Читать онлайн Крысиная возня бесплатно

Пролог

– Ну что, мужчины, всю жизнь готовились к апокалипсису, а когда он пришёл, всё равно не готовы? – с улыбкой спросил Денис. – Я вас выслушал, теперь сам выскажусь. Я уверен, что картина абсолютно прозрачна, и дальше всё будет только раскручиваться. Впрочем, ладно, будем надеяться, что ошибаюсь: сейчас я вижу большую вероятность того, что ситуация разгонится настолько, что всё привычное рухнет. В сущности, произойдет то, чего мы так опасались и к чему готовились. Заставить вас что-то делать не могу, но, как старший в коллективе, установку даю следующую: сворачиваем дела, собираемся, плавно эвакуируемся за город. Как минимум, вывозим семьи, а сами наездами возвращаемся в Мувск или сидим тут и мониторим ситуацию. Мнения вашего не спрашиваю – кто захочет, тот сделает. Остальные – ну это ваше дело, вы знаете. Я силком никого не тащу, ни на тренировки, ни в командировки, ни в посёлок наш, ни раньше, ни сейчас. Соберётесь в последний момент поехать с нами, в нашу деревню – будем придумывать, как быть с размещением тех, кто раньше не строился. Я в течение недели-полутора планирую уехать полностью из города. На ближайшие пару месяцев. Максимум, что я потеряю, это немного денег – а их и сейчас чёт не шибко удается заработать, ну и туда-сюда все вещи свожу. Гемор, конечно, но ничего. В общем, я всё сказал. Думайте.

Чувства у него были смешанные. С одной стороны, буквально всю жизнь Ден предчувствовал вот это. Что привычный мир будет катиться в пропасть. С другой стороны, когда сам себе постоянно кричишь «волки», опасаешься ошибиться. Но страховка всегда чего-то стоит, например, геморроя с переездом, неприятного разговора с женой, пусть это и не изменило жестко поставленной позиции уехать. Денег, конечно. Денег на топливо, цена на которое летит в космос. Денег, которые не заработаешь, сидя в посёлке. И так далее. Но он свое решение принял: лучше сделать и сожалеть, чем не сделать и сожалеть. Ошибётся – ну вернётся, деньги заработает, жену задобрит, дело житейское. Справедливости ради, он редко ошибался, перестраховываясь в подобных ситуациях. Не ошибся и в этот раз.

Глава 1

Погружение в мир милитаризма, выживания и самообороны началось, когда Денису исполнилось девять лет. Именно в этом возрасте с дедом и его друзьями маленький Дениска стал погружаться в дикую природу. Затяжные автономные поездки на рыбалку на одном из многочисленных Карельских озёр длились две-три недели. Жили они на небольшом безлюдном острове, каждый год одном и том же. Это позволяло иметь на острове схрон, обживать его для создания комфорта, но в целом условия оставались походными. Палатки, готовка на костре (хотя были бензиновые примусы, а позднее и бензиновая плита), ловля рыбы, сбор ягод и грибов, но самое главное – зависимость и взаимопомощь от своего коллектива. И в самую первую поездку Дениске в дорогу подарили переведённые американские детские книги по выживанию. Скорее всего, для скаутов, но эти подробности время стерло из памяти.

И Ден, как любой любознательный и активный мальчик, носился по лесу, читал книги, пробовал описанные в них советы и фантазировал о всяких приключениях, где он мог бы эти знания применить. Подкрепляли эти детские игры и прочитанные уже тогда мамой и дедом вместо сказок книги Толкина и произведения Лема, Стругацких и Уиндема.

В общем, почва для того, чтобы из обычного мальчишки вырос параноик-выживальщик, имелась благодатная. Особенно учитывая, что и сам он искренне увлёкся этой темой, а в поездки его брали каждое лето вплоть до студенчества.

И чего только не случалось там за это время! И штормы, и дожди все три недели пребывания на острове, и постоянно вспыхивающий примус с риском сжечь всё вокруг. Да и мелочей всяких случалось в достатке: то порежешься, то в воду соскользнёшь с камней – вымокнешь, а на улице хоть и лето – не жара, север всё же. В общем, полевой быт, с его тяготами, лишениями, заботами, свободой, возмужанием и всем прочим, что присуще мужским занятиям, определенным образом формировали личность Дениса с самого детства, через юность и вплоть до студенчества. Потом были учёба в медицинском, единоборства, ножевой бой и, наконец, покупка оружия.

С оружием складывалось интересно. Прадед был военным, пережил большую войну, но в семье оружия не имелось вообще ни у кого. Ни дед с многолетним опытом длительных походов, ни отец, который прошёл ту же туристическую школу, к оружию в своей жизни так и не пришли. Первым, кто его купил в семье, стал он сам, Денис. Причем спустя несколько лет после того как начал формировать свой выживальческий коллектив, общину, как ему больше нравилось это называть.

В последний год учебы, в период, когда юность переступает через порог взрослой жизни, он чётко понял, что вероятность попасть в то, что в интернете называли локальный песец (ЛП) или большой песец (БП) не то чтобы не иллюзорна, а вовсе очень вероятна. ЛП – это крупные проблемы личного характера: от жестоких конфликтов на улице до кораблекрушений и подобного. БП – тотальный развал всех институтов в стране или даже в мире.

Следующая мысль: выживать сплочённой и подготовленной группой гораздо проще, чем в одиночку. Рассуждения рождались простые, примитивные даже, свести их можно к банальному: «Спать рано или поздно придется, но когда кругом враги, а это все, кто не свой, – тебе карачун. Значит, нужны те, кто будет начеку, пока ты спишь».

Начался поиск тех, к кому можно примкнуть. Форумы, соцсети, встречи, знакомства, общение – и в Мувске, и в других городах, – обсуждения с разделяющими взгляды на жизнь товарищами – всё было впустую. Все встреченные им организации, коллективы и группы либо оказывались политическими (а значит, скорее всего, находились под контролем спецслужб и могли сделать тебя пешкой в чужой игре), либо существовали больше на словах, чем по факту, либо занимались чем-то совсем не тем. Туристы ходили в развлекательные походы, никак не связанные с выживанием; страйкболисты именно играли, а не пытались соответствовать подразделениям, чью форму копировали; единоборцы в основном ориентировались на спорт, но самое главное, что нигде не найти всего нужного сразу. А должно было иметься всё это и даже больше, в этом Денис твёрдо убежден.

Институт кончился, поиски продолжались. Параллельно с поисками сам Ден начал глубже погружаться в вопрос. Прежде всего он стал закупать на тематических барахолках всё, что, как он считал, должно помочь выжить. Благо уже вышел на работу, появились свободные деньги. Спальники, компасы, тактические перчатки/ремни/очки/ручки/ножи/блокноты – разные и много. Лишь бы тактические. Хлама, вроде бы очень ценного и полезного, а главное – дорогого, но в итоге просто пылящегося в шкафу, собрал тогда немерено. Спасало только то, что, во-первых, всё-таки имелся определенный опыт. А, во-вторых, деньги он тратил на это не последние. И среди кучи вещей, не очень, так скажем, нужных, попадались и действительно достойные, которые в будущем стали основой полевых укладок, тренировочной матбазы и боевого снаряжения. Так или иначе – из этого тоже складывался опыт. Не ошибаясь, ничему не научишься.

Помимо шопоголических закупок без какого-либо контроля со стороны более опытных товарищей было ещё чтение тематических книг. Среди них попадались и пособия, и художественная литература. Так же быстро поглощались и фильмы, и компьютерные игры. Образы наполняли голову, руки чесались, а людей, с которыми хотелось бы дать волю этому увлечению, не попадалось.

И тогда появилась такая простая, но пугающая идея: раз нет тех, к кому можно присоединиться, надо создать нужную структуру самому.

Очевидно, что, если это решение принять, оно изменит жизнь. Буквально разделит её на «до» и «после». Почему появилась такая убежденность, объяснить он не мог, но понимание этого казалось абсолютным. Впрочем, выбора вроде как и не осталось, пришлось соваться в воду, не только брода не зная, но даже и не до конца понимая, как эта вода выглядит-то.

Стоило сформулировать концепцию хотя бы для себя, а лучше и для других. Как это должно работать, какой результат получится и почему.

Для начала стоило определить ключевые принципы, которые являлись бы фундаментом для организации. Ими стали:

1. Организация вне политики. Каменное, железобетонное правило. Денис уже тогда понимал, что политика к Родине имеет очень опосредованное отношение. Иногда чаяния политиков совпадают с нуждами народа, но чаще нет. Бороться с этой гидрой невозможно, вливаться, став одной из её голов, не хочется. Поэтому лучше всего просто оставить её в стороне, ибо если не посягать на интересы политики, то она тебя и не заметит.

2. Организация вне религии. Денис, несмотря на тягу к традиционным славянским верованиям, человеком был не очень религиозным и полагал, что у каждого есть право на взаимодействие с теми «воображаемыми друзьями», которые ему нравятся, по крайней мере до тех пор, пока это не наносит вреда другим людям. Эдакий бакунинский подход в области религии.

3. Пиратское правило «Баба на корабле – быть беде» стало третьим постулатом. Дело вовсе не в шовинизме, скорее наоборот. С одной стороны, будучи человеком традиционных взглядов, Ден считал, что разделение на социальные роли – это не навязанный кем-то конструкт, а продукт социальной эволюции. Эмансипация же лишь часть этого процесса, несомненно, уравнивающая мужчин и женщин, но не делающая их идентичными. И поэтому бить друг другу морды, таскать тяжеленные рюкзаки по болотам и целиться во врага должны именно мужчины, как более приспособленные к этому и физически, и психологически. А ещё мужчин ему было не жалко, а значит, тренировки пройдут с максимальной отдачей. И последний аргумент в пользу этого правила – что самцы, особенно с высоким уровнем тестостерона, рано или поздно передерутся из-за самки. А задача стояла сколотить надёжное братство, а не быстро развалить его животными инстинктами.

4. Основной деятельностью организации будут тренировки. Чтобы коллектив был крепко спаян, он должен совместно трудиться, желательно часто, много и преодолевая трудности. Построить и использовать для этого крупный бизнес вчерашний студент, конечно, не мог, а вот начать организовывать тренировки – вполне. Опыт и самоуверенность это позволяли, даже какая-никакая матбаза своя для этого имелась. Но самое главное, тренировки должны быть бесплатными. Чтобы любой человек, независимо от финансовых возможностей и статуса, мог прийти. Пусть и не все из участников потом станут частью структуры, зато многие смогут изменить свою жизнь, получить новые навыки и повысить вероятность выживания.

5. Никакого криминала, хулиганства и подобного. Несмотря на то, что многое из этого имело определенную привлекательность, да хотя бы для молодецкой удали, Денис понимал, что рано или поздно люди, обеспечивающие надзорные функции в стране, обратят свой взор на его коллектив. Поэтому, с одной стороны, они должны увидеть, что угрозы для государства тут нет. А с другой, не стоит самим оставлять ниточки, за которые тебя можно потянуть, а то и повесить.

Выработались также параметры, ограничивающие допуск на мероприятия:

1. Только с восемнадцати лет. Тренировки и мероприятия сопряжены с рисками получить травмы, испортить или потерять в лесу снаряжение и так далее. Разбираться потом с истеричными мамашками юнцов, понёсших потери во время занятий, Денис не хотел.

2. Только русские. Не в смысле, что прочие недостойные или плохие. А всего лишь потому, что главной целью всей деятельности организации являлся поиск нужных людей и сплочение их в коллектив. Делать это куда проще, когда у людей единый культурный код в самом широком смысле этого слова: когда одни имена, один язык, на одних сказках росли, одну пищу кушали и так далее. Время и эмоции, требующиеся для того, чтобы организация работала, являются ресурсом конечным, поэтому важно направлять их в целевую аудиторию. Да и банальные патриотические чувства не были чужды Дену: память о таджикской и чеченских войнах он, в отличие от многих сверстников, хранил, просто не верил, что это конец. Ибо понимал, что победа выглядит совсем не так, как её обыграли в новостях.

3. Здоровый образ жизни. Не в фанатичном его проявлении, но как норма жизни. Полный запрет алкоголя и наркотиков на мероприятиях и встречах, как и присутствие с похмельем. На курение смотрели спокойнее, но не одобряли. Если человек курил в сторонке, не мешая остальным, и стоически выносил все шутки и глумёж по этому поводу – никто его не прогонял и кровь не сворачивал. Впрочем, большинство и в самом деле придерживались ЗОЖ.

Выходило вроде бы складно, начать решили с ножевого боя и походов в лес. Создали страницу в популярной соцсети, раскидали примитивную рекламу, буквально спамом по другим ресурсам, а иногда и адресно, публично объявили о первой тренировке. Все старые товарищи, кому подобное могло быть интересно, получили звонки и ответили желанием посетить тренировки. Но, конечно же, никто из них так и не пришел. Это и стало тем, что провело черту между жизнью до и после создания организации.

Шли годы, люди приходили и уходили, большая часть протекала мимо, редкие персоналии становились частью общины. Кто-то отваливался, кто-то оставался. Появлялись знакомства с коллегами-инструкторами, происходил обмен опытом. Несмотря на непрекращающееся обучение приходящих людей, сам Денис и те, кто стал приближен к нему, постоянно повышали свои навыки. Постепенно то, что являлось скорее клубом по интересам, превратилось в настоящую организацию со звучным названием «Центр Персональной Подготовки».

В итоге Центр занимался практически всем, что можно было только захотеть в области личной, семейной и групповой подготовки: первой помощью, самообороной и обращением с холодным, газовым, огнестрельным оружием, техникой туризма и выживанием, начальной военной подготовкой, управлением беспилотными летательными аппаратами и многим другим. Больше пятнадцати лет Денис тянул это всё и самого себя в гору, хотя бы на базовом уровне развивался во всех направлениях, до каких дотягивался, вкладывал в это колоссальные деньги, время, силы. Дошло до того, что появились знакомства среди представителей силовых ведомств и армейских боевых офицеров.

Сначала учился у них, потом с ними, а потом и сам начал обучать подразделения и нет-нет да и неофициально выезжать с ними в командировки, впрочем, об этом он старался не распространяться даже среди самых близких. Что произошло в командировке – остаётся в командировке. Хотя, по его мнению, ничего там особенного и не происходило. Где-то проверил свои наработки и навыки, где-то заткнул кадровый голод. Всё это изрядно повыбивало из головы самые разные мифы, добавило трезвого скептицизма и реального опыта. О многих вещах теперь можно было говорить, опираясь не на выкладки ученых мужей и опыт наставников, а на личный, что всегда помогает. Да и инструкторов в Центре со временем стало больше. Кто-то занимался одной дисциплиной, кто-то несколькими. Кто-то тоже ездил в командировки с ним, кто-то и вовсе отслужил контракты в горячих точках. Более того, Центр даже стал приносить деньги, хотя и не являлся для кого-либо, включая самого Дениса, единственной работой.

С того момента, как начал формироваться костяк организации, для него формировались и эволюционировали свои правила, и одно из них было связано с работой. У человека должно быть несколько источников заработка денег, чтобы в случае потери одного остался как минимум второй, позволяющий протянуть до выравнивания ситуации. Правило носило рекомендательный характер, несомненно, но те, кто примерил на себя роль инструктора, всегда имели и второе, более привычное в обывательском смысле место работы. Грубо говоря, заработок в центре позволял вкладывать средства в своё развитие, снаряжение и прочее, а заработок на обычной работе – обеспечивать семью.

Вторым правилом стало обладание легальным огнестрельным оружием. Плотно контактируя с системой, Ден понимал, что за такими структурами будет присмотр, и нелегальные стволы совершенно недопустимы. А наличие легального оружия обеспечивало немало положительных моментов:

1. Учитывая все нюансы законодательства и регламентируемые им сроки для покупки того или иного вооружения, в семье каждого члена общины будут три единицы оружия: гладкоствольное ружье, травматический пистолет и – ещё спустя пару лет – нарезное оружие. Это само по себе обеспечивает семье огневую мощь, ставящую тебя на голову выше окружающих. На деле же практически у всех в общине было больше, чем по одной единице оружия каждого типа. Классический набор их круга выглядел так: травматический пистолет, копия словацкого пистолета или пистолета Макарова, американское помповое ружье и гражданская версия автомата Калашникова. Многие расширяли свой арсенал, покупая гражданские версии американского карабина AR-15 и снайперские винтовки различных систем и производителей.

2. Наличие «застреляторов» (железок, вёсел, палок, инструмента, как они ещё в прикол называли оружие) позволяло постоянно, комфортно и сравнительно бюджетно проводить регулярные тренировки, совершенствуя навыки и достигая новых высот.

Минусов имелось ровно два. Солидные денежные вливания, но с ними смирялись, как с дождём. В конце концов, это не выброшенные на ветер ресурсы, а собственное развитие. А второй – то, что по закону существовал риск: введут чрезвычайное или военное положение – оружие изымут. Но изымут или нет, это бабка надвое сказала, а оружие – оно вот, рядом, дает много всего – от банальной защищённости до возможности развиваться и развлекаться. Иной раз даже в командировках работали со своим оружием: автоматического огня, конечно, не хватало, но и возможность получить железку на месте не всегда была. Да и своё подготовленное и обвешанное тюнингом как тебе надо – роднее. В общем, случалось и такое, а детали – это лирика.

Третьим правилом стало прохождение раз в полгода аттестации по нескольким дисциплинам, а именно по физподготовке, первой помощи и огневой подготовке.

Сделано это было потому, что не все члены общины одинаково сильно горели неустанным стремлением к становлению сверхчеловеком и изнуряли себя тренировками. Да что там «не все»: со временем практически у всех появлялись не только любимые тренировки, но и те, что надоели или просто не были интересны. В связи с этим решили определить минимум, которому должен соответствовать член сообщества. Нормативы были достаточно лояльны, по сути просто гарантировали, что каждый развит получше, чем обыватели вокруг. А те, кто хотел и мог без устали развиваться по принципу «Больше. Выше. Сильнее», пролетали эту аттестацию как что-то незначительное и мчали дальше покорять свои высоты.

В итоге в общине, сформированной вокруг Центра, насчитывалось порядка тридцати мужчин. Семеро были инструкторами. Практически все имели жён или девушек, многие обзавелись детьми, у многих живы родители. Толпа собиралась приличная, с такой не сбежишь в случае чего в бабушкин домик в деревне. И даже в богатый загородный коттедж не сбежишь, хотя таких и не водилось. Да что не сбежишь, кормить-то как? Занимать чем? В общем, вопрос сложный, и он неоднократно выносился на обсуждение. Много было попыток его разрешить, но решилось всё само. В очередной раз жизнь напомнила Денису, что живут все вместе, а умирают по одному. И когда дошло дело до покупки большого участка земли «на всех», оказалось, что у одних «сейчас нет денег, нет, спасибо, кредитоваться у вас тоже не готов», у других «да у меня/у жены/у родителей/у тестя километрах в двухстах от вашего участка есть свой дом, мы, если что, там, семейным кругом, да и чё там ехать до вас полтора часа, если поднажать». Всё как всегда, одним словом. Вот и вышло, что из всего коллектива в этот проект с посёлком для своих прыгнула только треть, остальные забуксовали. А треть – это уже не так уж и много, даже с учетом родственников.

