь этих людей. Поверь мне на слово, лучше не надо! Ничего хорошего не будет! Сестрёнка, я все просчитал, все продумал. Я тебя не подведу, обещаю.

Она смотрела на меня еще несколько долгих секунд, в ее глазах боролись страх и материнская забота. Наконец она тяжело вздохнула и сдалась.

– Хорошо, Лешик. Надеюсь, ты действительно знаешь, что делаешь. Тем более эти деньги мне дал ты, я не могу их не вернуть… – она потянулась к своей сумке, стоявшей на тумбочке, достала оттуда ту самую, теперь уже легендарную пачку денег и протянула мне. – На, Держи. Только… Будь осторожен. Пожалуйста, это самое главное! Ты единственный, кто у меня остался…

Я взял деньги. Эти грязные купюры снова были в моих руках. Они казались еще тяжелее, еще плотнее, чем вчера. Словно впитали в себя весь страх и напряжение этого дня. Я не стал их пересчитывать, просто сунул во внутренний карман куртки.

– Спасибо! Огромное спасибо! Ты не представляешь, как много проблем это решило.

– Иди уже спать, ночь на дворе, – слабо, беззвучно улыбнулась она. – И… Да, ещё раз, будь осторожен.

Я отправился в нашу комнату, вынул пачку и бегло осмотрел ее, на вид двести и двести пятьдесят тысяч особо не отличались – та же толщина, тот же вес. Главное – эффект присутствия, демонстрация платежеспособности. Никто в здравом уме не станет пересчитывать все прямо перед игрой. Надеюсь, что их самоуверенность и азарт затмят здравый смысл. Теперь и мне казалось, что дело оставалось за малым.

Наконец-то, с относительно спокойной душой, я лег спать. Завтрашний день был одним из самых важных в моей новой жизни. Провал был равен катастрофе. И права на ошибку у меня не было. Никакого.

* * *

Проснулся я еще до рассвета. Первым делом, даже не позавтракав, не сходив в душ и не почистив зубы, я оделся в свою самую чистую, хоть и потертую временем одежду. Проверил, на месте ли деньги, сунул их в карман и пулей вылетел из дома, пока Лена еще спала. Я пришел на наше место за гаражами намного раньше Сашки и принялся методично наворачивать круги по небольшому пятачку.

Вскоре появился и он, бодрый, выспавшийся и сияющий, словно шел не на рискованную авантюру с потенциальным летальным исходом, а на долгожданную премьеру какого-нибудь блокбастера. Мы с ним абсолютно по разному смотрели на эту ситуацию.

– Леха! С добрым утром, командир! – весело, на весь пустырь поздоровался он, хлопая меня по плечу с такой силой, что я чуть не присел. – Готов к великим свершениям? Готов сорвать куш и посмотреть, как эти аристократики заплачут?

– Молчи, Саш, просто иди за мной и не привлекай лишнего внимания, – буркнул я в ответ, слишком многое было сегодня на кону.

И вот, мы снова отправились в один из элитных районов столицы. В последнее время я стал тут частым гостем. Улицы все еще были пустынны и по-прежнему чисты до блеска.

Оппоненты уже ждали нас около своего лицея. И не только они. Нас было двое. А их… Их было человек пятнадцать, если не больше. Видимо, слух о предстоящей «игре по-крупному» с какими-то отчаянными оборванцами из спального района быстро разнесся по всей аристократической тусовке, как лесной пожар, и собралась целая толпа зевак, желавших посмотреть на это зрелище.

Они стояли плотной, нарядной кучкой, перешептываясь, хихикая и показывая на нас пальцами, как на диких зверей в зоопарке. Я почувствовал себя экспонатом в музее как минимум. Не самое приятное чувство, но это было не важно! Важно было забрать их деньги и отправиться назад на район.

Лидер вчерашних мажоров, тот самый, с кем мне предстояло сегодня играть, стоявший в новой, еще более дорогой куртке, сделал шаг вперед. На его лице сияла самодовольная ухмылка, он явно наслаждался моментом.

– Ну что, наконец-то подтянулись? Что как долго? Вы что, пешком что ли шли? – громко, на всю улицу, так, чтобы услышали все его приятели, произнес он. – Деньги-то у вас есть? Или только языком чесать мастера, а когда дело доходит до настоящего, так сразу хвост поджимаете?

– Да, вот они! – так же громко, с показной уверенностью ответил я, доставая из внутреннего кармана заветную пачку и демонстративно помахивая ею в воздухе, словно флагом. Как я и ожидал, никто не потребовал пересчета, никто не усомнился, что там нужная сумма. Прокатило!

– Отлично! – кивнул мажор, и в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый мне по вчерашнему дню азартный огонек хищника, учуявшего легкую добычу. Ох, как же он сильно ошибался. – Тогда не будем терять времени зря. Пойдемте за нами. Не задерживаем уважаемых господ, закончим по-быстрому и отправим вас назад на окраину.

Мы двинулись за ними по вымощенным узорной плиткой тротуарам. Они повели нас вглубь своего района, к одному из особняков, который больше походил на маленький, изящный дворец из белого камня с колоннами. Один из мажоров, видимо, хозяин этого великолепия, с важным видом достал ключ-карту и приложил ее к сенсору, дверь открылась.

