Читать онлайн Аннулет. Книга 1. Неофит бесплатно

Глава 1

Тот, кто не пробовал, не поймет мою любовь к мотоциклам. К скорости и опасности, от которых захватывает дух, а кровь бурлит от впрыснутого адреналина. Чуть меньше пяти секунд до сотки! Рев мотора смешивается с шумом ветра. Пробки? Нет, не слышал. Путь в любую точку города занимает не больше получаса. Ловлю завистливые взгляды водителей и пассажиров машин.

Я люблю скорость, но не забываю об осторожности. В это трудно поверить, но мне удается совмещать эти, казалось бы, диаметрально противоположные понятия. Правда, сегодня провидение было не на моей стороне. Когда-то этот миг должен был настать, чисто по теории вероятности. Я понимал это и думал, что готов к любым неожиданностям.

Железная коробка автомобиля резко вывернула из потока справа практически передо мной, не оставив даже мгновения на маневр. Все произошло так быстро, что я даже не услышал звука удара и не успел ничего осознать. Моя жизнь не промелькнула передо мной, время не замедлилось, просто – раз! – и выключился свет. Два и… я нахожусь в какой-то комнате.

На стенах белый кафель, на полу бетонные плитки. Я, голый и босой, сижу на стуле. Первая моя осознанная мысль: «Как же мерзнут ноги!» – и только потом я вспомнил последний миг своей жизни. Та скорость, с которой я ехал, вряд ли мне оставила хоть один шанс выжить. Но вот он я, сижу на стуле и ощущаю под ногами холодные плиты пола.

«Куда я попал?» – Мысли в голове ворочались очень медленно. Думать не хотелось, а принимать то, что произошло, хотелось еще меньше. Да, это немного трусливый подход, но, думаю, меня можно понять. В такой ситуации хочется верить, что это – всего лишь сон. Самый простой и более-менее удобный вариант. А мысли о смерти, чистилище или что там еще нам обещают, я старательно гнал.

– Это не сон, не стоит малодушничать, – я не заметил, как в комнате появился мужчина. Он был чуть старше меня, лет тридцати пяти на вид. Одет в мятый белый халат. С легкой отеческой улыбкой мужчина внимательно смотрел на меня.

– Что случилось и где я? – произнеся эту фразу, я сразу осознал её глупость и банальность. На меня навалилось странное ощущение: будто я – герой какого-то дешевого третьесортного боевика или дурацкого романа.

– У тебя мелькали правильные мысли: ты умер, – он кивнул, всё еще внимательно разглядывая меня, как подопытного кролика. Но я был слишком заторможен и не знал, что ответить. Да и мысль о том, что моя жизнь закончилась, мало вязалась с реальностью. Как так умер, если я – вот он, тут. Сижу на стуле и чувствую себя совершенно живым. На всякий случай подвигал руками и ногами. Мое тело прекрасно слушалось, ничего не болело, я был полон энергии.

– Умер? – прервал я затянувшуюся паузу, лишь бы что-то сказать, услышать свой голос и развеять весь этот бред.

– Да-да. Но тут вот какая ситуация, – мужчина оживился и начал расхаживать по комнате, – честно говоря, я не должен был с тобой разговаривать. У тебя свой путь. Правда, проблема в том, что он был изначально нарушен. Ты не отсюда, и не должен был здесь оказаться. К сожалению, я не всеведущий и не знаю, что произошло, но ты прожил свои годы не там и не тем. Ты нужен был в том мире, а оказался в этом. Нужен мне и миру, но ты исчез. Это неправильно, так быть не должно. Ты вовремя умер – я еще могу исправить ситуацию. С одной стороны, в своем мире ты тоже сейчас умер. Вроде как равновесие восстановлено, но нужную роль ты не сыграл. Не сделал того, что должен был, будь ты там, где положено. Я не люблю, когда принимает решения за меня. Это же надо было тебя так спрятать!

Он говорил достаточно быстро и в этот момент напоминал сумасшедшего ученого, которому теория важнее всего на свете. Я почти не поспевал за его мыслью.

– В том, не твоем мире твое тело даже чудо не приведет в порядок, а вот на своем месте все не так уж и плохо, тем более – ты еще молод, и, думаю, мне удастся тебя вернуть на законное место. Ты там не будешь чужим. Постарайся осознать себя и найти свое место в твоем новом мире. Ты здесь уже почти десять минут, вполне достаточно для перестройки. Короче, дуй туда и делай, что можешь, учись, развивайся, люби… – Резко остановившись напротив, он присел на корточки, так, что его глаза оказались напротив моих:

– И не забудь – когда тебя призовет Аннулет Борей, ты явишься пред ним! Ты меня понял?

Мне хотелось хоть что-то ответить ему, но я не успел – мир мгновенно погас.

Очнулся я от страшных судорог, которые сотрясали все тело. С огромным усилием повернувшись на бок, начал избавляться от морской воды, которая забила все легкие. Несмотря на боль, раздирающую меня, я не смог удержаться от усмешки: какая ирония, я – мастер спорта по плаванию – сейчас выблевываю вместе с морской водой свои легкие на берегу совершенно спокойного моря, в котором надо очень постараться, чтобы утонуть. Краем глаза заметил, что ко мне бегут какие-то подростки и женщина. Немного расслабившись, потерял сознание.

В гостиничном номере было тепло, даже, сказал бы, жарко. За приоткрытым окном светило яркое солнце, пели птицы, шумели машины, где-то играла музыка, слышались радостные голоса прохожих. Сразу чувствуется – курортный город в самый разгар пляжного сезона. Поверх одеяла лежали мои руки. Не совсем мои, ну, если честно, совсем не мои, но они принадлежали тому телу, в сознании которого я в данный момент находился. Блин! Похоже, речь безумного ученого повлияла и на меня – мысли так же спутаны и бессвязны. Хотя, как еще объяснить мои ощущения? Руки у меня теперь какие-то непривычные. Худые, длинные, и все тело такое же. Узкие плечи, как-то все нескладно. Сколько мне сейчас лет? Пятнадцать, шестнадцать?

Дверь резко открылась, прервав мои размышления, и в номер без стука вошла молодая девушка, которую я успел заметить на пляже.

– Виталик, ну зачем ты полез в море? Ты же совсем не умеешь плавать! Я думала, ты уже взрослый и не ведешься на «слабо», а ты! – Она с укором посмотрела на меня, приняв расстроенный вид. – А если бы с тобой что-то случилось? Как бы я твоим родным сказала об этом?

– Извините, – мне стало неуютно – действительно, если бы я утонул, наверняка девушку ждали бы большие неприятности. Хотя, с другой стороны, у меня много вопросов к ней: как она допустила то, что привело к такому печальному итогу, судя по всему, я реально утонул, и, если бы не вмешательство того странного чувака в белом халате, мое тело в данной момент находилось бы где-нибудь в морге. Но это все лирика, а в действительности я тупо уставился на два нависших надо мной полушария. Грудь этой девушки приковала все мое внимание, снова введя в ступор. Белая, слегка расстегнутая блузка практически ничего не скрывала. Девушка наклонилась ко мне, поправляя одеяло. Я судорожно сглотнул, пытаясь выправить свой гормональный фон, но это не слишком помогло.

– Ладно, целитель сказал, что с тобой уже все нормально. Сегодня лежишь в комнате, у тебя постельный режим. Еду тебе будут приносить, завтра уже сможешь гулять и участвовать в мероприятиях. И давай забудем произошедшее? – произнесла она участливо, пытаясь поймать мой взгляд. Думаю, с такими формами и таким внешним видом управлять подростками для нее не сложнее, чем выпить чашку чая. И пусть я совсем недавно считал себя взрослым, но вдруг ощутил давно забытые подростковые чувства, когда гормоны полностью туманят твой разум, не давая никаких шансов трезво мыслить.

– Хорошо, забудем. У меня нет к вам никаких претензий, – хрипло произнес я, чем явно обрадовал девушку. Она резко выпрямилась и, подарив мне многообещающую улыбку, виляя попой, отошла к двери. Думаю, что поступил правильно, – сейчас явно не время и не место, чтобы раздувать скандал. Особенно учитывая тот факт, что я не помню ничего из того, что со мной случилось в этом мире.

– Вечером зайду, проведаю. Не скучай! – Она развернулась и вышла из комнаты, оставив меня наконец-то одного.

Мне понадобилось минут пять, чтобы прийти в себя. Вот так вот! Оказался в чужом теле, в теле подростка – и сразу такой шторм ощущений, которые, оказывается, совсем не просто заглушить. Чувствую, мне будет нелегко, но оптимизм мне в помощь, главное – верить в лучшее. Убеждая себя таким образом, я поднялся с кровати и немного постоял, прислушиваясь к новому телу. Вроде, все нормально, чувствую себя просто отлично.

Первым делом подошел к большому зеркалу у входной двери и внимательно осмотрел нового себя. Увиденным остался доволен. Не самый плохой вариант. Достаточно высокий худой молодой человек. Уже даже не подросток, выгляжу лет на восемнадцать-двадцать. Лицо интеллигентное, нос с легкой горбинкой, длинные, слегка вьющиеся темные волосы. Вполне аристократический вид. В прошлой жизни я, скорее, напоминал паренька из рязанской глубинки. Светлые волосы, веснушки и нос картошкой. Нынешний я мне нравился гораздо больше! Тело было худым, но вполне крепким. Возможно, бывший его обладатель занимался каким-то спортом, но, судя по узким плечам, – явно не плаванием.

Сев за большой письменный стол, я задумался. Пора уже посмотреть правде в глаза и принять все, что со мной произошло, как бы нереально это не выглядело. Да, и попытаться бы распутать все то, что наговорил тот странный парень в халате, отправивший меня сюда.

Итак, я умер, и умер Виталик, бывший обладатель этого тела. Умерли в один и тот же момент. Хотя от этой мысли по моему телу пробежал холодок, с этим фактом придется смириться. Мы с ним из разных миров, и, если вспоминать слова того больного на всю голову ученого, именно этот мир для меня является родным. Все немного странно и запутано, но сейчас это неважно.

Теперь меня зовут Виталик. Отвратительное имя. Какое-то слишком мягкое. В прошлой жизни – так можно теперь говорить? – меня звали Виктор, хотя многие называли Витей. Виктор и Виталик – имена схожие, и, чтобы не путаться, буду представляться Витей. Но ладно, имя – это ерунда. Плохо то, что я ничего не знаю о том, где оказался. Из памяти Виталика у меня ничего нет. Просто пустота. Как же это неудобно! Кто мои родители, кто друзья, где я, в конце концов, нахожусь? Ни одного ответа на всю эту кучу вопросов. Остается только разбираться во всем самостоятельно.

Утро прошло в местном интернете, не знаю, как он тут называется, но принципиально от нашего не отличается. Со стороны посмотреть – веду себя, как настоящий подросток: почти пять часов просидел за планшетом, хотя, если бы кто-нибудь увидел, чем я там занимался, очень бы удивился. Никаких игрушек, социальных сетей и прочего. Только учебники истории и политики. Хотя начал-то я с новостей, которые заставили меня в ужасе открыть учебники. А какую еще можно ожидать реакцию, когда в новостях наталкиваешься на подобные заголовки: «Род Морозовых объявил о проявившемся даре огня у третьего сына главы рода – Анатолия. Дар проявился в возрасте двенадцати лет, а значит, сила таланта Анатолия может достигнуть уровня мастера к двадцати пяти годам» или «Император Российской Империи провел встречу с Императором Японии», «Имперская пограничная служба держит на границе более тысячи польских беженцев, которые покинули свои дома в связи с военной операцией германского канцлера, объявившего последователей лютеранства вне закона после ряда террористических акций, устроенных прихожанами этой церкви».

Читал новости и хватался за голову, понимая, что действительно оказался в другом мире. Несмотря на схожие географические названия, он разительно отличался от моего родного. И главное – здесь была магия! Слова, сказанные девушкой о целителе, который осмотрел меня, только теперь дошли до моего сознания. Интернет четко объяснил, что целители – это маги, которые умеют лечить. И в этой области все не слишком просто – есть целители, врачи, доктора. Как же не хватает элементарных знаний! Тех, что впитываются с самого раннего детства.

Постучав в дверь, вошла официантка – здоровая тетка, на которой весьма смешно смотрелся белый передник. Вкатив столик с едой, она с сочувствием посмотрела на меня и, сообщив, что время обеда, пожелала приятного аппетита. Пообедав, я лег обратно в кровать. Голова кружилась от свалившейся на меня информации. Скажу честно, я серьезно беспокоился о своем будущем в этом мире, о котором знаю прискорбно мало. Как здесь выживать? Как найти свое место? У меня в голове была куча вопросов и практически не было ответов. Удружил, конечно, небесный псих, отправивший меня сюда. В памяти этого тела реально пустота. Ни одного имени, никаких воспоминаний. Ничего! Я даже не знаю, кто мои родители, бедные мы или богатые. Даже города, в котором живу, и то не знаю.

Да, я, как и многие в моем мире, умудрился прочесть пару книг про попаданцев, но там все было куда как легче. И боги им давали разные плюшки, и жизнь своего реципиента они помнили. С другой стороны, я молод и полон сил. Неужели не разберусь?

Утомленный всеми этими проблемами, я сам не заметил, как задремал. Проснулся от голоса девушки, которая навещала меня с утра. Она стояла рядом с моей кроватью вместе с каким-то хиленького вида мужиком возрастом слегка за сорок.

– Да, вроде, все в порядке с вашим подопечным, есть небольшие затемнения в голове, судя по всему, от недостатка кислорода, – сообщил он ей. Затем обратился ко мне:

– Ваши имя, фамилия и дата рождения?

Я сел на кровати и виновато похлопал глазами. Так глупо попасться! Я даже не поискал свои документы, наверняка же должны они где-то тут быть.

