Читать онлайн Пока все смотрят бесплатно

* * *

Плейлист

Ace of Base – The Sign

Bloodhound Gang – The Bad Touch

Modern Talking – Cheri Cheri Lady

Londonbeat – I've Been Thinking About You

Queen – We Will Rock You

Justin Timberlake – Cry Me a River

Two Feet – CPR

Two Feet – Tell Me The Truth

Pink Floyd – Another Brick In the Wall

Foster The People – Imagination

Пролог

Моему мужу В.,

который научил меня смеяться,

даже когда хочется плакать

Пять неровных букв, выведенных краской на сером металле шкафчика.

С «ш» и «х» кто-то явно переборщил – линии толстые и неровные, а с «ю» краска стекла вниз, запачкав замок и ручку. Липкая, красная, так похожая на кровь. Если я возьмусь за нее, испачкаюсь. Как будто это имеет значение, как будто я уже не чувствую себя самым грязным человеком в школе, во всем городе.

Спиной чувствую, как на меня пялятся, тычут пальцами. Шепотки, смешки, щелчки камер смартфонов. Они ждут моей реакции.

– Сколько за поцелуй берешь, Скай? – выкрикивает кто-то.

– А за ночь? – смеется другой.

Из скромной заучки в девушку легкого поведения за четыре месяца. Будь проклят тот день, когда Тайлер Харт появился на пороге кафе!

Глава 1

Скай

– На нас смотрит Тайлер Харт, – шипит мне вдруг на ухо Кэссиди. – О! Он идет сюда!

Я закатываю глаза на ее эмоциональную реакцию.

– Я приму его заказ.

Глаза бы мои его не видели, но я все-таки на работе, поэтому выдавливаю вежливую улыбку и стараюсь говорить приветливым тоном:

– Добро пожаловать.

– Мы можем поговорить?

К этому вопросу я была не готова. Тайлер запускает пятерню в волосы и едва заметно краснеет. Интересно. Не думала, что этот парень умеет смущаться…

– Я на работе, если ты не заметил.

Показываю рукой на униформу – белую футболку и фартук цвета морской волны, бейдж с именем на груди. Он оглядывает зал. Не считая девушки с ноутбуком за дальним столиком у окна, других посетителей нет.

– Думаю, ты вполне можешь сделать перерыв, – парирует одноклассник.

– И с чего бы мне его делать? – Я складываю руки на груди, пытаясь понять, что он задумал.

Тайлер Харт. Одно его имя вызывает неприятный зуд. Только он мешает мне занять первое место в списке лучших учеников школы. И не только там. За что бы я ни бралась, он всегда рядом. Учеба, клуб дебатов, конкурс правописания[1]. В школе даже делают ставки на нас! На Тайлера ставят чаще…

– У меня к тебе деловое предложение.

– С придурками дел не имею.

– Ой, как грубо. – Он кривится, но тут же снова улыбается, сверкнув белоснежными зубами. – Может, хоть выслушаешь, колючка?

Я закатываю глаза. Он точно не отстанет. Может, на кого-то эта его очаровательная улыбочка и действует, но только не на меня. И что еще за фамильярное прозвище?

– Кэс, я на пять минут.

Она в шоке округляет глаза и с запозданием кивает. Похоже, потом меня ждет допрос с пристрастием. Я указываю ему в сторону дверей и обхожу стойку. Пока мы идем, пялюсь в его кудрявый затылок, пытаясь угадать, что Тайлер затеял на этот раз. Мы никогда не общались с ним вне школы, да и там только изредка перебрасывались колкостями на уроках и спорили на дебатах.

После прохладного кафе с рядами холодильников, заполненных мороженым, раскаленный августовский воздух на улице кажется слишком плотным и влажным. Еще и этот парень… Хочется тут же отступить, захлопнуть дверь и перевернуть табличку на ней на «Закрыто».

– Ну говори, и побыстрее. Не все могут позволить себе летом прохлаждаться.

Тайлер прищуривается, но пропускает выпад. Конечно, он не виноват, что родился в богатой семье, но я не могу смириться с тем, что кому-то в жизни так везет. Умный и при деньгах, еще и спортсмен. И выглядит… нормально. Раздражает.

– Притворись моей девушкой.

– Что?

Я смотрю на его губы, не уверенная, что правильно услышала. Он реально это произнес?

– Притворись. Моей. Девушкой, – повторяет он медленно. – Для бала выпускников.

– Тебе голову напекло? – Я смотрю по сторонам, понимая, что в ближайших кустах, вероятно, спрятались его дружки, которые сейчас зажимают рты руками, чтобы не расхохотаться. Это точно какой-то дешевый розыгрыш.

– Я не шучу. Это будет выгодно нам обоим.

– Чем же?

– У тебя нет парня… – начинает Тайлер.

– Почему ты в этом так уверен? И какая разница? Я на бал не планирую идти, – резко обрываю его.

Тайлер раздраженно цокает.

– Если ты перестанешь перебивать, я объясню. – Дождавшись моего кивка, он продолжает: – Я должен получить корону, но ты же знаешь, что в конкурсе могут участвовать только парочки.

– Что, хочешь почувствовать себя принцессой? – Я никак не могу удержаться от того, чтобы его подколоть. Он прищуривается, но в ответ не огрызается. – Не буду спрашивать, почему тебе так важна пластиковая блестяшка, но я-то тут при чем? Выбери одну из девчонок, что крутятся вокруг тебя.

Тайлер сжимает переносицу двумя пальцами и закрывает глаза, раздраженный моей недогадливостью. Что ж, это взаимно, ты тоже меня раздражаешь, гаденыш. Не понимаю, зачем я вообще стою и слушаю эту чушь. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он вдруг хватает меня за запястье.

– Постой, Скай! – Под моим взглядом Тайлер отпускает руку, и я тру кожу в месте, где он коснулся. Почему у него настолько прохладные пальцы в такую жару? – Мне не нужна девушка. Заводить отношения в выпускном классе – это идиотизм, мы все разъедемся в следующем году. Мне нужна эта чертова корона, и все. Неужели ты не хочешь еще одну галочку в списке своих достижений, не хочешь стать королевой бала? Произнести речь со сцены…

Вот гад, знает, на что давить. Обожаю речи. Воображение мгновенно подкидывает картинку, где я на сцене перед толпой в ярком свете софитов, в короне и с микрофоном в руке. И все слушают меня, видят меня…

– Нет. Притворяться твоей девушкой десять месяцев ради какой-то короны… Это того не стоит.

Он снова улыбается, словно я удачно пошутила. Нет, это просто невозможно! Я перевожу взгляд с его лица на растущее рядом дерево. Ветер шуршит листьями, срывая несколько из них. Они медленно планируют на асфальт.

– Хорошо. Хотя это удар в самое сердце. – Он прикладывает руку к груди и удрученно вздыхает. – Но давай так, я научу тебя плавать. Ты же не хочешь еще один год сидеть на трибунах и бесконечно писать рефераты вместо того, чтобы просто плавать раз в неделю на уроках? К тому же это повысит твой средний балл. Тренер никогда не поставит тебе выше С[2], если ты не залезешь в воду.

Тут он прав, я ненавижу бассейны, спорт у меня всегда провисал. Единственное, в чем Тайлер всегда впереди. Конечно, до его уровня мне уже все равно не допрыгнуть. Он участвует в соревнованиях штата по плаванию, а я на стометровке в беге задыхаюсь и плавать умею только по-собачьи. Я и спорт – вещи несовместимые. Но зато он хуже в алгебре, и если я получу дополнительный балл за физкультуру, то смогу его обойти в конце года.

– Соглашайся. Я прямо вижу, как твои глаза заблестели. Уже представила себя на первой строчке рейтинга? К тому же притворяться придется, только пока все смотрят, в остальное время можешь продолжать, как обычно, сыпать колкостями и закатывать глаза на каждое мое слово.

Я не успеваю ему ответить, потому что отвлекаюсь на резкий шум мотора. К кафе подъезжает парень на красном мотоцикле. Забыв о Тайлере, слежу, как Зак паркуется (а это именно он, я узнаю его даже в полной темноте и со спины), снимает шлем и проводит рукой по темным коротким волосам.

– Ну, так ты согласна?

– Привет, Скайлер! – Зак поднимает руку, и мне кажется, что я растаю в лужицу прямо на месте. Собрав всю волю в кулак, чтобы не выглядеть полной дурой, дрожащей от стеснения рукой даю Заку пять, когда он проходит мимо нас.

– Все с тобой ясно, – недобро ухмыляется Тайлер, когда я, забыв о нем, провожаю взглядом Зака, заходящего в кафе. Я стараюсь не завидовать Кэс, которая прямо сейчас видит его перед собой и может немного с ним поболтать, пока выполняет заказ.

– Ясно тебе должно быть только одно: меня не интересует твое предложение. Найди другую дурочку.

Собираюсь открыть дверь, но Тайлер кладет на нее ладонь, за что я одариваю его злым взглядом. Но, видимо, недостаточно злым, раз он имеет наглость продолжить.

Тайлер нависает надо мной, и мне как-то совершенно по-детски хочется встать на носочки, чтобы хоть немного сравняться с ним. Но даже так он будет выше минимум на полголовы. И когда только успел так вытянуться!

– Не только ты обожаешь дух соперничества. Сейчас Зак не обращает на тебя внимания, но если замутишь с одним из самых популярных парней…

– Популярных? Ты слишком много на себя берешь! – фыркаю я. Хотя, конечно, он популярен, мне просто не хочется это признавать. – И ты все не так понял, меня не интересует Зак… в этом плане. И ты правильно сказал, глупо заводить отношения в выпускном классе.

– Ладно, понял. – Тайлер отходит на пару шагов. – Передумаешь, напиши. Мой номер у тебя есть.

Захожу в кафе, твердо уверенная, что не передумаю, потому что это абсолютно идиотская затея, а Тайлер – последний человек на земле, которого я хотела бы видеть своим парнем, пусть даже ненастоящим. Но когда я вижу, как Зак облокачивается на стойку, что-то рассказывая Кэс…

Глава 2

Тайлер

Ну естественно, она сохнет по Заку, как и половина школы. Что они все находят в этом неудачнике? Мотоцикл и способность влипать в неприятности по пять раз на неделе? Почему именно он?

Зак Колтон – единственный человек в мире, вызывающий у меня настолько сильное чувство ненависти, что сдерживаться рядом с ним – задача со звездочкой. На пару секунд я позволяю себе представить, как бью его кулаком в лицо, снова и снова.

Приятно…

Нет, после того, что Зак сделал, он определенно заслужил быть избитым, заслужил на все сто. Но я не хочу быть одним из тех, кто получает удовольствие от насилия, пусть и оправданного. Нужно выкинуть его из головы.

Скай.

Мне всегда казалось, что мы сделаны из одного теста. Эта ее тяга к победе… Думал, стоит ей предложить возможность еще одной, и Скай сразу согласится. Тем более делать-то ничего особо и не нужно.

Но, может, она права, идея дурацкая. Чувствую себя полным идиотом, что пришел с ней не к кому-нибудь, а к Скайлер Фокс – главной выскочке и заучке школы. Почти год терпеть ее заносчивость ради короны будет настоящим испытанием.

Стоило выбрать кого-нибудь посговорчивее.

Например, Мию. Красивая чирлидерша отлично смотрелась бы рядом со мной на фотографиях в выпускном альбоме.

Но вряд ли Мия согласится просто притворяться. Такие девчонки, как она, помешаны на романтике и поцелуях за трибунами, а у меня совершенно нет на это времени.

Хватило опыта с Шелли в прошлом году. Отношения только отвлекают и мешают фокусироваться на цели. А сколько времени отнимали бесконечные походы в кино! Хотя целоваться с ней было приятно, и мне нравилось слушать ее пение…

Может, все-таки позвонить Шелли? Наверняка она будет не против снова встречаться, хоть и бросила меня из-за того, что я не уделял ей достаточно времени. Пообещаю быть более вовлеченным в отношения. Интересно, двух свиданий в неделю будет достаточно?

Я кручу варианты всю дорогу до дома и потом, пока нарезаю круги в бассейне. Настроение портится окончательно.

Терпеть не могу выставлять себя дураком. А рядом со Скайлер это случается слишком часто, как в прошлом году, когда она обошла меня на олимпиаде по испанскому. Потом слушал нотации от отца еще несколько месяцев.

В доме Хартов любое место, кроме первого, считается проигрышем, чем-то недостойным даже упоминания. Количество соперников и сложность соревнования значения не имеют. И отец, и мать убеждены, что в жизни можно пробиться, только если рвать жилы, как они. Конечно, родители правы, но как же утомительна вечная гонка.

Это первая неделя за все лето, когда у меня ни занятий с репетиторами, ни тренировок. Думаю, что родители про меня просто забыли, уехав в отпуск в Европу. Если бы не это, мне бы не позволили слоняться без дела по заднему двору и не спеша читать книжку, пригревшись на солнце.

Сегодня даже чтение не могло отвлечь меня от проблемы с поиском фиктивной пары. Я рассчитывал, что с этим справится плавание, но в итоге вылезаю из бассейна не просто таким же раздраженным, как и был, но теперь еще и уставшим. Падаю на шезлонг и беру телефон, на котором высвечивается уведомление о новом сообщении.

