Читать онлайн Что случилось с Дейзи Уайльд? бесплатно
Художник в самой натуре своей сочетает разносторонность с пунктуальной точностью, угнетает его только работа однообразная или временная.
Ивлин Во «Незабвенная»1
Глава 1
– Смотри, этот парень вылитый Реймонд Берр2. Я даже на секунду подумала, что это он сам и есть, но теперь поняла, что просто похож. Эх, кажется, мне нужны очки посильнее. Все говорят, что с возрастом близорукость снижается, потому что появляется дальнозоркость, но я что-то этого пока не замечаю. Кажется, наоборот я стала хуже видеть и вблизи и вдали. Недавно в коридоре «Метро»3 я едва не приняла одного из бухгалтеров за Джона Форда4. Конечно, мистер Форд и сам выглядит, как бухгалтер, но я бросилась к нему с объятиями, а мистер Перкинс, то есть настоящий бухгалтер, он совсем такого не ожидал, понимаешь…
Аманда продолжала болтать, рассеянно наполнив свой бокал новой порцией шампанского так быстро, что я не успел перехватить у нее бутылку. Я повернул голову, всмотрелся в прокуренный зал ресторана зоны вылета аэропорта, нашел того парня, на которого Аманда показывала глазами, и быстро отвернулся.
– Это не Реймонд Берр. Более того я его знаю.
– Старый приятель?
– Очень старый. Мы вместе служили на флоте. Потом поддерживали связь какое-то время, но в последние годы не виделись.
– О. Ты нас представишь?
Я смутился. Два месяца назад Аманда приняла мое предложение и даже надела кольцо, которое я купил по случаю в ломбарде. Правда, практически тут же его сняла и убрала в шкатулку. Проблема заключалась в том, что моя невеста все еще была замужем за другим – сэром Грегори Хэйром, английским баронетом и отцом ее взрослых сыновей-близнецов. Именно к нему в Англию она сейчас и летела, а я отвез ее в аэропорт провожать на рейс до Лондона.
Аманда заявила, что собирается лично обсудить с мужем развод, поскольку такие переговоры не стоит доверять международным телефонным линиям. По ее словам, все должно было пройти гладко. Супруги уже почти год не жили вместе, Грег был счастлив, что вернулся из Калифорнии в свой родной Оксфорд, дети выросли и не особо интересовались жизнью родителей. Кроме того сэр Грегори был англиканцем и не слишком религиозным, у него не было предубеждения против разводов, зато как раз его семья всегда относилась к Аманде со снобистским предубеждением, так что они должны по идее быть счастливы наконец избавиться от сомнительной американки, наполовину еврейке, к тому же работавшей в Голливуде.
Но все же я видел, что в преддверии полета и объяснения с мужем Аманда все больше нервничала. Я встречал сэра Грегори всего пару раз в жизни, мне он представлялся типичным рассеянным кабинетным ученым, немного похожим на полусонную мышь, но именно такие персонажи как раз и могут в последний момент выкинуть какой-нибудь фортель.
А еще меня сверлило подозрение, что и сама Аманда не слишком хочет разводиться. Проходить всю волокиту с бумагами, с мировым судьей, делить имущество. И, конечно, терять свой статус в голливудском светском обществе. Хоть сама она и не была потомственной британской аристократкой, но все же величалась леди Амандой Хэйр, и это придавало ей какой-то вес в глазах дельцов кинобизнеса, которые по неясной причине благоговели перед титулами. Разведясь с Грегом и выйдя за меня, она скатилась бы до никому неизвестной миссис Аманды Стин, жены частного сыщика с нерегулярным доходом. Если бы мы продали ее дом в Пэрисе на северо-востоке от Лос-Анджелеса и купили бы квартиру в Западном Голливуде, Вествуде или Брентвуде, то это была бы квартира Аманды, и я бы фактически жил за ее счет.
В последние два месяца меня неоднократно посещала мысль, что с предложением руки и сердца я слегка переборщил. Моя возлюбленная была из тех женщин, которые могли легко плюнуть на условности и жить во грехе. Особенно имея столь индифферентного супруга по другую сторону Атлантики. Но она расчувствовалась, приняла мое кольцо, а теперь закусила удила, считая, что я жду от нее ответных шагов. Именно поэтому я провожал ее на вечерний рейс в Лондон, хотя мы могли бы прекрасно провести вечер в теплой ванне или просто валяясь на диване у нее в гостиной.
Безусловно Аманда считала, что нужно поставить точку в ее браке хотя бы ради того, чтобы не возникало таких неловких ситуаций, как сейчас. Могу ли я представить ее старому армейскому приятелю? И как? Назвав просто подругой или невестой? Не окажется ли он из тех, кто знаком с ее деловыми партнерами, которые разнесут сплетни по Голливуду, а потом каким-то образом они достигнут ушей сэра Грегори, который, кажется, до сих пор пребывал в уверенности, что его жене просто нужно время, чтобы завершить все контракты, закрыть свой продюсерский бизнес и воссоединиться с ним в благопристойном «городе дремлющих шпилей».
Аманда снова потянулась к бутылке, но теперь я успел первым и сам наполнил наши бокалы.
– Не бери в голову, – сказала она. – Кажется, он тебя не заметил. О, вроде он уже уходит. Ну, вылитый Реймонд. Кстати, а как его зовут на самом деле? Вдруг мы летим вместе в Лондон.
– Артур Хилл. Насколько я помню, он юрист.
– Ну, я же говорю, точно Берр в роли Перри Мейсона! Ты смотрел?
– Что?
– Этот сериал?
– Вроде бы видел пару серий лет пять назад. У меня нет телевизора, ты знаешь. Смотрел в гостях. Честно говоря, там же полная чушь. Так в жизни не бывает. Адвокат врет полицейским, допрашивает свидетеля прямо в зале суда, обвиняя его в убийстве, а тот во всем сознается на свидетельской трибуне.
– Ну, это же условность, Дуг. Публике очень нравится. Если бы Реймонд так не растолстел… Я смотрела почти все серии, потому что мы хотели запустить что-то похожее. Только с прокурором в главной роли.
– Ты серьезно? Сериал про прокурора?
– Да. Я считаю, что за телевидением будущее. Голливуд сейчас переживает кризис.
– Вполне возможно. Но прокурор?!
– А что тут такого? Уилли Толлман играет Гамильтона Бергера в «Перри Мейсоне» полнейшим идиотом, но у его персонажа есть нравственные принципы. Ты же должен понимать, ты сам был копом. Не понимаю, почему зрители верят, что высокооплачиваемый адвокат стоит на страже интересов простого человека, в то время как окружной прокурор, обычный госслужащий с мизерным доходом, только и мечтает, как прижучить этого самого простого человека. Тут явно попахивает какой-то крысой.
Я давно подозревал, что Аманда придерживалась социалистических, если не коммунистических убеждений.
– Он же тоже обычный человек, – продолжала она убеждать меня. – У него есть скромный дом и семья… и подержанный автомобиль. Когда он начинает готовить дело, то просто хочет восстановить справедливость. Ради таких же, как он сам. Почему бы это не показать зрителю.
– Милая, но… прокурор. Ты же читаешь газеты. Они возбуждают дела по совершенно надуманным поводам. Никто не считает, что они радеют за интересы простых американцев. Может, очень маленькой группы избранных простых американцев.
– Согласна, – кивнула Аманда, взмахнув ресницами в сторону бутылки в ведерке, и я снова освежил ее бокал. – Поэтому проект так и не пошел. Мы отвергли десятки сценариев. Хотя я не думаю, что проблема была в главном герое. Просто там были скучные сюжеты, чего не скажешь о «Перри Мейсоне». Меня всегда забавляло, что в этом сериале рассказывается о сотнях способах совершить безнаказанное убийство. Изменить температуру тела, подделать отпечатки, сфабриковать алиби, отравить кого-то так, чтобы не осталось следов…
– И его смотрят домохозяйки! – подхватил я. – Интересно, сколько они почерпнули из «Перри Мейсона». Я помню там рекламу во время титров. Все время какой-то отбеливатель. Как будто намек на то, как уничтожить следы крови после того, как зарезали мужа.
– А это работает? – Аманда взглянула на меня с интересом.
– Что?
– Отбеливатель?
– Вообще-то нет, но требуется особая экспертиза. Под воздействием люминала остатки гемоглобина в крови вступают в реакцию, так что сколько ни выливай отбеливателя, все равно присутствие крови можно обнаружить под специальной лампой. Но без реагента и лампы кровь не видно, все можно убрать так, что никто и не догадается. К тому же, если я не ошибаюсь, после отбеливателя нельзя определить группу крови. И другие следы он убирает безукоризненно.
Объявили посадку на рейс «Пан-Ам» до Лондона. Аманда слегка покачивалась, выпив в одиночку почти всю бутылку, поэтому я подставил ей локоть и подхватил ее дорожный саквояж, а потом деликатно повел на летное поле. Наверное, окружающие решили, что я ее шофер. На мне был обычный костюм из отдела готовой одежды универмага и мятый плащ, в то время как Аманда щеголяла в собольей шубке и элегантной шляпке, закрепленной на аккуратной прическе.
Меня всегда забавляло, как люди наряжаются перед длительными перелетами. Видимо, трястись несколько часов в закрытой алюминиевой капсуле на высоте в тысячи миль в компании незнакомых людей все равно, что посетить светскую вечеринку. В обычной жизни Аманда никогда не уделяла особого внимания гардеробу, предпочитая практичные костюмы, удобные платья, а то и вовсе джемпера и брюки. Волосы она подкалывала кое-как и практически не расставалась с очками, потому что очень дорожила своей фотографической памятью, столь необходимой в кинобизнесе.