К земле подходили стратегически. Просто дачи имелись и правда у многих. В том числе и почти у всех, кто вкинулся деньгами в общую землю. Но они были отдалены друг от друга, маленькие, без возможности всё обустроить как тебе надо, без грамотного выбора места и без возможности хоть как-то окупать вложенные в покупку земли и строительство деньги.

Участок имел площадь в несколько гектаров, вплотную примыкал к небольшой не то деревне, не то дачному посёлку, сейчас стало трудно разграничить эти понятия, километрах в ста пятидесяти – двухстах от Мувска.

Там имелись и поле, и лесочек, который в итоге и использовали для деления территории на жилую, коммерческую и производственную. В жилой строили непосредственно дома, кому на что хватило возможности. Кто-то просто поставил утепленную бытовку, кто-то небольшой одноэтажный дом, а кто и добротный дом из сруба. Но все ставились так, чтобы зимой можно было жить. Там же поставили большую «общую» баню, многие для своего дома выкопали колодец или скважину, чтобы обеспечить жилье автономным источником воды и не привязываться ни к деревне, ни к соседям. Заодно и подстраховка друг для друга. Жилая территория имела как частные участки, чтобы уединиться чисто в семейном кругу, так и места общего пользования: упомянутую баню; мангальную зону с тандыром, коптильней и самим мангалом; спортивную площадку. С площадкой вообще здорово вышло: несмотря на явно сгущающиеся в мире тучи, хотя и задолго до самого начала БП, в нескольких районах Мувска решили провести, словно пир во время чумы, косметическую реконструкцию, в ходе которой одни современные площадки решили заменить такими же. Общинники тогда узнали, что с демонтированным железом впоследствии не происходит ничего, кроме утилизации и изредка отправки в дальние регионы на реновацию районов, и за смешные деньги скупили всё оборудование у работяг из солнечных республик. Таким образом общинники обзавелись турниками, брусьями, рукоходом и даже скамьей для жима и стойкой. Штангу пришлось выторговывать отдельно, так как её ушлые работяги решили сдать в металлолом по весу или, вероятнее всего, просто хотели вытянуть побольше денег с покупателей, однако цена всё равно оказалась приятной.

В производственную зону вынесли гараж с примитивной ямой, мастерскую, пока небогатую на станки, но предполагающую их наличие, удобные верстаки, да и просто нормально и не тесно организованное пространство, что можно встретить только в мастерских, созданных для себя любимого. В проекте было ещё небольшое деревянное производство, но денег на всё сразу не хватало.

Там же рядом поставили две больших армейских палатки. В одной организовали казарму, в другой – учебный класс. Недалеко от этого куска земли, на поле в удалении от деревни, организовали несколько «учебных мест»: взводный опорный пункт с сетью траншей, блиндажом, наблюдательными постами и прочим – всё по наставлениям; небольшой киллхаус – имитацию здания для тактических занятий. Стены в нём сложили из старых автомобильных шин, засыпанных грунтом. Чтобы если очень уж хочется, хотя и нельзя, можно было потренироваться с травматами или карабинами пистолетных калибров без риска, что пуля пробьет стену насквозь и кому-то навредит. Глушители, для безобидности называемые модераторами звука или банками, снижали стресс у деревенских, но в целом шумели пиротехникой и холостыми выстрелами в этом «углу» часто, так что интереса ненужного никто не проявлял.

Делалось это всё для того, чтобы проводить коммерческие занятия, ни у кого не одалживаясь и потом так или иначе расплачиваясь на военных полигонах, при этом не арендуя чужие полигоны за серьёзные деньги.

А тут и рядом с домом, и возможность размещения курсантов, и все сэкономленные деньги уходят в компенсацию затрат тут же, на земле. Эдакий круговорот финансов: не заплатил за полигон – сэкономил – облагородил дорожки между домами или закупил тренировочную матбазу для занятий.

Коммерческой землёй называли третий участок, также отделенный лесополосой от двух других и максимально удалённый от тренировочного полигона, чтобы шум не мешал. Там планировалось устроить глэмпинг, то есть несколько живописных домиков, сдаваемых в аренду, навроде отеля для тех, кто хочет отдохнуть на природе, в уединении, погулять по расчищенному лесу, посидеть на берегу реки и прочая пастораль. Один дом типа А-фрейм уже стоял, два других строились. Обсуждалась идея там же создать зону контактного зоопарка с козами, оленями или какими-нибудь енотами, но, пока руки до этого не дошли, требовалось возвести дома и привести в порядок территорию для прогулок и отдыха. Переживали, конечно, как будут соседствовать пиротехника и глэмпинг, но решили, что будут решать проблемы по мере их поступления, так как полигон прежде всего требовался самим, а глэмпинг и вовсе являлся бизнесом двойного назначения. Первое – это, конечно же, возможность работать на себя и окупать вложенные в территорию деньги. А второе – это подстраховка в виде жилья для тех, кто не смог или не захотел поучаствовать в покупке земли, на случай, когда и если ситуация вынудит всех покинуть Мувск. Палатки в учебной зоне, впрочем, тоже носили такую функцию, но условия там не сравнить с отдельным, пусть и маленьким, домом.

Очевидными, ещё на этапе планирования, казались две проблемы. Лояльность деревенских и дачных жителей (Денис решил для себя делить их по принципу постоянного и только летнего проживания) и осведомленность гостей глэмпинга о проводимых курсах и о ценности земли, куда они приезжают, дабы избежать банального разграбления. Да и на случай БП тоже.

Первая проблема решалась просто, со старожилами посёлка общались всегда подчеркнуто вежливо и дружелюбно, помогали, если просили, иногда сами аккуратно напрашивались помочь. Собственная земля требовала присмотра охраны, дежурили либо сами сменами, либо нанимали кого-то из орбиты организации, при этом демонстративно «охранник» следил не только за землёй общины, но и за деревней. А позднее так и вовсе наняли двух местных дедов, живущих в посёлке круглый год. Так как платили им только за «пригляд» и по очереди, то по деньгам выходило немного, плюс одарили обоих стильным комплектом униформы для статуса и удобства. Вложений вышло с гулькин нос, а людей на себя завязали и часть проблем своих решили. На своей же территории просто поставили несколько недорогих веб-камер в ключевых местах, и если связь не барахлила, то дополнительно страховались таким образом.

Опять же, и приезжали часто. Кто в дом к себе, кто строить или контролировать строительство, на которое тоже иногда местных привлекали. Ну и занятия проводили, инструктора сменяли друг друга, а курсанты могли и неделю там жить. В общем, видно было, что территория общины живет активно и ради кражи соваться туда больно рискованно, да и опасно, судя по периодическим хлопкам, взрывам и группам людей в камуфляже.

А проблема с лишними глазами от гостей решалась ещё проще – заборами. Заборы, конечно, помогали только от честных людей, и в случае необходимости легко демонтировались, но допуск в жилую зону для гостей посёлка они ограничивали. Ставили их прям в лесополосах, разделяющих сектора, чтобы глаза не мозолили. На калитках для прохода висели таблички, что проход запрещён. Да никто и не совался. Отдыхающим это направление для прогулок было не интересно, а курсантов и вовсе держали в дисциплине, занятия вели строго по расписанию, и времени на праздные прогулки у них не хватало. Так что вполне всё вышло безопасно, посильно по тратам и с перспективой заработка, а главное – очень приятственно для души выживальщика-параноика.

Была и ещё одна функция, которую выполнял этот посёлок. Притирка жён. Стоит ли говорить, что увлечения мужчин общины, их тревожность насчёт будущего и все вот эти выживальческие закидоны у подавляющего большинства женщин общины не пользовались поддержкой. Иногда вызывали негатив, но тут уж каждый по-своему решал проблему. Кто подкупом, кто лестью, кто торгом, а кто и никак не решал, залезал под каблук, такое тоже случалось. Что тут скажешь – жизнь.

Наибольшим пониманием к происходящему отличались жёны тех, кто ездил в командировки. Сложно сказать почему. Возможно, потому, что именно их мужья были наиболее вовлечены в это и чаще что-то обсуждали и рассказывали дома. И их занятия в меньшей степени воспринимались женщинами как ребячество, особенно если командировка была оплачиваемой: понимали, что это работа, что их мужчины не могут просто сидеть в стороне, когда нужна помощь.

Но так или иначе, а дамы слыли нечастыми гостями на мероприятиях Центра. И, как следствие, друг с другом виделись они редко. Тёплые и крепкие взаимоотношения мужчин, конечно же, накладывали свой положительный отпечаток, но вовсе не заменяли самостоятельно выстроенную коммуникацию. А совместные походы в баню, шашлыки, настольные игры, дни рождения – всё это создавало среду для их взаимодействия. Более того, это имело ещё один положительный эффект. Естественно, не вся купленная земля была сразу застроена, осталось несколько участков «на вырост», а вернее – «на авось»: вдруг кто-то ещё присоединится, если уж не из старых членов общины, то из тех новичков, кто примкнёт в будущем. И именно «жёнсовет», как в шутку называли его меж собой мужчины, побудил к выкупу ещё двух участков. Деньги за участки в карман решили не брать, а направили их на обустройство территории, закупку материалов и инструментов в мастерскую.

Территорию под посёлок тоже выбирали с умом. Во-первых, важно было расположение относительно других городов и дорог. Искали на удалении от ста до двухсот километров от Мувска по трассе, обеспечивающей возможность доехать максимально быстро. Работа с юристом, перебор нескольких мест, но в итоге нашли. Даже ближайший городок находился на удалении в несколько десятков километров, и был он не в пример меньше Мувска, и даже поменьше, чем, например, Оршанск. Обязательно учитывали наличие водоёма, озера или водохранилища, но в итоге, споткнувшись о плотность застройки, цены и прочее, выбрали территорию рядом с небольшой речкой. Сплавляться по такой не станешь даже на сапе, но поплавать летом можно. Да и живописная, извивающаяся вдоль леса, в неглубоком овраге. В каждую сторону лес уходил на несколько километров, прежде чем упереться в другой посёлок или шоссе. От магистральных же трасс деревня была удалена, но дорогу от небольшого шоссе до посёлка и его центральную улицу зимой чистили грейдером, заканчивая аккурат перед въездом на территорию общины.

В сам посёлок вели две дороги: одна общего пользования, по мосту, соединяющему берега того самого овражка, а вторая, грунтовая, выходила из леса и через брод по пологому склону взбиралась в центр деревни. Но лесной дорогой, несмотря на то, что она была чистая, пользовались редко: мало кто мог бы ей проехать. Впрочем, пешком до соседней деревни по ней выходило ближе, да иногда охотники и егеря по ней проезжали.

Таким образом, выходило, что случайных людей бывало в посёлке мало, и это вселяло надежду, что воры, а случись БП, мародёры, банды и прочие нежелательные элементы туда доберутся как минимум не быстро, а то и не доберутся вообще.

Всего, конечно, не предусмотришь, да и выбор участка ограничен бюджетом, предложениями на рынке и многими другими факторами, но в целом получилось неплохо. Мост вот только напрягал, случись что с мостом – большинство машин так и останутся отрезанными в посёлке, но что поделаешь, в конце концов, это и в обратную сторону может сработать.

Поэтому, когда ценники на всё стали лететь в гору, родная валюта почти переставала котироваться даже в магазинах и ситуация откровенно пованивала разложением – Денис был достаточно уверен в себе, своих людях, и примерно представлял, что делать дальше.

Глава 2

Первым громким звоночком для их коллектива стала пропажа из охотничьих магазинов патронов и пороха.

Рост цен на продукты, машины, топливо и прочие товары потребления продолжался много лет. Неумолимый, как оползень, и плавный, как вода, подтачивающая плотину, он давил на подсознательное, но не воспринимался как фактор риска. Слишком плавно исчезли у обывателей из продуктовой корзины деликатесы, слишком незаметно в кафешках фастфуда еда стала стоить, как в дорогих ресторанах, ничто не вызывало тревоги, лишь неудовольствие, ворчание. Но когда внезапно не оказалось патронов, а на те, что остались, цена взлетела в несколько раз, это нарушило привычный порядок вещей, заставило споткнуться и оглядеться.

А оглядеться стоило, потому что, когда десятки лет готовишься к кризису, ты, конечно же, готов гораздо больше, чем те, кто не готовился вовсе. Но и глаз замыливается. Воспринимаешь многие факторы не как звоночки, а как «ну, на это у нас есть решение», и просто отмахиваешься и живёшь дальше.

И теперь Денис начал анализировать происходящее по-новому, а не в режиме фонового сканирования. Тут-то он и понял, что дело пахнет керосином и, судя по всему, стоит штатный режим самоподготовки перевести в активный. Собрал своих товарищей, обсудили происходящее, наметили план действий на ближайшее время.

Несмотря на то, что каждый имел дома неприкосновенный запас боекомплекта к своему оружию (если калибры разные, то хотя бы к основному), решено было закупить ещё. Обычно хранили в неприкосновенном запасе тысячу патронов калибра 5.45×39 пуля НР; порядка ста пятидесяти патронов к двенадцатому калибру, среди которых имелись и дробь, и картечь, и пуля; к травматам обычно лежало по одной-две пачки усиленных, так называемых «дореформенных» патронов. Покупали их с рук, якобы из старых запасов, но все понимали, что, скорее всего, некие умельцы сами крутят патроны и продают. Такая деятельность не совсем законна, ведь существовало ограничение на мощность патронов к травматам и крутить их было нельзя, но это проблемы продавца. Покупатель же просто действует в рамках своего разрешения на оружие, а какая там мощность – вообще никто не знает, купил что предложили, зарядил что под руку попалось – и ходи…

В целом с патронами складывалась история такая:

Выбрали 5.45×39, потому что, как ни крути, а автомат Калашникова в этом калибре – самое популярное оружие в стране. Начиная с гражданских карабинов и заканчивая пулеметом на его базе. А значит, и навык должен быть сформирован под него, и, в случае чего, больше всего боеприпасов вокруг будет именно этих. И номенклатура боеприпасов может быть достаточно богатая, если дорваться до армейских запасов. А ещё вес патронов, настильная траектория… иными словами, выходило, что это самый оптимальный вариант.

А экспансивная пуля, она же НР, была выбрана по простой причине. По бронированным противникам никто ими стрелять не собирался, а вот при необходимости защищать свой дом от условных наркоманов или других негодяев лучше всё-таки с экспансивной пулей. Или использовать по зверю – хотя, конечно, для охоты калибр так себе. При попадании в биоцель такая пуля сильно деформируется, «раскрывается» и передает большое количество энергии в объект. Это обеспечивает два положительных эффекта – сильное травмирование и хорошее останавливающее действие.

Да и бронированного противника такими можно поковырять. Ну да, грудь и спина защищены, но плечи, руки, живот, ноги, голова – всё ещё доступная мишень. Конечно, в динамичном огневом контакте выцеливать нужные части противника не выйдет, но плотный огонь накрывает площадь, а не точку – рано или поздно зацепит. К тому же, тренировались они по гонгам тридцати сантиметров в диаметре на дистанции до двухсот метров, и только на большей дистанции позволяли себе ставить гонги крупнее. Так что на меткость им жаловаться не приходилось.

С дробовиками всё выходило ещё проще: там количество ограничивалось возможностью унести боеприпасы, так как вес у патронов двенадцатого калибра несоизмеримо выше. В среднем вес патрона двенадцатого калибра колеблется от сорока до шестидесяти граммов, вес же патрона 5,45×39 – одиннадцать граммов. То есть сто пятьдесят патронов для гладкоствольного оружия весят чуть больше, чем пятьсот для нарезного. Такая вот занимательная математика.

Разные патроны брали под разные задачи, охотников в общине немного, и те обычно под охоту покупали двустволки – с ними сподручнее ходить по лесу, вес ниже. Можно зарядить патроны разного типа, что важно, когда пошёл, например, на утку с дробью, а вышел на тебя агрессивный кабан или того хуже – медведь. Нечасто, но случается, и не только в Сибири. На такой вот случай во второй ствол и заряжают пулю. Главное – не перепутать спусковые крючки, когда по утке будешь стрелять, хе-хе.

Все понимали, что «ружжо» – инструмент многофункциональный, и поэтому боеприпасы были как под охоту на различную дичь, так и для самообороны. Жахнешь так картечью по супостату метрах на тридцати – считай, очередь на полмагазина из АПС выдал. Мало не покажется. И, что удобно, накрутить патронов можно быстро и практически на коленке. Закрутка для гильз недорого стоит, в качестве метаемого снаряда можно что угодно положить, а порох… ну, в крайнем случае, можно и дымный самим сделать, ничего там сложного нет. Главное – капсюлей закупить заранее и гильз.

Вот все эти позиции и решили купить. Помогли знакомства, всё-таки нет-нет да и небольшое количество патронов в магазины завозили. И как только поставку принимали, из дружественных маркетов звонили продавцы и кто-то из общины срывался закупать «на все бабки».

Выгребали патроны для карабинов и винтовок, дробовиков, расходники. Что-то покупали «на общее», и каждый брал сам себе. Как ни крути, а своя рубаха ближе к телу. Хранение старались диверсифицировать, большую часть держали по квартирам, часть отвозили за город, кто в общий посёлок, а кто и по своим домам в других местах. Особенно отчаянные, кстати, и оружие дублировали. Буквально покупали два одинаковых образца или похожим образом их тюнинговали, и «запасное» оружие тоже увозили за город. Там также стоял сейф – законность соблюдена, а вот изъять эту часть личного арсенала не вышло бы: о ней попросту никто не знал. Представить, что пришедшие к владельцу на фоне ЧС сотрудники с постановлением на изъятие потащатся ради нескольких палок за двести вёрст, было решительно невозможно. Максимум дадут предписание привезти. Но по дороге всякое случается: и потерять можно, и просто машина сломается так, что возможности вернуться с оружием в город и сдать его не будет. В общем, лучше все яйца в одной корзине не хранить.

Следующим решением стало увеличить запасы горюче-смазочных материалов. Топливо отдельно не запасали, всё-таки и не так это увлекательно, как оружие и боеприпасы, и выдыхается, а машины у большинства – капризные современные иномарки, а то и вовсе китайцы. Надежными американцами и японцами обзавелись только те, кто с правами много лет и машины покупал ещё до скачка цен. Кто были при деньгах, пока транспорт стоил хотя бы каких-то реальных денег, брали корейцев. А все недавние покупки касались или отечественных машин, или китайцев. Впрочем, качество у них одинаковое. И верить приходилось в эти автомобили от безысходности, да только полностью доверять не получалось.

Все запасы топлива, которые хранились у общины – это то, что оставалось с поездок. Поехали с семьей по стране посмотреть на другие города, взяли канистру на всякий случай. Не пригодилась – ну в сарай её. С охоты вернулись или с рыбалки – история повторилась. Так по несколько канистр у многих стояло, иногда ротировались. Но запасом это назвать было бы смело. Цистерну купить – тоже финансов нет, но по несколько канистр, чтобы на машину имелся аварийный запас, определились взять на всех, обязательным объемом на маршрут от Мувска до Ручеевки (так называлась их деревня) и обратно, ну или наоборот. Это стало обязательным минимумом. Оно и по кошельку било не сильно, даже с учётом роста цен, места занимало адекватно и внимания не привлекало ни при заправке, ни при выгрузке в посёлке.