– Родителей нет, уехали в наше загородное имение на выходные, – небрежно бросил он, обращаясь больше к своей толпе, чем к нам. – Так что полная свобода. Никаких свидетелей.

Мы прошли через ухоженный сад с журчащим фонтанам к небольшому гостевому дому на заднем дворе. Внутри все сияло чистотой и дороговизной: темный, лакированный паркет, шикарные восточные ковры, камин из черного камня, в котором уже был готов разгореться огонь, мягкие диваны и кресла из кожи. На стенах висели странные, абстрактные картины, которые, наверное, стоили больше, чем весь наш район. Это было то самое место, где по их мнению можно было играть «без палева», вдали от посторонних глаз и ушей.

Для них эта игра была всего лишь забава, ничего такого… Очередное экзотическое развлечение сытых и скучающих аристократов. Никто даже не догадывался, что простая игра в покер, которая должна была начаться через несколько минут, могла стоить мне жизни.

«Ну что ж, дружище, – пронеслось в моей голове, пока я смотрел на эти самодовольные аристократические рожи, смеющиеся над нами. – Пора заканчивать с этим дерьмом. Пора показать этим заносчивым мажорам, кто здесь настоящий игрок. Время продать им надежду на успех, а после забрать все. До самой последней копейки».

Глава 5

– Давай, порви этого нищенку, Николя! – раздался выкрик из толпы мажоров, и все остальные подхватили его, словно заученную мантру. – Давай, Николя! Покажи этому отбросу, где его место! Давай, ты же знаешь, кто ты и из какого ты рода! Сделай красиво!

Именно в этот момент я и узнал имя своего главного сегодняшнего оппонента за этим столом. Николя, а точнее – Николя Третьяков. Звучало-то как изящно, для многих эта фамилия что-то значила, но точно не для меня, я слышал ее впервые. На помощь мне пришел Сашка, мой личный энциклопедист по знатным родам, и тут же выдал справку на этого персонажа: наследник клана Третьяковых. Его родители были из старого аристократического рода, правда, не сказал бы, что они играли какую-то значимую роль в политических играх Российской Империи. Именитые ребята, но средние по значимости, не больше.

В целом они владели парой сотен гектаров земли с несколькими сельскохозяйственными предприятиями и одним небольшим металлургическим заводом. Говорят, даже подписывали какие-то контракты с Министерством обороны, но не самые значимые. Может, на производство ящиков для патронов или что-то в этом роде. Кстати, это еще не все, что нужно знать про них, есть еще одна важная деталь.

Как и у каждого уважающего себя аристократического рода, у Третьяковых была своя родовая магия, передававшаяся по крови всем его потомкам. В данном случае это была Магия огня. И, черт возьми, ходили слухи, что они были в этом чертовски хороши. Отличненько, вот так мне повезло! Играю в карты с человеческой зажигалкой, у которой истерика на пустом месте может произойти в любой момент.

Стол уже был готов к началу игры. Колода карт, деньги – рядом с ней, а толпа зевак обступила нас плотным кольцом, жаждая зрелища. Но тут Николя поднял руку, требуя тишины, и его голос, наполненный самодовольством и предвкушением легкой победы, прорезал гул:

– Эй, ты! – он кивнул в мою сторону, даже не удостоив меня имени, в целом он никогда и не интересовался, есть ли оно у такого, как я. – У меня есть одно небольшое, но важное условие. Играем на фишки, каждому по тысяче пятьсот. Блайнды начинаются с расценок «пятьдесят за малый блайнд» и «сто за большой блайнд». Как только у одного из участников заканчиваются фишки, второй становится победителем и забираем всю сумму.

Видимо, он искал хоть какой-то способ обзавестись хотя бы минимальными шансами победить меня. На самом деле мне было абсолютно все равно, по каким правилам он собирался сегодня играть! А какая разница? С помощью моего встроенного детектора лжи я прочитаю его, как раскрытую книгу с большими буквами. Его ложь будет для меня громче любого крика. Так что я особо-то долго и не раздумывал над его предложением.

– Согласен, давай! – кивнул я, сохраняя невозмутимое выражение лица. – Правила есть правила, давай сыграем, как ты захочешь.

Тем более ничего особенного я в них не увидел.

Один из этих мажоров, исполнявший роль крупье и ответственного за проведение сего процесса, вышел на нашу импровизированную «боевую арену» перед камином и театральным голосом объявил:

– Итак, дамы и господа! Леди и джентльмены! Высшее общество и… Редкие гости! – он ехидно покосился своим взглядом на нас с Сашкой. – Начинаем игру в покер, а точнее в «Техасский Холдем»! Правила просты, повторно озвучивать их я, пожалуй, не буду. Играем до тех пор, пока кто-то из игроков не потеряет все свои фишки. Сегодня у нас играют Николя и… Как тебя зовут, дружище? – поинтересовался он у меня.

– Меня зовут Алексей! – ответил я, чувствуя, как десятки пар глаз обратились ко мне в этот момент.

– И Алексей! Один из двух покинет сегодня этот дом с полумиллионом имперских рублей в кармане. Ну что, мы начинаем первую партию! – он начал перемешивать колоду, готовясь к раздаче.

Каждый из нас получил свои карты, мне достались валет и десять, по лицу Николая я понял, что у него хорошая карта.