Видя мои проблемы, мужчина решил мне помочь:

– Похоже, вы не помните?

Кивнув, он повернулся к девушке:

– Вот про это я и говорю – небольшое затемнение у затылочной области. Да и другие признаки говорят, что пациент пережил клиническую смерть. Все симптомы очень схожи. Такие случаи, как правило, сопровождаются частичной или полной потерей памяти. Но переживать не стоит, часто они носят краткосрочный характер.

– Но как же так? – Девушка испуганно прижала руки к груди. – Он же разговаривает совершенно нормально, да и на вид здоров, вроде…

– Скорее всего, ваш подопечный захлебнулся морской водой. Я наблюдаю остаточные явления в легких, но хорошо, что вы вовремя пришли на помощь и откачали его. Похоже, сынок, – развернулся он ко мне, – ты был мертв несколько минут, и мозг от недостатка кислорода начал гибнуть, но – благодари богов! – тебя вовремя успели откачать. А память – дело наживное, восстановишь. Мозг у тебя работает активно, светится очень ярко, станешь умнее, чем прежде, говорят, такие ситуации могут заставить работать скрытые резервы организма, не переживай.

– Надеюсь на это, – кивнул я. В принципе, он прав. Виталик действительно умер, захлебнувшись морской водой. Но просто удивительно, как мужик все это понял и заметил, даже не притронувшись ко мне. Без всяких аппаратов и анализов. Вот она, магия в действии!

– Кто его вчера осматривал, Даниил Александрович? – Он посмотрел на девушку, та в ответ лишь кивнула и хлюпнула носом, похоже, до неё только сейчас дошло, что я и вправду умер и мог не очнуться. – Ну, что же, – явно не замечая её состояния, продолжил целитель, – он хорошо сделал свою работу, в стационар помещать не имеет смысла, так что рекомендую мальчика отправить завтра же домой. Там ему обеспечат должный уход, да и родные стены могут помочь вернуть память. Сопроводительные бумаги я напишу, – и он, не попрощавшись, вышел из комнаты, оставив меня с девушкой наедине.

– Как же ты так? – Она села на стул рядом с кроватью. – Ты правда ничего не помнишь? Почему сразу не сказал? Ты хоть меня помнишь?

– Правда – ничего не помню, – повинился я. Что же, как бы это банально не звучало, похоже, единственный вариант – признаться, что ничего не помню и не знаю о местном мире. Я уже подумывал об этом, а тут оно само сложилось.

– Ну, давай знакомиться. Меня зовут Марина Алексеевна. Сопровождаю вашу группу в выезде на море. Мы тут с твоим классом на две недели. Еще десять дней осталось – и домой. В Екатеринодар.

– Расскажите мне, что вы знаете обо мне? – попросил я, слегка отодвигаясь от горячего бедра, которым девушка прижала меня. Снова мои мысли потеряли стройность.

– Тебя зовут Виталик Шувалов, вроде, семнадцать лет. Извини, но я мало что знаю, я всего лишь сопровождающая, – она виновато развела руками, – сейчас! – Девушка открыла свой планшет. – Вот! Виталик Шувалов, все правильно. Через месяц тебе будет восемнадцать. Закончил среднюю школу. С сентября отправишься в старшую. Живешь с дедушкой, Дмитрием Александровичем Шуваловым, ты его тоже не помнишь?

– Нет, – я покачал головой и положил свою руку ей на бедро, слегка поглаживая, как бы успокаивая. Марина этого даже не заметила. Хотя мои мысли уже перекинулись с размышлений о её прелестях на раздумья о своем возрасте. Семнадцать лет – это здорово. Получается, мне выпал шанс заново прожить самые лучшие годы. Пусть и в другом мире, но так даже интереснее. И хорошо, что мне не десять лет. Это, боюсь, было бы мучением. А вот восемнадцать – самое то!

– Бедный! Не представляю, как жить, если все забыл. Своих родных, друзей! – Марина неожиданно всхлипнула.

– Ну, доктор сказал, есть шанс, что память ко мне вернется, – успокаивающе произнес я. Мне вот точно не нужны все эти слезы и истерики в данный момент. Есть дела поинтереснее. Надо осваивать новый мир, получать знания и прочее, прочее.

– Это был целитель! Не стоит его называть доктором, – строго произнесла Марина Алексеевна.

– А в чем разница?

– Доктор – это человек без дара, тот, кто лечит лекарствами. От простуды там, насморка. Докторов много, а вот целитель – это человек который может с помощью магии практически все! – Марина гордо задрала нос, как будто это она является целителем, и в этот момент заметила мою руку у себя на бедре. Было весело наблюдать за эмоциями, проскочившими за одно мгновение у нее на лице. Удивление, недоумение, раздражение. Она вскочила с кровати, с негодованием глядя на меня. Но ничего не сказала, видимо, списав мое поведение на последствия травмы. Да и, судя по всему, она видит перед собой мелкого семнадцатилетнего парня, к тому же, своего подопечного, и в этой связи вряд ли способна воспринимать меня, как мужчину. А жаль…

Марина пробыла со мной минут двадцать, держась при этом на безопасном расстоянии и отвечая на мои вопросы. Выполнив свою роль, она с явным облегчением убежала по своим делам. Главное, что я узнал, – мы в Геленджике. Приехали с классом на море, так сказать, на прощание со средней школой. Отпраздновать выпуск во взрослую жизнь. Дальше меня ждут два года в старшей школе, а кого-то – гимназия или военное училище. В общем, раскидает нас всех по разным местам. Что, в общем-то, удобно. Не надо будет общаться с другими учениками, с которыми я провел вместе последние восемь лет.

Когда Марина Алексеевна наконец-то ушла, я не спеша принялся за обыск номера. В ящике тумбочки нашел старомодное портмоне с бумажными деньгами. Банкнот было немного, всего около тридцати рублей – трешками, пятерками и рублями. С одной стороны – изображение двуглавого орла и надпись: «Российская империя», с другой – чей-то портрет и номинал. Была в наличии еще и карточка ученика, скорее, напоминающая привычную мне пластиковую банковскую карточку. Пробив по планшету в одном из поисковиков, узнал, что она заменяет удостоверение личности и также может служить средством оплаты. На карточке были мое имя и дата рождения. Да, до совершеннолетия мне осталось чуть меньше месяца. В общем, не так уж и плохо.

Глава 2

В состав Российской империи входит семь великих княжеств под управлением князей из рода Романовых. Княжества, в свою очередь, делятся на губернии. Столица империи находится в Москве, в Московском княжестве, им управляет император Дмитрий Александрович Романов. Это княжество считается самым небольшим по размерам, и главная его функция – административная.

Следующее по размеру – Дальневосточное княжество со столицей в Хабаровске, затем идет Сибирское княжество – столица Иркутск, Киевское княжество – столица Киев, центральное – столица Санкт-Петербург, Екатерининское (Южное) – столица Екатеринодар, и Кавказское – столица Владикавказ. Также в состав Империи входят вольные княжества, такие как Финское, Литовское и Грузинское, – примерно такую краткую справку мне выдал местный интернет по вопросу устройства государства. Читать более подробно мне было лень. Наиболее полезным оказалась информация о том, что Екатеринодар, в котором я проживаю и учусь, – не последний город в России, что уже неплохо. Лучше жить в столице, пусть не империи, но хотя бы княжества, чем где-то на отшибе.

Одевшись и внимательно осмотрев себя в зеркале, я решил отправиться гулять. Пора уже познакомиться с новым миром и мир познакомить с обновленным мной. Тем более, чувствовал я себя не так уж и плохо. Здоровый молодой организм требовал движения.

Мой отель, точнее, гостевой дом «Анастасия», находился в переулке. Пройдя десяток метров, я вышел на широкую улицу, которая встретила меня гулом голосов отдыхающих. Название улицы и номера дома я не нашел и постарался запомнить хоть какие-то ориентиры, чтобы не блуждать на обратном пути, но это оказалось непросто. «Ладно, в крайнем случае – спрошу дорогу», – решил я и смело двинулся вперед, вливаясь в толпу отдыхающих.

Магазины светились яркими вывесками и выглядели достаточно однотипно – небольшие двух-трехэтажные здания, украшенные лепниной. Выглядело все это привычно, в моем мире во многих городах сохранились такие островки старого города. Хотя здесь, похоже, весь город такой. Более современных и привычных мне домов тут не было. Никаких «хрущёвок» или высоких стеклянных башен. Хотя, возможно, ближе к окраине города можно встретить и в этом мире панельки, вряд ли бедные слои населения проживают в особняках, но здесь был центр города, в моем мире он выглядел пусть и не так ярко, но вполне похоже. Главный вопрос, который меня интересовал: насколько здесь все отличается, и смогу ли я вписаться в местную жизнь?

Уже наступил вечер, и народ гулял, приходя в себя после моря и солнца. Проходя мимо одного из кафе, я вспомнил, что так и не поужинал. Зайдя внутрь, нашел маленький столик у окошка. Взяв меню, решил заказать комплексный ужин стоимостью восемьдесят копеек – какие замечательные цены! Хотел еще взять бокал пива, но вовремя вспомнил, что мне пока только семнадцать лет, а кругом висят знаки, что спиртное с восемнадцати. Прям, как в моем мире. Только тут я осознал, что мало мне проблем, так ведь теперь придется опять учиться! Сначала старшая школа, затем, скорее всего, институт. Я ведь совсем недавно все это закончил. Прошло всего четыре года, как я почувствовал себя взрослым, самостоятельным человеком. И вот опять…

В кафе я засиделся: было весьма интересно наблюдать за окружающими меня людьми. Большинство было с семьями, которые мало чем отличались от тех же семей из моего прошлого мира. Единственное – одежда тут была более классической. Многие мужчины, несмотря на жаркий южный вечер, были одеты в строгие костюмы, правда, преимущественно светлых тонов. Некоторые щеголяли с тростями. Платья девушек были достаточно длинными, никаких юбок выше колена или шорт. Это выглядело непривычно, будто я провалился в конец девятнадцатого или начало двадцатого века, но наличие плоского телевизора на стене и мобильного телефона в моем кармане эту версию опровергало.

После того как официант в третий раз подошел и вежливо поинтересовался, не желает ли молодой человек еще чего-нибудь заказать, я сообразил, что меня ненавязчиво просят освободить уже, наконец, столик, а то последнюю чашку чая я пью почти целый час. Расплатился я карточкой ученика, внимательно следя за манипуляциями официанта. Всего счет вышел на девяносто две копейки, но, когда он провел моей ученической карточкой по считывающему устройству, вышла приличная скидка, и к оплате получилось чуть больше сорока копеек. Приятно! Хотелось бы еще узнать баланс этой карточки, но, думаю, с этим разберусь позже. Судя по ценам и тому, что в кошельке у меня почти тридцать рублей, я явно не из самой бедной семьи. Это меня порадовало.

Устав от шума в кафе и на улице, я отправился в сторону моря, туда, откуда шел основной поток народа. Несмотря на гул людских голосов, море было слышно издалека. Не такой и большой город этот Геленджик.

Пройдя немного по людной улице, я решил свернуть в тихий переулок и вскоре уперся в парк, огороженный кованной оградой. Ворота были закрыты, но калитка с каким-то гербом на чугунной решетке была широко распахнута. Осмотревшись и никого не заметив, я решил зайти. Судя по всему, это был просто парк, ведущий к морю.

Так оно и оказалось. Три минуты неспешного шага по тропинке – и я вышел к берегу Черного моря. Оглядевшись, понял, как мне повезло. Слева и справа были достаточно высокие волноломы, через которые было неудобно перелезать, за ними виднелись небольшие компании отдыхающих. А здесь царила тишина. Небольшие фонари тускло освещали дорожку, идущую вдоль пляжа, в небе ярко светила луна. Было тепло и уютно. Устроившись на одиноком лежаке, я наконец-то расслабился. Следовало бы подумать о своей жизни, о том, что и как делать дальше, но было слишком хорошо и лениво. Поэтому я просто лежал и наслаждался тихим теплым вечером на берегу моря.

Правда, мне быстро надоело валяться. Энергия во мне по-прежнему бурлила, и замашки почти тридцатилетнего лентяя, любящего валяться на лежаке, столкнулись с другой реальностью: молодое тело требовало движения! Раздевшись до трусов и слегка размявшись, я зашел в теплую воду моря и мощными гребками погреб вдаль от берега. Странное ощущение: у меня достаточно сильные руки, неплохой пресс, но явно не хватает дыхалки.

Проплыв, по меркам пловца, смешную дистанцию в сто метров, я понял, что сильно переоценил свои возможности. Руки мелко подрагивали, дыхание стало тяжелым. В какой-то момент мне стало страшно и смешно одновременно: ведь это же как глупо – вот сейчас взять и снова утонуть. Быстро собравшись, я спокойно лег на спину и, заставив себя полностью расслабиться, не спеша поплыл к берегу, слегка помогая руками. Именно в этот миг меня накрыло удивительное ощущения родства со стихией моря. Это трудно объяснить, но я как будто полностью растворился в воде. Я видел все камушки и ракушки на дне, ощущал направление течения, каждую волну и рыбку, проплывающую невдалеке.

Мое медитативное состояние нарушил веселый визг, раздавшийся на берегу. Приподняв голову, я увидел, как две совсем молодые девицы с разбегу забежали в воду и начали весело плескаться. То ли подруги, то ли сестры. Одной явно около двадцати, вторая помельче, но на таком расстоянии непонятно, сколько ей лет. Может, и ровесница, просто такая конституция тела. А может, просто мелкая совсем.