Теперь же, собираясь в Лондон, моя невеста предстала с новой стороны. Она все время путалась в меховых шкурках, накинутых поверх облегающего платья, сковывающего движения. Ее череп облепила новая прическа, напоминающая римский шлем, ноги были втиснуты в туфли на высоченных каблуках, очки были убраны в сумочку, так что ей все время приходилось таращить свои и так огромные глаза, а лицо покрывал такой плотный слой косметики, что я даже видел комочки помады, собравшиеся в складках губ, и черные сгустки туши на ресницах. Мне казалось, что я прощаюсь с незнакомкой, поэтому я едва не чмокнул Аманду в щеку, вдохнув слой пудры, но она успела извернуться и подставить мне рот.
– Прилетай скорее, – только и сказал я, передав саквояж стюарду.
А потом целую вечность наблюдал, как Аманда взбирается по трапу, цокая каблуками.
Это была ее идея заказать перед отлетом устрицы и шампанское. Я не слишком любил ни то, ни другое. Поэтому я вернулся в ресторан, чтобы выпить виски и подождать, пока взлетит самолет, а только потом ехать домой, в свою крошечную одинокую квартиру.
Едва я сделал заказ официанту и меланхолично уставился в панорамное окно, выходящее на летное поле, как почувствовал, что кто-то трогает меня за плечо.
– Дуг? Дуг Стин?
Я обернулся.
– Я так и подумал, что это ты. Хотел подойти, убедиться, что не обознался. Но потом ты пошел с какой-то дамой к выходу на летное поле, я уже было собрался уходить, а теперь увидел, что ты вернулся. Ну, и это точно ты.
– Ага. Это точно я. Привет, Арт.
Глава 2
С Артом Хиллом мы познакомились на флоте во время войны, обнаружив много общего. Как оказалось, он тоже изучал право, только не в Гарварде, как я, а в маленьком, но престижном частном колледже Мейси в северной Калифорнии и тоже записался добровольцем после Перл-Харбор. Мы оба первое время были одинаково бесполезны и практически сразу же признались друг другу, что до чертиков боимся. Даже не смерти, а того, что совершили непоправимую ошибку. Потом мы пообтесались, получили повышения, нас развели по разным эсминцам, но мы продолжали общаться, встречаться в армейских барах, писали друг другу письма, в которых по-прежнему делились сокровенными страхами, насколько это позволяла военная цензура.
После войны Арт был одним из немногих сослуживцев, с которым я поддерживал дружбу. По крайней мере, первые несколько лет. В отличие о меня, решившего не возвращаться в Гарвард, а поступить на службу в полицию, Арт восстановился в колледже и успешно его закончил, потом сдал экзамен на лицензию адвоката и уехал куда-то на восток, но вскоре вернулся в Калифорнию. Со временем наше армейское сообщество естественным образом распалось. Кто-то переехал, кто-то умер, кто-то, как я, швырнул в топку успешную карьеру, чтобы превратиться в нелюдимого маргинала, занимающегося позорным частным сыском, выслеживающего неверных супругов и сбежавших подростков. Когда ребята, оказавшиеся в Сан-Диего или Лос-Анжелесе, предлагали устроить встречу в баре, я всегда находил поводы увильнуть.
Фактически в течение последних десяти лет мы с Артом Хиллом продолжали опосредованное общение только благодаря общему другу Монти Фостеру, служившему сигнальщиком на нашем первом корабле. Монти вырос в приютах после того, как его отец спьяну зарубил топором его мать, потом накинул себе пару лет, чтобы записаться во флот. Он всегда заражал нас своей жизнерадостностью и верой в завтрашний день, и эта вера не угасла даже после того, как во время одной из бомбежек ему оторвало руку и ступню. После войны мы с Артом приложили свои скромные усилия, чтобы помочь Монти получить школьный аттестат, закончить базовый колледж, а потом добиться стипендии в юридической школе в Аризоне. Теперь советник Монтгомери Фостер работал в известной адвокатской фирме в Лос-Анжелесе, уже семь лет был счастливо женат, а в прошлом году обзавелся краснощеким наследником. Именно Монти общался практически со всеми из нашей старой компании и периодически доносил до меня новости о том, как дела у остальных ребят.
Я напряг память и вспомнил, что Арт несколько лет назад ушел из адвокатуры и открыл какой-то собственный бизнес. И еще речь шла о свадьбе. Не просто шла речь, со стыдом вспомнил я. Арт через Монти прошлым летом передал мне приглашение на собственную свадьбу, но я просто выбросил его в мусорное ведро, потому что в то время был в таком глубоком финансовом кризисе, что не был уверен, что сумею найти даже чистую рубашку, не то что взять напрокат парадный костюм.
Теперь я понял, почему инстинктивно опустил голову, увидев краем глазом Арта. Дело было не только в том, что я стеснялся поставить Аманду в неловкое положение. Я чувствовал, что в чем-то подвел старого друга.
Тем временем Арт опустошил свой стакан с виски и сделал официанту знак принести еще.
– Проводил свою даму? Рейс на Лондон? – спросил он, поднимая бокал.
Я взглянул в окно и увидел, как в темноте удаляются огни самолета Аманды.
– Да. Это… одна знакомая.
– Конечно, приятель. У тебя вокруг рта еще остался след от ее губной помады. Ага, вот тут, слева. И еще вот тут в углу. Теперь порядок, – ухмыльнулся он.
Теперь я понял, почему Аманда приняла Арта за Реймонда Берра. Я запомнил друга худощавым юнцом, похожим на испуганного олененка, с выступающими скулами, дрожащими губами и почти женскими нежными чертами. На флоте таких не любили, Арт не умел скрывать свои эмоции, поэтому всем доставляло удовольствие доводить его практически до слез. Теперь же спустя двадцать лет он заматерел, раздался в талии и плечах, что, правда, хорошо скрывал двухсотдолларовый костюм. Некогда смазанные черты лица приобрели твердость, губы сжались в суровую линию, которая легко превращалась в ироничную улыбку, вот как в этом случае. В глазах, подчеркнутых густыми темными ресницами, плясали веселые искорки.
Неожиданно мне самому стало легко и весело, словно вернулись те времена, когда мы с Артом несли ночную вахту или сидели рядом на койке, перемалывая кости командирам и делясь планами на будущую жизнь.
– Это была моя девушка, – сказал я. – Вообще мы собираемся пожениться. Просто на это требуется время. Пока мы официально ничего не объявили. Но у нас все серьезно.
Арт понимающе кивнул и поднял свой стакан.
– Что ж, поздравляю. Я всегда знал, что рано или поздно ты встретишь свою единственную.
Я вспомнил, что Арт уже был раньше женат. Он познакомился с какой-то девицей сразу после войны во время учебы в колледже, но года через три они развелись.
– А ты… Тебя можно поздравить, да? Извини, что не пришел на свадьбу. Монти передал мне приглашение, но тогда у меня был, скажем так, трудный период.
Арт неожиданно окаменел лицом. Окаменел, наверное было самым верным определением, потому что его живые черты вдруг разгладились словно у статуи, а синие глаза заледенели и приобрели отсутствующее выражение. Это продолжалось не более двух секунд, после чего Арт снова отмер и иронически улыбнулся.
– Ты ничего не пропустил, Дуг. Свадьбы не было.
– Ох, я… соболезную. Монти мне ничего не рассказывал.
– Наш друг Монтгомери не сплетник. Впрочем, тут нет никакой тайны, Дуг. Просто моя невеста за месяц до свадьбы объявила, что встретила другого. Родственную душу, как она заявила. О, я не отчаялся, поверь мне. Все уже быльем поросло. Мой первый брак кое-чему меня научил. Я даже рад, что так все обернулось, пока мы не дошли до стадии истерик и взаимных упреков. А теперь она вполне счастлива. Ну… то есть была, до недавнего времени.
– Вы что, продолжаете общаться? – изумился я.
– Конечно. Ведь Дейрдре вышла замуж за моего отца.
Я опешил. До сих пор мне казалось, что ситуация, когда отец уводит невесту сына накануне свадьбы, возможна только в куртуазных или викторианских романах. Но потом я вспомнил, что мы живем в Лос-Анжелесе, городе, где самые нереальные фантазии, вышедшие из-под пера утомленных голливудских сценаристов, становятся явью. Да и что за имя такое – Дейрдре? Я сразу же представил себе симпатичную светловолосую старлетку откуда-нибудь из Оклахомы, которой агент придумал заковыристое кельтское имя и романтичную легенду, но она вместо попыток прорваться на большой экран нашла себе состоятельного жениха средних лет, а потом сменила его на переправе на еще более состоятельного и еще более старого мужа, которого она надеется пережить.
– Собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить, Дуг. Я даже собирался позвонить Монти, чтобы спросить твой домашний телефон, потому что не нашел его в справочной. Мне как-то неловко было обращаться в твою контору через коммутатор. А тут я, как нарочно, встретил тебя в аэропорту. Я не верю во всякие знаки судьбы, ты же знаешь, но я вот думал о тебе последние дни, а вот тут и ты… Поразительное совпадение, не думаешь?
– Какое совпадение?
– Ну, Монти рассказывал, что ты теперь занимаешься частным сыском и очень в этом деле неплох. А Дейрдре очень нервничает. Мы не хотим заявлять в полицию, потому что это может вызвать скандал. К тому же я не уверен… что Дейрдре адекватно оценивает ситуацию. Но она в отчаянии. Господи, как это сложно. Лучше бы она вышла замуж за какого-то скотовода и укатила на Средний Запад.
Арт укрепил дух, залпом выпив еще одну порцию скотча.
– Дело в том, что Дейрдре считает, что ее муж… то есть мой отец… хочет ее убить. Черт возьми, Дуг, давай переберемся в какое-то более уютное место. Тут постоянно ходят люди. Ты не против если мы поедем ко мне?