– Ох, что же мне выпало, ты даже не представляешь! Тебе конец! Это начало твоего поражения!

Соперник пытался играть со мной в психологические игры, но у него не особо-то и выходило, я чувствовал это. Не нужно было даже иметь сверхспособность, чтобы понять, что там, видимо, карманная пара. Наверное, две дамы.

– Пас, – сказал я спокойно. – Мог бы хотя бы попытаться скрыть, что у тебя хорошая карта! Ты слишком хорошо читаем для меня.

Николя бросил в открытую карты на стол, там было две дамы. Это будет даже проще, чем я думал с самого начала.

Следующая раздача, у меня два короля. Он повышает на сто фишек. Я уравниваю, с такой-то картой другого решения нет. Крупье вскрывает первые три карты: восемь, десять, валет. Ага, у него, возможно, стрит, посмотрим на его действия. Он отыгрывает чек, я тоже. Остальные карты – тройка и четверка. Ни туда, ни сюда. Вскрываемся, у меня – два короля на руках, у него – два вальта, один на руках и один на столе.

Сашка издал победный рев, который, казалось, заставил содрогнуться хрустальные подвески люстры. Я же просто кивнул, сохраняя маску безразличия. Внутренний Алексей ликовал:

«Первый контакт! Клиент клюнул! Продолжаем в том же духе!»

Но удача – дама капризная. Следующие два раунда были за ним, сегодня карта шла Николя. Но мне нужна была только одна его ошибка, один шанс, и я заберу все его фишки.

Дуэль выдалась очень напряженной. Мы шли ноздря в ноздрю. Я полагался на свой дар, он – на какую-то свою аристократическую интуицию или просто на удачу. Я забрал две следующие партии, а он – одну. Атмосфера в комнате накалялась. Было слышно, как потрескивают поленья в камине. Следующую раздачу забрал он. Мы шли ровно. Казалось, что будем играть вечность.

И вот наконец мне удалось вырваться вперед. Я угадал его блеф, и он потерял четыреста фишек. До победы оставалось всего лишь тысяча, еще две таких раздачи, и все! В груди появилось такое приятное чувство приближающегося триумфа. Сашка уже потирал ладони, предвкушая нашу победу. Оставалось сделать пару шагов, но как говорится, «последний шаг, он трудный самый».

Я поднял глаза на своего оппонента, Николя был бледен. На его лбу выступили первые маленькие капельки пота. Он взял карты, но тут случилось то, чего я совсем не ожидал Он… Не стал смотреть свои карты! Он даже не наклонился! Ни приподнял даже краешек. Он просто уперся в меня взглядом, полным ненависти, и сквозь зубы прошипел:

– ВА-БАНК…

В моей голове воцарилась тишина. Никакой пульсации в груди, никакого знака. Ни-че-го! Он не знал, какие карты скрывались там под рубашкой, а значит, он и не блефовал! Просто делал случайную ставку, и мой дар был абсолютно бесполезен! Парень как будто понял, в чем заключалась моя фишка, и нашел ключ к ней. Вот же сукин сын!

«Отставить панику, Алексей! – заорал внутренний голос – Думай, как профессионал! Соберись! Нужно просто сделать правильный выбор! Дождись хорошей карты».

Я посмотрел на его лицо. Напряженное, злое. Он поставил все на кон, и сейчас судьбу должен был решить случай. Но я не готов пойти на такое, у меня на руках были семерка и дама.

– Пас… – наконец выдохнул я, не смея полагаться на удачу.

Он вскрыл свои карты, там были две дамы. Видимо, он хотел тем самым вывести меня из стабильного морального состояния. Но даже несмотря на то, что он забрал двести фишек, блайнды выросли, я все равно оставался непоколебимым.

По толпе аристократов прошел вздох облегчения. Сашка издал стон, похожий на звук умирающего кита. Ну ладно, у меня – тысяча семьсот фишек, а у него – тысяча триста. Я все еще впереди, и у меня будет несколько шансов на победу в этой гребаной игре.

Она продолжилась, и в следующем раунде Николя вновь не стал смотреть свои сраные карты! Он снова сказал «ва-банк», и я, измученный и сбитый с толку, снова ответил на это «пас». Но в этот раз я ошибся! У него были тройка и восьмерка. Хотя и мои карты были так себе.

Ну вот, мы уже сравнялись по количеству фишек. Все висело на волоске. Моя жизнь… Жизнь Лены… Обещал же сестренке, что все будет хорошо… Я не мог её подвести!

Я чувствовал, как подступает паника. Да… несмотря на весь опыт своей жизни, тело Алексея периодически подкидывало проблем реагируя не так как должен был бы реагировать Антон Кирсанов. Но я уже давно принял это как данность, и научился справляться.

Сейчас видел, как Николя ухмыляется, думая что нашел мою слабость. Нам раздали карты. Он опять не посмотрел, что скрывается под ними. Никогда бы не подумал, что с моим даром смогут справиться таким вот образом…

На мгновение у меня потемнело в глазах. Я почти физически ощущал, как петля на моей шее затягивается. А у меня ведь даже нет нужной суммы на руках, чтобы оплатить проигрыш в случае худшего развития событий.