Мне не хотелось их пугать и нарушать идиллию, но, с другой стороны, телу требовался отдых, поэтому, переведя немного дыхание, я продолжил свое неспешное движение к пляжу. Выбравшись недалеко от девушек, побрел к шезлонгу со своими вещами. Меня даже не удостоили взглядом. Только растянувшись на лежаке и предоставив легкому морскому бризу возможность обсушить свое тело, я сообразил: внешне я всего лишь подросток, и, кроме презрительного взгляда, вряд ли на что-то могу рассчитывать. Будь я собой, Виктором, пловцом двадцати семи лет, наверняка меня окинули бы весьма заинтересованными взглядами. Уж что-что, а фигура у меня была на зависть многим. Но сейчас мое тело далеко от идеала.

С легкой улыбкой я наблюдал за девушками, которые решили устроить заплыв. Видно было, что плавать толком они не умеют, но это не мешает им получать от этого процесса удовольствие.

Мое любование прервало какое-то тревожное чувство, ощущение надвигающейся беды. Не знаю, откуда оно взялось, но я подскочил, как ужаленный, и побежал к воде, пытаясь понять, что происходит, и что меня напугало. Подбежав к линии прибоя, я заметил, как море изменилось. Пару минут назад оно было дружелюбным, сейчас же я ощущал его враждебность. Волны вокруг девушек поднялись и стали оттаскивать их от берега. Девушки, судорожно гребя, пытались перебороть внезапно разыгравшуюся стихию, но было видно, что с ней справиться не так-то просто.

Прыгнув в воду, я резкими гребками направился им на помощь, но мне никак не удавалось их догнать: как бы быстро я не греб, волны были быстрее. Зарычав, я попытался ускориться, но и это не помогло. Голова одной из девушек скрылась под водой, и я разозлился. На себя – из-за своей беспомощности, на море, которое внезапно стало враждебным, на весь этот мир! Ударив по воде кулаком, я закричал, что есть сил, – и это сработало: я как будто сквозь толщу воды увидел тело тонущей девушки. Она безвольной куклой шла ко дну, явно потеряв сознание, но мое вмешательство что-то изменило. Силой воли и своей злостью я заставил воды моря направить её ко мне. Я видел, как течение подхватило бессознательное тело и понесло в мою сторону. То же самое мне удалось сделать и со второй девушкой. Волны, которые отталкивали её от берега, все еще бурлили и сопротивлялись, но понемногу, по чуть-чуть, мне удавалось заставить их двигать девушку в сторону берега. Та еще держалась и пыталась плыть сама, но было очевидно, что без помощи волн она бы не добралась.

Тем временем я обхватил руками прибившееся ко мне тело первой девушки, которая все еще была без сознания. Подхватив её, я поплыл, невзирая на разрывающиеся от усилия мышцы, к берегу. Я очень четко и ясно ощущал море: вот проплывает косяк рыб, вот вдали разворачивается моторная лодка, вот подо мной уже дно, на которое я могу встать.

Пройдя еще буквально пару шагов, я выволок спасенную девушку на берег. Тут бы мне и упасть, приходя в себя, но каждая секунда была на счету. Перевернув безвольное тело, я позволил затекшей в легкие воде вылиться и, уложив девушку на спину, начал делать искусственное дыхание. Спасибо моим знаниям – что делать в таких случаях, я хорошо представлял. Все-таки за моими плечами были два сезона работы спасателем на пляже.

Когда девушка начала кашлять, я наконец-то позволил себе бездумно откинуться на песок. Все тело болело, перед глазами плавали круги, но это было неважно. Главное – я смог их спасти!

В себя я пришел достаточно быстро и, встав, сделал несколько шагов к девушкам. Они, обнявшись, плакали, сидя на песке в паре шагов от воды. Сейчас мне удалось рассмотреть их получше. Одной было лет восемнадцать. Она сидела, прижимая к своей достаточно крупной груди подругу, и что-то успокаивающе шептала той на ухо. Вторая девушка оказалась совсем молодой, лет двенадцать-тринадцать, наверное. То-то я так легко сумел вытащить её на берег. Она была совсем худенькой, со светлыми волосами и красным, слегка опухшим от слез лицом, на котором ярко выделялись голубые глаза.

Заметив меня, старшая кивнула:

– Спасибо вам большое, вы спасли меня и сестру, – голос у неё был уверенным, а тон – слегка высокомерным, – меня зовут Алиса Чернышева, а сестру – Лиза.

– Да не за что, – скромно ответил я, немного покоробленный ее тоном, – правда, не понял, что такое вдруг случилось. Море будто с ума сошло, – я кивнул в сторону уже успокоившегося моря. Сейчас ничего не напоминало о том, что пару минут назад здесь бушевала стихия, которая могла погубить любого, ступившего в эти воды.

– Скорее всего, на нас напал маг воды. Не знаю, как вам удалось помочь, но знайте, мы очень благодарны, – Алиса царственно кивнула, как будто это я должен быть благодарен за то, что мне выпала такая честь.

– Как ты себя чувствуешь? Сильно першит в горле? – обратился я к Лизе, присев рядом с ней на корточки. – Это пройдет, надо воды попить и отдышаться, все уже позади, – стал я успокаивать её. Она подняла на меня свои глаза и, неожиданно подскочив, обняла.

– Спасибо вам! – Лиза крепко прижалась ко мне, продолжая тихонько всхлипывать, а я гладил её по голове, не зная, что делать дальше.

– Сейчас набежит охрана, – задумчиво поглядывая на меня, произнесла Алиса.

Я намек понял: похоже, с охраной мне лучше не встречаться. Во всяком случае, именно так я расшифровал эту фразу и выразительный взгляд старшей девушки.

– Прости, Лиза, но мне, наверное, лучше уйти, – мягко произнес я, отстраняя её от себя. Девочка кивнула и схватила за руку сестру, которая в этот момент встала очень близко ко мне. По росту Алиса была выше меня, при этом она еще и задрала свою голову, выпятив грудь. Заметив мой взгляд, брошенный на её полушария, Алиса слегка улыбнулась, я же выругался про себя. Даже в такой момент веду себя, как прыщавый подросток.

Под внимательными взглядами двух сестер я быстро обтерся футболкой и оделся. Обуваться не стал, взял ботинки с носками в руки и огляделся. В темный парк идти не хотелось. Махнул на прощание сестрам рукой, несколько коряво залез на высокий волнолом и, спрыгнув с другой стороны, отправился по освещенной дорожке куда-то вдаль быстрым шагом.

Ушел я не слишком далеко. С каждым моим шагом тело все сильнее наполнялось жжением, его скручивало болью. Да что же это такое?! Я побежал, надеясь, что кровь разгонит боль, и какое-то время это помогало, пока меня не скрутил особо сильный приступ. Я рухнул прямо на тропинку, ободрав ладони и колени. Все тело нестерпимо горело, как будто что-то рвалось внутри, мне казалось, я даже слышал треск. С трудом я доковылял до воды и, не раздеваясь, бросился в неё в надежде, что боль утихнет.

На какое-то время даже потерял сознание, но море меня не оставило. Оно баюкало мое тело, не давая ему утонуть, в своих ласковых ладонях. Боль немного притихла, но продолжало периодически наваливаться, приступами скручивая мое тело.

Я лежал на песке в прибое с закрытыми глазами и пытался мерно дышать, погружаясь в медитативное состояние. Каким-то образом мне удалось скользнуть взглядом внутрь себя и увидеть в своей груди яркий шарик размером с мячик для настольного тенниса, от которого шли спутанные линии. Это напоминало кровеносный рисунок тела. Артерии, вены, сосуды. Они шли во все стороны и светились синевой. Шар пульсировал, и на каждую пульсацию эта система отзывалась страшной болью. Что с этим поделать, как утихомирить боль?

Удивительно, но мне удавалось влиять на эти сосуды, прогоняя по ним энергию из ядра и распрямляя спутанные каналы. Правда, боль не отступала. Не знаю, сколько времени ушло на мои эксперименты. Шарик продолжал пульсировать, как ни в чем не бывало, причиняя нестерпимые страдания. В итоге, не знаю, как, но мое изрядно помутившееся сознание нашло выход. Я заметил нити энергии в воде и начал их втягивать в свое тело. Вскоре они сами стали тянуться ко мне, обволакивая ядро и уменьшая его пульсацию, которая порождала боль. В конце концов шарик стал ярко и ровно светиться, больше не разгоняя боль по моему настрадавшемуся телу.

В голове немного прояснилось, я прекратил подпитку от моря и стал наблюдать за ядром уже с интересом естествоиспытателя. Некоторое время шарик внутри меня еще достаточно ярко светился, но с каждым мгновением, оставшись без подпитки, становился все тусклее и тусклее, пока практически не погас. Как будто я уменьшил газ на конфорке газовой плиты до минимума. Все нити, что шли от него, стали невидимы, и лишь сам источник продолжал совсем слабо, тускло и ровно светиться, не причиняя больше боли моему измученному телу.

*****

Алиса любила Геленджик и каждый раз с нетерпением ждала поездку в их родовое гнездо. Сегодня они с семьей приехали только под вечер, и, пока взрослые разбирались с вещами и наводили так раздражающую её суету, она, переодевшись в купальник и накинув легкое парео, побежала через парк к морю. Правда, с ней увязалась и сестра, но это была не такая уж и проблема. Несмотря на то, что они жили в одном доме, виделись девочки не так уж и часто. Старшая школа, спортивная секция и занятия магией отнимают много времени, да и у Лизы, несмотря на возраст, нагрузка была немаленькой. Быть княжеской дочерью непросто.

На одном из лежаков была беспорядочно свалена чья-то одежда. Эта неаккуратность заставила Алису поморщиться и оглядеться в поисках хозяина вещей. Далеко в море кто-то плавал. Скорее всего, это из охраны или обслуживающего персонала. Хотя пляж и был личным, в отсутствие хозяев им дозволялось его использовать. «Вот он переполошится, увидев тут нас!» – злорадно подумала Алиса и улыбнулась. Её веселили подобные ситуации. От раздумий Алису отвлекла Лиза. С хохотом забежав в воду, она начала плескаться и брызгаться.

– Ах ты, негодница! – рассмеялась Алиса и с радостью начала гоняться за сестрой, на время забыв обо всем.

В это время из воды вылез худой нескладный паренек и, практически не обратив на них внимания, устроился на лежаке. Алису раздражал его взгляд, который она периодически ощущала на себе. Что он вообще тут делает? Почему не уходит? Вроде, гостей сегодня не ожидалось, чужих тут не может быть – семейная магия просто не позволит им проникнуть на территорию. А этот вольготно разлегся на лежаке, как у себя дома, и никуда не собирается.

Набегавшись, сестры решили сделать небольшой заплыв. Отплыв от берега, немного посоревновались в скорости. Конечно, Алиса победила. Слегка переведя дух, они решили вернуться на берег. Именно в этот момент море резко изменилось. Поднялись волны, которые стали оттаскивать сестер в открытое море. Алиса сопротивлялась, как могла, при этом она еще пыталась подплыть к младшей, чтобы поддержать её, но волны не давали ей этого сделать. Лизонька испугано кричала, но вот на крике явно захлебнулась и скрылась под водой. Алису охватила паника. Ей стало по-настоящему страшно – даже не за себя, а за свою сестренку.

– Лиза! – закричала Алиса, но в этот момент её накрыла особо большая волна.

Что было дальше, она с трудом восстанавливала в памяти. Такое впечатление, что море, получив свою жертву, стало играть на её стороне. Течение подхватило Алису и понесло к берегу. Она увидела, как юноша вытаскивает бесчувственное тело сестры из воды, переворачивает его, кладет на колено вниз головой. Из её рта льется вода. Вот он кладет Лизу на спину и делает искусственное дыхание. И – о чудо! – сестра оживает. Она кашляет и садится на песке. На глаза наворачиваются слезы радости, и Алиса бежит обнимать Лизоньку. Они вместе рыдают, а парень лежит рядом и пытается прийти в себя. Видно, что он полностью выложился.

Алиса с большим трудом поднялась, но княжеская кровь требовала не показывать своей слабости. Она высокомерно поблагодарила спасителя, намекнув при этом на охрану, которая вот-вот подойдет, пытаясь этим хоть как-то сбить спесь со странного подростка, который продолжал без стеснения разглядывать её. Тот быстро оделся и, даже не оглядываясь, перелез через волнолом и скрылся на той стороне еще до прибытия местных волкодавов, – так и не представившись.

*****

Отец, светлейший князь Степан Георгиевич Чернышев, сидел в своем кабинете и задумчиво разглядывал чашку чая, от которого даже в этот теплый вечер шел пар. Он любил пить кипяток, чего Алиса совсем не могла понять.

– Теперь я бы хотел услышать твои выводы, – князь посмотрел на свою старшую дочь. Она знала его привычки, её старательно готовили, как старшую в роду, заставляя думать и делать выводы в любых ситуациях.

– Это было нападение. Сильный маг воды был в лодке, я видела её, но не придала значения. Цель – убить нас с Лизой, – коротко выделив самую суть, как и учили, ответила Алиса.

– Хорошо, – кивнул князь, – а какова роль вашего спасителя во всем этом? – Отец решил помочь Алисе, направив разговор в нужное русло.

– Первое: не совсем понятно, как он проник на территорию усадьбы. Сначала я думала, что он сын кого-то из наших сотрудников, но старший охраны сказал, что нет. Полагаю, он перебрался через волнолом, хотя – там же родовая печать. Её можно обойти? Или, может, она испортилась? Выдохлась, разрядилась? – Алиса вопросительно посмотрела на отца.

– Нет, – он покачал головой, – мы проверили: с защитой на обоих волноломах все в порядке. Охрана прошла весь периметр, но не нашла никаких пробоев.

– Но он же на моих глазах перелез через волнолом! – возмущенно вскрикнула Алиса.

– Ты знаешь, как устроена печать?

– Нам рассказывали в школе. Настраивается магом рода. Печать стандартная, завязана на кровь, – медленно, с трудом находя в голове нужные сведения, ответила Алиса.