Продукты. Это самая больная тема. Деньги, объемы, сроки годности, пищевое разнообразие…

Определенное нормирование в этом имелось и раньше: каждый обязывался иметь запас долгохранящейся еды на всех членов, тушёнки или другой консервации – и так далее. На общий счет влияет минимально, а со временем появляется какой-никакой запас еды.

Сейчас же поступили ещё проще: вышли на оптового поставщика и по низкой цене брали необходимое мешками, ящиками и паллетами. Когда вас много, а к закупкам не самых популярных товаров привлекали ещё и своих курсантов, то цена выходила гораздо приятнее розничной.

Много чего хотели ещё закупить: лекарства, алкоголь, сигареты, инструменты, детали для машин, да и сами машины, – но деньги кончились. По-настоящему богатых в общине не числилось. Все умели зарабатывать, помогали друг другу, да и фильтровали людей по заработку при приёме, чего тут скрывать? Не то чтобы специально, но озвучивались списки необходимого снаряжения, существовали общая касса с регулярными взносами и ежемесячные общие траты на аренду зала в Мувске, покупки тренировочной матбазы и расходников и многое другое. Семьи были, развлечения, быт. Поэтому если человек не имел определенного уровня заработка, то он просто не тянул этот образ жизни и отваливался сам. Все результаты, которые были достигнуты в подготовке каждым в отдельности и всеми вместе, – это результат упрямства, финансовой грамотности и дисциплины, закупок оптом и прочего, что свойственно не столько богачу-транжире, сколько людям, умеющим ставить цели и добиваться их, а также расставлять приоритеты.

Да тот же Денис, если бы продал всё свое снаряжение, оружие, мог бы легко поменять свой китайский кроссовер без полного привода (и этот факт, конечно, очень нервировал) на крутой джип. Но для большинства задач этой машины хватало, а отказываться от остальных преимуществ попросту глупо. Не понты ему были важны, не идеальный транспорт. Гораздо важнее готовность встретить лицом к лицу и успешно преодолеть вызовы судьбы. Опять же, в том, что права он получил всего несколько лет назад, винить можно только себя: не предусмотрел, ленился, отговаривался глупостями. Пока многие товарищи прошли путь от ржавых корыт до серьезных, больших, надёжных джипов, он дорос только до шоссейного китайчонка, основным плюсом которого стал большой багажник.

* * *

Да много на что не хватало денег. И каждому по отдельности, и всем вместе. Отряд высокотехнологичного спецназа так и не удалось собрать, хотя встречались у них и приборы ночного видения, и дроны, и даже тепловизор один был. Оружие всё снаряжено коллиматорными или оптическими прицелами, фонарями, да ещё и в тюнинге. Минимальный комплект униформы на все сезоны и бронезащита с подсумками тоже имелись и даже были унифицированы внутри общины, насколько имело смысл. Далось это непросто, но результат радовал. В общем, первые сорок лет детства у мальчика, как известно, самые тяжёлые. А когда во все эти игрушки ещё и играешь, то жабу на траты уговорить проще.

Но выше головы не прыгнешь. Ни тебе группового транспорта, ни списанной бронетехники (а у товарищей со схожими взглядами и коллег по инструкторскому ремеслу встречалось и такое), ни даже схронов в посёлке с запасами всего и вся на случай конца света – не было.

В общем, закупались, тратили, вскрывали заначки, но скребло: «а вдруг проскочим», «а может, лучше подождать», «а вроде на отпуск откладывали, если моя узнает, сколько я потратил, – прибьёт». Поэтому всё как-то делалось, но наполовинку. Отвратительное состояние, когда и хочется, и колется, и надо, и жалко. Сжимали зубы – покупали, давали слабину – что-то упускали. Не было какого-то однозначного сигнала, что всё – назад нет дороги. Такое уже пережили, и доллар рос вдвое, и бензин, но справлялись же? И вроде вон как мы готовы, ух, как готовы! Но за всем этим, где-то глубоко внутри, Денис чуйкой ощущал: нет, в этот раз не пронесет, в этот раз верняк. А потом, внезапно, несмотря на весь мониторинг ситуации, знакомства и прочее, что могло бы подготовить к ситуации, произошёл путч.

События завертелись, отгремели и опали с такой скоростью, что даже толком среагировать никто не успел. Вот ещё всё по-старому, вот грохот где-то в центре города, а вот уже во всех официальных СМИ говорят, что пришла новая народная администрация, которая всё исправит.

Но Денис не верил. Он понял, что это именно тот сигнал, которого он ждал. Надо брать в охапку жену, собирать всё барахло и сваливать из города. Только прежде – донести это до соратников.

Глава 3

Собрание прошло натянуто. Все долго высказывались о ситуации, отчитывались о приготовлениях, пытались шутками-прибаутками разгрузить психологическое напряжение, но после того, как Ден сказал, что натурально «чай дохлебывает и уёбывает» из города, всем стало понятно, что надо принимать Решение. Решение с большой буквы, сложное, неприятное. Такое, что, если ошибиться, заплатить можно по полной.

Прогнозы лидера сбывались не всегда. Но чаще, чем хотелось бы, потому что предсказывает он вечно всякие неприятности. А с другой стороны, ему, Денису, просто. Он врач частной практики, стоматолог, пациенты все свои. Исчез-появился, пока пропадал – кто-то сбежит, кто-то вернётся и новых приведет, без куска хлеба не останется. Да и привыкли клиенты, что из-за командировок иногда приходится подождать. Но работает на совесть, берёт ниже рынка, так что пациенты его дожидались. Опять же, курсы: ученики и раньше на обучение приезжали не только в зал, но и за город на их базу. Ну авось и сейчас поездят. А у большинства-то работа к месту привязана. Уволят – и всё, карьера рухнула. А вдруг потом не смогут вернуться на свой уровень? Или вон у Коляна бизнес сейчас и так еле-еле теплится, денег лишних нет, а если поставить на паузу, то точно конкуренты разорвут, и потом с нуля всё. А годы уже не те, чтобы сутками не спать и с копеек подниматься до хорошей прибыли. У ребят-студентов тоже с легким стартом не сложится: денег впритык вечно, экзамены, диплом, жизнь на кону почти.

Тяжёлый выбор, ошибёшься – винить некого будет, кроме себя. Страшно, в общем.

С такими мыслями уходили со встречи. Денис собирался нарочито медленно. Хотелось задержаться и самому закрыть зал, где проходили все тренировки, лекции и семинары, там же отмечали дни рождения большой толпой, там же обсуждали важное, принимали решения, проводили собеседования для приема в общину. Понимал, что скоро надолго с ним придётся попрощаться. Да как бы и не навсегда. А столько приятных воспоминаний с ним связано! В следующий раз он сюда приедет вывозить ящики с матбазой в посёлок и эмоции испытает уже совсем другие. Будто съезжаешь, а не с друзьями встречаешься. Процесс муторный, неприятный и суетный настолько, что даже на грусть от прощания не хватает сил и времени.

Но остаться одному не вышло. Слава тоже как-то плавно, под предлогом, что надо поковыряться в своих вещах, задержался и, когда все уже топали по лестнице, подошёл к Денису. Были они похожи: оба выше среднего роста, с короткими бородами. Но если Денис тёмно-русый, то Слава практически блондин. И несмотря на куда более достойную физическую подготовку Славы, даже размеры одежды и обуви у них совпадали.

– Ден, короче, мне думать не надо особо. Работу если что другую найду, рисков для себя не вижу, а с выводами твоими согласен. Заодно аренду квартиры не оплачивать на следующий месяц, гы. В общем, готов я, как срываться будем?

– Ну кайф, раз нас двое, то завтра и начнем. Сегодня Юльку обрадую, что увезу её, дам пару дней переварить. А мы с тобой за это время вывезем всё, что нужно, из зала и вещи из квартир за несколько ходок, и всё, осядем накрепко.

В общину Слава пришел почти 8 лет назад, двадцатилетним пацаном-студентом. Родился он аж на Алтае и в Мувск перебрался для учёбы. Но имел определённые взгляды на жизнь, искал единомышленников, и как-то раз рысканья по интернету привели его на страницы Центра. Так он начал ходить на тренировки, прошёл все отборы, сдал экзамены и стал сначала просто равноправным членом общины, потом инструктором по беспилотным летательным аппаратам, а в итоге и вовсе одним из ближайших соратников Дениса, первым впрыгивая с ним в различные проекты, срываясь в командировки и помогая со многими организационными вопросами.

И даже квартиру он снимал недалеко от Дениса и зала их организации, где все активные члены общины проводили много времени. Со временем практически весь их актив перебирался поближе к залу, что сильно экономило время и позволяло поддерживать друг другу что в бытовых вопросах, что в кризисных.

Но работало это не идеально. Со многими рядом живущими виделись реже, чем с парнями с другого конца города. Графиками не совпадали, а иногда мешала лень. Тут если не в одном доме жить, то и не пересечёшься с человеком. Как там было-то? «Город – это злая сила… Сильные приезжают, становятся слабыми, город забирает силу… Вот и ты пропал!». Город разобщает, как ни крути.

Кто традиционно привык жить тесным кланом, кого что-то плотно привязало друг к другу – боевое братство. Совершённые вместе преступления, фанатичная преданность делу или одни на всех слабости, вера, в конце концов – вот то, что сохраняет мощь. Но у большинства людей ничего из этого нет, они живут серую жизнь, существуют в одиночестве своих квартир, нити, связывающие с родственниками, друзьями юности и зачастую даже родителями, истончаются и лопаются. И человек остается один на один с этим миром, всеми его трудностями и вызовами, не имея возможности сопротивляться им. Он просто прячется в своей квартире, ходит на работу и в магазин, опустив глаза и гоняя по кругу в голове одну и ту же мантру: «Это не со мной, у меня всё хорошо, в их проблемах они сами виноваты, я вот живу – и у меня всё хорошо, авось и дальше пронесёт».

Многих и правда проносит, что уж. Но если не проносит, тут все совершённые ошибки, лень делать и думать, все нереализованные попытки и все страхи явственно встают перед взором. Только изменить уже ничего нельзя. Кого накрыло слегка, но задуматься заставило – те меняют жизнь. А кого быт и зона комфорта затянули, как в болото, – тот чаще всего и не выкарабкивается.

Поэтому Денис и стремился всегда к своей земле, целому своему посёлку. Пока всё в мире стабильно – просто отдыхаешь, как на даче. А как только понеслось – вот оно, община не только в философском смысле, но и в физическом. Так шансов на нормальную жизнь, а не просто выживание гораздо больше. Ведь если вдуматься, что такое выживание? Это меры для предотвращения смертельной угрозы. В лесу заблудился – выживай. Ногами забивают толпой – опять выживай. Под обстрел миномётный попал – снова. Но если выживание затянулось – значит, ты не был подготовлен и не смог преодолеть эту смертельную угрозу, перейдя в новые реалии жизни. Именно из-за этого понимания Денис, а за ним и все остальные, на всякие там сайты и группы выживальщиков смотрели чаще всего с легким пренебрежением. Большинство завсегдатаев этих сообществ не столько готовились, сколько играли в подготовку. Тысячи способов развести костер честным словом и такой-то матерью, онанизм на собранные дома коллекции ножей, сдувание пылинок со стопок комплектов дорогой западной униформы и прочее, что никак не поможет, но ложную уверенность в себе даёт. А спросишь, где ружье, так сразу: «Да чёт дорого», «Да всё времени нет, собираюсь, да никак» и любимое Денисово «Так всё равно отберут, если понесётся!». После этого Ден общение с человеком прекращал и в целом время своё старался на них не тратить. Только на всякий случай старался запоминать, где такие живут…

Освободив предварительно багажники – в коллективе многие постоянно возили сумки с боевой экипировкой, – из зала всё вывезли весьма оперативно. Привычка иметь при себе постоянно комплект снаряги имела обоснование: места он дома не занимал, на тренировки не приходилось таскать туда-сюда тяжеленные баулы, и, если что, всё нужное было рядом. Стоит ли говорить, что у общинников, как у людей увлекающихся, мог и за городом комплект запасной лежать, и в квартире ещё один какой-нибудь вспомогательный плитник[1] ждать своего часа?

На самое дно багажника, чтобы в случае проверки не светить лишний раз, в мусорные пакеты складывали макеты оружия, имитации гранат и мин. Закрывали это всё ящиками с расходниками для тренировок по тактической медицине, а салон заполнили тренажёрами для сердечно-лёгочной реанимации и прочих подобных манипуляций. Хорошо, что все они хранились в заводских сумках синего цвета с китайскими иероглифами, иначе было бы ощущение, что кто-то вывез половину морга после теракта.

Во вторую машину загрузили целую коллекцию разных носилок, запас дымовых гранат, страйкбольной пиротехники, общее туристическое снаряжение: несколько рюкзаков, спальников, пенок и тентов, собранных комплектами, большие туристические котлы из тонкого металла, несколько складных десятилитровых емкостей для воды и по мелочи всякого.

Последними вынесли резервные запасы бронеплит, газовых перцовых баллончиков, радиостанций и собранный медицинский рюкзак. Так как эти важные для общины элементы снаряжения стоили недёшево и имели тенденцию к постоянному подорожанию, то в коллективе старались иметь постоянно небольшой запас для будущих членов, чтобы облегчить им вступление в группу.

Остальное решили не вывозить. Вряд ли арендодатель станет заморачиваться с освобождением зала, тем более что помещение оплачено вперёд на несколько месяцев. А если всё образуется, то сами просто вернутся сюда.

Сама перевозка проходила спокойно, хотя и медленнее, чем хотелось: машин на дорогах было много. На многих путч произвел впечатление, и люди уже начали покидать город. Небыстро, неорганизованно и неспеша, но забив салоны доверху вещами. Кордоны и пропускные пункты ещё не организовали, на радость друзьям, так что управились одним днём и вернулись по домам.

Глава 4

Денис думал, что дискуссия дома будет серьёзной. Вплоть до скандала. Юля любила выезжать на природу, но не жить там. «Скучно!». Дача родителей ей надоедала за сутки. И делать нечего, и красот для прогулок нет: всё застроено, ни водоёма, где можно было бы поплавать, ни поля до горизонта. Поэтому, выбирая землю для покупки, он также ненавязчиво подводил всех к вариантам, где природа казалась поживописнее, но никто и не протестовал. Возможно, у остальных имелась схожая проблема.

А всё равно «Скучно!». Магазинов нет, тренировок по её любимым танцам нет, подруг давних нет: «Ой, да нет, ну конечно, мы дружим с девчонками вашими, но это не то, ты разве не понимаешь?». А он понимал, только деваться было некуда. Но разговор его удивил.

– Юль, поговорить надо! – только приехал, ещё не снял куртку. Очень уж хотелось поскорее решить вопрос – как пластырь резко сорвать.

– Привет! Случилось чего? В дом хоть бы зашел…

– Юль, не буду кота за хвост тянуть – надо уезжать из Мувска. Я со Славяном завтра сначала вывожу его вещи, потом тебя и часть нашего барахла, ну и потом остальное.

И, плавно прорываясь через все эти: «А надолго?», «Я не поеду, чё там делать, вот когда случится – тогда и поедем», «Не хочу я там сидеть» и прочее, – донёс, что обсуждения тут не предполагается, через пару недель вернёмся и так далее. А оказалось, что дома с самого утра воду отключили. И ни соседи, ни управляющая компания ответа на вопрос «Когда будет?» дать не могли. Так что его затея легла в благодатную почву.

– Вот! Вот! – с жаром рубя воздух руками, давил Денис – А там колодец! Там насос и генератор, если света не будет. А топлива мало останется, я воду руками натаскаю! Хотя бы туалет сливать будет. Там печка, там никто и ничто не отберёт у тебя блага цивилизации! Ну сама подумай, сегодня они воду отключат, завтра свет, тут-то ты чего делать будешь? По паркам гулять – так гуляй там по лесу. Без света тут ни тренировок, ни музеев не останется.

Сопротивление было сломлено. Не сказать, чтобы Юля казалась довольной, но приняла новый порядок вещей и, бурча под нос «Как эти мужики вечно весь мир ломают», пошла собираться.

Состоялся, правда, и второй виток разговора, когда Ден предложил ещё и зимние вещи захватить. Пришлось сразу дать заднюю, мол, не-не, какая зима, это я на всякий случай. Вдруг ночи холодные. И постирать их давно пора, а там высохнет быстрее. Одним словом, съехал.

Сам тоже пошел вещи готовить, хотя ему было проще. В квартире большую часть отдельной комнаты занимал металлический складской стеллаж, заполненный пластиковыми ящиками. Там, в основном, и хранилось его снаряжение: подсумки, пояса и бронежилеты, дроны, средства связи и различная электроника, средства индивидуальной защиты – от перчаток и очков до противогазов с дополнительными фильтрами, – туристическое барахло и всякая мелочевка. Что интересно, занимало это не так много места – стеллаж в длину всего-то два метра. Всё он, конечно, не повезёт, незачем жечь дефицитный бензин, но основное тут не оставит. Военная форма, рюкзаки, туристическая одежда на разную погоду, аккумуляторы различной ёмкости, оружие, еда, медикаменты…

Сколько же всего накопилось за годы! И ведь всё нужное, ничего не бросишь. Нет, даже самое нужное на двух машинах за раз не перевезти.

Утром начали вывозить Славу, жил он один, но квартира была съемной – забирать приходилось вообще всё.

Несмотря на то, что действо происходило днём, решили машины загружать с оглядкой. Участились нападения банд подростков и мигрантов на улицах, на которые никто из властей не реагировал. И невзирая на все заверения в официальных СМИ, с появлением новой администрации ситуация не только не выравнивалась, но и, наоборот, ухудшалась. Перебои с водой, электричеством и связью, видимость поддержки правопорядка – только в центре. На периферии города порядок сохранялся скорее по привычке и только до наступления темноты. Всё чаще приносило слухи, что скоро начнут нормировать продукты по талонам и изымать оружие.

Работы по загрузке вещей распределили так: один остаётся у машин, в машине под рукой лежит карабин с глушителем, заряженный и накрытый курткой. Без присмотра машины сейчас оставлять рискованно, а так вряд ли даже банда попробовала бы напасть на вооруженного человека. Практически в открытую расхаживать по городу с оружием, конечно, было не просто рискованно, но и противозаконно. Но рассудили, что наглость берёт города.

Сразу стало понятно, что не хватает третьего человека. И чтобы носильщика сопровождать, и чтобы хотя бы двери открывать-закрывать. В итоге, пока всё по лестнице спустили, пока сыграли вещами в тетрис внутри машин, пока с соседями поговорили: «А чой-то вы?», «А куда?», «Чё, сосед, съезжаешь?» – отвечали всем, что с хозяйкой разошлись во взглядах и на другую квартиру переезжают, – прошло больше 2 часов.

Потом дорога. На заправках часовые очереди, в канистры не заливают, охрана появилась, в итоге добирались дольше запланированного. Зато информацию подсобрали: цены рванули вверх, отпуск бензина нормирован, качающих права – сразу за шиворот и на трассу. Говорят, что излишки бензина со временем и отбирать начнут. Друзья о таком не задумывались, но почему бы и нет! «Здрасьте, гражданин, откуда едем, а куда, а сколько километров? А так у вас в баке, я смотрю, с запасом, так что извольте канистры сдать!» – и прощай, горючка по цене чугунного моста.

Доехали. В посёлке вроде пока всё тихо, разгрузились максимально быстро, а всё равно уже стемнело. Значит, в Мувске будут ночью.

