Читать онлайн Игротехника бесплатно

Введение

Как создание дела, так и его отладка, то есть превращение в успешное, требуют знаний, умений и силы. Кажется, что кому-то все дается легко или просто везет. И хочется идти по жизни так же. Иногда это даже удается…

Психологу нечего делать там, где человек итак успешен в избранном им деле. Разве что мешать. В сущности, ему нечего делать и там, где человек вовсе не успешен, но пока еще этого не знает, поскольку уверен в себе и в своей планиде. Безусловно, психолог мог бы помочь такому человеку и даже спасти его, но тот никого не подпустит и будет наслаждаться своим поражением в одиночку.

Лишь поняв, что не так хорош, как привык думать о себе, человек обретает потребность в помощи и способность ее принять. По сути, это способность учиться. Она, конечно, есть у нас всегда, но мы не часто позволяем себе ею пользоваться осознанно. Чаще всего мы учимся непроизвольно, крепко наполучав от жизни.

Работа психолога начинается тогда, когда человек признает, что его самоуверенность разрушительна, а он не так успешен, как хотелось бы. И начинается она с возвращения веры в себя. Клиент психолога – разочарованный или, по крайней мере, сомневающийся в себе человек. Чтобы понять, почему я испытал разочарование, мне необходимо понять, что же за очарование владело мной и привело к краху.

После этого можно вернуть веру в себя и выстроить свой разум заново. Разум, пригодный для битвы за этот мир, найдет решение моих задач и соберет необходимые силы.

Только такой разум можно обучать, для чего и применяются игры.

Глава 1

Очарование

Если ко мне, как к психологу, пришел человек и хоть намеком попросил помощи, у него не все ладно в жизни. И он либо сомневается в себе, либо разочарован. Это закон, и даже если человек это скрывает, психолог должен исходить из этого.

Сомнение, безусловно, отличается от разочарования, но вполне может происходить от него. Дело психолога это выяснить. И очень даже вероятно, что на вопрос, почему ты сомневаешься в себе, человек ответит, что раньше не сомневался, но разочаровался. Причина сомнений может быть и иной, но пока о разочарованности.

Если есть разочарованность, значит, была очарованность. Это тоже закон. Люди редко говорят, что разочаровались в себе. Чаще говорят о разочарованности в жизни или в ком-то другом. Но если при этом пришли к вам, речь идет о разочарованности в себе. Люди, разочаровавшиеся в других, к психологам не ходят, это очевидно. Они идут к психологу только тогда, когда разочаровались в ком-то таком, кто был для них идеалом.

А значит, в ком они видели себя или кого видели важнейшей частью своего мира. Именно разрушение мира, в котором человек хотел жить, ведет к чувству разочарования в жизни.

Жить можно только в мире. Разочарование в жизни приходит только тогда, когда разрушается мир, в котором была возможна такая жизнь, о которой я мечтал. А разрушается он, чаще всего, тогда, когда там не с кем жить. Иначе говоря, когда люди, с которыми мы хотели там жить, не соответствуют нашим ожиданиям.

В таких случаях мы можем сказать, что разочаровались в людях, а можем, что потеряли в них веру, разуверились.

Значит, важнейшими частями очарования оказываются вера и мечта. Вера, в данном случае, – это некие ожидания, которые человек воспринимает как обещания. Мечта же – это представления о том, какой будет жизнь, если эти ожидания сбудутся. Представления – это образы.

Следовательно, в действительности чары, которые захватывают нас, есть образы. Образы мира, образы других людей, и образы себя. Но чтобы чары начали работать и превратились в очарование, необходимо заставить эти образы действовать и вложить в это силу.

Как могут образы действовать?

Строго в соответствии с нашими ожиданиями, как если бы это были не образы других людей, а сами эти люди. Для этого у нас все есть, точнее, есть образ мира, в котором образы могут жить, как живут люди в мире. И есть образ меня, относительно которого все образы и действуют. Именно это и захватывает!

В жизни очень не просто заставить людей крутиться вокруг себя, а в мечтах они все нацелены на образ меня. И тем самым становятся его продолжением, поскольку они, по самой своей сути, есть воплощение моих желаний и чувств.

Иными словами, выстраивая взаимодействие образов людей между собой и с образом себя, я отыгрываю то, что необходимо моей душе, поскольку желания и чувства – это её проявления. В сущности, и обычная жизнь есть такое же проигрывание душевных порывов через взаимодействия с людьми. Но люди сложны и капризны. У них есть собственные желания и представления, учитывать все это сложно и муторно. Проще выстроить отношения с придуманными людьми или придумав подходящие черты живым людям.

Вполне естественно, что люди не соответствуют тому, что мы о них придумываем, и тем разочаровывают нас. Но это не страшно, мы всего лишь переоцениваем свое отношение. Страшно, когда мы наделяем образы других людей теми чертами, что позволят нашим душам раскрываться через этих людей.

Вот тогда появляется надежда, что мы сумеем сделать за эту жизнь гораздо больше, чем нам по силам – ведь все так этому благоприятствует! В мечтах.

А в жизни вдруг оказывается, что действительность не складывается по нашей задумке, а значит, окажется многократно сложней. Вот тогда приходит разочарование не в людях, а в жизни, потому что мира, в котором я уже начал строить придуманную жизнь, нет!

Нет мира, негде жить, нет и жизни! И человек встает перед выбором, жить ли дальше.

Если вдуматься, это самообман, ловушка рассуждения, не больше. Именно это и должен психолог показать человеку вначале. Никакого «нетого» мира не было! Как не было и «не-тех» людей! И жизнь не кончается, поскольку никакой мир не гиб!

Было неточно выстроенное рассуждение, не учитывающее действительность. Разрушение придуманных образов – не разрушение мира, а разрушение чар. И ведет оно не в смерть, а в жизнь!

Вот это поразительно и должно заставить задуматься. Разрушение чар, разочарование – не повод для ухода из жизни, потому что это есть вход в жизнь, в ее начало.

