Читать онлайн Амалин. Город на крови бесплатно

Пролог

Не каждая сила – дар. Порой это приговор…

Еловая роща – городок небольшой, но славный. Было там всё, что нужно для комфортной жизни: архитектура, радовавшая глаз, люди жили неспешно, в свое удовольствие. То место считалось бы идеальным, не окружай его топи непроходимые и лес густой, о котором старые горожане поговаривали всякое. Охотники, что нарушали закон, пересекая северную границу, твердили, что всё там иначе, чем в южных лесах. Вот идешь по тропе и чувствуешь на себе взгляд пристальный, а оглянись – нет никого. Один грибник рассказывал, что видел место, где на сотне деревьев вырезаны знаки неизвестные, а по ветвям развешаны тонкие металлические трубочки, издающие тихую мелодию от касаний ветра.

В других же частях северного леса стояла гробовая тишина. Даже ветер дул как-то иначе, словно обнимая каждый ствол. Люди знали: жил там народ – хорты, но многие забыли, сколько горя принесли им предки горожан. Шептались, что земля там красная от кровопролитных войн, что длились не одно столетие – и вдруг, как по волшебству, прекратились. Письмена, сохранившиеся с тех лет, казались ересью, ведь там говорилось, что хорты в бою обращались в громадных волков, не могли их взять ни мечи, ни пули.

Девушка подошла к библиотекарю и, едва скрывая раздражение, спросила:

– Я просила у вас книги по истории города, а вы дали сборник баек и легенд.

Тучная женщина с проседью в волосах отпила чай, швыркнув, и поправила сползающие очки.

– Дорогая моя, это всё, что осталось с тех лет. Библиотека горела трижды. Что именно ты желаешь найти?

– Меня интересует поселение в северном лесу.

– Тогда ничего, кроме баек, ты не найдешь. То было темное время: войны сменяли одна другую, первопроходцы по природе своей были невеждами. Ты же не думаешь, что сливки общества пошли бы на столь опасное дело? Их уже после ссылали, город обживать, быт налаживать. – Библиотекарь с трудом поднялась со стула и подошла к одной из полок. – Оттого и написано о местных всякое. Мелкий народец не только не стал подчиняться завоевателям, но и бился столь отчаянно, что перебил тысячи людей. – Она вытащила тонкую потрепанную книгу и протянула гостье.

Анна прочла текст на обложке:

– Уклад жизни хортов. Вера и легенды свири.

– Это написала одна из волонтеров, что трудилась в поселении. Больше, чем здесь, информации ты не найдешь.

Усевшись за свободный стол, девушка торопливо распахнула книжку. На первой странице расположилось фото трех девушек и одного парня в ярких желтых жилетах на фоне покосившихся высоких деревянных ворот и год – 1994.

«Никогда бы не подумала, что затея вести дневник принесет мне удовольствие. Это место оказалось настолько невероятным, что не написать о нем стало бы роковой ошибкой».

3 апреля 1994

Только сошел снег. Наш автобус долго пробирался до пункта назначения, несколько раз мы с ребятами выталкивали его из грязи. Надеюсь, благодаря нашим усилиям здесь появится настоящая дорога. Не скажу, что местные обрадовались нашему приезду: они недоверчиво изучали нас взглядами, молчали в ответ на дружелюбное приветствие, а пара высоких хмурых мужчин первым делом осмотрела наши вещи. Тем же вечером нам показали дом, но я не собиралась в нем оставаться. Перед отъездом отец отдал мне ключ от своей хижины – вот одна из причин моего приезда.

За ужином, когда по поселению прокатился слушок о моем родстве с некоторыми местными, на нас стали смотреть чуть по-другому, но всё еще недоверчиво и холодно. Старшее поколение говорило на свирис – родном языке хортов. Со стороны звучал он непривычно грубо и всё еще неразборчиво, несмотря на тщетные попытки отца обучить меня. На ночь одна из старейшин велела запереть двери, ставни на окнах и не высовывать нос до полудня. Говорить ей, что нарушу это правило в ближайшее время, я не стала, а не потешить свое любопытство не могла.

17 апреля 1994

Нам удалось найти общий язык с одной из старейшин. Госпожа говорила, глядя на меня и только; нас это устраивало. Позволила записать свои рассказы на диктофон, чему я несказанно рада. Далее приведу расшифровку.

Местная:

– Не смотрите на разруху кругом, раньше было иначе! Еще бабка моя видела град, что скрывали величественные стены. Ветэро был центром Великих земель, пылко бьющимся сердцем народов свири. Говорят, мы тогда обладали особой силой, и верим в то посей день. – Женщина рассмеялась. – Мы, хорты, Ветру покланяемся, а он, поговаривают, волком обращаться умеет. Как иначе бы поспевал всюду? Есть еще кетси – трусы редкостные, ушли на север за Медвежьи озера, лет триста с лишним назад, может, там от голода и сгинули. Земле покланяются, оленей почитают, да настолько, что мясо не едят. Нуртов и до войны редко видали, а теперь о них лишь байки ходят, может, и сейчас на вершинах Волчьего хребта живут. Остальные свири их не жаловали за кровожадность и алчность. Ну и шаман у нас есть. Бурро – отшельник, служит ему дух Акур. Матушка, храни ее душу Ветер, говорила, они-то над всеми верх и держат.

Волонтер А:

– А мне дед говорил, что у вас тут чертовщина всякая творится! И в книгах читал, что воевали вы не только мечом, но и клыками с когтями.

Волонтер И:

– Ну и бред ты, Сашка, городишь.

Местная:

– Бред-то бред, но вы на ночь запритесь! Бродят здесь звери дикие, и живут они не на старой бумаге, а вокруг нас.

Пряталось то поселение вдали от Еловой рощи. Каждый день проезжая мимо лесного массива, горожане и не догадывались, какие тайны хранят северные леса. Года сменялись один за другим. Многие люди позабыли об ужасах прошлого, об множествах отнятых жизней и что город их стоит на чужой земле. Хорты смирились со своей участью. И лишь немногие мечтали возродить величие Ветэро.

Глава 1

И было место в мире том, где правили мороз да ветер. Беспощадные волны врезались в берег, покрытый толстой коркой льда. А в небе вот уже какой век танцевали яркие огни, чья красота могла поразить любого. Они чуть касались берега, освещая Великие земли, и указывали дорогу на север. Называлось то место Границей небесного сияния. Свири верили: там зародился мир, а потому веками передавали детям легенду о шамане, оберегающем покой миров.

Почти тысячу лет провел Бурро на том берегу. Подчинялся ему дух медвежий. Шкура зверя лежала на его плечах и была преданным спутником. Старый великан сидел у костра и смотрел в небо на огни, подарившие ему жизнь. Чем меньше жить оставалось шаману, тем сильнее горели они, а может, ему просто так казалось. Вытащил он темную глиняную трубку, набил мелким зеленым порошком и закурил. Холодный, отрезвляющий воздух проникал в легкие вместе с дымом, обжигая горло. Дым подействовал быстро: Бурро услышал голос – тихий шепот, требующий мести. Люди ответят за каждую отнятую жизнь.

Сердцем Великих земель стало место иное. За три тысячи километров от холодных вод, в старом лесу, расположился город, ставший домом не только для людей… Гигантские сосны и ели подобно стене укрывали жителей его от мира другого. Какой прок быть частью чего-то сокровенного, если ты и не подозреваешь об этом? Пока одни жили в вымышленной утопии, другие уже который век вели войну за территорию.

***

Из года в год лесные пожары начинались в середине апреля и не стихали до прихода дождей. Вот и на этот раз небо заволокло плотным дымом от горящих сосен. Выйдя на улицу, я бы не смогла остаться одна – запах гари следовал по пятам и прилипал к одежде. Ветер гонял пепел по улочкам городка, чем наводил тоску на горожан. Горели южные леса, и то было обыденностью, но в этот год огонь пополз сначала на восток, а затем и на север, будто пытаясь заключить город в кольцо. Виной тому были люди. Всегда. В северный лес никто не ходил, от того и пожаров там не бывало. Не бывало… По меньшей мере, на моем веку.

Сначала я решила, что мне померещилось, но, взглянув в окно, поняла, что не ошиблась. По стеклу медленно, одна за одной стали стекать капли, а это значило только одно: скоро дождь погасит огонь и прибьет надоевший запах к земле. Я тут же распахнула окно, чтобы впустить в комнату свежесть.

– Не занята? – послышался голос мамы из-за моей спины.

Она стояла на пороге комнаты с металлическим подносом в руках и двумя фарфоровыми чашками на нем. Как и всегда выглядела она безупречно: медные локоны переливались на худых плечах, большие светло-зеленые глаза наполнены любовью, а фигура своей формой напоминала песочные часы. Ей сорок два, но окружающие не давали ей больше тридцати пяти. Лишь тонкие худые кисти, одну из которых украшал тонкий шрам, выдавали ее возраст.

– Я все эти дни взывала к Ветру, чтобы он принес дождь. – Она улыбнулась. Мама не боялась огня и того ужаса, что он нес. Не было ей дела и до сохранности города: обладай она достаточной силой, сама бы давно спалила его, чтобы и пепла не осталось. Где-то там, меж елей и сосен, было что-то более ценное, чем месть за старые потери.

– Давай будем думать о лучшем, и однажды дома перестанет быть так тихо. – Я улыбнулась, пусть и сама не до конца верила в сказанное. Мысли в голове роились всякие, были там надуманные страхи и болезненные, кошмарные воспоминания, что переплелись воедино и заставляли мое тело дрожать. – Хотя к чему ждать? Давай пригласим Лису, – вырвалось у меня.

Думать о дурном совсем не хотелось. Раньше в доме кипела жизнь: пока мы возились на кухне, отец сидел в столовой с кипой документов, братья вечно о чем-то спорили, по телевизору шли дурацкие передачи, не было и намека на тишину. А изменилось всё чуть больше месяца назад.

– Мы слишком долго жили нормально. Я благодарна судьбе за эти двадцать лет, – прошептала она, а я притворилась, будто не слышала. Скоро всё будет, как раньше! А пока я знаю одно: звонкий смех подруги на время заглушит тишину.

Прошло не больше десяти минут, как входная дверь распахнулась и на пороге нашего дома появилась миниатюрная Василиса. Капли дождя стекали с ее клетчатого пальто и переливались на милых резиновых сапожках.

– Ну и погодка, – фыркнула она и наконец подарила нам свою широкую улыбку, от которой на щеках появлялись ямочки. Я тут же оказалась в ее объятиях и на мгновенье почувствовала облечение. – Мари, рада видеть тебя. Я так по вам скучала! – Лиса быстро чмокнула маму в щеку и уселась за стол.

Мы дружим сколько себя помню. Она вредина, жизнь без которой представить невозможно. В ней столько энергии, что хватит запустить солнце, если оно вдруг погаснет. Мне никогда не удавалось за ней поспеть: пока она ходила на танцы, вокал и занималась волонтерством, я тихо сидела в парке с масляными красками или книгой по экономике. Ее кудрявые волосы цвета пшеничных колосьев после дождя становятся еще более пушистыми и торчат в разные стороны. Она всегда старательно их выпрямляет, на мой взгляд, совершенно напрасно.

– Вы уже слышали?! Вчера на соседней улице видели медведя! Говорят, эта зверюга была огромных размеров. – Она развела руки в стороны и выпучила глаза, а по моей спине скатилась капля холодного пота. – Надеюсь, охотники уже отправили ее на чучело!

Мы с мамой нервно переглянулись. С началом пожаров голодные израненные звери стали пробиваться через сетку, ограждающую город от леса. Волонтеры вместе с полицейскими и спасателями патрулировали границы и заделывали дыры, что снова и снова появлялись в изгороди.

– Насколько я знаю, этим вопросом занимается полиция. Пока с ними Владимир, всё под контролем, – прошептала мама.

– Надеюсь, он разберется с этим как можно скорее, и мы вместе выберемся в центр.

Они говорили о моем старшем брате. Владимир работает в полиции и с начала пожаров совсем не появляется у нас. Каждую ночь он патрулирует границы города, хотя обычно сотрудники с его званием не занимаются подобными вещами. Но в момент, когда стихия пыталась окружить город, у полиции попросту не хватало рук. Нам оставалось лишь ждать редких звонков и надеяться, что он ночует дома и не забывает обедать, не говоря уже о завтраке или ужине.

Маме было двадцать два, когда я появилась на свет. Желанный первенец, обреченный на любовь. Отец был на седьмом небе от счастья, когда впервые взял меня на руки и принес в дом, где нас ждали двое мальчишек. Тогда родители уже воспитывали двоих детей: маминых племянников, опекуном которых она стала двумя годами ранее. Слишком долгая и запутанная история положила начало нашей большой семье.

Я любила братьев. Наша дружба была крепкой, несмотря на разницу в возрасте, а потому жизнь без них стала невыносимой мукой. Если с Владимиром было всё по-прежнему, мы лишь стали видеться чуть реже, то Олег… Стоило мне подумать о нем, руки вновь затряслись, а сердце стало разрываться от боли. Всё время, что мы сидели на кухне, подруга сверлила взглядом портрет, что мама недавно повесила на кухне. Лиса скучала и старалась это скрыть, но получалось у нее паршиво. Его отсутствие сводило всех с ума.

Ветер распахнул кухонное окно, и до нас снова донесся запах гари. Мама встала, чтобы его закрыть, и вдруг огорченно вздохнула.

– С северной стороны снова идет дым.

– Бабушка же ушла в церковь! – Лиса подскочила. – Говорила ей – сиди дома! У нее снова разболится голова, давление упадет. Вчера не дождалась меня, вышла во двор, чтобы полить свои астры, и упала. Нужно забрать ее домой. – В следующий миг она уже натянула свои оранжевые сапожки и, хлопнув дверью, оставила нас в ненавистной тишине.

***

Ветви молодой ивы раскачивались за окном, пока по крыше барабанил дождь. Свет на кухне несколько раз мигнул, и я мысленно помолилась Ветру, чтобы тот не оборвал провода. В комнате пахло бесподобно: чаем из молодых сосновых шишек и свежей клюквы. Вкуснейший из традиционных напитков нашей местности.

Через пару часов отец должен вернуться из очередной командировки, и, чтобы не терять время, мы дружно взялись за приготовление обеда. Обычно мама улетала с ним, оставляя меня с братьями. То были одни из лучших мгновений моей жизни. Мы заказывали гору вредной еды, приглашали Лису, играли в настольные игры и устраивали киномарафон на всю ночь. А неделю назад, когда отец покупал билеты, она сказала:

– Я не оставлю Ами одну. Не сейчас. – Он лишь кивнул, пока я молчаливо благодарила ее. Остаться одной в этом огромном доме для меня сравнимо с пыткой.

Не скажу, что отменно готовлю, откровеннее будет признаться, что я способна лишь нарезать салат или пожарить омлет. Обычно в этом доме готовит Олег. Он отлично управляется с мясом и рыбой, пожалуй, ему не удаются лишь десерты. Мама же не готовила обед лет пять, оставляя это нам с братом.

Я вытащила пакет со свежей говяжьей вырезкой и провела ножом по упаковке. Острое холодное лезвие соскользнуло и вонзилось в мою ладонь. Кровь тут же полилась из глубокой раны. Дыхание сбилось. В глазах стало темнеть. Наощупь мне удалось отрыть кран и подставить руку под струю воды.

– Помоги мне! Помоги мне это смыть, прошу! – По лицу покатились слезы.

– Это всего лишь кровь, – сквозь туман раздался голос мамы. – Амалия, посмотри на меня! – Ее голос отдалялся, а я всё сильнее проваливалась во тьму, где меня поджидали события той ночи. От них не скрыться и не убежать. Воспоминания возвращались и били по голове, словно шаман в кожаный бубен, надеясь усмирить бурю. Они засели глубоко в подкорках сознания. Они и были бурей, поглощающей меня. Темный лес, паника, выстрелы и море алой крови. Последний выстрел прозвучал так громко, что оглушил меня, и я провалилась в пустоту. Стало тихо.

***

Я почувствовала пару слабых ударов по щеке.

– Амалия! – раздался встревоженный голос Владимира. Резкий запах нашатырного спирта ударил в нос, и я смогла распахнуть веки. Всё вокруг расплывалось, но с трудом мне удалось сфокусироваться на лице брата.

– Голова еще кружится?

– Немного, – призналась я.

Почти сразу в комнате появилась мама. Черт, черт, как я могла так напугать ее?! Она моментально оказалась рядом.

– Как ты? Что-то болит? Давай поедем в больницу? – Она присела возле кровати и взяла меня за руку. Я опустила взгляд на ладонь, наспех перевязанную бинтом. К счастью, крови на нем не было.

– Нет, никакой больницы! Еще немного полежу, и со мной всё будет хорошо.

– Лучше бы ты записалась к психиатру… – спокойно заключил Владимир.

– Чай. Я хочу тот чай с листьями смородины и много сахара. Сделаешь? – Терпеть не могу сладкий чай, но почему-то именно сейчас мне показалось это хорошей идеей. Маму удивила моя просьба, однако она молча поцеловала меня в щеку и скрылась за дверью. К сожалению, с братом этот трюк не пройдет. Владимир всегда видит меня насквозь. Он моментально понял, что я только что сделала, и нахмурился.

– Допрос уже начался?!

– Рассказывай!

– Нечего рассказывать. Порезалась, потеряла сознание…

– Не смеши! Ты так и не отошла…

– Это так просто не проходит. Будешь отчитывать меня, когда перестанешь просыпаться в шесть утра! – вспылила я и закрыла рот рукой, поняв, что перешла черту. – Прости, я сравнила то, что нельзя сравнивать.

– Напротив, для неподготовленного человека ты неплохо справляешься. – На лице брата появилась усмешка.

В его светлых серых глазах виднелась усталость, а недельная щетина и мятая футболка свидетельствовали о катастрофической нехватке времени. Уверена, Владимир уже который день ночует в участке и питается той гадостью, что готовят в ближайшей забегаловке на углу. Если вообще успевает поесть…

– Ты, наверное, голоден. Правда, с обедом как-то не задалось… Идем вниз, нужно привести тебя в порядок!

– Думаю, у меня есть пара часов… – Брат улыбнулся.

***

– Я так и знал, что этим всё закончится! – проворчал Владимир. Он попытался выйти из гостиной, но мама быстро перекрыла ему проход, и я, последовав ее примеру, встала в дверях на кухне, чтобы брат не смог уйти через задний двор. – Девочки, это несерьезно, у меня дел невпроворот!

– Вернешься к ним завтра утром, а сегодня у тебя выходной. Уверена, начальство не будет возражать.

– Амалия права. Позвони, предупреди коллег, что сегодня не приедешь!

Брат закатил глаза и опустился на диван.

– Вертите мной как вздумается. – На его лице появилась широкая улыбка. – Вы хотите, чтобы я поел и отдохнул, а у самих ничего не готово.

– Полчаса, и всё будет! – обрадовалась мама.

Кажется, прошло лет пять с его последней военной командировки. Помню тот день, когда он внезапно вернулся и объявил об увольнении, то были праздник и облегчение для всех нас. Владимир быстро устроился в полицию, купил квартиру и съехал. Он всегда отказывался от помощи родителей и твердил: «Я должен сам встать на ноги!»

«И вскоре жениться», – в шутку добавляла мама. Увы, женился он пока только на своей дурацкой работе, где пропадает сутками. Но, несмотря на это, последние пару лет были лучшими. Мы всегда были на связи, не разлей вода. Теперь он звонит реже, и пусть я знаю, что причина тому – лишь усталость, легче от этого не становится.

Я убирала со стола, когда из открытого окна кто-то тихо позвал меня по имени. На заднем дворе никого не было, и от осознания этого по спине пробежал холодок. «Это всего лишь ветер». Успокоив себя, я захлопнула окно и быстро опустила жалюзи. Скажу брату, и он решит, что рассудок окончательно покинул меня. Вряд ли кто-то проник бы к нам во двор и стал намеренно привлекать к себе внимание.

– Ами, – за моей спиной раздался голос, и я взвизгнула от неожиданности. Посреди кухни стоял Владимир в халате и озадаченно изучал меня взглядом. – Ты в порядке?

– Задумалась, забыла, что ты здесь. Ты что-то сказал?

– Клим забрал Мари, сказал, что чемоданы разберет позже, но, если тебе не терпится, темпера в маленькой сумке. Раз мы вечером останемся одни, не хочешь поужинать в «Одинокой сосне»?

– Да! Да, да, да! – радостно завопила я. Больше двух недель мы с мамой провели в заточении, выходя из дома лишь по нужде. Дым от пожаров мешал дышать и щипал глаза, стоило провести на улице дольше десяти минут.

Я собралась и спустилась быстрее, чем он произнес бы мое имя – так сильно хотелось наконец выбраться из дома.

– Ты забыла шарф, – строго сказал брат, когда мы уже сидели в его машине. Я лишь улыбнулась, решив не говорить Владимиру, что намеренно его не взяла. К середине мая приходили дожди, и в нашем городишке становилось сыро и холодно. А выглядеть хотелось чуть лучше, чем обычно, по такому поводу давно мы с ним не выбирались никуда вдвоем.

– Думаю, может, снова подстричься, – озвучила я мысли вслух, пока накручивала пепельный локон на палец.

– Потом снова будешь жалеть. У тебя такие красивые волосы, пусть растут.

Вскоре мы покинули частный сектор и въехали на объездную дорогу. Пока мы ехали мимо одной из изгородей, что разделяли город и непроходимые леса у северной границы, Владимир высматривал, не проделали ли звери еще одну дыру в прочной сетке.