– Ден, слышь чего, у меня там, конечно, остались вещи, но так-то хлам в основном. Шмотки там, посуда какая-то, бельё постельное – хрень, короче. Я чё думаю, с такими-то дорогами? Давай завтра я с тобой и Юлькой сгоняю, а сегодня уже никуда не поедем? И послезавтра прям с ранья начнем тебя вывозить, а то у тебя барахла всяко не на одну ходку…

– Да, нормально, нормально, Славян. По ночи ни грузиться, ни таскать не хочется. Я и сейчас бы, может, переночевал бы тут, да Юлька переживать будет. И связи нет опять нихрена.

На том и порешили. Следующий день повторился, только грузили Юлю, её личные вещи и часть бытовых: посуду, одежду, бельё, бытовую химию. Распихали по двум машинам и уехали. Получилось пошустрее: у машин рискнули Юлю сторожить оставить, но обошлось. Опять только соседи эти любопытные, в этот раз отговаривались, что то ли на дачу, то ли в экспедицию, то ли всё вместе. Ну не хотелось с ними время тратить, даже в лицо никого не зная. Зато узнали от них, что с этого дня вводят комендантский час, патрули и велено сдать оружие. Про патрули по телевизору говорили, пока они тут таскали вещи, а насчёт оружия ещё вчера, пока были в деревне, приходил участковый с представителем администрации, спрашивали Дениса. Но Юля, не открывая двери, поведала, что Дена нет, она в неглиже, ибо моется в тазу, надо передать бумажки – кидайте в почтовый ящик, а лучше бы воду включили, чем людям мешать фигнёй своей! И, включив склочную бабу, победила бюрократию и глупые приказы правительства. «Да принесёт-принесёт он вам ваши железки, скажу ему, завтра же принесёт, господи!» – и захлопнула внутреннюю дверь.

Изъятие было новостью не критичной, но неприятной. А поскольку за суматохой Юля вспомнила об этом только к концу погрузки, пришлось задержаться. Выкопать из машины большой черный баул, выложить из него вещи и заполнить, насколько влезет, оружием. Рассудили, что чем дальше – тем жёстче будет контроль, и надо максимально оперативно вывозить всё, что есть.

Остался в квартире только небольшой оперативный запас патронов. Карабин, который Денис с самого начала эвакуации постоянно носил с собой в неприметной серой сумке, напоминающей то ли чехол для музыкального инструмента, то ли переноску для скейтборда, тоже пришлось прятать в багажнике.

Любимым карабином Дена было отечественное изделие на базе американской AR15, но под отечественный боеприпас 5.45×39, а самое главное – работающее со штатными магазинами от автомата Калашникова. Кадавр этот появился не так давно, для такой гремучей смеси пришлось пожертвовать затворной задержкой, штатно имеющейся в «арке», но зато никаких заморских калибров и дорогущих редких магазинов. Всё своё, родное. Не то чтобы Ден был противником привычных калашей, вовсе нет. Он отлично обращался и с той, и с другой платформой, но, учитывая количество дополнительного оборудования на оружии, вес оружия и то, что АР-платформа более удобна для стрельбы с левого плеча, предпочтение отдавал именно ей. Игрушка редкая, дорогая, Денис урвал одну из первых в серийном выпуске. Потерять её в случае встречи с патрулем стало бы безумно обидно, но, словно ребенок, он не мог с ней расстаться и взять что-то попроще, «Сайгу», например. Сам себя он убеждал тем, что много лет стреляет в основном с АР-платформы, что привык к вкладке и прицелу, к моторике, но сам же понимал, что водит себя за нос. Понимал, но оставил всё как есть.

И опять долгая дорога, очереди на заправках, появились посты, выборочно останавливающие транспорт, в основном фургоны и микроавтобусы. Доехав до посёлка, шустренько разгрузились, оставили Юлю на хозяйстве и поспешили обратно в город, но уже на одной машине. Слава пробил колесо где-то на трассе, а запаски не было. Косяк с занесением, конечно, оформили, но ситуацию это не меняло – придётся утром искать запаску и везти её с первой партией вещей.

Приехали с запозданием, комендантский час начался уже, но повезло никого не встретить. Может, потому, что на машине, чёрт знает. Слава остался ночевать с Денисом, чтобы не тратить время на разъезды и не нарываться на патруль. Ночью неожиданно появились связь и интернет, читали с телефонов новости, делились увиденным со своими товарищами. Надеялись, что зашевелятся: некоторые и правда уже начали готовиться к отъезду.

Пока сохранялась связь, созвонились с Диманом, вчерашним студентом, приехавшим из другого города. Попросили помочь с погрузкой и предложили вывезти его в посёлок. Дима, как любой студент, в деньгах был зажат конкретно, но взять землю вместе со всеми хотел со всей страстью. Взял кредит, вложился, вместо дома поставил старую маленькую бытовку, ведь когда человек хочет – он делает. Поэтому ему помогали всеми силами. Подыскивали подработку, нашли ту самую бытовку, подсобили с доставкой. Подкинули мебели. В общем, поддержали как смогли. В итоге получилось, конечно, по-дауншифтерски, с натугой, но Дима имел свой угол, держался рядом с близкими людьми, и этим авторитет свой поднял в коллективе изрядно.

А вот машины у него не было: не успел, тут так просто кредитом не обойдёшься, особенно если нечего сдать в трейд-ин и деньги все, что имелись, уже вложил в землю и дом. Поэтому на предложение откликнулся с радостью, договорились, что приедет рано утром с рюкзаком и ружьём. Оружию у Димы стукнуло всего два года: оформил, как только закон позволил, так что были у него только травмат и свежекупленная американская помпа, недавно заменившая двустволку. Даже без тюнинга ещё, Mossberg 500 в родном, слегка поцарапанном дереве. Зато версия Cruiser, без приклада, что было минусом, но с коротким стволом и магазином под срез ствола, что обеспечивало больший боекомплект по сравнению с обычным моссбергом. Оружие разворотистое, грозное, выглядело брутально, работало отлично, приклад поставить не проблема, а что ещё нужно в двадцать три года-то?

Только предупредили, чтобы разобрал и спрятал среди вещей. И чтобы рюкзак минимально привлекал внимание. На том и разошлись спать.

Утром встретили Диму. Худой, но жилистый парень слонялся перед подъездом вокруг стоявшего на земле большого туристического рюкзака, цепко осматривая двор и проходящих мимо людей зелёными глазами. Тепло поздоровавшись, уже втроём отправились за новым колесом. Поиск решили начать с ближайшего автосервиса. Хотелось решить вопрос быстро и дёшево и заодно подстраховаться, купив ещё и латку для колес, дабы иметь возможность починить подобную неисправность самим. Пока договаривались, выбирали и торговались, стали свидетелями совершенно невозможной ещё пару месяцев назад сцены. Тщедушный мужичок, владелец машины, пригнанной в сервис, был внезапно окружен группой местных работников с характерной смуглостью кожи и гортанным говором, которые буквально затрещинами выгоняли его из сервиса, несмотря на то, что его машина осталась при них.

Как-то сразу стало понятно, что с машиной он может попрощаться.

– Уважаемый, а что там происходит? – спросил Денис.

– А слюшай не лезь, да? Тебе калесо нужно, ну бери калесо и ехай куда там ехал, слюшай. Береш калесо, нэт?

– Берём, берём, конечно, как же мы без колеса в самом деле? – замямлил он, Слава достал кошелек и рассчитался.

Возвращаясь к машине, перешёптывались:

– Нихера се беспределят, а? Мужики, может, впишемся? – У Димы желваки гуляли по лицу. – Это ну ни в какие ворота вообще, они же тачку у него отработали!

Старшие товарищи хмурились. Вписаться хотелось, так нагло себя вести на их земле чужакам позволять совсем уж претило. Но как тут впишешься, чтобы без последствий? Этих десять, их трое, драться бессмысленно. Стрелять? На стрельбу власти могут и возбудиться, проявить интерес, это тебе не драка в подворотне.

– Дим, осядь. Надо бы вписаться, но не в этот раз, по ходу. Вообще не те расклады. Руками забьют, дохрена слишком, а стрелять – можем потом не выгрести. Давай хоть колесо загрузим, а там прикинем, как помочь.

Но, как бы ни было стыдно, помочь не удалось. Тут либо за левого мужика впрягаться в полный рост и отвечать потом, либо мимо проходить. Стадию, когда можно было сказать: «Мужики, вы чё, охренели?» – и ждать, что негодяи остановятся, просто увидев, что за их жертву кто-то вступается, прошли. Сейчас они уже ничего не боялись, чувствовали силу стаи. Возможно, и Дена со Славой попробовали бы обезжирить на машину, но всё-таки трое крепких молодых не то парней, не то мужчин, да ещё и с пистолетами, если приглядеться, – это возможные проблемы. К чему связываться?

Ехали молча, злились, скрипели зубами. Задаваться вопросами «как» и «почему» они давно перестали. Давно стало понятно, что коренное население страны находится в ущемленной позиции и кроме самих себя винить им некого. Спорт не в почёте, нежные, безоружные – они и правда оказались удобной жертвой. Не все, конечно, но многие. А какую силу являет собой стая, они хорошо понимали, потому что и сами были такой стаей. Поэтому умели понять, когда не вывезут. А какого мужика не зацепит, когда он не вывозит?

В общем, погрузку начали в скверном настроении. Пока таскали и укладывали вещи, обсуждали: «А может, с перцем вернемся?», «А может, на себя спровоцируем и в рамках самообороны?», – но все понимали, что это просто бравада. Кулаками после драки не машут, да и возвращать машину уже некому. Ещё когда выехали с сервиса – хозяина и след простыл, тоже решил не связываться.

Отвезли вещи, поменяли колесо, вернулись – уже середина дня. Как бы не ранний вечер. Пока таскали ящики, коробки и сумки – пристал какой-то дворник, мямлил, что по указу администрации то ли пересчитывает жильцов, то ли пытается выяснить, в каких квартирах живут, но от его восточного акцента ярко всплывал в памяти утренний инцидент. Разговаривать с ним не стали и только что нахрен не послали, грубо сказав, что сегодня съедут, в квартире никого не будет. Тот отстал, и про него вскоре забыли.

Конец погрузки совпал с началом комендантского часа. И ехать в ночь. Это сочетание не нравилось. Одно дело налегке возвращаться в город, совсем другое же – рисковать кучей ценного груза. Решили, что заночуют, а с утра стартанут. Машины поставили напротив окон квартиры, оружие забрали в квартиру и распределили на ночь дежурства у окна. Моссберг Димы тоже выкопали из рюкзака и собрали, но на фишку ему Слава оставлял свою «Сайгу».

«Сайги» были унифицированным оружием в общине. Стандартный калаш, укороченный, насколько позволял закон в отношении гражданского оружия. У всех с глушителем, или, как его ещё называли, банкой, у всех с коллиматором, как у Славяна, или различными оптическими прицелами. Из такого оружия научены стрелять все, даже кому по закону нарезное оружие ещё не было доступно. А АР-ка Дениса была инструментом более специфическим, Диман, конечно, бахал с него, но навык не наработал. Поэтому доставалась ему на дежурство «Сайга».

Машина виднелась как на ладони: девятый этаж, деревья не перекрывали парковочное место и даже подходы к нему. На подоконнике лежал монокуляр ПНВ[2], чтобы в случае необходимости можно было дополнительно осмотреться: фонари не горели, хотя в дом питание пока подавали. Денис дежурил первым, потом Слава. Дима должен был дежурить последним, и смена его дольше прочих, чтобы водители выспались перед дорогой. А он и в машине выспится потом.

Ден, поглядывая в окно, думал, не получится ли ещё что-то впихнуть в салон и ничего ли он не забыл. Всё самое главное погрузили, но оставались бытовые вещи, которые могли пригодиться, да и снаряжение вывезли не целиком. Время шло, спать не хотелось. В голове крутилась ситуация в автосервисе. Вроде для того в том числе и собирал группу, чтобы пресекать подобное, а не смогли. И не то чтобы испугались, но не та ситуация была, совсем не та, чёрт.

Докатись обстановка до полной анархии – то перестреляли бы противников при первых признаках агрессии, и всё. Они же как мишени в тире, дистанция такая, что с завязанными глазами не промажешь, да едва ли они бы на стволы дернулись… Но если бы да кабы…

И тут его мысли оборвал приглушенный многоголосый женский крик.

Интерлюдия 1. Шавкат

Чем тяжелее становилась обстановка в стране, тем лучше шли дела у Шавката и его братьев.

Наступала та пора, которую долгое время пророчил имам, когда кровь кяфиров смоет всю ту грязь, что неверные размазали по земле.

Жизнь, как будто по велению Аллаха, готовила его как избранного, закаляя испытаниями. Взращивая в нем священную ярость праведника.

Маленький Шавкат жил бедно. Отец погиб в стычках, когда неверных изгоняли из его страны. Ещё в самом начале, до того, как они побежали, словно побитые собаки, коими и являлись, отец встретил наглого уруса, посмевшего защищаться, и погиб в драке с ним. После этого мама, он и две младшие сестрёнки перешли в семью брата отца. Дядя был жесток: любая провинность, а вернее, то, что он считал провинностью, наказывалась строго и больно.

Но в семье и умме дядя Рифат пользовался уважением. Говорят, он проходил подготовку в Афганистане и не только участвовал в изгнании урусов из страны, но и потом ещё воевал в Чечне, окончательно встав на путь джихада. Там же он и заимел привычку принимать наркотики. А если дядя злился под наркотиками, то Шавкат после избиения мог и заменить Рифату одну из его жён. Рифат часто со смаком рассказывал про афганских бача-бази и сетовал, что похожего обычая нет в Таджикистане.

После такого наказания дядя на некоторое время становился мягче, после первого раза даже подарил племяннику нож. Большой складной нож, напоминающий саблю. Дядя сказал, что привез его с войны. То был не то трофей, не то сворованное у западных инструкторов оружие, но подарок ценный. Статусный.

Впервые этот нож он опробовал на баране. Дядя предложил научить племянника резать скотину. Под его наставлением и контролем ещё совсем юный Шавкат перерезал барану шею. Было одновременно и жалко, и страшно, и в то же время он гордился собой: так он становился мужчиной, ведь дядя говорил, что резать головы кяфирам – то же самое. И это должен уметь каждый мужчина.

Нож, правда, пришлось потом долго отмывать – кровь попала в механизм складывания. Забивать скот этим ножом ему не понравилось, но зато его удобно всегда носить с собой. Во второй раз ему пришлось применить это оружие лишь спустя много лет.

В целом жизнь казалась достаточно стабильной. Стабильная бедность, стабильные избиения и наказания дяди, стабильные рыдания одной из сестёр, которую тот уводил на беседы в дальнюю комнату их дома. Но однажды на улице он услышал, как какой-то заезжий парень, его ровесник, очевидно, наведавшийся к соседу за анашой, назвал старшую сестру джаляб. Такую ложь спускать нельзя. Шавкат завязал драку, где без лишних раздумий и терзаний порезал наглеца тем же ножом. Не убил, но шрам через всё лицо будет хорошим напоминаем этому харыпу о том, что не стоит распускать язык.

Когда выяснилось, что шрамом он одарил сына влиятельного человека, оставаться дома стало опасно и он уехал на землю неверных к троюродному брату Максуду.

Максуд уже несколько лет работал в Мувске таксистом. Снимал квартиру со своими земляками и не отказал родственнику в помощи. Шавкату помогли устроиться на работу курьером, выделили угол в квартире и даже разрешили до зарплаты просто кушать и жить, не вкладываясь деньгами.

Поначалу привыкалось тяжело. Другая страна, другие люди, но самое главное – не было дяди и его неустанного контроля и давления. Друзья брата, а теперь и его друзья, жили здесь гораздо свободнее и как будто даже богаче, чем на родине.

Жили они вчетвером в двухкомнатной старой квартире. Работали все днём, кто на такси, кто экспедитором, а кто и курьером, как Шавкат. Когда оставалось свободное время, вместе ходили тренироваться на площадку рядом с домом, обсуждая на своем языке местных слабаков, которые тяжелее бутылки пива ничего не поднимали, или их шлюх, которые одеваются и размалёвываются как для продажи. А на площадке и по пути никто другой им и не встречался. Изредка атмосферу портил парень, на которого как будто не действовала аура угрозы, которую они распространяли. Он их словно не замечал, спокойно доводил тренировку до конца и уходил. Их компанию он раздражал. Нарушал привычный порядок. Шавкат даже предложил как-то порезать его, чтобы показать свою лихость товарищам, но Максуд сказал, что так нельзя, что они рядом с домом, а в городе немало камер.

Но отношение к Шавкату изменилось. Оно и раньше было тёплым, но он неуловимо почувствовал, что это предложение сблизило его с остальными.

Почти с самого приезда Шавкат начал ходить в центральную городскую мечеть. Красивейшее бело-зелёное здание с золотыми шпилями минаретов своей величественностью затмевало всё, что он раньше видел. Шавкат и земляков звал с собой, но они всегда кривились, говорили, что это не настоящая мечеть, что там все мунафики, что шайтан и джинны дурманят тех, кто ходит туда. Раз за разом, но неизменно в мягкой форме друзья не переставали его переубеждать. Как будто они, словно ребёнку, хотели объяснить, что он сбивается с пути. А после эпизода на спортплощадке уговоры брата стали настойчивее, он упирал на то, что он, Шавкат не спит, одурманенный джиннами, как остальные, но он не такой, как другие: он сильнее, он воин, он мужчина. И что ему надо ходить с ними в правильную, настоящую мечеть!

Уговоры постепенно возымели действие, и Шавкат с братьями, как они называли друг друга, пошёл в другую мечеть. Просторное помещение в жилом доме, видимо, задумывалось как магазин, но община смогла получить его под свои нужды. Оно совсем не поражало своим видом, как та бело-зелёная мечеть, но великое и не должно кричать о себе. Главное, что местный имам был очень уважаемым человеком. Он очень тонко чувствовал чаяния своей паствы, всегда давал мудрые советы, подкрепленные сурами, и никому не отказывал в помощи. А ещё он много воевал – Ближний Восток, Африка, Кавказ – и даже помогал организовывать теракты в Китае и Индии. Никто и никогда это не обсуждал, но все знали, что он выдающийся командир с колоссальным опытом и что он перестал воевать только после того, как потерял ступню в одном из боев.

Шавкат почувствовал, что здесь, в окружении этих людей, он как дома, которого у него никогда не было. Ему помогали, о нём заботились, его понимали и поддерживали. Никто не относился к нему как к дураку или приживале. Впервые в жизни он чувствовал себя по-настоящему сильным. В кругу этих людей он ощущал себя тараном, проходящим сквозь этих слабых неверных не-мужчин и их джяляб-шлюх, которые, впрочем, отвергали его знаки внимания.

Спустя какое-то время Максуд сказал, что после намаза ему стоит задержаться и поговорить с имамом наедине.

Все расходились, а он, робея, встал в стороне, пропуская уходящих братьев.