Глава 3
Важных дел на вечер у меня не было, к тому же я не мог отказать старому другу. Поэтому мы вышли на стоянку, где Арт завел свой пижонистый европейский «Ситроен» и направился к выезду, чтобы показывать мне дорогу. Увидев его автомобиль, я сразу понял, что друг надолго распрощался с мыслями о том, чтобы остепениться и стать респектабельным семьянином. Французы специально придумали эту машинку для того, чтобы в нее помещалась только недокормленная семнадцатилетняя девчонка, да и та постоянно терлась о водителя бедром или грудью.
Арт посигналил мне задними фарами перед выездом, а потом повел свою малолитражку очень аккуратно, заранее предупреждая о поворотах, впрочем, потерять его на проспектах Лос-Анджелеса и так было проблематично. Мелкий дождь, моросивший почти весь день, наконец прекратился, поэтому Арт откинул брезентовый верх и теперь неспешно ехал, как я предположил, озаряя окружающих своей ироничной улыбкой.
Как оказалось, Арт жил в Венисе5, всего в двадцати минутах езды от аэропорта. В итоге мы припарковались у двухэтажного П-образного кондоминиума, расположенного почти у самого пляжа, к тому же оснащенного собственным внутренним бассейном. Я не удивился, увидев, что из окон студии Арта с единственной спальней открывается вид на океан.
Едва мы вошли, Арт сразу направился к бару и налил нам по стакану виски с содовой. Меня начало слегка подташнивать. Устрицы, съеденные с Амандой в аэропорту, рвались наружу, мне отчаянно хотелось протолкнуть их назад чем-то привычным, например, хорошо прожаренным гамбургером или бифштексом с омлетом.
– Ты не ужинал? – Арт всегда отличался тонкой эмпатией, верно истолковав выражение моего лица. – Я могу что-то заказать. Тут в двух кварталах есть ресторан, который работает допоздна. Хозяин мой друг. Давай я позвоню, через двадцать минут нам принесут отличные хрустящие ребрышки и домашний картофель. В жизни холостяка есть и свои преимущества, впрочем, тебе ли не знать.
В жизни богатого холостяка, подумал я. Не так давно у меня бывали дни, когда я растягивал банку тушеной фасоли на несколько суток.
Арт тем временем взял трубку и начал диктовать заказ. Я сделал над собою усилие и глотнул виски, которое на время приглушило бунт устриц. Оглядев студию Арта, я заметил вход в уборную. Если сейчас я побегу туда опорожнять содержимое желудка, мой друг наверняка это услышит. Впрочем, это же Арт, чего мне стесняться. Сколько раз мы блевали по очереди в тесном гальюне, перегнувшись через борт на нижней палубе, да и просто в ведро на кубрике. Решив больше не сражаться с революцией моллюсков, я устремился к унитазу, извергнув из себя их почти нетронутые склизкие тельца в соусе из недавнего скотча и большей части шампанского.
– Ты здоров? – обеспокоенно спросил меня Арт, когда я вернулся.
– Более чем. Аманда… моя невеста… настаивала на устрицах, а я совсем их не перевариваю. Она их обожает, потому что наполовину француженка.
– Это же была Аманда Хэйр? – неожиданно спросил Арт. – Твоя невеста, которую ты провожал в Лондон.
Я чуть не поперхнулся скотчем, который потягивал в ожидании настоящей еды. Взглянул на Арта. Его лицо было безмятежным и доброжелательным.
– Извини, я не знал, что это какой-то секрет. Просто вначале я узнал ее, а уже потом увидел тебя, когда ты обернулся. У нас с партнером актерское агентство, так что естественно я знаю в лицо всех влиятельных продюсеров. В какой-то момент мне показалось, что леди Хэйр тоже смотрит на меня и что она меня узнала.
– Прости, приятель. Она приняла тебя за Реймонда Берра.
Арт хохотнул.
– Да, мне многие говорят, что мы похожи. Только я выше ростом и не такой обрюзгший, во всяком случае, убеждаю себя в этом каждое утро, глядя в зеркало. Хотя, конечно, странно. Всем известно, что у леди Аманды фотографическая память на лица. Мы с ней встречались пару раз на приемах. Неужели я настолько незначителен, что она перепутала меня с Берром.
Мне захотелось защитить Аманду и не обидеть Арта. Но что я мог сказать? Что наверняка на эти самые приемы она не надевала очки, поэтому просто не разглядела лицо случайного собеседника? Чертов Голливуд, здесь рта нельзя раскрывать, даже поболтать со старым армейским приятелем, чтобы не ступить на тонкий лед, грозящий испортить карьеру женщине твоей жизни. Я чувствовал, что уже и так сболтнул лишнего.
– Не знал, что ты теперь занимаешься подбором актеров, – заявил я.
– Ну, конечно, не я сам, – улыбнулся Арт. – Так получилось. Я представлял интересы одного парня в гражданском иске. Дело мы выиграли и как-то подружились. Я узнал, сколько он зарабатывает, а он, в свою очередь, сказал, что ему не помешает партнер. Честно говоря, мне к тому времени до чертиков надоела адвокатура, так что я продал свою долю в практике и вложился в агентство. Делать почти ничего не нужно, всем заправляет Тони, мой партнер. Конечно, дела у него были крайне запутаны, когда я пришел, потому что он доверял каким-то шарлатанам с дипломом муниципального колледжа, но с этим я быстро разобрался. Но теперь у нас все на мази. Можешь спросить свою подружку.
Он заметил, что мое лицо на дюйм вытянулось.
– Прости, друг. Как всегда ляпнул, не подумав. Я уже понял, что у вас все непросто. Нет, ты не подумай, никакие слухи про вас в Голливуде не ходят. Не то, чтобы я был в курсе прямо всех слухов, – Арт выделил слово «всех», – но леди Аманда фигура известная, а о том, что вы встречаетесь и даже помолвлены, я услышал только сегодня от тебя. Конечно, я никому не скажу, даже не сомневайся.
Раздался звонок в дверь, разносчик из ресторана доставил еду. Я впился зубами в восхитительно хрустящий сэндвич с говядиной и солеными огурцами и после второго укуса пришел к выводу, что даже если Арт разболтает о нашей встрече в аэропорту по всем голливудским студиям, ничего страшного и непоправимого не произойдет.
– А эта Дейрдре, – прочавкал я, заглотив еще кусок мяса с хлебом, огурчиком и латуком, – ты с ней познакомился на работе? Она актриса?
– Нет. С чего ты взял? Мы познакомились в Ирландии два года назад. Я ездил в отпуск в Ирландию, всегда было интересно, вроде бы у нашей семьи там какие-то корни. В целом было довольно уныло, но на одном постоялом дворе я встретил дочку хозяев. Дейрдре О’Брайан, ей было девятнадцать лет.
Арт обглодал ребрышко и мечтательно затянулся сигаретой.
– Ее родители были немногим старше меня, но выглядели уже, как глубокие старики. Вначале мне было просто интересно проводить с ней время, ну и слегка ее жаль. Какая участь ожидала бы девчонку в этом забытом богом краю? Все парни ее боялись, потому что Дейрдре была умной и смелой. Да, смелой. Ее мать была забитой молью, а отец вовсю шпынял дочь, когда мог оторвать нос от кружки. Местные парни ее задирали, но Дейрдре не тушевалась, она каждому могла дать отпор. Меня тянуло к ней все больше и больше. Я продлил отпуск еще на неделю, оставался в этой глуши, хотя ничего там не было хорошего, кроме Дейрдре. Но не мог же я торчать там вечно. И в какой-то момент я понял, что просто не могу оставить ее там. Чтобы… она в итоге вышла замуж за какого-то идиота и всю жизнь чистила ему ботинки и терпела побои. Поэтому я официально сделал предложение, спросил ее отца, который просто мечтал сплавить подальше проблемную девицу. Дейрдре согласилась поехать со мной в Америку.
– То есть изначально тобою двигала жалость к несчастной девушке?
– Я думаю, да. Ну, а кому не нравится почувствовать себя Пигмалионом? Мы отправились вначале в Лондон, чтобы приобрести ей новый гардероб и всякие побрякушки. Поселились в Мэйфейре6, я водил ее по ресторанам и театрам. Дейрдре уже от этой поездки была в полном восторге, ведь она никогда не выбиралась никуда дальше Корка. Она все схватывала на лету. Книги, музеи, научилась одеваться, прихорашиваться, правильно вести себя в ресторане. Потом мы прилетели в Лос-Анжелес, я снял виллу на Голливудских холмах, она официально жила там как моя невеста. Как ни странно, Дейрдре быстро привыкла к жизни в Лос-Анжелесе. Она с двенадцати лет водила грузовичок отца, поэтому через месяц получила права, и я купил ей машину. Куда только делась застенчивая девчонка с фермы? Она стала разъезжать по Сансет и Уилшир, уже сама покупать себе наряды и украшения, легко знакомиться с людьми… завела новых подруг. Клянусь, я не возражал. Прошло всего полгода, а Дейрдре стала уверенной в себе молодой женщиной, настоящей американкой. Даже ее ирландский акцент практически исчез.
– Почему вы сразу не поженились?