Скай: Нам понадобятся правила.

Да! Все-таки я был прав, сделав ставку на ее тягу к соперничеству… ну или к этому придурочному Заку.

Я: Например?

Скай: Никаких поцелуев и лишних прикосновений.

Я: Как ты собралась мою девушку изображать, не притрагиваясь ко мне?

На экране появляются и пропадают три точки. Проходит десять минут, прежде чем она наконец отправляет ответ.

Скай: Ты можешь иногда меня обнимать.

Я: Ну спасибо.

Скай: Я серьезно! Никаких лишних прикосновений.

Я: Поцелуй в щеку?

Снова три точки, еще пять минут ожидания. Она там что, с ду́хами совещается или карты Таро раскладывает?

Скай: Ладно, но только в критической ситуации.

Это смешит. Интересно, какая ситуация настолько критическая, что можно поцеловать ее в щеку? Вот же недотрога. Хотя не помню, чтобы хоть раз видел ее с парнем. Уверен, она и не целовалась ни разу. Наверняка сидит сейчас красная, как помидор, где-нибудь в подсобке кафе.

Я откидываюсь на лежак и прикрываю глаза. Вечернее солнце согревает, приятно пахнет свежескошенной травой. Мысль, что я выбил из колеи вечно невозмутимую Скайлер, невероятно радует меня. Настолько, что я забываю, что нужно ей что-то написать.

Но Скай напоминает о себе.

Скай: Ну?

Я: Я согласен, но у меня есть еще одно правило.

Скай: Какое?

Я: Никому ни слова о нашем уговоре.

Скай: Само собой.

Я: Даже Кэс!

Скай: Ладно.

Пальцы зависают над экраном, пока я думаю, стоит ли писать следующее сообщение. Она меня опережает, предлагая то, что хотел я.

Скай: И не влюбляться. Это просто игра ради корон.

Я: И не собирался.

Черт! Ответил слишком быстро. Подумает еще, что я проверяю телефон каждую секунду в ожидании ее сообщения.

Я: И ты меня тоже лишний раз не трогай.

Быстро пишу это сообщение и тут же удаляю. Как-то глупо.

Скай: Я успела прочитать.

Я со стоном закрываю глаза. Ну конечно, продолжай выставлять себя дураком, Тай.

Скай: Я и не собиралась тебя трогать, не переживай. Твоя невинность под защитой.

Моя невинность? И это мне говорит та, что на всех школьных мероприятиях или стенку подпирает, или танцует со своими подругами? Я уже печатаю ей язвительный ответ, как от нее приходит вопрос:

Скай: Когда первый урок по плаванию? Сколько нужно времени, чтобы научиться? Школа уже через две недели, успеем?

Стираю все, что успел настрочить, и пишу, чтобы приходила завтра после трех или как закончит работу. А после отправляю ей запрос в друзья в «Инстаграме»[3] и «Фейсбуке»[4]. Будет странно, если парень и девушка не подписаны друг на друга.

Пока жду ответа на запрос, листаю ее ленту. Фото кактусов, закатов и совместных с Кэссиди больше, чем ее самой. Ни одного селфи. Зато есть фото черепахи на газоне с подписью «Мой новый сосед». Ей что, двенадцать?

Сам не замечаю, как долистываю до конца, сотни две фото за несколько лет. На одном из последних она с медалью улыбается так, словно выиграла по меньшей мере Нобелевскую премию. Я помню этот день. Она обошла меня всего на один балл на олимпиаде. Под снимком подпись «Выкуси». Детский сад!

Упс! Я случайно лайкнул фото. Черт. Тут же убираю лайк, и от нее приходит сообщение: «Выкусил?» И следом еще одно: «Сталкер».

Глава 3

Скай

Я гаденько хихикаю, пожалуй, слишком самодовольно. Но шутка-то отличная вышла. И вообще, он сам виноват, зачем полез в мой «Инстаграм»[5]? Извращенец.

Листаю его посты. Просто так, а вовсе не потому, что мне интересно. Вообще-то, благодаря Кэссиди я уже видела их все. Он так часто делает селфи, будто боится забыть, как выглядит. Самовлюбленный павлин. И еще эта привычка фотографироваться без футболки. Парням только дай повод прессом посветить.

На остальных снимках и видео Тайлер с друзьями, или с какой-нибудь незнакомой мне темноволосой девушкой, или с Шелли. Странно, что он до сих пор не удалил посты с ней, они ведь расстались. Он хранит фотографии всех бывших?

Я откидываюсь на подушки и рассматриваю ее тоненькую хрупкую фигуру в коротком белом платье. Красивая. Кудрявые светлые волосы обрамляют лицо-сердечко. А еще она очень хорошо поет – настолько, что последние четыре года все сольные партии в хоре отдают ей. Они с Тайлером идеально друг другу подходили.

Включаю камеру и рассматриваю свое отражение, прикидывая, насколько похожа на королеву бала. Конечно, конкурс оценивает не столько внешность, сколько популярность пары, но не могу не сравнивать себя с другими. Например, с Шелли.

У меня тоже светлые волосы, но прямые и не очень густые. И глаза карие, а не ярко-голубые, как у нее, и еще эти веснушки… Провожу по носу и щеке пальцем, но, конечно же, так их не стереть. Под летним солнцем они стали еще заметнее. В веснушках нет ничего плохого, но мне кажется, с ними я выгляжу по-детски. Голосок внутри шепчет, что на ребенка я похожа не из-за них, а из-за пустоты в лифе. Плоская как доска. И мне определенно не хватает элегантности Шелли или хотя бы самоуверенности Кэс. Та даже в домашнем халате умудряется выглядеть отлично.

Нет, все! Что это на меня нашло? Загналась из-за внешности. Я откладываю телефон подальше и закрываю глаза, думая, во что вляпалась. Фиктивные отношения со своим врагом! Ладно, не врагом. Соперником.

И как мне объяснить все это Кэс? Она ни за что не поверит, что я вдруг влюбилась в Тайлера. Не после того, как последние пять лет твержу, как он выводит меня из себя.

Сегодня, стоило вернуться в кафе, как она закидала меня вопросами. Удалось отбиться, сказав, что обсуждали запись в класс итальянского. Туда набирают только лучших, потому что это третий иностранный и нужно доказать, что ты справишься с нагрузкой. Вообще-то, нас с Тайлером зачислили еще в марте, но Кэс этого не знала.

Я и сама не поняла, как согласилась, но после того, как Тайлер ушел, не могла выкинуть из головы его предложение. Сама по себе корона меня мало интересовала, но я люблю выигрывать. Это лучшее чувство на земле.

Я осознала это еще в первом классе, когда в конце года читала быстрее всех. Меня похвалили перед всеми и вручили награду. Все смотрели только на меня, сердце неистово колотилось, и я не могла перестать улыбаться. Хотелось прыгать и танцевать от восторга. Всеобщее внимание ощущала всем телом: я здесь, я существую, меня видят – получается, я что-то значу.

Теперь маленькая фигурка книжки, потемневшая от времени, – лишь одна из десятков других наград на моих полках. Быть лучше всех стало навязчивой идеей.

А потом в шестом классе к нам в школу перевелся Тайлер, и побеждать стало сложнее, он не раз крал у меня первое место. И хотя это невероятно раздражало, но отчасти появление достойного соперника сделало вкус победы еще слаще.

Пока в кафе не было посетителей, я листала ленту «Фейсбука»[6]. В школьной группе уже началось обсуждение нового учебного года, скидывали мемы со страдающими котами и гадали, кто заменит учителя химии, ушедшего на пенсию. А еще начали делать ставки.

Первое сообщение появилось позавчера от Дерека: «Тай или Скай». Он опять принимал реальные деньги на победу одного из нас, а еще выставил голосование, кто станет первым учеником школы в этом году.

Тайлер лидирует. Захотелось запустить телефон в стену. Какого черта в него всегда верят больше, чем в меня? Сексисты!

Это так меня взбесило, что я написала ему сообщение, не подумав о последствиях. А теперь не могу отделаться от мысли, что совершила самую большую ошибку в жизни.

Ноги гудят после смены в кафе и прогулки с Кэс. Она снова потащила меня в скейт-парк, чтобы «случайно» встретиться с Маркусом – ее новой целью. Не удивлюсь, если к концу лета они начнут встречаться. Перед Кэс невозможно устоять.

Пожалуй, единственный, кто смог, – Тайлер. В прошлом году она несколько месяцев только о нем и говорила, пока он не начал встречаться с Шелли. Для Кэс чужой парень – несуществующий парень, поэтому она забыла о нем, как будто этой мини-влюбленности никогда и не было. Иногда мне кажется, что ей нравится не парень, а самая идея любви и отношений. Ведь кому в здравом уме может прийти в голову встречаться с этим напыщенным эгоистичным придурком!

Я рычу от негодования из-за того, что опять думаю о нем, сколько можно! Весь день из головы разговор не выходит. И как он меня за руку схватил? Бр-р.

С другой стороны, Зак мне впервые дал пять. Раньше только кивал, и все. Это потому, что я с Тайлером стояла? Неужели Зак правда… приревновал? Такое возможно?

В дверь стучат, прерывая мои мысли.

– Почитай нам, Скай!

Я со стоном встаю с кровати. Иметь двух младших братьев – испытание не из простых, хотя читать им перед сном «Гарри Поттера», пожалуй, самая приятная его часть.

Приключения в школе магии отвлекают меня от Тайлера, пока в одиннадцать вечера от него не приходит еще одно сообщение: «Купальник не забудь».

Он меня за дуру держит? Естественно, купальник нужен, чтобы плавать. Боже, это будет самый долгий год в моей жизни. Я едва сдерживаюсь, чтобы не записать ему голосовое, осуждающее менсплейнинг [7]. Ладно, не сдерживаюсь. Аудио выходит всего на шесть с половиной минут, он в ответ присылает эмодзи танцующего кактуса.

Следующий день хоть и выходной от подработки в кафе, но родители выдают целый список задач по дому. Хорошо, что с Милли не нужно нянчиться. Я люблю свою младшую сестренку, но даже для трехлетки она ужасно капризная. Мама говорит, что Бриджит с нами справлялась лучше. Конечно, куда мне до нее! Она – идеальная дочь, идеальная старшая сестра… Мама снова беременна – может, повезет, и на этот раз у нее родится мини-Бриджит, а не мини-Скай.

После долгих часов готовки и уборки я доезжаю до адреса, который скинул Тайлер. Чувствую себя слишком уставшей для физической активности. На моем старом велосипеде даже скоростей нет, из-за этого подъем в гору в жару ощущается как пытка, а икры горят от перенапряжения.

Как я и думала, у него дом типичного богача. Высокие ворота с видеонаблюдением. Само здание в два этажа, белоснежные стены, несколько балконов, а на подъездной дорожке, кроме желтого джипа Тайлера, еще чей-то серебристый «Порше» – наверное, его отца. Весь двор утопает в яркой сочной зелени, идеально выстриженной и ухоженной. Ни одной лишней травинки, сухого листика или увядшего цветка.

Я убираю со лба прилипшую прядь и пытаюсь отдышаться, пока плетусь за Тайлером по вымощенной дорожке к бассейну. Он выглядит раздражающе бодрым и расслабленным.

Наверняка весь день играл в приставку или загорал во дворе, пока я готовила обед на всю семью, таскалась в прачечную и стригла газон проржавевшей газонокосилкой. Отцу давно пора ее выкинуть, простыми ножницами и то быстрее бы справилась.

– Почему ты выглядишь так, словно таскала мешки с мукой, а не стояла за кассой в кафе?

– Не твое дело, – огрызаюсь я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Вот обязательно ему было обращать внимание на мой внешний вид? Не объяснять же, отчего я устала. Он сам за жизнь, наверное, ни одной тарелки не помыл.

Смены в кафе приносят мне не только лишние деньги, но и дают возможность легально сбежать от домашних дел. Лучше раскладывать мороженое по рожка́м и взбивать молочные коктейли, чем быть нянькой для близнецов и сестры. На работе хоть перерывы есть.

Кидаю рюкзак с полотенцем у бортика, стаскиваю с себя комбинезон-шорты и футболку. Я надела купальник заранее, чтобы не тратить время на переодевания. Пожалуй, это было ошибкой: кожа стала липкой от пота, а лямки натерли плечи. Хорошо бы заменить купальник на размер побольше, но нет смысла тратить деньги, ведь это последний год в старшей школе, а потом он мне не понадобится.

– Школьный купальник… серьезный подход, – усмехается Тайлер.

– Ты надеялся, что ради тебя я надену бикини?

– Упаси господь! – В его голосе столько насмешки и притворного ужаса, что я тут же жалею и о сказанном, и о том, что пришла. Я не удивлена, что он не считает меня привлекательной, но разве не грубо заявлять мне об этом прямо в лицо?

– Ладно, это была идиотская затея, лучше я пойду.

Хватаю свою одежду с лежака, но Тайлер преграждает мне дорогу.

– В чем дело? Что я не так сказал?

– Дай-ка подумать… Примерно все. Как мы будем с тобой притворяться парой, если и двух минут рядом провести не можем?