– Все правильно, но каждая печать имеет обязательные исключения и пропускает членов рода Романовых, паладинов и некоторых лиц из Имперской безопасности. Полный список допущенных лиц нам не известен. Надеюсь, тебе не надо объяснять, зачем это сделано?

– Не надо, – Лиза покачала головой. И так все понятно – безопасность империи превыше всего. – Но тогда получается, что он из семьи Романовых? Для сотрудника имперских служб или паладина этот парень слишком молод! – Алиса вскинулась, пытаясь понять, что на их пляже мог делать этот нескладный парень, и кем он является на самом деле.

– Кто он – не так уж и важно. Думаю, к Романовым он вряд ли имеет отношение. Слишком много возможных вариантов, вплоть до использования запрещенного артефакта, – произнес отец и замолчал, о чем-то раздумывая, – важнее, что он делал, спасая вас!

– Все выглядело очень странно, – Алиса покачала головой, – когда он вмешался, маг воды прекратил свое воздействие. Получается, все это было специально подстроено? Чтобы он нас спас? – воскликнула она, осененная догадкой. – Но тогда странно что он так быстро ушел, – не отвел нас в дом, не дождался охраны, а просто сбежал.

– Я тоже об этом думал, – отец ободряюще кивнул, – но, если бы он вас передал на руки охране, это выглядело бы совсем подозрительно. Что он там делал? Возможно, получил сигнал о готовящемся нападении и решил проконтролировать, чтобы не выглядеть глупо, если ничего не случится? – Отец встал и начал ходить по комнате, раздумывая вслух:

– Но что ему мешало заранее подойти и предупредить? Представителя рода Романовых, безусловно, выслушали бы и серьезно отнеслись к его словам. Или просто не успевал предупредить? Или на самом деле он никто, соответственно, его бы и не стали слушать? Но самый простой и вероятный вариант – он враг, – твердо припечатал отец.

– Возможно, он пытался оставить закладку на будущее? – предположила Алиса. – Ну, вот через пару дней встретится со мной или с Лизой, и мы уже будем относиться к нему, как к спасителю. Ты должен будешь наградить его, а мы – безусловно подарить нашу дружбу. Я читала в книжках о таком, – она была довольна тем, что смогла предложить необычную версию.

– Разумный вариант, – отец тепло посмотрел на Алису. – Возьмем на заметку и будем ждать продолжения. Думаю, вскоре все разъяснится.

Старшая дочь князя Чернышева по дороге в свою комнату продолжала прокручивать в голове произошедшее. Слишком все было странно. Пусть она была не в себе, что вполне понятно, ведь она практически попрощалась с жизнью, полностью обессиленная борьбой со стихией, но то, что в какой-то момент волны потянули её к берегу, Алиса четко ощутила. Не мог же маг, напавший на них, их же и спасать?

К тому же, волны бушевали достаточно долго. Это какой же силы должен быть повелитель стихии? По идее, после пары минут воздействия следует неминуемая расплата в виде мощного отката. Он уже должен был корчиться от боли, если правильно рассчитал свое воздействие, или просто упасть замертво, если не рассчитал. Но тогда получается, этот мальчишка – тоже повелитель воды? Но это невозможно в таком возрасте. Не бывает сродства со стихией в шестнадцать лет! Самый ранний из известных случаев – двадцать один год. А большинство магов достигает сродства в возрасте от двадцати пяти до сорока. К тому же, она не заметила у него отката. Если он пользовался магией воды, то, по учебникам, откат следует (в зависимости от приложенных сил), как правило, через три-четыре минуты.

Как же все непонятно и при этом любопытно! Это злило Алису, привыкшую сразу получать ответы – иногда даже на незаданные вопросы. Да и его поведение… такое впечатление, что он их не узнал. И, даже услышав фамилию, бровью не повел. При этом, когда мальчишка лежал на чужом семейном пляже, было видно, что он не испытывал ни малейшего дискомфорта, как будто так и надо!

Вот оно, поняла Алиса, именно это её и бесило сильнее всего. Это её родовой пляж, какого лешего какой-то незнакомый парень себя чувствует на нём, как хозяин? Бесило – и одновременно пугало!

Глава 3

Сидя в поезде, я некоторое время просто смотрел в окно. Тело после вчерашнего происшествия до сих пор ныло, но, в целом, чувствовал я себя очень даже неплохо.

Утром ко мне прибежала всклокоченная Марина, сообщив, что мой поезд уходит через час, а я совсем не собрал вещи. В спешке собрав чемодан, даже не позавтракав, бегом сели в такси. Марина Алексеевна довезла меня до вокзала и посадила в поезд. Что можно сказать? Поезд как поезд. Сидячие места, ехать чуть больше четырех часов, все выглядит привычно. Столики, удобные кресла, широкое окно, за которым проплывает обычный южный пейзаж. Вагон полупустой, утро среды. Мало кто едет с моря в такое время.

От нечего делать воткнул наушники в уши и стал копаться в телефоне. Что тут у нас есть? Почта, браузер, какие-то простые игрушки. Что в закладках браузера? Местные чаты. Чат школы, чат города, чат района. Как-то все не централизованно здесь. Нет мессенджеров, хотя нашел какое-то убогое подобие социальной сети. Но весьма ограниченное. Присутствует какой-то налет допотопности, что ли? Музыки совсем мало, видео тоже. Групп толком нет.

Порылся еще в телефоне. Нашел плеер. Вместо привычного ютуба – сервис «Видео». Вроде, достаточно живой и активный. Видео, который висят в топе, имеют чуть больше ста тысяч просмотров. Ну, так… не очень живенько. Похоже, сейчас идет время становления. Но я-то знаю, что скоро эта тема станет очень популярной! Как бы еще превратить все это в деньги? Начать брать интервью? Пилить тупые видосы? Надо подумать.

А это что? Да это же аналог тик-тока! И название похожее – «Тук-тук». Можно загружать видео до двух минут. И пользователей, на первый взгляд, прилично. Почитав форумы, понял, что основной народ сидит на платформе для блогов и заметок. Самое модное и популярное место на сегодняшний день. Называется незамысловато – «Блокнот». Да уж, с фантазией и креативом у местного населения явно проблемы.

Целый час ковырялся в телефоне, надоело. Прикрыл глаза и решил проанализировать вчерашнее происшествие. А то вечером, с трудом найдя гостевой дом, просто рухнул на кровать и уснул.

Итак, что же вчера произошло? Похоже, я столкнулся с настоящей магией. Иначе никак не объяснить внезапный шторм именно на нашем участке моря. Девушек явно хотели убить. Теперь остается гадать, не влез ли я, куда не следует, спасая их. С другой стороны, у меня и не было особого выбора. Пройти мимо и не помочь? Нет, слава богу, я на это не способен. Другой вопрос – как мне удалось справиться? Получается, и я использовал магию? Значит, могу считать себя магом? Это было бы здорово. Похоже, без плюшек от судьбы не обошлось. Теперь бы знать, что с этим делать, и какое место в местной иерархии занимают маги?

Вынырнув из раздумий, я опять залез в интернет. Информация оказалась весьма любопытной. Здесь многие владеют магией и, к сожалению, в этом нет ничего особенного. Таких людей не называют магами. Владение сырой магией – тренируемое умение. Вполне бытовое. Учится, как иностранный язык. Просто усердие и старательность. Сырая магия разлита вокруг и тянется к людям, как к естественным магнитам. Она как бы обволакивает каждого человека, и её можно использовать по мелочам. Простейший телекинез, зарядка небольших аккумуляторов через специальное устройство-преобразователь. На более высоком уровне владения можно собрать из магии небольшой щит.

Настоящие маги – те, у кого образовался источник, в котором можно накапливать энергию. Благодаря этому они пользуются ею гораздо более мощно и эффективно. Это все равно, как сравнить маленькую батарейку для часов и аккумулятор для автомобиля. Только вот у магов есть огромная проблема – откат. Тело человека не предназначено для того, чтобы пропускать через себя такие большие порции энергии. Оно от этого портится и стареет. Похоже, я вчера словил этот самый откат. И даже при воспоминании о нём невольно содрогаюсь. Да уж, если настоящая магия настолько болезненна, то ну её нафиг. Нам такие плюшки не нужны!

Но вернемся к вчерашнему происшествию. Получается, напавший маг быстро устал управлять морем, и именно в этот момент подключился я, невольно перехватив управление над стихией. Это, конечно здорово. «Витя молодец!» – На моем лице невольно расплылась улыбка.

Я вспомнил весьма соблазнительную Алису. Как она стояла рядом, почти касаясь моего тела своей грудью. Хороша! Прикрыв глаза, я уплыл в мир грез. Вот я снова её спасаю, в ответ Алиса дарит свой поцелуй, крепко прижимаясь ко мне. Сам не заметил, как возбудился. Похоже, подростковые гормоны, штормит не по-детски. Все мысли сбиваются на секс. Приятно, конечно, но жутко неудобно. Надо думать о последствиях встречи – как взрослый человек, а я мечтаю о поцелуе, как прыщавый подросток. Хотя мне уже почти восемнадцать лет, и к подросткам меня, наверное, уже нельзя относить. Но блин, почему же меня так штормит, стоит только вспомнить о девушках?

Ладно, выкидываем Алису из головы. Вернемся к серьезным вещам. Будет ли иметь вчерашнее происшествие последствия? Я ничего толком не знаю об этом мире. Спас явно непростых девушек – и что дальше? Наверняка кому-то перешел дорогу, ведь налицо была явная попытка их устранить. Думаю, такое могут провернуть только очень влиятельные люди, а тут я вмешался – и все испортил. Ждать ли мне ответки? Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Вот, это похоже на взрослый подход. Успокоившись, оставшуюся часть пути я банально проспал.

«Как-то странно все устроено в этом мире, – думал я по пути от вокзала, сидя в такси, – то, что меня одного отправили на поезде, еще нормально. Все-таки уже не дитя малое. Но на вокзале-то могли встретить? Я, вроде как, болею и все такое. Или я был таким взрослым и самостоятельным? Вроде, не похоже, мой реципиент, скорее, выглядит домашним мальчиком». Пока я размышлял, незаметно доехали до конечной точки назначения. Домашний адрес мне сказала Марина, надеюсь, она не ошиблась.

Машина остановилась на улице с однотипными домами в английском стиле – как для себя определил я. Ну, это когда идет сплошная стена из разных особняков без переулков, стена к стене. Каждые пять-десять метров – крыльцо. Мой дом имел номер восемнадцать. Забрав из багажника такси сумку, я подошел к двери и позвонил. Открыл дверь старик в строгом костюме. Посторонившись, он позволил мне пройти.

– Здравствуй, Виталик, – несколько официально поприветствовал меня старик, – как раз к обеду, проходи!

– Привет! – ответил я.

До этого момента я не задумывался, как себя вести. Глупец! Я же фактически пришел в чужой дом, где ничего не знаю. Придется общаться с незнакомым человеком, который, скорее всего, сразу поймет, что со мной что-то не так. Но уже поздно что-то придумывать.

Бросив сумку на пол и разувшись, я прошел в гостиную, где действительно уже был накрыт стол на двух человек. Быстро определив, где здесь ванная комната, я сходил, помыл руки и сел за стол. Старик расположился напротив и молча приступил к еде. Я облегченно выдохнул. Или беседа откладывается на потом, или Виталик с дедом в не очень хороших отношениях.

Когда с едой было покончено, старик поднял на меня взгляд, и я разглядел его чуть получше. Седые длинные, слегка вьющиеся волосы, худое лицо, изборожденное глубокими морщинами, но взгляд острый, глаза ясные. Под его взглядом стало неуютно. Видно, довольный произведенным впечатлением, он кивнул, начиная беседу:

– Мне сообщили, что ты почти утонул и потерял всю память? – Голос у него был звонкий, тон уверенный. Старик был похож на отставного военного. Выпрямленная спина, уверенный цепкий взгляд глаза в глаза.

– Да. Но целитель говорил, что со временем я смогу все вспомнить, – я спокойно встретил его взгляд.

– Ну что же, – старик встал и, обойдя стол, остановился у меня за спиной, – я знаю, как тебе помочь, – произнеся эту фразу, он положил свои руки мне на голову.

Меня пронзил резкий удар током, я попытался вскочить, но тело отказалось повиноваться. Руки бессильно повисли, ног я не чувствовал, мой мочевой пузырь непроизвольно опорожнился – весьма неприятно! А проклятый дед продолжал что-то со мной делать. Я смотрел на стену напротив, где висели фотографии деда в военной форме, а в это мгновение в сознании прокручивались мои воспоминания – в обратную сторону. Вот я спасаю девушек. Вот я только очнулся в этом мире и выплевываю морскую воду из легких. Вот я в своем мире мчусь на мотоцикле. Потом поскакали целые блоки воспоминаний. Я в университете, на соревнованиях, на тренировках, в школе на уроках. Лица папы и мамы… За пару минут перед моими глазами промелькнула практически вся моя сознательная жизнь.

– Интересно, – прошелестел надо мной голос деда, – почему эта область заблокирована? А если так? – Я ощутил, как мои виски сильно сдавили сухие ладони старика. Стало невыносимо больно, хотелось закричать, но не получалось.

И тут в мою голову хлынули воспоминания настоящего Виталика, которые судя по всему были просто заблокированы. Я вспомнил все, что он знал. Пусть и сжато, но вспомнил. И даже деда своего, этого садиста, что сейчас мучил меня. Его звали Дмитрий Александрович Шувалов, полковник Имперской службы безопасности. В этот момент я наконец-то потерял сознание.

Придя в себя, первым делом пошевелил руками – они слушались. Покрутил головой – вроде, все в порядке. Встав, обошел стол. На полу, скрученный судорогой, лежал дед. Его лицо было перекошено от боли, на лбу сверкали капельки пота.