– Вначале я так и хотел. Но эти О’Брайаны были католиками и Дейрдре тоже. Для меня это не было проблемой, я ходил даже консультироваться с местным католическим падре, как бы мне побыстрее перейти в их веру. Они полировали мне мозги пару месяцев своим катехизисом, а потом я как-то сболтнул, что уже был женат. Оказывается, католики не признают разводов. Я спросил у Дейрдре, что она об этом думает, она сказала, что ей плевать, она готова поехать со мной хоть завтра в Вегас. Я же говорю, девчонка стала настоящей американкой. Ну, тогда мы решили, что Вегас это перебор, почему бы нам не пожениться летом, позвать пастора какой-нибудь Свободной Церкви, чтобы он провел настоящую церемонию по всем правилам, пригласить родственников и друзей, устроить большую свадьбу в поместье отца… Вот это и было большой ошибкой. Дейрдре стала постоянно ездить к отцу в Соному7 готовить свадьбу. Хотя, может, и не ошибкой, как посмотреть… Может, она никогда и не любила меня, а просто воспользовалась шансом, чтобы выбраться из Ирландии.
Я заметил, что язык у Арта начал заплетаться. Очень глупо будет, подумал я, если он сейчас вырубится на диване в своей огромной гостиной. Расставшись с содержимым желудка, я чувствовал себя достаточно трезвым, чтобы доехать до дома, поэтому решил, что дружескую встречу стоит заканчивать.
– Арт, уже поздно. Спасибо за выпивку и еду, но я наверное…
– Погоди. Что-то я совсем разболтался. Я же не рассказал тебе самого главного. Даже не знаю, с чего начать, Дуг.
– Ты упоминал, что твой отец хочет убить свою жену.
– Ах, да. Именно. Во всяком случае, так утверждает Дейрдре. Понимаешь, мы продолжаем общаться. Не могу сказать, что это для меня просто. Вначале, ну, когда Дейрдре отменила свадьбу, а потом они сбежали в Неваду и просто там поженились, не поставив никого в известность, я был… ну, как бы это сказать… как будто меня сбила машина, когда я переходил Сансет-бульвар. Хотел вообще все бросить и уехать на край света. Например, в Вермонт. Но потом как-то накопились дела в агентстве. Отказался от дома и купил вот этот кондо. Отец всегда был тем еще говнюком… я тебе, по-моему, как-то о нем рассказывал. Ну а Дейрдре… я до сих пор не знаю, о чем она думала. Мы с тех пор ни разу не разговаривали на эту тему. Чертово воспитание джентльмена. В конце концов, она теперь вроде как моя мачеха.
Интересно получается. Арт сказал, что его невесте было девятнадцать, когда он встретил ее в Ирландии. Значит, она фактически годилась ему в дочери. А в итоге вышла замуж за человека, который мог бы быть ее дедом. Мне и самому стало интересно, о чем эта девица думала.
– Несколько месяцев назад у них начались проблемы. Это заметил не только я, но и мои братья, а они бывали у них дома намного чаще, Люк вообще там живет, у него свой флигель со студией. Отец стал каким-то… странным. Люк и Шон говорили, что он стал злобным и подозрительным, но при мне отец наоборот вел себя излишне обходительно. Люк даже утверждал, что отец хотел выставить его из поместья, но брат толстокожий, как и все настоящие художники. А теперь Дейрдре… в панике. Она уверенна, что отец ревнует ее. Ревнует безумно. Ко мне, представляешь.
– А между вами ничего нет?
– Да на кой она мне сдалась после того, как со мной так поступила! Я приезжал к ним на обеды раз в пару недель исключительно из вежливости. Да и как бы могли что-то завести интрижку, интересно? Отец фактически запер Дейрдре на своем ранчо, откуда сам не выезжал последние пару лет, хотя у него есть особняк в Бель-Эйр. Он постоянно находит ей какие-то занятия то в конюшнях, то на винодельне. Ты знаешь, что у моего отца есть своя винодельня? Маленькая, больше для развлечения, чем на продажу, но заботы требует постоянной. Получается, что Дейрдре сменила одну захолустную ферму на другую, только классом повыше. За последние семь месяцев девчонка ни разу не выбралась в Лос-Анджелес. Похоже, она осознала, что поставила не на ту лошадку. Когда я был у них в гостях на прошлой неделе, Дейрдре всерьез задумывалась о побеге. Спрашивала, не могу ли я ей помочь. Ну, уж нет, дудки. Она первая сбежала с моим папашей, и это был ее выбор. Я ей так и заявил, что не хочу быть очередной пешкой в ее любовных играх. Все умерло, детка, теперь вот тут, – Арт похлопал себя по нагрудному карману, – только мышца, качающая кровь, и никакого рыцарства. Но тут она и заявила, что боится за свою жизнь. Что, мол, отец уже несколько раз подстраивал ей смертельные ловушки, которых она чудом избежала. Он нарочно спихнул ее за борт, когда они плавали на лодке. К счастью, появился какой-то сосед-рыбак, поэтому отцу пришлось помочь ее вытащить. Потом он поменял местами провода в ее прикроватной лампе так, чтобы медный корпус оказался под напряжением. Если бы Дейрдре до нее дотронулась, когда включала, она получила бы удар током. К счастью, служанка случайно пролила стакан воды, и лампу закоротило. Ты знаешь, мой отец кладезь таких штук, чтобы выдать убийство за несчастный случай. Недавно он сам настоял, чтобы жена съездила в Санта-Розу на почту, а когда она спускалась с холма, то обнаружила, что у нее в машине отказали тормоза. Как я говорил, она с детства водила раздолбанный грузовик по ирландским холмам, так что знала, как входить в повороты, а потом затормозить, используя передачу и ручник. Потом отогнала машину в мастерскую, где парень сказал ей, что тормозной шланг был перерезан, но чем-то тупым, как будто его рассек камень. Но как это могло случиться, а? Ведь машина стояла в гараже более полугода.
– Доказательства слабые, но если есть свидетельства механика и служанки, то почему она просто не обратится в полицию?
– Дейрдре так и хочет поступить. Она говорит, что даже если делу не дадут ход, то это будет рычагом давления на отца, чтобы тот дал ей развод.
– Тогда в чем проблема?
– В этом и проблема. Все-таки… это же отец. Ты же понимаешь? Если бы можно было собрать достаточно доказательств, что он задумал что-то против Дейрдре, не привлекая полицию… Поверь, я не желаю зла ни отцу, ни Дейрдре. Я сам готов тебе заплатить, если ты возьмешься за расследование. И мои братья тут полностью согласны. Главное – избежать скандала. Думаю, и Дейрдре поймет, что так лучше, когда перестанет паниковать. Ведь это же отец, понимаешь. Норманн Баттлер. Убийства – его ремесло.
Глава 4
В конце концов Арт все-таки отключился прямо на диване, и мне пришлось вести его в спальню и укладывать в постель, раздев до нижнего белья. Потом я прикрыл дверь и вернулся в гостиную, размышляя о том, отправиться ли мне прямо сейчас домой, рискуя нарваться на излишне рьяный полицейский патруль, или выпить еще виски и переночевать на широченном диване Арта, который по комфорту превосходил мою собственную кровать.
Дома меня никто не ждал. Мой пес Гэри, помесь спаниеля с бордер-колли, пару недель назад переселился в дом Аманды, и нас всех это устраивало. У ее виллы был достаточно большой участок, где собака могла целыми днями вольготно носиться, прислуга в Гэри души не чаяла, особенно кухарка Марианна, стараниями которой пес стремительно приобретал очертания бочонка для игры в бинго.
Аманда не сказала, сколько собирается пробыть в Англии, так что я думал заехать в Пэрис через пару дней и навестить Гэри, но сейчас не было никакой необходимости срочно рваться домой, чтобы вывести его на прогулку. Так что я плеснул себе виски, погрыз остывшие ребрышки с картошкой, потом пощелкал тумблером телевизора, но не обнаружил ничего интересного.
Я подумал, что с удовольствием посмотрел бы какую-то серию «Перри Мейсона». Странно, что наша сегодняшняя встреча с Артом началась именно с этого сравнения. Я так давно не видел старого сослуживца, что уже и забыл, чем занимался его отец.
Как я говорил, у нас Артом Хиллом сразу обнаружилось много общего, едва мы познакомились в учебке. Мы оба были студентами-юристами и добровольно записались во флот. У нас у каждого было по два брата, правда, я был младшим в семье, а Арт наоборот старшим, но мы оба чувствовали некоторую отстраненность от родственников, потому что мои старшие братья были погодками и никогда не брали меня в свою компанию, а его братья были значительно младше и тоже образовали собственный закрытый клуб. Мы оба рано потеряли матерей. И у нас были непростые отношения с нашими отцами, которые во многом определяли наши порывистые юношеские решения. Обсуждению проблемы отцов и детей мы посвятили особенно много времени бессонных ночей.
Вот только мой папа был закомплексованным бизнесменом средней руки, старавшимся, чтобы его дети добились Настоящего Американского Успеха, и всю жизнь положившего на то, чтобы избавиться от главного «позора» нашей семьи – того факта, что его дед еще до переезда в США женился на какой-то азиатке, китаянке или вьетнамке, из-за чего у всех потомков Стинов до сих пор были жесткие темные волосы и немного миндалевидные глаза.
Помню, Арт слегка остолбенел, когда впервые об этом услышал. Он заявил, что не понимает, как это до сих пор может кого-то волновать, ведь Америка всегда была «плавильным котлом наций», например, в его родословной смешались немцы, ирландцы и, кажется, поляки или евреи. «Разве такое было бы возможно в старушке Европе?» – вопрошал Арт. Он быстро пришел к выводу, что мой отец просто ограниченный жлоб, и мне не нужно считаться с его мнением и предубеждениями.
Конечно, друг не мог не замечать, как многие матросы, всегда чувствительные к расовому вопросу, за глаза дразнят меня «узкоглазым», но со временем даже они заткнулись, ведь ничто не стирает расовые и социальные границы быстрее, чем армейское братство, особенно, если ты по полгода заперт в металлической коробке посреди бушующего океана. Я думаю, что война во многом отрезвила меня, а именно долгие разговоры с Артом помогли понять, что я добился стипендии в Гарварде только для того, чтобы угодить отцу. С тех пор я послушался совета друга и просто перестал обращать внимание на мнение родителя касательно своей жизни.
