Читать онлайн До самой смерти бесплатно

Original h2:

TILL DEATH

Miranda Lyn

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

© 2024, Miranda Lyn

All rights reserved

Published by permission of the author and her literary agents, Donald Maass Literary Agency (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

«Чердак с историями + МИФ»

Серия-коллаборация «Чердак с историями + МИФ» объединяет молодежные истории зарубежных и русскоязычных авторов. Их герои ищут свое место в мире, влюбляются, делают трудный выбор и проходят через испытания, после которых уже не остаются прежними.

Серию помогает создавать книжный скаут Алина, основательница и автор сообщества «Чердак с историями». Алина пишет: «Я стараюсь отбирать книги, в которых автору удается погрузить читателя в историю, в которых есть идеальный баланс между живыми героями, проработанным миром и смыслами».

Больше информации о канале «Чердак с историями» по QR-коду!

She was stronger than she thought she was, and so are you.

1

Я перерезала столько глоток, что не смогла бы назвать точное число, если бы не вела тщательный учет.

Триста семьдесят четыре.

Я давно уяснила две истины. Первая: в каком бы состоянии ни находилась жертва, за порезом неизменно следовал резкий вдох. Она могла захлебываться или давиться кровью из пищевода, но все равно пыталась втянуть воздух. И вторая: жертва умрет только от клинка в моей руке.

Однако я не знала, что от человека может разить хуже, чем в сыром переулке за борделем леди Виши. Зловоние, исходящее от намеченной Смертью цели, доказало, что я ошибалась. Воняло либо от него, либо от светловолосой проститутки, повисшей на его здоровом плече. Судя по тому, что он шел спотыкаясь, а она отбивала безупречный ритм удивительно высокими каблуками, проблемы с гигиеной, видимо, были у него. Вероятно, клиент очень щедро ей заплатил, хотя сам был на мели. Либо же она сильно задолжала леди Више.

Мне не было нужды наклоняться через кованую ограду, которая опоясывала крышу, чтобы увидеть, куда они держат путь. Я не полагалась и на магию Смерти, направляющую к жертве. Уже который день я одержимо следила за Томасом Ванхьютсом. С той ночи, когда Смерть дал мне его имя, я успела узнать, где Томас жил и где получал удовольствие. Он спал на грязном матрасе, старше него самого, без постельного белья, занимая обветшалую квартиру с протекающим краном. Ничуть не удивительно для обитателя переулка Бедняков. Во всяком случае, он обзавелся кровом, чем не могло похвастаться большинство в округе. Включая огромных черных воронов, что не давали бродягам покоя. Они всегда были начеку. Самая настоящая чума Перта.

Я спрыгнула с крыши, миновала лужи, которые покрывали переулок, словно неизлечимая болезнь, и спряталась в тени кирпичных построек. Перейдя неровную мостовую, чтобы держаться ближе к Томасу, быстро взобралась на соседнее здание и углубилась в полуразрушенный, хорошо знакомый мне дом. Большинство жителей городов-королевств, Перта и Сильбата, умели передвигаться по этим улицам почти в кромешной темноте. Вода отражала холодный свет одинокого уличного фонаря, указывая путь.

Птицы, клевавшие что-то в щелях между кирпичами, разлетелись в разные стороны, когда Томас, спотыкаясь, прошел мимо. И хотя ноги его заплетались, а спутница громко болтала, я оставалась безмолвна, как и смерть, которую приносила. Оружие. Заточенное и спрятанное в ножнах до тех пор, покуда сумею противиться магии.

Тихие вздохи женщины эхом разносились по соседнему переулку, пока она не достигла притворной кульминации. Третий клиент за ночь. Эта рыжеволосая дамочка отточила свои стоны до совершенства, благодаря чему леди Виша, скорее всего, стала еще богаче. Когда я проходила мимо, женщина на миг затаила дыхание. Словно почувствовала меня, Деву Смерти, как обещание освободить от тяжелой доли. В этом вздохе таилась надежда. Мольба. Но я овладела мастерством преследования еще к тринадцати годам – прохожие никогда не узнают о моем присутствии. Просто некоторые несчастные души доведены до отчаяния.