«Вот и откат, – подумал я, – поделом тебе, старик. Вот сдохнешь сейчас, будешь знать! Но ведь он меня растил один почти десять лет. Играл со мной, водил в парк, покупал подарки. Нет! Только не умирай!» – Я бросился к нему, опустившись на колени и одновременно тряся головой. Это явно не мои воспоминания. С чего это вдруг я воспылал любовью к деду Диме? Именно так я его раньше и называл. «Какой, нафиг, деда Дима?» – кричала другая часть моего сознания.

Тем временем судороги прекратились, и дед задышал более спокойно. Я же рассматривал его тусклое магическое ядро, которое очень быстро и резко пульсировало. Способ, которым я успокоил свое ядро на пляже, не помог. Как бы я не экспериментировал, мне никак не удавалось влить в деда хоть капельку своей энергии. К счастью, вскоре пульсация затихла, и дед открыл глаза.

– Виталик… – прохрипел он.

Я помог старику подняться и, доведя до дивана, аккуратно уложил. Затем сходил в свою комнату, принял душ и переоделся. Все это я проделал совершенно автоматически. Затем вернулся в гостиную, где на диване по-прежнему лежал деда Дима. В голове царил полный сумбур, такое впечатление, что сознание раздвоилось. Самое близкое – это как ощущение дежа-вю. Вроде, первый раз в этой гостиной, но, с другой стороны, помню все до мельчайших деталей. Кресло рядом с диваном так привычно приняло меня в свои объятия.

Первым заговорил дед, пока я ушел в себя, пытаясь хоть как-то упорядочить в голове все те знания, что мне достались от Виталика.

– Как тебя называть, Виктор или Виталик? – спросил он.

– Не знаю, зови Виталиком. Я же по документам теперь так зовусь. – Мы помолчали. – Что теперь будет?

– Ты мой внук, – твердо произнес он, – на самом деле, ты теперь больше мой внук, чем был до этого.

– Звучит странно и непонятно. Что это значит? – Я вопросительно посмотрел на старика. В голове царил полный сумбур, думать было тяжело и неохота.

– Об этом потом, сейчас есть более важные вещи, которые я бы хотел с тобой обсудить, – он прищурился, разглядывая меня, – к тебе вернулась память?

– Да, – не было никакого желания что-то от него скрывать. Похоже, дед – единственный родной человек в этом мире, и, судя по всему, вряд ли он желает мне зла.

– Только память, или сознание раздвоилось? В тебе два человека, или ты один? – Он заставил меня задуматься.

– Нет, вроде, только память. И вот она пока раздвоилась. Трудно объяснить, мыслю я один. В голове нет Виталика, извините, но, похоже, я полностью занял его место.

– Пустое, – махнул он рукой, – Виталик погиб, утонул. Я понимаю. Мне тяжело, что я потерял его, но тебя я не виню. К тому же, ты все равно остаешься моим внуком, и без моей помощи твоя жизнь вряд ли тебе понравится.

– О чем вы?

– О том, что ты стал магом воды. Повелителем воды, как некоторые называют этот дар.

– Звучит солидно, но что из этого? – Я нещадно тупил. Задав вопрос, замолчал, но, так как дед не отвечал, задумался.

Что я помню о повелителях? Это ранг, к которому стремятся все маги. Чтобы им стать, надо глубоко познать природу стихии, сродниться с ней. Многие каждый день часами просиживают рядом с выбранной стихией, год за годом. В лучшем случае, достигают этого ранга годам к двадцати пяти. Моя память работала четко, и с каждым мгновением все сложнее было отделить мои знания от знаний Виталика.

Дед же продолжал внимательно смотреть на меня. Видно было, что он ждет, что я приду к каким-то выводам. Итак, мне не понравится моя новая жизнь потому что я стал повелителем стихий. Что в этом такого? Меня разберут на части? Отправят ученым на опыты?

– Да, похоже, ты не так умен, как сам считаешь? – Дед ехидно ухмыльнулся. – Объясняю на пальцах.Независимо от возраста, повелитель стихий – очень ценное приобретение для любого рода. Но ты сейчас сам по себе, за тобой, кроме меня, никто не стоит. Лакомый кусочек, за которого некому заступиться. Скорее всего, твое место в любом роду тебе не слишком понравится.

– Почему? – удивился я. Все, что говорил дед, отлично согласовалось с тем, что всплывало у меня в памяти. Только я сам приходил к другим выводам. – Если я – ценное приобретение для рода, то и условия моей жизни должны быть хорошими.

– Да, это моя недоработка. Мало что рассказывал Виталику о таких вещах. Я просмотрел коротко твою жизнь и понимаю, что для тебя потеря независимости будет весьма болезненным ударом.

– Да, скорее всего, – согласился я с очевидным.

– Войти в род это почетно. Ты получаешь и финансы и защиту. Но так же и начальников. Многие мечтают о подобном, но есть и те, кто хотят жить своей головой. Это два разных пути. И к в каждом из них есть как плюсы, так и минусы.

– Но я как бы уже принадлежу роду Шуваловых. Разве так просто меня забрать? – озадаченно посмотрел на деда. Хотя понимал, что он прав. Если мой род является препятствием, то можно его уничтожить. Не так-то много от него осталось после прошлой войны.

– Пока ты никому не нужен, игра не стоит свеч. Но если ты будешь представлять из себя ценность и тобой заинтересуются серьезные люди, то забрать тебя не составит особого труда. Можно объявить нам войну, для чего правда нужен серьезный повод, но это решаемо. Или просто пообещать тебе какие-нибудь уникальные условия, если эти люди захотят по хорошему тебя забрать. Есть не мало путей как честных, так и не очень, – он недовольно поморщился, – мы слишком слабы, чтобы противостоять серьезным игрокам.

Все сказанное дедом только подтвердило мои предположения. Так что выход один, пока не светится раньше времени. Набираться сил, связей. Зарабатывать капитал. Все просто и логично.

– Мне надо прийти в себя, выпить лекарство, отдохнуть, – заканчивая разговор дед с трудом встал. – Иди к себе и помни – я тебе не враг. Не совершай необдуманных действий. Тебе ведь почти тридцатник, так что будь разумным молодым человеком.

Вредный старикашка побрел в свою комнату, оставив меня одного разбираться с кучей новой информации. Встав, я походил по комнате, проводя руками по предметам. Удивительно – я понимал, что это не мои воспоминания, но мог с закрытыми глазами сказать, что где стоит. Так же, на чистом автомате, прошел на свою половину дома и привычно уселся за стол, где раньше проводил кучу времени, зубря уроки.

Вообще, Виталик жил неплохо. Моя половина дома – это, по сути, отдельный соседний дом, который соединялся с домом деда дверью из гостиной. В нем раньше жил я с папой и мамой. Здесь есть отдельный выход на улицу со своим крыльцом, а позади дома – небольшой дворик, общий с двором деда.

Мама исчезла давно, Виталику сказали, что она уехала по делам, скрывается от врагов семьи, и, как только все успокоится, вернется. Он, наивный, верил в это и ждал маму. Отец погиб, когда Виталику было шесть лет. Моя же мама умерла три года назад, практически за месяц сгорев от рака, а родного отца я и не видел.

Дверь в мою комнату открылась и зашел дед.

– Решил не откладывать на завтра то, что можно объяснить сегодня. К тому же, принял лекарства и более-менее пришел в себя. Да и хотелось бы познакомиться с тобой поближе, – сообщил он, усаживаясь напротив меня.

– Спасибо, – кивнул я, видя, как трудно деду держаться. Несмотря на принятое лекарство, выглядел он не очень. Лицо приобрело серый оттенок. Казалось, старик вот-вот потеряет сознание, но, тем не менее, дед сидел с прямой спиной и глядел твердо и уверенно.

– Начну издалека. Мой сын, Алексей, имел пусть не сильный, но при этом достаточно редкий дар ритуалиста. Он пошел по моим стопам и служил в Имперской безопасности. Его дар очень ценили и скрывали. Когда ему было двадцать пять лет, он влюбился. Влюбился в княжескую дочку. Это был мелкий род Кутыевых, но, тем не менее, они выставили обычные условия, Алексей должен стать вторым мужем Лидии и вступить в род, приняв на себя соответствующие обязательства.

Так как Лидии было девятнадцать лет, а род имел большие амбиции, первого мужа они никак не могли подобрать. Им хотелось породниться с какой-нибудь серьезной семьей аристократов, чтобы возвыситься. Но желающих было не так уж и много. Все это длилось больше года, пока Алексей просто не выкрал Лидию и не увез к нам. Молодой был, горячий, уверенный в себе. Я отговаривал его от этого поступка, но, сам понимаешь, тут была любовь, и все мои слова пролетали мимо разума сына. Лидия подала бумаги на официальный выход из семьи Кутыевых, тайно вышла замуж за Алексея и приняла его фамилию. Она уже была беременна тобой, и в любом случае ей грозило изгнание.

Когда родился Виталик, отношения с её бывшим родом испортились еще сильней. Ты оказался де-факто единственным наследником рода Кутыевых, а де-юре не принадлежал к этой семье. Такое у нас не принято. Твою мать трижды пытались похитить вместе с тобой, чтобы силой вернуть в род. Во время одной из попыток погибла моя жена, твоя бабушка. Это было началом войны.

Такие вещи не прощают, – жестко произнес дед, – прямо нападать на меня или отца они не могли, так как наша служба в ИСБ давала нам некоторую защиту. Мы – государевы люди, и нападение на нас – это нападение на императора. Но они могли нанимать через посредников разный сброд, никак не связанный с их родом. Наша жизнь превратилась в кошмар. Мы не могли выйти из дома. Отец ушел со службы, твоя мать практически не выходила из дома. Мы не настолько богаты и влиятельны, чтобы активно противостоять бывшему роду твоей матери. Кутыевы подергали за рычаги, и меня с твоим отцом отправили в отставку. После этого они явились лично за тобой и твоей матерью.

Дмитрий Александрович шумно вздохнул, немного помолчал и продолжил:

– Незадолго до нападения на наш особняк Алексей провел с тобой сложный ритуал по обмену душами. Твоя душа переместилась в ровесника, а твое тело заняла душа другого ребенка.

– Зачем? – Я озадаченно уставился на своего деда.

– Сложно тебе объяснить, но это был тогда единственный вариант выжить. Алексей к тому моменту практически сдался и опустил руки. Наемный убийца пытался убить его отравленным кинжалом, но в последний момент вмешалась Лидия и заслонила собой мужа. Очень быстро ей становилось все хуже и хуже. Она взяла обещание с Алексея, что он сделает все, чтобы ты выжил и не попал на воспитание в ее бывший род.

Вскоре она умерла. После этого мы при посредничестве паладинов договорились с Кутыевыми, что отдадим им тебя на воспитание, если тебя признает их родовой амулет. Как и ожидалось, после ритуала, родовой амулет Кутыевых тебя не признал, – дед замолчал, я же обратился к памяти Виталика.

Хоть ему тогда и было пять лет, но момент проверки на артефакте он хорошо запомнил. Его под большой охраной привели в старый особняк, где они спустились в подвал, скорее, напоминающий пещеру. Посреди подвала стоял обелиск. Сначала к нему приложили ладони родственники со стороны Кутыевых, и на каждое прикосновение тот начинал ярко светиться. Когда же ладони приложил Виталик, обелиск так и остался черным, как ночь. Виталик держал ладони долго, пару минут, он почему-то был уверен, что должен пройти испытание, и артефакт его признает. Тогда жизнь изменится в лучшую сторону. Пальцы побелели от усилий, но в итоге его ударило магией, и он потерял сознание. Еще пару недель Виталик сильно переживал, что не смог пройти испытание. А затем в его жизни появились другие проблемы, и это воспоминание поблекло.

– Помню, – произнес я, – Виталик сильно огорчился, что не прошел испытание. Почему вы ему не объяснили ничего? Что Кутыевы – настоящие враги, из-за которых погибли родные ему люди?

– Нельзя было. За обрядом следили имперские паладины. Они, конечно, мысли не читают, но настрой видят замечательно. Мы, вроде как, пытались мирно решить вопрос. Да, показали свою слабость, но у нас не было сил бороться с твоими родственниками, которых поддерживали еще и вассалы, – дед печально покачал головой, – как итог, тебя не признали и запретили носить фамилию Кутыевых.

– Ну и черт с ними. Зато теперь у них нет ко мне никаких претензий.

– Да, – согласно кивнул мой собеседник, – претензий нет, как и самих Кутыевых.

– Что? – встрепенулся я. – Почему?

– То, что ты не прошел ритуал, было позором рода. Мы не подумали об этом. Глупцы! – озлобленно произнес он. – Ты стал для них выродком, а твой отец – врагом рода, лишившим их будущего. Кутыевы не имели больше возможности продолжения рода, и все свои силы, уже не стесняясь, направили на твое уничтожение. Твое существование было для них, как плевок в лицо. Если бы они не упустили Лидию, если бы ты появился в доме рода и рос в его стенах, если бы, охотясь за тобой, они не погубили бы последнюю свою дочь, род бы не прервался, – он помолчал, явно переживая все эти мысли заново.

– Они поставили на карту все, – с трудом продолжил дед. – К главе рода присоединились главы двух вассальных семей. На кону честь! Всего в решительной атаке участвовало восемь самых доверенных лиц. Но они проиграли свой последний бой. Не добрались до тебя, но убили Алексея, потеряв при этом четверых человек. Следующие три года я посвятил мести – и расправился с выжившими. Да, я отомстил, но это не вернет мне сына и жены.

– Но у тебя оставался Виталик, – я понимающе кивнул.

– Да. Я продолжал жить ради тебя, – он окинул меня теплым взглядом, потом внезапно посуровел, вспомнив, наверное, что в моем теле от Виталика – лишь воспоминания.

– Но внука, тем не менее, тебе сохранить не удалось, – я покачал головой, поняв его мысли. Чтобы отвлечь, попытался перевести разговор:

– Почему я все-таки оказался здесь?