Но, видимо, я не мог оказать такую же ответную услугу своему товарищу. Ведь у него с отцом были намного более серьезные проблемы.
Родитель моего друга, Норманн Артур Хилл также начинал свою карьеру как уголовный адвокат. Где-то в горах Западной Виргинии, где суровые протестанты больше доверяли здравому смыслу, чем пламенным эмоциональным речам. Видимо, со здравым смыслом у Нормана Хилла был полный порядок, потому что после нескольких громких дел он переехал в Филадельфию, оплот государственности, где еще больше упрочил свою репутацию успешного адвоката. Велеречиво выступать в суде советник Хилл никогда не умел, зато компенсировал свое косноязычие тем, что въедливо разбирал каждый случай, зачастую проделывая заново работу полиции. Конечно, не все клиенты были довольны таким подходом, и вообще много дел в Филадельфии советник Хилл проигрывал, потому что не обладал ни достаточной фантазией, ни страстью, чтобы интерпретировать законы и склонять мнение присяжных в пользу подзащитного. Я изучал несколько его прецедентов, когда учился в юридической школе. Однако он сумел заработать репутацию неподкупного законника до такой степени, что ему предложили должность окружного судьи.
И тут Норманн Хилл по-настоящему удивил всех, доказав, что он может мыслить нестандартно. Он отказался от судейской должности, продал прибыльную практику в Филадельфии и переехал в Нью-Йорк, где заключил контракт с издательством на выпуск серии детективов, которые вскоре стали бестселлерами. Выпускал он их под псевдонимом Норманн Баттлер, это была девичья фамилия его первой жены, матери Арта, так что поначалу лишь немногие знали о неожиданной смене карьеры известного адвоката.
А когда узнала широкая общественность, то всех поразило, что обычно немногословный и лапидарный юрист, читавший в суде по заготовленным бумагам, вдруг обратился в легкого и язвительного литератора, увлекавшего читателя искрометными диалогами и описанием судебных баталий. Арт утверждал, что изначально идея писать детективные романы принадлежала его матери, Маргарет Хилл, в девичестве Баттлер. Норманн просто придумывал общую канву и диктовал основные технические детали, а она потом сидела ночами напролет за пишущей машинкой, уложив детей, и превращала эту схему в забористое повествование.
Не знаю, насколько это было правдой, но я не видел причин сомневаться в словах Арта. В конце концов, его отец даже отметил вклад супруги, взяв для псевдонима ее фамилию. Ну, и главное, чем зацепили публику детективы Норманна Баттлера – достоверным описанием различных способов убийства и методов их раскрытия. В отличие от многих литературных коллег своего времени, он не придумывал фантастические преступления в запертой комнате, не напирал на сомнительные психологические выводы, а каждый сюжет основывал на четкой доказательной базе, почерпнутой не из медицинского справочника, а из реальных дел его практики.
Необычным был также выбор главного героя. Им был не полицейский, не частный детектив и даже не адвокат, чего можно было бы ожидать от бывшего юриста, по примеру его коллеги Эрла Стенли Гарднера, создателя пресловутого Перри Мейсона. Норманн сделал своим основным персонажем Абнера Пфельцера, судебного медика, незаметного и скромного человека, чьи показания однако оказывались решающими на судебном слушании.
После успешного выхода нескольких книг последовало приглашение в Голливуд, чтобы адаптировать книги в сценарии для фильмов. Вскоре после переезда на запад Маргарет Хилл скоропостижно скончалась, но на студии быстро решили эту проблему, найдя перспективному автору новых «литературных негров». Норманн Баттлер продолжал исправно придумывать заковыристые сюжеты, а анонимные ребята с дипломами по английской литературе превращали их в продаваемые романы и сценарии, по которым снимали триллеры Альфред Хичкок и Роберт Сиодмарк8. От невыразительного Абнера Пфельцера и его тяжеловесной научной экспертизы издатели со временем избавились, как и от излишних медицинских подробностей, которые могли бы травмировать американских читателей, однако Норманн Баттлер продолжал высоко держать марку автора закрученных сюжетов. Он поставлял по три-четыре романа в год, не считая сценариев для кино и радиопостановок. Правда, после войны сбавил темп. Возможно, его легковесный стиль уже не пользовался спросом, а, может, идеи, почерпнутые из практики тридцатилетней давности, наконец иссякли или устарели. Последние лет десять я уже не помнил, чтобы видел романы Норманна Баттлера на полках книжных магазинов.
Тем не менее Арт прожил большую часть своей сознательной жизни под сенью достаточно знаменитого и от этого не менее самодовольного отца. Тот выбился из захолустья Западной Виргинии, где ему уготовано было до самой смерти за пару долларов и мешок брюквы помогать составлять купчии для местных фермеров или защищать в окружном суде конокрадов, и никогда не давал своим детям забыть об этом. Конечно, он не попрекал их куском хлеба или учебой в частном колледже, но постоянно поучал.
Сам Норманн был убежден, что его собственная жизнь служит наглядным примером успеха и правильно принятых решений, поэтому готов был щедро делиться нажитой мудростью со своими отпрысками. Когда Арт после школы раздумывал о том, чем ему заняться в жизни, отец безапелляционно дал понять, что юридическое образование самое лучшее. Или медицинское, но Арта просто воротило от вида крови. Если я пошел на войну скорее назло своему отцу, готовому даже дать взятку, чтобы его сыновей не призвали, то Арт наоборот пытался таким образом продемонстрировать Норманну Баттлеру, что он смелее и решительнее его и может набраться нового опыта, утерев нос известному писателю.
Однако после войны Арт восстановился в колледже и закончил образование. Мне он объяснял, что повзрослел, и решил, что ему необходима профессия, чтобы не зависеть финансово от отца. А еще он женился.
Я снял ботинки и пиджак и растянулся на диване. От выпитого виски меня клонило в сон, а думать о других людях было намного легче, чем снова и снова по кругу гонять наши незаконченные разговоры с Амандой.
Я присутствовал на первой свадьбе Арта. Хотя это была вовсе не свадьба, а просто краткая церемония в какой-то часовне, они решили пожениться сразу, как только получили разрешение, и пригласили только тех друзей, которые были в городе, даже Монти не смог приехать из Аризоны.
Айрин Воглер была очень серьезной девушкой. Она почти не пользовалась косметикой, даже на собственную свадьбу пришла в юбке и жакете, лишь слегка подмазав губы бежевой помадой. Она тоже училась на юриста и была помешана на теме гражданских прав. Узнав, что я служу в полиции, Айрин пренебрежительно стиснула бежевые губы в улыбке, по которой я сразу понял, что меня не ждут на воскресных обедах в гнездышке молодоженов. Интересно, как сложилась ее жизнь с тех пор, как они с Артом развелись?
Я тут же вспомнил, что и Норманн не вел жизнь монаха, судя по рассказам Арта. После смерти жены он постоянно заводил романы с начинающими актрисами, симпатичными домработницами и поклонницами. На одной из них он даже в какой-то момент женился. Я только не мог вспомнить, на ком именно, на актрисе, домработнице или поклоннице. В любом случае мачеха продержалась около года, а потом сбежала и потребовала развода.
Арт признавал, что они с братьями изводили бедняжку, не помню уже, как ее звали. Но в основном дело было в мерзком характере Норманна. Он так настойчиво преследовал молодую жену своими поучениями и постоянными придирками, что в какой-то момент она собрала вещи и сбежала с парнем, который помог ей получить развод в Рино.
Интересно, а вдруг сейчас история повторяется, и эта Дейрдре просто раздувает из мухи слона? Погружаясь в сон, я начал фантазировать. Девушка из ирландской деревни с итоге предпочла миляге Арту его более надежного и обеспеченного отца. Скорее всего, тут речь вообще не шла о любви. Выросла на промозглой ферме в нищей Ирландии, большую часть года ела одну картошку. Конечно, она была очарована Лос-Анжелесом, Голливудом, особняком в Бель-Эйр, а ранчо в Сономе ей вообще показалось сказочным королевством. И девушке захотелось стать там королевой. Но потом Норманн Баттлер опять проявил свой характер, который, я был уверен, не улучшился с годами.
У юной ирландки не слишком много знакомых в городе, и уж точно среди нет ушлого адвоката, который готов отвезти ее в Рино. Вот она и пытается воздействовать на бывшего жениха, утверждая, что ее жизни угрожает опасность. Это могло сработать, ведь сколько я знал Арта, он всегда был офицером и джентльменом и еще немного рыцарем.
По мере погружения в сон мысли стали все больше искажаться, в какой-то миг в моих рассуждениях появилась Аманда, которая отправилась вовсе не в Оксфорд, а в Ирландию, чтобы решить проблемы со своим бывшим возлюбленным и незаконнорожденным сыном, которого она отдала в монастырский приют.
Я перевернулся на другой бок, и видения прекратились.
Глава 5
Я сам удивился, что проспал почти до девяти утра. Вообще-то я планировал встать пораньше и уехать домой до того, как проснется мой гостеприимный хозяин. Но Арт уже расхаживал по квартире в шелковом халате с чашкой кофе и сигаретой, что-то мурлыча себе под нос. Прислушавшись, я уловил, что это «Потому что я не могу не влюбиться в тебя»9 Элвиса Пресли, слова которой Арт довольно выразительно напевал тихим, но глубоким баритоном.