– Это не я пытаюсь сейчас сбежать. У меня нет проблемы находиться рядом с тобой. Прекрати, Скай. Ты что, не можешь перебороть свою неприязнь ко мне даже ради дела? И кстати, откуда вообще она взялась? У тебя что, какая-то редкая аллергия?

– Аллергия? – растерянно переспрашиваю я.

– Ага, на красивых, умных и невероятно обаятельных парней, как я.

– На чемпионате по завышенной самооценке первое место определенно досталось бы тебе.

– Конечно, я всегда побеждаю, – кивает Тайлер, игнорируя сарказм, которым сочатся мои слова. – А теперь давай прыгай в воду и покажи, что умеешь, чтобы я понимал, с чем придется работать.

– А ты знал, что брасс – самый древний стиль? Рисунки плывущего таким способом человека находили даже на стенах пещер каменного века.

Тайлер закатывает глаза.

– Эта информация не поможет тебе плыть. Как и те километры докладов, которые ты успела написать за последние сколько… года четыре?

Я кошусь на бассейн. Он в несколько раз меньше школьного, здесь, естественно, нет канатов и дно ровное, без перепадов глубины. Интересно, насколько он глубокий? Из-за яркого солнца поверхность бликует, и смотреть на нее долго неприятно.

– Ну, – торопит Тайлер, – ты собираешься весь день гипнотизировать бассейн взглядом? Просто проплыви из одного конца в другой как умеешь.

Чувствую себя полной идиоткой, руки невольно сжимаются в кулаки, а пульс подскакивает. Ненавижу выставлять себя неумехой, не хочу, чтобы он смеялся надо мной.

На плечо вдруг опускается ладонь, от неожиданности я вздрагиваю и отшатываюсь. Нога скользит по мокрому бортику, и я падаю в бассейн. Вода смыкается над головой, заливается в глаза и уши, попадает в нос. Я в панике дергаю ногами и руками, пока не выныриваю на поверхность.

Тайлер склоняется над бассейном и удивленно таращится на меня, пока я, отплевываясь от воды, подплываю к бортику и пытаюсь выровнять сбившееся дыхание. Видимо, убедившись, что я не собираюсь тонуть, он смеется и что-то спрашивает. Едва слышу его, кровь стучит в ушах, ноги не достают до дна – слишком глубоко или я слишком мелкая.

– Скай, прием! – зовет Тайлер. – Ты в порядке? Чего испугалась так?

– Не люблю, когда меня трогают, – бормочу я.

– Ла-а-адно, – тянет он и, окинув меня еще одним внимательным взглядом, отдает первое указание: – Давай туда и обратно.

Опозориться еще сильнее после такого, мягко говоря, неэлегантного падения невозможно, поэтому я, тяжело вздохнув, плыву до противоположного конца бассейна.

Я не боюсь воды или глубины. Но, когда нас в пятом классе привели в бассейн и начали учить плавать, оказалось, что я делаю это хуже всех. Это было унизительно. Я старалась, правда старалась нагнать остальных, но сдалась после нескольких месяцев. До появления Тайлера мне казалось нормальным быть успешной или в учебе, или в спорте… Все и сразу невозможно, да? Что ж, не для него.

На обратный путь сил, кажется, не хватит, поэтому цепляюсь за бортик. Тайлер, который шел параллельно со мной, пока я плыла, остановился и навис сверху.

– Это все? Кошмар, Скай. Когда ты в последний раз плавала?

– Какая разница? Ты будешь издеваться или начнешь уже учить?

– Я не издевался, – начинает спорить он, но обрывает сам себя. – Ладно, может, чуть-чуть. Просто приятно видеть, что ты не всегда такая самоуверенная.

– Спорт – это не мое, – зачем-то озвучиваю я очевидный факт.

Он смеется, соглашаясь, и сообщает, что мы начнем с кроля. А потом кидает мне плоскую сиреневую доску и объясняет, что нужно положить на нее ладони, а потом плыть, работая только ногами.

Все повторяется: я плыву, он идет вдоль бассейна по бортику.

– Еще раз, но теперь попробуй делать вдох, а выдыхать, опустив лицо в воду.

– Без этого никак?

– Это кроль. Ты собираешься все время плавать, задрав подбородок?

– Не люблю, когда вода в нос попадает.

– Ну так выдыхай в воду, а не вдыхай.

Хочется запустить доской ему в лицо, чтобы стереть с него самодовольное выражение, но природное упорство берет верх. Я могу всему научиться, нужно только постараться.

Снова плыву, на этот раз получается еще медленнее. Мышцы налились усталостью, руки и ноги отяжелели, но я толкаю себя вперед, сжав зубы. На четвертом заходе Тайлер зевает, когда я доплываю до края. Придурок.

Я вылезаю из бассейна, ощущая себя в большей степени медузой, чем человеком – могу только растечься желеобразной лужицей на раскаленных солнцем плитках бассейна. Именно это я и делаю, наплевав на то, как выгляжу со стороны.

– Двадцать минут – твой максимум, Скай? – доносится издевательский голос Тайлера откуда-то сверху. Я не вижу его, потому что закрыла глаза рукой, прячась от ослепляющих лучей. – Могла бы хоть постараться.

– Я старалась.

Даже эти два слова даются с трудом. Валяться вот так, без сил, у его ног унизительно, но я не могу заставить себя встать. Плитки теплые, и лежать на них приятно. Мышцы покалывает, а сбитое дыхание медленно возвращается в норму.

Живот вдруг издает урчание, и я прижимаю к нему руку, молясь, чтобы звук только мне показался оглушительно громким.

– Кто приходит на тренировку голодным? Или ты из тех дурочек, что морят себя диетами ради идеальной фигуры?

– Я не успела поесть.

– Ну так пойдем поедим.

Приставляю ладонь ко лбу козырьком, приоткрываю один глаз и смотрю на Тайлера. Он наклоняется и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Его глаза в ярком дневном свете завораживают, сейчас в них больше зеленого, но я знаю: стоит нам отойти в тень, и они потемнеют до глубоко карего, оставив от зеленого только тонкий намек вокруг черного зрачка. Почему я думаю об этом? Кажется, от усталости помутилось в голове.

– Чего это ты такой добрый?

– Это просто еда, Скай. Вставай давай, хватит валяться. Быть жалкой не в твоем стиле.

– Зато быть занозой в заднице – в твоем, – ворчу я, вставая и игнорируя протянутую руку. Не собираюсь лишний раз его касаться, но от предложения перекусить отказаться не могу. – Где у тебя можно переодеться?

– В ванной на первом этаже.

«На первом этаже», – передразниваю его про себя. Ну конечно, у них несколько ванных комнат. Очень сложно оставаться невозмутимой и не завидовать, когда мне приходится по утрам вставать раньше остальной семьи, просто чтобы не застрять в очереди на чистку зубов.

Мы проходим через двор и широкий холл. Тайлер машет рукой в сторону кухни и говорит, что будет ждать там, а потом показывает на дверь ванной.

Я стараюсь переодеться как можно быстрее и не обращать внимания на то, как сияет белоснежная раковина, словно ее только установили, как вкусно пахнет ароматизатор воздуха и что на подоконнике с матовым приоткрытым окном стоит ваза с живыми цветами. Кто вообще ставит живые цветы в ванную?

Тайлер, успевший переодеться в футболку и шорты, ждет на кухне, сидя на высоком барном стуле.

Мне кажется, что я стою посреди кухонной секции в магазине, а не в реальном доме. Встроенная техника, матовые фасады гарнитура, минимум декора – пара керамических чаш и кулинарные книги, сложенные аккуратной стопкой. Сомневаюсь, что после покупки кто-то их открывал.

Все выглядит слишком чистым, словно здесь или никогда не готовили, или готовят только специально нанятые люди, сразу убирающие за собой каждую крошку и тарелку. Белые стены отражают естественный свет, льющийся через большое окно, которое выходит в сад. Зелень снаружи – единственное, что делает кухню живой.

И тихо. Во всем доме тишина, даже здесь из всех звуков – только щебетание птиц за окном. Это так разительно отличается от маленькой кухни в моем доме, с потемневшими от времени дверцами шкафов, глубокими царапинами на столешнице, разномастной посудой и вечным беспорядком. Сколько ни убирайся, в мойке всегда мгновенно появляется чья-то чашка, на полу – детская машинка, а на столе – тарелка недоеденных хлопьев.

Я отгоняю от себя эти нелепые сравнения и смотрю на Тайлера. Перед ним – тарелка с нарезанной пиццей и две бутылки колы, по запотевшим стенкам которых медленно стекают капли.

От запаха бекона и сыра во рту тут же скапливается слюна.

– Когда ты успел ее заказать?

Тайлер поднимает палец, продолжая печатать что-то в телефоне. Да как он смеет меня затыкать! Я хватаю кусок пиццы с тарелки и кусаю, прожигая его взглядом.

Он отправляет сообщение и только после этого отрывается от телефона и смотрит на меня.

– Ты как будто год не ела. – Он пододвигает тарелку ближе ко мне. – Разогрел вчерашнюю. Не люблю такое есть, но у Карлы сегодня выходной. Можем, конечно, доставку заказать, но придется ждать, так что или это, или творог. Но, судя по всему, тебе и пицца подходит.

Мне кажется, я сейчас сгорю со стыда и спалю стул под собой. Откладываю недоеденный кусок на тарелку, аппетит пропал. Представляю, как я выглядела со стороны. Набросилась на еду, как нищая. Хотя… я и правда нищая.

А Карла – это кто, домработница? Вряд ли он мать по имени называет.

– Ты чего? Я что-то не то сказал?

Не успеваю ответить, как в кухню, насвистывая, заходит обнаженный по пояс парень. Ремень и верхняя пуговица на его джинсах расстегнуты. Они с Тайлером немного похожи. Каштановые, чуть кудрявые волосы, но черты лица у него более грубые, взрослые, и он выше сантиметров на двадцать.

Заметив меня, парень расплывается в улыбке.

– Тай-Тай, ты подружку привел?

– Ширинку застегни, ты тут не один живешь.

Проигнорировав замечание, парень облокачивается на стойку передо мной и берет пиццу с тарелки. Мой кусок, я не успеваю его предупредить об этом, как он начинает есть и спрашивает:

– Так как, говоришь, тебя зовут, красотка? Кстати, я – Эллиот.

– Это моя девушка Скайлер Фокс, и у тебя что, дел других нет? – отвечает за меня Тайлер.

Это ложь, но фраза «это моя девушка» от Тайлера оглушает, и я теряюсь. Я еще никогда не была чьей-то девушкой. Эллиот, ничуть не смущаясь, окидывает меня заинтересованным взглядом.

– Бриджит Фокс твоя сестра?

Я киваю, чувствуя неприятный укол раздражения. В школе все знают Бриджит. Нас часто сравнивают, и Эллиот наверняка делает это прямо сейчас. Уверена, сравнение снова не в мою пользу.

– И что ты, Скайлер Фокс… нашла в моем непутевом младшем кузене? – Он выделяет мое имя, произнося его как название какого-то десерта.

Тайлер резко вскакивает со стула. Флирт Эллиота кажется совершенно неуместным. Что, если бы на моем месте была реальная девушка Тайлера?

– Его непутевость умилительна, – отвечаю я и зачем-то добавляю: – И глаза красивые.

– А у меня красивые глаза? – Эллиот придвигается еще ближе, и я улавливаю легкий запах парфюма: цитрус и что-то сладко-древесное. Я пытаюсь отодвинуться, смущенная этой странной близостью, и едва не падаю со стула. Он хватает меня за плечо, удерживая на месте. – Осторожнее.

– Убери от нее руки, Эллиот!

Голос Тайлера звучит непривычно жестко, без вечной нотки насмешливости. Улыбка, которая казалась приклеенной к его лицу, исчезла. Эллиот фыркает, но отходит от меня к холодильнику.

– Все-все, угомонись, никто не крадет твою девчонку. Ну если только она сама не хочет быть украденной. – Он посылает мне улыбку, и настает моя очередь фыркать. Самоуверенность у них явно наследственная.

Тайлер стоит рядом со мной, словно закрывая от брата. Тот хмыкает, берет из морозилки упаковку мороженого и пару чайных ложек из ящика.

– Развлекайтесь, детишки. – Эллиот выходит из кухни, кидая напоследок: – Если заскучаешь с ним, лисичка, моя комната на втором этаже. Первая дверь слева.

– Не слушай его, Скай. – Тайлер смотрит прямо на меня.

– Я и не собиралась. У вас явно какие-то проблемы, я не хочу в этом участвовать. Давай быстро обсудим наше дело, и я пойду.

У меня самой два брата и три сестры, я лучше всех понимаю, какими непростыми бывают отношения между родственниками, но от искр, летящих между этими двумя, мне не по себе. Кажется, еще чуть-чуть – и Тайлер набросился бы на Эллиота с кулаками.

Его я помню плохо, он выпустился из школы года три назад, и мы никогда с ним не пересекались. Но фотография Эллиота висит в рамке в зале славы. Лучший пловец, лучший ученик школы и король бала 2022 года. На том же стенде есть фото Бриджит. Они ровесники, так что, возможно, он знает ее даже ближе, чем я могу себе представить.

Тайлер усаживается обратно на стул, и какое-то время мы молчим. Я жую остывшую пиццу, он отпивает колы, потом, вздохнув, открывает лежащий рядом ноутбук.