Разговор оказался долгим. Взгляд имама, казалось, проникал в самую глубину мыслей. Он знал все самые сокровенные желания Шавката. Он разделял его злость, его ненависть к этим кяфирам, их девкам, даже сам озвучил, что он, Шавкат, наверняка хочет силой брать этих самых девок, особенно молодых. И что не надо этого стесняться, это правильные мысли. Относиться так к братьям и сестрам мусульманам недопустимо, но ведь кяфиры – грязь, язычники, они хуже овец и должны быть рады тому, что мусульманин обратил на них внимание. Тем более что мужчины их слабы, они не смогут их защитить. А он, Шавкат, здесь, на этой земле, воин-освободитель. Он очищающий меч Аллаха среди нечестивцев, и только потому, что таких, как он сам, здесь сейчас мало – даже среди прихожан этой мечети мало кто понимает свой путь, – он не может брать всё, что принадлежит ему по праву, когда хочет и как хочет.

Но борьба идёт, каждый день, постоянно. И если Шавкат хочет, он может присоединиться к ней, тем более что ему повезло и он уже сроднился с группой, которой руководит его брат Максуд.

И Шавкат, восторгаясь волею Аллаха, который провёл его таким невероятным, но достойным мужчины путём к борьбе с неверными, конечно же, согласился. Он наконец понял, ради чего переносил мучения детства: так в нём закалялся характер, столь нужный истинному моджахеду.

Задания полились рекой. Он раздавал пропагандистские газеты, ему эта работа казалась незначительной, недостойной для воина. Но он терпел, понимая, что это прежде всего проверка надёжности, исполнительности, его преданности делу. Потом он начал развозить различные свертки по нуждам общины. Ему никогда не говорили, что внутри, и он часто оставлял их в укромных местах, не передавая никому лично в руки, но догадывался, что это наркотики, оружие и средства связи. Однажды он помогал делать схрон, в котором лежали автоматы, патроны, гранаты и самодельное взрывное устройство.

А потом его позвали на действительно важное дело. У одного из влиятельных друзей общины на востоке приближался день рождения, и Шавкату за хорошие деньги поручили найти для гостя местную потаскуху на подарок. В помощники Максуд определил Джанаха и Гияса.

Похищать решили шлюху с работы Шавката – восемнадцатилетнюю полутатарку по имени Алина, чья мать, такая же шлюха, вышла замуж за русского. Шавкат презирал таких мусульман, как говорил его имам: «Хуже кяфира только муртад». И именно поэтому и выбрал юную, практически по-подростковому сложенную девушку.

Само похищение было несложно устроить. После совершения ночного намаза Шавкат дождался, пока Алина получит заказ, возьмёт товар и отправится на последнюю на сегодня доставку. Узнал адрес, по которому она уехала, и сообщил его Джанаху и Гиясу. Гияс работал экспедитором на рабочей газели, поэтому сразу отправился по адресу доставки, а Джанах просто на небольшом удалении сопровождал Алину, выбирая место похищения и давая советы Гиясу, где лучше припарковаться. В итоге было выбрано место потемнее и потише. Когда Алина отдала заказ и направилась в сторону метро, у стоящей рядом машины внезапно открылась большая дверь. Одновременно с этим выскочивший из темноты между легковушками напротив открытой газели человек толкнул её внутрь фургона. Всё произошло настолько внезапно, что девушка не успела даже взвизгнуть, а внутри машины она получила сильный удар по голове и потеряла сознание.

Шавкат сообщил своему брату и командиру, что дело сделано, встретился с ним, и вместе они на машине Максуда отправились за город. Там, на одной из складских территорий, пустующих ночью, девку и должны были передать заказчику.

Но в итоге выяснилось, что нет никакого заказчика, а всё это – подарок для Шавката. Как-то раз, во время одной из бесед с имамом и товарищами, после лёгкого подпития (моджахеду на пути джихада бороться со стрессом любыми способами – не харам) он разоткровенничался, как же его злят эти толпы шлюх, которые, словно детища шайтана, постоянно дразнят и притом отвергают его. Зато тем самым лишь разжигают в нём священный огонь, который, конечно, побуждает к борьбе с кяфирами. Но и мочи никакой это терпеть уже нет.

И вот за отличную работу на благо уммы и их общего дела ему и решили дать возможность наконец утолить свою священную ярость. А то, что он выбрал для этого ещё и вырожденку-муртадку, не иначе как лишнее подтверждение, что Аллах благоволит ему и никакой это не грех – по крайней мере, так его похвалил и приободрил Максуд.

Алина боролась, дралась, это ещё больше распаляло Шавката, но в итоге он просто избил её до невозможности сопротивляться. Только под утро тело бедной девушки, всё изрезанное ножом-саблей, измученное и перекрученное, выкинули в лесу, завалив ветками.

Шавкат до этой ночи часто думал, каково это будет – убить не барана, а человека. Всё-таки тогда, на спортплощадке, он больше бравировал, чем правда собирался напасть на наглеца. Но оказалось, что дядя был совершенно прав: что кяфиров резать, что баранов – одинаково несложно, только первых – приятнее. И не жалко. А наказывая его, дядя был прав: вон каким сильным и отчаянным он стал! Теперь он понимал, что дядя не обижал его и не издевался над ним, а закалял, готовил к великому пути.

Хотелось повторить – сразу, завтра, каждый день! Похищать их девок, сжигать их нечестивые храмы, взрывать толпы, нападать на псов режима, ведь ничто больше не даст себя почувствовать так же хорошо. Но старший брат и имам напоминали про важность держать сабр[3], и он сдерживался. Как бы ни рвалось всё внутри переходить к решительным действиям, он понимал, что сабр – тоже часть пути моджахеда, что за него воздастся, когда придёт время открытого джихада.

А потом парадигма сменилась. То, о чем так долго говорил имам, практически наступило. Шавкат буквально кожей чувствовал, как законы и силы, сдерживающие его и товарищей, с каждым днем ослабевают, а значит, совсем скоро они смогут тут всё подчинить себе и провозгласить новый порядок и новый закон.

Осталось просто дождаться, когда Максуд даст команду начинать.

Власть теряла контроль, это было очевидно. На всякие мелочи типа грабежей, драк и прочего полиция давно перестала приезжать.

Участились нападения на дорогах в пригороде, новости пестрили этой темой, но вот о поимке преступников никто не сообщал. Однажды они и сами в таком поучаствовали. Водитель посигналил им из-за опасного маневра. Тогда они просто прижали машину наглеца к отбойнику своей газелью (газель Гияс просто не вернул как-то на работу и сам перестал туда приезжать. «Найдут – пусть заберут», так он сказал) и избили водителя и его пассажира. Забрали мобильники, рюкзак с ноутбуком и кошельки. Но потом всё, кроме денег, просто выкинули на ходу из окна: не хотелось морочиться с продажей, да и опасались, что по вещам их найдут.

Шавкат всё чаще предлагал устроить акцию – захват заложников или что-то иное, – чтобы показать этим неверным, кто тут хозяин. На самом деле, он и сам не понимал, чего требовать, но это было не так важно. Куда важнее показать урусам, что это больше не их земля. Имам тоже говорил, что скоро, совсем скоро, джихад волнами выльется на улицы Мувска, и тогда все мусульмане прозреют и очистят землю от кяфиров и муртадов.

Но Максуд, наоборот, не спешил, он говорил, что джихад, конечно, начнётся, но в городе оставаться нельзя. Что если ситуация будет ухудшаться (а учитывая, что власть урусов недавно сменилась путчем и влияние её только уменьшается), то вскоре в городе не останется нормальной инфраструктуры, а значит, надо уезжать из города.

Максуд договорился с дальним родственником, чтобы они переехали к тому на склад. Склад обеспечивал работу областного торгового центра, больше похожего на разномастный крытый рынок, расположенный неподалеку. И там было всё – от продуктов и до всяких гвоздей. Большая часть работников, грузчиков, водителей – земляки и единоверцы. Да, они не были воинами, моджахедами, но их можно пробудить, так говорил Максуд.

Шавкат видел в этом трусость, но не перечил брату: дисциплину тот держал жестко, да и благодарность за то, как его приняли, за помощь с обустройством и, главное, за тот подарок, не давала ему конфликтовать со старшим.

Договоренности были выстроены, но уезжать они не спешили. Во-первых, бытовка рядом со складом – не квартира. Во-вторых, хотелось что-нибудь ценное украсть напоследок. Но главное, что имам всё обещал дать задачу, но не раскрывал подробностей. Говорили, что одну из дружественных мечетей уничтожили. Однако информация разнилась. То ли это остатки силовиков, и главу той мечети они же и схватили. То ли это местные жители, убившие всех внутри. Но вроде как группа Максуда должна была мстить за тот погром.

Оружие было у них давно. Незадолго до путча его планировали использовать для нападения на конвой, чтобы освободить брата по вере. Джанах и Гияс тогда вскрыли схрон, на который им указали, такой же, как в свое время делали с Шавкатом, и достали оттуда один пистолет Макарова, переделанный из сигнального пистолета, два старых АК-74 и два помповых ружья ИЖ-81.

Но беспорядок в стране отменил все перевозки заключённых, и нападение на конвой отменилось, а оружие осталось.

Впрочем, и сидеть в городе без дела надоело. Работы не было, еды немного припасено, но и отбирать у прохожих получалось нормально, главное – отойти подальше от дома.

Вообще, в городе ввели комендантский час, но это их мало останавливало. Патрули были редкими, состояли из двух-трёх трусливых мужиков, у которых хоть и имелось огнестрельное оружие, но которые не решались докапываться до четырёх молодых крепких парней с бородами без усов и демонстративно носимыми в карманах ножами.

И вот наконец имам вызвал Максуда к себе, сказал, что это срочно, что ему надо уезжать из города и перед этим он хочет дать поручение. Шавкат хотел поехать с братом, но тот сказал, что вызывали только его, пистолет у них один, а большое оружие не возьмёшь, так что толку ехать вместе нет. И уехал. С тех пор прошло больше суток, но ни Максуда, ни информации от него не было.

Связь давно начала барахлить, но в те моменты, когда она появлялась, дозвониться не получалось: телефон брата был выключен.

Еще через день, послав Джанаха на разведку к мечети, выяснили, что мечеть подверглась нападению. Всех, кто в ней находился, либо убили, либо арестовали. Так что группа осталась без руководства.

Решили подождать ещё сутки, а заодно весь день спорили, что делать дальше. Шавкат, почувствовав, что брат больше не сможет его сдерживать, предлагал совершить наконец то, ради чего Аллах послал их на землю. Земляки сомневались, обсуждали варианты вернуться домой или уехать на склад, но Шавкат давил убеждённостью фанатика, объяснял, что поехать домой – прослыть там трусом, а погружаться в загородную жизнь – это идти в услужение торгашам, которые почти что ростовщики. И в итоге своей истинной яростью, огнём ненависти, разжег в братьях азарт.

Одна оставалась проблема: не было плана. Но и тут Шавкат не дал буксовать себе и теперь уже своим, как он считал, людям. Вспомнился один из разговоров с имамом: тогда он говорил, что один из вариантов террора – это захват заложников, а под угрозой их убийства – политические требования. Требований у Шавката не было, зато потенциальные заложники имелись. Прям в подъезде, в котором они живут. Надо их всех захватить, согнать в квартиру на одном этаже и оставить бойца на лестничном пролёте, чтобы проще предупредить побег. А дальше… а как дальше – он ещё не знал, но точно понимал, что уж тогда-то он точно покажет этим урусам, кто тут хозяин. А ещё он трахнет студентку с пятого этажа, как тогда Алину. Но этого он решил не озвучивать, просто сказав, что захватим людей, сгоним, а там посмотрим, что с этого можно получить.

Действовать решили через сутки, а в оставшееся время выяснить, кто из жильцов остался в доме. Гияс переоделся в рабочую робу, надел жилетку дворника: жилетка, роба и лом остались от времени, когда Гияс работал дворником, ещё в самом начале приезда в Мувск. Позже, устроившись водителем, он прихватил и лом, и жилетку, и универсальные ключи от домофонов. Не то чтобы всё это было ему нужно, но не возвращать же.

В той жилетке и пошёл с поквартирным обходом. Стучался в двери, если там никого не было – ставил мелом маленький крестик в нижнем левом углу. Если кто-то обнаруживался, говорил, что он дворник и управа поручила ему узнать, сколько человек осталось в доме. Разговаривал он на ломаном русском, люди открывали и говорили неохотно, посылали. Он скрипел зубами, но сдерживался, убеждал себя, что вечером поквитается с каждым, кто оскорблял его. Да и с другими тоже. Отвечал, что, если не хотят с ним говорить, завтра полиция приедет, увезёт, и тогда отвечать на эти вопросы будут уже в участке.

В итоге выяснилось, что очень многие уже уехали. Из всего подъезда обитаемы остались только двенадцать квартир.

Из одной, впрочем, жильцы съезжали именно в момент, когда Гияс обходил квартиры. Двое мужчин, лет по тридцать на вид, выносили из квартиры на последнем этаже какие-то ящики, сумки, рюкзаки. Быстро сказали, что сегодня уезжают, и не стали продолжать разговор с Гиясом. Крестик рисовать при них он не стал, но в конце обхода их уже не было видно. Вернувшись наверх, Гияс квартиру пометил.

План был немудрён: входную дверь заблокировали ломом, лифт вызвали на пятый из девяти этажей и заблокировали намертво каким-то хламом. Как отключить питание шахты – никто не знал. Но знали, как выключить электричество в квартире. Вообще, с электричеством наметились перебои в последние дни: давали его всего на несколько часов утром и вечером. И вот это они и решили использовать. Первые два этажа в подъезде были уже пустыми, поэтому, начав с третьего этажа, они тихо перерезали провода к освещению на лестничной клетке, потом опускали в щитке рубильник, питающий квартиру, и ждали. Если дверь открывалась, в неё молча и агрессивно залетали Шавкат и Джанах, как более крупные и сильные, и молча и жёстко били жильцов. Гияс в это время прикрывал двери, чтобы шум не выходил наружу, и включал электричество обратно, чтобы проще досматривать квартиру.

Если не открывали, то Гияс брал фонарик и, стуча в квартиру, кричал, что в доме пожар, что надо скорее выходить. Большинство верило.

Некоторые квартиры без крестиков не подавали признаков жизни, на них Гияс рисовал большую белую полосу.

Всех, кого так или иначе смогли достать из квартир, спускали на третий этаж, в квартиру, с которой начали, и там, связав ещё и ноги, набивали битком в комнату.

К восьмому этажу в квартире-карцере набралось уже больше 30 человек. В основном жили по двое. Где дед с бабкой, где какой-нибудь сопляк со своей потаскухой. В нескольких квартирах были семьи с детьми, а в одной одинокая девушка-студентка, при взгляде на которую у Шавката сразу всплывали воспоминания об Алине, а руки начинали мелко подрагивать.

Нельзя сказать, что продвигались быстро. Приходилось быть тихими: несмотря на то, что соседи сейчас на крики не шибко-то разбежались помогать друг другу, всё равно нельзя спугнуть добычу. Да и тяжело втроём окучивать такую толпу. Когда закончили на пятом этаже и спустили пленных, Шавкат решил припугнуть блеющую толпу. Понимал, что, если они все разом вскинутся, им втроём пленных не удержать. Впрочем, для этого и связывали.

Он зашел в большую проходную комнату, где битком на полу сидели испуганные, избитые, обездвиженные люди. Оглядел их. Сплошь бабы, дети, старики и рыхлые хилые мужчины, которых называть-то мужчинами было странно. Все опускали глаза, дрожали, мычали сквозь кляпы.

В комнате было душно от их страха. Шавкату это нравилось, хотелось улыбаться, но он держался. Нужно было выглядеть максимально опасным и крутым.

И он начал:

– Так, билять, свиньи, перестали скулить!

И пнул сидящего рядом мужика в спортивных штанах и рваной окровавленной футболке. Шавкат не кричал, но от возбуждения голос его казался похож не то на хрип, не то на рык, а примешивавшийся к этому акцент делал речь совсем неразборчивой. Но все поняли. Слез и дрожи стало больше, но тишина повисла полная, все стали слушать, что он скажет.

– Вы эта, вы висе заложник! Сейчас мы висех вас сгоним сюда как баранов, а потом будет гаварить с ваше правительство. Вам, свиньям, нельзя станать, нельзя скулить, нельзя хадить, панятно, билять?!

А ни шайтана вам не понятно, русня ибаная, слов не понимаете. Слов Пророка не понимаете, куда вам мои слова панят? Ща я вам покажу…

И с этими словами он, взяв на удушающий захват локтем за шею того самого мужика, которого пнул, выволок его к входу в комнату, пинками посадил на колени, запрокинул голову и воткнул в горло понявшему всё и начавшему дергаться мужчине нож. Воткнул и умелыми быстрыми движениями рассёк шею, что называется, от уха до уха.

Кровь как из корыта захлестала на его руки и пол, люди инстинктивно попытались отпрянуть от красной тягучей жидкости, быстро заливающей центр комнаты, как будто это была кислота или лава, но связанным по рукам и ногам далеко отодвинуться не удалось. Женщины приглушенно кричали через кляпы, отворачивались, рыдали.

– Заткнулис висе! – опять полухрипом, полурыком рявкнул Шавкат. – Если кто будит орать, если кто будит встать – зарэжу как свиней, которые вы есть. Дверь в квартира заминируем сейчас. Кто выходить – сдохнет. Здесь все сидите, билять!

Выходя из квартиры, он уже не мог сдерживать улыбку. Вот это настоящая жизнь, вот таким должен быть день правоверного мусульманина. И уже на лестничной клетке:

– Гияс, ключи нашел, да? Закрывай дверь, брат. Сейчас тут чуть-чуть ещё отдохнем и продолжим.

С каждой новой партией пленных в квартире оставалось всё меньше места. В какой-то момент он специально приказал садиться прям в лужу крови и на труп зарезанного мужчины. Хотелось максимально согнать всех в одном тесном помещении и максимально запугать и унизить этих слабых тварей.

Даже странно, что не осталось никого, кто мог бы оказать сопротивление. Возможно, просто все такие уехали, как те двое парней с девятого…

«Ладно, не могут – и хорошо, нам же проще», – так думал Шавкат, поднимаясь на последний этаж и пристраиваясь у двери последней жилой квартиры, а потом умер.

Глава 5

Денис подкинулся словно от удара током, сунул ПНВ в карман, чтобы не уронить с подоконника, открыл окно, прислушался. Даже дышать перестал. Женские крики не повторялись, но до него доносились, хоть и неразборчиво, не то приказы, не то агрессивные выговоры мужским голосом. На улице было пусто. Значит, это в какой-то из квартир ниже.

А затем, как ни вслушивался он в открытое окно, как ни высовывался – наступила тишина. Решил кипиш пока не поднимать, прошел к входным дверям, бесшумно открыл внутреннюю. Прислушался – практически ни звука.

Тихо-тихо, натягивая рукой весь запорный механизм, Денис повернул внутренний замок, открыл дверь. Вот теперь стало отчетливо слышно какую-то возню, злой неразборчивый шепот. Удар? Или упало что-то? Чёрт, хрень какая-то.

Так же тихо, как и раньше, плотно прижимая к себе карабин, он босиком вышел на лестничную клетку, постарался, не высовываясь, заглянуть в просвет между лестницами. Увидел какие-то уходящие вниз тени двумя этажами ниже. До слуха долетел злой шёпот: «Шэвелись, свинья» и «Не шуми, сука, не шуми, зарэжу сейчас».

Ясности в ситуации до сих пор не было, но веяло чем-то нехорошим, пора ставить караул в ружьё. Неуместная какая-то мысль, смешная, но подумалось именно вот так.