Душа вольна входить в миры и покидать их. Но делает она это ради самосовершенствования. Именно ради него она вступает во взаимодействия с другими душами, переживает боль и обиды. Но цель не наслаждение, а учеба.

Учеба – тяжелое испытание, потому что она требует усилия изнутри. А его совершать не хочется.

И мы не совершаем, пока не припрет. К примеру, разочарованием в мире, который дополнителен ко мне, который будет охотно и послушно выполнять мои желания и служить мне. А значит, станет мной, потому что в нем будет все, что мне требуется. Но не будет ничего, чего я не хочу.

Мир не таков, он настоящий, и он бьет. Разочарование в себе – признак прикосновения к действительности, а значит, знак, что человек впервые коснулся ногами прочного основания, на котором можно себя строить. Разочарование – это счастье и огромное везенье. Его нельзя упустить.

Глава 2

Разочарование

Я гляжу на других и вижу, что дела можно делать легко, словно играючи. Пока я гляжу со стороны, мне кажется, что я все понимаю и смогу не хуже. Я совершенно в себе уверен.

Но вот я попробовал, и ничего не вышло. Это удивляет и кажется странным. Ведь все же так просто. Наверное, помешала какая-то случайность. Я набираю полную грудь воздуха и бросаюсь еще раз. И снова провал. И если я еще не готов остановиться и задуматься, он повторяется еще и еще.

Если мне не повезет, я могу налететь на дело, которое у меня получится. Тогда моя самоуверенность восстановится, и я буду считать, что вполне умен и успешен. Если повезет, то провалы будут продолжаться непрерывно. И однажды я могу понять, что со мной что-то не так.

Тогда я могу задуматься о том, что надо учиться. Но это уж совсем большое везение, потому что чаще приходит полная потеря веры в себя и безысходность.

Чтобы победить, нужно разочароваться, но не потерять веру в себя. Потеря веры в себя равносильна потере себя. А значит, потере Скумы – той главной цели, ради которой душа воплощалась. Потеря скумы – это жизнь, прошедшая зря.

Чтобы этого не произошло, необходимо понять и принять довольно простую вещь: мы живем не одну жизнь, а эта жизнь не первая и не последняя. Ей предшествовала длинная череда воплощений, а после нее нам никуда не деться от решения тех задач, что мы не дорешали за эту жизнь.

Из жизни в жизнь душа учится и совершенствуется. Для воплощенного разума несовершенства души почти невидимы. Ему легче созерцать эти несовершенства через их проявления в делах и поступках.

Человек, легко и просто делающий то, что хочу делать и я, сначала не вызывает у меня никаких чувств. Кажется, что уметь это естественно, и я спокойно исполню то же самое. Я пробую, и у меня не получается. Это удивляет, а потом обращает к самому себе: я начинаю подозревать, что я слабак или глупец. Иначе говоря, мне кажется, что я не дотягиваю до того, что естественно для человека. И я разочаровываюсь в самом себе. Считать себя посредственностью уже тяжело. Осознавать, что я ниже среднего, совсем болезненно.

Однако все совсем не так плохо. Если вы хотите делать что-то не хуже другого, значит, это дело для вас важно. Но важно для нас лишь то, что нужно душе для совершенствования. Если какое-то дело влечет вас, оно, скорее всего, стоит задачей этого воплощения. Именно поэтому вы его и выделили из числа прочих.

Иными словами, если вам действительно хочется чем-то овладеть, и это не разновидность сумасшествия, то это душевное влечение. И вам все равно придется это осваивать.

Но почему оно у вас не получается, а у человека, которого вы не считаете умнее или лучше себя, выходит легко и с блеском?

Да потому, что душевные несовершенства только кажутся пустяками, которые так же просто исправить, как дурные манеры, к примеру. Чтобы обучиться правилам поведения, достаточно нескольких месяцев. Чтобы изменить душу, нужны даже не годы, а жизни.

Какой-нибудь пустяк, вроде черствости, жадности, лености может быть вашей задачей сотни жизней. Как и раскрытие любой способности.

Успешность же в делах зависит именно от способностей. Человек не просто делает что-то, и оно у него получается. Он даже не просто умеет это. У него есть способность к таким делам, и когда вы вместе приступаете к освоению дела, вы на равных, но он вдруг делает поразительные успехи и обгоняет вас. Это признак наличия способности.

Но способности не даны нам исходно. Они раскрываются постепенно, по мере того, как мы совершенствуем свою душу. Это значит, что способный человек только в этой жизни начал осваивать это дело вместе с вами. Душа же его совершенствовалась в подобных делах, возможно, многие жизни.

Иначе говоря, вы на равных только по возрасту и телесным данным. Но он шел и трудился над этой задачей долгие-долгие годы. Он начал задолго до меня, испытал все те же разочарования, вложил кучу сил и времени, думал, искал, конечно же, пробовал и ошибался, и вот у него начало получаться.

Мы не на равных.

И у меня выбор: найти то, в чем я буду успешен, либо принять это дело задачей жизни и начать в нем совершенствоваться.

Тогда разочарование превратится в откровение. Понять, что ты не хуже, не слабей и не глупей, другой не одарен больше тебя от бога, а просто учился и совершенствовался, – это большое везение.

Но дальше надо учиться и работать. И ты будешь это делать либо долго и болезненно, либо коротко и радостно. Все зависит от того, обладаешь ли ты знаниями. Но учеба неизбежна. Она – наша судьба.

Глава 3

Разочарование в себе и разочарование духа

Мы не на равных. Если кто-то явно одаренней тебя в каких-то делах, он начал учиться намного раньше. Быть может, намного жизней. И все эти жизни он учился, осознанно или неосознанно. Но теперь это у него получается легко и просто, как будто ему и не надо учиться, и все дается ему само.