Я взял свои карты, посмотрел, там были король и туз. Ну и когда, если не сейчас? В комнате повисла абсолютная тишина. Было слышно, как у кого-то срывается дыхание. Все! Абсолютно все сейчас зависело от этой раздачи!

– Ва-банк… – прошипел соперник, впиваясь в меня взглядом, полным ненависти и предвкушения будущей победы.

И вот он, момент истины. Все или ничего. Я не знал, что делать. Логика отказала уже пару раундов назад. Внутренний голос молчал, и тогда я решил: хватит пытаться найти правильный ответ через рациональность. Плюнул на всё и просто положился на судьбу. На удачу, которая привела меня в этот мир после трагической смерти в моей предыдущей жизни.

– Ва-банк!!! – крикнул я и стал ждать решения своей судьбы.

Николя с силой перевернул карты, там были два валета. Я положил со своей стороны туза и короля. Крупье начал отсчитывать первые три карты. Валет, десять, шесть. Отлично, теперь у него три валета, а у меня – НИ-ХРЕ-НА! Единственное, что меня спасет – это дама! Еще два шанса на победу. Крупье вскрыл четвертую карту – пятерка. Она не изменила ситуацию за игровым столом. Николя все также сейчас был победителем, а мне нужно было, чтобы последней картой была дама, и в этой огромной колоде карт у меня лежало всего четыре шанса…

Крупье начал вскрывать последнюю карту. Время замедлилось в несколько раз! Давай же, вскрывай ее быстрее, черт побери! И вот карта открыта: это была дама червей. Наступила тишина, абсолютная, оглушительная. А потом господин судья выкрикнул в толпу:

– АЛЕКСЕЙ СОБИРАЕТ СТРИТ ОТ ДЕСЯТКИ ДО ТУЗА И… ПОБЕЖДАЕТ В СЕГОДНЯШНЕЙ ПАРТИИ! ЭТО БЫЛА ПОТРЯСАЮЩАЯ ИГРА И БЕЗУМНО КРАСИВАЯ ПОБЕДА!

Что было дальше – я помню смутно, если честно. Сашка с диким ревом, способным разбудить мертвых, вскочил и сгреб меня в такие объятия, что у меня даже слегка затрещали ребра. Он поднял меня в воздух, начал трясти и орать что-то нечленораздельное. Даже кто-то из мажоров, по моему тот самый, что был ведущим церемонии, похлопал меня по плечу с уважительным кивком: «Неплохо, парень. Неплохо».

Но вот Николя… Николя был абсолютно не готов к такому повороту событий. В его голове он уже был победителем и готовился получать все лавры, но нет, не сегодня. Сначала он просто стоял, не двигаясь, его лицо белело, а глаза налились кровью в буквальном смысле этого слова.

А потом… Потом в его правой руке вспыхнул огонь. Не какой-то метафорический, а самый что ни на есть настоящий, живой, раскаленный шар пламени размером с апельсин. Воздух вокруг затрещал, запахло гарью. Никогда раньше я такого не видел в этом мире.

– Ты… Ты… – он не мог вымолвить ни слова от злости, только повторял это обращение ко мне.

Внутренний голос выдал единственно возможную команду: «БЕГИ! ХВАТАЙ ДЕНЬГИ И БЕГИ!»

Но бежать мне было вообще некуда. Мы были в ловушке, в чужом лагере, это был не наш знакомый район.

И тогда во мне проснулся не Алексей, и даже не Антон из прошлой жизни. Проснулся инстинкт выживания. В прошлой жизни я долго и серьезно занимался бразильским джиу-джитсу. Не для уличных драк, а скорее для статуса и связей. Несколько моих ключевых бизнес-партнеров обожали этот вид спорта, и я решил, что это ключ к их кошелькам. И сейчас, пусть мое тело было моложе, слабее и не таким натренированным, память и знание приемов никуда не делись.

Я резко оттолкнул от себя Сашку и рванулся вперед, пока огненный шар в руке Николя не набрал полную силу. Он занес руку для броска, но я был уже слишком близко. Я нырнул под его руку, схватил его за поясницу и, сделав подсечку, повалил на мягкий ковер. Он грохнулся с удивленным лицом, явно не ожидая такого поворота событий, а я, не теряя ни секунды, навалился на него сверху, обвил ногами вокруг торса, зажав руки за спиной, а предплечьями зафиксировал шею удушающим захватом.

– Братцы! Держи его! Помогите мне! – захрипел парень, пытаясь вырваться, но моя хватка, отточенная годами, была мертвой, и у него не было ни единого шанса освободиться.

Его друзья сделали нерешительный шаг вперед, но тут вмешался тот самый мажор, которого я про себя называл «Господин судья». Он встал между нами и толпой, и его голос прозвучал властно и холодно:

– Николя! Остановись! Парень честно победил! Он выиграл твою игру по твоим же правилам. Не уподобляйся уличным бандитам. Отдай деньги и сохрани хоть каплю нашего уважения и своего достоинства. Так ты точно будешь выглядеть в наших глазах выше, чем если попытаешься поступить не по чести!

Николя яростно дергался подо мной, но в его глазах помимо злости я увидел и стыд. Он понимал, что его друг прав. Сопротивление стихло.