– Я изучил конкурсные задания последних десяти лет и… – Он прерывается и кидает на меня осторожный взгляд. – Скажешь, что это слишком и я придурок?

– Скажу, что ты был бы придурком, если бы не провел предварительный анализ. Я планировала сделать то же самое, но вчера не было времени, так что давай, говори все, что нашел.

Он кивает и чуть опускает напряженные плечи. Из его рассказа понятно две вещи. Первое: организаторы не сильно беспокоятся о разнообразии конкурсов, не меняют форматы годами. Второе: нам придется проводить вместе достаточно много времени, потому что каждый конкурс – а всего их четыре – требует подготовки. И это не считая главной проблемы – заставить всех поверить в то, что мы пара.

– А Хлоя и Блейз будут участвовать?

Блейз ведь его лучший друг, по крайней мере со стороны это выглядит именно так. И они с Хлоей встречаются уже года четыре. Их отношения похожи на подростковую драму на «Нетфликсе». Они то милуются на школьном дворе, то ссорятся так громко, что учителям приходится делать им замечания. Они сходятся и расходятся по пять раз за год, но никогда не встречаются с другими. Разве они не идеальные кандидаты на короны?

– Блейзу плевать на бал.

– А Хлое?

Тайлер пожимает плечами.

– Ничего личного, это соревнование. Мне не будет стыдно, если мы обойдем настоящую парочку.

Звучит довольно цинично, я бы точно отказалась в этом участвовать, если бы Кэссиди мечтала о короне. Но она настойчиво игнорирует любые школьные активности, кроме театрального кружка.

– Начнем с вечеринки в следующую пятницу. И я могу зайти пару раз в твое кафе, чтобы…

– Я не хожу на вечеринки.

– Ну так начнешь.

– Нет.

Мы сверлим друг друга взглядами, пока Тайлер не вздыхает.

– Почему нет?

– На вечеринках шумно и липко.

– Липко? – спрашивает он и удивленно смотрит на меня.

– Ну, из-за пива…

Он хохочет, я же почему-то смущаюсь и перевожу взгляд на последний кусок пиццы.

– Доедай, я не голоден. Я так понимаю, ты и не была никогда на вечеринках.

– Трата времени.

– Тут соглашусь, но на эту ты пойдешь. Точнее, мы пойдем как пара. Нужно дать людям понять, что мы уже встречаемся.

Вот же самоуверенный придурок – не говорит, а требует. Я открываю рот, чтобы привести десяток аргументов против, но не произношу ни одного, потому что он прав. Так будет проще всего, но нам нужна убедительная предыстория.

– В школе все знают, что мы, мягко говоря, недолюбливаем друг друга – они ведь ставки делают на нас! А тут вдруг раз, и встречаемся? Очень подозрительно. Нам никто не поверит.

– Поверят, – уверенно произносит Тайлер. – От ненависти до любви, разве не романтично? Скажем, что я учил тебя плавать в обмен на помощь с алгеброй. Самая убедительная ложь – та, что основана на правде.

– Ты ждешь, что я буду помогать тебе с алгеброй?

– Я бы не отказался. Но, если ты не хочешь, я пойму. – Он пожимает плечами. – Если я получу по ней высший балл, то это снизит твои шансы обойти меня в рейтинге.

– Я не боюсь тебе проиграть, – произношу вслух, но про себя с неохотой признаю, что именно из-за этого не хочу ему помогать. С другой стороны, он ведь помогает мне с плаванием, так что будет честно отплатить ему той же монетой. Не хочу ходить в должниках, тем более у него. – Я помогу.

– Что ж, договорились! – Тайлер с улыбкой протягивает мне руку, а я кошусь на нее, думая о том, что мои пальцы липкие после сыра с пиццы.

– Забыл правило? Никаких лишних прикосновений.

– Как скажешь, колючка.

Он поднимает телефон и фотографирует меня.

– Эй!

Я тянусь к его телефону, требуя удалить то, что он снял.

– Выложу в сторис. – Его пальцы летают по экрану, набирая текст. – «Пицца с врагом». Или врагиней? Я не против феминитивов, но не думаю, что конкретно этот правильный. Что думаешь?

– Зачем тебе вообще это в сторис?

Он смотрит на меня, как на глупого ребенка.

– Для начала нашей легенды. Договорились о временном перемирии, помогали друг другу с учебой, а потом – бам! Искра, буря, безумие, и я уже у твоих ног, молю стать моей девушкой, – произносит он, театрально приложив тыльную сторону ладони ко лбу, а потом с улыбкой добавляет: – Хотя в реальности, скорее всего, было бы наоборот.

– Если считаешь, что я хотя бы в одной из мультивселенных добровольно оказалась у твоих ног, то ты не так уж умен, как думаешь.

Он смеется так, словно я рассказала невероятно смешной анекдот, и его смех так заразителен, что я тоже улыбаюсь. Похоже, этот учебный год будет интересным.

Глава 4

Тайлер

Я провожаю Скай до ворот и смотрю, как она уезжает на своем велосипеде вниз по дороге. Сколько лет этой развалюхе? Даже цвет трудно понять, красный или коричневый.

Запоздало приходит мысль, что нужно было подвезти ее до дома. Мы до вечера засиделись за обсуждением плана, и на улице успело стемнеть.

Я рассчитывал уложиться в полтора часа вместе с плаванием, а потом заняться более полезными делами, но в итоге мы провели вместе почти три. Время пролетело как-то незаметно. Скай неловкая, колючая и постоянно смотрит с осуждением, но при этом с ней легко. Легче, чем с остальными. Не нужно пытаться понравиться, расположить к себе, потому что я уже ей не нравлюсь. Рядом с ней можно просто быть собой. Может, потому, что я не вижу в ней девушку или друга?

Просто напарница по делу, как будто мы выполняем лабораторную работу. Да, наверняка все дело именно в этом. С другими девушками нужно думать, что говорить, чтобы не показаться глупым или слишком нахальным. А Скай уже считает меня и тем и другим. Эта мысль вызывает у меня усмешку.

За сегодня я улыбался как-то слишком уж много. Все-таки выбрать для фиктивной пары именно ее было хорошей идеей. Уверен, все пройдет как по маслу. Я беру телефон, чтобы написать Скай.

Я: Напиши, как доберешься до дома.

Она отвечает только спустя три часа.

Скай: С чего бы мне перед тобой отчитываться?

Отправляю ей эмодзи ежа, а потом, повинуясь внезапному порыву, переименовываю ее в списке контактов на «Колючка».

Девушка Эллиота уже ушла, он даже не соизволил представить нас друг другу. Хотя, учитывая, что это уже третья за месяц, знакомство и правда было бы бессмысленным. Зачем он звал к себе Скай, если был не один? Просто подействовать мне на нервы?

Напоминаю ему отогнать «Порше» в гараж, чтобы не перегораживал выезд, но он даже голову в мою сторону не поворачивает. Развалился в наушниках на диване в гостиной и играет в очередную стрелялку по сети, громко споря со своей командой.

Время, когда мы играли вдвоем, сидя рядом, прошло так давно, что, кажется, его и вовсе никогда не было. Раньше наши семьи общались довольно плотно, дома были рядом, и он часто захаживал в гости, чтобы сбежать от ругани родителей. Но как только Эллиот окончил школу, его родители развелись, мать переехала в Лондон, отец завел новую семью, а он сам поступил в университет Бостона.

Если бы мои родители не позвали его в свою компанию, не уверен, что мы бы вообще с ним разговаривали. И как будто этого было мало, они еще уговорили его пожить здесь во время практики.

– Слева! Твою мать! – орет Эллиот, ожесточенно щелкая джойстиком, экран вспыхивает сообщением «You died!», заставляя кузена сорвать наушники с головы и раздраженно выдохнуть. – Так у вас все серьезно?

– Не твое дело, – огрызаюсь я, готовый уйти, но он задает новый вопрос.

– Не стоит тебе с Фоксами связываться. В этих нищенках ни грамма искренности, они все сделают, чтобы свое получить.

– Я советов не просил.

– А зря, мог бы и послушать старшего кузена, – хмыкает Эллиот, надевает наушники обратно и запускает новый раунд игры. В этом весь он: вкинет какую-то гадость и делает вид, что это абсолютно нормально.

Его нравоучения выводят из себя. Хорошо, что он уедет уже через неделю. Терпеть Эллиота дольше было бы невыносимо, и мне бы не хотелось, чтобы он пересекался со Скай.

Он обожает выводить людей из равновесия, а она легкая мишень. От него явно не укрылось, как Скай скривилась при упоминании сестры, и он наверняка попытается это использовать.

Но нам везет, следующие три встречи со Скай проходят по одному сценарию: час она проводит в воде, усердно стараясь выполнять все мои указания, а потом мы перекусываем, сидя на лежаках у бассейна.

С Эллиотом они больше не пересекаются, он слишком загружен в офисе. Как по мне, для летней стажировки многовато задач. От меня ждут такой же отдачи в будущем. Эти едкие мысли нервируют, и только встречи со Скай отвлекают от них.

К четвертому разу я ловлю себя на том, что жду звонка домофона и слишком вдумчиво выбираю, какую еду заказать на этот раз, чтобы Скайлер точно понравилось.

– Это просто невозможно, – ворчит она, выжимая волосы. – Как вообще можно этому научиться? Какой извращенный мозг придумал этот стиль?

– На самом деле ты молодец, делаешь успехи.

Она натягивает футболку и садится на лежак рядом. Ткань мгновенно пропитывается влагой и прилипает к коже. Я отвожу взгляд. Не хочу, чтобы она думала, будто я пялюсь. Да и было бы на что: она каждый раз надевает один и тот же школьный слитный купальник скучного синего цвета с эмблемой. А все ее футболки старые и растянутые, будто на два размера больше, и отличаются только принтами поп-групп в основном прошлого тысячелетия: Modern Talking, Abba, Ace of Base и внезапно современного Two Feet. Ну хотя бы музыкальный вкус есть.

– Ты отвратительный лжец, Тайлер Харт. Просто скажи прямо, что я безнадежна.

Ее голос звучит так печально, что я не могу не улыбнуться. Она это замечает и обиженно фыркает.

– Кто ты и что сделала с самоуверенной выскочкой Скай? – Она хмурится, но расслабляется, когда я протягиваю ей бургер из пакета. Курьер доставил его десять минут назад, надеюсь, ей понравится. – Ты уже можешь проплыть двести метров, не умирая… ладно, почти не умирая, и твоя техника стала лучше. Ты же не думала, что научишься всему за несколько часов в неделю?

– Ладно, – бормочет она, приподнимая булку.

– Нет там лука, ешь.

Она улыбается и впивается зубами в бургер, а потом, едва прожевав кусок, бормочет, что этот соус, должно быть, готовили с ангельской помощью, иначе невозможно объяснить, почему он настолько вкусный.

Ее настроение так быстро меняется, стоит просто покормить. И мне нравится, что Скай ни разу не сказала слово «калории». Когда мы встречались с Шелли, она вечно сидела на диетах, заказывала в кафе только салат и морщила нос, если я предлагал заехать за крылышками в «КФС».

– Ты знаешь рекорд по задержке дыхания?

– Уверен, что ты меня просветишь. – Я вздыхаю, но на самом деле эта ее привычка то и дело вставлять рандомные факты в разговор даже забавляет.

– 24 минуты и 37 секунд! Можешь себе представить? Это был хорват… м-м, – она поднимает глаза к небу, как будто ответ написан прямо на облаках, – имя у него такое…

– Будимир Шобат?

– Ты знал! – Скай легонько толкает мою ногу своей. – А ты на сколько можешь задержать дыхание?

Я пожимаю плечами. Минуты на две, может быть. Раньше мы устраивали с парнями проверки, кто продержится под водой дольше, но теперь это кажется слишком детской игрой.

– Проверим в следующий раз, кто из нас круче?

– Я пловец, – напоминаю ей.

– Ага, – фыркает Скай и тянется за моей картошкой фри, я пододвигаю упаковку поближе к ней. – Боишься проиграть, птенчик?

Соглашаюсь устроить соревнование по задерживанию дыхания, и она довольно улыбается. Мы ненадолго замолкаем, наблюдая, как пара белок воюет за кусок хлеба на газоне. Одна из них крупнее и с черным пятном на боку. Издалека не понять, шерсть это или грязь. Вторая помельче, с облезлым куцым хвостом.

– Я болею за мелкую, – задумчиво произносит Скай. – Ее хвост – явный признак, что драка не первая. Опытный боец.

Я усмехаюсь.

– Драный хвост – признак, что она уже проигрывала. Ставить на аутсайдеров – как палить из пушки по воробьям. Может, и победит, но это будет просто удачей.

– Признайся, ты перед сном перечитываешь сборник крылатых выражений? Может, это и ошибка выжившего, но, смотри-ка, она снова случилась.

Маленькая белка и правда вырывает добычу и уносится по дереву на верхушку. Крупная медлит пару секунд, а потом скачет следом.

– Ты проиграл.

Хочу сказать, что я и не спорил, но довольное выражение на ее лице останавливает меня. Если ей так приятна победа в этом мелком шутливом споре, то зачем портить удовольствие?