Учиться надо. Надо работать над собой и совершенствоваться. Когда-то самый великий умелец стоял перед своим делом таким же новичком, как ты стоишь сейчас. И если ты глядишь на него с восхищением, восхищаться надо не тем, какой он особенный, а тем, сколько труда он вложил в это умение.

Но это не главное. Главное – не разочаровываться в себе до конца, а разочаровываться лишь в своей самоуверенности, то есть в том образе себя, с которым ты подошел к своему делу. Образ, в котором мы самоуверенно идем по жизни, возникает тогда, когда мы начинаем входить в силу. С силой приходит и ощущение, что нам все по плечу. Именно сила пьянит. Даже если наши успехи умственные или в отношениях с людьми, очаровывает нас сила.

Естественно, собственная. Правда, если приглядеться внимательней, то выявится, что сила чаровать не может. Она равнодушна, как природа. Чарует возможность или даже предвкушение возможности обладать силой. Это значит, что чаруем мы себя сами.

Чаруем, вводя в некое измененное состояние сознания, в котором нам кажется, что мы все можем. Точнее: что мы можем все, что задумаем, или получим все, что захотим. То есть добьемся всего, поскольку силой обладаем немерянной.

Однако у отведенной нам силы определенно есть мера. И она довольно быстро выявляется. Мы вдруг налетаем на что-то, что не в силах сделать. И это бы полбеды. Беда, если находится кто-то, кто это может. Вот тогда приходит разочарование. А это больно.

Чтобы избежать этой боли, мы принимаемся плутовать и сбегаем от тех дел, в которых не великолепны. Русский язык показывает, что угроза разочарования подвигает нас к бегству, как если бы разочарование было настоящим врагом. Мы сбегаем, мы избегаем, мы плутуем, то есть плутаем, запутываем следы, чтобы преследующий нас ужас не догнал.

Чем же так страшно разочарование?

Вероятно, научная психология никогда не сможет это объяснить. У нее просто нет для этого средств и понятий. Народная же говорила об этом мифологически. И хотя мифы совсем не научны, но они способны объяснять там, где больше ничто не работает. Объяснять – значит делать ясным, приносить свет туда, где было плохо видно из-за сумрака.

Миф таков:

Полное разочарование выедает душу, опустошая её. Но душа – это тело, оболочка для духа. Вот его и выедает хищник по имени разочарование.

Что же происходит с человеком, утерявшим дух? Дух, как считали мазыки, это то, что хранит в себе направление домой. Он подобен летучему газу, которым надувают воздушные шарики. Сама природа такого газа заставляет его взлетать вверх.

Вот так же и природа духа заставляет его взлетать туда, откуда он взят. На Небеса. Дух – это то во мне, что хранит память о Доме и всегда устремлено к Дороге Домой. Он не может ошибиться или спутать направление, оно – в самом его естестве, самая суть Духа.

Мы расстраиваемся по множеству поводов, но есть, в действительности, только одна настоящая беда для души – никогда не вернуться Домой. А это возможно только с потерей духа.

Язык хранит знания об этом. Выражения, вроде, «потеря духа», «падать духом», говорят о том же. Падать духом невозможно, он не способен падать, он может только взлетать. Значит, упасть духом можно только потеряв дух, выпустив его из своей души, после чего падать станет она, как опустевшая оболочка.

Именно это происходит с людьми, разочаровавшимися до конца. Дух уходит из их душ, и они забывают Дорогу Домой. Таких людей множество, они доживают свой век рядом с нами, как серые, телесные тени тех людей, которыми были когда-то. Мало кто может определить, что это люди, потерявшие дух, хотя многие люди распознают бездуховных и бездушных. Распознают каким-то чутьем, не в силах дать определения этим понятиям. Но эта бессловесность не мешает нам испытывать ужас.

Да, в действительности, мы все ощущаем ужас при встрече с человеком, потерявшим дух. Не испуг, не страх, именно ужас, который называется тихим ужасом.

Мы плохо его осознаем и редко можем о нем сказать. Но что-то в глубине наших душ страшно боится подобной судьбы. Ведь мы узнаем в этих людях обитателей межмирья. Данте называл его Лимбо. Это еще не ад, в нем нет мук и пыток, но это уже и не мир живых. Это серое, пустое место, в котором можно влачить полусонное существование вечность.

Боюсь, ни ада, ни лимбо нет, хотя мазыки говорили, что в межмирье можно путешествовать. Но их нет как определенных мест, зато они есть как состояние и образ жизни.

Ад и межмирье прямо тут, прямо в этом мире, они всегда рядом. И прямо сейчас множество людей проходят очищение адскими муками. Они пытают и наказывают сами себя и друг друга в соседней квартире. Хорошо, если не в вашей…

Ад – это страшно. Но лимбо страшней, потому что от него не спасет даже смерть, ты всего лишь усыпаешь, а потом снова просыпаешься в новом теле, но в том же бесконечном и сером мире.

Конечно, в каждом воплощении нам дается возможность вырваться из этого состояния. Но с каждым разом она все слабей и время для её использования все короче. И однажды ты даже перестаешь замечать, как двери в иную жизнь раскрываются и захлопываются перед тобой. Ты становишься пустым навсегда.

Вот это и порождает ужас у еще живых. Именно это состояние мазыки называли разочарованием духа. Попав в него, ты больше не в силах верить в себя и в возможность освобождения. Ты просто знаешь, что для тебя этой возможности не существует – твоя душа лишилась духа.

Дух вышел – ты мертвец. Это всем известно, но мы почему-то относим это к смерти тела. А речь идет о смерти души. Ведь это она бродит потом в лимбо латинян, в аиде греков, в межмирье славян. И совершенно не важно, живо ли её тело, если душа мертва…

Чтобы такое не произошло, надо понимать, что разочарование не должно идти глубже образа себя, то есть самоуверенности.

Разочароваться в себе – это значит, обрести мудрость. Обычно так и происходит у здоровых людей.

Мы получаем от жизни раз, другой, третий, а потом понимаем: нечего переть по жизни дураком. Надо извлекать из своих поражений уроки. И учиться.