Как жаль, что я не умею так красиво петь популярные шлягеры. Наверняка Арту достаточно промурлыкать таким образом пару строчек любой красотке, чтобы она немедленно согласилась запрыгнуть в его маленькую машинку. Тут я призадумался. Насколько я помнил, эта песня Элвиса появилась примерно года два назад – как раз, когда Арт встретил свою Дейрдре и привез ее в Лос-Анджелес. «Возьми мою руку и возьми всю мою жизнь..». Я не видел лица Арта в данный момент, но мне показалось, что его тихий голос звучит необыкновенно печально. Черт возьми, неужели он до сих пор продолжает любить свою бывшую невесту? И все эти разговоры о хорошем воспитании и посещении семейных обедов – лишь прикрытие, чтобы иметь возможность продолжать с ней встречаться…
– О, ты проснулся, – Арт прекратил свои завывания, неожиданно оказавшись рядом с диваном. – Вставай, налью тебе кофе. Только что сварил. У меня есть настоящий автомат эспрессо, так что это не просто бурда из кофейника.
– Спасибо. Кофе не повредит. Но я, наверное, поеду домой. Хочу принять душ и сменить рубашку.
– Прими душ здесь. Ванная комната это левая дверь рядом со спальней, я повесил тебе на сушилку новое полотенце. Что касается рубашки, ты можешь взять одну из моих. И заодно костюм тоже.
– Зачем мне брать твой костюм? – опешил я.
– Потому что твой выглядит… не слишком презентабельно, – доброжелательно объяснил Арт. – Ты спал, укрывшись пиджаком. Оставь его в корзине с грязной одеждой, в десять утра сюда придет домработница, она отнесет его в химчистку вместе с моими вещами. Хотя, не хочу осуждать твои вкусы, но я бы положил его в мешок для Армии Спасения.
– Арт, мне не нужен твой костюм, – вспылил я. – Меня вполне устраивает собственный. Так что спасибо за кофе…
– А ты по-прежнему такой же обидчивый гордец. Хотя я не имел в виду ничего обидного. Просто я думал, что тебе стоит одеться поприличнее, чтобы поехать на ленч к моему отцу.
– Поехать куда?
– По утрам ты совершенно невозможен. Вчера ты намного быстрее соображал. На ленч. К отцу. На его ранчо. Я уже звонил, они ждут нас. Мои братья тоже там будут.
– На какое ранчо?
– На ранчо в Сономе, – терпеливо разъяснил Арт. – Кстати, нам стоит поторопиться.
– Ты правда сказал, что это в Сономе? – протер я глаза. – Туда же шесть часов езды. Или ты имеешь в виду какую-то другую Соному?
– Нет, тут самую, – засмеялся Арт. – Отец купил это ранчо в 47-м году после того, как развелся с Фей, своей второй женой. Хотел там прятаться от внимания прессы. Ну, а в последние лет пять совсем туда переселился. Не волнуйся, я обо всем договорился. В аэропорту нас заберет папин пилот и доставит прямо на лужайку к его дому. Останемся на ужин, переночуем в поместье, а завтра вернемся в город на том же самолете.
– Но… но как ты решил, что я с тобой непременно поеду? В конце концов, у меня могут быть другие дела.
– А у тебя они есть? В субботу утром? Тем более, что твоя девушка укатила в Лондон.
– Как ты знаешь, я работаю на себя. У меня нет графика, но могут быть клиенты даже в выходные. Мне надо позвонить в свою секретарскую службу, узнать…
– Я – твой клиент в эти выходные, – решительно прервал меня Арт. – Я же сказал, что готов лично заплатить тебе, если ты проведешь… деликатное частное расследование. Побеседуешь с Дейрдре и моими братьями, чтобы не полагаться только на мои слова, ведь я лично ничего не видел. Пока ты тут дрых, я размышлял, как бы половчее это все устроить. Отец в последнее время живет… ммм… несколько замкнуто. Так что я не мог придумать благовидного повода, как тебе появиться в поместье. Ну, вряд ли бы ты стал наниматься туда садовником или конюхом, – хохотнул он. – И наверное не захочешь выдавать себя за журналиста, мечтающего взять интервью у великого Норманна Баттлера и его домочадцев. Хотя с журналистом сценарий бы наверняка сработал. Отец в последнее время стал излишне тщеславен. С одной стороны, он ведет жизнь отшельника, а с другой, просто ядом исходит, считая, что его стали забывать. Он постоянно названивает своему издателю и агенту, требуя к себе внимания.
– Подожди, я ничего не понимаю. И до чего ты все-таки додумался?
– Ни до чего! – торжествующе изрек Арт. – Я решил, а зачем вообще что-то придумывать? Я просто привезу тебя с собой на ленч и скажу, что ты мой старый армейский приятель. Правда – самый верняк, я считаю. Отец может перевозбудиться, узнав, что ты служил в полиции. Он вечно жалуется на нехватку свежих сюжетов.
– Да я сам ушел из полиции уже довольно давно. А что мне сказать ему о нынешнем роде занятий?
– Правду, мой друг, только правду. Скажи, что ты частный детектив, но не уточняй детали. Сейчас это уважаемая профессия, не все же такие луддиты, как ты. Среди вас попадаются матерые киты, возглавляющие службу безопасности серьезных компаний или занимающиеся частными расследованиями для студий. Ты бы видел этих ребят… у них есть тачки с телефоном прямо в машине, маленькие «жучки», которые можно спрятать в зажиме для галстука, самое современное оружие…
– Я встречал таких ребят, поверь мне.
– Ну, вот опять я что-то не то брякнул, извини. В общем, ты не обязан подробно описывать свои дела и называть клиентов. Я уверен, что отец в любом случае заинтересуется. Он обожает все, связанное с криминалом. Так решено? Назови свои расценки и я тут же выпишу тебе чек. И давай скорее в душ, пока я подберу тебе одежду. Какого-нибудь приличного костюма будет достаточно, у отца там все по-простому, он не требует надевать смокинг к ужину. На всякий случай я просто захвачу тебе запасной темный галстук.
– Не уверен, что мне подойдет твоя одежда, – вяло попытался возразить я, сраженный неожиданным натиском Арта.
– Ерунда. Роста мы примерно одинакового. Когда Дейрдре меня бросила, я одно время так переживал, что похудел почти на тридцать фунтов10, мне пришлось заказывать новую одежду. Думаю, что-то из того периода тебе вполне сгодится.
Глава 6
Облаченный в один из костюмов Арта «того периода» я снова следовал за юрким «ситроеном» по улицам Лос-Анджелеса до аэропорта. Интересно, догадается ли Дейрдре, что я ношу одежду ее бывшего жениха.
Я поймал себя на том, что вновь пытаюсь заранее представить ее облик. Из оборотистой светловолосой старлетки со Среднего Запада она превратилась в рыжеволосую красотку с веснушками на бледной коже и зелеными глазами, национальной гордостью Ирландии. Девушка выросла на ферме, умеет управляться с лошадьми, с овцами, с трактором, со старым грузовичком отца. При этом умна и за словом в карман не лезет, судя по рассказам Арта. Вздернутый носик, алый чувственный рот – постепенно в моей голове образ Дейрдре отчетливо принял черты Анджелы Лэнсбери11, только времен ее ранних ролей вроде служанки в «Газовом свете»12, а не величавой матроны в «Маньчжурском кандидате13».
Как оказалось, я снова ошибся. Дейрдре Баттлер (или Хилл, я не знал, сменил ли отец Арта фамилию официально) оказалась невысокого роста, темноволосой и голубоглазой, худенькой и гибкой, но в целом довольно обычной девушкой. Безусловно у нее был хороший цвет лица, крепкая грудь и твердый внимательный взгляд, но я не мог понять, что мой приятель, каждодневно имевший дело с самыми страстными красотками, штурмующими Голливуд, нашел в Дейрдре такого особенного, что притащил ее с собой из самой Ирландии и до сих пор сох по ней.
Зато я быстро понял, что нашла сама Дейрдре в Норманне Баттлере, и это были не только деньги.
Если Арт сейчас напоминал породистого кота, наконец распробовавшего вкус свежеснятых сливок, то его отец демонстрировал, как мой друг будет выглядеть лет через двадцать, если не утратит вкус к жизни.
Арт несомненно унаследовал глаза, нос и брови отца. Его широкий лоб и решительный подбородок. А также склонность к полноте, которая у Норманна Баттлера была уже не наметившейся, а окончательно победившей. Но ему это только пошло на пользу. Этот человек был по-настоящему красив и величав. Седые волосы и аккуратная седая бородка подчеркивали аристократически правильные черты, которые на его располневшем и разгладившимся лице смотрелись намного лучше, чем на худощавом лице Арта, местами изрытого глубокими морщинами, как у шарпея. Зрелой красоте Баттлера не мешали даже явные мешки под глазами и слегка красноватый цвет лица, как у алкоголиков или гипертоников.
Хотя Норманн и был на полголовы ниже сына, он буквально подавлял всех присутствующих одним своим появлением, казалось, что только его глаза сверкают в комнате. Это был уже не кот, а лев или тигр, сытый, ухоженный, обманчиво спокойный и полный ленивой мужественности, которой он походя одаривал окружающих.
Я помнил таких актеров, которые не смогли добиться эффектных ролей в молодости, особенно в ранней эре звукового кино, но расцвели после войны, когда им уже пошел шестой, а то и седьмой десяток. Мне пришлось возвращать домой не одну старшеклассницу, которая специально приехала в Лос-Анджелес, чтобы пробраться в особняк кого-нибудь вроде Спенсера Трейси14, хотя он по возрасту годился ей в дедушки. У некоторых мужчин было такое свойство к старости становиться благообразнее и благороднее, будто бы получая золотой выигрышный билет за выслугу лет.