Доев, Скай сворачивает пустую бумагу от бургера и убирает в пакет, а потом смотрит на меня с ухмылкой.

– У тебя соус на щеке.

Я протираю салфеткой лицо.

– Все?

Она качает головой.

– Левее.

Я тру, но Скай закатывает глаза, выхватывает у меня салфетку и убирает соус с щеки. Я замираю, а она, словно ничего не произошло, выкидывает испачканную салфетку в пакет.

– А как же лишний раз не трогать? – напоминаю я.

Она хмурит брови, а потом ойкает.

– Черт, извини, я на автомате. У меня братья постоянно пачкаются, когда едят. Вы, парни, как поросята.

– Я не твой младший брат. – Почему-то это сравнение меня задевает сильнее, чем ее обычное гораздо более грубое «придурок». – Получается, это твое правило работает только в одну сторону: тебя трогать нельзя, а тебе других можно?

Скай непонимающе смотрит на меня, поэтому напоминаю ей, как она отказалась пожать мне руку, а когда я едва дотронулся ее плеча, отшатнулась так резко, что свалилась в бассейн, как терла кожу после прикосновения Эллиота.

Она выслушивает, глядя на меня исподлобья, словно я поймал ее на чем-то плохом и ей стыдно.

– Я просто не люблю, когда меня трогают. Мне от этого некомфортно.

Мне вдруг становится жутко неловко, что я завел эту тему, полез туда, куда не следует. Мы даже не друзья, чтобы обсуждать подобное. Возможно, у нее есть причины так себя вести. Но, с другой стороны, нам же придется касаться друг друга перед другими. Я осторожно говорю ей об этом, и она опускает глаза.

– Я все еще не уверена в этой затее. Совершенно не умею врать. Мне кажется, нас сразу раскусят. Особенно Кэссиди.

– Вот и узнаем завтра на вечеринке. Я заеду за тобой в полдевятого.

Скайлер морщит нос, а я думаю о том, что веснушек на нем будто бы стало больше за эту неделю. Или во всем виновато солнце, сделало их заметнее? В любом случае ей идет.

– Ты уверен, что это обязательно?

Она машет у меня рукой перед лицом и повторяет вопрос. Дурацкие веснушки отвлекли.

– Мы уже это обсуждали, нужно заявить о себе как о паре. Это идеальный вариант, и, кстати…

Я фотографирую наши ноги, стоящие на плитках рядом с пакетом из доставки и стаканами с лимонадом, и закидываю в сторис. Отгоняю непрошеную мысль, какими маленькими кажутся ее стопы по сравнению с моими.

– Тебе бы тоже стоило начать выкладывать фотки, – напоминаю ей.

Скай нехотя достает телефон, берет стакан и тянется ко мне. Я чокаюсь с ней своим, чтобы она сделала снимок.

– Отлично. Теперь те, кто подписаны на нас обоих, начнут строить догадки.

– Боже, Тайлер, почему ты думаешь, что людям не плевать, у кого что происходит в личной жизни?

Она закатывает глаза, а потом начинает расчесывать пальцами волосы, чтобы просушить их. На солнце они отливают золотом. Мне снова приходится отвести от нее взгляд, потому что футболка сползла с одного плеча.

Я отпиваю лимонад, в горле пересохло. Дурацкая жара.

– И раз уж на то пошло, как собираешься отыгрывать роль моего парня, если я тебе настолько неприятна, что ты даже смотреть на меня не можешь?

Я едва не давлюсь лимонадом от удивления. На лице Скай невозмутимое выражение, похоже, говорит она серьезно.

– С чего ты взяла, что неприятна мне?

– Мы соперники с шестого класса.

Она завязывает волосы в небрежный пучок, открывая тонкую шею, и обмахивает себя ладонью. Золотистая цепочка с сердечком ловит солнечный блик.

– Соперничество в учебе не делает нас врагами в жизни. Ты мне не неприятна, мне все равно.

Скай кидает на меня недоверчивый взгляд. Ого, так вот оно что…

– По себе судишь? Похоже, это ты меня терпеть не можешь. Признайся, у тебя есть моя фотография на стене, в которую ты кидаешь дротики по вечерам?

– Почти. – Она ухмыляется. – Я тычу иголками тряпичную куклу в спортивных плавках.

– Восхитительно. В следующий раз тыкай в районе поясницы, ее что-то ломит. Говорят, иглоукалывание помогает.

Скай хохочет, и я невольно улыбаюсь, конечно же, абсолютно довольный шуткой, а вовсе не тем, что заставил ее глаза блестеть от смеха. В школе она улыбается очень редко, всегда серьезная и собранная.

Отсмеявшись, Скай задает примерно тысячу вопросов о вечеринке: кто там еще будет и как нам нужно себя вести. Я шучу, что у нее синдром отличницы и иногда нужно просто расслабиться и плыть по течению. Она на это закатывает глаза и говорит, что если мы облажаемся, то это будет моя вина. Да, она выбирает именно слово «облажаемся». Заучка.

– И не вздумай надевать свой комбинезончик, – предупреждаю я, пока мы идем к воротам.

– А с ним что не так? Я не собираюсь наряжаться ради этого.

– Там будет Зак.

Она закатывает глаза.

– Если наденешь платье – например, то зеленое, – мы уйдем на полчаса раньше и заедем в «КФС».

– Ладно.

Скай перекидывает ногу через сиденье и, не попрощавшись, уезжает. Забавно. Она согласилась приодеться не ради меня или другого парня, а ради куриных ножек в кляре. Такой ребенок… На ее месте я сделал бы то же самое.

Глава 5

Скай

Кручусь перед зеркалом, подпевая Ace of Base – The Sign. За последние полгода я немного вытянулась, и платье стало непривычно коротким. Достает только до середины бедра.

Я надевала его в школу всего один раз, на весеннее выступление школьного театра, в котором Кэссиди играла главную роль. Как Тайлер запомнил, какого оно было цвета?

Может, в этом причина его отличной успеваемости? Точно, просто фотографическая память. Как-то нечестно иметь такое преимущество. Я вечно мучаюсь, когда задают выучить стихи наизусть. Вот бы мне идеальную память.

Ткань плотно облегает грудь (которой почти нет), талию и расходится волнами от бедра. Если крутиться, то оно поднимается и оголяет слишком много кожи. Я оттягиваю платье пониже и осматриваю свой шкаф. Других вариантов нет. Шорты или комбинезон? Но Тайлер сказал, что это не подходит.

Что делать с волосами? Я убираю их в хвост, но плечи кажутся слишком открытыми, несмотря на широкие лямки. Распускаю. Так будет жарко, и они начнут лезть в лицо… Не могу решить. Слишком сложно!

«А волосы?» – пишу я ему, и ответ приходит почти мгновенно. Он что, ни на секунду телефон не выпускает?

Тайлер: Как удобно.

Спасибо, очень помог! Психанув, убираю в привычный пучок и накидываю на плечи тонкую кофту. Взгляд падает на блеск для губ. Лишним, наверное, не будет. У меня же все-таки «свидание».

Тайлер сказал, что Зак тоже там будет… Я крашу ресницы и губы, наверняка все девушки будут с макияжем и в платьях. Это ведь вечеринка.

Я делаю все это не ради Зака. Во-первых, потому, что не соврала, сказав Тайлеру, что глупо заводить отношения в последний учебный год. Они только отвлекут от учебы и точно не имеют будущего. Я собираюсь уехать на другой конец страны, а Зак, скорее всего, останется здесь и поступит в местный колледж.

Во-вторых, прихорашиваться ради парня как-то глупо. Разве я не должна нравится ему такой, какая есть?

И в-третьих, ни макияж, ни платье все равно не помогут. Это ведь Зак, на него полшколы вешается. В свои восемнадцать он уже почти шесть футов ростом[8], брюнет с яркими голубыми глазами, за которые, кажется, получает половину зачетов на экзаменах. И как будто этого мало, так он еще ездит на мотоцикле и играет на бас-гитаре в рок-группе.

Однажды мы с Кэс ходили на их концерт. Такой толпы восторженных девчонок я еще не видела, все ждала, когда одна из них кинет на сцену бюстгальтер.

Кэс подшучивала над их восторгом, а я кивала, хотя сама не могла оторвать взгляда от Зака, особенно когда он на третьей песне разорвал на себе майку. Пафосно? Определенно. Снилось ли мне это еще пару недель? Да! У меня до сих пор в галерее телефона хранится видео с того концерта…

Иными словами, он слишком хорош и никогда не обратит внимания на такую, как я. Заучки с рокерами не встречаются, особенно если у них разница в росте дюймов десять[9]. Его же только в прыжке целовать. Целовать. О чем я думаю…

На часах 20:58, когда я выхожу в коридор. В гостиной родители с братьями и сестрой досматривают какой-то фильм.

– Скайлер? – Отец оглядывает меня с головы до ног. – Куда это на ночь глядя?

– Я же говорила, на вечеринку.

Я правда упомянула об этом за ужином, но братья вопили, отец листал что-то в телефоне, а мама бегала от плиты к столу. Они кивнули, согласились, но, как обычно, не услышали ни слова.

– Кэссиди тоже пойдет? – уточняет мама. Она смотрит на меня всего несколько секунд. Милли начинает капризничать, отвлекая все внимание на себя.

– Конечно.

Ложь легко срывается с моих губ. Как-то страшно признаваться им, что я иду с мальчиком. С парнем, поправляю я себя. Тайлеру семнадцать лет, какой же он мальчик.

– Домой к двенадцати.

– Хорошо.

Вообще-то, я сказала Тайлеру, что мне нужно быть к одиннадцати. Не вижу смысла оставаться там дольше. Завтра смена в кофейне, не хочу клевать носом все утро из-за недосыпа. Еще и разговор с Кэс предстоит…

Она не говорила, что пойдет на эту вечеринку, и я надеюсь, что ее там не будет. Глупо оттягивать момент признания, но я не могу придумать, что ей сказать.

После сторис с Тайлером она завалила меня вопросами. Даже позвонила. Я сказала, что он просто учил меня плавать. Кэс пошутила, что он может научить не только этому. От этой глупой шутки я, кажется, покраснела с ног до головы.

Фу, думать о ком-то вроде него в таком ключе… Уверена, ему такие мысли даже в голову не приходят. Когда мы разговаривали вчера у бассейна, он едва смотрел на меня.

Прикрываю за собой дверь и осматриваюсь. Машина Тайлера уже на месте, стоит чуть дальше по улице. Я специально попросила его не парковаться прямо у дома, опасаясь, что родители заметят и мне придется объясняться.

Когда сажусь в машину, он окидывает меня придирчивым взглядом, на секунду задерживаясь на губах. Я нервно их облизываю: не стоило все-таки блеск использовать. Как-то чересчур, будто стараюсь произвести впечатление.

Чтобы не выглядеть растерянной девчонкой, окидываю его таким же изучающим взглядом. Бежевые штаны, белые кеды и сине-зеленая гавайская рубашка с коротким рукавом.

– Ты что, пытался одеться в цвет со мной?

Он безразлично пожимает плечами и выруливает на дорогу.

– Будем гармоничнее вместе смотреться.

Тайлер ведет одной рукой, расслабленно и уверенно. Я сдерживаюсь, чтобы не попросить положить вторую руку на руль, но движения на дорогах и правда почти нет, и он не превышает скорость.

– Нервничаешь?

– А ты?

Он усмехается и кидает на меня взгляд.

– С чего бы мне нервничать? Это ведь не я дергаюсь от любого движения в свою сторону.

Его взгляд опускается к моим ногам, я тут же прекращаю стучать кедом. Черт! Я и правда ужасно нервничаю. На перекрестке загорается красный, и Тайлер тормозит, а потом вдруг протягивает мне ладонь.

– Что?

– Дай руку. – Я открываю рот, чтобы его послать, но он меня опережает. – Репетиция.

– Это лишнее.

Он продолжает держать ладонь в нескольких сантиметрах от моего колена. Мне хочется отодвинуться и вжаться в дверцу, а еще лучше выйти из машины, но это ведь глупо. Не укусит же он меня.

– Давай, трусишка. Это всего лишь рука.

– Я не трушу, – шиплю я и осторожно кладу свою ладонь поверх его.

Загорается зеленый, Тайлер вдруг переплетает наши пальцы и нажимает на газ. Я дергаю рукой, и он тут же отпускает меня.

– Три секунды. Впечатляет.

Его самодовольное выражение лица выводит меня из себя, поэтому прежде, чем он успевает убрать ладонь, я хватаю ее сама. На улице духота, дышать нечем, тогда почему она у него такая прохладная и сухая? Я сама, кажется, пропотела насквозь, а ему все равно.

Он усмехается, а потом вдруг поднимает наши руки и целует тыльную сторону моей ладони. Это похоже на удар током, я готова выскочить из машины прямо на ходу, но он отпускает меня и сосредоточивает все внимание на дороге, как будто ничего только что не произошло.

Отворачиваюсь к окну, надеясь, что в полумраке салона не видно, как я покраснела. Горят даже кончики ушей. Какой кошмар. Как я выдержу почти год рядом с этим… этим… Что он вообще себе позволяет?