– Отпусти меня сейчас же… – прохрипел он. – Я все понял…

Я медленно ослабил хватку и откатился от него, вставая в боевую стойку на всякий случай. Николя поднялся, отряхивая свой дорогой костюм. Он подошел к столу, взял пачку своих денег и, не глядя, швырнул ее мне.

– Забирай свои грязные деньги и проваливай отсюда, чтобы я тебя больше не видел у нас на районе! – прошипел он.

Я поймал пачку и быстрыми, профессиональными движениями пересчитал ее навскидку. Вроде все было на месте. Двести пятьдесят тысяч.

Тот самый мажор, что встал на мою сторону, подошел и протянул руку.

– Сегодня удача определенно была на твоей стороне, Алексей, – мы пожали руки. Его рукопожатие было крепким. – Удачи тебе, может, ещё увидимся когда-то!

Мы с Сашкой, не говоря ни слова, развернулись и вышли из этого роскошного гостевого дома, оставив за спиной гробовую тишину и взгляд Николя Третьякова, полный ненависти. Думаю, он ещё не скоро забудет это поражение и последующее унижение.

Мы наконец-то вышли на улицу. Не сразу отправились домой, а какое-то время стояли, запрокинув головы и глядя на вечернее небо Санкт-Петербурга. И на душе у меня было такое чувство… ощущение победы. Обычно такое я испытывал после каждой своей успешной сделки в прошлой жизни. Я был победителем не просто в игре, я был победителем по жизни в этот момент. Я сделал это. Я вытащил нас с Леной из ямы, в которую мы стремительно падали. Это был один из самых значимых моментов в моей новой жизни!

– Лёшка… – прошептал Сашка, и в его голосе слышались слезы. – Мы с тобой… Мы ведь правда это сделали? Мне же это не снится? Это же не сон, а реальность?

– Да, Саш, мы это сделали! У нас реально получилось осуществить наш план! – рассмеялся я, чувствуя, как с плеч спадает тяжкий груз. – А ещё, братишка, мы чертовски богаты. По крайней мере, до вечера, пока не раздали все долги!

Кстати, именно этим мне и предстояло заняться после такого оглушительного успеха. Времени наслаждаться им практически не было. По факту для меня это была всего лишь минута славы. А теперь нужно было срочно расплатиться со всеми долгами, чтобы я снова мог почувствовать себя свободным и дышать полной грудью.***В этом же гостевом домике на заднем дворе после той самой впечатляющей партии молодые аристократы продолжали бурное обсуждение сегодняшней игры. Кто-то открыл бутылку с дорогим шампанским из запасов родителей и разлил по стаканам своих товарищей.

И только один человек не поддерживал общее возбужденное настроение. Это был Николя Третьяков. Он сидел в углу комнаты на мягком кресле-груше. Его глаза были наполнены яростью, а в руках он бесконечно создавал и тушил небольшие огненные шары и что-то бесконечно бубнил себе под нос, но различить слова можно было, только если подойти максимально близко.

– Настанет тот день, когда я отомщу тебе, сучонок… Я обязательно это сделаю… Никто не смеет унижать меня на людях, а уж тем более простолюдин… Я обязательно отомщу… Я отомщу…

Глава 6

Мы разошлись с Сашкой на том самом перекрестке, который разделял богатый и бедный районы Питера. Он, надеясь урвать кусок пиццы в школьной столовой, поплелся в сторону нашего учебного заведения, с его лица всю дорогу не сходила дурацкая улыбка. Я же, чувствуя себя так, будто меня пропустили через гигантскую промышленную мясорубку, а потом кое-как собрали обратно, отправился закрывать все вопросы. Из-за которых, собственно, и заварилась вся эта адская каша с мажорами, подпольными игрищами, визитами к местному криминальному авторитету и все остальное.

Первым и самым важным пунктом в моем списке «Как не умереть сегодня и обеспечить себе спокойный завтрашний день» была, разумеется, Лена и ее долбаный долг. Я направился прямиком в магобанк, никуда не сворачивая по пути. Еще бы, у меня за пазухой было почти полмиллиона денег наличкой.

Войдя внутрь через массивные бронзовые двери, я на секунду замер. Если снаружи банк напоминал дворец с высокими потолками, то внутри это был храм. Храм, где единственным божеством были деньги. Клиентов из нашего района тут и близко не было видно, что, впрочем, ни капли не удивительно. Только ухоженные аристократы, богатые купцы с массивными золотыми цепями и их жены.

Я прошелся взглядом по огромному залу и быстро нашел мою сестренку. Она сидела за одним из окошек в самом дальнем углу, ее стойка скромно называлась «Операции с физическими лицами и урегулирование задолженностей». Звучало солидно, но я-то знал, что на языке банковских реалий это означало «работа с теми, у кого вечно проблемы» Она что-то быстро, но при этом устало печатала на хрустальной, светящейся изнутри клавиатуре, и ее лицо, освещенное голубым светом экрана, было сосредоточенным, бледным и слегка измученным.

Я подошел поближе, и она подняла на меня взгляд. В ее глазах мелькнуло сначала удивление, а затем и радость.

– Лешик? У тебя всё получилось?! Или у нас опять проблемы? – Спросила меня она.