К тому же Норманн Баттлер прекрасно вжился в образ хозяина ранчо. Под расстегнутым пиджаком с кожаными вставками виднелась серая клетчатая рубаха, внушительное пузо обхватывал широкий ремень с массивной серебряной пряжкой. Правда, у него хватило вкуса не надевать черный стетсон прямо во время трапезы, но оглядевшись, я обнаружил означенную шляпу на одном из свободных стульев.
Да и само ранчо производило впечатление. Пилот посадил четырехместную «сессну» прямо на ровную лужайку, специально расчищенную среди холмов, а оттуда к дому нас отвез один из работников, так что я успел насладиться и виноградниками и загонами для лошадей.
Если бы я не знал, что Норманн известный писатель, а в прошлом был не менее известным адвокатом, я бы принял его за потомственного фермера. Впрочем, наверное, он таковым и был всегда, пришло мне в голову. Человек, родившийся в горах Западной Виргинии, с детства мечтавший о собственном наделе земли. Теперь наконец его мечта стала явью как раз в то время, когда он достиг финансового успеха и собрался на покой. Хотя на лице его молодой жены нельзя было увидеть такого же удовлетворения от образа жизни состоятельной фермерши. Девушка действительно выглядела измотанной и встревоженной.
– Артур нечасто привозит друзей к нам на уикенд, – выдавила она. – И мне кажется, мы раньше не встречались?
– Нет, мэм. В последние годы мы редко общались с Артом. И, надо сказать, приглашение к вам стало для меня сюрпризом. Давно мечтал познакомиться со знаменитым советником Хиллом. Я изучал многие ваши дела в Гарварде, – решил я польстить старику.
Однако он не клюнул на лесть, продолжая пялиться на меня своими блестящими глазами навыкате.
– Значит, вы… – Норманн вдруг замолчал.
– Ты что-то хотел сказать, папа? – спросил через полминуты его второй сын Люк.
– Нет. Я ошибся.
Норманн впился вилкой в свой бифштекс.
За столом снова повисло угрюмое молчание.
– А вы тоже прилетели сегодня из Лос-Анжелеса? – обратился я к третьему брату Шону.
– Нет, – пробурчал он, обгладывая ребрышко. – Я выехал из Сан-Франциско еще вчера вечером после работы и переночевал здесь.
– Шон работает штатным журналистом в «Сан-Франциско Кроникл», – с гордостью пояснила Дейрдре, словно действительно говорила о собственном сыне, хотя пасынок был старшее ее лет на семь или восемь.
Я заметил, что Норманн метнул на младшего отпрыска молниеносный ненавидящий взгляд.
– Как интересно. У меня есть много знакомых среди журналистов, – подхватил я. – Правда, в основном в Лос-Анджелесе, но и в «Сан-Франциско Кроникл» я знаю одного, хотя он уже давно на пенсии.
Шон безразлично взглянул на меня, потянувшись за следующим ребрышком. Казалось, никто за этим столом не горел желанием поддерживать светскую беседу, даже обычно многословный Арт сейчас скис под подозрительным взглядом отца.
Мне это показалось странным. У меня тоже были напряженные отношения с отцом и братьями, именно поэтому нам уже много лет не приходило в голову собираться вместе. Но эти странные родственники продолжали поддерживать видимость семьи. Предположим, толстокожий художник Люк предпочитал жить где-то в своей отдельной студии в отцовском поместье. Но что остальных заставляло преодолевать многие мили и тратить выходные на эти унылые сборища? Вряд ли любовь к бесплатным ребрышкам.
– Кстати, Шон тоже приехал не один, – очнулась Дейрдре. – Где твоя спутница?
– Это просто… хорошая знакомая, – промямлил Шон. – Наверное, спит еще, я не заглядывал в ее комнату.
– Знакомая, значит, – отчеканил Номанн. – И давно вы знакомы?
– Нет. Всего пару недель. Девушка работает у нас в редакции ассистенткой. Она…
– Извините! – раздался зычный голос. – Никто мне не сказал, во сколько тут подают ленч. Я проснулась и отправилась на прогулку.
В столовую зашла высокая девушка в оранжевом костюме, в которой я с содроганием узнал Берди Слокам.
Глава 7
– Вы должны были спросить разрешения у меня, если хотели осмотреть ранчо, – напряженно произнес Норманн, разглядывая девушку.
– Правда? А ваш секретарь сказал, что вы работаете, и вас нельзя беспокоить, – Берди засмеялась своим привычным смехом, похожим на конское ржание, и плюхнулась на стул, который ей любезно отодвинул Шон.
– Секретарь. Ну-ну.
– Наверное мисс Слокам имеет в виду твоего агента, Ната Фельдмана, дорогой, – любезно подсказала Дейрдре. – Он уехал по делам сразу после завтрака, но сказал, что вернется на ужин.
Норманн Баттлер помолчал несколько минут, ковыряя вилкой в гарнире. Потом рассеянно обернулся к жене.
– Повтори, что ты сейчас сказала.
– Я говорила, что Нат Фельдман уехал и вернется к ужину.
– Чертов Фельдман. И все?
– Да, дорогой.
Выражение лица у Баттлера стало немного глуповатым и сосредоточенным, словно у человека, который пытается расслышать собеседника. Что за чертовщина, неужели старик глохнет и стесняется в этом признаться?
– У вас великолепное ранчо, – с энтузиазмом подхватила разговор Берди. – Шон обещал мне конную прогулку перед обедом, но так и не явился.
– Проспал, – хладнокровно пояснил младший брат.
– Ничего, я сама справилась.
Наконец Берди заметила мое присутствие.
– Приятно снова вас увидеть, мистер Стин, – равнодушно бросила она мне через стол и снова уставилась на Шона.
– Вы знакомы? – удивился тот.
– Да, – замялся я. – Мисс Слокам участвовала в одном моем… расследовании.
– Финансовых махинаций! – торжествующе возвестила Берди. – Фактически я и раскрыла все дело15. Именно поэтому Хопи посоветовал мне попробовать свои силы в газете и помог устроиться в «Кроникл». Он сказал, что я прирожденная ищейка.
Вспомнив предыдущие подвиги Берди, я бы скорее сравнил ее с бультерьером или даже волкодавом.
– Значит, вы переехали в Сан-Франциско? – поинтересовался я.
– Да, уже полтора месяца живу на Русских холмах.
А я-то гадал, почему эта невозможная девушка так стремительно исчезла из моей жизни. Спасибо старине Хопи, он направил ее энтузиазм в новое русло.
Только тут я заметил, что лицо Норманна Баттлера исказилось будто при изжоге.
– Прошу меня простить, – он встал из-за стола и деревянной походкой направился к выходу. – Мне надо принять лекарства и немного отдохнуть после обеда прежде, чем снова садиться за работу.
Когда писатель уже почти покинул столовую, я отчетливо услышал, как он пробормотал шепотом слово «ищейка».
Ленч скомкано завершился. Шон сообщил, что ему надо закончить статью, Люк удалился в свою студию, Арт подчеркнуто избегал общества Дейрдре, поэтому предложил Берди съездить на озеро. Сама хозяйка поместья заявила, что у нее еще множество дел.
Я не думал, что эти дела касаются прополки грядок, чистки стойл в конюшне или приготовления еды на ужин, поэтому смело вызвался составить ей компанию, рассудив, что это идеальный предлог поговорить наедине, начав отрабатывать гонорар Арта.
Глава 8
– Ну, и что вы о нас обо всех думаете? – спросила Дейрдре, когда мы вышли на улицу и расположились в на длинной бревенчатой террасе, щедро заставленной креслами-качалками.
Я замешкался, в то время как девушка продолжала внимательно смотреть на меня своими синими глазами. Ирландский акцент в ее речи был почти незаметен, но звучал очень симпатично. Мне казалось, я начал понимать ее притягательность. Лицо Дейрдре было пропорциональным, хоть и слегка тяжеловатым, но на него было в равной степени приятно смотреть как издали, так и вблизи. В отличие от большинства калифорниек, у миссис Баттлер была свежая, будто светящаяся кожа. Интересно, как ей удавалось поддерживать ее в таком состоянии после года жизни в долине Сономы. Тут я обратил внимание на слегка припухшие веки и розоватые белки глаз. Наверное, девушка частенько плакала, что способствовало естественному увлажнению ее лица.
– Тут довольно странная… атмосфера, – медленно ответил я. – Все предельно вежливы друг с другом, но ни один разговор не клеится… Довольно странно для семейного обеда. Мне кажется, что мы с мисс Слокам были единственными, кто пытался поддерживать беседу.
– А вы правда работали раньше с мисс Слокам? Или продолжаете работать?
– Вовсе нет. У Берди… мисс Слокам есть склонность все преувеличивать и подавать в собственной интерпретации. Просто мы случайно пересеклись в одном деле. А теперь снова встретились и опять совершенно случайно.
– Я понимаю, – нервно улыбнулась Дейрдре. – Кажется, вы не просто старый друг Арта, не так ли, мистер Стин? Арт обещал помочь, пригласить… специалиста. Вы он и есть? Тот самый специалист?
– Арт сказал… что вам нужна помощь.
– Не знаю, – равнодушно пожала она плечами. – Я и про себя толком ничего не знаю, как оказалось, а что я могу сказать о других. Вы упомянули, что мы не выглядим семьей, собравшейся на обед, но ведь так и есть! Кроме непрочных уз, что нас связывает? Все мы – незнакомцы, одинокие незнакомцы, оказавшиеся за одним столом.
Я слегка опешил. Если бы передо мной стояла обычная американская девушка, то, узнав, что я и есть тот самый «специалист», призванный бывшим женихом решить ее проблемы, уже вываливала бы на меня без перерыва на вдох все обиды, которые причинил ей нынешний муж. Но я забыл, что имею дело с представительницей европейской культуры, к тому же ирландкой, а ведь недаром говорят, что все ирландцы немного поэты. Не знаю, какое образование Дейрдре получила там на своей ферме, но она явно где-то набралась склонности к экзистенциальным размышлениям и туманным метафорам.