– Не знаю. Алексей планировал после посещения родового артефакта Кутыевых вернуть тебя обратно в это тело. Он ждал, когда все уляжется, и копил силы для проведения ритуала обратного обмена душами, но не успел. Сейчас это все в прошлом и давно не важно. Я рад что ты жив, и не имеет значения, Виталик ты или Виктор. Понимаешь? В любом случае – ты мой внук. Тем более, я вижу, что твоя и его память понемногу объединяются.

– Спасибо, – мне было приятно это слышать. Как бы то ни было, воспоминания Виталика со мной, а он очень тепло относился к своему деду, несмотря на строгость отставного военного. Однако оставался один вопрос, который я сразу и озвучил:

– А почему ты решил, что я – это я? Ну, то есть… – Дед прервал меня резким взмахом руки.

– Я понял тебя, не мучайся, – он разжал кулак и показал маленький, ничем не примечательный камушек на веревочке, – это амулет Кутыевых, осколок родового обелиска. На Виталика он никак не реагировал, но, когда ты вошел в дом, он стал нагреваться. Амулет признал тебя, как осколка рода Кутыевых. Так что по крови ты мой истинный внук в теле того, кого я растил как собственного внука. И вы для меня оба живы. Пусть осталось только твое сознание, но память объединилась. Пусть это немного малодушно с моей стороны, считать так, но, прости мне эту слабость.

Глава 4

«К высшей аристократии Российской империи принадлежит семь великих княжеских родов. Обращение к лицам великокняжеского рода – «Ваше высочество». Также в Империи около двух сотен княжеских родов. Обращение – «Ваше сиятельство». К остальным не титулованным дворянам необходимо обращаться – «Ваше благородие».

Дворянство делится на наследственных дворян и пожизненных. Титул наследственных передается детям и далее наследуется только прямыми наследниками. У пожизненных дворян титул не распространяется на детей и дается за заслуги перед отечеством, либо за верную службу. Любые дворяне имеют ряд привилегий перед простолюдинами – смотри раздел «Привилегии дворянства…».

Я отложил планшет. Любопытная информация. Ко мне, получается, должны обращаться «ваше благородие», хотя я не помню, чтобы хоть кто-то так со мной разговаривал. А ведь наш род Шуваловых имеет наследственное дворянство. Из своего мира я помнил эту фамилию, вроде, они были князьями? Хотя, возможно, наш род не имеет к ним никакого отношения. Мало ли Шуваловых на просторах России? Надо поинтересоваться у деда. Вчера вечером мы с ним долго разговаривали и расстались достаточно тепло. Хорошо, что я не один в этом мире, и у меня теперь есть родственник.

По словам деда, в моем родном мире время течет примерно в полтора раза быстрее, чем в этом, отец ему объяснял что-то про фазы. То тут быстрее, то там, в итоге миры развиваются примерно одинаково. Только в родном мире Виталика больше перекос в сторону магии, а в моем – в сторону техники.

Виталика воспитывал один дед. Да и то, по моему мнению, он просто пустил все на самотек. Занимался своими делами, особо не влезая в жизнь внука. Наверное, поэтому тот рос одиноким и нелюдимым. Почти ничем не увлекался. Ходил иногда на легкую атлетику, но не регулярно. Только последний год начал активно работать над собой. Причина была весьма банальна: Виталику начали нравиться девушки, и в один прекрасный момент он осознал, что пришло время меняться и становиться сильнее, а иначе всех девушек разберут. Что можно сказать? Хорошая и правильная мотивация. Если бы еще и дед проявил чуть больше интереса к жизни внука, было бы совсем хорошо.

У меня была другая ситуация. Моя мама с детства занималась мной очень активно. Водила на плавание, учила быть сильным и добиваться всего самому. Учила меня жизни, много разговаривала со мной и поощряла все мои увлечения – от музыки до бокса. Я припомнил, как меня штормило в детстве, когда я то на актерские курсы ходил, то на бокс, потом на фортепьяно – и при этом я не имел права пропускать плавание, так как это было «серьезно», как любила говорить мама. Да, мое детство явно отличалось в лучшую сторону от детства Виталика, при этом он жил в достатке, а мы… чего уж тут… бедствовали мы тогда. Хоть и стало легче, когда я пошел в институт. Мама уже занимала неплохую должность, да и я стал зарабатывать деньги. Негоже сидеть на шее у матери. Когда мне исполнилось двадцать семь, у неё неожиданно обнаружился рак, да еще и четвертой стадии. Через месяц мама скончалась.

С той поры я не жил, а, скорее, существовал по инерции. Постоянную девушку так и не завел, да и вообще – влачил достаточно бессмысленное существование. Не стало человека, который меня направлял. Так мне говорил мой психолог. Я – ведомый, и без крепкой руки, которая будет меня поддерживать, мне тяжело. Почти год боролся с этим: неприятно осознавать, что ты, в общем-то, не тот идеальный человек, каким себя до этого представлял. В конце концов я встать на ноги, решить все психологические проблемы. Но в тот момент, когда все стало налаживаться… оказался здесь.

Дед зашел утром и позвал на завтрак. Перекусив, мы вышли во дворик. Там стояла уютная беседка, в которой мы и устроились. Деда пил кофе, я же довольствовался сладким какао.

– Что думаешь, какие планы на ближайшее время? – поинтересовался Дмитрий Александрович.

– Не знаю, хотел пройтись по городу, осмотреться. Почитать учебники, чтобы освежить память. У меня в голове сразу две истории. Одна – Российской Империи, вторая – Российской Федерации из моего мира. Это очень неудобно. Потом думал еще с магией поразбираться. Я в восторге от того, что она существует, и что я – маг! – распалился я.

– Да, какой ты, по сути, еще ребенок, – тепло улыбнулся дед, – да, да, и не корчи тут серьезное лицо – ребенок. Твои – сколько там? – двадцать девять лет в вашем спокойном мире – это еще детство. Из того, что я вычленил в твоей голове, жизнь у тебя была мирной и тихой.

– Ну, это как сказать, – насупился я, – не так уж и просто было.

– Да, – неожиданно кивнул Дмитрий Александрович, – похоже, тебе досталась хорошая мама. Она молодец, что отдала тебя в спорт. Он тебе многое дал. Но в этом мире другие реалии. Тем не менее, ты не один, помни об этом. Вместе мы справимся. Не стесняйся просить у меня совета и помощи.

– Ладно, – кивнул я. Нет смысла спорить, но, что бы там ни было, а я уже взрослый – по меркам обоих миров. Думаю, мне достаточно будет пары недель, чтобы вписаться в местную жизнь.

– Хорошо, займись тогда тем, что наметил, а дней через десять я возьму тебя к себе на работу. Как раз восемнадцать исполнится. Получишь паспорт, станешь полноценным гражданином.

– В твое ФСБ? Нет уж, не надо нам такого! – Вот уж чего-чего, а служить в органах мне точно не хотелось.

– Во-первых, не ФСБ, а Имперская служба безопасности – ИСБ. Во-вторых, я уже два года на пенсии и сейчас веду дела рода. В основном, руковожу безопасностью принадлежащей твоему отцу и, соответственно, тебе нефтедобывающей компании. Вот туда тебя и возьму. Курьером пока. Там работы хватает. Нечего болтаться без дела!

– Ну, спасибо! Вот работы курьером мне только и не хватало! – обиженно пробурчал я. – Тут столько всего неизведанного и интересного, не хотелось бы тратить время попусту.

– Не морщи нос! Нормальная работа. Помотаешься по городу, пообщаешься с людьми. Посмотришь, как народ живет. Если ты такой взрослый – ищи работу сам. Официально через две недели ты станешь полностью самостоятельным. Что ты умеешь?

– Ну… – Я задумался. У меня за плечами медицинский университет, куда я пошел под напором мамы. Специализация – спортивная медицина. Но по профилю я мало работал. В основном, тренировал ребят, обучая их плаванью. Давал частные уроки взрослым. Небольшая занятость и хорошие деньги! – Могу быть тренером по плаванию!

– В восемнадцать лет? Ну-ну, – дед скептически улыбнулся, – не думаю, что найдется много желающих брать уроки у прыщавого юнца.

– Дед, ты меня оскорбляешь таким отношением, как сказали бы в моем прошлом мире – пытаешься мной манипулировать, обесценивая меня, мои знания и умения, – серьезно ответил я. Все-таки пора ставить его на место, похоже, Дмитрий Александрович не понимает, что мне уже почти тридцать лет, а не десять. – Я несколько старше, чем выгляжу, и вполне привык жить самостоятельно. К тому же, восемнадцать – уже вполне приличный возраст, и я никакой не прыщавый юнец!

– Извини, ты прав, – покладисто согласился он, – но я лучше ориентируюсь в окружающих реалиях. Тренером ты работу не найдешь. Максимум – уборщиком в бассейне, – поймав мой недовольный взгляд, дед оборвал себя на полуслове. – Постараюсь серьезнее относиться к тебе. Мне не так просто перестроиться. Но и ты не воспринимай в штыки все, что я говорю. Ты же сам ведешь себя, как подросток. Говоришь сразу «нет» – скорее, наперекор мне, а не потому, что подумал и принял взвешенное решение.

– Да, тут ты меня умыл, – блин, он действительно прав, в моем поведении четко прослеживается подростковый бунт. Типа, я знаю лучше и, что бы мне ни предложили, это все фигня! – Тяжело быть взрослым в теле юноши, – вздохнув, пожаловался я. – При этом я уже не маленький, по идее, период бунта должен был пару лет как пройти. Или в этом мире все по-другому?

– Ну, я бы тебя не назвал взрослым, – снова начал дед свою песню, но я его перебил:

– Вот! Ты опять! – Я обиженно засопел, а потом сам рассмеялся такой своей реакции. – Постарайся следить за своей речью.

– Договорились. Так что насчет работы курьером? Мне надо заранее подготовиться.

– Хорошо, будь по-твоему. Попробую. Если ничего другого раньше не придумаю.

Расставшись с дедом, я отправился гулять по городу. У Виталика почти не было друзей в Екатеринодаре. Какое «почти» – вообще не было! Он был замкнутым пареньком, что достаточно легко объяснялось тяжелым детством. Война с родом Кутыевых и полная изоляция сказались на парне не в лучшую сторону. Пропажа матери, гибель отца. Все это наложило отпечаток на его детство. Гулять выходил только с дедом или няней под присмотром охраны.

Дед завел строгие правила, и даже в подростковом возрасте не любил отпускать Виталика одного. Лагерь в Геленджике был первой самостоятельной поездкой, когда он смог избавиться от опеки деда. Сколько было споров и пролитых слез, пока дед не согласился отпустить его. Правда, результат удручает. Желание понравиться ребятам и хоть как-то с ними сблизиться привело к трагическим результатам. Я не видел в этом злого умысла, просто над Виталиком смеялись и брали на «слабо». Мой возраст и жизненный опыт достаточно ясно показывали эту нерадостную картину. Слишком Виталик был нелюдим. Тянулся в последние годы к ребятам, но не находил понимания. От приклеенного в начальных классах ярлыка «не такого, как все» – странного парня, над которым можно поиздеваться, и который не даст сдачи, – не так просто было избавиться.

Так что пора начинать жизнь с чистого листа. Оптимизма мне не занимать. Пусть у меня в этом мире и нет друзей, но это – дело наживное. К тому же, возраст самый располагающий, впереди новая школа, куда я приду без ярлыка. Чего тут грустить?

На улице светило солнце, было жарко. В ближайшей кафешке я слопал мороженое и задумался. По идее, надо прокачивать те скилы, что у меня есть. И начну, пожалуй, с гитары. Мама поддерживала все мои хобби и, когда у меня возникло желание научиться играть и петь, обеспечила нужными преподавателями. Она считала, что нужно все делать максимально серьезно. Если уж взялся, то доводи до конца. Вот тебе, сынок, лучшие педагоги, вот хороший инструмент, учись!

Умение это мне не раз пригодилось, и пусть я не стал настоящим профессиональным музыкантом, но научился многому. На сборах по плаванию было скучно, и, благодаря умению играть на гитаре, я был душой компании. Потом, когда стал тренером, появилось время и организовал свою группу. Писал песни, давали концерты. В небольших клубах, но все таки опыт имелся. Даже выпустили полноценный альбом. Высот особых не достигли, но тем не менее это дело мне нравилось. Почему бы не продолжить и в этом мире?

Так что первым делом надо купить гитару и найти учителя по вокалу. Голос Виталика отличается от моего, думаю, пара занятий с преподавателем позволят мне его освоить, а дальше уже сам. Все эти распевки я помню наизусть – столько лет занятий!

Потом купить медицинский справочник – в сети мало специальной литературы, а было бы любопытно сравнить нашу медицину и местную. Есть мысль пойти в будущем в этом направлении. За плечами вуз и ординатура. Ну, и заняться магией. Быть магом круто, это я еще из своего мира уяснил. Так понимаю, и в этом мире это весьма почетно. Так что основные направления понятны, вектор задан, пора двигаться!

Середина июня – замечательное время. На улице тепло, но не настолько жарко и душно, чтобы нос не высунуть. Район, в котором я жил, считался весьма престижным. Вообще город делился как бы на три круга. В первом жила высшая аристократия. Заглянул я туда. Дорогие бутики, особняки аристократов за коваными заборами. На каждом углу стоят городовые и провожают пешеходов косыми взглядами. Здесь пешком ходят только недостойные. В общем, чувствовал себя я там неуютно.

Второй круг – дворянский. Здесь все более демократично. Дома стоят единой стеной, нормальные магазины, кафе и ресторации. Тихо и спокойно. Напоминает привычный старый город. Во многих городах современной Российской федерации из моего мира сохранились подобные уголки. Тихие и уютные. Но здесь они не являлись «старым» городом. Просто второй круг.