Тогда поражения не отбирают силу, а дают её. А сила – это тот клей, который удерживает в нас дух.

Глава 4

Учиться одному или учиться вместе

Мы учимся с самого своего прихода на землю. Наверное, мы начинаем учиться еще в утробе. Учеба долгое время является нашим основным делом, можно сказать, делом жизни. Мы просто больше ничем не заняты долгие годы.

Учеба, в сущности, оказывается средой нашего существования. Чем-то вроде воздуха. Или воды для рыб. Поэтому мы плохо её осознаем. Даже более того: мы научаемся исключать её из восприятия, как нечто постоянное и неизменное.

Поэтому мы считаем, что играем, отдыхаем, помогаем другим, развлекаемся, плутуем, обманываем… И не осознаем, что во время всех этих действий мы учимся.

Что-то отличное от учебы появляется в нашей жизни лишь тогда, когда мы начинаем применять то, чему научились. Но и это может быть учебой. Ведь во всех детских играх мы постоянно отыгрываем что-то, чем должен владеть взрослый. А это значит, что сначала мы глядим на окружающий мир, на то, как в нем действуют взрослые люди, потом создаем соответствующие образы для себя и проверяем их. Но в этом еще нет ничего, кроме учебы.

Лишь когда изученное перестает требовать улучшения и применяется нами ради самого себя, можно сказать, что учеба завершилась. Так происходит с любыми делами. Сначала мы лишь играем в них, чтобы освоить такие способы поведения, как играют дети во врачей, пожарников или семью. Но приходит время, когда мы обучаемся врачебному или пожарному делу и начинаем просто делать его, зарабатывая себе на жизнь.

И даже тогда некоторые люди продолжают постоянно совершенствоваться в этих делах, а значит, продолжают учиться. Другие же, освоив дело ради жизнеобеспечения, больше не учатся в нем, зато учатся в других делах, которые делают для души. Таким образом учеба может продолжаться всю жизнь, и мы её почти не замечаем.

Конечно, мы прекрасно знаем, что учимся, когда поступаем в учебные заведения или осваиваем что-то новое. Но это редкие случаи, когда мы замечаем учебу. Чаще всего, мы её не осознаем даже тогда, когда считаем, что учимся.

Так, студент института всем говорит, что учится, а на самом деле лишь заучивает, то есть запоминает какие-то объемы нужных для экзамена сведений. Учится же он тогда, когда обрабатывает преподавателя, чтобы тот его любил, когда сражается за признание в группе, то есть в сообществе, когда ухаживает за девушкой.

Настоящая учеба почти незаметна, зато чрезвычайно важна для нашего выживания, настолько важна, что захватывает все наше естество. Диплом об образовании – всего лишь бумажка, пропуск в иное сообщество. Учиться ради пропуска бессмысленно, его надо всего лишь получить. Пропуск открывает двери. В этом весь его смысл. После этого он не нужен. У него разовое действие. Его проще купить.

Настоящая учеба нужна для того, чтобы воспользоваться пропуском. Потому что, получив его, ты оказываешься в мире, где надо жить и быть успешным. Эти миры называются сообществами. И они весьма и весьма опасны.

Мы это чуем и понимаем с раннего детства. Вход в любое детское сообщество – это потрясение не только для ребенка, но и для его родителей. Ангелочки, которыми считают детей, чрезвычайно опасны и даже хищны. Научиться выживать в детских сообществах, значит, научиться впоследствии выживать в сообществах взрослых. Даже если марксизм был в целом неверен, он очень точно подметил: человек – животное общественное.

Из этого следует сделать вывод: и учеба наша тоже идет в обществе и сообща.

Это не объявление факта, что мы живем в обществе и не можем от него спрятаться. Я хочу сказать совсем иное.

Нам только кажется, что мы обучаемся где-то внутри, где и происходит осмысление и внутренняя речь. Это очень соблазнительный образ. Ведь если присмотреться к самому себе, если повспоминать те случаи, когда вы осознаете, что учились, то сложится впечатление, что учеба происходит в одиночестве, где-то в глубинах души.

Как мы приходим к этому пониманию? Обычно мы учебу не осознаем. Но иногда мы проигрываем, и проигрываем обидно и болезненно. Вот тогда мы принимаемся переживать и создавать образы того, как переиграть происшедшее и победить.

Мы даже создаем для этого особые искусственные пространства сознания, которые мазыки называли космами. Эти пространства переживания, в действительности, учебные классы, своего рода площадки, на которых мы отрабатываем сложные уроки.

Делаем мы это просто. Мы вырезаем кусок мира, в котором произошло болезненное событие. Вырезаем, конечно, создавая его образ. Создаем образы всех участников события и принимаемся переживать его еще и еще, каждый раз отыгрывая ту или иную возможность. И так, пока не найдем самый подходящий для себя способ поведения.

Если теперь приглядеться к происходящему, станет очевидно, что болеем мы душой. И, значит, переживает эти события душа. Следовательно, дело не во внешнем событии, а в каком-то душевном состоянии. И если принять, что возможность зацепить душу чем-то земным говорит о её слабости или несовершенстве, то получается, что душа при этом совершенствуется.

Внешние события – лишь повод для углубленной работы души над собой. Причем, для души не существует время. Некоторые решения находятся быстро и пропадают из памяти. Другие же случаи мы помним годы и годы, переживая их заново. Это значит, что душа все еще не разобралась в происходящем и не нашла решения. И она не забудет это, пока не решит.

Второе, что надо увидеть, это то, что в переживаемом событии обязательно присутствуют другие люди. Даже если их нет прямо, они подразумеваются как те, перед кем нам стыдно, или кто должен нас оценить, восхититься.

Происшествия, связанные с природой, продумываются, но не переживаются. Разве что нам удалось избегнуть ужасной смерти. Но и тогда мы их вспоминаем, но не переживаем – ведь мы же избегли смерти. А переживать, то есть проживать заново, надо случаи, в которых мы были неуспешны, и не смогли избежать душевной боли.