– Думаешь, медведи и правда приходят в город с севера?

– Тот был с севера. – По его интонации было ясно: брат не желает говорить об этом. С моей же стороны было глупостью заводить этот разговор – ему хватает головной боли на работе.

Наконец объездная дорога закончилась, и мы въехали в старый город. Двухэтажные почти четырехсотлетние здания были увешаны яркими рекламными вывесками, названиями магазинов и разных забегаловок. Пусть в городе давно отменили запрет на яркую и броскую рекламу, на мой взгляд, эти вывески всё же портили внешний вид улиц. Фонари, гирлянды, мерцающие надписи – всё это превращало наш городок из взрослого мужчины в винтажном костюме-тройке в того, кто бесконечно молодится и носит подростковые вещи, что ему совершенно не к лицу.

Узкие улочки с невысокими домами из старых светло-серого и красного кирпичей расползались от центральной площади, будто вены и артерии от сердца. Именно с этих мест началось строительство Еловой рощи, название которой всегда сбивало меня с толку, ведь кругом росли лишь тысячелетние сосны, ели были сильно южнее от границы города.

– Ели срубили, чтобы построить первые дома, – как-то сказал брат, услышав наш с подругой спор. – Задолго до города здесь была еловая роща, оттуда и название. Логично, как по мне.

Сама не поняла, как оказалась напротив бара. Брат поднялся по ступеням и распахнул передо мной большую тяжелую бордовую дверь с дверным молотком. В воскресный вечер было немало свободных столиков, среди которых оказался и мой любимый – дальний у большого окна в пол.

– Товарищ майор, давненько вы не заходили! – Кудрявый бармен улыбнулся Владимиру.

– Мне нашептали, что ты малолеткам наливаешь…

– Да что вы?! – Бедняга побледнел. – Я… я…

– Успокойся, Игорь! Мы просто пришли поужинать, – заверила я приятеля и злобно зыркнула на Владимира. – Рада тебя видеть.

На столе быстро появился маленький глиняный чайник. Брат потянулся к нему и наконец заметил мой недовольный взгляд.

– Ты из-за моей шутки надулась?

– Глупая шутка.

– Видела его? Он как лист задрожал. – Он хохотнул, и я тоже не смогла сдержать улыбку.

Подняв руку, чтобы подозвать официанта, брат ненароком вновь вернул меня в события той ночи. По его предплечью стекала кровь, а запекшиеся капли падали на траву. Я знала, как он получил ту рваную глубокую рану, но почти не помнила самого момента. В ту секунду перед моими глазами была куда более ужасная картина.

– Ты не оставил шрам. – Вдруг пришло осознание: мы не виделись с того момента, а прошел ровно месяц. Не хотелось смотреть в его глаза, ведь, когда смотрела в них в последний раз, я отчетливо видела страх. Первый раз в своей жизни увидела, что брата может что-то испугать.

– Было слишком много дел. Как присел, понял, что рана почти исчезла. Но так даже лучше. Этот шрам напоминал бы о моей ошибке. А это не то, о чем хочется вспоминать.

– Твоей вины в случившемся нет.

– Иронично, отец сказал то же самое в день, когда не стало мамы. – Он криво улыбнулся. – Может и так, ведь тогда не успел он, но в этот раз это был я.

– Вы уже определились с выбором? – перебила нас официантка.

Выход с Владимиром – то еще испытание: он моментально оказывается под прицелом женских взглядов. Вот и сегодня не успели мы сесть за стол, как его облюбовала блондинка, сидящая недалеко от нас. Город у нас небольшой, многие знают друг друга, оттого ни для кого и не секрет, что я лишь его младшая сестра.

– Возьми уже у нее номер, пока она в стуле дыру не протерла.

– Что?! – Владимир оторвался от тарелки с супом и бросил на меня недовольный взгляд. – Вы с Мари сговорились? Ами, у меня нет времени на …

– Вон та, что сидит на восемь часов. Просто взгляни, сводишь на ужин пару раз, развеешься. Жениться совершенно не обязательно.

Брат чуть повернул голову и взглянул через плечо на девушку, что уже полчаса изучала его взглядом.

– Она действительно ничего.

– Возьми у нее номер. Уверена, она уже держит визитку в руках. – Я встала из-за стола и направилась к уборной.

Дорогу, по которой должны были вернуться родители, размыло дождем. Отец позвонил и предупредил, что они не вернутся до завтра. Это хорошо, значит, брат точно никуда не уедет. Давно мне не было так спокойно. Камин потрескивал, а тени от огня играли на лице брата. Пока он молча смотрел на пламя, остатки льда растворялись в его стакане. Владимир уже выглядел лучше, а ведь всё, что ему было нужно, – это дневной сон, душ и пара часов спокойствия.

Мои карандаши и настольный мольберт год пролежали без дела в багажнике одной из машин отца. Не принеси их Владимир парой часов ранее, я бы про них и не вспомнила. В этом городке бывает слишком тоскливо, хотелось больше цвета, оттого рука всегда тянулась к масляным краскам.

– Покажи. – Брат поднял на меня глаза, и я развернула мольберт. Его нахмуренное лицо смягчилось. – Ты явно меня приукрасила.

– На мой взгляд, напротив – изуродовала. – Я сорвала рисунок и уже собиралась его смять, но Владимир выхватил его из рук.

– Не смей, там мое лицо!

– Оно же кривое.

– Видела бы ты свои каракули пятнадцатилетней давности – у меня были зеленые волосы. Будет лежать с остальными в альбоме. – Он залился смехом. Вдруг раздался дверной звонок, и мы напряженно переглянулись. – Ты пригласила Лису?

– Нет, не думаю, что она достанет до кнопки, – попыталась отшутиться я.

Звонок повторился, на этот раз более настойчиво, и брат скрылся в темном коридоре.

– Каким ветром тебя занесло? – проворчал он.

– Северным, – раздался знакомый мужской голос, и я поняла причину раздражения Владимира. Вскоре гость вошел в гостиную и нахально мне улыбнулся. – Здравствуй, Амс.

– И тебе привет, Орлов.

В ответ Макс лишь ухмыльнулся и сел на соседний диван – достаточно близко, чтобы я смогла почувствовать его запах. Хвоя, древесная кора, немного табака, последние годы он много курил. Это странное сочетание с каждым днем всё больше привлекало меня.

– Олега здесь нет. Зачем пришел? – Брат взглядом приказал мне оставить их. Несмотря на желание поступить по-своему, я всё же подчинилась, чтобы не злить его еще больше.

– Принесу вам выпить.

– Я буду только чай. – Макс подмигнул мне, явно желая разгневать брата еще сильнее, и ему удалось.

– Конечно, чай. От тебя несет за версту.

Макс дружит с Олегом с пеленок, однако большой любви Владимир к нему не питает. И у него есть на то причины. До недавнего времени я разделяла его позицию, пока в один день всё не изменилось. Теперь, когда Макс рядом, я чувствую присутствие Олега, словно он ненадолго вышел из комнаты и вот-вот вернется. Мы неплохо притерлись за этот месяц – видимо, он тоже в какой-то степени нуждается во мне. Если не брать в расчет его дурацкую манеру коверкать мое имя, он всегда добр и вежлив. Макс часто бывал в нашем доме, но из-за разницы в возрасте мы почти не пересекались. Восемнадцатилетние Олег и его друг не хотели брать тринадцатилетнюю девчонку с собой. Еще несколько месяцев назад я почти ничего о нем не знала.

Я включила чайник, а сама подкралась к двери и, спрятавшись за стеной, принялась подслушивать разговор.

– Сегодня наконец решился поехать домой и был уверен, что от него уже ничего не осталось. Лес горел только у города, огонь не дошел пару километров. Представь: ты едешь по сгоревшему лесу, и он резко обрывается, а дальше нетронутые зеленые деревья. Линию словно провели по линейке, и так на десятки километров.

– Не знаю, на чем ты сидишь…

– Так и знал, что ты скажешь что-то подобное, поэтому сделал пару фото. – Макс хохотнул. Я не выдержала, вернулась в гостиную и тут же поймала на себе насмешливые взгляды мужчин. Любопытство всегда было мне присуще, то не было для них секретом.

Фото завораживало. Два дерева росли в метре друг от друга: одно сгорело дотла, а вид второго даже не намекал на присутствие всепоглощающего пламени. И таких деревьев были сотни. Они создали зримую границу, разделяющую лес на две части. Пока одна половина медленно умирала, вторая всё так же жила, словно не замечая ужаса, происходящего вокруг.

– Неужели и поселение не горело?! – Брат открыл от удивления рот. – Чертовщина какая-то!

– Ты веришь в Ветер? Вот поселенцы верят. Горуба начнет напевать, мол, Великие на его стороне, а значит, его приняли в качестве вождя. – Макс закатил глаза.

– Не думаю, что с большого пожара остались те, кто верит. Кто в здравом рассудке станет говорить с Ветром?!

– Будто допрашивать пьянчугу, устроившего драку в баре, разумно. Но в одном ты прав: Горуба давно спутался с людьми, нет в нем веры, а может, и не было никогда. Правда, тебе не об этом стоит думать. Если хорты начнут верить, что он вождь по праву…

– Тебя не примут! – прошептала я и закрыла рот рукой.

– Макс дело говорит. Вот только без Олега я и думать об этом не буду, мне людских забот по горло.

Не просто так людям запрещалось ходить в северные леса. Поселение, что скрывалось за многолетними соснами, когда-то было древним городом, сгинувшим в пожаре. Прошли сотни лет, и люди смогли переписать историю, чтобы сокрыть свой страшный грех. Жил там один из народов свири – люди со звериными сердцами. «Коренной народ будет жить в резервации – это для их же блага!» – так одним указом люди лишили хортов возможности стать частью мира, что когда-то у них отняли вместе с землями.

Макс же говорил о главе поселения – хорте, давно игравшем по человеческим правилам.

– Всё содеянное людьми противоестественно! Против нашей природы! Не место зверю в каменных клетках, – передал нам Макс слова вождя. Горуба давно нарушал правила обеих сторон, но из-за дружбы с мэром всегда выходил сухим из воды. Не было у него никакого права на это место. Если станет известно о том, кто мои братья и мама на самом деле, он в ту же секунду лишится всей власти, а возможно, и головы. Брат вырос, возмужал, а значит, у хортов появилась возможность взять реванш.

Тишину нарушил не менее тревожный звук: зазвонил рабочий телефон брата. Эта маленькая коробочка никогда не издает звуки просто так. Владимир поспешил на кухню. Мы же, затаив дыхание, ожидали продолжения.

– Срочно уводите людей! Я уже еду! – Он пулей выскочил из дома, даже не посмотрев в нашу сторону. Мне не оставалось ничего, как побежать следом.

– Что происходит? Давай я поеду с тобой?

– Амалия, вернись в дом! Макс, прошу, не оставляй ее одну. – Он вытащил автомат из багажника. От одного вида оружия меня бросило в пот, и я отшатнулась назад.

Двигатель старого зеленого внедорожника заревел. Машина задним ходом на полной скорости выехала на дорогу.

– Умоляю, будь осторожен.

– Тебе лучше вернуться в дом, не мерзни.

Только сейчас я почувствовала, как холод сковал ноги. Посмотрев на них, я осознала, что стою на каменной брусчатке босая.

– Амс, он профессионал, даже не смей за него переживать. – Макс накрыл мои ноги пледом, как только я села на диван. Он опустился передо мной на колени, и мне наконец удалось рассмотреть его большие светло-голубые глаза. – Ты мне чай обещала, помнишь?

– На кухне закончились травы, есть немного в подвале.

– Давай сходим. – Он улыбнулся и протянул мне ладонь.

Макс толкнул скрытую у камина дверь плечом. Она распахнулась, и мы оказались на узкой лестнице, ведущей вниз, и лишь тогда я поняла, как легко он смог меня отвлечь. Выключатель удалось нащупать не сразу – паника вновь дала о себе знать.

– Давай вернемся!

– Я и не думал, что ты такая трусиха. – Макс хохотнул и щелкнул выключателем.

– Ты не понимаешь, тебя там не было. – Мне хотелось нагрубить ему, но голос дрогнул, и к горлу подступил ком. – Кажется, я всё еще не могу отмыться от его крови.

– Прости, не подумал. Давай я схожу один, иди наверх.

– Нет. – Сама не поняла, как вцепилась в его предплечье. – Владимир не просто так просил тебя остаться. Не хочу, не смогу сидеть одна.

– Как пожелаешь. – Он высвободился из моей хватки и осторожно взял меня за руку. – Я буду с тобой столько, сколько потребуется.

В воздухе пахло пылью, бумагой и старой древесиной. Было в этом что-то таинственное. Каменное помещение, заполненное деревянными ящиками и коробками, на первый взгляд казалось обычным складом. Но если присмотреться…

Мой спутник огляделся и подошел к стене с закрепленным на ней холодным оружием. Клинок, что висел выше, очень стар, а на его рукояти выбито имя: Светозар. Вот уже четыреста лет он принадлежит нашей семье. При виде него у Макса загорелись глаза. Пока современные парни увлекались автомобилями и чем-то подобным, он знал буквально всё о клинках и даже успел сделать парочку.

– Знаешь, иногда мне кажется, что я родился не в подходящее время…

– Битва при Ветэро подошла бы тебе больше, чем будни за барной стойкой?

– Определенно. Лучше погибнуть молодым сражаясь, чем загнуться под тяжестью времени, – уверенно ответил он. Я же, имея абсолютно противоположную точку зрения, просто стояла, уставившись на Макса. А ведь так считает не только он, но и все представители волчьего народа. Одна реплика более чем ярко описывала всю его сущность. Хортов воспитывают иначе, с детства вдалбливая одну простую истину: хочешь быть свободным – сражайся. Макс не только был одним из них, но и провел большую часть жизни в поселении.

– Тебе разве не интересно, что случилось с городом? – Он внимательно смотрел на мое лицо.

– Я знаю, что произошло. Это был страшный пожар, унесший жизни многих.

– Не верю! Глупость, Амс! Ветэро выстоял годы осад, у его стен пролилось море крови, а он даже не дрогнул. Не может быть всё так просто! Было что-то еще…

Меня пугала даже мысль о той ночи. Деревянный город, объятый огнем, – наверное, именно так выглядит ад на земле.

Не желая больше обсуждать эту тему, я быстро нашла мешок с высушенными растениями и потянулась за ним. Макс опередил меня и без труда взял то, до чего я вряд ли бы дотянулась. У подобных ему есть одна характерная особенность – высокий рост. Он, как и мои братья, почти под два метра в высоту. Даже я при своем росте выше среднего выгляжу мелковато на их фоне.

– Что с твоей рукой? – Он заметил потрепанный бинт на моей ладони.

– Порезалась днем. Пустяки.

– Днем? Рана уже должна была затянуться.

И снова эта тема. Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Мне не хотелось ничего объяснять, поэтому снять повязку, чтобы доказать его неправоту, показалось самым доступным аргументом. Глаза друга заметно округлились, будто он привидение увидел. Неожиданно для меня парень взял мою ладонь и пристально посмотрел на порез.

– Как это возможно? Ты же тоже хорт?

– Не знаю, никогда не проверяла. Да и это так только отчасти. Мой отец человек, помнишь?

– И тебе никогда не хотелось узнать, кто ты, понять свою природу?

– Порой я думаю об этом, но всё это меня очень пугает. Боюсь не справиться, навредить кому-то или же застрять. – Впервые в жизни я сказала об одном из своих главных страхов прямо. Не понимаю, как он так легко смог вытащить мои переживания наружу. Между нами никогда не было близких отношений. А сейчас мы словно заполнили друг другом дыры в ноющих сердцах. Каждый из нас чувствовал приближение бури, и держаться вместе было самым правильным решением.

Глава 2

Ливень колотил по старой черепице, пока город медленно погружался в сон. Не успели люди обрадоваться приходу дождей, как вслед за ними пришла новая беда. Только главные часы пробили полночь, на центральной площади раздались крики прохожих. По пешеходной аллее медленно, чуть покачиваясь, шел огромный медведь. Из пасти стекала чуть запекшая кровь и падала под лапы зверя. Бурый хищник ревел так, что закладывало уши, а его пустые глаза заслонила пелена.

Полицейские успели взять зверя в кольцо, когда Владимир въехал на площадь. Он вышел из автомобиля и медленно направился к медведю. Тот, игнорируя людей, повалил один из фонарей. Вспышка искр – и вот одну из главных улиц города освещают только фары служебных автомобилей.

– Отойдите от проводов, пока никого не убило током!

– Держите его на прицеле. С пистолетов не стрелять, вы только разозлите его! – Владимир сразу понял, что толстую шкуру не пробить, и поднял автомат с заднего сиденья. Он вышел из машины и пошел прямо на гиганта.

– Господи, он рехнулся.

– Товарищ майор, стреляйте! – Хорт проигнорировал коллегу, думая лишь о том, как привлечь внимание хищника. Медведь поднял голову, и от его взгляда сердце Владимира на миг замерло. Белые, пустые глаза вдруг вернули хорту воспоминания, что он старательно искал в подкорках своего сознания. Его попытка установить зрительный контакт привела медведя в ярость: тот зарычал и побежал на мужчину. Майор спокойно поднял оружие и выстрелил громиле прямо в глаз.

– Ты не оставил мне выбора, – прошептал он медведю, что замертво упал к его ногам.

– Почему вы не выстрелили сразу? – Молодой стажер выскочил из машины, натягивая фуражку.

– Я не стреляю в спину. Бедняга, наверное, ослеп от огня, вон и шкуру опалил. Не трогайте ничего, тем более кровь. Нужно его сжечь, нельзя исключать бешенство. Сержант, вызови электриков, пока и правда никого не убило. От тока пули не спасут. – Хорт ответил на глупый для него вопрос и продолжил раздавать приказы подчиненным: – Позвоните пожарным, пусть как следует смоют эту лужу. Кто хоть как-то с ним контактировал, лучше сходите к врачу. А, и еще осмотрите ближайшие улицы. Скорее всего, кровь на его морде принадлежит кому-то из горожан.

Он еще долго наблюдал за тем, как алые разводы растекались по брусчатке. Следы от лап медленно расплывались от моросящего дождя, эта картина вернула его в детство. В последнюю ночь, проведенную в Ветэро. В ту ночь, когда отец выносил их с братом из дома, объятого огнем, Владимир тоже видел кровавые следы на дощатом полу. Но хорт и не подозревал, что за зверь оставил их там.

***

Вернувшись домой за полночь, Владимир медленно вышел из машины. Света нигде не было. Входная дверь распахнулась. Внутри было тихо. Слишком. Он достал табельное и медленно пошел дальше по коридору. По спине скатилась капля холодного пота. Из гостиной донесся звук, похожий на резкий вздох. Раздался щелчок перезарядки оружия. Майор быстро оказался в комнате с направленным на Макса стволом.

– Мужик, ты совсем уже рехнулся? – Гость едва сдержался, чтобы не крикнуть, но вовремя остановил себя и кивком указал на Амалию, спящую на диване.

– Гадство! Прости. Эта работа меня совсем доконала. Было слишком тихо, и я сразу подумал о худшем. – Одним движением Владимир вытащил магазин и убрал пистолет в кобуру.

– Паранойя – лучший друг? Она уснула минут двадцать назад. Очень хотела дождаться тебя. Ладно, раз ты дома, я пойду. Мне завтра с утра на работу. – Макс уже направился к выходу, но мужчина остановил его, положив руку на плечо.

– Лучше останься. Мари с Климом до завтра не вернутся. Составь мне компанию, пожалуйста. Сна совсем нет, а тишина сводит с ума.

– Это я уже понял. Тогда ты просто обязан налить мне немного виски.

– Весь бар в твоем распоряжении. Я отнесу Ами и вернусь. – Владимир поднял сестру так, словно она ничего не весила, и направился вверх по лестнице, избегая скрипящих ступеней.

1625 год

Цветок мой, Ветэро пал. Всё сгорело, и теперь я не знаю, как нам дальше быть. Собрав, что осталось, мы выдвинулись на север. Кетси отказались нас принять. Сложно винить их за это. Кто добровольно подвергнет себя опасности… Мы не выстояли, а значит, у них нет ни единого шанса.

Хоть тебя мне удалось уберечь. Прости мне эту слабость, разводы на бумаге. Сил писать заново во мне не осталось. Сейчас я бы отдал всё за один из твоих отваров. Мне пришлось принять непростое решение. Сыновья еще слишком малы. Пока они рядом, мои руки связаны. Ветэро же нужно вернуть любой ценой. Мы снова построим город, и не важно, сколько десятилетий на это уйдет.

Только тебе я могу их вверить. Знаю, обещал забрать тебя с приходом зимы, но это больше невозможно. От дома ничего не осталось.

Твои руки всегда были ледяными, а сейчас и вовсе обжигают своим холодом. Ты спишь и даже не подозреваешь, что я пишу это письмо, держа твою ладонь. Надеюсь, ты чувствуешь мое тепло.

Пока мое сердце бьется, я не перестану бороться за вас,

Светозар

***

Открыв глаза, я удивилась, ведь обнаружила, что лежу в своей постели. Дверь в коридор была открыта. Через щель мне удалось увидеть, что спальня брата не заперта. Не может быть! Подскочив с кровати, сразу рванула туда. Олег дома! В голове роились сотни мыслей. Обнять? Или же как следует треснуть ему, чтобы никогда больше не уходил так надолго? Как можно целый месяц не выходить на связь?! В одном я была уверена: решение придет само, стоит мне снова увидеть брата. Но как только я открыла дверь, сама словно получила по лицу. Конечно, там не было Олега. Посреди комнаты стоял полуголый Макс и натягивал джинсы.