Я не ненавижу Тайлера, чтобы он себе ни напридумывал. Ненависть – слишком сильное чувство, но я чувствую раздражение от его присутствия. Ему все дается слишком легко. Учеба, спорт, отношения.

Когда у тебя куча сестер и братьев, приходится прилагать слишком много усилий, чтобы просто обратить на себя внимание. Второе место не считается, ведь есть первое. Оценка А за годовой экзамен уже не кажется достаточной, если в классе есть тот, кто получил А+. Не кто-то. Тайлер.

Поворачиваюсь обратно к нему, он следит за дорогой. Рука на руле, второй поправляет упавшие на глаза волосы, как всегда небрежно растрепанные. На переносице и возле уголков глаз – светлые полоски от очков, едва заметные на загорелой коже. Они видны, только если присмотреться.

Отвожу взгляд на дорогу перед собой, незачем мне к нему присматриваться. Остаток пути мы молчим, я стараюсь не обращать внимания на его тонкие пальцы, беззвучно постукивающие по рулю ритм песни, и как он мурлычет себе под нос припев Bloodhound Gang – The Bad Touch. Песня действительно классная, прилипчивый мотив, но текст смущающий. Ни за что бы не призналась, что знаю его наизусть.

– Сиди, я открою тебе дверь, – бросает Тайлер, притормаживая у обочины.

Я закатываю глаза. Это точно лишнее. Много ли наших сверстников проявляют такие манеры? Показушник.

Сердце пропускает удар, когда я замечаю людей на газоне, – они поворачивают головы в нашу сторону. И это только те, что снаружи. Дом большой, свет горит во всех комнатах, освещая желтым лужайку идеально выстриженной изумрудной травы. Музыка грохочет басами.

Дверь открывается, и я едва сдерживаюсь, чтобы не забиться поглубже в салон, спрятаться там ото всех. Мне нравится внимание, но сейчас оно кажется неправильным. Терпеть не могу жульничать. Тайлер протягивает мне руку и поднимает бровь, на губах – едва заметная издевательская улыбка. Он ждет, что я струшу, уверен в этом.

Хочу стереть эту ухмылку с его лица.

Вкладываю свою ладонь в его и выхожу из машины. Тайлер переплетает наши пальцы. Это чертовски неправильно.

Первый парень, с которым я держусь за руки, не хочет этого так же сильно, как и я. Понимание, насколько абсурдна, глупа и опрометчива была эта идея, накрывает меня липким ужасом, вдоль позвоночника пробегает холодная дрожь. Я распрямляю плечи и приподнимаю подбородок. Идиотская, сумасбродная, рискованная.

Кто-то кричит приветствие Тайлеру, кто-то мне. Я отвечаю на автомате, пока мы поднимаемся по ступенькам в дом. Я знаю, что он принадлежит родителям Блейза, но никогда раньше здесь не была. Мы учимся в одной школе, бо́льшая часть предметов у нас совпадает, но за все время мы едва ли перебросились десятком слов. Мы слишком разные. Дом Блейза в два раза меньше, чем у Тайлера, но все равно слишком большой по сравнению с моим, из-за этого я чувствую себя не на своем месте. Платье слишком дешевое, а кеды потертые и давно уже не белоснежные. Никто никогда не поверит, что Тайлер мог заинтересоваться нищей девчонкой, вынужденной подрабатывать в кафе-мороженом. Внутри душно, несмотря на распахнутые окна. Смесь духов, запаха попкорна, начос и мужского одеколона обволакивает и сбивает с толку. Тайлер ведет меня сквозь толпу, а я думаю лишь о том, как бы не запутаться в собственных ногах.

– Скай?

На диване у стены сидят несколько девчонок и Кэс. Она сжимает в руке красный пластиковый стаканчик, глаза широко распахнуты, а взгляд мечется от наших с Тайлером соединенных рук к моему платью и лицу.

Он отпускает мою руку, но только для того, чтобы положить ладонь на поясницу и подтолкнуть вперед. Я делаю шаг, чувствуя себя не в своей тарелке, и занимаю кресло рядом с лучшей подругой. Тайлер опускается на подлокотник.

Кэс наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Я, конечно, обожаю быть правой, но как-то неприятно, что ты решила скрыть от меня такое.

– Ничего та… – начинаю я, но тут же обрываю себя. – Прости, не знала, как сказать.

Это почти правда.

Безумная, безответственная, провальная идея.

Вокруг слишком много людей. Даже тех, кто из нашей школы, не всех могу назвать по именам. Лица знакомые, видела в коридорах, но мы никогда не общались. Остальных вижу в первый раз – возможно, они из католической школы или из частной для девочек в соседнем районе.

– Разве вы двое не ненавидите друг друга? – спрашивает Шелли, отпивая из своего стаканчика. Ее глаза прищурены, а голос сочится подозрением. Или мне это только кажется?

Раз уж ввязалась в это, нужно держаться. Я пожимаю плечами вместо ответа, откидываюсь на спинку кресла, стараясь выглядеть расслабленно, и кладу руку на подлокотник – точнее, на колено Тайлера. Он склоняет ко мне голову, но ничего не говорит, а потом отворачивается к подошедшему Блейзу.

Интересно, Тайлер рассказал ему правду или соблюдает наш договор? Возможно, стоило настоять на праве поделиться всем с Кэс. Она ведь моя лучшая подруга – посмеялась, может быть, пожурила, но поддержала бы.

Блейз присвистывает и повторяет вопрос Шелли. Ясно, значит, Тайлер ему не сказал или тот просто хорошо притворяется. Явно лучше меня, потому что приходится приложить всю силу воли, чтобы оставаться неподвижной и не дергаться.

– Ты же знаешь, как это бывает, – весело отвечает Тайлер.

– Что «это»? – К нам подходит Хлоя, она протягивает стаканчик своему парню и выжидательно смотрит на него.

– Тайлер и Скайлер… – он заминается, а потом смеется, – для вашей парочки даже прозвище не придумать[10].

– Парочки? – Хлоя рассматривает нас, а потом пожимает плечами. – Ну, это было очевидно.

Я не успеваю спросить, что она имеет в виду, потому что Кэс поддерживает:

– Да-да! Эти искры между ними, – она резко растопыривает пальцы, изображая взрыв, – или уничтожат друг друга, или объединятся.

Тайлер довольно хмыкает, а я закатываю глаза. Он был прав, остальные вцепились в идею от «ненависти до любви». Но это работает только в книгах и фильмах! Я бы ни за что в жизни не посмотрела на Тайлера так.

– Я думала, такие, как она, парней стороной обходят до самого выпуска из универа, а потом быстро выскакивают замуж за самого приличного.

Шелли говорит это сидящей рядом с ней подруге, но достаточно громко, чтобы я это услышала даже сквозь шум разговоров и музыки. Резкий ответ вертится на языке, но я сдерживаюсь. Хотя, возможно, публичный скандал с бывшей девушкой моего «парня» – отличный способ привлечь к нашей паре больше внимания. Но от одной только мысли от такого внимания в животе скручивается узел, как в момент перед тем, как вагончик срывается вниз с горки аттракциона.

Одно дело – стоять перед толпой, получая грамоту за успешную учебу или кубок за победу в очередном конкурсе: тебе могут завидовать, но всем очевидно, что ты лучшая. И совсем другое дело, когда ты в центре внимания из-за личной жизни. Когда тебя обсуждают и осуждают…

Будь рядом Кэс, она бы точно ответила, но Маркус уже утащил ее танцевать. Прямо сейчас она смеется, а он кружит ее совершенно не в ритм. Я была права: ей не понадобилось много времени, чтобы завладеть его вниманием. Вот бы иметь хоть половину ее уверенности в себе, когда дело доходит до общения с людьми.

Тайлер болтает с Блейзом, я едва вслушиваюсь в их разговор, рассматривая окружающих. Кто-то танцует, кто-то целуется у стены, а за настольным футболом разыгралась настоящая битва: две команды подбадривают друг друга так активно, словно играют на крупную сумму.

Входная дверь открывается, впуская больше людей. Среди них знакомое лицо. Стройная темноволосая девушка сжимает руку Зака и ведет его за собой. Народу много, но он достаточно высок, чтобы его можно было заметить даже в такой толпе.

Темные короткие волосы, прокол в ухе, татуировка на шее. Девушка тянет его к лестнице на второй этаж, он что-то со смехом ей говорит, кладет ладонь на перила. Рисунок на шее отсюда выглядит размытым темным пятном, но я знаю, что там штрихкод и надпись fckyu. Интересно, что скажут родители, если я сделаю татуировку? «Даже Бриджит до такого не додумалась бы!» Голос матери так четко звучит в голове, что губы сами по себе растягиваются в улыбке.

И именно в этот момент Зак поворачивает голову в нашу сторону. Я не уверена, на кого он смотрит. На диване кроме меня еще две девушки, а вокруг еще больше.

Но если все же на меня, то что он видит? Мой локоть на бедре Тайлера, его ладонь на моем плече, а я довольно улыбаюсь. Быстро отвожу взгляд, как будто не пялилась на него только что, но все, чего мне хочется, – повернуть голову и посмотреть, там ли он еще, смотрит ли на меня…

Глава 6

Тайлер

Ровно в половину одиннадцатого я получаю локтем в бок. Легкий, но ощутимый толчок. Мы со Скай стоим у барной стойки, пока я болтаю с одним из парней о ближайших заплывах.

Наклоняюсь к ее уху, чтобы спросить, что случилось. Она вздрагивает, а потом шепчет: «Пойдем». Отвратительная актриса. Я рассчитывал, что она сможет притвориться хоть ненадолго, но почти весь вечер Скай была ужасно напряжена.

– Нам пора, – говорю я.

– Комендантский час для хорошей девочки? – беззлобно дразнит Блейз.

– Хэй, я тоже хорошая! – возмущается Хлоя, которая не только не имеет никакого комендантского часа, так еще и пару ночей в неделю проводит в этом доме.

– Нет, – он чмокает ее в макушку, – но мне нравятся плохие.

Хлоя хихикает и поднимает голову, чтобы он поцеловал ее в губы.

Я не умею читать мысли, но точно знаю, о чем сейчас думает Скай: вот против этой парочки мы играем. Этим двоим даже стараться не нужно: любой, кто посмотрит на них, сразу поймет – это любовь. Даже когда ребята ссорятся и проклинают друг друга посреди футбольного поля (именно это случилось в мае), всем понятно, что они сойдутся через неделю.

В тот раз даже недели не понадобилось. Блейз через десять минут криков просто подхватил ее под бедра и поцеловал, а она обвила его талию ногами и позволила унести себя с поля. Они оба получили выговор за непристойное поведение и кучу фотографий в сети от невольных зрителей (на трибунах в момент ссоры было полно людей), но совершенно не расстроились.

Пока мы идем к машине, я не переставая кручу варианты, как нам привлечь к себе внимание. Скай слишком сдержанная или скромная, чтобы устраивать скандалы или публично демонстрировать свои чувства, которых у нее, конечно же, ко мне нет.

Только сев в машину, она расслабляется. Кладет затылок на подголовник и закрывает глаза, плечи опускаются. Такое ощущение, что она и не дышала все это время.

– «КФС»?

– О да…

Скай произносит это с таким облегчением, что я хмыкаю. Ожидал, что она попросит отвезти ее домой, желая поскорее избавиться от моего присутствия и пойти в душ, чтобы смыть все ненавистные прикосновения.

Мы забираем заказ в автокафе: луковые кольца и молочные коктейли. Миллиард вредных, но очень вкусных калорий.

– Подожди, – говорю я, когда Скай открывает пакет. Она кидает на меня обиженный взгляд. – Пять минут.

Изначально я думал просто поесть прямо в машине – она, видимо, тоже, – но идея отвезти ее на утес пришла как-то сама собой. Захотелось отвлечь Скай от явно неприятного ей вечера. На краю сознания зудит мысль, что я зря втянул ее в это. Ей было слишком некомфортно. Это заставляет меня чувствовать себя эгоистом. Так зациклился на короне, что не подумал, каково ей в этом участвовать. Да, она знала, на что шла, но, пожалуй, мне вообще не стоило это предлагать.

Мы доезжаем до утеса за семь минут. Почти все время Скай пытается выяснить, куда мы едем, а я смеюсь и шучу, предлагая один нелепый вариант за другим, за что получаю тычок в плечо. Мне нравится, что она оживилась.

Я паркуюсь на полукруглой площадке, Скай выскакивает из машины и осматривается.

– Ого! Вот это вид!

Мы подходим ближе к краю. Давно стемнело, но Санта-Круз под нами сияет огнями и в сон погружаться не собирается. Машины, снующие по дорогам, отсюда выглядят игрушечными, а океан – еще больше и необъятнее. Вид прекрасный, но сегодня он меня мало волнует, я слежу за реакцией Скай.

Она прожила в этом городе всю жизнь и должна знать его лучше меня, ведь я переехал сюда всего пять лет назад. Но, судя по ее сияющим глазам и чуть приоткрытым губам, здесь она впервые.

Скай заправляет локон светлых волос за ухо, и я почему-то вспоминаю, как сегодня, наклонившись к ней, чтобы что-то спросить, вдохнул аромат ее шампуня или духов. Сладкий, но не приторный.

Она поворачивается, и я отвожу взгляд.