– Расслабься, сестренка! – я постарался изобразить беззаботную улыбку на своем лице. – Все тип-топ. Сказал же, что я тебя никогда не подведу! Деньги у меня! Давай быстрее реквизиты, я все оплачу, и мы забудем эту историю, как страшный сон.

– Хорошо… – она выдохнула, словно впервые за долгое время испытала облегчение. – Ладно, сейчас, – она что-то быстро напечатала, и из щели в столе выехала блестящая, с голографическим отливом карточка – Вот реквизиты, иди к тому терминалу, – она показала на массивный, похожий на древний алтарь аппарат в стороне. – Вставь эту карту, следуй инструкциям на экране. Там, вроде бы, все просто и понятно. Нужно внести ровно двести тысяч. Ни рублем больше, ни рублем меньше, понял?

– Не переживай, Лен, я справлюсь, – я подмигнул ей. – Я же гений, помнишь? И более сложные задачи выполнял, уж денег-то на счет положить проблем не составит.

Я направился к терминалу, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов, которые впивались в мою спину, словно иголки. Я вставил карту, на огромном сенсорном экране тут же высветилась зловещая цифра долга: 200 000 имперских рублей. Я достал из внутреннего кармана ту самую выстраданную потом и нервами пачку денег и начал загружать купюры в ненасытный приемник. Машина гудела, с легким щелчком сканируя каждую банкноту, и на экране плавно росла зеленая цифра внесенной суммы.

Когда сумма наконец-то достигла заветных двухста тысяч, раздался мелодичный, торжественный звон, и из щели плавно выехала квитанция – длинный, теплый чек, подтверждающий, что долг полностью погашен.

Я вернулся к стойке Лены и протянул ей квитанцию об оплате. Она взяла ее дрожащими пальцами, глаза Лены пробежались по цифрам, задержались на печати банка, и затем она подняла на меня свой взгляд. И я увидел это. То, ради чего все затевалось, ради чего я рисковал всем, в том числе своей собственной жизнью. Эти самые родные счастливые глаза. Ее плечи наконец-то распрямились, спина выпрямилась, а на губах расцвела настоящая, сияющая улыбка, которую я не видел у нее, кажется, целую вечность.

– Лешик… – ее голос дрогнул, и в нем послышались слезы облегчения. – Спасибо. Я… Я не знаю, как ты это сделал, откуда достал эти деньги… Но… Огромное… просто огромное тебе спасибо. Ты… Ты настоящий герой.

– Да брось, Ленок! Пустяки, мы же с тобой семья! – отмахнулся я, чувствуя странную, согревающую изнутри теплоту и гордость за себя. – Главное, что все позади… Теперь ты свободна… И я почти свободен.

Я уже хотел развернуться и уйти, дать ей спокойно работать и наслаждаться этим моментом, как вдруг она встала со своего рабочего места.

– Мне нужно отнести квитанцию моему руководителю для официального закрытия дела в системе, – сказала она, все еще сияя, и направилась к кабинету с матовой стеклянной дверью, на которой строгими золотыми буквами было выведено: «Эдуард Черномырдин. Начальник отдела взысканий и урегулирования конфликтных ситуаций».

Мне стало чертовски любопытно, что это за тип такой? Как он отреагирует, когда увидит, что вопрос закрыт? Я притормозил, делая вид, что у меня развязался шнурок на моих стареньких кедах, и украдкой наблюдал за происходящим.

Лена постучала, услышала невнятное «Войдите!» и исчезла за дверью. Я видел ее размытый силуэт, как она что-то говорит и протягивает квитанцию мужчине, сидящему за большим, импозантным дубовым столом. Тот самый Эдуард Черномырдин. Это был мужчина лет пятидесяти. Он был одет в дорогой, но удивительно безвкусный костюм, который кричал о деньгах, но абсолютно молчал о чувстве стиля. Он взял квитанцию, пробежался по ней глазами, и тут я увидел это.

На его лице не было ни капли искреннего удовлетворения или простой человеческой радости за сотрудницу, избежавшую увольнения и потенциальной уголовки. Совсем напротив! Его губы тонко, почти незаметно поджались, а в глазах на долю секунды мелькнуло что-то… Раздраженное? Досадливое? Недовольное? Это произошло быстро, как вспышка, но я сразу же осознал, что тут явно что-то не так.

«Странно, – пронеслось у меня в голове, и внутренний „я“ сильно насторожился. – Очень, просто дико странно. Чем он так сильно недоволен? Ему было выгодно, чтобы Лена не справилась? Но почему? Чтобы уволить ее? Но она же хороший работник! Или… Или тут что-то другое? Что-то более грязное? Да что за херня у них тут творится в этом гребаном магобанке?!»

Лена, все еще сияющая, вышла из кабинета и, поймав мой взгляд, счастливо помахала мне, прежде чем вернуться на свое место. Я помахал ей в ответ, изобразив самую беззаботную улыбку, какую только мог выжать из своего уставшего лица, но внутри у меня зашевелились тревожные сомнения:

«Надо будет к этому вопросу вернуться. Обязательно. Пахнет какой-то серьезной подставой. Этот Черномырдин что-то замышляет, не иначе! Вопрос только, что?».

Но сейчас у меня были другие, более насущные и куда более опасные дела. Я покинул пахнущий деньгами рай магобанка и снова отправился на Думскую. Не самое лучшее место на свете, мягко говоря, но нужно было закрыть финальный, самый главный и смертельно опасный вопрос. Вопрос по имени Север.