Вернулся в квартиру, прикрыл дверь. Замком шуметь не стал: когда закрываешь, как ни старайся, щёлкнет. Вместо этого активировал экран дверного звонка. В их квартире вместо обычного звонка стояла система вызова с микрофоном и камерами, показывающими всю лестничную клетку, двери лифта и, что самое главное, полностью захватывающими лестничные пролёты ниже и выше. Таким образом, все подступы к квартире были видны. Подъезд типовой: центральная лестница пронизывала все этажи ровно посередине. Справа от неё была шахта лифта. Все четыре квартиры располагались на небольшой лестничной клетке без тамбуров или коридоров. Попробовал продублировать картинку в телефоне, но приложение не работало. Без перезагрузки монитора работать и не начнёт – регулярная и сильно раздражающая проблема подобных систем.

Прошёл быстро в квартиру, по очереди разбудил друзей и как мог описал ситуацию. Дал указания: свет не включать, проверить фонари на оружии, полностью одеться к выходу. Пожалел, что все бронежилеты, включая скрытого ношения, уже увезли в посёлок: сейчас бы очень кстати оказались. Пока одевались, решили, что до прояснения ситуации будут смотреть через камеры и думать. Основная задача теперь – выбраться отсюда.

Вернулись ко входу. Денис приоткрыл дверь, чтобы лучше слышать, что происходит. Квартира располагалась в закутке за лифтом, и тонкую щель сразу заметить не должны.

Разобрать шёпот было нелегко, но похоже на разговоры то ли на одном из ближневосточных языков, то ли на одном из кавказских. Шаги приближались, звякнуло что-то. Он мог бы поклясться, что это карабин оружейного ремня в антабке. Дениса самого раздражал такой звук на калаше, и он всегда заматывал узел крепления матерчатой изолентой, чтобы избавиться от него. Не потому, что крутой спецназовец, а просто потому, что раздражало постоянное бряцание, особенно в активных стрелковых наушниках.

Бойцы – так он сразу стал про своих ребят думать – топтались за спиной, ситуация казалась совершенно сюрреалистичной. А вдруг полиция? Да нет, лексикон уж больно неподходящий. Если просто разборки какие-то, то почему от этажа к этажу? Категорически ничего не понятно!

Сделал знак, чтобы парни наклонились. Зашептал в самое ухо:

– Так, я, по ходу, слышал там оружие, смотрим через камеру. Если это не менты, а чёрт знает кто, да и правда с оружием, – валим. Я начинаю, вы за мной. Слав – вторым номером, Диман – замыкаешь, стреляешь только в крайнем случае: ты дробовиком так нашумишь, что весь город сбежится, а мы постараемся тихо. Держишься всё время сзади, в укрытии. Если кого зацепят – вытягиваешь. Как понял?

Дима только кивнул, возбуждён – аж дрожит, но страха нет, это хорошо, это по-нашему.

Ждём. В камере появляется движение, но это нижний из двух видимых пролетов, скрытый подъёмом на чердак, видно плохо, ждём. Три пары глаз всматриваются в монитор, в чёрно-белое изображение ночного режима. Люди поворачиваются лицом к камере, поднимаются по лестнице вверх, на их этаж. Чужаки с оружием. Трое, все с чем-то напоминающим автоматы Калашникова, не полиция точно. В камеру плохо видно, на как будто и правда среднеазиаты. Разрез глаз, черные бороды без усов, оружие. «Какие-то ваххабиты», – пронеслась мысль и приклеила ярлык на незнакомцев.

Первый поднимается на этаж, идёт к противоположным квартирам и занимает позицию на подъёме к чердаку. Второй встает к электрощитку, третий остаётся на лестнице.

Ден оглядывается, убеждается, что товарищи всё увидели. Смотрит Славе в глаза, кивает. Слава отвечает кивком. Для них БП, быть может, и не начнётся, а вот ЛП начинается прямо сейчас.

Гаснет свет. Тьма кромешная, всего освещения – лунный свет в окнах.

Ден встает напротив двери, вскидывает оружие и, несмотря на компактность АР-ки, практически касается обивки. Чувствует, как за спиной прижался Слава. Не ощущает этого и не видит в темноте, но угадывает глушитель его автомата рядом со своим лицом. Это ничего, это нормально. Для этого там банка и стоит. Всё это они отрабатывали не раз, хотя применять в реальном бою не приходилось.

Ден плавно толкает оружием приоткрытую дверь, медленно и беззвучно увеличивается серая полоса лестничной клетки. Тридцать сантиметров – и пока видно только стену слева. Пятьдесят – на стене проявляется электрощиток с открытой дверцей. Она скрывает силуэт человека, но под ней угадываются в темноте ноги. Дверь открыта почти полностью – видно второго стрелка на лестничной клетке.

Нажатие на спуск словно прыжок в омут. Еле заметная вспышка, громкий хлопок задавленного глушителем выстрела, мягкий толчок в плечо. Сразу ещё, ещё, ещё. Практически одновременно справа от лица хлопают выстрелы из «Сайги» Славы.

Палец нажимает кнопку, яркий конус подствольного фонаря вспышкой озаряет пространство. В свете мелькнули два тела на полу. Фонарь гаснет, одновременно с этим двойка смещается к лифту. Пока подсвечивал поле боя, пока сдвигались, третий почти скатывается с лестницы ниже и по ушам бьёт грохот очереди, выпущенной с нижнего пролёта. Летит бетон, пыль сразу такая повисает в воздухе, что першит в горле, чем-то куснуло Дена за щёку.

Снизу орут что-то вроде «Завалю, биляди», и ещё одна короткая очередь бьёт в угол, за которым стоят товарищи, крошится бетон – летят осколки. Благо стоящий первым Денис находится достаточно далеко и его не цепляет: траектория не та.

Включают свет на полную. Ден кричит: «Дай» – и уходит на колено, Слава выставляет по-сомалийски «Сайгу» из-за угла над головой сидящего Дена, светя фонарём, и начинает не глядя стрелять примерно туда, где может находиться противник. Вообще-то, это команда из стендовой стрельбы, но неоднократно работавшим во время тренировок в паре друзьям и этого хватило, чтобы понять друг друга. Одновременно с этим Ден падает на пол, оружие вкладывает в левое плечо и, следя, чтобы ноги не попадали на прострел, аккуратно выкатываясь на локте, раскрывает плавным движением площадку снизу. Чуть-чуть, ещё чуть-чуть, и наконец видит кусочек сжавшегося под обстрелом противника. Выстрел – тело чуть разворачивает от попадания. Тут же ещё выстрел, раскрыть больше угол, ещё выстрел, ещё, ещё, ещё, ещё. Обмяк вроде.

Ух, м-мать, страшно!

Слава закончил стрелять, крикнул: «Пусто», – начал перезарядку. Денис встал, не выходя из-за угла на лестницу, посветил на лежащие тела. Первый контроль[4], второй контроль. Ни звука, ни движения. Мертвые. Тоже сменил полупустой магазин. Снаряга вся в машине, всё по карманам распихано – колхоз какой-то. Без брони – как голый. Вдохнул, выдохнул. Ещё раз. Снова оружие в левую руку, раскрывает лестницу – лежит, гадёныш. Контроль, ещё. Нет реакции, значит, кончился воин Аллаха.

– Дим, выходишь, собираешь оружие с этих, досматриваешь, чё у них есть и кто это. Мы на этаж ниже.

Неспеша, медленно, светя фонарями, спускаются, держат двери и пролёт ниже. Вдвоём категорически неудобно: слишком много объектов внимания.

Через несколько минут спускается Дима, гремя железом.

– Командир, это чурки какие-то. Документов нет. Из калашей только один цел, остальные вы попортили, но я взял всё равно. Больше ничего важного: телефоны, ключи, хрень какая-то.

– Принял, спускаемся ниже. Железо это за спину повесь себе и ремни затяни, чтобы не болталось. Будешь тыл прикрывать, чуть дверь открывается – сразу лупи туда картечью. Сейчас тормозить и всё досматривать не вариант, пройдём быстро, но аккуратно.

И быстрым шагом засеменили вниз, пролёты старались проскальзывать на скорости, чтобы через дверь никто не пальнул. Остановились на пятом этаже. В одну из квартир с плохонькой деревянной дверью вели кровавые полосы, будто волоком кого-то тащили. Ден прижался ухом к двери, услышал не то скулёж, не то вой.

– Мне кажется, они по подъезду собирали людей и сгоняли сюда, слышал же я крики, эта квартира аккурат под нами. Если там ещё кто-то из этих уродов сидит, можем влипнуть, конечно, но после сегодняшнего утра мне совсем не улыбается мимо пройти. Рискнём?

– Пренебречь, вальсируем.

– Погнали, командир!

Нажал на дверную ручку, потянул – заперто.

– Диман, ты ключи забрал? Ну, которые у них нашел?

– Нет…

– Бляяя, так, давайте вы двое, что ли, наверх, за ними. А я тут посижу, покараулю.

Хрен знает – правильно сейчас разделяться, нет? Какая-то совсем уж нештатная ситуация. Они же не штурмовики, даже не сотрудники. Так, гражданские, которые по большому знакомству и из-за жуткого некомплекта помогали несколько раз в командировках как медики. И то обычно где-то позади или вовсе в безопасных уголках. И вроде обстрелянные уже, да и сами стреляли, но все равно страшно. А уж так вот, чтобы без снаряжения, без группы, а, по сути, двойкой… Да и в адресной работе они учились только самым азам. И во время учёбы оно всё как-то не так было. По отдельности вроде всё делали, и получалось, а вместе, как сейчас – мало. Нашумели ещё! Карачун полный. Хорошо, когда сами с банками, надо ещё таким вот уродам, тоже, что ли, всем глушаки раздать. Хрень какая-то в голову лезет. Как сваливать-то теперь? Как есть влетели. Дверь домой не закрыл ещё.

Мысли со страшной скоростью неслись в голове, так напачкать прям дома – это труба. Ладно, чё уж, будем решать проблемы по мере поступления.

Вернулись друзья с двумя связками ключей. Ден натянул на лицо шейный платок – бафф. Такая труба из тонкой ткани, которая может являться маской на нижнюю половину лица. Всегда в кармане носил, пригодилось вот, не хотел, чтобы соседи могли опознать.

Перебором подобрал ключ, отпер дверь. Сердце опять рвануло из груди, начали досматривать квартиру. Связанных какими-то тряпками заложников увидели сразу. Но не бросились к ним – побоялись подставлять спины. Как умели, постепенно досмотрели небольшую квартиру – чисто.

Ден жестами показал следить за обстановкой и сходил на кухню, нашел большой кухонный нож, проверил пальцем остроту. Не совсем как валенок, подойдёт.

Подошёл к пленным: те дрожат, мычат, ещё ничего не понимают. Нашел наиболее вменяемого на фоне остальных смутно знакомого соседа средних лет, разрезал веревки. Снял кляп, спросил:

– Их сколько было?

– Т-т-т-трое.

– Точно? Или больше не видел?

– Н-не видел.

Соседа трясло, он уже понимал, что это не те люди, которые стащили их сюда, как скот, со всего дома, но и не осознавал, кто с ним говорит сейчас. Страх не отпускал.

– Понятно. Ну вот и нас ты не видел, понял?

– Д-да, – и мелко затряс головой.

– Так, вот тебе нож, распутывай остальных.

Ден отдал кухонный нож и вернулся к своим товарищам.

– Так, короче, по ходу, это всё. Но не расслабляемся. Вы пока тут побудьте, я быстро наверх сбегаю, дверь закрою. Глупость, конечно, но всё же. А вернусь – шустро вниз, и сваливаем. Если сразу не спалимся, то, может, и проскочим.

Наверх бежал так быстро, как мог, хлопнул дверью, закрыл на оба замка. Замки хорошие: только целиком дверь выламывать, если захотят открыть. Может, потом удастся остальное забрать – посмотрим, как события развиваться будут.

Так же быстро слетел вниз, заглянул в квартиру на пятом. «Нехорошая квартира» – подумал он и улыбнулся сам себе.

– Ну чё, орлы, по тапкам?

Страхуясь на всякий случай, быстро спустились на первый этаж. Дверь каким-то ломом заблокирована, чё они тут думали делать? Идиотизм какой-то. Ладно, неважно уже. Сели в машины, погасили какие могли фары, выехали со двора.

Мелкими проездами немного попетляли по кварталам и встали. Вышли из машин. Всех потряхивает – отходняк. Одежда, волосы все в пыли. У Дениса кровь на щеке, в самом начале ещё рикошетом или осколком стены поцарапало.

– Я чё думаю, Слав. На комендантку город наверняка постами закрывают. Хрен проедем. Давай тут отстоимся до утра? Либо менты будут работать, тогда нас по-любому откопают. Там ежу понятно будет, откуда первых двух зажмурили. Либо спустят на тормозах, тогда через пару недель ещё и вернуться можно будет с наглой рожей, всё отрицать или газовать за самооборону, по ситуации. Чё скажешь, потусим тут до утра?

В общем, так и решили. Спать никто не мог, просидели всю ночь в стылых машинах, напряженно вслушиваясь, не зазвучит ли полицейская сирена.

Глава 6

Машину Дениса загружали битком, поэтому он пребывал в одиночестве. Трофейные автоматы свалили к нему же. Решив, что раз не удаётся заснуть, то надо их осмотреть, стал разбирать. Самые обычные АК-74, не новые. Живой, как и сказал Дима, – один. У оставшихся в одном пробита выстрелом ствольная коробка, затворная рама и ударно-спусковой механизм. В другом вообще волшебное попадание – аккурат в ствол. Специально не придумаешь. Решил снять с них всё, что можно, а остальное просто выкинуть. В итоге набралось: одна газовая трубка, два цевья, одна затворная рама с затвором, два шомпола, один УСМ, один пенал с инструментами. Приклады снять не вышло, хотя попробовал. Не особо мудрствуя, остатки «калашей» решил утрамбовать в переполненный мусорный контейнер. Не вывозят их, что ли? Просто запихнул поглубже вдоль стенки, чтобы не торчали, и ладно. Утилизировать со всеми предосторожностями возможности не попадалось.

Не то чтобы вообще все эти запасные детали остро требовались, даже у него такие валялись и пылились в избытке, но «дело было вечером, делать было нечего». Зато пока возился с железом – отвлекся и успокоился. Смог даже немного подремать.

Проснулся днём. Слава сидел в своей машине, открыв дверь, и ковырялся в телефоне, Димы не видно.

– Слав, куда малой подевался?

– Да он встал рано, маялся, решил до дома твоего сходить, посмотреть, есть там кипиш или нет – его один чёрт никто не видел. Идёт мимо человек и идёт.

– Давно ушёл?

– Да скоро уж вернётся, думаю.

Прошло полчаса, но Дима всё не появлялся. Начали нервничать, уже думали ехать туда вдвоем, как увидели его на другом конце двора.

– Ты где потерялся, оболтус?

– Совсем охренел: сказал, что туда-обратно, а сам?

– Да я это, мужики, зато узнал всё! – и рассказывает: – Подхожу, короче, к дому, а там сразу три машины грузятся. Я на себя посмотрел: весь пыльный, помятый. Ещё чуть-чуть руки и лицо испачкал. Подхожу к ним, мол, люди добрые, извините, что в таком положении обращаюсь к вам, денег совсем нет, бомжую, дайте хоть за еду помогу вам вещи потаскать. А у них там на улице мужики на контроле, туда-сюда все бегают, ну такая суматоха, но всё время на виду. Одна семья и согласилась. Я ещё надавил, что вы не подумайте, я, мол, не пьяница, ничего такого, одет вон нормально, хоть и грязный, но такая уж вот ситуация. Повелись они, короче. Начал таскать с ними, а таскали бабы в основном, пока мужики сторожили. И стал, значит, вопросы задавать, а чё это, мол, вы все съезжаете? По новостям чё сказали? Или чё? По новостям, кстати, тоже сказали, но это потом. Да говорят, такой кошмар – такой кошмар, вчера тут прям в подъезде мигранты какие-то людей убивали, в них всех оружием целились, в плен брали, потом какая-то перестрелка с ними, нас, мол, спасли, а эти – террористы – так и лежат. А кто стрелял – мы не знаем! То ли из жильцов кто, но у нас тут вроде военных нет, то ли сами с собой, не понятно ничего, короче. А полиции наплевать вообще, ночью ещё им звонили, сказали, приедут как смогут, и никого! А тут вон этих мёртвых трое, да ещё мужа Тамарочки из восемьдесят третьей зарезали прям у них на глазах! Да прям вот так вот и зарезали, она сама видела! И никому дела нет, представляете?! Вот мы и решили с утра пораньше на дачу все уехать и собираться вместе, чтобы никто машины не ограбил!

– Ну понятно, это даже хорошо, что так всё складывается, могут и вообще забить на разбирательства, значит. А по новостям чё сказали?

– А в СМИ передавали, что подписаны указы о нормировании продуктов и формировании сельхозлагерей и сельхозкоммун. С этого дня магазины больше товары не продают, администрация будет раздавать карточки на питание. И что как только механизм нормирования будет запущен, представители администрации будут формировать списки расселения из города, так что, если есть, мол, куда ехать – езжайте сами. Некуда ехать – расселим. Не на чем ехать – в райцентры и крупные деревни будут развозить автобусами, но обязательно надо записаться в администрации!

В общем, повеяло чем-то совсем уж древним, из рассказов бабушек, можно сказать, хтоническим. А где хтоническое, там и глад, и мор, и оставшиеся два всадника. Не зря решили уезжать. И раз вчерашнюю их битву никто не расследует, то на кордонах облав пока можно не бояться.

Оружие запрятали в вещи, расселись по машинам, поехали. Из Мувска выбрались без проблем. На выезде стоял усиленный пост, то есть не просто полиция, а ещё и армейский БРДМ прикатили с экипажем. Но никто никого не останавливал.

Ехали тоже спокойно, заправились уже привычно. Выстояв длинную очередь, заметили, что гружёных машин стало чуть больше.

В какой-то момент они уткнулись в хвост огромной пробки. Думали объехать по обочине или полем, благо сухо. Но из разговоров, передающихся по цепочке водителей, выяснили, что впереди мост через ручей, и прям перед ним КПП и досмотр. Думали найти другую дорогу, но, пока телились да разговоры разговаривали, их машины со всех сторон плотно поджали и дёргаться оказалось поздно.

Очередь продвигалась буквально по одной машине: каждую останавливали, разговаривали с пассажирами, досматривали транспорт. Кого-то просили отъехать в сторону, других пропускали. От ожидания Ден начинал дуреть, потом злиться, потом пришла апатия с нотками истерики, но наконец очередь дошла и до них.

– Капитан Володько, предъявите документы. Куда направляетесь, что везёте, запрещённое последним постановлением есть?

– Документы вот, направляемся в деревню Сосновка, везём личные вещи, с последним постановлением не знакомы, но согласно действующему законодательству – никак нет.

Капитан посмотрел на Дена поверх документов.

– Законы – это оно да, но сейчас каждый день в связи с ситуацией новые постановления. Оружие нельзя, бензин нельзя, товарное количество еды – нельзя! Что такое товарное? А вот если много – значит, товарное! Ничего нет такого? Ну вот сейчас и посмотрим, открывайте машину.