– Никогда здесь раньше не была? – Голос звучит как-то грубо.

– Нет, у меня же нет машины, – как ни в чем не бывало отвечает она.

Мы возвращаемся к джипу, и я ставлю еду на капот. Скай отпивает коктейль, а потом приподнимается на носочках, чтобы еще раз посмотреть на город.

– Можно? – спрашиваю я, протянув к ней руки, она хмурится, но кивает. Подхватываю ее за талию и усаживаю на капот. Она ойкает от неожиданности, а потом совершенно очаровательно краснеет. Я тут же убираю руки.

Она скрещивает лодыжки и наклоняет голову к плечу, собирается что-то спросить, но потом вновь берет коктейль, отпивает и переводит взгляд на горизонт. Фонарь у дороги и слабая лампа в салоне машины подсвечивают ее силуэт и растрепанные ветром волосы.

Пользуюсь моментом и делаю снимок, а потом сажусь рядом, оставляя между нами километры пространства и пакет с луковыми кольцами. Я посадил ее на машину не для того, чтобы сфотографировать, – просто хотел, чтобы ей было лучше видно. Это вышло спонтанно. Наверное, в ее глазах я выгляжу помешанным на соцсетях.

Но фотографии помогают сохранить момент, верно? Другого такого вечера не будет, мы вряд ли появимся здесь еще раз. Шелли любила сюда приезжать, но обычно мы не столько видом любовались, сколько целовались.

Несколько минут мы едим молча. Скай смотрит вперед, на город под нами, а я думаю, что за все время на вечеринке она бросила на меня взгляд лишь пару раз, но зато когда появился чертов Зак, она сразу его заметила.

– Нам не стоило начинать все это.

– Не стоило, – соглашается она.

– Может, прекратим? Появимся вместе еще один-два раза, и все. Я могу сказать, что ты меня бросила.

– Как благородно, – фыркает Скай.

Наши пальцы сталкиваются в гонке за последним кольцом. Я убираю руку, она улыбается и не моргнув глазом забирает его. Могла бы хоть из вежливости предложить мне, эгоистка.

Скай ставит свой стакан на капот, а потом разламывает кольцо пополам, протягивая часть мне. Есть уже не хочется, но я беру. В голове мелькает мысль, как бы она отреагировала, если бы я взял колечко зубами, коснувшись губами ее пальцев… Наверное, смутилась бы еще сильнее, чем в машине, когда я поцеловал ей руку. Совершенно спонтанное и абсолютное ненужное действие.

– Тайлер Харт, если думаешь, что можешь кинуть меня, заварив эту кашу, то ты еще больший идиот, чем кажешься на первый взгляд.

– Я идиот? – взрываюсь я. – Я о тебе думал! Ты бы себя видела: сидела там, будто палку проглотила, вся напряженная, нервная.

– Знаю, – соглашается она хмуро, – но я буду стараться лучше.

– Зачем? Тебе ведь не нужна корона. Я могу продолжать тебя тренировать просто так… – Она приподнимает бровь, и я спохватываюсь: – Взамен на уроки алгебры.

Скай вытирает липкие пальцы салфеткой, а потом смотрит на меня в упор.

– Это из-за Шелли?

– Шелли?

– Ты передумал и решил к ней вернуться? – спрашивает Скай.

– Что за чушь?!

– Ну, раз так, значит, и нет причин сворачивать эту операцию. Она сказала «такие, как я». Какие такие? – Скай спрыгивает с капота и упирает руки в бока. – Какие? Неужели думает, я не могу получить корону? Что я недостаточно хороша для этого? – Она взмахивает руками, явно слишком сильно задетая вскользь брошенной фразой. – Недостаточно красива?

– Глупость какая. Конкурс не внешность оценивает.

Она снова хмурится, и я поправляюсь:

– Ты красивая.

Прозвучало искусственно, и Скай это мгновенно поняла, закатила глаза.

– Я не напрашивалась на комплименты, Тайлер.

Воздух между нами кажется слишком тяжелым. Я все еще сижу на капоте, а она стоит передо мной. Такая хрупкая, ужасно сердитая. Глаза сверкают, а локоны у лица треплет ветер. Хочется подойти и заправить их ей за уши.

Так, стоп! Что за дурацкое желание?

– И хватит так на меня смотреть!

– Как?

– Как будто ты не веришь, что у меня получится.

Интересно, обозвала ли она меня снова придурком, если бы узнала, о чем я на самом деле думал?

Нет. Это надо прекращать прямо сейчас. Она слишком… Скай. Она будет меня отвлекать.

– Тайлер, ты это начал, теперь не смей говорить, что отказываешься!

Она складывает руки на груди и прожигает меня взглядом. Маленькая и злая, решительно настроенная на победу любой ценой. Как я могу отказать?

– Ладно, – сдаюсь я.

– Ладно.

Скай хмурится и прищуривает глаза. Не доверяет мне – что ж, теперь и я себе не доверяю. Если бы знал, на что согласился, к чему это приведет всего через пару месяцев, отвез бы Скайлер домой и больше никогда даже не смотрел в ее сторону.

Будильник на телефоне напоминает, что пора везти ее домой.

– Торопишься куда-то?

– Не хочу злить твоих родителей.

Скай кивает, ничего не говорит, но по лицу пробегает тень непонятной эмоции. Грусть?

Мы садимся в машину, выезжаем на дорогу, и она вдруг просит:

– Расскажи о себе. Что-то личное, но не слишком, то, что знают все твои друзья. – Я медлю, удивленный выбранной темой, но она тут же поясняет: – Я же, – Скай показывает кавычки пальцами, – твоя девушка. Странно не знать о тебе такого.

– Хм… Ну, моего кузена Эллиота ты знаешь – он старше меня на три года, сейчас учится на юридическом и проходит стажировку в компании моих родителей. Меня ждет то же самое в будущем.

– У тебя есть еще братья и сестры?

Дурацкий вопрос. Не люблю его, поэтому перевожу тему.

– А у тебя?

Скай кратко рассказывает о своей семье. Отец – прораб на стройке, мать – бухгалтер, две старшие сестры: Бриджит – двадцать два, Роуз – восемнадцать, обе живут отдельно и почти не общаются с семьей. Младшим братьям-близнецам Джеку и Нику – шесть, а Милли – три.

Она рассказывает об этом безэмоционально, перечисляет как сухие факты из учебника, явно не стыдится положения многодетной и малоимущей семьи. Я видел, когда проезжал мимо, какой небольшой и старый у них дом, – вряд ли там больше четырех комнат. Как они помещаются в нем такой толпой? Взгляд невольно опускается на ее старые кеды. Может, она ходит в спортивном купальнике, потому что другого у нее нет?

Я не спрашиваю, почему она не общается со старшими сестрами. Мы с Эллиотом тоже едва выносим присутствие друг друга в одной комнате, хотя раньше было не так. В детстве мы были близки, несмотря на разницу в возрасте, но, когда родители начали его хвалить прямо при мне, он стал задирать нос и поучать по поводу и без.

– У тебя есть аллергии, фобии? – Ее новый вопрос выдергивает меня из неприятных воспоминаний.

– Хочешь меня убить или напугать?

– Может быть, позже.

– Тогда используй клоунов и арахис.

– Как банально, – хмыкает она, а потом открывает заметки в телефоне и записывает.

У Скайлер Фокс теперь есть отдельная заметка обо мне…

– А у тебя?

– Я бесстрашна и неубиваема.

Ее преувеличенно серьезный тон заставляет рассмеяться и тут же согласиться. Я даже готов в это поверить, если бы своими глазами не видел, как она кривится при виде лука в еде (что немного странно, учитывая страсть к луковым колечкам) и дергается от чужих прикосновений. Все-таки Скай умеет лгать и притворяться, когда хочет. Она в этом не особенная. Все люди – лжецы и манипуляторы, просто одним это удается лучше других.

Глава 7

Скай

Когда я возвращаюсь домой, мама с Милли уже спят, а отец смотрит какое-то телешоу про гонки траков.

– Я вернулась, – сообщаю очевидное, он отрывает взгляд от экрана и слабо улыбается. Вокруг глаз собираются морщинки.

– Как вечеринка?

– Нормально.

Отец кивает и снова поворачивается к телевизору. В груди неприятно екает: я ждала вопросов или приглашения посидеть с ним, как раньше, когда была помладше. Но он ничего не говорит, и я не подхожу сама.

Отцу завтра рано вставать и снова всю неделю работать по двенадцать часов, конечно, ему не до разговоров. К тому же я всего лишь одна из его шестерых детей. Уверена, он за день вдоволь наобщался с Милли и близнецами.

Я думаю о времени, когда у них были только Бриджит и Роуз. В доме много их детских фотографий, на холодильнике до сих пор висят рисунки, а на открытой полке над плитой – поделки из пластилина, шишек и разноцветной бумаги. В центре – первый приз Бриджит, полученный во втором классе.

Даже если обойти дом трижды, заглядывая в каждую щель, не найти ни одного моего рисунка или поделки, не считая полки в моей комнате, которую в средней школе я начала заполнять сама.

Оставляю отца в гостиной и поднимаюсь в свою комнату, стараясь не наступать на особо скрипучие половицы. На стенах висят многочисленные фотографии сестер, братьев, общие семейные с поездок к бабушке и дедушке в Мичиган. Моя там тоже есть. Одна. Я прохожу мимо, стараясь не смотреть на нее.

Очередной жаркий день лета 2015 года. Мои выгоревшие на солнце волосы заплетены в две неровные короткие косички, волоски торчат из них пушком, на пухлых щеках – море веснушек и дорожки от слез, рот приоткрыт в плаче. А на розовой, доставшейся по наследству от сестер футболке – грязь и прилипшие травинки.

В тот день я училась кататься на велике и упала, а Бриджит сфотографировала меня, заходящуюся в истерике от испуга и боли в разбитой коленке. Сестра посмеялась, а потом успокоила и, пока умывала мое испачканное лицо и наносила мазь на царапину, рассказала, что разбила нос в свой первый раз на велосипеде.

– Неудачи делают нас сильнее, если после них мы поднимаемся и пробуем снова, – сказала она, положив руки мне на плечи и заглядывая в глаза. А потом мы попробовали еще раз.

Это был хороший день, но я бы предпочла запечатлеть момент, где Бриджит придерживает велосипед за багажник, а я улыбаюсь, счастливая оттого, что еду почти сама, как взрослая, но на стене оказалась именно эта. Момент моей неудачи и слабости. Кто захочет ежедневно видеть напоминание о таком? Но родители посчитали это забавным, а меня – миленькой.

За шестнадцать лет всего один случай, достойный быть увековеченным на стене. Может, нужно еще раз упасть, чтобы на стене появился мой новый снимок? Или проделать дыру в стене, оторвать кусочек обоев? Ведь каждое фото просто скрывает очередное доказательство, что дом рушится. Папина родня владела им почти пятьдесят лет. Интересно, сколько раз за это время здесь делали ремонт?

Пальцы скользят по сколам краски на моей двери. Роуз покрасила ее в салатовый, а братья разрисовали фломастерами и налепили разноцветные кнопки. Где-то там, под краской, есть и мой рисунок маленького глазастого кактуса.

Весной, когда Роуз уехала в колледж, я хотела перекрасить дверь. Нашла идеальный оттенок в строительном магазине: ТСХ19-4524 – цвет еловой тени, но мне не разрешили.

Я переодеваюсь в пижаму, стараясь отогнать назойливые мысли о фотографиях на стене и сравнении с блестящим современным домом Тайлера и стильным уютным – Блейза.

На втором этаже дома напротив зажигается свет, я быстро набираю «?» и получаю в ответ «!». В нашей с Кэс переписке таких сообщений несколько сотен, в переводе с бэстфрэндовского они означают: «Я приду?» – «Конечно!».

Открываю окно и перелезаю через подоконник на ветку широкого дерева, а с него осторожно спускаюсь на газон у дома. Нет никакой нужды в этих акробатических трюках: я могла бы выйти через парадную дверь, и меня бы вряд ли остановили, особенно зная, что всего лишь иду на очередную ночевку к Кэс, но… это так скучно. Когда тебе настолько доверяют, что не переживают, ничего не спрашивают.

Я стараюсь считать это доверием, но та часть меня, что считает это безразличием, болезненно пульсирует, когда оборачиваюсь к дому. Свет горит только в гостиной, где отец, наверное, уже уснул перед телевизором.

Кэс встречает меня у двери, и мы, заскочив на кухню за снеками и газировкой, поднимаемся к ней в комнату.

– А ты на самом деле лиса[11]! Тайлер Харт, значит. Как долго ты собиралась это скрывать от меня? – Кэс засыпает меня вопросами, едва закрыв дверь.

– Ну…

Знаю, что обещала Тайлеру молчать о нашем договоре, но врать в лицо лучшей подруге выше моих сил. Мы дружим с самого детства, с тех пор как научились ходить. Кэссиди стала для меня ближе родных сестер.

И когда она сидит передо мной, распахнув свои огромные глаза, доверяя на сто процентов, я не могу произнести ни слова лжи.

– Помнишь день, когда Тайлер пришел в кафе?

Я рассказываю ей все, а она слушает, то хмурясь, то улыбаясь, забыв про ломтик чипсов, который держит в руке, так и не донеся до рта.