– Вот же… – выругалась я, хоть то мне совершенно не свойственно, и отвернулась. – Прости. Думала, Олег вернулся.

– Хочешь сказать, разочарована?

– Даже не представляешь насколько.

– Очевидно, неожиданно врываться – это у вас семейное. Ну и где твой пистолет? – Мое хамство лишь позабавило Макса. Он закончил одеваться и резко развернул меня к себе. Почему бы просто не сказать, что уже одет? Его варварские повадки всегда раздражали меня, никакого чувства такта.

Я не поняла, при чем тут пистолет, и он, будто прочитав мои мысли, рассказал о произошедшем. Кажется, случившееся с Олегом повлияло на брата куда сильнее, чем казалось на первый взгляд. С ним так всегда: никогда не скажешь с первого взгляда, что у него на душе. Владимир, подобно каменной статуе, совсем не реагировал на происходящее вокруг, не позволял эмоциям брать верх над собой.

Мы с Максом спустились в гостиную. Я оцепенела, разинув рот от шока. Брат мирно сопел на диване, а рядом на кофейном столике были куча контейнеров для еды и ящик с четырьмя пустыми бутылками из-под вина.

– Что вы тут устроили?! Родители скоро вернутся, – тихо проворчала я и принялась собирать мусор. – Неужели ты снова за старое?

– Мне льстит твоя забота. Я выпил лишь полстакана виски, а вот это всё – дело рук Владимира. – Еле сдерживая ухмылку, он кивнул в сторону захламленного стола.

Сколько нужно обычному мужчине, чтобы напиться? Хорту же требуется куда больше. Брат весил сотню. Прибавь к этому быстрый метаболизм, и то, что могло напоить всю компанию, лишь немного затуманит его разум.

Макса сильно позабавило происходящее. Не могу его за это осуждать – реакция друга была более чем понятна. Брат прибег к методам, за которые ругал парней лет семь назад. Тогда Макс потерял маму – она погибла в автокатастрофе. Как сейчас помню поток новостей с жуткими подробностями, от которых меня старались оградить родители. Авария стала обрастать кучей слухов и домыслов, а причина у этого была одна: Юлия жила и работала в поселении. Она была одной из тех «людей», кому разрешили посещать волков. Была одной из «желтых жилетов» – волонтеров, получивших пропуск от самого Горубы. В тот день мир Макса рухнул. Стараясь избавиться от горечи, он начал пить – без остановки, в огромных количествах. Сначала парень делал это в полном одиночестве, потом к нему присоединился Олег. Брат смог понять его боль, но не заметил, как сам ей заразился.

Я же с трудом верила в происходящее. Ни разу в жизни не видела Владимира пьяным. Может, и не поверила бы в рассказ Макса, не упомяни он одну деталь: брат почти не спит.

– Давай так: я быстро помогу тебе с уборкой, потом ты подкинешь меня до работы, а я по пути расскажу всё, что знаю? – Вопрос явно был риторическим. Не дожидаясь ответа, он взял ящик и пошел с ним к черному выходу. Помощь мне пришлась кстати. И было бы всё хорошо, не вызывай его присутствие волнение, причина которого оставалась для меня загадкой.

Пока я регулировала сиденье в маминой машине, мой неспокойный друг успел пожевать и выбросить жвачку в открытое ранее окно, включить радио и, послушав его меньше минуты, выключить, нецензурно выругавшись о качестве музыки.

– Можно я включу твою музыку? Уверен, у тебя музыкальный вкус намного лучше, чем у этих придурков с радио. В чем смысл крутить одни и те же песни?

– Если ты перестанешь ворчать, то, пожалуйста, поступай как хочешь. – Только я хотела взять и разблокировать телефон, как он забрал его, чуть задев рукой внешнюю сторону моего бедра. По ноге пробежали мурашки. Не привыкла, чтобы кто-то прикасался ко мне.

– Лучше следи за дорогой, я сам включу. Какой пароль?

– Я не скажу тебе, это личное.

– Даже если ты с этого телефона пентагон взламываешь, как я об этом узнаю, зайдя в плейлист? Ну давай, Амс, не будь врединой. – Хоть его попытка мило улыбнуться и провалилась с треском, нежелание слушать ворчание всю дорогу взяло надо мной верх.

– 132030.

Остановившись возле заведения, в котором мы были вчера, я уже хотела было попрощаться и уехать, но в последнюю секунду Макс оперся на дверь автомобиля, чуть просунув голову в салон.

– Давай я угощу тебя завтраком? Из-за меня ты ничего не съела.

Секунда – ровно столько мне потребовалось, чтобы принять решение. Утро в компании Макса или долгий допрос с пристрастием от родителей. Выбор был очевиден. Мама удивилась бы куда меньше, если бы пьяным на диване спал Олег, но никак не Владимир. Думаю, брат разберется сам.

Макс придержал дверь. Две официантки бегали по заведению и вытирали столы перед открытием.

– Девушка, мы работаем с одиннадцати. – Одна из них заметила меня и жестом указала на дверь. Ну и сервис…

– Делом займись, – огрызнулся Макс. – Садись за бар, а я надену фартук и вернусь. Вот меню. – Он нежно улыбнулся и отодвинул для меня стул. Я самодовольно окинула официантку взглядом.

– Это еще кто? И почему Макс приехал с ней?

– Амалия Рогоза, она тут частый посетитель. – Девушке, работающей здесь давно, было явно неловко. Чтобы не ставить ее в неудобное положение, я притворилась, будто не слышу их. Новенькая же не замолкала, мое терпение уже заканчивалось.

Моя фамилия относится к тем, что у всех на слуху. Родители успешны, красивы и счастливы. Окружающие не способны стерпеть подобное. Фигура отца постоянно обрастает новыми сплетнями. А мама лишь «удачно вышла замуж и ничего из себя не представляет».

– Рогоза? Это же ее отец владеет тем отелем?! Конечно, кто обратит внимание на официантку, когда рядом крутится богатенькая девчонка.

– Какая досада. – Я тихо хохотнула.

Наконец вернулся Макс в фартуке из грубой коричневой ткани. Пожалуй, он единственный из барменов, на ком так идеально сидит униформа.

– Прости, у Оли ни капли такта. – Он облокотился на барную стойку, сократив расстояние между нами до жалких миллиметров. – Думаешь, стоит ее уволить?

Мне стало жутко неловко от такой близости, пусть я и понимала: он лишь хочет оставить разговор приватным.

– Думаю, она ничего. Может, тебе стоит пригласить ее на ужин? – Сама не поняла, как подобная глупость сорвалась с моих губ. Но теперь мне срочно требовался ответ.

– Она не в моем вкусе. Что может быть большей ошибкой, чем влюбиться в глупую девушку? Меня такие, как она, не интересуют. – Макс ухмыльнулся. Боковым зрением я заметила, как та девица ревностно уставилась на него. Змея – иначе и не скажешь. Но мне быстро удалось позабыть о ней, стоило только посмотреть на его губы.

– А почему ты спрашиваешь?

– Мы же друзья. – Вопрос, возникший в моей голове, я озвучила как утверждение. Ведь мы друзья, иначе и быть не может! – Вот мне и стало интересно.

– Друзья, значит… Мне нравится.

Мой телефон зазвонил. Он опустил взгляд на горящий экран, там высветился входящий звонок от Артура.

– Твой парень, да? Не заставляй его ждать, – всё так же шепотом сказал он и резко отстранился. На его лице появилось раздражение.

– Он не мой парень!

– Пожалуй, это не мое дело. Поговори, а я пока схожу на кухню и попрошу приготовить тебе завтрак.

– Но я же не сказала тебе, что хочу!

– Сам выберу, – проворчал он и захлопнул дверь на кухню.

Пока я пыталась понять, что сейчас произошло, мой телефон и не думал замолкать. И какого черта ему надо? Не выдержав, я нажала отбой и направилась к выходу.

– Отмените мой заказ, у меня появились дела.

***

Был раньше город в самом сердце Великих земель. Сам Ветер оберегал его стены. Жил там один из народов свири. Храбрые, свободолюбивые, искренние – такими они были в те времена. Когда можешь прожить пять веков, тебе нет смысла лгать. Хорты умели любить всей душой. Дом их являлся столь же великим, как и сила. Очертания города напоминали лепесток цветка, подаренного волкам Ветром. Узкие переулки вымощены мелкой галькой. Легко мог чужак заплутать среди высоких домов из хвойных досок. Их покатые крыши стали домом для сотен птиц.

Владимир почти не помнил те улочки. Большую часть жизни хорт провел в Еловой роще. И как бы он ни привык к улицам города, это место никогда не станет его домом. Домом, до которого, казалось, рукой подать, но туда ему дорога закрыта. А единственный способ приблизиться – утренняя пробежка в парке, граничащем с бескрайним лесом. Запах смолы, мокрой земли и дыма смешались воедино, пробудив в памяти кадры, о которых он уже и думать забыл. Кажется, ему было шесть. «Хотя нет, все-таки пять», – вспомнил Владимир. 1621 год. У него только родился младший брат, с которым ему не терпелось поиграть. Тогда отец впервые взял его с собой на подготовку к походу и дал в руки меч. Ребенок был на седьмом небе от счастья, когда оказался рядом с лучшими войнами Ветэро.

– Ну что, еще не устал? – потешался отец над сыном, решившим самостоятельно дотащить свой первый меч домой.

– Нет, но, если ты устал, мы можем немного отдохнуть.

Светозар разразился громким смехом, забрал клинок и посадил его на плечи. Зима приближалась. Нужно было идти на охоту и лесозаготовку. Владимир надеялся, что отец возьмет его с собой. За много лет до рождения мальчика почти весь город жил подготовкой к зиме, но один случай изменил всё. Вождь запретил мужчинам надолго покидать город и сам уходил в бескрайний лес в компании нескольких хортов. Пятилетнему мальчишке там было не место. Впереди недели изнурительной работы.

***

Учеба давно мне наскучила. Всегда в тайне надеялась, что Олег окончит университет и однажды займет место отца, а я смогу посвятить жизнь рисованию. Но, видимо, тому не суждено случиться. Брат бросил университет, а отец больше не мог доверить бизнес тому, у кого столь серьезные проблемы. Владимир уже тогда выбрал свой путь, и я оказалась единственной надеждой родителей. Такая жизнь меня удручала – годами просиживать кресло и мечтать о свободе… Как прекрасно. Поэтому я всегда завидовала Максу. Весь мир был открыт для него. Иди куда хочешь, делай то, чего жаждет сердце. С экзаменами я покончила. Впереди три месяца каникул, и у меня нет ни малейшего представления, как их провести. Лисе не до меня, она из кожи вон лезет, чтобы помочь одному из питомников города.

Устав бесцельно шататься по дому, я решила пойти погулять. Закинула блокнот и карандаши в сумку, залезла в любимый, уже растянутый свитер. Чем не бедный художник?

Погода начала успокаиваться, и город вместе с ней. Наша соседка вывела на прогулку свою противную чихуахуа. Если сама женщина совершенно потрясающая, добрая и воспитанная, ее зверюшка словно украла все возможные и невозможные недостатки своей хозяйки. Не давая пройти, она кидается под ноги и лает так сильно, что, кажется, еще совсем чуть-чуть – и ее глаза выпадут. Всё еще не понимаю, как человек умудрился из сильного, бесстрашного волка сделать это. К своему стыду, вынуждена признать, если сравнивать меня с братьями, противная чихуахуа – это я. Маленькая, слабая, и ведь сама осознано делаю этот выбор. «Еще и со скверным характером», – буркнула я себе под нос и хихикнула.

***

Тротуары высохли. Лавочек поблизости не оказалось, а потому я опустилась прямо на брусчатку. Город был немаленьким. Места для тихих прогулок предостаточно, а потому я каждый раз удивлялась, когда обнаруживала себя неподалеку от «Одинокой сосны». Вот и сейчас я сидела прямо через дорогу от любимого заведения. Мне нравилось наблюдать за людьми, как один прохожий за другим проносятся мимо, и ни один не замечает любознательного художника. Времени хватало лишь на общий набросок – смутное очертание того, что однажды может появиться на холсте. Признаться, рисовать белок или шныряющих по городу лис было куда приятнее, но этих ребят никак не удавалось заставить сидеть смирно и позировать.

В моем блокноте уже появилось несколько сносных набросков, когда в паре метров от меня сел бездомный и спросил, нет ли у меня мелочи. Достаточно опрятен, насколько это возможно в его условиях, мужчина лет шестидесяти на вид. Пока я рылась в сумке, ко мне незаметно подошел Макс с двумя стаканчиками кофе. Несмотря на нашу последнюю перепалку, мне было приятно увидеть его снова. И только я собралась открыть рот, чтобы поприветствовать его, он протянул один из стаканчиков тому мужчине и пожал его темную сухую руку.

– После одиннадцати подойди со стороны кухни. Ребята отдадут тебе всё, что останется. – Он опустился рядом со мной и попытался заглянуть в блокнот. – Привет, Амс. – Друг улыбнулся и протянул мне второй кофе. Дедушка поднялся и уже хотел пойти дальше.

– Подождите, вот возьмите! – Не найдя мелочь, я без какого-либо сомнения протянула ему крупную купюру.

– Дочка, это очень много.

Тогда Макс открыл кошелек и протянул ему такую же купюру.

– Бери, дружище, тебе нужнее.

«Никогда бы не смогла протянуть руку тому мужчине, как минимум из соображений гигиены», – подумала я, и мне стало жутко стыдно. Кто знает, от чего этот бедняга оказался на улице. Мне повезло: все вокруг тряслись со мной, будто я хрупкий цветок из оранжереи. Макс же сделал это с легкостью. Так же он приветствовал моих братьев или отца. В его взгляде не было пренебрежения или осуждения. Это меня безумно восхитило. В моей же голове словно сидел уродливый чертенок и доставал из памяти все возможные стереотипы. Сразу, как мужчина ушел, я протянула Максу влажную салфетку, а он взял ее и залился громким смехом.

– А знаешь, у вас куда больше общего, чем ты думаешь… – Он загадочно ухмыльнулся.

– Тебе не нравится мой парфюм? – нервно отшутилась я.

– Нет, ты прекрасно пахнешь. Я говорил о волосах.

Я почувствовала, как меня бросило в жар. Но Макс не позволил мне придумать язвительный ответ.

– Шутка! – Он хохотнул. – Он тоже рисует. – Что еще ему известно об этом человеке? А главное – откуда? Друг как-то странно посмотрел на меня, а затем медленно провел рукой по моим волосам и вытащил оттуда еловую иголочку.

Я вопросительно уставилась на него в ожидании продолжения.

– Борис часто приходит сюда. Во время перекура мне нравится говорить с ним. Даже не представляешь, сколько всего он знает! Какую тему ни заведу, легко поддержит. Знаешь, я боялся выходить в город. Горожане всегда казались мне великим злом, а оказалось, что мы ничуть не отличаемся.

– Это так мило, – прошептала я, не в состоянии оторвать от него взгляд. Мне захотелось услышать что-то такое же простое и красивое. В жизни бы не подумала, что столь обыденный жест, как протянутая рука, вызовет у меня восхищение. Он доказал: нет ничего невероятнее простоты. Как часто я покупаю кофе для бездомного? Очевидно, что никогда.

¬– Я должен извиниться перед тобой. Даже не знаю, что на меня тогда нашло. Если он не нравится мне, это не значит, что я имею право грубить тебе. Это твой выбор и не мое дело.

Мне неизвестно, откуда он взял эту глупость про мои отношения с Артуром. Наши семьи дружат сколько себя помню. Только на этом, к счастью, всё. Если меня разбудить ночью и попросить описать его черты, я с треском провалюсь. В нем нет ничего особенного. Короткие каштановые волосы, всегда идеальная укладка. Он старше меня на пару лет, но всё еще советуется с мамой при выборе рубашки. Выше на пару сантиметров, но это ему никак не помогает. Парень выглядит очень нелепо на фоне того же Макса. С ним совершенно не о чем говорить. Пожалуй, это его худшая черта.

– Я уже забыла, так что нет проблем. Да и он не в моем вкусе. Глупые парни меня не интересуют.

– Вот и славно. – Он поднялся и стал отряхиваться, а затем протянул мне руку со словами: – Идем, я должен тебе обед.

Еще одна особенность Макса, которая каждый раз вызывает у меня разные эмоции. Он не из тех парней, которые будут умолять тебя пойти с ним. Нет, к чему это, если можно не спрашивать, а поставить человека перед фактом, просто протянув ему руку? Вот бы мне хватало уверенности вести себя подобным образом.

***

Почти четыре века длился медвежий сон. Где-то во льдах северных земель, в большой берлоге лежала юная дева. Волосы и нежная кожа покрылись тонкой коркой льда. Тишину, царившую там, нарушало лишь редкое биение сердца. Сон ее был крепок. Она же, застыв вне времени, словно забыла, что однажды он придет за ней. Годы шли, и даже шаман, оберегающий сон девушки, привык к ее присутствию. Бурро нравилось говорить с ней. Пусть и не отвечала она. Нежные черты прочно врезались в память его. Теперь он не мог представить, как будет выглядеть берлога после ее ухода.

Время пробуждения близилось, но один день изменил всё. Рядом холод убаюкал еще двоих. И будет сон их длиться до тех пор, пока Черный волк ходит по земле.

1998 год

– Воевур, только тебе могу доверить их.

– Я сделаю всё, что вы скажете!

– Я больше не вождь и не смею тебе указывать. Да и позвал я тебя не как лучшего воина, а как друга старого. – Светозар сидел за столом и перевязывал стопку писем. На его висках отчетливо виднелась седина, а поперек правого глаза красовался огромный старый шрам. Он писал сестре о каждом важном событии, и лишь два конверта предназначались его детям. Хорт устал, жизнь его была слишком долгой. Пора уже с этим заканчивать.

– Всего неделя, и они будут здесь. Просто подожди еще неделю, тогда сам сможешь увидеть семью.

– Я даже мечтать об этом не смею. Сделка есть сделка: триста семьдесят четыре года мой дух должен быть на земле, и только после смерти тела мои близкие очнутся от векового сна. Скажи сестре, что мне жаль. Для меня было честью сражаться бок о бок с тобой, друг!

– Для меня честь быть вашим другом. И кто бы что ни говорил, я преклонял свою голову только перед вами – и сделаю это еще раз, только когда ваш сын возьмет в руки меч.

Мужчины обнялись первый и последний раз за сотни лет дружбы. Теперь Воевур должен пройти через всю большую землю к границе небесного сияния, чтобы пробудить Марис, Владимира и Олега от векового сна. Обернувшись волком, хорт побежал на север, не тратя времени ни на отдых, ни на еду.

Светозар встретил свой последний закат на окраине Еловой рощи в маленьком деревянном домике. Хорт находился под круглосуточным наблюдением. Лишь немногим дозволялось входить в его дом. Он поднял одну из половиц и вытащил из ниши ткань с завернутой в нее кинжал и черный высохший цветок. Светозар был воином. Он не мог позволить победить себя никому, даже времени. Смерть от клинка – вот конец, который мог его устроить.

Набив полную печь дров, хорт намеренно оставил ее открытой. Замочил цветок теплой водой. Окунул в нее кинжал и распахнул окно.

– Я жил, чтя твой закон, так прими мою душу, как и я принимал твои правила. На моих руках кровь: не стану говорить, что мне не оставили выбора. Он был, и я выбрал сражаться. Спустя столько времени желаю одного: снова увидеть любимую женщину.

Его рука не дрогнула. Клинок вонзился прямо в сердце. Как странно. Хорт был уверен: в его груди уже давно лишь камень, но жгучая боль кричала об обратном.

Пожар не успел вспыхнуть, человек, совершавший обход, пришел раньше на час и нашел уже мертвого вождя. Огонь не успел спасти его душу.

Глава 3

Двадцатое мая – день основания Еловой рощи. Не знаю, кто это придумал, но от одной мысли о событиях тех дней сердце проваливается в пятки. Люди превратили всё в праздник. Яркий повод для песен танцев и фейерверка, озаряющего небо над городом. Концерт уже отменили, но в последний момент все-таки решили провести. Какая жалость. В афише написали: он позволит забыть людям тяжелые времена и дарует надежду.

В нашей семье есть одна традиция – пробирающая до жути, красивая и болезненная. Каждый год после официального празднования все близкие приходят к нам домой. Мы сидим за столом, и те, кто пережил ту битву, рассказывают, как всё началось на самом деле. А в полночь на заднем дворе разжигаем огонь – пламя душ, как называют его хорты. Смысл прост: нужно написать письмо, на обратной стороне указать имя адресата и сжечь. Волки верят, что ушедшие с Ветром смогут прочесть их и почувствовать, что они не забыты. Увы, этот «почтовый ящик» работает только на отправку. За всю историю существования этой традиции никто так и не получил ответ. Мне с отцом некому написать, и всё, что нам остается, – наблюдать за тем, как дорогие нам люди вместе с листом бумаги сжигают часть своего сердца.

Я бы с удовольствием ограничилась тихим ужином в компании Орловых и пропустила весь этот фарс с походом на праздник в город. Но будет подозрительно, если одна из семей, чьи предки участвовали в постройке города, не придет и не скажет пару слов. Отца каждый год просят произнести речь. И каждый раз, стоя на сцене, он словно вонзает нож любимой женщине прямо в сердце. Папа прекрасно это понимает, но спектакль должен продолжаться – по крайней мере, до возвращения Олега. Так уж вышло, что предки отца были на одной стороне, а семья матери – на другой.