Открывать не хотелось совершенно. Во-первых, оружие. Не обнаружить его можно было только при поверхностном осмотре. Во-вторых, в основном в эту ходку вывозили снарягу. Будет довольно непросто объяснить семидесятилитровый ящик, полный разных подсумков, поясов и прочего. Но план имелся.

Открыл дверь, показал, что машина битком забита. Сумки, чехлы, ящики.

– Таааак, это что такое? Что в ящиках?!

– Я же сказал, личные вещи. – и вытянул из-за сиденья зажатый между ящиками бронежилет Ferro concept. Выглядел он круто, лёгкий, минималистичный. На боках и плечах металлические застежки-кобры, карбоновые вставки, подсумки. Профессиональный оперативный бронежилет, даже плиты в нем стояли из сверхпрочного молекулярного полиэтилена, обеспечивающие защиту от любого гражданского боеприпаса. В свое время Денис купил его для долгих занятий на стрельбище с малознакомыми стрелками. И если случайно в спину выстрелят – хоть какая-то защита, и носить не тяжело: спину не переутомляешь.

– Это, это чё у вас? Вы военный?

– Не могу ответить на этот вопрос, капитан. Я же сказал, мы едем в Сосновку. Я и следующая машина.

Про точку назначения Ден соврал не случайно. Рядом с Сосновкой находилась элитная часть, пятьдесят четвёртая бригада ВДВ. Одно из самых боеспособных подразделений в стране. А инструктора Центра и сам Денис несколько раз проводили в нём занятия и неплохо знали, какие там порядки, а главное – какая у части репутация.

– А, так это, так вы из части, что ли? А чё не сказали, а, ну да. Ну, то есть, запрещённого ничего нет? Ага, ну да. Так, сейчас я с начальством согласую, – и отошёл немного, проговорил в рацию: – Серёг, Серёг, тут военные как бы, но не говорят, что военные. Я спросил, говорит: «Не могу ответить». Но у них снаряжение военное. Да не показывали они никаких удостоверений! Да я откуда знаю, может, ты свяжешься? Он говорит, в Сосновку они. Ну да! Пропускаю? Не, ты сказал, чё значит мое решение? Всё, пропускаю!

Вернулся, протянул документы.

– Проезжайте, но вообще у вас особые документы должны быть! Какая ещё машина с вами? Вот эта? Хорошо.

И отошёл, махнув пропусти, мол, своему коллеге, дежурившему на откатном шлагбауме. Главное – давать возможность людям самим додумывать за вас. Если бы хитрость не сработала, пошли бы качели. Начали досмотр, нашли бы оружие, отобрали. Допытывались бы, а чёй-то вы сказали, что военные? Так такого никто не говорил. Снаряжение откуда? Страйкболисты. Ну и всё. Обидятся ли полицейские? Вполне могут, да, но их душевная организация беспокоит мало, самое ценное – оружие – отберут в любом случае. Задерживать их не за что, тем более что это сулит постовым огромный геморрой, а до расстрелов на месте ситуация ещё не докатилась. Так что, если знаешь, что говорить и как, то не такой уж и риск был попытаться разрулить ситуацию на словах. И в этот раз сработало – прорвались.

К вечеру наконец доехали до посёлка. Юле и другим девчонкам, когда они подтянутся в посёлок, решили ничего не рассказывать. А с ребятами аккуратно поделиться нужно обязательно: вряд ли им доведётся в такой ситуации побывать, но знать, что приезжие начали чувствовать вольницу, стоит.

А дальше потянулась вереница дней по организации быта и приезда участников общины и членов их семей. Объявление о расселении города в сельхозлагеря стало отличным стимулом для принятия решения о эвакуации, однако сам процесс стал куда тяжелее, так как выезжать начали все, кому было куда ехать. Пробки сами по себе, огромные очереди на заправки, многочасовые ожидания досмотра автомобиля, чем дальше, тем больше напоминающие взыскание платы за проезд. «А зачем вам целый мешок картошки? Вы в деревню? Там должна быть, а это товарное количество. Либо половину сдаете, либо сейчас выезжаете из очереди, выписываем предписание, забираем всё на экспертизу количества, потом заберёте, отправляйтесь в конец очереди! Да, право имею! Да, я и стрелять право имею при сопротивлении, да, особые полномочия в связи с ситуацией, принимайте решение, или я приму за вас!»

Ну и выбирай – потерять всё или половину отдать добровольно. Классическая, в общем, схема.

Сложно было и с родителями. У многих имелись дачи или свои родовые гнёзда в других областях. А ещё было своё видение ситуации. Все уговоры и объяснения Дениса отбрасывались как параноидальные. Переубедить их оказалось невозможным. В итоге родители Дениса решили осесть на даче, которая была к Мувску вдвое ближе, хотя и в том же направлении, что и посёлок. А родители Юли – так и вовсе уехали в другую область к родственникам. Звали с собой, но Денис смог-таки привести кучу аргументов, чтобы остаться на своей земле, и ещё уговаривал тестя поехать с ними, но без толку. Договорились держать связь и, если что, перебраться друг к другу. Дену обе эти ситуации не нравились, в тесноте вообще все бы поместились на их участке, варианты нашли бы, но сломить мнение старшего поколения было нереально.

В итоге за несколько дней приехали:

Колян, бизнес которого совсем загнулся, с ним жена Марина и дочь-подросток Анжелика. На следующий день их догнали родители с обеих сторон.

Ярослав, с ним брат Антон, семнадцатилетний студент юридического, и девушка Ярослава Вика. Ярик, как и многие, инструкторствовал, в основном по стрельбе. И хотя работал по программам Дениса и сам проходил у него обучение, но и до знакомства немало тренировался. За плечами была пулевая стрельба из мелкашки в юности, а также обучение и выступления по практической стрельбе – динамичной стрелковой дисциплине, далекой от прикладных навыков, но отлично развивающей навыки обращения с оружием и скорость. Всё это стало отличным фундаментом для дальнейшего обучения и инструкторской работы – как с гражданскими, так и с военнослужащими.

Также ребята привезли девушку Димы Дашу. Предполагалось, что после того, как Дима поможет с переездом, будет ещё одна ходка за ней и вещами, но после памятной перестрелки ехать в город без нужды опасались и, благо связь временами была сносная, договорились, и Ярослав в помощи товарищу не отказал.

Ден надеялся на то, что людей приедет больше, но с кем-то связаться не удавалось, кто-то ещё ковырялся в городе по разным причинам, а другие, как он и предполагал, уезжали не сюда, а в другие места:

– Сём, ну ты же понимаешь, что это бред? Ну как можно ехать к её родителям, на гребаную обычную дачу, когда тут посёлок с автономной инфраструктурой и гарнизоном?

– Да я согласен, согласен, но Лена не хочет ехать в бытовку, родителей её с нами туда тоже не поселишь, вот и получается, что к ним едем.

Так и хочется сказать ему: а тебе говорили, мудаку, построй хотя бы из контейнеров дом, как он сам, Денис, сделал, не имея бюджета на большее.

Притащили контейнеры морские, согнали всю толпу друзей с болгарками, дрелями, материалами и сделали нормальный дом, с печкой, утеплённый более-менее и внешне ничем не отличающийся от обычных. Даже не поймешь, что он не каркасный, разве что потолки чуть низковаты. А так – всё как у людей, даже веранда имелась и второй этаж. А главное – добавлять модули и расширить пространство можно без особых проблем.

Нет, Семён поставил одну бытовку, как Дима, мол, «и так сойдет». Но Диман-то пацан почти, сам неприхотливый, Даша же в это вообще не лезла: детей нет, родителей нет. Дашины родители так далеко, что в обычной-то жизни – как на другой планете. Так что мог молодой парень себе позволить спартанские условия.

А Сёма – взрослый семейный человек, с маленьким ребенком. Но главное, если положить руку на сердце, было в другом: он достаточно комфортно чувствовал себя под каблуком у властной супруги. Лена с виду девушка неплохая, но мужа прижала плотно. Настолько, что Семен вынужден был отпрашиваться или разыгрывать целые многоходовки, чтобы иной раз попасть на тренировку, мероприятие или в поход. Из-за этого он не мог развиваться в полной мере, не мог зарабатывать через Центр, как другие, но трудно сказать, насколько он в самом деле страдает от этого. Вот и сейчас стало понятно, что, несмотря на очевидные Денису преимущества, тот выбрал поехать на обустроенный участок к тестю с тёщей, а не ютиться в бытовке, но с кучей других плюсов.

– Ладно, Сём, я тебя услышал. Молчать не буду: я считаю, что это ошибка. Есть а-фрейм под сдачу, есть палатка на учебной территории, недостроенные а-фреймы, которые всё равно будем достраивать. В общем, есть варианты нормально тут разместиться, пусть и не сразу, даже с твоими родственниками. Но решение вы совместно приняли, как я погляжу. Пожалеете ведь, но ваше право. Бытовка твоя тебя ждёт: когда поймёте, что ошибся ты, под жену прогнувшись, – приезжайте.

«Если сможете», – добавил про себя Ден.

На том разговор и закончился. И хоть ссоры не произошло, но чувствовалось, что оба остались недовольны друг другом.

Глава 7

Так бы всё и продолжалось, если бы с очередной порцией вещей Колян и Ярик не привезли новости, которых ждали, но которые всё равно вызвали бурю эмоций.

В Мувске началась тотальная волна мародёрства, и никто даже не пытался её остановить. Выносили всё без разбору, просто выбивали витрины, отжимали двери и тащили что могли.

Как привезти груз через стоящие на шоссе кордоны – непонятно, но и решительно нельзя упустить возможность поучаствовать в таком. Во-первых, хотелось увидеть своими глазами, во-вторых, они были сплочённой группой, а значит, могли уверенно конкурировать с другими мародёрами. В-третьих, у них имелось крайне мало запасов для той оравы, что собиралась в посёлке. Это не двух-трёх одиноких мужиков прокормить. Там женщины, дети, пусть ещё не пожилые, но родители. И все хотят есть. Нет, конечно, они закупались. Ездили в соседние посёлки в магазины, ловили автолавку. И хоть талоны сюда ещё не добрались, а прилавки были почти пусты, зато про цены и говорить не стоило.

Да даже если придётся сеять, то до урожая надо ещё дожить. Денис, как городской житель, совершенно не представлял, как это осуществить, но не сомневался, что сажать и сеять овощи придется. Не просто так скоро будут сельхозлагеря создавать и коммуны всякие. Никто в СМИ, конечно, не говорил, что это надолго: дураков там нет. Но и он думать не разучился. Принцип-то понятен: выгнать всех из города, кроме власть имущих и тех, кто по какой-то причине не уедет. И пусть «село» этих оставшихся в городе кормит. А заодно и себя, чтобы совсем не передохли все от голода.

Добрые дяди из-за бугра не помогут. Там своих проблем валом. Европа и Америка только рады будут, что у нас проблемы. Китай тоже, но с ним хотя бы можно было пробовать договориться. Однако из последних новостей стало известно, что в том регионе произошёл обмен ядерными ударами, а меж тем никакой реакции от мирового сообщества не последовало. О чем это говорит? О том, что Китаю не до переговоров с нашими, и о том, что весь мир трясет так, что даже ядерная возня, пусть и в далекой Азии, всем по барабану. Так что Денис делал выводы, что никто их тут кормить не будет. Ещё и пахать припрягут, желания не спросив.

И ладно б только пахать – ещё и какого-нибудь старшего привезут, в деревне-то старосты нет. Тоже надо будет подумать, как с этой ситуацией быть, нахрен тут никакой левый староста не нужен. Эх, времени ни на что не хватает! Прям физически ощущается, как оно утекает, а ты только пытаешься поймать его за хвост…

Решили так, что Ден, Дима, Колян и Ярик – едут в город. Слава оставался за старшего, также вооружили гладкостволом батю Коли и его же тестя и брата Ярослава. Пользоваться гладкостволом они умели очень условно, но Слава пообещал провести базовое холостое занятие. Однако даже от мысли, что у каждого мужчины в их окружении рядом есть ружьё, всем было спокойнее. Пусть многие ещё с неприятностями лицом к лицу не сталкивались, но мужские инстинкты брали своё.

Также на Славу ложилась сложная задача – либо найти обходной путь для провоза груза, либо договориться с полицией на кордоне. Простого решения не находилось, но, если задача поставлена – она выполнима.

И пока часть общины уехала в город, Слава с этой мыслью начал прикидывать дорогу. Если бы не ручей, на котором стоял самый сложный и долгий кордон, то наверняка полями нашли бы объезд, по крайней мере, для проходимых машин. А так придётся какой-то брод, что ли, искать?

К ментам решил не ехать. Оставить как крайнюю меру. Стрёмно было ехать: как минимум, много захотят, как максимум – всё отберут, да ещё и задержать могут. Причем начав прям с него же, без товара ещё даже. Ну его нафиг, такие риски.

Где-то должен быть проезд, обязан: это не река всё же, а так, то ли ручей, то ли речушка – недоразумение, в общем.

Запасся бензином, взял один из дронов, крупный, с хорошим приближением, качественной камерой и запасом аккумуляторов. Также, по указанию Дениса, взял его двустволку, благо оружия хватало, пачку патронов с картечью без контейнера и перед выездом заехал к дедам-соседям, которых до недавнего времени нанимали охраной.

Вертикалку[5]эту Ден купил, когда произошли очередные изменения в законодательстве: тогда все начинающие стрелки в первые два года могли себе купить оружие только такого плана. С точки зрения здравого смысла такие поправки – это полнейший бред. Но, как популяризатор оружия, Денис должен был показать всем, что и с таким ружьём можно интересно тренироваться, обороняться и, вообще, что между человеком без оружия и человеком с двустволкой разница в двести процентов.

Для того чтобы хорошо разбираться в двустволках, Денис, по совету коллеги-инструктора, который уже прошел этот путь, купил вертикалку ИЖ-39, через направление на ремонт обрезал, насколько позволял закон, ей стволы и тем самым получил практически итальянскую лупару, столь любимую сицилийской мафией. Деревянные приклад и цевьё заменил на пластиковые, установил красную оптоволоконную мушку, которая практически заменяла коллиматор, при этом не добавляя веса и габаритов оружию. Получилась настоящая тактическая двустволка, с коей после непродолжительных тренировок он показывал результаты, почти сопоставимые по скорости с помповым ружьем. Только тактику применения нужно было корректировать, раз перезаряжаешься каждые два выстрела.

Дедов, которых нанимали для охраны, звали Тимофей Петрович и Матвей Николаевич. Дома их стояли рядом, оба были заядлыми рыбаками, на чём и сдружились. И даже водили одинаковые старенькие трёхдверные нивы. Выпивали очень умеренно, жили в деревне круглый год – в общем, на роль сторожей подходили отлично. Да и ответственными считались не только потому, что общинники со своей стороны и зарплату платили исправно, и подкидывали что-нибудь полезное регулярно, а больше потому, что воспитаны так были. Тимофей Петрович был одинок, его семья жила где-то далеко, в деревню никогда не приезжала. А к Матвею Николаевичу перебралась дочь с мужем и внуками.

Из-за переезда людей в общину функции охраны с дедов решили снять, но, как людей доверенных, хоть каким-то оружием их снабдить. Решение далось непросто: не рано ли, не опасно ли, всё-таки оружие зарегистрированное. Но в итоге Ден просто затер с него номера и решил отдать. Расширить таким образом своё влияние в деревне и начать таким образом формировать территориальную оборону их посёлка.

Подъехав к одному из домов, Слава позвал жильца:

– Тимофей Петрович, дома?! Петрович!

В окне замаячила фигура, скрылась, скоро донесся хлопок двери с обратной стороны дома. Показался хозяин.

– Петрович, здорово! Мне бы зайти к тебе, можно? Один ты?

– А да, чего ж нельзя, раз тут разговоры не разговариваются, давай заходи тогда, я пока чай поставлю, – и пошёл обратно в дом.

Жилище было старое, откровенно деревенское. Просторные сени завалены всяким хламом, низкие потолки, скребущие по полу чуть перекошенные двери. Белые хлопковые занавески на окнах.

Слава взял замотанное в мусорный пакет от чужих глаз ружьё и патроны, прошёл в сени, разулся, постучал в дверь и зашёл в саму избу. Тимофей Петрович тут и встретил.

– Да проходи, проходи, пошли на кухню. Я недавно уже кипятил, сейчас быстро закипит опять, чайку бахнем, а?

– Не, Петрович, ты извини, не сейчас. Спешу я. Петрович, я тянуть не буду: Денис сказал вам с Матвеем Николаевичем ружьё передать. Вы хоть и не охрана больше, но должны знать, что в Мувске уже беспорядки. Магазины грабят, на людей нападают, бардак страшный, а власти с этим ничего не делают. У нас поспокойнее, но это до поры до времени. И мы решили вас поддержать вот так. И начал доставать из пакета: – Это вот, смотри, вертикалка ИЖ-39. Знаешь такое? Было когда-то? Ну вот и отлично. Но я всё равно напомню, как она устроена: собирается вот так, переламывается так, вот предохранитель. Она с эжекторами, они стреляные гильзы выкидывают, когда переламываешь ружье. Патронов на вот пачку – картечь без контейнера. Навыков твоих не знаем, не обессудь, а с таким патроном разброс картечи начнет увеличиваться сразу после выстрела, площадь поражения больше – попасть проще. Короче, на вот, владей, ток лучше не показывай никому. Всё-таки нелегально – административка по старым законам. Сейчас не знаю даже, но велено было всем сдавать оружие.

Тимофей Петрович, как оказалось, в молодости в экспедициях с подобным оружием охотился, в целом понимал, с какого конца стреляет, подарок оценил, подтвердил, что по радио слышал о бесчинствах в городе, да и на дорогах тоже. Пообещал, что ружьё от глаз чужих припрячет, а Николаичу сам всё расскажет. На том и разъехались.

Теперь требовалось найти дорогу для ребят.

Обратившись к скачанной давным-давно на телефон карте и автомобильному атласу (у всей общины имелись одинаковые атласы в машинах), Слава нашел несколько мест, где дороги примыкали к оврагу ручья и либо обрывались недалеко, либо пролегали вдоль. Дальнейшее было делом техники. Он приезжал, осматривал окрестности интересующей его точки, убеждался, что нет лишних глаз, и поднимал дрон в воздух. Дальше, пролетая вдоль ручья вверх и вниз по течению, насколько позволяла дальность дрона, исследовал берега, съезды, просеки и всё вокруг. Хорошая камера и возможность приближать картинку хоть и позволяли неплохо оценивать интересующие участки, но всё равно не обеспечивали идеального осмотра. Поэтому если увиденное через дрон удовлетворяло, то Слава помечал место у себя в карте и, вернув «птицу», проезжал все эти места на машине и осматривал лично.

Так было гораздо быстрее, чем проходить это всё ногами или даже на машине, но всё равно занимало много времени. Наступали сумерки, а нужную точку он так и не нашёл. То глубоко, то топко, то не подъедешь из-за леса или оврагов. В темноте дрон был бесполезен, поэтому поиски на сегодня было решено прекратить.

Возвращаться домой, коим теперь числился в сознании посёлок, бессмысленно – только дефицитное и дорогущее топливо жечь, поэтому на ночевку остался прям где был. Машину загнал в подлесок, за кусты.