– Обалдеть! – выносит она вердикт, когда я замолкаю, кратко пересказав события последних двух недель. – О-балдеть!

Откидываюсь на мягкие пушистые подушки с чувством невероятного облегчения. Комната окутана мягким светом разноцветных лампочек. Кэс развесила их по стенам пару лет назад, вдохновленная «Очень странными делами»[12].

Я была здесь тысячи раз, сбегая с ночевкой к ней от докучливой домашней суматохи, но не могу перестать разглядывать детали, плакаты. Расписанный нами вручную туалетный столик завален украшениями, на краю опасно высится неровная стопка книг. Двери гардеробной как всегда нараспашку, часть одежды просто свалена в кучу. На полу и подоконниках – растения в горшках, бо́льшую часть которых мы нашли на гаражных распродажах. Над головой медленно вращается диско-шар, от него по потолку и стенам разбегаются разноцветные неровные квадраты. От обилия цветов кружится голова, но это даже приятно – хочется вдохнуть их в себя поглубже, почувствовать, как они искрят радостью в венах.

Вся эта комната – отражение Кэссиди. Ее темные жесткие кудряшки похожи на гриву, в несколько прядей вплетены красные и синие бусины, на руках – пестрые браслеты, а ее пижама, желтая в белую полоску, кажется еще ярче на фоне темной, как шоколад, кожи.

Кэссиди всегда говорит чуть быстрее, чем нужно, любит напевать себе под нос и совершенно ничего и никогда не стесняется. В ней так много чувств, мыслей, желаний, что она ощущается ходячим диско-шаром.

Интересно, как бы выглядела моя комната, если бы мне не приходилось делить ее с Бриджит и Роуз? Была бы она похожа на меня? И какая я?

Этим летом я впервые наконец живу одна, но скоро ко мне из родительской спальни переедет Милли. Она уже достаточно взрослая, чтобы спать отдельно от них.

Приятно было иметь свою собственную комнату, но двухъярусная кровать мешала прочувствовать до конца, что это только мое место.

– Ну, раз это все не по-настоящему, значит, комментарии тебя не расстроили?

– Ты о чем? – Перевожу взгляд с диско-шара на Кэс, ее улыбка гаснет.

– О… я думала, ты из-за них пришла. – Она достает телефон и что-то листает, а потом неуверенно смотрит на меня.

Я протягиваю руку, но Кэс медлит, сжимая мобильник в руке.

– Это ничего не значит, людям лишь бы позлословить, они просто завидуют.

Я нетерпеливо трясу ладонью, и Кэс со вздохом кладет на нее телефон, а потом пересаживается ко мне поближе, плечом к плечу.

На одной из опубликованных фотографий с вечеринки мы с Тайлером у стойки. Его ладонь лежит на моей талии, он наклонился ко мне, мой рот приоткрыт, а на щеках – предательский розовый румянец.

В тот момент я напомнила ему, что пора уходить. Его горячее дыхание на моей щеке отозвалось странным покалыванием в затылке и, оказывается, не только им. Почему я вообще покраснела?

Восемьдесят комментариев! Когда только успели? Я листаю их, пробегая глазами сообщения от одноклассников и незнакомых людей. Среди «Что он в ней нашел?», «А как же Шелли?», «Заучки – новый тренд?» только несколько «Милая пара» и одно насмешливое «Достойные соперники Блейзу и Хлое». Насмешливое, потому что в конце предложения – эмодзи клоуна.

Со стоном убираю телефон и откидываюсь на подушки.

– Нам ни за что не выиграть!

– Тебя только это волнует?

Кэс рассматривает мое лицо, словно на нем написано что-то, в чем я не могу признаться вслух. Тайлер сказал, что я красивая, но это было простой вежливостью. Он хоть и придурок, но воспитанный.

Мне не нравится сомневаться в себе, но Шелли в своих коротких шортах и блестящем кроп-топе выглядела как модель с обложки: ее ноги казались бесконечно длинными, а прическа – идеальной.

Телефон вибрирует от уведомления «Вас отметили на фото».

– Ого, когда вы успели? – Кэс заглядывает мне через плечо.

Тайлер выложил снимок, где я сижу на капоте его машины и смотрю куда-то в сторону. Мне нравится, как бледный свет фонаря подсвечивает волосы сзади и как собирается платье складками вокруг бедер. Кадр выглядит случайным, но при этом… романтичным?

«А вы знали, что лисы любят луковые колечки?»

– И ты сомневаешься, что вы можете выиграть? – бормочет Кэс. – Тайлер вот решительно настроен. Если бы ты не рассказала про ваше соглашение, я бы поверила, что он реально влюбился в тебя.

– Так ты не считаешь эту идею безумной? – с надеждой спрашиваю я.

– О, это определенно самое безумное, что я слышала, но если кто-то и сможет это провернуть, то только два самых упертых человека в школе.

– Нам придется соревноваться с Блейзом и Хлоей.

– И еще с десятком других пар, но я бы больше опасалась Шелли и Бо.

Мы рассматриваем соцсети всех парочек, обсуждаем, что можно сделать, как привлечь внимание именно к нам. Бо, а точнее Роберт – хотя полным именем его, наверное, только родители называют, – выглядит как идеальная пара для Шелли.

Широкоплечий загорелый футболист и миниатюрная золотоволосая солистка хора, оба из обеспеченных семей. Если Блейз с Хлоей – буря эмоций, то Шелли и Бо – спокойная элегантность. Интересно, а к какому типу относится наша пара? Надеюсь, не скука, иначе победа нам точно не светит.

Когда спустя час разговоров, шуток, двух пачек чипсов и литра колы Кэс засыпает, я открываю последний пост Тайлера.

«Хэй, я тоже люблю колечки, мог бы и позвать!» – комментарий от Блейза. «Это вип-вечеринка, вход только для самых красивых».

Дальше – десяток сообщений с подколами и шутливыми угрозами, но мой взгляд возвращается к словам Тайлера «самым красивым». Я откладываю телефон и закрываю глаза.

Это просто притворство.

Но его голос на повторе звучит в моей голове: «Ты красивая». И на минуту, всего на минуту я позволяю себе представить, что это сказал мой настоящий парень…

И возможно, только возможно, у него была бы татуировка на шее…

Глава 8

Скай

Выходные пролетели слишком быстро. Мы с Кэс провели их, загорая на пляже, примеряя одежду в молле и валяясь на ее кровати с горой фастфуда, ноутбуком и третьим сезоном «Джинни и Джорджия». Смен в кафе не было. Мы и так работали все лето, поэтому попросили не ставить нас на эти последние выходные. Даже родители пошли навстречу и не требовали посидеть с Милли или братьями.

Было так хорошо, что я почти забыла о нашем с Тайлером соглашении, но сейчас, когда подъезжаю к школе, волнение возвращается с новой силой. Его машина уже здесь, значит, и он сам где-то неподалеку.

Я спрыгиваю с велосипеда и медленно качу его через толпу, тянущуюся к крыльцу. До звонка осталось пятнадцать минут. Тайлер ждет меня на велопарковке, как и обещал в своем утреннем сообщении.

Он еще меня не заметил, как обычно уткнулся в телефон и что-то быстро печатает. Я невольно замедляю шаг, и меня с визгом обгоняют несколько младшеклассников.

Тайлер поднимает голову и, заметив меня, широко улыбается. Школьная униформа сидит на нем лучше, чем на большинстве парней. Да, те же синие штаны, белая рубашка с коротким рукавом и бордовый галстук, как у всех, но все подогнано по фигуре. Наверное, заказывал индивидуальный пошив.

Сдерживаюсь, чтобы не разгладить плиссированную юбку – она опять помялась из-за велосипеда. Девочкам не разрешается носить штаны, на чем бы они ни ездили в школу.

Я пыталась продвинуть отмену школьной формы или хотя бы позволить ученикам самим выбирать между юбкой и штанами. Месяц работала над проектом, собирала статистику, читала научные исследования, готовила речь, но ученический совет отверг мое предложение, а директор даже отказался выслушать до конца.

«Девочки должны быть женственными», – подвел он итог, провожая меня до двери.

«Сейчас Тайлер меня обнимет. Обнимет меня», – звенит напоминание в голове, пока я иду к нему. Он протягивает руки и перехватывает у меня руль, сам пристегивает велосипед, а потом выпрямляется и… обнимает меня. Все, как мы договаривались, но я все равно вздрагиваю.

Тайлер пахнет гелем для душа, ирисками и нагретой на солнце кожей. Приходится поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Осторожно кладу пальцы на его талию, он прижимает меня к себе чуть ближе на пару секунд, а потом отпускает и берет за руку.

Мы идем в школу вместе. Я делаю веселое лицо, но улыбка ощущается приклеенной. В голове вертится, что после того, как я двадцать пять минут крутила педали, скорее всего, пахну потом и дорожной пылью.

На нас оглядываются. И я надеюсь, что это не обман подсознания, а реальность, иначе эта мини-сцена на парковке была зря. Мы оставляем сумки в шкафчиках (как вышло, что они у нас соседние?), а потом Тайлер снова берет меня за руку.

– Не так уж и противно меня обнимать, да, Скай?

– Я будто жука потрогала.

– Зеркального? Согласен, удивительное создание. – В ответ на мой вопросительный взгляд Тай чуть сжимает мои пальцы и улыбается уголком губ. – У него такая яркая металлическая окраска, что похожа на зеркало, можно даже увидеть свое отражение. Самое интересное, что это структурная окраска, а не из-за пигмента. Настоящая загадка для физиков и биологов. Если понять, как это работает, то можно использовать для создания улучшенных антибликовых покрытий и, например, камуфляжа.

– Я не просила лекцию по биологии.

– Это был акт благотворительности.

– Просто признай, что с ума сходишь от звука собственного голоса, – фыркаю я.

Тайлер смеется и вдруг отпускает мою руку. Мы дошли до кабинета, а я и не заметила. Несколько человек поворачиваются в нашу сторону. Шелли склоняется к подруге и что-то шепчет ей на ухо. Сложно думать, что говорят не о нас.

Я сажусь за свою парту у окна, Тайлер – через два ряда позади. Удивительно, но в этот раз я почти не дергалась от его прикосновений. Похоже, к этому и правда можно привыкнуть.

Эта мысль действует успокаивающе, Кэс подмигивает с соседней парты, но сказать ничего не успевает: звенит звонок и в класс заходит учитель.

Перекличка, план на полугодие, список тем, которые будем изучать. До обеда все идет в размеренном знакомом темпе: уроки, конспекты, перемены. Первое домашнее задание по алгебре, от которого по классу проносится вздох разочарования.

– Поедем сразу после уроков ко мне? – спрашивает Тайлер, занимая место рядом со мной за обеденным столом.

– Привет, Тайлер, – с нажимом произносит Кэс, буравя его взглядом.

Вовсю играет роль подруги, которая с подозрением относится к «моему новому парню».

– Привет, Кэссиди. – Он кидает ей быструю улыбку и поворачивается ко мне, подперев щеку рукой. Его глаза сверкают весельем. – Ну так что? Ты, я, бассейн…

– И домашка?

– И домашка.

– Как романтично. – Кэс хватается за сердце, чем смешит подошедшего к столу Блейза.

– Двигайся, малявка.

Кэссиди возмущается, спорит с ним насчет роста, но освобождает немного места. Хлоя садится рядом со мной и начинает чистить банан. Маркус берет стул, пододвигает его к нашему столу и усаживается на него задом наперед.

Раньше мы обедали вдвоем с Кэс или с ее подругами из театрального кружка, иногда присоединялись ребята из клуба дебатов. Но мы никогда раньше не сидели рядом со спортсменами. Маркус – футболист, Хлоя – чирлидерша, а Блейз и Тайлер – в команде по плаванию. И все они из «богачей». На шестнадцатилетие каждый из них получил блестящую новенькую машину. У них часы и телефоны последних марок, сверкающие драгметаллами серьги, браслеты. Они никогда не пользуются школьными, выданными в библиотеке ноутбуками – только личными, тонкими и стоящими как полугодовой платеж за наш дом.

Я. Не. Завидую.

Я злюсь.

Вся столовая поделена на негласные секторы. Спортсмены никогда не садятся с заучками, а творческие – хористы и театралы – чаще всего обедают, сидя прямо на траве во дворе.

На наш стол пялятся. Мы всех удивляем, ломаем привычный порядок вещей.

1 Spelling Bee – конкурс для учеников младшей и средней школы, в котором участники должны произнести слово по буквам, воспроизведя его письменную и словарную форму.

2 Оценка С (удовлетворительно) – минимальные требования выполнены, но без особого старания. В российской школе это тройка.

3 Социальная сеть принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации.

4 Социальная сеть принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации.

5 Социальная сеть принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации.

6 Социальная сеть принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации.

7 Объяснение чего-либо мужчиной снисходительным, самоуверенным и упрощенным образом женщине, которая сама разбирается в этой теме.

8 Примерно 183 см.

9 Примерно 25,5 см.

10 В Америке популярна практика придумывать ship name – сочетание имен пары.

11 Фамилия Скайлер – Фокс (Fox), что переводится с английского как «лиса».

12 Сериал от «Нетфликс».

Вход для пользователей

Меню