– Амалия, можешь помочь мне с укладкой? – Мама появилась на пороге моей комнаты в черном бархатном платье на запах. Ее медные волосы переливались, словно шелк, и спадали с плеч. О какой укладке говорит эта женщина, было для меня загадкой. Отец как-то сказал, что потерял голову при первой встрече с ней, не поверить ему я не могла.

Она окинула меня недовольным взглядом и скрестила руки на груди.

– Почему ты еще не одета? Лиса придет к семи.

– Я неважно себя чувствую. Каждая клеточка тела отвергает эту дурацкую затею. – Я кинула взгляд на часы, висящие над дверью: восемнадцать тридцать. За полчаса я могла бы сходить в душ, уложить волосы, одеться и при желании даже накраситься. Но сейчас мне хотелось лежать, есть чипсы со сладким чили и ни о чем не думать.

– Не испытывайте мое терпение, юная леди! Я всё утро объяснила Владимиру, что он обязан быть там.

– Но я же не Владимир… – Мои губы растянулись в глупой ухмылке. – Он явно посообразительнее будет.

– Не упрямься. ¬– Мама взяла расческу и жестом указала сесть на пол. – Соберем волосы наверх – так тебе не будет жарко, если захочешь потанцевать.

– Люди же не танцуют на кладбище! Как я могу танцевать в такой день? – Подобно маленькому ребенку, я обиженно надула щеки.

– Ами, я прекрасно всё понимаю. Но давай думать о хорошем! В конечном счете мы есть друг у друга, так давай это отпразднуем. А вечером всё сделаем по правилам. И помни: мы не знаем, сколько о нас известно. Мы должны быть осторожными, нужно слиться с толпой.

Хотелось бы возразить, но не чем. Мама двадцать лет умудрялась скрывать свое прошлое от окружающих, первое время даже отец не догадывался о ее происхождении. Благодаря ей мы всё еще в безопасности.

– Я вас везде ищу, а вы тут секретничаете. – Папа оперся рукой на стену и широко улыбнулся. На нем были темно-синие джинсы и серая рубашка в клетку. До последнего думала, что он выберет более официальный образ для поздравительной речи.

– Идем на кухню, пусть Ами переоденется. – Мама вывела отца из спальни, напоследок строго зыркнула на меня.

Смирившись со своей участью, я подошла к комоду, стоящему напротив кровати, и перерыла все ящики, пытаясь найти что-то стоящее. Ничего лучше серого платья-мешка на ум не пришло. Я уже давно не обновляла гардероб и успела вырасти из всей одежды. Теперь большая часть вещей жала мне в груди и бедрах. Нужно сходить в пару магазинов в ближайшее время.

Я уже приготовилась получить нагоняй за внешний вид и направилась к выходу, но тут в поле моего зрения попал черный пояс-корсет, который я купила полгода назад под давлением Лисы и так ни разу не надела. Захотелось оголить плечи и затянуть корсет на талии. Сверху на комоде лежало серебряное кольцо с большим авантюрином – надеюсь, оно мне поможет. На мгновенье потеряв контроль, я обнаружила на платье разрез для правой ноги и пару тонких колец и браслетов на руках. Мне понравилась девушка в зеркале. Я так долго ходила в бесформенных свитерах, что забыла, как эффектно могу выглядеть.

***

Высокие худые сосны тихо качались на ветру, их тонкие ветви слегка склонялись под весом множества гирлянд. По площади разносился приятный запах мясных закусок. Горожане толпились у палаток с угощениями, желая отведать томленой оленины, жаренных перепелов со сладким брусничным соусом и ломтики тонко нарезанной вяленой лосятины. У границы с парком, окруженная елями, расположилась большая летняя терраса. Сегодня там работаетлетний ресторан. Десятки заведений целый год соревновались за место на площади. И когда горожане выбирали лучший ресторан, он мог занять террасу, но всего на один вечер. Попасть туда на ужин было задачей не из простых.

Макс ходил между столиков и подгонял официанток.

– Ну и долго мы ворон считать будем? – проворчал хорт. – Позвольте напомнить: вы не праздновать пришли, а работать. Хотите облажаться и не попасть сюда в следующем году? Хватит стоять без дела!

– Да брось, ты даже потанцевать нас не отпустишь? – Одна из девушек подошла к нему и положила руку на плечо.

– Кухня работает до одиннадцати, потом идите на все четыре стороны. Надо зажечь фонари – уже темнеет. – Он равнодушно убрал руку девушки и направился к бару.

– Брат, налей мне чего-нибудь покрепче, иначе девочки до греха доведут.

– Я был уверен, что у тебя сегодня выходной. – Игорь протянул другу шот с текилой.

– Так и есть, но меня попросили время от времени следить за вами.

– Значит, закрыть бар пораньше не выйдет. – Бармен наигранно вздохнул.

***

Недалеко от большой сцены стоял постамент с цифрами: тысяча шестьсот пятнадцать – год основания города. Деревянные, а после и каменные здания начали возводить с огромной скоростью, последние сохранились до наших дней. Несколько центральных улиц почти не изменились: старинные фонари, деревянные рамы окон, тротуары и дороги, вымощенные каменной брусчаткой.

Человек в костюме горожанина тех лет раздавал детям светящиеся шары в форме елок. Василиса не упустила шанс, взяв пару для себя и подруги.

– Не поверишь, он сказал, что это только для детей! Но я всегда получаю, что хочу, – фыркнула она.

Клим залился громким мехом.

– Мы пойдем за стол, не теряйте, – обратился он к девушкам и, взяв за руку жену, направился к террасе. Не успела Амалия ответить, как подруга потянула ее к деревянной фотокабинке.

На входе в ресторан стояла девушка в фартуке из грубой коричневой ткани и широко улыбалась.

– Добрый вечер. На чье имя у вас забронирован стол?

– На мое, – раздался голос Макса. Он подошел к Мари и Климу. – Рад вас видеть.

Мужчины пожали руки, а женщина, просияв в улыбке, обняла Макса.

– Твой дед уже приехал?

– Да, они с Владимиром за столом. А Амалия придет?

– Девочки где-то гуляют. Думаю, скоро подойдут. – Мари многозначительно улыбнулась.

Пара последовала за хортом через десяток уже занятых столов. Они неспешно продвигались к месту, а Макс по пути успевал собирать салфетки. Он перекинулся парой фраз с одной из сотрудниц, и та, схватив меню, побежала к следующими столику.

– Молодец, – тихо подметил Клим и покашлял, стараясь скрыть комплимент.

Окинув площадь взглядом, они быстро поняли: им досталось лучшее место. Светлые, полупрозрачные шторы развивались на ветру, посередине стола стоял старый масляный фонарь со свечой внутри, теплый свет окутывал все предметы, лежащие рядом. В воздухе приятно пахло специями.

– Сегодня ты выглядишь моложе лет на сто. – Клим широко улыбнулся, а после пожал руку другу.

– Посмотрим на тебя лет через двадцать. – Седовласый крепкий мужчина поднялся из-за стола и поцеловал руку Мари. – Сама луна завидует твоей красоте.

Он был чуть ниже Владимира. Идеально выглаженная белоснежная рубашка подчеркивала и без того широкие плечи и удачно скрывала небольшой живот. Хорт носил усы с тех пор, как перебрался в город, и сам давно уж забыл, как выглядел без них.

– Ты, как всегда, преувеличиваешь! Рада тебя видеть, Коля, – с улыбкой сказала женщина и села рядом с племянником. – Спасибо, что пришел, – прошептала она Владимиру и погладила его по руке.

***

Выпавшая прядь пепельных волос Амалии аккуратно свисала у лица. Ее нежные черты легко врезались в память прохожих и удачно скрывали гордый нрав. Выпрямив спину, она чуть свысока смотрела на людей, что фотографировались у постамента с годом основания города.

– А теперь пойдем к тем сухоцветам! – воскликнула Василиса и потащила подругу за руку.

– О не-е-ет… – простонала Амалия. – Умоляю, пойдем поедим! У тебя уже достаточно фотографий.

–Ты же перед выходом съела порцию салата. Откуда в тебе столько места?

В ответ девушка лишь пожала плечами и окинула взглядом площадь. Группа подростков собралась у сцены в ожидании предстоящего концерта. Толпы горожан проплывали мимо, их лица светились от счастья. Амалия сделала над собой усилие: громко выдохнула и пообещала себе, что проведет этот вечер с улыбкой на лице и сделает всё, чтобы она была настоящей!

– Ладно, ворчунья, пойдем к Мари. Не буду же я морить любимую подругу голодом! – самодовольно прощебетала Василиса, взяла подругу под руку, и они медленно направились к ресторану.

***

Владимир вышел с террасы через главный вход и увидел Макса, достающего портсигар.

– От деда прячешься? – Майор ухмыльнулся.

– Я таскаю его сигареты лет с семнадцати. Думаю, он догадывается. – Макс хохотнул и прикурил. – Одна из официанток ходит за мной, будто я мама-утка.

– Осторожнее. Если Ами решит, что ты давно один, то организует вам свидание.

Из парка донесся тихий хруст, и хорты одновременно повернулись к деревьям. Несколько секунд они вглядывались вдаль. Владимир сжал кулаки.

– От чего-то мне с ночи неспокойно.

– Кажется, я заразился твоей паранойей, – нервно отшутился Макс.

До его ушей донесся тихий смех и приятой вибрацией разнесся по телу. Обернувшись, он увидел Амалию, направляющуюся к ним. Движения ее были плавны, она наблюдала за Василисой, та что-то громко рассказывала и активно жестикулировала. Максу хотелось услышать, о чем они говорят, но всё, что воспринимали его уши, – задорный смех подруги. Площадь умолка. Амалия отбросила прядь с лица. Хорт почувствовал, как превращается в камень, не способный делать ничего, кроме как любоваться ее мягкими, выбивающимися из прически волосами.

Но магия ее появления быстро испарилась, стоило ему только заметить Артура, идущего следом.

– Разве человек может раздражать одним только своим видом?

– Волковы умудряются вывести из себя, находясь в другой стране, – прошипел Владимир.

Они оба на дух не переносили Артура. Избалованный, невоспитанный парень, из раза в раз оказываясь в участке, доставлял Владимиру кучу проблем. Если бы у Макса спросили, что он думает об Артуре, то тот просто пожал бы плечами: «Не знаю, неприятный тип – и всё». Ни одной разумной причины не находилось. Обычно хорту во все не было до него дела, за исключением тех случаев, когда рядом оказывалась Амалия.

Вдруг Артур нагнал девушек, резко потянул Амалию за руку и тут же получил от нее удар в челюсть.

– Моя девочка. – Майор громко рассмеялся, а Макс подхватил его. – Мои уроки не прошли даром! – гордо объявил хорт.

– Артур, я же говорила – не подкрадывайся ко мне. Прости, это происходит само собой! – Она аккуратно прикоснулась к покраснению на лице парня.

Макс почувствовал, как мышцы на лице и в руках свело от злости. Желая избежать источник раздражения, он быстро развернулся и пошел к барной стойке. Виски запульсировали. «Кишки бы ему выпустить», – подумал хорт и испытал облегчение.

Подходя к столику родителей, Амалия увидела отца Артура, сидящего напротив отца. Девушки переглянулись и уже собирались бежать, как мужчина заметил их и подозвал. Выдохнув, Амалия натянула улыбку.

– Господин мэр. – Амалия пожала протянутую ей руку.

– Я же говорил – зови меня Влад, мы почти одна семья! – Он мерзко оскалился.

Влад Волков пятый год занимал пост мэра Еловой рощи и по удачному совпадению был самым богатым человеком в городе. Он не считался ни с чьим мнением, говорил, что считает нужным, и частенько забывал об элементарных правилах поведения. С Климом они дружили еще со школы, только по этой причине бизнесмен давно не обращал внимания на хамство друга и лишь изредка подшучивал над ним в ответ.

***

– Не пойдешь к своим? – тихо спросил Игорь, подливая другу алкоголь.

Не нужно было хорошо знать Макса, чтобы распознать его недовольство, но, дружа с хортом пару лет, Игорь знал, что лучше сейчас не задавать прямых вопросов.

– Артур, этот… – выругался Макс. – Он же не отлипает от Амс! Лучше я посижу с тобой, иначе меня закроют за покушение на убийство.

– Не могу его винить. Ты уже видел ее? Выглядит шикарно…

– Впрочем, как и всегда. – Хорт боялся смотреть на нее. Вцепившись в стопку, он и не заметил, как взгляд сам нашел ее. Глаза – два больших изумруда – так и звали его сесть напротив девушки. Они были ярче любого фонаря, что горел в полном мраке. Макс перестал дышать. Она заметила его и вопросительно развела руками. «Угораздило же». – Он демонстративно поднял шот и в момент опустошил его. Амалия едва заметно кивнула в ответ на его белоснежную улыбку.

– Твоя взяла, – тихо буркнул он себе под нос.

«Всего три шота. Так какого черта голова не работает?» – подумал мужчина, стараясь найти объяснение пьянящей радости.

– Ты в порядке? – прошептала Амалия, как только он сел напротив.

– Много работы… Не бери в голову.

Заиграла музыка, загудела толпа, и на сцену вышла первая приглашенная группа музыкантов. Подруги перешептывались под бурчание мэра о предвыборной компании. Василиса взглянула на Владимира, а затем на пустой стул рядом и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Амалия, может, потанцуем? – Артур, сидящий за соседним столом, сказал это достаточно громко, лишив ее возможности притвориться, будто она его не услышала. Все сидящие рядом уставились на девушку, и только Макс решил воспользоваться ее тактикой и просто смотрел на сцену.

– Почему бы и нет. – Кинув виноватый взгляд на подругу, она поднялась с места.

– Как же они подходят друг другу! – воскликнул отец парня. Терпение Макса заканчивалось. Кровь в жилах кипела. Вилка в его руке превратилась в бесформенный кусок металла. Острые зубчики впились в ладонь, и на стол упало несколько капель крови.

– Влад, они не маленькие. Разберутся сами. – Мари кокетливо улыбнулась и накрыла руку Макса салфеткой, стараясь скрыть кровь. Он благодарно кивнул, сделал глубокий вдох и выкинул железку, позволяя ране затянуться.

***

Солнце скрылось за густым лесом. Официальная часть подходила к концу. Клим стоял у сцены, нервно разглаживая складку на рукаве, ожидая, когда его пригласят для поздравительной речи и этот цирк закончится. Раздался писк микрофона, и бизнесмен поднялся на сцену.

Желтый свет невысоких фонарей освещал узкую тропу, петляющую среди сосен. Мари медленно шла по парку, стараясь игнорировать голос мужа, доносящийся с площади.

– Простите меня, – почти беззвучно произнесла она. Ответа не последовало. Вокруг царила тишина: ни одна белка не подбежала к ней, ни одна птица не пролетела рядом. Лишь ветер свистел, поднимая пыль с земли.

Мари почувствовала запах мокрой шерсти, а за ним последовал сухой хруст веток под ногами. «Животных распугала не музыка», – моментально поняла она и поспешила к парку, стараясь не издать ни звука. Ветер дул с севера, словно помогая ей оставаться незамеченной. Пройдя несколько метров, женщина ощутила на себе пристальный взгляд. По спине пробежал холодок. Раздалось громкое хриплое дыхание. Справа из-за большого куста можжевельника появился огромный серый волк. Морда его исказилась в оскале, красные глаза смотрели на нее, как на загнанного оленя. Бежать было бессмысленно, и тогда она закричала во всё горло.

Шум на площади стих. Люди в панике стали разбегаться к машинам. Первой голос узнала Амалия.

– Мама… Она пошла в парк!

Клим бросил микрофон и, спрыгнув со сцены, побежал к лесу. Владимир схватил его за руку.

– Вы с Максом остаетесь с девочками!

– Я с вами! – возразил мужчина, пытаясь вырваться.

– И что сможешь сделать? – прорычал Владимир. – Я сказал – нет! Коль, идем. – Хорты вытащили табельное и как можно быстрее побежали на звук.

Амалия разрыдалась и хотела побежать следом, но Макс обхватил ее руками и притянул к себе. Она несколько раз ударила его в грудь, а он только сильнее прижал ее к себе каменной хваткой.

– На меня смотри! – прикрикнул он на нее. – Всё будет хорошо. Будь там сам дьявол, у него нет не единого шанса против них! – Он несколько раз встряхнул ее за плечи. Ноги девушки обмякли, и она медленно осела на землю.

– Тише, они сейчас вернутся, – сказал Клим, сам не веря в то, что говорит, и обнял дочь.

Словно на зло, раздалась череда выстрелов. Василиса взвизгнула от испуга. Макс вскочил, моментально пожалев о решении остаться. Смотреть на плачущую Амалию оказалось куда страшнее любой смертельной передряги. Она лишь сильнее зарыдала и закричала, сорвавшись на хрип:

– Нет, нет…

«Мари не может умереть. Не так. Не сегодня», – вертелось в мыслях хорта, а следом в голову полезли воспоминания о матери, ее доброй улыбке, теплых объятиях. Руками овладела дрожь.

***

Огромные лапы оставляли вмятины на сырой земле. Женщина стала медленно пятиться назад. Зверь зарычал. Пригнувшись, он прыгнул. Мари уже приготовилась вернуть свою силу и, возможно, даже убить молодого наглеца, но вдруг перед глазами промелькнуло что-то еще большего размера. Отшатнувшись, она поняла: черный волк сбил напавшего на нее в полете и, вцепившись ему зубами в загривок, откинул к дереву. А после повернулся к женщине. Узнать его было несложно: переднюю правую рапу заменил мощный стальной протез. В его карих глазах всего на секунду промелькнула нежность, а затем он прорычал:

– Беги!

Мари послушалась и бросилась к площади, а две огромные пасти сцепились в схватке. Пыль поднялась, окружив волков плотным облаком, сквозь которое трудно было что-то разглядеть. Не позволяя серому сбежать, волк с металлической лапой вцепился зубами в его хвост и с легкостью перекусил. Противник взвыл и, кинувшись на черного, вцепился прямо в горло.

Долгие годы в человеческом теле дали о себе знать: дыхание сбилось, ноги не слушались. Мари бежала из последних сил. Уже виднелась площадь, когда она споткнулась о корягу и повалилась на землю. Глухой удар, ногу пронзила резкая боль, голова закружилась от удара о камень. Из рассеченной брови потекла кровь. Попытка подняться – и снова падение. Воздуха не хватало. «Идиотка», – ругала себя женщина, но ничего не могла поделать.

– Мари! – раздался крик Владимира. Она подняла голову и увидела бегущего навстречу племянника с другом. Он упал перед ней на колени.

– Эй. – Владимир осторожно поднял ее лицо, осматривая рану на лбу. – Что происходит?

– Там… – Она указала в сторону, откуда прибежала. – Помоги ему, – прохрипела Мари и потеряла сознание.

– Бери ее и поезжай в больницу. Я разберусь!

– Будь осторожен, – сказал седовласый хорт и поднял женщину на руки.

Землю окрасила ржавая кровь. Клочья шерсти летели во все стороны. Серый волк прижал черного спиной к земле. Он желал закончить начатое. Черный скинул его с себя. Два гиганта встретились взглядами, полными ненависти.

Раздалась череда выстрелов. Серый испугался громкого звука и рванул к лесу, виляя меж сосен, уклоняясь от пуль. Одна из них угодила ему в заднюю лапу. Взвизгнув подобно свинье, он вскоре скрылся за деревьями. Владимир побежал следом, совсем не обратив внимания на второго. Союзник преградил ему путь. Мужчина окинул зверя взглядом. Волк тяжело дышал, но, несмотря на все раны, твердо стоял на земле.

– Иди домой. Дальше я сам, – с трудом прорычал он и склонил голову. Секунда зрительного контакта была красноречивее часового диалога. В нем было всё: спор, обида, гнев, смирение. Владимир умело скрыл радость, накатывающую на него огромной волной. Он ничего не ответил и лишь наблюдал, как волк преследует противника. А когда тот скрылся из виду, отломил еловую ветвь и принялся стирать следы, оставленные металлической лапой. Нельзя, чтобы люди увидели их.

***

Я держала руки под струей холодной воды. Сердце отбивало бешеный ритм. Мне никак не удавалось успокоиться. Пусть всё обошлось и врач сказал, что маме повезло и она быстро оправится, но одна мысль о возможной потере сводила меня с ума. Я чувствовала, как ощущение безопасности утекает сквозь пальцы вместе с водой. Из неприступной крепости дом превратился в картонную коробку, не способную укрыть даже от малейшего ветра.

В дверь постучали.

– Амалия, – раздался голос Макса, – ты в порядке? Я могу войти?

Пару раз я глубоко вздохнула, вытерла слезы и наконец ответила:

– Да, заходи.

Он вошел в ванную, выглядел не менее взволнованно, чем я. В руках держал стакан с мутной жидкостью коричневого цвета и приторным травяным запахом. Макс сразу протянул его мне.

– Мари сказала, чтобы ты выпила. Это поможет успокоиться.

Один из маминых отваров… Не задавая лишних вопросов, я зажала нос и залпом выпила горький настой.

– Отвратительно!

На его лице появилась кривая и отчего-то виноватая улыбка. Макс обошел меня и сел на пол. Я последовала его примеру. Несколько минут мы сидели на холодном кафеле в полной тишине. Наши руки чуть соприкасались, а его спокойное дыхание стало подобием мантры, погружавшей в транс.