Переживания связаны по преимуществу с другими людьми. Они обязательно присутствуют в переживаниях. Не значит ли это, что для души эти люди являются обязательной частью работы над собой?!

Это наблюдение над действительностью. Так сказать, прямое наблюдение. Но можно сделать и более сложное, так сказать, опосредованное наблюдение. Мазыки утверждали, что мы не случайно встречаемся в жизни с теми или иными людьми. Мы с ними договариваемся, будучи душами.

Для того, чтобы быть в этом уверенным, надо либо вспомнить жизнь до воплощения, либо вылететь из тела и побывать там, где души договариваются о таких вещах. Без этого, такое можно либо принимать на веру, либо отвергать так же из веры. Ни то ни другое мне не подходит. Но если приглядеться к происходящему, особенно на больших отрезках времени, то однажды замечаешь: то, что когда-то казалось обидным и ужасным, с годами обретает совсем иные смысл и значение. И если в юности вы считали, что родители ограничивают вашу свободу и не понимают вас, однажды ваша обида вдруг превращается в глубокую благодарность…

И если удается сделать еще один шаг к мудрости, то и многие из поступков других людей, казавшихся обидчиками, меняют свой вкус. Самое малое, мы вдруг начинаем говорить о происшедшем когда-то: «Большой урок! Не будь его, я бы шел по жизни лохом…»

И добавляем: «Этот человек научил меня жизни!»

Учеба та, очевидно, была жестокой. И человека того, безусловно, надо выкинуть из общения. Но при этом нельзя не признать, что это урок и учеба!

Настоящий учитель – это жизнь. А она равнодушна ко мне до жестокости. Также и те люди, которые давали нам настоящие уроки. Мы, просто-напросто, не признаем за учебу и уроки действия тех, кто мягок и ласков. Мы такую учебу не ценим.

Но вот если нам удается выскочить из пасти хищника, едва сохранив жизнь, этот урок запоминается навсегда.

Мы приходим сюда учиться. Мы учимся в глубине себя, осмысляя и творя образы. Но чтобы эта работа пошла, нам нужна внешняя помощь, дающая образы для размышления. Вот ради нее мы и приходим сообща.

При этом у нас есть возможность учиться спокойно и вдумчиво, помогая друг другу. Но если такие уроки не берутся, нам подсовывают такого учителя, который делает это жестоко. Для души совершенно все равно, как получить свой толчок к совершенствованию. Выбор за мной.

Глава 5

Учиться играя

Единственное время, когда мы учимся всецело, это детство. Вся жизнь ребенка посвящена познанию и учебе. При этом взрослым кажется, что дети заняты только тем, что играют или портят жизнь родителям.

И ведь это верно: ребенок либо сражается за то, чтобы жизнь была такой, на какую он согласен, либо играет. Если отбросить первую часть, как не относящуюся пока к моему исследованию, то можно сказать, что счастливый ребенок, ребенок, у которого в жизни все в порядке, проводит все время в играх. Причем, играют дети всех живых существ, которых человек хоть как-то может понимать.

Одно это должно бы насторожить и заставить задуматься: игра всеобща и, похоже, обязательна. Она – непременная часть развития. Почему мы относимся к ней свысока?

Только потому, что она принадлежность детства, а к детям мы относимся свысока.

Дети не имеют силы, власти и вообще не самостоятельны. Я отношусь свысока ко всем, кто ниже меня и от меня зависит. Высота, с которой я к ним отношусь, не случайное понятие. Его надо исследовать.

Конечно, это понятие живет в нашем языке очень давно и выражает что-то существенное для жизни людей. Как если бы еще в первобытном состоянии мы поняли, что быть выше – значит иметь преимущества над другими. Например, сидеть на дереве, полном плодов, выгоднее, чем подбирать их с земли.

Но это очень приземленное, плоское понимание. Наш язык гораздо философичней. Сидеть на дереве, полном плодов, – это не выгода, это райская жизнь, а значит, близость к небесам. Если ты выше и толще, ты можешь принуждать других. Если ты выше и ближе к небесам, ты можешь оценивать их поступки. Первое дает власть, второе – мудрость.

Смотреть на ребенка свысока – значит ощущать себя и сильнее, и мудрее, по крайней мере, умнее. Иными словами, в этом состоянии скрываются два понятия. Понятие о силе очевидно. Память о рае – скрыта, завуалирована, но она есть. Хотя бы как память о том, как его возвращать, где искать дорогу туда. Откуда это ощущение?

Если взрослый сравнивает себя с ребенком, он отчетливо осознает, что знает, что делать нельзя, поскольку это сразу ухудшит жизнь.

Если вдуматься, то это уже память о Дороге Домой: в этих направлениях Рая нет. Но взрослый еще и уверен, что он знает, что надо уметь и делать, чтобы улучшить жизнь.

Улучшение жизни – по мере продвижения по жизненному пути – это верный признак приближения к раю. И ведь язык свидетельствует об этом с очевидностью: если жизнь постоянно улучшать и улучшать, однажды она может стать райской.

Именно это знание, как улучшать жизнь, и позволяет взрослому смотреть на ребенка свысока – он сидит гораздо выше, там, откуда видней. И почти виден рай.

Почти.

Все взрослые стараются улучшать свою жизнь, однако далеко не все в этом преуспевают и улучшают её. Многие делают свою жизнь хуже. При этом они все равно смотрят на детей свысока. Это значит, что их уверенность в своем знании, как жить, не мудрость, а самоуверенность. Привычка относиться к себе с почтением.

При этом, если взрослые ошибаются, и часто, дети не ошибаются никогда – их задача – стать взрослыми, и они непременно вырастают и становятся взрослыми. Если не погибают, конечно. Но это не признак того, что они неверно оценивают сами себя.