Быстро и привычно разбил лагерь: невысоко натянул между деревьями в один скат камуфляжный тент, под него положил пенку и спальник. А вернее, спальную систему. Изначально многие в общине просто покупали спальную систему американской армии. Состояла она из трех спальников, которые размещались внутри друг друга, как матрёшка, и крепились кнопками. Внешний спальник представлял собой чехол с хорошей мембраной, он защищал от ветра, дождя, влаги и при этом выпускал пар наружу, так что внутренние слои не намокали от конденсата. Оставшиеся два мешка – это летний и зимний спальники. Соответственно, использовать можешь все три вместе, и тогда в минус сорок система обеспечивала минимум четыре часа комфортного сна. А можно и по отдельности их совмещать как хочется. Это отличное готовое решение, с хорошим весом, объемом и даже ценой. Но, во-первых, не все могли подобрать себе размер, это в Америке она была какая хочешь, а на торговые просторы родины привозили в основном средние размеры как самые ходовые. Во-вторых, изделие создавалось для солдатни, оттого было простым и кондовым[6], последними технологиями и веяниями там и не пахло.

Поэтому в их коллективе многие начали собирать аналогичные комплекты сами. Можно было взять мембранный бивачный мешок армии Нидерландов, за копейки буквально, зато в нем без проблем помещался даже высокий здоровый мужик. А летний и зимний слои подобрать можно любые.

Другие же, наоборот, покупали бивачник от американской системы, так как он являлся достаточно компактным и легким, а вот внутрь подбирали что-то технологичнее, легче, теплее и так далее, по вкусу. Денис вообще в последнее время ходил со спальником-пончо. Можно носить как теплое пончо, а заодно так проветривать или просушивать спальник от конденсата. А можно застегнуть молнию по кругу и получить полноценный летний спальник. Очень функциональное изделие, к которому многие присматривались в общине, но где теперь его искать, когда интернет-магазины и поставки исчезли…

В качестве подушки скатал теплую куртку (она всегда хранилась в машине в комплекте теплой одежды), а сейчас же, благо холодно не было даже ночью, могла послужить иначе. Под руку положил верную сайгу. Трофейный автомат они решили припрятать пока. Одно дело – своё зарегистрированное оружие, которое почему-то не сдал, ну, не знал, может, живя в деревне. А совсем другое дело – непонятный и точно совершенно нелегальный автомат.

Костёр решил не разводить: привлекает внимание. И видно ночью издалека, и запах дыма. А людей вокруг немало. Это только кажется, что в лесу нет никого. Но так или иначе рядом посёлки, а значит, и люди, особенно сейчас. И совсем не хочется разочаровываться в них, поэтому лучше и не пересекаться.

Перекусил холодным, попробовал связаться с товарищами, но связь не ловила. Связь вообще всё чаще подводила, скоро, видимо, совсем пропадёт, уйдёт эпоха гаджетов, без которых большинство людей уже и не помнят, как жить. Он и сам плохо представлял, как это будет: телефон у всех его сверстников был с самого детства. Ну ничего, завтра ещё попробуем связаться.

* * *

Утро встретило легким дождиком, который, вероятно, мог бы омрачить настроение менее умелого походника, но Слава проснулся в тепле и сухости: грамотно натянутый тент оставлял под собой сухое пространство с запасом, вся вода с него стекала на землю и уходила прочь, под уклон. Так что можно было даже немного поваляться, понежиться после сна под звуки капель, падающих на полотнище тента.

Весь следующий день Слава продолжал поиски, но всё было безрезультатно. Вроде и посмотрел не так много, но времени занимало уйму, если завтра будет то же самое – придётся ехать к ментам.

Переночевав ещё раз в лесу, снова поехал на поиски. Топливо кончалось, настроение было сумрачным, но появилась идея. Если найти более-менее подходящее место и отыскать трактор, то можно будет сделать спуск и подъём с другой стороны. Надежностью это блистать не будет, но трактор застрявшую машину и вытянуть сможет.

Вопрос, конечно, чем трактор оплачивать, у него ничего с собой ведь нет. Да и стоимость как оценить? Но решил пока это в голову не брать.

И снова разъезды, поиски, полёты на дроне, но теперь ещё и поиск трактора в соседних деревнях. В итоге вроде и место удачное нашлось, и трактор рядом. О его состоянии можно было только догадываться, но хотя бы шанс это давало. Решено было идти, разговаривать.

Деревня стояла на противоположном берегу, ручей же рассекал поле, окруженное лесом, деля его на две половины. Кочек на поле хватало, но проехать даже на кроссовере было можно. Загнав машину в лесок, чтобы совсем уж нагло не маячила, разувшись и сняв штаны, Слава перешёл речушку вброд. Так как с дрона деревня была уже изучена, то шёл уверенно к дому, где стоял трактор. На одинокого пешего человека внимания обращали не больше, чем раньше, как будто в мире ничего не изменилось.

Трактор был видавший жизнь, но с ковшом! И как будто на ходу. Слава тракторами не увлекался, модель назвать не мог, но внушительные колеса намекали, что ручей он преодолеть в состоянии.

Во дворе никого не увидел, поэтому с уверенным видом он преодолел калитку хлипкого забора и направился к дому. На шум шагов из-за дома выплыл тракторист. Звали тракториста Митя, так и представился. Взрослый уже дядька, непропитый, но видно, что выпить не дурак, и сейчас он был слегка принявший. Трактор оказался на ходу, но уговорить Митю на работу было непросто.

Во-первых, ушлый Митя ещё до разговора о цене спросил: «А зачем эта? Заставу проезжать не хотите?». Слово-то какое вспомнил, «застава»! Пришлось импровизировать и врать, что, мол, да не, да просто так короче, очередь эта уж больно долгая. Поверил или нет – не поймешь, но Митя удовлетворился.

Во-вторых, боялся утопить. А может, делал вид, понимая, что городской парень в тракторах не силён. Сошлись на том, что, даже если не удастся на месте задачу выполнить – ему заплатят не только за соляру, но и за работу.

А вот с ценой всё было просто. Либо сто долларов в час, либо: «Ну я даже не знаю, а что у вас есть?»

Слава, из озорства больше, предложил игровую приставку, предпоследнего поколения, с играми. Один хрен электричества на нее скоро не будет. Расхваливал, и Митя даже согласился взять её, но всё равно запросил ещё пятьдесят баксов и соляру оплатить отдельно. И если кого вытягивать придётся, то там ещё на месте посмотрим, мол, что у вас за машины и сколько это будет стоить.

* * *

Цена, конечно, озвучена аховая: Слава был уверен, что полгода назад Митя бы за пару бутылок это сделал, но всяко казалось дешевле, чем с ментами договариваться.

Копать решили аккурат к приезду каравана, чтобы и не размыло опять, и не оказалось так, что всё это вообще не нужно. Ударили по рукам, и Слава укатил домой.

Уже дома, вечером, если не сказать – ночью, упав на кровать, Слава в очередной раз поймал себя на мысли: «В лесу хорошо, а на кровати лучше». Проверил, что связь так и не появилась, и заснул крепким сном человека, выполнившего нетривиальную задачу.

Глава 8

В город выехали на всех доступных машинах: китайце Дениса, здоровом джипе Николая и полноприводном микроавтобусе Ярослава. Самое нелепое заключалось в том, что фаркоп был лишь у Дена.

История вышла следующая. Когда Денис сидел в автосалоне, почти купив машину, туда подъехал Слава по совершенно другим делам – просто место оказалось удобным для встречи. Он подсел к Дену и менеджеру. Во время торга Слава в шутку предложил поставить фаркоп. Это была дружеская подколка насчет «жоповозки» – так Денис презрительно называл все автомобили без полного привода. Менеджер не понял подвоха и, желая уговорить покупателя, предложил фаркоп в подарок от него лично новому владельцу. Ну а кто откажется от халявы?

Цеплять к этой машине прицеп никто никогда не собирался. Но сейчас всё изменилось. Одним из первых пунктов значилось найти и «спасти» прицеп. Термины вроде кражи или мародерства друзей не смущали, но ироничное «спасти» мгновенно прижилось. Мол, иначе он пропадет в горниле апокалипсиса, а так мы его спасаем.

Тем более что раньше у дома Дениса почти круглый год стоял какой-то прицеп-фургон. Он жутко раздражал, занимая дефицитное парковочное место среди самых удобных. Это бесило годами.

Теперь мысль об экспроприации прицепа на благо общины приятно грела душу. Да и ситуация к тому всячески подталкивала. В город далеко не наездишься. Нужно вывезти максимум за раз. А в багажники и салоны много не утрамбуешь. Тем более что у каждого лежал ещё и средний походный рюкзак – тревожный чемоданчик, на случай если придется возвращаться пешком.

Оружие, конечно, тоже взяли: Дима – «моссберг» (которому так и не поставили старый деревянный приклад Дена), а остальные – «сайги» в пятёрке[7]. Ещё прихватили скрытые бронежилеты. Это были тонкие чехлы без внешних элементов, чтобы не просвечивали под одеждой. Внутри – стальная бронеплита в антирикошетном кевларовом слое. Получалась неплохая защита, хоть и несравнимая с полноценным современным бронежилетом. Однако от гражданского оружия она спасёт.

Главное – бронежилет легко скрыть под обычной толстовкой с откинутым капюшоном или просторной футболкой с рюкзачком. Это было важно сейчас, в теплое время года. Ходить по жаре в куртке – привлекать лишнее внимание. Как и многие специализированные вещи, такой жилет был обязателен для членов общины. Если вынести командировки за скобки, то пригодится ли полноценный бронежилет и даст ли ситуация его надеть – большой вопрос. А скрытник на то и скрытник, что его не видно, а он есть. Как суслик в старом фильме. Но даже будучи компактным, место в салоне автомобиля всё же занимал.

Поэтому-то и решили прибрать прицеп, а также постараться разжиться ещё одной машиной: ведь, кроме трёх водителей, с ними был Дима.

Дима пока оставался без собственных колёс. Водить он толком не умел, но с автоматом справиться несложно, особенно когда машин мало, на правила плевать, а мелкие повреждения всем уже по барабану.

Подъезжая к дому (Денис решил сам изучить обстановку, забрать оставшиеся вещи, а потом уехать ночевать в другое место), они сначала увидели дедовский бортовой прицеп. Пометили его как запасной вариант и поехали дальше.

Им повезло. У самого въезда во двор стоял нужный прицеп. Осмотревшись и покрутившись немного у фургона на четырех колёсах, они варварски отбили замок с петель и распахнули дверцы. Внутри оказалась куча хлама, не представлявшего ценности. Стало ясно: фургон служил складом для ненужных в квартире вещей.

Единственным ценным предметом оказался старый ящик с инструментами. Не то чтобы в посёлке их не хватало, но выкидывать, как прочий хлам, – жалко.

Оставив Ярослава и Колю разгружать прицеп от барахла и присоединять его к машине, Денис с Димой пошли к дому. Домофон не работал, дверь оказалась заперта. Постучали, потом постучали агрессивнее. Наконец из-за двери спросили:

– Чего надо? Кто такие?

– Так я домой приехал, уважаемый.

– Все, кто тут живут, сейчас дома.

– Да вы что, угораете, что ли? – начал закипать Денис. – Я уехал – недели не прошло. С последнего этажа я. Уже вынести успели хату, соседушки?

За дверью молчали дольше обычного, потом каким-то заискивающим тоном спросили:

– А это не вы уехали, немного пошумев напоследок?

Теперь Денис помолчал. Сказать, что он – а вдруг засада? Окон в двери нет, общаться приходится чуть ли не криком. Но если не засада, то, может, пустят? Хотя бы из страха, если не из благодарности.

Соврать безопаснее, но тогда мирно домой не попасть. Дверь, конечно, можно машиной выдернуть, но долго. Да и мало ли чем за неделю обзавелись оставшиеся жильцы. Город грабили основательно. Тут и там попадались раскуроченные магазины, правда, в основном с хламом: телевизорами, телефонами, алкоголем и прочим, что даёт чувство праздника – не то что унылая гречка, теплая одежда или лекарства. Кормили хоть скудно, но регулярно, по талонам.

В итоге решил рискнуть. Сказал, что, может, и он, но вообще – смотря о чем речь. Риск оправдался. Дверь открыли. За ней оказался смутно знакомый сосед. Имен друг друга они не знали, но здоровались при встрече. Оказалось, что своё спасение жильцы помнят. А понять, откуда оно пришло, было несложно и без следственных мероприятий. Поэтому те, кто ещё не съехал (а машин во дворе сильно поубавилось), с благодарностью поминали трёх бойцов.

Видя, что Денис не настроен обсуждать те события, сосед быстро перевёл разговор с излияний благодарности на другие темы. Единственное, что уточнил Ден: «Как оно, спокойно?» Его заверили, что да. Приехавшие через два дня полицейские и представитель новой администрации просто забрали сваленные к тому времени на улице тела бандитов (как их назвал сосед Иван), опросили жильцов, удовлетворились версией о самообороне и уехали. По всему было видно: работают формально, им вообще без разницы, что произошло.

А в остальном люди как начали уезжать утром после той жуткой ночи, так до сих пор и уезжают – те, кому есть куда ехать. Город мародерят изрядно, и минует сия участь лишь те места, где хозяева сами защищают свои магазины. И только если эту оборону не могут легко сломать.

За разговорами поднялись к квартире. Сосед вернулся на пост к двери: с недавних пор в целях безопасности её блокировали тем же ломом, что и тогда террористы, и несли дежурство по очереди. У Дениса от такой картины случилось дежавю из девяностых, когда жильцы точно так же дежурили в подъездах, боясь, что иначе в подвал под видом строителей или работников ЖЭКа террористы принесут взрывчатку и взорвут дом.

Оказаться вновь в квартире было странно. Она одновременно казалась родной и в то же время уже совсем не воспринималась как дом. Время зря тратить не стали. Раскрыв заранее приготовленный большой баул, быстро покидали в него ценные вещи: два комплекта химзащиты, складное силиконовое ведро, пенку немецкой армии и многое другое – от туристических газовых баллонов до пустых медицинских рюкзаков. Лежало всё компактно, сборы заняли минут пятнадцать.

Попрощавшись с соседом, вышли на улицу. Там тоже всё было готово. Вещи из фургона кучей хлама валялись на газоне, прицеп пристегнут к машине. Помимо инструментов, из полезного нашлись канистра с солярой, пара бутылочек керосина и целый ящик хозяйственного мыла. Не иначе как в бывшем хозяине прицепа за барахольщиком скрывался настоящий выживальщик.

Пока совсем не стемнело, надо было искать машину. Но найти – полбеды. Её ещё завести надо. Угонять никто не умел.

Вспомнили с Димой шиномонтажку, где у них на глазах наглые южные работники отобрали машину у мямлящего дядьки. Идея попробовать купить у них понравилась. Но ещё сильнее приглянулась мысль просто отобрать. Очень хотелось наказать за тот случай.

К сервису подъехали почти затемно, на двух машинах. Кроссовер с прицепом оставили поодаль: пользы от него сейчас мало, а навыка водить с прицепом у Дена не было. При погоне он мог тормозить всю группу.

Машин на территории сервиса было немало: от дорогих иномарок до «газелей». Под дворниками многих лежали листы с крупно написанными цифрами. После недолгого размышления стало ясно: шиномонтаж переквалифицировался в автосалон подержанных автомобилей, но ещё не до конца осознал целевую аудиторию. Рядом с функциональными по новым временам фургонами, джипами и даже «шишигой»[8] стояли дорогущие иномарки, которые и раньше, а уж тем более сейчас, выбирались в основном для понтов. Цены на всё были указаны в валюте. Но если люксовый сегмент шёл с дисконтом, то джипы, грузовики и прочее актуальное стоило в два-три раза дороже, чем месяц назад.

У входа в здание сервиса, так, чтобы видеть стоянку, сидели двое. Рядом углями переливался мангал. Один из двух не таясь держал на коленях автомат. То ли «калаш», то ли гражданский карабин на его базе – в темноте не различить. Стало понятно: просто так ничего не отобрать – будут огрызаться. И неясно, сколько людей внутри и чем они вооружены. Толпой идти не стали. Пошёл Колян.

– Здрасьте-здрасьте, продаёте?

– Продаём.

– А горючка?

– Да, полный бак с каждой машиной.

– А прокатиться?

– Вот территория есть – прокатись кружочек. А вообще много вопросов задаешь, тебе надо или нет?

Коля бизнес держал сам и в машинах понимал. Начал компостировать мозги плотно: «А эту покажи», «А у этой тут скоро отвалится», «За эту в её состоянии вы чёт совсем цену задрали» и так далее. В итоге, не договорившись, сказал, что, может, вернется, но не впечатлило. А кавказцы уже и сами были рады прогнать дотошного покупателя.

– Не, мужики, тут только с боем брать, – доложил Колян. – За территорию не выехать никак, сами тоже не отдадут. Вон как свободно с оружием расхаживают. Чуют силу. Понимают: от налета отобьются, представителям власти денег дадут или звездюлей. Кнут и пряник, всё как обычно.

Отъехали чуть в сторону, чтобы не маячить рядом с сервисом, стали обсуждать, как быть. С тем, что есть, увезут немало, но на зиму не хватит точно. А что ещё вырастет – вопрос. Аграриев среди них нет.

В этот момент на территорию сервиса заехала бортовая «газель». Развернулась, сдала задом аккурат к двум недавним собеседникам Коляна. Из нее начали что-то разгружать силами целой толпы, высыпавшей на улицу. Как только разгрузка закончилась, в салон залезли водитель и пассажир и машина тронулась с места.

– Так, мужики, так! – сказал Денис. – Надо постараться проследить за ней. Хрен знает как, когда нет потока машин, но попробуем. А по дороге авось придумаем, как тачку отработать у духов.

Выдерживая максимальное расстояние с погашенными фарами, аккуратно ехали за грузовиком. Нервы были натянуты до предела. Постоянный риск потерять преследуемого за каждым поворотом, боязнь быть замеченными и заведенными в ловушку, непонимание, когда и как безопасно напасть – всё давило прессом. Спонтанная и очень рискованная авантюра.

Через некоторое время стало понятно: едут они к самому крупному магазину в этом районе, где продавалось всё «от батона до фарфора». Остановились, когда «газель» свернула на съезд в подвал супермаркета – явно на склады. Грабили магазин не только горцы. У всех входов царило броуновское движение, но стоило кому-то подойти к тому самому съезду, как из тени выходила пара бойцов и прогоняла конкурентов. Издалека и в темноте не разглядеть, но результативность намекала: охранники пещеры Али-Бабы вооружены.

Тут ловить нечего. Решили осмотреть обратный маршрут на предмет организации засады. Времени, скорее всего, мало. Но вот в том, что непуганые, уверенные в своих силах мародёры повезут груз той же дорогой, сомнений не было.

Рассудили: сложную схему не успеют подготовить. Поэтому решили разыграть примитивную, сотни раз виденную в кино. На одном из участков маршрута, где из-за поворота не видно засаду, сымитировали аварию, почти полностью перекрыв проезд. Протиснуться было можно, но медленно. Нужно было, чтобы грузовик замедлился, но водитель не испугался. Денис и Ярослав остались «ругаться» у машин, спрятав оружие в салонах. Колян укрылся в придорожной тени машин и кустов, рассчитывая оказаться за грузовиком, когда тот замедлится. Дима ушел к самому повороту наблюдать и предупредить о появлении «газели».