– Хорошо, что ты рядом, – прошептала я, опустив голову ему на плечо. Наконец удалось согреться. Стало спокойно, уютно, будто залезла под любимый толстый плед с головой. Рядом с ним всегда так – будто у него есть волшебная таблетка от всех моих невзгод. Его тепло избавляло от тревоги куда быстрее маминого отвара.

– Почему ты пошла с ним? – почти беззвучно спросил Макс. Вопрос был абсурдным и совершенно не к месту. Я никогда не скажу ему об этом. Может, он намеренно пытается заговорить меня, отвлечь?

– Ты об Артуре?

– Амс, ты только не подумай ничего. Я знаю его достаточно давно, чтобы понять: он нехороший человек. Вокруг куча порядочных парней, лучше бы ты выбрала кого-то из них.

– Думаешь, я этого не замечаю?! Так уж вышло, наши семьи дружат, а его отец – главный человек в городе. Отшить Артура при всех – не самое мудрое решение.

– А ты неплохой политик. – Макс ухмыльнулся и провел пальцем по моей щеке. На дух не переношу белоручек. Руки Макса иные: сильные, кожа немного грубая и покрыта мелкими шрамами. Я любила, когда он случайно касался меня, а сейчас и вовсе почувствовала ни с чем несравнимое наслаждение. Мне вдруг стало не по себе от самой мысли о чем-то большем. – Не плачь больше. Улыбка идет тебе больше, чем слезы.

– Я так сильно испугалась…

– Я тоже, – признался он. – Не хочу, чтобы ты прошла через то же, что и я. Не хочу, чтобы с твоей семьей что-то случилось. Знаешь, отчего-то мне кажется, что всё будет хорошо. Верь мне, ладно? – нежно прошептал Макс и слегка коснулся моего запястья.

Я не смогла произнести ни слова, лишь несколько раз судорожно кивнула. Не поверить ему казалось чем-то невозможным. По моему телу снова пробежала дрожь – правда, на этот раз она была иной: приятное покалывание, которое распространялось от кончиков пальцев по всему телу.

– Говоря о порядочных парнях, ты имел в виду кого-то конкретного? – На мгновение мне показалось, что расстояние между нами начало уменьшаться, а в комнате стало жарко, как в печи. От его пристального взгляда внутри медленно разгорелось неизвестное ранее чувство. В этот миг я забыла всё, что произошло за день, будто был лишь этот миг и ничего кроме. Мы застряли в крохотной гостевой уборной, и уходить совсем не хотелось, напротив – я всей душой желала остаться. «С ним я в безопасности», – пронеслось в голове.

Видимо, мне действительно показалось. За дверью раздались голоса, Макс поднялся и протянул мне руку, словно ничего не случилось.

– Владимир вернулся, идем, – произнес Макс, и моя иллюзия рассыпалась.

В гостиной царила гробовая тишина. Мама нервно терла гипс и сверлила брата взглядом, пока он молча стоял у входа в гостиную, явно подбирая слова. Резко хлопнула входная дверь на кухне. Через пару секунд в комнату вошел Олег. Тело, одежда – всё перепачкано кровью, а на горле светился огромный след от укуса.

Глава 4

Отросшие волосы свисали у лица, щетина превратилась в густую бороду. Я смотрела на него, но не могла разглядеть в нем своего брата. Только протез, заменяющий правую руку, подтверждал: это действительно Олег. Он кинул спортивную сумку у стола, поставил топор, измазанный чем-то, что напоминало запекшуюся кровь. Я больше не могла сидеть на месте и кинулась к нему, чтобы наконец обнять. Брат крепко сжал меня в ответ и поднял над землей.

– Скучала? – Он рассмеялся, всё сильнее сдавливая меня.

– Добро пожаловать домой, – монотонно ответил Владимир, скрестив руки на груди, а Олег наконец опустил меня на пол. Он лишь кивнул брату и, повернувшись к Максу, обнял его.

– Ты не солгал, у восточного берега есть чем поживиться!

– Надеюсь, ты не всех оленей загнал! – Макс ухмыльнулся и отступил. Всё это время родители сидели на диване в ожидании своей очереди. Наконец он направился к ним и опустился на пол.

– Мам, ты в порядке?

– Благодаря тебе, – прошептала она и, наклонившись, поцеловала его в щеку. Ему было три, когда он с Владимиром попал к ней. И в отличие от старшего брата он совсем не помнил ни родителей, ни падения Ветэро, а потому всегда с большим трепетом относился к ней и изредка позволял себе называть ее мамой.

– Это был один из поселенцев. Я гнался за ним до горной реки, дальше не пошел. Идти одному на их территорию – самоубийство. Потом отправился на Волчий хребет и спустился по одному из ручьев. Они потратят на поиски не один день, прежде чем поймут, что их надули, – самодовольно заявил он, сорвавшись на хрип. Месяц молчания давал о себе знать. Было видно, с каким усилием этому болтуну даются слова. Казалось, брат вот-вот сорвется на рык.

Пока я пыталась осмыслить произошедшее, все продолжали расспрашивать брата о жизни в лесу. «Мама жива только благодаря ему», – наконец пришло осознание происходящего, и я нервно поморщилась, представив, как бы всё повернулось, не окажись он рядом.

Орловы уже ушли, когда Олег раздирал руками запеченную курицу и жадно откусывал еще теплое мясо, пачкая всё вокруг соусом.

– Я и забыл, каково это – есть нормально приготовленное мясо. Завтра закажем пиццу!

– Про столовые приборы, очевидно, тоже. – Я протянула ему вилку, едва сдерживая смех. Он явно собирался выругаться, как вдруг посмотрел на маму и, проглотив пару слов, ответил:

– …Простите, я всё уберу!

– Тебе не за что извиняться. – Отец вернулся с кухни и протянул Олегу графин с морсом, который тот опустошил за секунду, проигнорировав стоящий рядом стакан.

Раны на его шее исчезали за считанные минуты: кожа стягивалась на глазах, не оставляя и намека на жуткие отметины. Лишь на протезе осталась пара вмятин и потертостей. Выглядел он непривычно. Я не хотела пялиться, но ничего не могла с собой поделать.

Владимир же молча стоял в коридоре со стопкой чистой одежды и полотенцем. Олег поднял на него взгляд и хохотнул, чуть не подавившись едой.

– Я, наверное, воняю хуже дворовой псины. Так и быть, сделаю вам одолжение и схожу в душ.

***

Среди непроходимого леса, неподалеку от южного берега Медвежьего озера, одиноко стояла хижина. На большой поляне чуть поодаль от крыльца молодой хорт рубил дрова. Капли пота стекали по оголенному торсу, угольно-черные волосы переливались в свете солнечных лучей и развевались на ветру.

День выдался непривычно жарким для середины мая. Белка лениво разлеглась в тени навеса, не обращая внимания ни на громкие звуки, ни на хозяина дома. Хорт не выдержал и, подойдя к ведру с водой, вылил всё содержимое себе на голову. Стряхнув капли с волос, он поднял дрова и понес к крыльцу. Толстый енот пробежал мимо с упаковкой печенья в зубах.

– И куда в тебя лезет? Скоро ходить не сможешь! – ворчал Макс на пушистого соседа. – Увижу еще раз – превращу в прикроватный коврик!

Стоило ему отвлечься, как полосатые вредители растаскивали часть продуктов из оставленных без присмотра пакетов. Однажды мужчина остался без бутылки виски, решив загнать мотоцикл под навес.

Он вошел на крохотную кухню, неспешно разобрал продукты и, открыв холодильник, вытащил крупный кусок оленины. Утренняя охота увенчалась успехом. Свежее мясо плавало в маринаде, и от одного его вида слюни текли рекой. Отрезав маленький кусочек, он положил его в рот и простонал от удовольствия. «Съесть его сырым – полнейшая дикость», – убедил себя Макс и положил кусок на горячую сковороду.

Оленина ценилась у хортов больше любого другого мяса. Волки неделями могли выслеживать стадо, лишь бы насладиться вырезкой. Пусть народ ветра и не имел множества традиций, но ни один праздничный стол не обходился без мяса, приготовленного особым образом: его сутки выдерживали в маринаде из еловых игл.

Макс помнил, как возвращался в дом, где его ждал вкусный ужин. Юлия часто возилась на кухне, а ее изящные худые руки легко расправлялись с грубым мясом. Она так и не смогла научить сына готовить, несмотря на многочисленные попытки. Каждый раз, чувствуя запах трав и жареного мяса, он слышал ее громкий смех. Вот и сейчас от одного только запаха Макс погрузился в воспоминания. Вернулся в дом, где ждала любящая мать. На мгновенье ему удалось услышать ее тихий голос. Хорт невольно посмотрел на стену, где висел портрет.

– Я снова подпалил мясо с одной стороны. И как без тебя от голода не умер?! – На его лице появилась улыбка, но глаза всё так же были полны печали.

Входная дверь распахнулась. На пороге стоял хорт, облаченный в черный плащ. Сердце гостя бешено билось, а позади стояли еще двое. Лица скрывали большие капюшоны, но Макс без труда узнал их по запаху.

– Разве закон не запрещает вам находиться в доме изгоя?

– Я и есть закон!

– Кир, а твой папаша в курсе, что собственный сынок его подсиживает? – Хозяин дома хохотнул. – Еще и говоришь с изгнанным белым волк. Попахивает заговором против всесильного и великого вождя! – саркастично протянул Макс, а гость, прихрамывая, переступил порог.

– Мне нужна информация!

– Вытер бы для начала ноги! – процедил хорт, увидев босые, грязные ступни гостя. – Я только сегодня убрался.

– Ты случаем не видел необычные волчьи следы? На границе заметили чужака. Мы искали его всю ночь, но этот гад ушел по реке.

– Значит, паршиво искали. Надо же так низко пасть, чтобы притащить свою блохастую задницу ко мне и просить о помощи. – Макс ехидно усмехнулся. Выйдя из-за стола, он вплотную подошел к Киру. Один из хортов тут же оказался рядом.

– Орлов, отвечай нормально, или я перегрызу… – Он попытался замахнуться, но Макс опередил его и толкнул так, что самонадеянный глупец отлетел к двери.

– Это вы слушайте! Пришли на мою территорию, заперлись домой и правыми себя считаете?! Я сильнее вас всех вместе взятых, серые шавки. Хотите умереть? Вперед! Закон Ветра на моей стороне, а потому за твое убийство мне ничего не будет!

– Довольно, Макс! Просто скажи, что знаешь, и мы уйдем. Мы пришли к тебе только потому, что ты не ограничен в передвижениях. Никто не хочет ссор, – выпалил Кир. Он нисколько не сомневался, что старый знакомый говорил более чем серьезно. Получать по шее и убегать, поджав хвост, ему совсем не хотелось.

– Я только вчера вернулся домой. Из-за пожаров здесь было невозможно дышать. И, к моему огромному сожалению, вы первые хорты, которых я повстречал. Теперь валите в поселение! Я чертовски голоден, а через час мне нужно быть на работе, – солгал Макс, желая побыстрее избавиться от неприятной компании, и жестом указал на дверь. К его удивлению, они молча подчинились. Вышли за порог, обернулись волками и скрылись среди пушистых елей.

Аппетит пропал. Хорт захотел хоть как-то избавиться от гнева, что сидел в груди.

– Я и есть закон… Нет, ну надо же было такое ляпнуть. Тогда я сам Ветер! Выходной насмарку, – пробубнил он себе под нос. Пошарив в рюкзаке, Макс вытащил телефон и отправил сообщение Владимиру: «Нам надо поговорить». Мясо быстро оказалось в холодильнике рядом с бутылкой вина, припрятанной для подобных обедов. Сидеть дома казалось неправильным. Сняв одежду, он перешагнул через грязь, что осталась после прихода волков, и направился к летнему душу. На экране высветилось уведомление: «Приезжай в участок».

***

Серое каменное здание не представляло собой ничего интересного. В Еловой роще были постройки куда более впечатляющие, чем трехэтажная бетонная коробка. И лишь несколько голубых елей у входа отгоняли тоску. В узком коридоре вечно мигала лампочка, от чего казалось, что они пробираются через старые катакомбы. Почти в самом конце, по правую стену, располагалась дверь с табличкой: «Майор Громов В.».

Владимир сидел за столом с кипой бумаг и говорил с наставником – хортом, бившимся плечом к плечу с его отцом и заставшим пожар, поглотивший Ветэро. Восьмой год тот занимал кресло начальника полиции и сам не понимал, как так вышло. Лишь немногие знали о его происхождении, но предпочитали молчать и с интересом наблюдали, как тот умело скрывает своего зверя. Николай Орлов стал тем, кому вождь доверил самое ценное – семью. И он не подвел Черного волка.

Тихий стук отвлек их от бумаг. В кабинет вошел Макс.

– Славно, ты тоже здесь, – обратился он к деду и пожал руку Владимиру.

– Так о чем ты хотел поговорить? – Хорт с недоверием покосился на вошедшего.

– Ко мне приходил Кир. Он ищет Олега. Ты же понимаешь, это дело времени…

– И без тебя знаю! – прошипел майор и уставился на наставника. Тот лишь отрицательно покачал головой.

– Мое дело – предупредить, – огрызнулся Макс.

Он уже открыл дверь, когда Владимир бросил ему вслед:

– Спасибо!

Пока хорт верил, что всё под контролем, привычный уклад жизни медленно рушился. Кирпичик за кирпичиком. Владимир знал: придет время – и он займет место отца, но как это сделать, не имел ни малейшего представления. Процесс был запущен. И началось всё не в парке, когда один из поселенцев напал на Мари – нет, намного раньше…

– Еще этот чертов протез! – вспылил Владимир и ударил по столу. – Он разве что в темноте не светится. Ты сказал, будет знак?!

– Терпение, молодой вождь. Не будь твой отец терпелив, он бы не смог так долго отстаивать Ветэро. Ты поймешь, когда придет время.

– Не вождь я, – прохрипел майор. – Не вождь. Да и город давно сгинул… Так какой прок от его жертвы? Умер в одиночестве на полу ветхой хижины, окруженный десятком охранников.

Старый хорт тяжело вздохнул.

– И всё же не спеши! Ты получишь знак и поймешь, в назначенный день…

Старый прохвост знал явно больше, чем позволял себе произнести в слух, от чего становилось только интереснее. Прилагая огромные усилия, Владимир начал рыться в обрывках детских воспоминаний. Ему нужны были имена, но на ум ничего не приходило. Лишь кадры с отцом и нежной улыбкой матери пролетали с бешеной скоростью. Он всё еще помнил, как мама меняла постельное белье в их с братом комнате. Светло-бежевые наволочки приятно пахли дегтем и травами. Если образ отца был мутным, почти неразборчивым, то мать и ее необычные для Ветэро черты хорт помнил до мельчайших деталей. Особенно длинные волосы цвета ржаных колосьев, что стелились по полу, когда она сидела в кресле у печи с младшим братом на руках.

***

Олег спал почти сутки, а мои нервы всё никак не хотели успокаиваться. Раз в час я тихо пробиралась к нему в спальню и слушала, дышит ли он. Может, стоит сходить к психологу… От последних событий у меня постоянно болит голова. Поспать и вовсе не получилось.

Стоило закрыть глаза, как я оказывалась посреди заснеженного поля. Седые сосны впереди превращались в бескрайний лесной массив. Холодный воздух обжигал нос и губы, пока я, выпустив очередное облако пара, как завороженная, рассматривала пейзаж. Мир вокруг был настолько огромен, что, уверена, никто бы и не заметил меня посреди столь прекрасных видов, леденящих не только тело, но и душу. Я шагнула вперед, оставила на укрытой снегом земле отпечаток босых ног и почувствовала, как ступни сковал холод.

Длинное зеленое платье почти не согревало, но ничего более прекрасного я еще не носила. Плечи и декольте открыты, а грудь поднята тугим коричневым корсетом. Длинные рукава свисали, скрывая худые пальцы, а по бокам были мелко расшиты золотыми нитями. Что-то красное соскользнуло с пальца и упало на снег между ступней. За этим последовала резкая боль в правом плече.

Кровь полилась сильнее, расползаясь по ткани жуткими алыми узорами. Грудную клетку сковала жуткая боль – ни вздохнуть, ни закричать. Поднялся сильный ветер. В один миг тишину нарушил оглушающий свист снежной бури. Лишь прищурившись, я смогла разглядеть: это не снег, а пепел.

Он закружил передо мной и неожиданно вспыхнул. Всё вокруг окрасило желтое зарево. Тлеющие частички стали собираться в одну большую фигуру. Передо мной возник красный волк. В ту же секунду боль прошла, холод отступил, и я уже не чувствовала ничего, кроме страха.

Ноги ныли, но останавливаться было нельзя. До моих ушей доносилось свирепое дыхание огненного монстра. Он уже наступал мне на пятки. Я ускорилась из последних сил. Только бы дотянуть до леса – там будет шанс затеряться меж елей. Деревья медленно приближались, и тогда я увидела, как из-за сосны выходит светловолосый парень. Силуэт казался знакомым, до боли родным.

– Олег! – завопила я, и во мне проснулась надежда. Платье, пропитанное кровью, окончательно обледенело, подол сковывал движения ног. Добежав до брата, я рухнула перед ним на колени и прошептала: – Помоги мне. – Подняв глаза, почувствовала, как сердце превращается в ледышку. Передо мной стоял незнакомый парень, на вид не старше двадцати, и лишь отдаленно напоминал брата. Одет он был в старинную рубаху, какие носили лет триста назад. Светлые, почти белые волосы завивались от самых корней и развивались на ветру.

Он пристально посмотрел на меня, его губы исказились в игривой насмешке.

– Просто перестань убегать.

В центре его груди возникла темная дыра. Из нее медленно сочилась темно-алая кровь. От одного ее вида перехватило дыхание, но я не успела поддаться панике. У меня за спиной снова раздалось теплое громкое дыхание. Острые клыки вонзились в плечо – и я наконец проснулась. Это было чуть позже полуночи. Больше я не сомкнула глаз.

Я убила пару часов протирая витражную перегородку, разделяющую кухню с гостиной. Слишком много мелких деталей и узких мест, с которыми не справлялась тряпка. Олег с Максом потратили на ее изготовление больше месяца. Стоило видеть, как они пытались затащить эту громадину в дом тайком от мамы.

Брат постоянно ругался себе под нос, Макс спокойно скреплял детали, а я тихо сидела в гостиной и наблюдала за их работой. Как сейчас помню, за то утро Макс не сказал мне ни слова. Он лишь изредка бросал на меня взгляд, вынуждая притворяться, будто я что-то рисую в блокноте.

Встречи наши были неловкими, молчаливыми И это несмотря на то, что мы были знакомы с девства. Всё с самого начала как-то не задалось. Возможно, причиной тому был Олег. «Пусть Владимир нянчится с мелкой!» – говорил он и тащил друга во двор. Знал бы он тогда, что в последствии именно я буду хранить все его грязные секретики, был бы куда снисходительнее к вечно измазанной гуашью малышке.

Таймер на кухне запищал. Куриный бульон для супа был готов. Мама собиралась на работу, а я пообещала приготовить что-то для брата, но явно переоценила свои кулинарные способности. «Насколько уместно кормить волка курицей?» – вертелось в моей голове. Главное – случайно не отравить его, остальное – мелочи.

– Неплохо пахнет, – раздался голос Олега, и я подпрыгнула от неожиданности.

– И тебе привет, спящая красавица!

Бороду он сбрил еще вчера, но хоть убей – я не могла разглядеть в нем своего брата. Он похудел – нет, я бы даже сказала, высох. Милые щечки исчезли, черты лица стали более острыми, а тело превратилось в кучу мышц. Мне стало жутко интересно, как воспримет эти перемены Лиса. Было еще кое-что слишком очевидное: протез, который я сверлила взглядом с момента его появления. Мне не хотелось этого делать. Не хотелось обижать Олега. После его установки мы виделись лишь раз, а потом он ушел, ничего никому не сказав. Это потом выяснилось, что Макс знал всё с самого начала и поддержал его в этом решении. Брат ушел, и отсутствие правой руки перестало быть чем-то значимым. В тот вечер я впервые молила Ветер. Молила, чтобы Всесильный уберег его.

– Как ты узнал, что маме нужна помощь?

– Я шел с подножья Волчьего хребта. Чтобы не заходить на землю стаи, решил обойти город по западной, а затем южной границе, так и вышел бы к дому. Проходя мимо парка, увидел дыру в заборе, следы. Почувствовал запах волчьей шерсти. Уже собирался дать деру, как что-то потянуло туда. Долго пытался сопротивляться, но не смог и пролез на территорию парка. Тогда-то и услышал крик Мари.

– Это интуиция или какое-то особое чутье?

– Не знаю даже… – Он на секунду задумался. Неужели даже для него произошедшее оставалось загадкой? А мне так хотелось услышать разумное объяснение происходящему. – Знаешь, это было похоже на толчок. Словно кто-то заставил меня пойти туда.

Еще один уверовал во весь этот бред о помощи Ветра. «Он бы никогда не оставил свой народ», – всегда твердила мама. Мне же это казалось несусветной чушью. Будь ветер разумен, обладай столь великая сила хоть долей сострадания, он бы никогда не позволил Ветэро сгореть. Волчий народ бы не страдал столько веков подряд, а родители парней были бы живы.

Брат быстро опустошил тарелку и протянул ее мне, требуя добавки. Я не могла на него наглядеться. С его возвращением даже солнце стало светить ярче.

– Я невыносимо скучал. – Он улыбнулся.

– Так сильно, что не возвращался целый месяц. Не уходи больше! – Я потянулась через стол и взяла его за руку. Мы с Олегом всегда открыто говорили о чувствах, будь то обида, злость или грусть, а от Владимира услышать подобное было роскошью.