* * *

Подойдя ко входу в его клуб, я снова увидел того же охранника-гору, что чуть не вышвырнул меня отсюда в прошлый раз. Он стоял на своем посту, скучающим, стеклянным взглядом провожая редких прохожих, словно страж у ворот.

– Куда тебе, пацан? – буркнул он.

– Эй, привет, – сказал я, пытаясь звучать бодро и по-свойски, уверенно. – Ты меня не узнаешь?

Он лениво, с неохотой перевел на меня свой тяжелый, тупой взгляд, и в его маленьких свиных глазках что-то шевельнулось: проблеск памяти.

– А… Это ты… – протянул он. – Тот самый… Юный дерзкий камикадзе! Ну и чего тебе опять надо?

– Мне нужно кое-что отдать Северу, лично! Я пришел оплатить свой долг!

– Давай сюда, я передам, – он безразлично протянул свою лапищу, размером с мою голову.

– Слушай, а ты не унесешь, если я дам! – съехидничал я, злорадно вспомнив нашу первую встречу.

Уголок рта громилы дрогнул, и он, к моему удивлению, даже издал что-то похожее на легкую усмешку.

– Иди уже, шутник ты херов, – буросил он, отступая в сторону и открывая мне путь. – Проходи. Не задерживайся там в коридоре. Он в своем кабинете, и давай в этот раз веди себя прилично, я с тобой не пойду.

Мне даже не понадобился сопроводитель. Я снова, уже во второй раз, прошел по тому самому полутемному коридору, где неоновые лампы мигали, отбрасывая на стены уродливые тени. Я подошел к знакомой тяжелой двери из темного дерева, постучал костяшками пальцев, чувствуя, как сердце в груди набирает новые обороты.

– Да кого это, мать твою, принесло? Входите! – донесся оттуда знакомый, хриплый, пропитанный дымом голос Севера.

Я глубоко вздохнул, собрал всю свою волю в кулак и вошел. Север посмотрел на меня, откинулся на спинку своего кожаного кресла, и на его лице расплылась широкая, но совершенно недобрая, хищная улыбка.

– Ого, это ты, малой! – прохрипел он, выпуская струю дыма в мою сторону. – Ну что, пришел просить отсрочку? Или, может, умолять простить тебе долг, рассказывая душещипательные истории про больную сестру-сироту и голодных детей Африки? Я так и знал, что три дня – это нереально. Все вы, молодые, на одно лицо – много шума, а толку… Эх, абсолютно никакого…

– Нет, вы не угадали, господин Север, – аккуратно перебил я его, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и ровно, хотя коленки у меня предательски подрагивали. – Я пришел отдать деньги! Весь долг полностью закрыть!

Я решительно подошел к столу и положил пачку денег прямо перед ним на полированную столешницу, рядом с пепельницей в виде черепа.

Север посмотрел на пачку, затем медленно перевел взгляд на меня. Легкая тень искреннего удивления скользнула по его невозмутимому лицу. Он протянул руку, взял пачку имперских рублей, небрежно взвесил ее на ладони, оценивая тяжесть, и, даже не утруждая себя пересчетом, просто швырнул ее в открытый ящик стола, где она бесследно исчезла в груде других бумаг, папок и, возможно, ещё чего-то, что не было доступно взору.

– Ого, малой… – протянул он, и в его хриплом голосе впервые за все наши встречи появились нотки не насмешки или презрения, а чего-то похожего на уважение. – А я, признаться, в тебя не верил! От слова совсем! Думал, еще один самоуверенный сопляк с горящими глазами, который станет отличным удобрением для моих роз в саду, не больше. А ты… Ты меня прям порадовал. Не ожидал от тебя такого, Молодец пацан. Респект и уважуха, как говорится!

Я просто молча кивнул. Все, что я хотел сейчас, от всей души, – как можно скорее, даже немедленно покинуть это проклятое место, выйти на свежий воздух и забыть все, что было. Каждая секунда, которую я тут находился, давила на меня тяжелым грузом.

– Я пойду? – коротко спросил я, уже делая пол-оборота к двери.

– Подожди, малой, не спеши! – остановил меня Север. В его лице я прочитал заинтересованность во мне. Его взгляд стал пристальным. – Раз уж ты тут и с блеском доказал, что тебе можно доверять в серьезных делах, у меня есть к тебе одно дельце. Небольшое, но для начала сойдет, если тебе интересно, я продолжу…

Я замер на месте, словно вкопанный. Внутренний голос закричал в панике:

«БЕГИ, АЛЕШЕНЬКА! НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ! ЛЮБОЕ „ДЕЛЬЦЕ“ ОТ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА РАВНОЗНАЧНО ПОДПИСАНИЮ КОНТРАКТА С САМИМ ДЬЯВОЛОМ СОБСТВЕННОРУЧНО! ТВОЯ ДУША СТОИТ ГОРАЗДО БОЛЬШЕ! НЕ НУЖНО ТЕБЕ ОНО!»