Третий круг – круг простолюдинов. Большой и разный. Есть там неплохие районы, есть победнее. Все, как в моем мире. Но, вроде, откровенного гетто тут нет. Империя следит за благосостоянием своего народа, и в столицах княжеств никто не нищенствует.

Если подумать, в последние годы Москва тоже стала превращаться в подобие местных городов. Внутри Бульварного кольца – место для очень богатых, просто богатые живут внутри Садового кольца, средний класс – внутри Третьего, ну, а чем ближе ко МКАДу – тем беднее. Думаю, лет через тридцать-сорок во всех крупных городах России придут к подобному.

Преподаватель по вокалу жила именно в третьем круге. Я нашел её на местном форуме, сразу позвонил и договорился о встрече. Не люблю откладывать, то, чем увлекся. Я люблю действовать на энтузиазме. Вот пришла мне в голову идея – петь, надо сразу брать быка за рога, пока внутри горит искра. Мать же вбивала в меня другую модель поведения. Надо сначала все тщательно продумать, составить план, оценить, насколько мне это нужно. Сколько дней в неделю, какие ставлю перед собой цели, чего хочу добиться, какая мне с этого будет выгода и стоит ли вообще за это браться. Наверное, наперекор ей я все делал без плана, но, тем не менее, в голове уже держал определенный путь.

Еще в поезде, по дороге из лагеря, я обратил внимание, что в этом мире нет многих привычных мне песен. Группа «Кино» тут так и не появилась. Вообще, рок пока в самом начале развития, в зачаточном состоянии. Так почему бы не зайти в этом мире с козырей? Стать известным музыкантом, заработать славу и деньги? Да, тщеславие, знаю за собой такой грех, но отказаться не могу.

В спорте я тоже добился определенных успехов, входил в десятку лучших по стране. Но кто обо мне слышал? Я что, меньше усилий прикладываю, чем известные футболисты или хоккеисты? Нет, просто плаванием интересуется очень узкий круг. Так что я мог похвастаться всего десятью тысячами подписчиков в соцсетях, что, с одной стороны, немало, но с другой – для человека, который выигрывал международные соревнования, – ни о чем. Хотя, честно говоря, грех жаловаться. С учениками проблем не было, спасибо социальным сетям. Но славы, конечно, хотелось. Спортивный психолог объяснял, что тщеславие, как мотивация на успех, очень хорошая вещь. Так что я холил и лелеял эту сторону своего характера.

И в этом мире у меня есть шанс стать известным. Стоит ли его упускать? Однозначно – нет! Я знаю, как в ближайшие годы будет развиваться интернет. У нас стрельнули ютуб и тик-ток. Почему в этом мире должно быть иначе?

Есть, правда, моральная сторона: использовать чужие песни… добиваться признания не своим талантом… Вроде, это неправильно. Грызет где-то в глубине души червячок, но, с другой стороны, эти песни здесь вряд ли появятся. К тому же, у меня и свои песни есть, как минимум, на целый альбом. Буду считать, что я просто принесу в этот мир прекрасное. Нужное для его развития. Неужели Волков, создавая «Волшебника Изумрудного города», сильно переживал, что рассказывает своими словами чужую сказку? Не думаю. Зато многие выросли на его книгах. И таких примеров куча. Тот же Буратино не является оригинальным произведением.

Оправдывая себя таким образом, я добрался на трамвае на свой первый урок по вокалу. Если уж приносить в этот мир новые песни, то делать это качественно!

*****

На самой границе первого и второго круга города Екатеринодара располагался небольшой особняк рода Несмеяновых. В обитом деревом кабинете, где все так и дышало стариной, за столом сидел глава рода Степан. Рядом в темно-зеленом кожаном кресле расположился его младший брат Анатолий. Был он сухощавым, крепким, похожим, скорее, на бойца, чем на служащего. Степан же, наоборот, выглядел, как какой-нибудь чиновник. Узкие плечи, немного помятый пиджак и тяжелые очки дополняли его образ.

– Что там с выродком Кутыевых? Вопрос решен? – Голос у главы рода был так себе. Высокий и неприятный. Степан Несмеянов знал об этом недостатке и в разговоре старался тональность держать ниже, считая, что так звучит солиднее, но иногда голос срывался, от чего Степан злился сам на себя. Наделила же природа!

– Выжил, мерзавец. Мой сын, Мишенька, подбил его отплыть подальше от берега. Как бы плавали наперегонки, потом мой отстал и сдался. В воду для питья мальчишке подмешали такой специфический яд, который при физических нагрузках блокирует мышцы. Очень удобно: во время плавания просто судорога, и мышцы сводит. Идеальный вариант. По всему – должен был утонуть. И, фактически, это получилось. Парень начал тонуть достаточно далеко от берега. Михаил же вернулся к друзьям, и они пошли играть в волейбол.

– И что случилось? Выродку кто-то помог? – сердито прервал затянувшуюся паузу Степан. Его раздражала эта привычка брата играть с ним, вынуждая спрашивать и уточнять. Главой рода является Степан, а не Анатолий, так будь добр, докладывай, как положено. Четко, понятно – и без этих идиотских пауз!

– Не знаю, – еще немного потянув, продолжил Анатолий. – Михаил играл в волейбол с друзьями и не видел. Каким-то образом выродок выбрался на берег. Прибежала их сопровождающая, набежали спасатели. Отвезли парня к целителю. Вроде, без особых последствий, только память отшибло, но, говорят, скоро оправится.

– Плохо. Даже с таким простым заданием ты не смог справиться! – несколько злорадно произнес Степан.

– Не дело это – замешивать в убийство моего сына. Он – твой племянник, если что, родной человек! – осуждающе произнес Анатолий, с усмешкой глядя на брата. – К тому же, план был твой. Я по-прежнему считаю, что проще нанять шпану и инсценировать ограбление.

– В Геленджике не получилось бы. Там сейчас столько высоких особ отдыхает, что шпану всю повывели. Город слишком мелкий, каждый человек на виду. А до этого он был вечно под надзором своего деда. Но, вроде, тот уже чуть успокоил свою паранойю и ослабил надзор. Что думаешь делать? Выродка надо на всякий случай устранить до проведения ритуала! – твердо произнес Степан. Сейчас он был уверен в себе: брат опростоволосился и должен решить проблему. Это и ему самому нужно.

– Мальчишка вернулся в город. Мои люди следят за ним. Вряд ли выродок будет безвылазно сидеть в своем доме. Думаю, нам скоро подвернется удачный случай. Я занимаюсь этой проблемой, – несколько вальяжно произнес Анатолий.

– Хорошо, но помни – нельзя оставлять следов, которые могли бы вывести на наш род! – строго произнес Степан, свернув глазами за стеклами очков. Несмотря на присущую ему трусость, он мог быть очень жестким и зачастую жестоким. Сейчас Степан ощущал злость и прилив адреналина. Была бы его воля, он сам бы порвал на мелкие клочки этого выродка, что мешает грандиозным планам возрождения рода под его рукой.

– Да не дурной, понимаю, – лениво произнес Анатолий, полностью игнорируя раздражение своего брата, – дед у него все-таки из ИСБ. Хоть и ушел оттуда, но связи наверняка остались. Будем аккуратны.

– Иди. Жду тебя с хорошими новостями. У тебя две недели!

Когда Анатолий вышел из кабинета, Степан откинулся на спинку стула и разжал побелевшие от напряжения кулаки. Он – глава рода. По старшинству, по хитрости и уму. Но Анатолий – сильный маг. Живет вольной жизнью и плевать хотел на большинство указаний своего главы. И никакой управы на него нет.

Род Несмеяновых был вассальным родом Кутыевых. Точнее, младшим родом, так как основал его еще двести лет назад отделившийся от главной семьи третий сын Кутыевых. Какая-то часть крови главного рода течет и в Степане, и в Анатолии. После войны старшего рода с Шуваловыми род Кутыевых пресекся. В той бойне Несмеяновы тоже понесли потери, погиб их отец, и Степан взял бразды правления в свои руки. К тому же, он – старший, правда, была проблема: Анатолий – сильный маг, и мог претендовать на первенство в роду. Однако тот решил отступить и не ввязываться в борьбу за главенство в семье, как будто это было что-то малозначимое.

Это обстоятельство бесило главу: он в любой момент ждал претензий на свое место от Анатолия, но тот вел себя так, как будто власть его совсем не интересовала! Однако если у Степана получится встать во главе исчезающего рода Кутыевых, не захочет ли братец подвинуть его?

Через две недели выродку Кутыевых исполнится восемнадцать лет, и он сможет требовать проведения ритуала. Если вдруг что-то изменилось, и его признает родовой артефакт, наследство Кутыевых отойдет к нему. В случае, если выродок не доживет до ритуала, его исполнения запросит Степан. Есть шанс, что или он, или Анатолий смогут – обелиск признает кого-нибудь из них, особенно ввиду отсутствия других наследников с более сильной кровью. Тогда особняк и родовые земли отойдут к Несмеяновым, а не пополнят копилку императора. Но главное – это княжеский титул рода Кутыевых. Он открывает дорогу в высшие сферы аристократии. И пусть они для аристократов по-прежнему будут безродными выскочками с худой кровью, их дети и внуки займут достойное место.

Сейчас же Несмеяновы с трудом выживали в этом мире хищников. Слишком они зависели от главного рода, и, когда Кутыевых не стало, их род оказался просто ущербным. Но если удастся получить себе фамилию главного рода, к ним примкнут другие вассалы, а с ними – финансы и предприятия. И главное – власть! Игра стоила свеч!

Глава 5

На трамвае я доехал до дома творчества где должно было состояться мое занятие по вокалу. Открыв высокую дверь, наткнулся на вахтершу, бдившую у входа. Удивительно, но во всех мирах они одинаковы.

– Куда? – хрипло поинтересовалась она, резво выскочив из-за стола.

– К Виолетте Валерьевне, – уверенно ответил и прошел мимо старушки. Уж как общаться с подобной породой, я знал. Надо быть уверенным в себе и двигаться вперед, как будто бывал здесь уже сотню раз. А стоит чуть притормозить, дать слабину, как начнется: наденьте бахилы, где ваша сменка, предъявите документ и пр. Так что мой уверенный вид и гитара в чехле за спиной послужили отличным пропуском в святая святых – дом творчества.

Виолетта еще по телефону объяснила, как её найти. Второй этаж, класс номер 24. Пройдя через пустой холл, в котором гулко отдавались эхом мои шаги, я поднялся по лестнице на второй этаж и, найдя нужный кабинет, постучал.

– Можно? – произнес я, приоткрыв обитую дерматином дверь.

– Да, да, заходите, Виктор? – В небольшом, скудно обставленном классе за столом у стены сидела молодая девушка. Она встала мне навстречу. На вид ей было немного за двадцать. Простой, несколько выцветший длинный сарафан отлично подчеркивал фигуру. Таким формам многие бы позавидовали. Длинные стройные ноги, тонкая талия и крепкая грудь. Лицо было бледным и усталым. Было видно, что она старательно улыбается – из вежливости или из страха потерять денежного клиента. Думаю, летом не так уж много желающих позаниматься частным образом с педагогом, так что я стоил этой вымученной улыбки.

Занятия проходило привычно. Распевки под пианино, правильное дыхание, вокальные упражнения. Девушка занималась со мной несколько отстраненно. Я же ловил каждое ее движение. Было в ней что-то такое, сексуально привлекательное, что будоражило мою кровь.

Закончив с распевками, Виолетта предложила перейти к разбору какой-нибудь известной песни. Ну тут уж я не сдержался и, достав гитару, уверенно заиграл песню группы «Сплин»:

– Мы не знали друг друга до этого лета, мы болтались по свету, земле и воде…

Пел, заглядывая ей в глаза. Сначала Виолетта скептически отнеслась к песне, но с каждой новой строчкой она как будто оживала. В глазах появился блеск, щеки порозовели.

– Замечательная песня, – девушка улыбнулась мне, на этот раз искренней улыбкой, явив на щеках очаровательные ямочки, – будет интересно поработать с ней. Я бы куплет спела несколько ярче, – ее пальцы запорхали по клавишам пианино, мгновенно подобрав мелодию, – и мое се-е-ердце – остановилось, мое се-е-ердце – замерло-о-о! – затянула она красивым глубоким голосом. – Если с куплетом все более-менее понятно, то припев надо петь мощнее, глубже. Понимаете?

– Да, мне нравится, – согласился я. Действительно, её вариант звучал лучше, хоть и непривычно. Все-таки русский рок – это, скорее, о тексте, чем о вокале. Но в данном случае можно совместить хорошую мелодию, текст и сильный вокал. Вопрос только в том, позволят ли мне мои природные данные так спеть.

– А у меня получится? – тут же озвучил я свои сомнения.

– Безусловно! – рубанула она. – У вас хорошие данные, отличный диапазон и видно, что вокалом вы занимались. Мои упражнения для вас выглядели привычными. Бросили, когда начал ломаться голос?

– Примерно так, – кивнул я. Хорошая версия, объясняющая мои знания и при этом плохое владение голосом.

– Отлично, пишите слова, буду вам помогать, и приступим к разбору!

Прозанимались мы, в итоге, почти на полчаса больше, чем договаривались. Виолетта немного смущенно приняла оплату – три рубля, и я наконец-то покинул дом творчества. Усталый, но довольный. У нас с ней получилась отличная песня. Во время припева Виолетта работала бэк-вокалом, поскольку я еще не тянул на должный уровень. В итоге, уверен, это будет бомба.