Братья были полными противоположностями – как солнце и луна. Олег излучал море энергии, всегда шутил и улыбался. Он не стеснялся в выражениях, мог спонтанно подорваться посреди ночи и потащить меня на прогулку или в кино, часами говорил об искусстве. Владимир же всегда был в тени, сдержанный, немногословный. Выходки Олега его нервировали. Могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз он терял контроль над собой.

***

Просидев около часа за мольбертом, я заметила, что брата нигде нет. Дома было настолько тихо, что мне снова стало не по себе. Ненавижу быть одна. Обычно перед уходом Олег спрашивает, нужно ли мне что-то купить, или зовет с собой. Мне стало жутко интересно, куда он по-тихому смылся. Я набрала номер и услышала, как из его спальни доносится мелодия. Ну конечно… Парень месяц провел в лесу – вряд ли он вообще про него вспоминал. Но было одно место, о котором ему не удастся забыть.

Запрыгнув в первые попавшиеся тапочки, я вышла через черный выход на кухне и побрела к гаражу. За одной из дверей скрывалась мастерская. Отец выделил парням небольшую комнатку лет пять назад, и с тех пор они работали там над ювелирными украшениями. Я не ошиблась.

Мотоцикл Макса стоял на подъездной дорожке, а дверь была приоткрыта. Они сидели там, и всё казалось по-прежнему. Ни крови, ни страха. Друг поднял на меня глаза и ухмыльнулся.

– Привет, зеленоглазая.

– Может, просто запомнишь мое имя? – фыркнула я. Брат же не обратил на меня внимания и продолжил сверлить Макса взглядом.

– Ты уверен, что это он?! – Только сейчас я заметила в его руках большой пушистый комок серого цвета. – Вы о ком? Что это у тебя? – Стоило мне подойти чуть ближе, как в нос ударил резкий запах, напоминавший на собачью шерсть, перемешанный с металлом. Это был оторванный волчий хвост. Челюсти мгновенно свело, к горлу подступил ком, и я пулей вылетела на улицу, пытаясь избежать рвоты. Парни выбежали следом. Макс оказался быстрее: он взял меня под руку и обеспокоенно спросил:

– Принести воды?

– Нет. Кажется, отпустило. Зачем вы притащили сюда эту дрянь? – Я повернулась к брату. Он покосился друга, а затем на меня.

– Мой боевой трофей. Это хвост хорта, напавшего на Мари. Раз Макс жил в поселении, я подумал, может, он узнает эту шавку по запаху.

– Это Кир.

– Тот придурок, что приходил к тебе в полдень?! – В глазах Олега вспыхнула ярость, мышцы лица напряглись, на лбу проявилась вена. Подобные чувства были для него несвойственны. На мгновенье я увидела в его чертах Владимира и поразилась, как они похожи в гневе, хотя обычно сходство было трудно найти. Если Владимир, со слов мамы, взял всё от отца и имел весьма типичную для хорта внешность, то Олега отличали большие карие глаза, не такие широкие плечи и светлые волосы. А, как нам известно, хорты никогда не бывают блондинами. Рядом со старшим братом он не выглядел таким уж огромным, хотя ростом не уступал.

Печь в мастерской загорелась, и уродливый обрубок полетел прямиком в огонь. Я не решилась испытывать себя снова и предпочла наблюдать за происходящим с улицы.

Кир был сыном вождя поселения. Это имя я слышала, кажется, лет шесть назад. Тогда Макса изгнали из поселения, а руку к этому приложил горе-наследник. Что тогда произошло, мне неизвестно, да и не особо интересно. Сейчас я думаю лишь о том, как быстро парни захотят поквитаться.

***

Олег сидел на лестнице и ругался себе под нос, пытаясь зашнуровать кроссовки: «Неужели придется купить обувь на липучках…» Ничего не выходило. Если в лесу хорт неплохо научился справляться с помощью механической руки, то в обычной жизни всё оказалось куда сложнее. Левая рука отказывалась починяться, а протез совсем не годился для подобных манипуляций. Вернувшись домой, Олег с удивлением осознал, что вещи, которые он еще недавно делал не задумываясь, сейчас давались с огромным трудом.

Входная дверь тихо распахнулась. Василиса вошла в дом и оцепенела на пороге. Возвращение брата не было для девушки новостью. Она пришла только с одной целью – увидеть Олега. Но стоило этому случиться, как земля моментально ушла у нее из-под ног. «Он сам на себя не похож», – пронеслось в ее голове. Протез, словно красная тряпка, отвлекал на себя всё внимание.

– Привет… – Он вымученно улыбнулся, машинально спрятав правую руку за спину. – Даже не думай меня жалеть! Только не ты.

Василиса тут же оказалась рядом и изо всех сил прижалась к его груди.

– Как же я рада тебя видеть, – прошептала она. – Чуть с ума не сошла.

– Я тоже, Жук, – пробубнил хорт, уткнувшись носом макушку. От нее пахло сладкой вишней, и от одного запаха, который он раньше не переносил, в голове пронеслись десятки воспоминаний.

Она отступила и осторожно коснулась искусственной руки.

– Паршиво выглядит?

– Не говори глупости. – Девушка нежно погладила его по щеке и прикусила губу. – В этом даже что-то есть…

Хорт снова заключил ее в объятьях и облегченно вздохнул.

Глава 5

30 августа 1615 год

Цветок мой, сегодня в полночь я стал отцом. Мы с Асией бесконечно счастливы. Вот бы я мог разделить эту радость с тобой. Жена решила дать ему имя чужаков. Не скажу, что это решение пришлось мне по душе, но я прекрасно понимаю причину такого выбора. Однажды, когда он займет мое место, это поможет стереть границу между народами.

Последние пару дней было спокойно. Подозрительно спокойно. Только я решусь оставить город, пойти за тобой, как они приходят к нашим стенам. Намеренно провоцируют волков, дабы нарушить и без того хрупкий мир. Как бы я ни хотел увидеть тебя, еще не время. Бурро говорит, что что-то надвигается, и мы все это чувствуем. Сына нарекли Владимир.

Скорее бы ты увидела его,

Светозар

***

Тяжелой поступью вышел шаман на лесную поляну. Десятый век он следил за порядком на Великих землях. Следом шел дух Небесного сияния – бессмертный медведь Акур. Темно-бурая, почти черная шерсть поблескивала на солнце, а от огромных лап на влажной земле оставались следы. У их ног раскинулось широкое поле дивных цветов. Тонкие изумрудные стебли тянулись к свету. Ветер нежно раскачивал белоснежные бутоны, стараясь пробудить их от долгого сна.

Великан склонился перед цветами. Его длинные нечесаные волосы давно скатались в жгуты и небрежно свисали с плеч. Протянул Бурро руку да сорвал бутон, что был ближе всех. Звон медных медальончиков, висящих на рясе его, разнесся по лесу. Плеснул он пару капель воды из почти опустевшей фляжки, и тонкие лепестки стали медленно раскрываться, открывая миру красную сердцевину.

– Только глянь, Акур. Уж думал, и не взойдут вовсе! – обратился шаман к безмолвному зверю. Тот лишь вдохнул почти неуловимый запах и чихнул.

– Проснутся не раньше августа.

***

На кухне гремела посуда. Владимир открыл глаза и поморщился от ярких утренних лучей. Шум всё не стихал. Пытаясь вспомнить события прошлой ночи, он осмотрел квартиру. На прикроватной тумбе аккуратно лежали женские вещи.

Вчера после работы майор зашел в паб неподалеку от дома. Он всегда так делал по пятницам, чтобы отдохнуть после тяжелой рабочей недели. Но вчера всё вышло из-под контроля Сидя за баром, хорт почувствовал резкую потребность в разговоре. Звать сестру в столь скверное место не хотелось. Тогда он вспомнил о салфетке с номером, что пару недель пролежала в кошельке.

Стакан, второй – и он звонит девушке, которую видел лишь раз. Через полчаса эффектная блондинка оказалась рядом и с восхищением слушала всё, что он говорил. «Это ли не успех», – подумал хорт. Вскоре желание говорить резко отпало. Короткая юбка и алкоголь сделали свое дело, и Владимир резко притянул ее к себе.

Он поднялся с кровати, натянул джинсы. Ника стояла у кухонной плиты в одной его футболке. Хорт несколько секунд смотрел на нее, пытаясь понять, не изменила ли эта ночь его жизнь. Ничего. Никаких новых чувств. Холодное сердце билось всё так же медленно, и он облегченно вздохнул.

– Кхм.

– Ты уже проснулся! А я хотела приготовить завтрак. – Она неловко улыбнулась и попыталась его обнять. Владимир отстранился, потянулся к кофемашине.

– Нет необходимости, обычно я не завтракаю. Хочешь, закажу тебе что-то?

– Ты думал, я сразу уйду, верно? – обиженно прошептала девушка.

– Я просто привык быть один, не принимай на свой счет. – Хорт заставил себя улыбнуться.

Она была права: Владимир не любил, когда ночные гости задерживались дольше положенного. «Мне не нужны отношения, это лишь балласт», – убеждал он себя. Любовь – пожалуй, единственное, чего хорт действительно боялся. Не хватало еще полюбить человека, как это сделала Мари, и до конца жизни трястись над ним, как над чем-то очень хрупким. Свергнуть Горубу, а уже потом выбрать кого-то из поселения, чтобы родить наследника – вот единственный верный вариант. Быть волком, быть воином, достойным памяти отца, чтобы обращать в прах любого, кто будет угрожать семье.

Напоминанием тому были шрамы, первые из которых появились еще во времена, когда он не был сиротой и родной город не сгинул в огне. Тонкие порезы от меча для тренировок по прошествию лет стали почти незаметными, но хорт знал, как получил каждую отметину, помнил каждый поединок с детьми воинов Ветэро. «Ты – мое наследие. Только тебе я могу вверить волков!» – говорил отец.

***

Брат стоял у плиты и напевал себе под нос. Я в очередной раз заглянула в духовку, надеясь, что жаркое уже готово.

– Ами, еще полчаса. – Олег хохотнул. Готовил он куда лучше меня. Особенно сильно я любила его яблочный штрудель с шариком домашнего мороженного.

Ночью мне пришел гениальный план, и я, не дожидаясь утра, поспешила в спальню брата.

– Завтра мы приготовим ужин для родителей! Пригласим Владимира, и, может, под страхом огорчить маму он уделит нам пару часов!

Стоило родителям выйти за порог, я сразу же отправилась за продуктами. Олег отказался ехать со мной. Не знаю, сколько времени должно пройти, чтобы он решился покинуть дом. Если не считать сложностей с поиском подходящих специй, мои проблемы закончились. Сегодня мы наконец соберемся вместе за одним большим столом. Я не могла дождаться, чтобы увидеть реакцию мамы.

Брат-таки доверил мне приготовления салата, о чем вскоре пожалел.

– Умоляю, прекрати облизывать ложку!

– Ничего не могу поделать, соус слишком вкусный, – прощебетала я, собрала остатки с тарелки пальцем и облизала его. На лице Олега появилась милая улыбка, по которой мы с мамой так скучали.

Два месяца назад брат собирался переехать, даже нашел квартиру, а потом… Больница, десяток швов, и вот мы ни на минуту не оставляем его. Хотя он вполне неплохо мог позаботиться о себе сам, все в страхе ждали, когда брат сорвется. Семь лет назад он ушел в беспробудное пьянство. Те полгода были худшими в жизни нашей семьи, черным пятном на идеальной репутации родителей, но нам было не до этого. Всё закончилось клиникой и походами к психологу. Так прошло еще несколько лет. Если Макс смог справиться сам и лишь изредка позволяет себе пропустить пару стаканчиков, Олег же старается избегать алкоголя. Он до сих пор просит отца запирать бар. Но, к нашему удивлению, очередного срыва не произошло. Думаю, он сам понимал, в каком положении оказался. И сбежал не от нас, а самого себя.

Вчера брат снова смотрел квартиры недалеко от Владимира. Это меня испугало. Надеюсь, он хотя бы еще немного задержится дома.

Хлопнула входная дверь. Мы почти закончили накрывать стол, когда в комнату вошел Владимир.

– Недурно. – Он усмехнулся и кинул коричневую кожаную куртку на кресло. Сколько его помню, он всегда носил что-то подобное. Открой его шкаф – обнаружишь с десяток светлых облегающих футболок и столько же одинаковых белых рубашек. Он никогда не стеснялся рук, покрытых шрамами. Оно и понятно: не каждый боевой офицер мог похвастаться таким количеством ранений. Вряд ли вообще кто-то смог бы пережить подобное…

Девушки пищали от восторга и чуть ли не падали в обморок при виде него. Владимир не стремился походить на перекаченных обитателей спортзалов. Высокий и подтянутый, без следов лишнего жира, он выглядел скорее приверженцем здорового образа жизни, чем фанатиком культуризма. Не раз слышала, как нахальные официантки «Одинокой сосны» расспрашивают его о боевых отметинах. Я же никогда не испытывала ничего, кроме ужаса, когда прикасалась к ним. Будь он человеком, сколько раз мы могли бы его потерять? Три? Четыре? Рада, что никогда не узнаю точный ответ. Невольно кинув взгляд на ладонь, я потерла место, где еще недавно располагался глубокий порез.

Чтобы оставить шрам на теле хорта, необходимо провернуть нехитрую махинацию: растереть вороний глаз, волчье лыко и борщевик, превратив яды в мазь. Ею покрывают раны, полученные в бою. У волков нездоровое помешательство на шрамах. Считается, чем их больше на мужчине, тем сильнее его дух. Если же на теле нет ни единого следа, хорт – трус, который прячется за спинами других. Брат же был намерен прийти в поселение, да так, чтобы по одному его виду стало ясно: перед ними воин, что готов идти до конца. В этом он уступал только деду Макса. Господин Орлов был с ног до головы покрыт шрамами, один из которых гордо красовался на шее.

– Всё еще не могу поверить, что мы снова соберемся вместе! – Я запищала от восторга и стиснула братьев в объятиях. Они неловко переглянулись, но всё равно обняли меня в ответ. Сложнее всего оказалось дождаться родителей. Я то и дело ерзала на стуле, пытаясь выглянуть в окно. Наконец джип отца подъехал к гаражу.

– Они здесь! Все по местам! – приказала я братьям. Владимир сел рядом со мной – всегда завидовала его идеальной выправке, – Олег же развалился на стуле, опершись протезом на стол.

Первым раздался голос отца. Моя улыбка растянулась до ушей.

– Мне плевать! Мы заключили договор и… – Отец вошел в гостиную и, увидев нас, прикусил нижнюю губу. – Ты что, снова напился?! – театрально выкрикнул он, желая поиграть на нервах мамы.

– Что там… – Мама застыла у дивана. – Невозможно! – Ее глаза заблестели.

– Сюрприз! – взвизгнула я, а она закрыла лицо руками.

– А я предлагал не звать Владимира. Мари даже смотреть на этого зануду не может! – пошутил Олег.

– Я так рада… вы снова все дома!

«Никогда не разделяйтесь, что бы ни произошло! Помните: ближе и роднее у вас нет никого. Вас трое, а это самый ценный дар», – твердила она нам с самого детства. Если мне легко удавалось уживаться с братьями, то между собой они ладили с большим трудом. Олег был задирой и вечно донимал Владимира, частенько получая в ответ. С возвращением ссоры становились серьезнее, чем спор из-за приставки.

– Забудь ты о волках! Думаешь, они еще помнят о великом Черном волке? Ветэро давно сгинул, – размахивая руками, кричал Олег на брата. Владимир никогда не повышал голос в ответ. Но уж лучше бы он сорвался и накричал, чем равнодушно произнес:

– Предлагаешь делать, как ты? Шляться по барам, тратить деньги Клима и бить татуировки непутевым друзьям?! Я лучше сдохну с клинком в груди, чем превращусь в тебя.

Пытаясь ранить друг друга, они говорили страшные вещи, пока я сидела в углу, зажав уши. У меня не было ни силы, чтобы растащить их, если дело дойдет до драки, ни уверенности, чтобы вмешаться в спор. Тогда на помощь приходила мама. Огрев каждого из них полотенцем, она усаживала нас диван. По какой-то причине я всегда оказывалась между ними.

– Вы хоть понимаете, что говорите? – прикрикнула она, стараясь сдержать слезы. В комнате повисла мрачная тишина. Ей необязательно было продолжать. Братья моментально покраснели от стыда. Успокоившись, она села напротив и сказала самое жуткое из того, что я когда-либо слышала: – Ваш отец умер, а я даже не смогла попрощаться. – Слова давались ей с трудом, но мама не остановилась. – Слышите? Я узнала о смерти брата, находясь на другом краю материка! Мне даже не дали проститься. Хоть представляете, как это страшно? Годами ждать встречи, а потом проснуться и узнать, что…

– Мари… – Первыми нервы сдали у Олега. Он попытался остановить ее, но было поздно.

– Если бы тогда Бурро не привел вас, я бы не смогла жить дальше. В вас я увидела брата. Ветер не даст мне солгать, эта встреча – единственное, о чем мечтаю, единственное, о чем я молю Всесильного по ночам. Прежде чем ссориться, подумайте – вдруг это ваш последний разговор? Так вы хотите расстаться?

Она ушла, а мы еще долго сидели молча, боялись посмотреть друг на друга. Командировки Владимира закрепили этот урок на практике. Каждый раз, когда брат долго не выходил на связь, у меня начиналась истерика. Так мы жили пять лет. И когда он вернулся домой, первым, кто кинулся его встречать, был Олег. Он умудрился опередить нас с мамой и, не сдерживая слез, крепко обнял брата. Больше ссор между ними не было.

– Дорогой, ты не останешься у нас? – вырвал меня из воспоминаний голос мамы.

– Прости, мне еще нужно в участок.

– Ну же, Мари, не всё сразу, – произнес отец с улыбкой на лице. Трудно сказать, с кем из них нам повезло больше.

Маме было двадцать, когда отец встретил ее с Владимиром на одной из улочек города. «Не влюбиться в нее было невозможно! Я увидел ее и понял, что хочу жениться на этой девушке любой ценой» – говорил отец, вспоминая тот день. А цена у этого и правда была велика. Увидев молодую рыжеволосую особу с тонкой талией и светло-зелеными глазами, он даже представить не мог, сколько секретов она хранит.

В день, когда тайна открылась, всё затрещало по швам. Мне было три. Отец ушел из дома, и, пока Владимир винил себя в произошедшем, мама, затаив дыхание, готовилась к худшему.

2003 год

– Просто поговорим?! – Клим разразился истерическим хохотом. – Твой племянник превратился в волка прямо на моих глазах! А ты говоришь «поговорим»? – Вцепившись руками в волосы, мужчина заходил по комнате. Его лихорадило. Руки тряслись. На лбу выступил пот.

– Я понимаю, как это выглядит, но он не опасен! – Девушка изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но голос предательски дрожал. – Это часть нашей природы. Владимир слишком юн…

– Вашей природы? Моя дочь… – Он в секунду оказался рядом и схватил жену за подбородок, заставив взглянуть в глаза. – Мари, прошу, скажи, что она нормальная!

Она разозлилась и толкнула его в грудь.

– Если ты не в силах этого понять, это не значит, что с мальчиками что-то не так! – закричала волчица, понимая, что дети слышали всё. – Это вы неправильные, ненормальные!

– Амалия такая же, как вы?!

– Я не знаю! Она слишком мала.

Тишина повисла в воздухе, окутала комнату тяжелым покрывалом, давя на уши. Они долго стояли друг напротив друга не в состоянии произнести ни слова. Паника овладела девушкой. «Я подвергла мальчиков опасности», – винила она себя, давясь слезами. Всего на мгновение голос волка заглушил мысли. Увидев, как муж идет к двери, Мари рванула следом. «Он должен умереть», – твердили инстинкты.

– Дом ваш. Я никому не раскрою твою тайну, но большего от меня не жди. С Амалией буду видеться так часто, как смогу, – тихо протараторил он, и девушке удалось вырваться из плена страха.

– Умоляю, Клим! Останься. Я так сильно тебя люблю. – Мари преградила мужу выход из дома.

– Очередная ложь? – прошипел он. – Как я могу поверить в это?

– Я хотела рассказать! Но у меня не было выбора. Риск слишком велик, если правда всплывет, мальчиков убьют – и меня вместе с ними. Когда брат умер…

– Брат? Ты говорила, это дети твоей сестры. Нет, я правда больше не могу. – Клим отодвинул жену и хлопнул дверью. Мари побежала в спальню к дочери. Владимир и Олег сидели на ковре вместе с сестренкой. И пока младший просто играл с девочкой, явно не понимая, что происходит, виновник ссоры изо всех сил старался не плакать.

– Это всё из-за меня. Теперь они заберут нас?

– Не заберут! – твердо ответила она и обняла племянника. – Твоей вины в этом нет. Посмотри на меня. Кто сильнее и опаснее всех на Великой земле?

– Ветер? – всхлипнул Владимир, вытирая нос. – Обычно да, но, видишь ли, – в глазах Мари заплясали огоньки, – когда волчатам угрожает опасность, никто не сможет победить их мать. Если понадобится, я убью любого, но не отдам вас. Никто и никогда не разлучит нас!

***

Клим сидел в одном из баров города. Лед в его бокале давно растаял. Он был не в силах пошевелиться. Мужчина безумно любил жену, дочь и ничуть не меньше парней, которые стали причиной ссоры. А ведь они ни в чем не виноваты. В груди сидела обида. «Скажи она правду сразу… я бы сдал их властям», – честно признался он и возненавидел сам себя. Мари была права, что не доверилась первому встречному.