Играя, дети учатся быть взрослыми и преуспевают в этом. Игры во взрослых – основная часть той школы, которую проходят дети. Правда, до этого дети осваивают этот мир и собственное тело, как орудие покорения мира. Это основа всех игр. Кстати, она сохраняется в нашей жизни почти до смерти, хотя и слабеет со временем. Это игры с природой.

Игры во взрослых перерастают в игры с другими людьми, можно сказать, что это игры с обществом. Они в определенном смысле повторяют игры с природой, потому что общество воспринимается нами как другой мир, но все же мир, подобный природе. Поэтому, осваивая общество, мы применяем приемы, помогавшие осваивать природу.

Разница в том, что для освоения общества у нас имеется иное тело – личность. Она тесно связана с физическим телом – телью, так что неподготовленный человек не сможет различить, где кончается тело, а где начинается личность. И при этом мы все великие мастера и играть телами, и создавать их.

Играя в детские игры, мы учимся управлять телами и использовать их. Тель мы используем для воздействия на природу. Причем, природой может считаться и тело другого человека, если отбросить видение личности. Личность используется для управления другими людьми как личностями, и дети мощно нарабатывают эту способность.

Детские игры только кажутся чем-то незначительным, вроде катания машинок и перемещения кубиков. За этим постоянные упражнения либо с телом, либо с личностью, а значит, с обществом. Это значит, что ребенок все детство осваивает искусство хождения по мирам, поскольку и природа, и любые сообщества внутри общества воспринимаются нами как миры.

Но единственный путешественник по мирам, которого мы знаем, – это душа. Она приходит в этот мир с рождением ребенка, а по смерти оставляет мир сей и переселяется в мир иной. Стало быть, учится и осваивает тела душа. Именно она стоит за телью и личностью.

Вот почему бывает так больно, когда проигрывает вроде бы совершенно несуществующая личность. Удар по личности гораздо болезненней удара по телу. Это значит, что она ближе к душе и, возможно, важнее для нее, чем тело. Но из этого следует, что задачи, которые решаются нами с помощью личности, важнее, чем освоение мира-природы.

Поэтому, если мы хотим научиться жить в природе, надо играть в спортивные игры. Психолог же осваивает игры личности, обеспечивающие путешествия по мирам и жизнь в них. Иными словами, психологическая игротехника изучает общественные игры личностей.

Суть же этих игр скрывается в играх детей во взрослых и со взрослыми.

Глава 6

Школа главной жизни

Если психолог хочет помогать людям, он должен делать то, что действительно помогает. Иными словами, средства прикладной психологии должны быть действенны.

И не только в том смысле, что они должны воздействовать на пациента, но и в том, что они должны ему помогать. Причем, в решении именно тех задач, о которых идет речь. Поясню.

Большая часть психотерапевтических средств совершенно бесполезна. Люди не получают от них никакого облегчения, никакой помощи. Они делают то, что им говорят, исключительно на доверии, но не потому, что чувствуют, как им становится легче, и не потому, что их жизнь меняется. Это очевидно.

Однако при этом они долго ходят на сеансы либо участвуют в каких-нибудь тренингах. Почему?

По той причине, что школы психотерапии создаются неглупыми людьми и одаренными психологами, которые, быть может, и не знают, как помочь другим, но прекрасно видят, как на них воздействовать. Любые приемы и способы воздействия на сознание людей являются ценностью и собираются различными жрецами, духовными вождями, сообществами людей, желающих извлекать из этого выгоду.

Такими сообществами являются и школы психотерапии или практической психологии. Если психолог не уверен в том, что делает, но видит, что оно действенно, и использует это, он просто играет с человеческим сознанием. Это тоже игры, и как любые игры, они занимательны и по-своему полезны. Однако не в том, что обещается.

Само искусство воздействия на сознание, похоже, является очень важным качеством, которое должны развить в себе все люди. Поэтому, когда психолог, врач, жрец или лицедей воздействуют на наше сознание так, что это поражает воображение, мы готовы за это платить и прощаем, если при этом он не оказывает обещанной помощи. Именно поэтому люди посещают разные школы и тренинги, где с ними проделывают разнообразнейшие игры, приводящие к обогащению ведущих и обретению опыта учениками. Но и это разочаровывает лишь тогда, когда не ведет дальше.

В целом подобные игры с сознанием ощущаются стоящими тех денег, которые на них потрачены. Почему?

Потому что главная наша жизнь все же не телесна. Это удается понять не сразу, но однажды это понимают все. Главная жизнь – это жизнь души. Тела – это лишь повод, относительно которого разворачиваются множественные игры с сознанием. Тела – это то, что испытывает боль и любит ласку. Они ценны тем, что к ним привязана жизнь. Их можно рядить в самые разные одежки – от звериных шкур и перьев до генеральского мундира и кресла министра. На тело можно нацепить дорогой лимузин, а можно облик художника или духовного вождя.

Но это не более, чем болванчик, пупсик, который без души лежит себе в пыли под диваном и даже не писается. Основные игры, которые ведут люди, – это игры личностей. Именно в том мире, где живут эти невидимые и неосязаемые сущности, и проходит наша главная жизнь.

Но если вглядеться в игры личностей, то можно разглядеть две поразительные вещи. Первая – личность существо исключительно духовное, просто потому, что оно не телесно. Личности созданы только из образов сознания, а сознание – это тонкая среда обитания души. Значит, личность гораздо ближе к душе, чем тело. И, значит, игры личностей – это игры душ.

Иными словами, самые прожженные деляги и подлецы, готовые душу продать за деньги, в действительности, тоже играют душами, поскольку считают величайшей ценностью искусство воздействия на сознания людей. Только они не ходят за таким опытом к психологам, они играют по-настоящему и гораздо опасней, а главный прием в той игре – это обман.

Признать обман искусством душевного самосовершенствования вовсе не просто. Как принять, что все те подлецы, которые сейчас распродают Россию, – это такие же души, души, только из другого класса той же школы. Ну и пусть это останется только намеком.