– Ты вообще хочешь заработать реальные деньги? – продолжил Север, неспешно подготавливая сигару к перекуру. – По-настоящему заработать. Не какие-то там жалкие пять тысяч на картах, вы же этим сейчас, молодежь, развлекаетесь! А по-взрослому, – он окинул меня насмешливым взглядом с ног до головы. – Ты не выглядишь, как парень, у которого денег куры не клюют, да и будь они у тебя, ты бы ко мне никогда не пришел! Сюда не приходят те, у кого все хорошо с деньгами, – он кивнул на ящик, в который совсем недавно бросил пачку, что я принес. – Не приполз бы, не стал бы рисковать своей юной шкурой так глупо. Так вот, малой, Есть одна работенка. Не пыльная, не грязная в прямом смысле, но требует смекалки, гибкости ума. Как раз по твоей, я смотрю, части. Ты умеешь с людьми находить общий язык? Если да, то это дело точно для тебя.

Я стоял, ощущая, как по моей спине бегут ледяные мурашки… С одной стороны, связываться с Севером дальше – это чистой воды самоубийство, игра с голодным тигром в его же собственной клетке, где тебя рано или поздно все равно съедят.

С другой стороны… Деньги, они мне были очень нужны! Я не видел никакого выхода из этой нищенской жизни! В этом мире все было не так просто, как в моем прошлом! Если ты был не из знатного рода, то твои шансы подняться по карьерной лестнице минимальны. Без нормального образования на приличную работу устроиться было практически невозможно. А моя с Сашкой школа, это вам не Лицей № 13.

А хотелось выбраться из этого дерьма раз и навсегда, чтобы обеспечить Лене по-настоящему нормальную, безопасную жизнь, чтобы… Чтобы просто выжить и, может быть, когда-нибудь подняться наверх в этом жестоком мире. И Север, этот старый, опытный хищник, видел мою уязвимость: кроме того, что он был опытным преступником, он был ещё и неплохим психологом… Он точно понимал, что такие как я готовы зубами выгрызать себе место под солнцем в этом мире.

– Не торопись, малой! Давай, подумай до завтра, – сказал Север, прерывая мои размышления. Его голос был спокоен. – Никто тебя не торопит в этом важном решении. Если ты за – приходи сюда ровно к пяти вечера. Мы все обсудим. Если нет… – он развел руками, изображая легкое сожаление. – Ну, что ж, твое дело. Никто не будет тебя заставлять на меня работать, в этом я не нуждаюсь. Но возможность такая, малой, выпадает редко. Очень редко, иногда раз в жизни, и все, – мужчина посмотрел на меня, и его ледяные глаза, казалось, заглянули прямо в душу. – Не упусти ее. Пожалеешь потом, если откажешься! Отвечаю!

Я просто молча кивнул, и больше ничего. Мой долголетний опыт в бизнесе дал одно важное знание: следить за словами и никогда не говорить лишнего в присутствии таких людей. Я развернулся и покинул кабинет, чувствуя, как его тяжелый, оценивающий взгляд провожает меня прямо до самой двери.

Наконец-то я вышел обратно на проклятую Думскую улицу, и яркий, почти слепящий дневной свет ударил мне в глаза. Но я его почти не чувствовал. Я был выжат как лимон. Во мне не осталось ни эйфории от победы над Николя, ни гордости за спасение Лены, ни даже животного страха перед Севером. Была только абсолютная, пустота и усталость во всем теле.

Я сделал все, что от меня зависело, прошел через настоящий ад, побывал на его дне и каким-то чудом выбрался обратно. И теперь, в этот момент, мне хотелось только одного – добраться до своего убогого, но такого родного дома, рухнуть на свой продавленный диван и провалиться в сон на ближайшие двадцать четыре часа, а желательно – еще чуточку больше.

Но даже в окружении пустоты и усталости из головы не выходило предложение Севера. Оно висело в воздухе, как сладкий плод яблока в Эдеме, а Север, как змей искуситель, шептал мне: «Сорви его, парень… Сорви…»

Пока я почти на автомате, спотыкаясь, брел по грязным, но таким знакомым улицам домой, эта мысль не покидала мою голову. И вот, когда я дошел до своей квартиры, вставил ключ в замочную скважину, я принял самое важное решение в своей жизни…

Глава 7

Солнце едва пробивалось сквозь легкий туман, когда я наконец вытащил себя из теплой кровати. Уже несколько дней я не был в своей школе. Все это время решал вопросы поважнее, вроде спасения сестры от тюрьмы и собственной шкуры от бандитов в лице Севера. Все эти дни мне было точно не до зубрежки скучных математических формул и законов магической физики без отработки их на практике. А сейчас пришло время дойти до нее.

Если быть честным на все сто процентов, я и в более спокойные времена частенько позволял себе прогуливать пару-тройку уроков в неделю. Что вызывало недовольство Лены, когда она про это узнавала. Но я всегда находил какие-то аргументы, чтобы остаться безнаказанным.

Суть моих прогулов была не в том, что мне было скучно или я был слишком ленивым и хотел бездельничать, валяясь на ржавых трубах за гаражами. Нет, все совсем не так! Просто я с первого дня в этом учебном заведении понял простую и горькую истину: преподаватели в нашей школе для «простых» ребят не были особо заинтересованы в каком-то качественном и углубленном обучении. Думаю, это было прописано и в их школьных программах, которые были согласованы в Министерстве образования магии.