– Господин Рогоза, – напротив сел его адвокат, положив на стол пару листов, – впервые Мария Громова появилась в тысяча девятьсот девяносто восьмом году. До этого о ней нет ни единого упоминания. Ни счета в банке, ни имущества, ничего. Скорее всего, имя ненастоящее.

«Ну конечно». – Клим ухмыльнулся, понимая, как легко его обдурили.

– Принес договор о неразглашении?

– Конечно! – Парень протянул начальнику бланк.

– Подписывай!

– Но… – Адвокат насупился. – Вы, кажется, не понимаете, насколько всё серьезно.

– За дурака меня держишь? Дело касается меня и моей жены. Я сам всё узнаю. Документы уничтожь. А ты, если будешь трепаться, пожалеешь!

– Я вас понял, господин. – Он быстро ретировался, собрав впопыхах документы со стола. Клим наконец вспомнил про уже теплый виски. Стакан, второй – и вот он уже хочет получить ответы на сотню вопросов, вертевшихся в его голове. И главным, несмотря ни на что, оставался один: любила ли его Мари? Тогда бизнесмен собрался и пошел к тому, кто знал девушку с ее первых дней в городе. Пару минут Клим стучал в дверь друга и, когда тот открыл, без приглашения вошел в дом.

– Сейчас ты расскажешь мне всё, что знаешь о моей жене! Слышишь, Коля? Всё!

Хорт моментально понял, в чем дело. Он знал: рано или поздно это произойдет, а потому не стал отпираться.

– Мое настоящее имя – Воевур.

Глава 6

Две недели. Подъем в семь утра, без всякого будильника. В доме не осталось непрочитанных книг. Закрыв последнюю, хорт уставился в окно и понял, как сильно скучает по работе. Амалия никогда не просыпалась раньше полудня, поэтому поговорить было не с кем, а так хотелось. Кофеварка сломалась, будто намекая, что самый вкусный кофе – в «Одинокой сосне». Олег оставил на дверце холодильника записку для сестры, собрал волосы на затылке и направился к гаражу. Любимый мотоцикл успел покрыться толстым слоем пыли с прошлой осени. Хорт неуверенно провел рукой по приборной панели, вставил ключ зажигание.

– Ты делал это сотни раз, – вслух подбодрил он себя и выехал на дорогу. Садиться за руль с протезом было страшно. Олег был готов тащиться хоть со скоростью сорок километров в час, лишь бы снова услышать рев мотора. От былой уверенности не осталось и следа. Пусть длинный рукав скрывал его изъян от посторонних взглядов, это никак не помогало. В остальном же проблем не возникало. Месяц назад Клим попросил мастера перенести рычаг газа и переднего тормоза на левую сторону. Олег мысленно поблагодарил мужчину.

Он ехал по улицам непривычно медленно. Горожане неслись, мелькая на фоне старых построек. Теперь вся эта спешка и суматоха выглядели нелепо. В погоне за временем люди теряли само время.

На парковке за «Одинокой сосной» было два парковочных места, одно из которых принадлежало Олегу. Правая рука непроизвольно дернулась. Глубоко вздохнув, хорт сунул протез в карман и вошел внутрь.

Игорь стоял за баром и в спешке выполнял заказы. Полотенце почти сползло с плеча, волосы были наспех зачесаны назад, а на почти белой коже выступил румянец. Полная посадка каждую пятницу была обыденностью еще до ухода Олега. Они и раньше с трудом справлялись с вечерним наплывом, а его затянувшийся больничный только всё усложнил.

– Только не говори, что в смену Макса такой же бардак!

– У меня уже галлюцинации. С ума сойти! – Игорь моментально забыл про работу и поспешил обнять друга, заставив вытащить руки из карманов.

– Помощь нужна? – Парню захотелось сразу же приступить к работе, и он, скинув кофту, повязал фартук со своим именем. Игорь намеренно проигнорировал его внешние изменения. Олег же, оставшись в футболке, моментально привлек внимание толпы. Все присутствующие стали открыто пялиться и перешептываться.

Стараясь не обращать внимания на реплики гостей, он взялся за приготовление одного из коктейлей, который когда-то придумал сам. Из горелки вырвалось пламя. Зажав еловую веточку искусственными пальцами, Олег поджег ее, дождался появления дыма и быстро накрыл креманкой.

– Удобно, – подметил Игорь. – С возвращением!

– Рад тебя видеть, дружище.

***

Лето застало меня врасплох. В моем шкафу не оказалось ничего, кроме гадких кукольных платьев, носить которые мне больше не хотелось. К счастью, мой наряд идеально подходил для рисования маслом: можно вытирать кисть прямо о подол.

Спустя год наконец появилась возможность закончить пейзаж. Вернее, перекрыть старый холст более приличным изображением леса. Для этого я и приехала в парк в полдень. Пришлось соблюсти все условия, выдвинутые отцом, чтобы оказаться у леса одной: «Дальше пяти метров от машины ни ногой, мотор не глуши – и никаких наушников!»

Второе правило я всё же нарушила, чтобы лучше слышать, что происходит вокруг.

В этой части парка не осталось уцелевших деревьев. Их боль мог почувствовать даже человек с сердцем из камня. Сосны задыхались под обугленной корой, от этого сердце разрывалось на части. Пейзаж, что я бросила в конце прошлого лета и надеялась закончить этим, больше походил на издевку над страдающей природой. Всё, что мне оставалось, – взять тубу с краской в оттенке шунгит и размазать его по холсту, где были стволы голых деревьев.

– Прекрати уродовать картину! – раздался голос Макса из-за моей спины. Я вздрогнула. Как он подкрался так незаметно? У меня перехватило дух, но я нашла силы повернуться к нему. – Я не хотел тебя напугать. – Он виновато поджал губы и опустился на траву.

– Как я услышу крадущегося хищника, если даже ты смог застать меня врасплох?

– В чем-то ты права, а в чем-то очень сильно ошибаешься. – Макс хохотнул и похлопал по земле рядом, приглашая меня сесть. – Я и есть самый опасный хищник в этих землях. Но тебе повезло: трусишки мне не по вкусу. Приятнее охотиться, когда жертва не впадает в ступор при виде тебя.

Я почувствовала, как щеки запылали от стыда. Дело было не столько в его словах, сколько во взгляде. Он смотрел так, будто отчитывал меня за мелкое хулиганство, как-то по-доброму, с милой усмешкой, при которой в уголках глаз появлялись крошечные морщинки. Сама не заметила, как села рядом с ним.

– Я подумала: раз деревья мертвы, то какой смысл рисовать их живыми?

– Не-е-ет, – протянул Макс с издевкой. – Какой ужас! У тебя поди и стакан всегда наполовину пуст? Смысл в том, что они здесь были и всё еще есть, просто стали другими. И вот тебе шокирующий факт: однажды вырастут новые. Зачем омрачать радостные воспоминания черной шпаклевкой?

На этот раз рассмеялась я, да так громко, что услышала, как эхо пронеслось по лесу. Мне удалось выдохнуть, на время забыть о кошмаре, терзающем меня каждую ночь. К сожалению, это не могло длиться вечно. Сам того не зная, Макс вернул меня в реальность:

– Так зачем ты меня позвала? Обычно мы не договариваемся о встречах.

– Ты решишь, я ненормальная…

– Амс, я дружу с твоим братом с рождения и часто наблюдал за тобой. Я знал об этом и до этой встречи. – В его глазах вспыхнули искорки. Он почти коснулся моей руки – очевидно, неосознанно, ведь сразу одернул ее. «А я бы так хотела снова почувствовать его тепло», – пронеслось в моей голове. – Говори.

– С того дня… когда вернулся Олег, – я глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний – мне снится один и тот же сон.

Рассказывать о нем было жутко. Горячее дыхание зверя преследовало меня и после пробуждения. Я ощущала его каждым миллиметром кожи. Перед глазами стоял парень с дырой в груди.

– Говоришь, никогда не видела его раньше?

Я отрицательно помотала головой.

– Может, следует рассказать Мари? – Он неловко пододвинулся и чуть приобнял меня за талию, почти не касаясь. – Ты не должна одна проходить через это.

– Поэтому ты здесь. – Я опустила голову ему на плечо. – Знаю, это странно. Ты и так нянчился со мной, пока Олега не было, но тебе удавалось отвлечь меня…

– Не продолжай, – прошептал он, уткнувшись подбородком в мой затылок. – Положись на меня. – Макс отстранился и пристально изучил меня взглядом. На фоне его светлых, ярких глаз небо казалось блеклым пятном.

– Спасиб… – Я не успела договорить, а он уже принялся излагать план.

– Больше никаких ужасов, триллеров и всей этой ерунды. Хотя, уверен, ты не фанат страшилок. – Друг едва сдержал смешок. – Если ночью станет страшно, приснится что-то плохое или не сможешь уснуть, звони мне! В любое время.

– Поняла.

– И умоляю, прекрати портить этот прекрасный пейзаж!

Мы еще долго сидели в пустом парке. Уверена, солнце село бы быстрее, чем мне бы наскучил наш разговор. Его присутствие затмило собой угасание леса. Неожиданно он прикоснулся к моей щеке и аккуратно провел по ней большим пальцем.

– У тебя лицо в краске, – оправдался Макс. Его взгляд скользнул ниже – сначала на шею, потом на грудь и остановился на подоле. – Как и всё остальное, – неуверенно прохрипел он, от чего по телу пробежали мурашки.

Я подскочила. Происходящее было похоже на одну из тех фантазий, о которой стыдно рассказать даже самой близкой подруге. Но меня взволновала не мысль о чем-то более интимной, просто подобные моменты с участием Макса казались странными.

– Мне уже пора! Совсем забыла, что обещала помочь маме, – слукавила я.

– Давай помогу с мольбертом.

– Нет! Не трогай, иначе тоже будешь весь в краске. Я сама!

– Я тут подумал, может, сегодня вечером съездим в «Одинокую сосну»? Олег уже там… Позови Лису, он будет рад. – Друг провел рукой по своим волосам и повернулся к лесу. – Заеду за тобой в семь.

***

Всё с самого утра как-то не задалось. Перед глазами, посреди стола лежала папка с материалами дела, а в ней больше десятка документов, что он просмотрел уже ни раз в поисках новой зацепки. Фотографии тела молодой девушки, найденного на южных болтах сразу после схода снега, Владимир рассмотрел вдоль и поперек. Отчетность его не заботила, а премия и подавно. Майору сразу стало ясно, чьи руки сотворили преступление, интуиция редко подводила его в подобных вещах. Но убийца, что он поймал еще два года назад, лишь молча сидел на допросах и с улыбкой на лице прогуливался в тюремном дворике. Прямых доказательств не было, а это страшно злило хорта.

Громкий стук заставил его поднять голову. В кабинет вошел Воевур.

– Свободен?

– Николай Петрович, только хотел за вами отправить! Взгляните – может, решение придет к вам. – Он подскочил с места и кивнул.

– Чуть позже. У меня к тебе разговор.

Эта фраза не предвещала приятную беседу. Нахмурившись, майор опустился на место и указал на стул для посетителей. Старый хорт осмотрел помещение.

– Я тебе рассказывал, что сам когда-то сидел за этим столом?

Владимир лишь кивнул. Он напрягся: наставник редко вспоминал те дни. Тогда его жена и дочь были живы, а внук только начал ходить. Майор не был против поговорить об ушедших годах, ему лишь хотелось быстрее узнать причину, по которой пришел Воевур.

– Засиделся я здесь. Пора бы дать дорогу молодым, уйти на пенсию и почаще выбираться на рыбалку. – Хорт пригладил усы. – Завтра хочу объявить о своем решении на собрании и предложить тебя на свое место.

– Коль, я слишком молод…

– Мэр с тобой не согласен. Ты один из лучших сотрудников, этот город любит тебя, люди уважают, а отморозки падают в обморок, только услышав твою фамилию, – усмехнулся старик.

– Ты выдумал мою фамилию. Всё остальное – не моя заслуга, у меня были достойные учителя, – спокойно отметил Владимир. – Сейчас неподходящее время. Возможно, завтра настанет день, когда мне нужно будет закончить дела отца. Я не смогу играть две роли.

– Перестань! Это место создано для тебя. Люди, так же как и хорты, нуждаются в тебе. А сторону выбирать только тебе! – Воевур поднялся, похлопал Владимира по руке и широко улыбнулся. – Отец бы гордился тобой. И не важно, какой выбор ты сделаешь, я тоже буду гордиться. Знай это, когда возглавишь волков. Но о предложении подумай, переспи с этой мыслью. Надумаешь – в зале будет стоять стул для тебя.

– Я давно всё решил и жду только твоего сигнала.

– Что ж… День, когда мы всё узнаем, был назначен еще двадцать лет назад. Тринадцатое июля, если мне не изменяет память.

***

На мою удачу в шкафу всё же нашлось подходящее белое платье. Тонкое, легкое – то, что нужно, когда на улице так жарко. А главное – оно не пытается меня задушить.

Макс оказался пунктуальным. Он стоял у подъездной дорожки, опершись на старый серый внедорожник, и курил. Его обаяние было почти физической силой. Неуловимое, но непреодолимое – оно лишало воли и завораживало любого, кто оказывался поблизости.

Он открыл мне дверь и быстро сел на водительское кресло.

– Ремень постоянно заедает, давай помогу. – Макс наклонился ко мне, чтобы дотянуться до ремня. Его запах мгновенно вскружил мне голову, а наши губы оказались слишком близко. Я не выдержала и буквально заставила себя отвернуться. Он же не стал отодвигаться и прошептал: – Брось, я не настолько страшный.

– Здесь очень душно! – возразила я, оказавшись на безопасном расстоянии. – Я будто в сауне. Включи кондиционер, пожалуйста. Думала, мы прокатимся с ветерком на мотоцикле.

– Только не говори, что ты хотела ехать в таком коротком платье. Это как минимум небезопасно. – Он скользнул по мне взглядом, от которого стало неловко.

– Но признай, это было бы чертовски привлекательно, – вырвалось у меня. Щеки запылали. Быстро взглянув в зеркало, я убедилась, что всё лицо стало красным. К счастью, друг лишь ухмыльнулся.

Наконец Макс запустил двигатель и тронулся с места. Вместо того чтобы поехать в город, он свернул к старому мосту, идущему вдоль леса. Та дорога вела прочь из города.

– Хочу показать тебе одно место. Может, появятся идеи для новой картины.

– Еще чуть-чуть – и мы выедем из города…

– Просто доверься мне, Амс. Обещаю, ты не разочаруешься.

Он остановился сразу, как съехал с моста. Оказаться на окраине города было пугающе. Узкая дорога выглядела как пейзаж, написанный самыми темными красками с моей палитры: темно-серый асфальт, почти черные у земли сосны, и лишь кроны деревьев окрасило алое закатное солнце.

– Идем. – Макс кивнул в сторону узкой тропы, что вела под мост.

– Пытаешься заманить меня в лес? – Я нервно хихикнула. – И зачем же?

– Как зачем? Убить и съесть, – серьезно ответил он, но тут же вышел из роли. – Осторожно, камни скользкие.

Мы оказались под мостом, и я открыла от удивления рот. Бетонные опоры старого моста оказались покрыты десятками граффити. Одни изображения наслаивались на другие, почти выцветшие. Сколько же здесь рассказано историй. Имена, даты, признания в любви – всё слилось в единое полотно.

– Здесь прекрасно.

– Я рад, но мы должны идти дальше. – Он разулся и принялся подворачивать джинсы. – Нам на ту сторону. – Друг указал на противоположный берег.

Эта река берет начало на одной из вершин Волчьего хребта. Она огибает поселение, затем город и протекает вдоль этого моста. Зимой было мало снега, речка обмелела, поэтому меня совсем не удивило решение Макса перейти именно здесь.

Чем дальше – тем интереснее. Решив последовать его примеру, я начала разуваться.

– Нет, не снимай обувь. Вода холодная.

– Если ты не заметил, у меня нет крыльев. Как я, по-твоему, окажусь на том берегу?

Он не ответил, просто подхватил меня на руки. Наши лица оказались в опасной близости. Его дыхание обожгло мою шею.

– Тебе удобно? – прошептал он.

Я не смогла ответить. Пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя кивнуть. Кожа под его руками начала пульсировать. Макс медленно вошел в воду. Около двадцати метров он нес меня в ледяной воде по колено. Ни одна его мышца не дрогнула. Он был спокоен, как медленное течение, чего нельзя было сказать обо мне. Я пыталась прогнать из головы непристойные мысли, но получалось паршиво. Чувствовать его сильные руки на бедрах было до дрожи приятно.

Только мы оказались на земле друг тут же меня отпустил и неловко отстранился. На другом берегу нас встретил трехметровый забор из толстой сетки. Он разделял город и бескрайние леса. На нем, прямо перед нами, висела огромная желтая табличка: «ВНИМАНИЕ! Изгородь под напряжением! ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ!», но Макс, не обращая на нее никакого внимания, потянулся к ограждению.

– Стой! С ума сошел?! – вскрикнула я и схватила его за руку. – Тебя убьет током!

– Амс… – Он улыбнулся. – Ты разве слышишь потрескивание или щелканье?

Я прислушалась. Тишина. Приложив небольшое усилие, он отогнул сетку у земли и протянул мне руку. Отказать было невозможно. Мне всё еще было неизвестно, во что друг меня втягивает. Окажись на месте Макса кто-то другой, в жизни бы на это не пошла.

Мы шли через лес около пятнадцати минут. На пути встречалось много выступающих корней деревьев, рельеф в этих местах был очень разнообразным. Когда мы вышли к месту назначения, я застыла от удивления. Тонкие деревья без веток и листьев, как щупальца осьминога, извивались и стремились к небу. За сотни лет кора стала похоже на камень. Они выглядели живописнее любого места, что я видела, несмотря на отсутствие травы, листвы и цветов вокруг. Ветер – наш вечный спутник – свистел, летая между ними. В воздухе витал приятный запах пыли. От восторга у меня закружилась голова.

– Мне это снится! – От волнения я сжала руку Макса. – Невероятно красиво… – Стволы не только выглядели, как камень, но и были такими на ощупь. Не знай я, что это сосновый бор, никогда бы не догадалась. Голая земля была красно-коричневого цвета и пахла старой смолой и можжевельником.

– Помнишь байку о появлении свири? Есть еще одна легенда о появлении хортов, – начал Макс, и я чуть не завопила от восхищения. Мне нравились его истории, они удивляли меня. После каждой из них мир становился чуть шире. – Говорят, Ветер был влюблен, но кем она была, никто не знает. Кетси верят: то была сама земля. Нурты считают, что великие не могут любить. Хорты…

– А ты?

– Верю ли я, что Ветер мог любить? – Он опустил взгляд на наши руки. Я вдруг поняла, что всё еще крепко держусь за него, и попыталась одернуть руку. Макс не сразу позволил, но уже в следующую секунду сам отпустил меня. – Если он и правда разумен, думаю, да. Как можно прожить тысячелетия, не полюбив? Не важно, кем она была, важно, что ей удалось растопить его сердце.

– Как думаешь, они всё еще вместе? – Мой вопрос прозвучал так, словно мы говорили о людях.

– Нет. Свири всё еще спорят об этом: одни говорят ее украли, другие, что она вдруг исчезла. Легенда кетси утверждает: земля была обычной девушкой и, умирая, попросила похоронить ее здесь, чтобы лежать в месте, которое любил Ветер. Но ему это не понравилось. Он желал придать ее тело огню, чтобы вечно быть вместе. Тогда кетси украли ее тело и придали земле в тайне от Ветра. С тех пор он одинок.

– Подожди… А хорты?

– Хорты по роковой случайности появились последними из свири. Он пришел сюда и в секунду отчаяния сотворил кривой лес вместе с волками. В ту ночь поднялась сильная буря. Именно она изменила этот лес, и с тех пор он больше не менялся, – прошептал он и громко вздохнул.

– Поэтому мы можем полюбить лишь раз… – осознала я.

– Ведь были созданы в миг скорби по любимой того, кто хотел быть с ней всегда. Поэтому и можем найти друг друга после смерти. – Макс криво усмехнулся. – Не будем заставлять ребят ждать. – Друг снова протянул мне руку. Я боялась, что он не предложит.

– Спасибо тебе. Не помню, чтобы кому-то удавалось меня так удивить. Это лучший день за последние полгода.

– Я рад. – Макс чуть сжал мою кисть. Его энергия гармонично сливалась в единое целое с атмосферой, царящей вокруг. Он был как это место: удивительный, но в его глазах порой виднелась тоска. Я начала чувствовать, что растворяюсь в нем, в его взгляде, в низком бархатистом голосе. Чтобы разорвать эту нить, мне пришлось одернуть руку, на самом деле хотелось обратного.

Больше Макс не произнес ни слова. На протяжении всего пути нам встречались предупреждающие знаки о животных, перебегающих дорогу. Мы уже выезжали из частного сектора, когда нам под колеса выбежал енот. Я взвизгнула и от страха закрыла глаза руками.

– Пушистый ублюдок, – прошипел Макс.

– Зачем ты так? Он, наверное, безумно напуган.

– Живи ты в лесу, то знала бы, что я очень корректно выразился. Вчера эти комки шерсти украли мой кроссовок.

Я залилась смехом на весь автомобиль. Нахмуренное лицо Макса смягчилось, и он расхохотался следом.