Главное: школа прикладной психологии может давать очень разные знания и подготовку. Она, как подавляющее большинство школ практической психологии, может ничего не знать о действительном устройстве человека, кроме случайно нащупанного способа воздействия на сознание. Но и такая находка ценна для человечества, раз работа всех этих школ оплачивается. Такие школы дают опыт.

Но могут давать и знания.

В сущности, это выбор психолога, каким путем идти и за счет чего жить. По большому счету, практическая психология живет таким же обманом, каким живет деловой мир, власть и быт. И в этом их величие. Они учат души не быть доверчивыми, не попадать под воздействие, думать быстро и никогда не терять себя. Это школы главной жизни, даже если они сами не осознают себя такими.

Но опыт, полученный благодаря обману и безжалостности, гораздо ценнее учебы, которую мы получаем в школах и институтах.

Плохо в этом деле только то, что учеба идет в обе стороны. Хотя это плохо лишь для учителей, поскольку им хотелось бы и в самом деле быть учителями, а не учениками. Однако школы обмана, то есть психологические школы, нащупавшие какой-то прием и эксплуатирующие его, – это жестокие места.

Они жестоки для тех, кого обирают. Это понятно. Но они жестоки и для обманщика. Если ты не знаешь, чем в действительности владеешь, ты живешь в постоянном ужасе и напряжении, каждый день ожидая, что эта штука сегодня не сработает. Все равно как дикарь, нашедший волшебную палочку, вроде автомата Калашникова. Однажды патроны кончаются, а ты не сумеешь перезарядить…

Поэтому, если психолог не знает действительного устройства человека, а всего лишь эксплуатирует удачный прием, он постоянно рискует однажды попасть впросак. Однажды к нему придет человек, в отношении которого его способность не сработает, и все это увидят!

Практическому психологу очень важно, чтобы люди никогда не видели, что король голый. Битвы с проверяющими так болезненны и разрушительны для подобных учителей, что однажды они выгорают и сбегают от своего дела. Удерживаются очень, очень редкие. И только благодаря тому, что их способность рождена сумасшествием.

Жить психологией всю жизнь возможно лишь для человека, который действительно хочет познать душу. Но для этого надо оставить игры главной жизни и вернуться туда, где обучают.

Главная жизнь для тех, кто вырос из ученических штанишек. И верит, что выживет в мире хищников, то есть взрослых людей. Однако, если чуточку расширить сознание, то можно обнаружить, что вся эта такая взрослая и главная жизнь – всего лишь игра… Скорее всего, она всего лишь следующий класс, и не стоит так уж заноситься…

Этот класс главной жизни, где играют в наживу, власть, славу, подлость, обман – место для набора опыта и душевной боли. Кому-то в нем надо пробыть долго и окунуться в этот нужник по самые ноздри. Кто-то способен учиться быстрее. Вероятно, психологи, живущие обманом, уже стоят на грани понимания, что настоящая жизнь души – это райская жизнь. А тот мир, где разворачиваются их подвиги, – это не рай.

Если ты психолог, ты вожак душ, ты тот, кто может вывести заблудшую, слепую душу из того тупика, куда она забрела. И даже это уже подсказка: если не дать душе брести не туда, то ты чуточку вернул ей память о направлении, о Дороге Домой.

Но для того, чтобы видеть, что душа забрела не туда, надо хоть немножко знать устройство души и действительного мира. Иными словами, психологии надо учиться.

Глава 7

Школа выживания

Где учиться настоящей психологии? Иными словами, где можно познать душу и понять, что ей надо?

Думаю, проще ответа не придумаешь – там, где эти души живут. Нельзя изучить душу заочно, к примеру, исключив ее из предметов своей науки. Я уж не говорю о том, что не может быть психологии, которая вместо души изучает высшую нервную деятельность. Но даже если ты стыдливо отводишь глазки и говоришь, что будешь изучать не душу, а душевные проявления, души тебе не познать.

Для познания души надо изучать душу. Души же надо изучать там, где они встречаются. А если хочешь как-то оказывать на них воздействие, что-то менять, в чем-то помогать, то изучать надо и тот мир, в котором они живут. Тогда будет возможно хоть что-то менять в собственном мире или советовать тем, кто к тебе обратился за помощью.

В общем, главной школой душеведения является самая простая и обычная жизнь. Можно сказать, школа выживания.

Души приходят в этот мир, воплощаются в тела и начинают битву за выживание. Многие не выдерживают ее и погибают. Не рассматриваю те случаи, когда погибают из-за неполадок в телах. Но в остальных случаях гибнут, потому что плохо учились.

Учиться же души начинают с самого раннего детства – это и есть главная школа человечества. Именно в этих играх души проявляются ярче всего. Игры взрослых не только опасней, но они еще и скрыты туманом обмана. Поэтому душу сквозь ту игру рассмотреть и познать сложнее. И даже если вся жизнь есть игра, учиться ей надо с простого, а значит, с того, с чего и начинают души.

Это простое и очевидное допущение: души приходят в этот мир слабыми, поскольку воплощение помещает их в детские тела, а потому они выбирают такой путь, который сделает их обучение и взросление наиболее легким и быстрым. Иначе говоря, в познании души надо идти тем путем, который души предлагают сами.

А сами они миллиардами и миллиардами воплощений показывают: наипростейший путь раскрыть душу – именно тот, каким это и происходит с нами и на наших глазах. Нужно лишь научиться наблюдать.

И что же показывает наше, пусть еще несовершенное, наблюдение? То, что игра оказывается главным средством познания себя, тела и окружающего мира. Это первое.

Второе, то, что игра оказывается важнейшим средством освоения этого мира, в который ты вошел.

Третье: игра – основное орудие раскрытия и совершенствования собственных способностей.