Пройдя немного по улице, я зашел в столовую пообедать. После еды решил пешком отправиться домой. Идти не слишком далеко, чуть более получаса. И тут меня накрыло – накатило чувство стыда. Вспомнил, как пел песню, заглядывая в глаза Виолетте. Представил, как глупо это выглядело со стороны. Мелкий, худой и нескладный парень пялится на взрослую девушку и пытается поразить её новой песней. Н-да… Похоже, комплексы Виталика отлично передались мне по наследству. Ну, ничего, как говорил мой психолог: самое главное – осознать проблему, а проработать её уже не так сложно.

К концу прогулки, вроде, отпустило. Пусть оно идет, как идет. Возраст – дело такое, проходящее. А вот мои знания и пусть небольшой, но ценный жизненный опыт – они же остались со мной!

Деда еще не было дома. С работы он приезжает часов в восемь вечера. Так что, сварганив себе на скорую руку пару бутербродов, я засел за компьютер. Пока было настроение, начал записывать песни из своего мира. Первым делом прогонял через поисковик строчки текста – вдруг в этом мире они уже кем-то написаны – но нет, ни один хит из моего мира здесь не существовал. Затем по памяти записывал текст и правил под местные реалии. За пару часов работы набросал больше десяти песен. Думаю, на диск наберу без проблем.

Спустился в общую гостиную и включил музыкальный канал – надо глянуть, что сейчас в тренде. Крутили, в основном, попсу. Была пара поп-роковых групп. В принципе, по вокалу и музыкальному сопровождению местная музыка была на хорошем уровне. Но, на мой взгляд, достаточно однообразна. Песни из моего мира отличались как текстами, так и мелодикой. Тут уж я задумался – зайдут ли они? Все- таки музыкальный вкус надо подготавливать. Люди, которые всю жизнь слушали Пугачеву, могут принять песни Лепса, но примут ли они «ДДТ»? А песни группы «Рамштайн», боюсь, сразу проклянут! Надо пересмотреть подготовленный репертуар.

На часах было почти восемь вечера. Я разогрел ужин, который утром привезли из ресторана, и накрыл на стол. Как только закончил все приготовления, приехал дед.

– О, ты уже накрыл на стол, молодец! – похвалил он меня, усаживаясь напротив.

– Да, было свободное время, – кивнул я.

Дмитрий Александрович не спеша ел, расспрашивая меня о прошедшем дне. Рассказал, что купил гитару, хочу петь песни. Сходил на занятия по вокалу и погулял по городу. В общем, вполне теплая беседа ни о чем деда и внука.

После ужина Дмитрий Александрович налил себе красного вина и устроился в кресле. Пересев к нему, я некоторое время наслаждался вкусным чаем. Дед явно ждал, что я буду его расспрашивать. Я решил оправдать его ожидания:

– У меня есть некоторые вопросы, – осторожно начал я разговор, – в первую очередь – какого наше финансовое состояние? – Меня весьма заботила эта тема. Виталик, к моему удивлению, вообще не интересовался семейными делами. Денег ему хватало, больше и не надо было. А вот у меня уже имелись определенные планы.

– Хороший вопрос, – дед слегка задумался, но не стал затягивать паузу. – У нас есть месторождение нефти и компания, которая её добывает. Это, в принципе, основной источник дохода нашей семьи. На наших землях расположен небольшой городок Хадыженск, где живут сотрудники и их семьи. В нем у нас имеется торговый центр, на окраине стоит принадлежащий нам пансионат-лечебница с минеральными водами. В городе имеется вся необходимая социальная инфраструктура. Она княжеская, но мы помогаем деньгами. Это поликлиники, школы, детский сады, пожарная часть, полицейский участок и так далее.

– Много там жителей?

– Порядка восьми тысяч человек. Хадыженск – небольшой город.

– Любопытно, получается, у нас свой город во владении? – затаив дыхание, уточнил я.

– Да, можно сказать и так. Мы же не мелкопоместные дворяне, а владетельные, – с гордостью в голосе ответил дед и усмехнулся, видя мою реакцию. Он читал меня, как открытую книгу.

– Блин! Мне это мало что говорит. Вроде, из памяти Виталика: владетельные дворяне – это князья?

– Не совсем так. В Европе мы бы звались баронами, но в Российской Империи такого титула нет. Есть только князья и дворяне. Из богатых семей есть еще промышленники. Некоторые из них управляют таким большим количеством земли и людей, что им завидуют сами князья. Да и капиталами они владеют приличными, многим дворянам такие суммы только снятся.

– Любопытно. А что нам дают эти владения?

– Титул, статус. Хотя, по факту, – просто кучу социальных проблем. На самом деле, все города и села, скорее, княжеские и имперские. Мы имеем некоторую власть на своих землях. Можем назначать мэра города и совет. Управлять частью налогов. Но если управление городом будет плохим, начнутся волнения. Род попадет в опалу. Управлять городом могут поставить внешнего управляющего от императора. Тогда род лишится многих преференций, и, конечно, это серьезный урон чести!

– То есть приходится постоянно лавировать? Чтобы и люди были довольны, и мы свою копеечку имели? – понимающе улыбнулся я. Меня все еще не покидало чувство детского восторга. Как будто я внезапно выиграл в лотерею, или мне неожиданно подарили дорогую игрушку. Просто так, ни за что. Я вот так просто оказался в семье олигарха. Всю жизнь трудился, вырос в бедности, а тут – раз, и я богатый. С одной стороны – здорово, но с другой – я никак не мог расслабиться и поверить в свалившиеся счастье. Ведь так не бывает, чтобы все было – и тебе за это ничего не было.

– Да, ты правильно сформулировал.

– Получается, мы богаты? – задал я главный волнующий меня вопрос.

– Смотря с чем сравнивать, – пожал плечами дед. – В общем рейтинге дворян мы, скорее, в конце списка. Я практически никогда не занимался делами рода. Работа в Имперской службе безопасности занимала все мое время. У нас есть управляющие, они хорошо делают свою работу. Доход идет, но развития особого нет. Держимся на плаву – и ладно.

– Ну, иметь под собой целый город и нефтяную компанию – это круто! – заметил я. – В моем мире нефть была символом успеха и богатства.

– Не знаю… нефть – это же всего лишь полезное ископаемое. У нас в крае есть более выгодные ископаемые. Цемент, апатиты. Вот род Вахновых живет на доходы от гипсового карьера. У них и добыча, и крупный завод по выпуску конечной продукции. Они богаты. А нефти в стране много, цены на неё не такие уж и высокие, да и своего завода по переработке у нас нет.

– Так что с деньгами-то? – напомнил я. – Сколько у нас миллионов?

– Не знаю, – пожал плечами дед.

– Как так? – удивился я. – Ты не знаешь, сколько у нас денег? Точнее, конечно, у тебя, – уточнил я в ответ на недовольный взгляд деда.

– Вот так. Мой доход составляет две тысячи рублей в месяц. Остальное все крутится в деле. Мне больше и не надо. Я и эту сумму не всегда трачу. Тебе выделяется порядка ста рублей в месяц, но, насколько помню, ты тоже умудрялся откладывать иногда чуть ли не половину суммы.

– Две тысячи… – Я задумался, пытаясь перевести их в деньги моего мира. Наверное, это что-то типа миллиона рублей у нас. Выходит, мы этакий средний класс. С хорошим, но не запредельным доходом. Кроме этого, лично у меня накопления составляют почти полторы тысячи рублей. Неплохо Виталик наоткладывал денег!

– Мне, безусловно, приятно, что ты заинтересовался делами нашего рода, но хотелось бы понять, к чему этот разговор. Тебе нужны деньги? В каком размере? На что? – Дед принял строгий и несколько недовольный вид, как будто собрался отчитывать меня за провинность. – Понимаю, что через десять дней ты станешь совершеннолетним, но деньги рода пока тебе не принадлежат. Глава рода я, – припечатал он.

– Да не претендую я на деньги рода. Все понимаю, – выставив перед собой ладони, поспешил я успокоить деда, – да и не привык я жить на чужие деньги. Хотелось бы заработать свои.

– Это не чужие для тебя деньги! – вскинулся дед. – Ты – мой родной внук!

– Ну вот, – я решил его немного потроллить, – сам себе противоречишь. То это твои деньги, то вдруг «не чужие»! – Увидев, как дед начинает закипать и набирает в грудь побольше воздуха для гневной отповеди, я прервал его:

– Да ладно, успокойся. Шучу я. Просто, если серьезно, хотел бы сам зарабатывать. Но для этого нужен стартовый капитал. Поэтому и уточняю.

– Шутник, – недовольно пробормотал дед, – если будет серьезный проект, то готов выделить сумму до десяти тысяч рублей. Но только после обсуждения со мной и обоснования суммы.

– Ну вот, а говоришь – в бизнесе не силен, – в ответ улыбнулся я.

– В бизнесе не очень, – покачал он головой, – зато с головой дружу. Каждый должен заниматься своим делом. Для бизнеса есть управляющие, для бухгалтерии – бухгалтеры…

– Все, все, понимаю! – Я резко замотал головой, пытаясь остановить готовые вырваться из деда нравоучения. – Как надумаю по делу и сумме, обращусь. Не забывай, я не маленький мальчик, – на всякий случай напомнил ему, завершая разговор.

Несмотря на отповедь, в комнату я вернулся, полный энтузиазма. Это же надо, какая плюшка мне прилетела от судьбы! Я – богатый наследник. Не олигарх, конечно, но не беден, как церковная мышь. Под нами – целый город, нефтяное месторождение, еще какие-то предприятия. Это же обалдеть, как круто! Вот уж повезло так повезло.

Хадыженск действительно небольшой городок. Помню его, точнее, Виталик помнит. Можно было не мучить деда расспросами. Свое детство я провел именно там, в родовом особняке. И военные действия проходили там же. В Екатеринодар мы переехали позднее, когда мне исполнилось двенадцать лет. Здесь центральный офис нефтяной компании, здесь лучше условия для жизни. Хорошая школа для меня и секции. Расстояние между Хадыженском и Екатеринодаром – около ста пятидесяти километров. Иногда по выходным мы выбираемся в родовой особняк. Но дед его не любит. Слишком много неприятных воспоминаний там осталось.

В следующие дни я с головой окунулся в музыку. Тренировался дома, играя на гитаре и распевая песни, затем отправлялся на занятие к Виолетте, практически каждый день поражая её очередной новой песней.

Сегодня я решил, что пара песен вокально уже достаточно отрепетирована, пора подумать о записи и дальнейшем продвижении.

– Виолетта, – мягко произнес я в начале занятия, – мне хотелось бы отрепетировать пару песен с настоящей группой и записать их. Что ты можешь мне посоветовать? Я смотрел на местном форуме, что-то там не слишком много музыкантов ищет группу.

– Вы знаете, Виталий, – она задумчиво закусила нижнюю губу, что выглядело весьма сексуально, – вы знаете, завтра у нас будет репетировать одна группа, они играют в ресторациях известные песни, можно попробовать с ними поговорить. Только у нас с вами занятие заканчивается в час дня, а они собираются обычно часов в пять-шесть вечера.

– Это нормально, я подъеду тогда к шести. Вы сможете меня представить им?

– Да, конечно. Я здесь как раз до шести вечера, потом домой. Думаю, вполне смогу задержаться на полчаса, – она согласно кивнула.

– Замечательно! – В голове у меня уже была вся нужная инструментовка и партии гитар. Осталось только договориться и все отрепетировать. Первую часть плана по покорению музыкального олимпа можно будет считать выполненной. Надо двигаться поступательно, ступенька за ступенькой. Но радужные мечты прервала Виолетта:

– А зачем вам записывать песни? Я думала, вы их собираетесь продать. Для этого нет никакого смысла тратить деньги и силы на запись.

– Почему – продавать? Сделаю записи, сниму пару клипов. Отправлю на радио и телевидение. Размещу в интернете, – поделился я с ней своими грандиозными планами.

– Ох, Виталик, вы так наивны, – грустно улыбнулась моя преподавательница, – кто же возьмет ваши песни, если у вас нет договора с музыкальной компанией?

– М… в плане? Зачем мне договор?

– Ну как же! Вы же давно занимаетесь музыкой, я вижу, – произнесла она обвиняющим тоном, – нельзя же не знать элементарных вещей! Радио и телевидение берут песни только от музыкальных компаний. Вам надо выбрать такую компанию, заключить с ними договор на ваши песни, а они уже решат, что с ними делать. Возможно, запишут с вашим участием, но, скорее всего, передадут своим артистам. Но вы не переживайте, так даже выгоднее. Вас никто не знает, а если песни будут исполнять известные артисты, вы все равно будете получать оплату!

– Примерно понятно, – эта информация для меня была, как удар обухом по голове, – то есть, скорее всего, компания решит мои песни передать другим, а мне просто платить деньги?

– Ну да, так обычно и делается. Артисты – очень известные люди из знатных родов. Быть одним из них – большая честь. Не хотелось бы вас разочаровывать, но вряд ли там для вас найдется место, – она посмотрела на меня с сочувствием.

– Спасибо за информацию, я обдумаю. Но встречу с музыкантами все равно не отменяйте. Хотелось бы отрепетировать, для начала, три песни и записать их, – видя, как вскинулась Виолетта, я выставил руки перед собой, – только для себя. Чтобы было. Готов ребятам оплатить их работу.

– Хорошо, – вздохнула она, покачав головой и всем своим видом показывая, что против такой напрасной траты финансов, – деньги ваши. Как хотите, так и делайте. Хотя, и вправду, песни замечательные. Вы подумайте насчет договора все- таки, пусть не вы их споете, но это же не важно. Главное, что такие песни появятся. Это будет подарок многим слушателям!

Кое-как позанимавшись, весь в раздрае отправился домой. Подарок слушателям! Бесит! Отдать такие песни каким-то богатым мальчикам и девочкам, чтобы они стали еще богаче и известнее! Нет уж! Надо что-то придумывать. А пока действуем по плану – готовим песни на альбом и записываем. Только теперь не две-три, а целый альбом. Вот тогда и будем смотреть, что с этим делать и как запускать в народ.