Вместо асфальта на центральных улицах была брусчатка. Эту часть дороги никогда не ремонтировали – попросту не было необходимости. Раньше многие вещи делали лучше, на века – как бы сказала мама. Не любить старый город было невозможно. Все здания немного отличаются, каждое из них – отдельное произведение искусства. Двух одинаковых домов не было, даже цвет кирпичей отличался. Десятки оттенков серого и красного окрасили стены трехэтажных домов, острые крыши, покрытые черепицей. Владимир вспоминал, что такие были и в Ветэро.

Нам повезло: парковочное место прямо напротив бара было свободно. Друг распахнул передо мной дверь любимого заведения. Олег стоял за барной стойкой и тряс шейкер. За ним с восхищением наблюдала Василиса. Она подперла щеки руками и, казалось, затаила дыхание. Мне захотелось сбежать, оставив их наедине, чтобы не потушить вновь разгорающееся пламя между ними. Но Макс захлопнул входную дверь, и все обернулись на нас. Брат с подругой удивленно переглянулись.

Если Олег предпочел промолчать, то Лиса встала и за руку потянула меня к туалету.

– Вы что, приехали вместе? – Василиса выпучила глаза.

– Да. Что в этом такого? – искренне удивилась я, а она стала подходить всё ближе, пока не загнала меня в угол.

– Вы раньше здоровались-то через раз, а теперь не разлей вода!

– Теперь мы друзья, – твердо сказала я, чем удивила сама себя. У меня уже был друг – Игорь, но он никогда не вызывал во мне столь противоречивых чувств. – Давай вернемся и спасем его. Уверена, Олег сейчас тоже допрашивает его. – Мне не нужно было видеть ее лицо, чтобы знать, что Лиса закатила глаза. Я оказалась права: брат навалился на барную стойку и исподлобья смотрел на Макса. Они говорили тихо, но недостаточно, чтобы я их не услышала.

– Не вижу в этом проблемы, – огрызнулся Макс. – Разве не ты просил присмотреть за ней, когда уходил?

– Просил, но не думал, что вы так сблизитесь. А если Владимир узнает?

– Что я сделал такого, о чем ему не нужно знать? Оставил меня одного и злишься, что я нашел себе компанию?

Что-то внутри меня ухнуло вниз. Его слова прозвучали резко, точно ударили меня по затылку, но я не подала вида и села, оставив свободный стул между нами. Думала, ему правда интересно со мной…

– Хочу что-то необычное, пряное, но не крепкое. – Я улыбнулась брату.

– Понял вас, миледи. – Олег принялся смешивать напиток, и в этот момент я поймала на себе виноватый взгляд Макса, но совсем не хотела на него смотреть.

Василиса и Олег спорили об изменениях в меню:

– Ты ушел, и всё покатилось к черту! Не веришь мне – спроси у Макса. Они же испортили барную карту!

Брат задорно рассмеялся. Улыбка второй час не сходила с его лица. И пусть я была рада за него, говорить мне совсем не хотелось. Единственное, на что мне хватало сил, – время от времени потягивать «Сингапурский слинг». В сумке завибрировал телефон. Вытащив его, я увидела сообщение от Макса: «Так и будешь дуться на меня весь вечер?»

«Я не дуюсь!»

«Значит, ты не игнорируешь меня весь вечер?» – Смеющийся смайлик в конце был совсем не уместен. Мне не хотелось отвечать, но только я положила телефон, как он ткнул меня в ногу и кивком указал на телефон.

– Макс, твой друг здесь. Тебе больше не нужно говорить со мной. – Убрав мобильник, я встала из-за бара и направилась к выходу. – Я пойду.

– Так и знал, – пробормотал Макс и подорвался следом.

***

Ливень, музыку которого нарушали лишь изредка проезжающие автомобили, накрыл ночной город. Запах сырости пленил любого, кто был способен его оценить. Легкое белое платье моментально промокло. Капли стекали по телу, подчеркивая эффектную фигуру девушки. Макс встревоженно уставился на подругу, стоящую в свете желтых фонарей. Вены на его руках вздулись, ком подступил к горлу, а кровь быстрее побежала по венам.

– Зайди внутрь. – Хорт шагнул к ней. – Ты замерзнешь и заболеешь.

– Тебе-то какое дело?

– Амалия, если хочешь, я могу уйти. Просто вернись в бар.

– С каких пор тебя интересуют желания запасного варианта? Я думала, мы друзья! – Она развернулась к дороге, и тогда Макс притянул подругу к себе. Хорт силой прижал ее, не оставив и шанса на побег. Свежий парфюм Амалии в сочетании с запахом дождя пробудил в нем чувство, с которым было невозможно бороться. Он не хотел быть ей другом. Как можно дружить с той, при виде которой бросает в дрожь, с той, от одного взгляда которой сердце начинает бешено колотиться, с той, чью самую абсурдную просьбу он был готов выполнить ежесекундно? Желая держать дистанцию, Макс только крепче прижимал ее к себе.

– Ты не запасной вариант, – прошептал он. Амалия подняла на него огромные глаза, и его сердце почти выпрыгнуло из груди. – Я сказал так, только чтобы Олег отстал. Мне хорошо, когда ты рядом…

Она прекратила вырываться и неловко улыбнулась.

– Кажется, я всё испортила. – Амалия хохотнула и кивнула в сторону окна. – Уверена, у них появились вопросы.

– Я разберусь, – прошептал Макс. Хорт заставил себя отпустить ее. – Давай я отвезу тебя домой? Тебе нужно переодеться. А потом сразу вернемся. – Уже по привычке он взял ее за руку и повел к машине.

***

По ту сторону окна за происходящим наблюдали Олег и Лиса.

– Между ними определенно что-то происходит.

– Кажется, меня и вправду слишком долго не было, раз даже эти двое нашли общий язык.

– Общий язык – лучше и не скажешь. – Девушка задорно хихикнула. Он же не разделил ее энтузиазм и нервно сморщил нос. Олег хорошо знал: его друг никогда не искал серьезных отношений. Он вольная птица, не принадлежащая никому. Лучше бы они и правда просто дружили…

– Что плохого в чувствах? И совсем не важно, дружба это или любовь, если им хорошо вместе.

– Иногда всё обстоит куда сложнее. – Олег не хотел обсуждать подобное, только не с ней. Ведь если он продолжит, то уже не сможет остановиться, а сейчас совсем не время. Он боялся всё испортить. Ему было достаточно того, что Лиса сидит рядом и говорит с ним. До потери руки подобная роскошь была ему недоступна.

Они неловко переглянулись и замолчали. На телефоне Василисы высветилось уведомление:

«Я переоденусь, и мы вернемся».

15 апреля 2020 (полтора месяца назад)

– Ами, ты опять взяла мою футболку?

– Не жадничай! В чем я, по-твоему, должна ехать в лес? – Она быстро побежала по лестнице от брата.

– Олег, оставь ее! – Владимир одернул его и жестом пригласил в гостиную.

Дверь на кухне была почти всегда открыта. Легкий ветерок проникал в дом и разносил по нему запах весенней свежести. Сидя за столом, они прокладывали маршрут предстоящей поездки. Однажды предложив пойти в поход на выходные, Владимир создал маленькую семейную традицию. Не успевал сойти снег, а Амалия уже вовсю начинала готовиться к неделе на природе и поторапливать братьев с выбором даты отъезда.

Внедорожник свернул с дороги в лес. Пока он ехал вдоль реки, мелкие камушки вылетали из-под колес и с плеском падали в ледяную воду. Чем дальше оставалась южная граница города, тем веселее становилось в машине. Еловые ветки бились в окна автомобиля, оставляя влажные полосы.

Они решили разбить лагерь на первой же равнине у реки. Мужчины разожгли костер, светлое облако желтого света окутало палатки. Вбив последний колышек, Владимир зашел за джип. Увидев это, Амалия прошептала:

– Он собирается…

– Ага. – Олег ухмыльнулся и установил котел в огонь. – Лучше отвернись.

Не успела девушка зажмуриться, как послышался хруст костей. Между колес машины показались две пары черных лап. Амалия повернулась и увидела, как брат медленно выходит к ним в зверином обличии. Черная, как смоль, шерсть переливалась в свете огня. Владимир подставил голову, позволяя сестре погладить себя.

– Кажется, я никогда к этому не привыкну… – прошептала она. В ответ он прорычал и сорвался в лес. Девушка вздрогнула. – Что он сказал?

– Хочет осмотреться. Нам не нужны любопытные туристы.

Потянув рычаг, Амалия опустила задние сиденья в автомобиле. Уложив туда матрас и подушки, она окинула взглядом свое временное жилище. Ночевать в палатке было страшно: только она слышала тихий шепот, звавший ее по имени. Тихие шаги кружили у ее палатки и стихали лишь на рассвете.

Когда Владимир достал гитару и стал по памяти перебирать струны, окончательно стемнело. Птицы словно нарочно напевали невпопад и замолкали, когда он переставал играть.

– Пойду наберу веток для костра. – Олег поднялся с земли и прихватил с собой небольшой топор. Он намеренно оттянул момент похода за хворостом: нет ничего прекраснее ночного леса. Все чувства обострялись, и тогда волк не просто слышал и видел, что происходит вокруг, – зверь чувствовал всё каждой клеткой своего тела.

– Не хочешь тоже попробовать? – спросил Владимир сестру. Она лишь отрицательно покачала головой. Давить он не стал. Амалия должна сама выбрать подходящее время. Каждый волен сам вершить свою судьбу. Только Амалия собралась с духом, чтобы задать давно мучивший ее вопрос, как хорт прислонил палец к ее губам и резко встал с места.

– Что-то не так?

Ответ на ее вопрос эхом разнесся по округе – это был медвежий рык.

– Иди в машину! Быстро! – Владимир вытащил табельное и уже хотел идти на звук.

– Нет, я иду с тобой!

– Ами, сейчас не время… Хотя к черту. Лучше держись рядом – и ни звука!

Гигантский медведь возник словно из ниоткуда и бросился на хорта, собирающегося хворост. Олег не успел среагировать. От небольшого топора не было никакого прока. Зверь поднялся на задние лапы и ударил его так сильно, что тот отлетел в сторону и ударился затылком о дерево. Бурый монстр медленно подошел к неподвижному телу и, одним движением оторвав руку, стал играть с ней, словно ребенок.

Раздался первый выстрел.

– Олег! – Амалия закричала, но от страха не смогла сдвинуться с места. Медведь взглянул на нее, и холод побежал по ее телу. Владимир выстрелил снова, и лишь тогда зверь сорвался с места в лесную чащу.

Хорт подбежал к брату и силой сдавил оставшуюся часть руки.

– Ами, помоги мне.

– Ч-что я могу? – В оцепенении она упала рядом с братьями. Всё было в крови.

– Крепко держи здесь!

Трясущимися руками она сжала рану и попыталась привести Олега в чувство. Владимир выдернул шнурок из ботинка и перетянул им предплечье брата, а после осмотрелся по сторонам в поисках оторванной конечности. Изуродованная кисть лежала в паре метров от них. От нее почти ничего не осталось, пришивать было нечего.

Он поднял брата на руки и побежал к машине. Амалия не успевала, ей овладела паника. Она бежала из последних сил, запинаясь о каждую корягу.

– Ами, прошу, я не могу нести еще и тебя. Быстрее!

Положив брата на матрас, лежащий на задних сиденьях, Владимир запустил автомобиль и рванул в сторону города.

– Держи руку вертикально!

– Прошу, только не умирай. – Всхлипывая, Амалия выполняла все указания брата. Олег же еле приоткрыл глаза, услышав мольбу сестры, и снова провалился в пустоту. Голова гудела от удара, а большая потеря крови забирала последние силы.

***

Наступила ночь, и узкие центральные улочки осветил желтый свет старинных фонарей. Дождевая вода стекала по тротуарам маленькими ручейками. Молодая пара спряталась под невысокой пушистой елью неподалеку от деревянного здания аптеки, на котором висела табличка: «Единственное уцелевшее здание в пожаре тысяча шестьсот двадцать четвертого года».

Колокольчик над входной дверью звякнул, и в бар вошел Артур, а с ним еще два парня. Компания села за стол возле барной стойки. Они много пили, громко разговаривали, не давая спокойствия девушкам за соседним столиком. Только бармен хотел подойти к ним и сделать замечание, как во всем заведении выключился свет.

– Олег… – пискнула от страха Василиса.

– Наверное, пробки выбило. Сейчас посмотрю.

Щиток оказался неисправен. Из-за дождя никто не рискнул выйти на улицу и посмотреть, всё ли в порядке с проводами. Одна из официанток вышла к гостям.

– К сожалению, по техническим причинам мы закрываемся раньше. Приносим свои извинения и благодарим за понимание.

– Подожди немного, я всё закрою, и поедем к Ами. Напиши им, чтобы не ехали, –обратился Олег к подруге и скрылся на кухне. Все посетители, кроме шумной компании, быстро разошлись.

– Парни, вы не слышали? Бар закрыт. Оплатите счет и выходите, – фыркнула Лиса.

Один из спутников Артура встал из-за стола и зажал девушку у барной стойки.

– А твои услуги входят в меню? – Он провел рукой по коротким волосам. В темноте было сложно рассмотреть его грубые черты лица, Василиса увидела лишь шрам на верхней губе. Сам Артур продолжал сидеть и потешаться над остроумием друга.

Нажав тревожную кнопку, Олег моментально оказался рядом и оттолкнул гостя.

– Тебе же сказали – проваливай!

– Бьюсь об заклад, ты шнурки-то сам завязать не можешь, герой.

– Набить тебе морду сил хватит, – прошипел хорт, отодвинув подругу за себя.

– Артур, угомони своих друзей! В городе полно мест, куда можно пойти. Что с вами не так? – прикрикнула девушка.

– Лиса, иди на улицу. Быстро, – приказал Олег. Она подчинилась, но лишь для того, чтобы позвонить Амалии.

– Срочно звони Владим… – единственное, что она успела сказать. В ту же секунду следом вошел Артур, выхватил у нее телефон и швырнул в стену. Василиса схватила первое, что попалось под руку, и, ударив его, побежала к черному выходу. От металлического звона засвистело в ушах.

Парень впритык подошел к Олегу, и ему в нос ударил знакомый запах мокрой земли, можжевельника и дыма от костра. Напротив него стоял хорт, напавший на Мари. Желание оторвать ему голову резко заглушило пониманием происходящего. «Они нарочно меня провоцируют», – подумал он. Попытка сгладить конфликт не увенчалась успехом, и ему в голову прилетел первый удар.

Он слышал всё, что произошло на кухне. Оставалось только одно: тянуть время, поэтому мужчина решил не сопротивляться в полную силу. Когда приедет полиция, Олег должен притвориться инвалидом, на которого напали пьяные придурки. Никто не поверит, что парень с протезом может дать достойный отпор.

Олег нарочно пропустил несколько ударов, лишь изредка отвечая. После последнего стало сложно. Неделя в человеческом теле давала о себе знать: кровь хлынула из носа, от каждого удара оставались ссадины, в глазах потемнело. Он рухнул на колени, попытался подняться, но удар ногой в живот окончательно сбил дыхание.

Василиса выбежала на улицу и прокричала изо всех сил:

– Кто-нибудь, вызовите полицию!

Глава 7

Раздался визг шин. Макс резко остановил машину прямо на тротуаре и, не дожидаясь меня, рванул в бар. Комнату освещало лишь несколько полицейских фонарей, у входа лежал сломанный стул. Два незнакомых мне парня сидели на полу, закованные в наручники. Владимир громко разговаривал с кем-то по телефону, а за моим любимым столиком сидели Олег и Лиса. Подруга помогала брату остановить кровь, идущую из носа. Его отросшие светлые волосы свисали на лицо, чуть прикрывая рассеченную бровь.

– Вы в порядке?

– Кир! – выкрикнул Макс. – Назови хоть одну причину не убивать тебя, выродок! – Он поднял его за плечи и с силой впечатал в стену. Раздался глухой удар. Кусочки старого кирпича откололись от стены и посыпались на пол.

– Орлов. – Поселенец рассмеялся. – Не скажу, что рад тебя видеть.

Макс замахнулся. Владимир схватил его за руку, когда кулак оказался в сантиметре от окровавленной рожи.

– Не дури! – крикнул брат. – Иначе мне придется закрыть тебя с ними. – Друг вырвал руку и, фыркнув, направился к нам.

– Уведите их в машину, пока я сам не набил им морду! – приказал Владимир.

Я осторожно убрала с лица Олега волосы, часть из них прилипла к ране. Он прошипел, но не стал отодвигаться и позволил мне вытереть кровь с виска.

– Что случилось?

– Поговорим дома, – отрезал брат и протянул руку Василисе. – Прости.

К моему удивлению, она сжала его кисть в ответ.

– За что ты извиняешься? – криво улыбнувшись, прошептала Лиса. – Точно голова не кружится?

Смятение смешалось с чувством вины. Если бы мы не уехали, ничего бы не было – Макс не позволил бы. Подруга в момент опустошила бутылку воды и протянула Олегу пачку салфеток. Снова видеть его раненым было больно, я будто почувствовала каждый из ударов на себе. Входная дверь распахнулась, и на пороге появился сержант. Он вел Артура, руки которого были закованы в наручники.

– А с твоим лицом что, дружок? – Владимир прищурился.

– Это сделала я, – робко ответила Лиса. – Кастрюлей, кажется…

В этот раз не выдержала я и запустила в эту сволочь металлическую салфетницу. Она пролетела в сантиметре от его головы и ударилась о стену рядом. Олег рассмеялся, и из его носа снова пошла кровь.

–Так, друг, поехали в больницу. Кажется, у тебя сломан нос. – Макс протянул ему мешок со льдом и полотенце. – Вставай, я отвезу тебя.

– Поезжай. – Владимир кивнул. – Я закончу и приеду домой.

***

Мы молча сидели за кухонным столом и наблюдали за отцом. Он ходил с телефоном вокруг дивана и кричал на адвоката:

– Я хочу, чтобы они понесли наказание в полной мере!

Мама предпочла не трогать его. Она разлила по кружкам свой волшебный отвар и приступила к приготовлению другого. Смотреть на Олега было жутко: лицо отекло, бровь рассечена, на левой скуле синяк, к счастью, без переломов. Но ему будто не было до происходящего никакого дела. Брат молча ковырялся в сломанном протезе.

– Мне уже нужно идти, бабушка будет волноваться, если не сможет дозвониться.

– Я провожу тебя. – Олег попытался подняться.

– Сиди, я тоже ухожу. – Макс положил руку ему на плечо. – Доведу ее до двери.

– Он прав. – Лиса быстро чмокнула Олега в щеку, он сразу оживился. – Отдыхай, увидимся завтра.

Едва закрылась дверь, брат схватил меня за запястье.

– Мне же не показалось? – Он просиял. Я бы обрадовалась куда больше, не будь Олег всё еще бледен и слаб. Было забавно наблюдать за тем, как, независимо от ситуации, он продолжал думать о ней. Всё, что ему нужно, – поесть и пойти спать, ночью зверь исцелит его раны. Мама считала иначе. Она закончила приготовление отвара и протянула его Олегу. Борщевик, волчье лыко и… понятия не имею, что еще она там намешала. Пахнет полынью, но вряд ли на этом всё. Под его действием раны будут заживать медленнее. Они решили, что будет лучше не привлекать внимание быстрым выздоровлением. Чтобы хоть как-то замедлить процесс восстановления, брату нужно постоянно пить слабые яды.

– А теперь можно мне нормальный протез? Эта одноразовая ерунда развалилась при первом ударе.

– На нем остались следы от когтей. Я уже заказал тебе новый. – Отец вошел в комнату, сел рядом с братом и приобнял его за плечо.

– Я не смогу ходить без него.

– Сделаю всё, что в моих силах, чтобы ускорить процесс. Завтра позвоню мастеру.

– Такими темпами ты обанкротишься. – Олег отрицательно мотнул головой. Протезы и правда стоили целое состояние. Отец не жалел средств на последние разработки, желая облегчить Олегу жизнь. Самым дорогим подарком стал стальной протез, что трансформировался из человеческой руки в волчью лапу, когда брат обращался зверем. Не знала, что человеческий прогресс достиг подобного. Но механизм был неидеален: громоздкая, тяжелая рука причиняла Олегу боль. После долгой носки у него начинала болеть спина, кожа под ним стиралась, несмотря на силиконовую накладку.

– Не думай об этом. – Отец хохотнул. – Платить буду не я, а Волков.

***

Деревянная дверь со скрипом распахнулась. Макс медленно вошел в дом и плюхнулся на старенький диван. Злость всё еще сидела в груди. Пусть хорт и считал убийство грехом, но на долю секунды он пожалел, что не лишил Кира жизни.

Его внимание привлек темный пепельный волос на футболке. Аккуратно сняв его, мужчина сразу забыл о неприятном ощущении в груди. Хорт глубоко вздохнул и широко улыбнулся. Кофта всё еще пахла духами Амалии. Запрокинув голову, он вспомнил, как она держалась за его руку, пробираясь через лес, как было приятно касаться ее бедер. В ту секунду Максу казалось, что она никогда его не отпустит. В сердце вспыхнуло пламя. Прикосновения к ней лишили хорта остатков самообладания. Оставшись наедине, посреди леса, он думал о большем, чем просто держать ее руку. Но когда Амалия разорвала эту связь, он смог вернуться в реальность. Макс вытащил телефон и открыл ее фото.

На экране всплыло уведомление: «Не занят? Я никак не могу уснуть», – написала Амалия, будто почувствовав, что он думает о ней. Макс прикусил нижнюю губу, продолжая улыбаться.