И четвертое: игра позволяет творить искусственные миры, ограничивающие жизнь объемом той единственной задачи, которую ты сейчас учишься решать. Иначе говоря, игра – это какое-то волшебное средство управления сознанием, позволяющее выделять и жестко ограничивать в нем определенные пространства, в которых действуют только те законы, которые тебе нужны. И как бы внешний мир ни воздействовал на тебя, он не в силах проникнуть внутрь мирка твоей игры. Тебя могут загонять спать, ругать, заставлять делать уроки, но это никак не скажется на законах и образах твоей игры.

Если вдуматься в это, то станет видно: для обычного человека по прохождении детских игр путь лежит в игры главной жизни, для психолога – в изучение школы детской игры.

Мы все её прошли, мы овладели всем, чему онаучила, кроме самой школы игры. Это надо принять: школа детской игры рождалась с рождением человечества, и в ней все отточено и отшлифовано поколениями душ. И это не значит, что это были поколения детей. Нет, это были вполне взрослые, а часто и весьма совершенные души, кто осваивал Землю, когда человечество только приходило на нее. Этот подвиг мог и не состояться, не найди наши предшественники ту узкую дорожку на Землю, которой до сих пор идет человечество.

Дорожка эта описана именно в детских играх, потому что исходно они – школа выживания. И лишь после этого – школа душевного совершенствования.

Если психолог хочет научиться помогать людям, он должен принять: все способы, как выживать в этом мире, преодолевать его ловушки и решать задачи, уже записаны в играх, либо могут быть отыграны. И обязательно будут отыгрываться, если вдруг появятся новые угрозы нашему выживанию.

Мы можем погибнуть и исчезнуть как человечество или как народ, но лишь в том случае, если не найдем такой игры, которая будет обучать наших детей, как преодолевать новую опасность. Если два народа задумали уничтожить друг друга, победит тот, чьи дети будут отыгрывать эту победу в своих играх.

Прикладная психология не ограничивается играми, но без игр она невозможна, потому что игры – это путь души.

Введение

Игра древнее человека, тем более – человека современного. Играют даже звери. Древние считали игру божественной и знали богинь игры. У индоариев она звалась Лила. У славян это имя сохранилось в обрядовом припеве: Лель-полель! Из этого «Лель» Римский-Корсаков сделал странное мифосущество пастушка Леля. Но он же создал из тюркского имени берендеев обрядовых славян. Так что на такие домыслы можно не обращать внимания.

Лель-полель – это играй-поиграй. Лельки или ляльки – это в народе имя для девочек того возраста, когда они более всего похожи на куколок.

Как бы там ни было, но первые понятия об игре приходят к человеку в мифологическое время. Игра священна. Древние относились к тому, что свершалось в игре, столь же торжественно, как и ко снам. Пандавы проигрывает коуравам все – царство, сестру и себя. Игра подстроена, но оспорить ее нельзя, как нельзя переиграть свадьбу – если Дубровский опаздывает, он опаздывает навсегда!

Игры, в которые проигрывали себя, были подобны бросанию жребия. А бросание жребия – это выпытывание знаков судьбы, что, в сущности, есть воля богов или сама судьба для человека. При этом игры эти могут быть очень разными – в кости, в шахматы, в шары, даже в то, кто дальше пустит струю…

Игра священна, и в силу этого она магична. За ней чудо. Чудо это – вход в мир богов. Через игру или жребий боги сообщают людям об их судьбах. Значит, первые игры были вещим током из мира Богов в мир людей, с Небес на Землю. Но если есть путь оттуда сюда, нельзя ли по нему взобраться на Небеса?

И вот рождаются сказки о том, что когда-то Небо было близко к Земле, и там, где они сходились, можно было подняться на Небеса. И о путешествиях по Радуге, по гороховому стеблю, по Великому Древу, на золотую или хрустальную гору, в конце концов. Появляются мифологические песни, вроде «Голымбы», где в безмерном пустом пространстве стоит горенка, из-под которой вытекает мировая река, разворачивающая все мирозданье.

Именно на золотом крыльце этой горенки сидят царь, царевич, король, королевич, выбирающие, кем быть, когда спустятся в мир людей.

Ток знаний, идущий от богов к людям, можно обратить вспять и сделать рекой, ведущей тебя к богам, на ту прародину, откуда пришла твоя душа… Нужно только знать соответствующие чары!

И вот люди творят чары, способные воздействовать на мирозданье. Чары эти до сих пор живут в виде религиозных обрядов. Но те из них, что пережили своих жрецов, хранятся в виде игр. Какие-то детских, но еще больше – в виде тех, которыми живут взрослые, наивно полагая, что уже отыграли свои игры и теперь делают дела…

Чары рассыпаны по миру людей искрами упавшей звезды или сгоревшей планеты, о которой повествуют древние мифы. Их лишь надо научиться распознавать… Но это недоступно для того, кто запретил себе играть. Сначала надо вернуть себе это право.

Даже не способность. Способность играть всегда с нами, потому что она – свойство жизни и уходит только вместе с жизнью. Мы не можем лишить себя способности играть, мы лишаем себя такого права!

А на деле мы лишь ослепляем себя, запрещая видеть, что играем, когда играем.

Первый шаг прикладной психологии игры – возвращение игр в свою жизнь. Для этого надо принять лишь то, что со взрослением жизнь не заканчивается, а значит, не заканчивается и учеба. Как только вы возвращаете в жизнь учебу, игра вернется сама.

Глава 1

Отыгрывание

Учиться надо играя и играючи. Тогда жизнь становится легче, а самосовершенствование желанней. Для этого надо понять и принять простую вещь: все, что с нами происходит, – это битвы разума за то, чтобы исполнить душевные желания. А битвы надо выигрывать!

Жизнь – игра, а самое страшное, что в ней случается – войны и битвы – либо выигрываются, либо проигрываются. Причем, как всенародные, так и самые малые, вроде любовных схваток, мешающих лишь соседям по коммуналке. Но при этом крошечные любовные поединки складываются в сражения за любовь, длиною в жизнь… Их нельзя проигрывать, потому что из таких сражений складывается Великая Битва за счастье…