– Вы заявили Арту, что муж уже несколько раз пытался вас убить, – довольно грубо вернул я ее в реальность. – Поскольку считает, что вы изменяете ему с бывшим женихом.
– Между мной и Артом ничего нет, – махнула Дейрдре своей белой рукой. – И никогда не будет после всего… что я наделала. А Норманн… в последнее время он не в себе. Он не рассказывает мне, что ему говорит лечащий врач, доктор Уэллс, тот уверяет, что у Норманна отменное здоровье для его возраста, но мне кажется, что Норманн… сходит с ума. Он слышит голоса…
– Голоса?
– Мне так кажется, – прошептала Дейрдре. – Несколько раз я шла мимо двери и слышала, как он говорит сам с собой в пустой комнате. О… мистер Стин. Я не знаю, что мне делать. Все так запуталось.
– А что насчет тех случаев, когда Норманн пытался вас убить?
– Теперь я уже не уверена, если честно. Просто эти несчастные случаи… их было слишком много. Вначале я выпала из лодки, когда мы с Норманном катались на озере. Он уверял, что не раскачивал ее, когда я встала, чтобы взять зонт от солнца, просто перегнулся к борту, чтобы поймать весло. И потом он меня вытащил. Ведь я не умею плавать.
– Арт говорит, что в это время на озере был еще какой-то рыбак.
– Да, мистер Ансельмо, у него соседнее ранчо, а озеро общее. Мы его и не заметили поначалу, он сидел в своей плоскодонке в камышах.
– А другие случаи?
– Потом моя лошадь Розита неожиданно понесла. Она выбросила меня из седла, хорошо, что я удачно упала и только вывихнула ключицу. У лошади пошла пена изо рта, ее пришлось пристрелить. Норманн не разрешил… делать анализы.
– Вы думаете, что лошади могли что-то вколоть?
– Не знаю, честно. Ветеринар выглядел очень озадаченным. А Норманн тогда так разозлился, что рассчитал всех конюхов.
– Выглядит очень подозрительно.
– Вот и я так подумала. Особенно после случая с лампой. Арт вам рассказывал. Муж считал, что ее могли неправильно подсоединить рабочие, которые клеили мне новые обои в спальне. Мы с мужем… спим раздельно, – смутилась она. – Ну и наконец эта история с тормозами. Честно говоря, мистер Стин, временами мне кажется, что это я схожу с ума! Шон и Люк мне не верят. Господи, зачем я вообще во все это ввязалась… Ведь я совсем не алчная и не дура, мистер Стин. Все, чего я хочу – уехать отсюда куда-нибудь подальше, мне даже не нужно много денег, я найду работу. Я никогда не боялась тяжелой работы.
– Вернетесь в Ирландию к родителям?
– Ну, уж нет, – замотала она головой. – Отец сказал, что не пустит меня на порог. Еще один незнакомец… Мне кажется, я уже, как в тумане, вспоминаю Ирландию и нашу семейную ферму. Не знаете, поверите ли вы мне или сочтете глупой фантазеркой, но мне всегда казалось, что на моем роду лежит проклятие. Про мою маму ходили разные слухи. Соседи никогда не ходили к нам в гости, а наш дом обходили стороной. Говорили, что она колдунья. Даже отец обращался с ней, будто с домашней скотиной, но при этом… словно побаивался. Я не хотела такой участи для себя.
– Вы любили Арта, когда согласились выйти за него замуж и уехать с ним в Америку? – решился спросить я. – Или просто искали удобный повод убраться с острова?
– Вы и правда друг Арта? – пристально посмотрела на меня Дейрдре.
– Не могу сказать, что близкий, но мы с ним знакомы много лет. Подружились еще на флоте во время войны. Это, знаете ли… особая связь.
– И все равно незнакомцы, – покачала головой Дейрдре. – Не знаю, любила ли я когда-либо Арта. Любовь – это что-то эгоистичное и очень недоброе, иногда я вообще сомневаюсь, что любовь существует. Мне кажется, она сродни дьяволу, который обожает маски, все время рядится подо что-то другое, чтобы обмануть человека и заставить его отвергнуть свою душу… Любовь сбивает тебя с толку и заставляет совершать безумные поступки. Потом она сбрасывает маску и оказывается, что это была не любовь, а лишь умелая иллюзия. Вы понимаете меня?
– Не уверен. Не думаю, что когда-либо испытывал подобные сильные эмоции.
– Вы счастливчик. Наверное, вы счастливы в своем одиночестве. Мне пора возвращаться к делам. Хотя какие это дела? Я даже меню на ужин не могу выбрать, потому что Норманн уже наверняка отдал распоряжения повару. Схожу прогуляюсь. Пешком. С некоторых пор я опасаюсь подходить близко к лошадям. Потом найду себе какое-то занятие. Ужинаем мы в семь, мистер Стин.
Дейрдре удалилась несколько неуверенной походкой, оставив меня в глубоком недоумении. После разговора с девушкой я чувствовал, будто только что прочитал сборник Йейтса16, причем на гэльском. Любовь – это дьявол, который меняет маски, чтобы заставить человека совершить ошибку. Подумав немного, я решил, что девушка была права, а я был с ней недостаточно откровенным. Ведь какой-то дьяволенок заставил меня подкатить к Аманде со своим нелепым предложением, а ее – дать согласие, да еще полететь в Англию разбираться с мужем. Интересно, насколько глупо и опустошенно мы оба будем себя чувствовать, когда поймем, что это был просто морок.
Глава 9
От горестных размышлений меня отвлекли голоса, раздавшиеся на веранде. Берди сухо кивнула мне и проследовала в дом, возвестив, что собирается выпить какой-нибудь освежающий коктейль.
– Ты знаешь это чудище? – спросил меня Арт, усаживаясь в соседнее кресло. – Как, интересно, Шон ее подцепил?
– Ну, мисс Слокам не так плоха.
– Да она ростом с жирафа и лицо у нее, как у лошади. А когда она засмеялась, то птицы взмыли над озером, решив, что наступил сезон охоты.
В требованиях к женской наружности мой приятель был довольно придирчив.
– К сожалению, мисс Слокам не унаследовала красоту своей матери, которая в свое время была подающей надежды актрисой. Она получила по большей части внешность своего покойного отца. Как и большую часть его состояния.
– Так она богата, говоришь? – обернулся ко мне Арт. – Что ж, это может многое объяснить.
– Что?
– Ну, Шона. Он мог как-то разнюхать, что она не простая ассистентка.
– Твой брат охотится на богатых невест?
– Эээ… слушай, я тебе ничего не говорил, олл райт? Все-таки он мой брат, хоть мы и никогда не были особо близки. Шон младше меня на десять лет, а Люк на восемь. Ну, вроде как… дела у него в газете не очень. Никакой из него журналист, понимаешь. И это не первое дело, за которое берется Шон после колледжа. На юридический его не взяли, он пробовал писать сценарии, правда, безуспешно… Управлял ранчо в Техасе, работал в казино, торговал лодками, даже пытался открыть свой автосалон, но отец не дал ему денег. Потом сочинял тексты для рекламного агентства. В «Кроникл» его взяли в основном из-за имени, он подписывает свои статьи как Шон Баттлер, и отцу это не сказать, чтобы нравится. Я слышал, как в последнее время они скандалили из-за этого. Отец грозился лишить Шона содержания, ведь у себя в газете тот получает мизерную гонорарную ставку. Вот… может, брат задумал так решить финансовые проблемы… Надо с ним поговорить.
Я промолчал.
– Впрочем, наверное это не мое дело. Хотя придется привыкать слышать смех мисс Слокам за семейным обедом, – ухмыльнулся Арт. – Ты побеседовал с Дейрдре? – неожиданно перешел он на серьезный тон.
– Да. Она, кажется, уже не так уверена, что все эти несчастные случаи – дело рук твоего отца. Я, конечно, поговорю со свидетелями, я все записал в блокнот, – похлопал я себя по пиджаку. – Но я уверен, что твоя… мачеха точно не собирается раздувать из этого скандала. Она очень расстроена и слегка дезориентирована. Утверждает, что твой отец сходит с ума и слышит голоса. Потом говорит, что сходит с ума уже она сама.
– Не стоило девчонке выходить за Норманна, – покачал головой Арт.
– Это точно. Может, ты просто поговоришь с отцом и попросишь его дать Дейрдре развод?
– Я?! – Арт едва выпрыгнул из кресла, что для его комплекции было большим подвигом. – Чтобы он гонялся за мной по всему ранчо с дробовиком? Отец и так убежден, будто Дейрдре спит и видит, как убежать со мной в закат.
– Неужели Норманн так любит Дейрдре?
– Единственный человек, которого любит Норманн Баттлер – сам Норманн Баттлер, – отчеканил Арт. – В этом все и дело. Может, ему и нравилась Дейрдре. Но суть в том, что престарелому писателю жениться на двадцатилетней девушке – хорошо для имиджа и для паблисити. Вернувшись из Вегаса после свадьбы отец постоянно приглашал газетчиков, которые фотографировали его и новоиспеченную миссис Баттлер «на их семейном ранчо в Сономе». В гостиной, на озере, на конной прогулке, на винограднике. Из-за этой шумихи издатель даже заказал ему новый роман, который отец все никак не допишет. А когда молодая жена сбегает от престарелого писателя – это катастрофа. Поэтому он так вцепился в Дейрдре и фактически не выпускает ее из поместья. Во всяком случае до выхода новой книги.