Я направилась прочь. Она вытрет следы соития грязной тряпкой и перейдет к следующему мужчине в течение часа. Ей уже не поможешь. Впрочем, это и не моя задача. В городском подполье полно нечистых на руку торговцев, бандитов, воров и куртизанок. Всех нужно от чего-то спасать, даже дочь короля Перта. Я скорее окажусь во власти криминального авторитета, чем восстановлю справедливость на этих улицах.

Я продолжила следить за Томасом с крыши жилого дома. Его тень стала длиннее, когда он приблизился к любимой пивной. Каждую третью ночь он заглядывал в «Барсучью нору», чтобы пропустить стаканчик перед сном, а я предпочитала держаться подальше от уличных крыс, что кишели снаружи.

Замешкавшись всего на секунду, Томас позволил проститутке потянуть его за здоровую руку – видимо, женщина желала скорее положить конец своим страданиям. Как и большинство обитателей переулка Бедняков, она даже не вздрогнула при виде грызунов, снующих под ногами. В этом городе к ним относились с бо́льшим радушием, чем к королю-лжецу.

Когда жертва скрылась в доме, я направилась вдоль соседней крыши, смягчая шаги и успокаивая магию движениями. Не для того, чтобы позволить Томасу в последний раз перед неминуемой кончиной побыть с женщиной, а чтобы дать женщине время погасить долг. А может, и из милосердия.

Я не стала открывать скрипящую дверь. Подняв ручку или надавив на нее, не избежать шума. Поэтому, когда сопротивляться магии Смерти стало невозможно, я пробралась через окно. Решетки давно проржавели, и я легко протиснулась внутрь. Там стояла пугающая тишина, лишь изредка нарушаемая храпом.

Проститутка так и не ушла, но я не ожидала, что обнаружу ее обнаженной, привязанной к кухонному столу. Лежа на спине, она смотрела в потолок со скучающим выражением лица. Вода из неисправного крана стекала в лужу на грязном полу. Томас вырубился в углу комнаты. Судя по этой сцене, он строил более амбициозные планы, чем позволил пьяный угар. Как только я приблизилась к нему, начались видения. Магия Смерти показывала мне всевозможные способы убить этого человека. Сломать кости и дождаться, когда стихнут мучительные крики. Вспороть от носа до пупка, выпустив внутренности на пол, и оставить захлебываться кровью.

Схватившись за кинжал на поясе, я боролась с силой, которая рано или поздно одержит верх. Потом освободила хнычущую женщину. Она со стоном откатилась в сторону, отползла и уперлась спиной в стену, как раз когда ее настигло осознание. Мое появление посреди ночи означало только одно.

– Деянира. – Дрожь сбила ее дыхание, потрясение исказило лицо.

Я не стала упрекать ее в том, что она не удосужилась назвать мой титул. Скрестив руки на груди, я сверкнула лезвием изогнутого клинка.

– Долг выплачен?

Она подняла руку, чтобы пересчитать магические красные браслеты на коже, – и кивнула.

– Можешь остаться и посмотреть, но он прибудет через пять минут.

Ее тусклые карие глаза, обрамленные размазанной тушью, округлились, а следом раздался первый искренний вздох за всю ночь. Не сказав больше ни слова, она собрала одежду и голая выбежала из квартиры под скрип двери, послуживший прощанием.

– Я тебя не виню, – выдавила я, больше не в силах противиться магии.

Беззвучный взмах клинка и второй вздох, которого я ожидала, насытил бушующую во мне силу. Имя названо – тело предоставлено. Такова моя истинная роль. Предвестница. Единственная в мире убийца. Дева Смерти.

Булькающие звуки были едва слышны из-за пронзительного звона в ушах. Применение магии не проходило бесследно. Эти жуткие ощущения напоминали, что я все еще человек, хотя каждое убийство приближало меня ко двору Смерти.

Триста семьдесят пять.

Выдвинув из-за стола единственный стул, я села и забарабанила пальцами в ожидании и невыносимом облегчении, которое смешивалось с чувством вины. Каждая секунда отсчитывала удар сердца. Каждый замедляющийся хрип Томаса таил обещание. Я больше не смотрела, как грудная клетка жертвы поднимается и опускается в последний раз. Даже если после первого убийства у меня на глаза навернулись слезы, к пятидесятому сердце превратилось в камень. Боги бросили нас, оставив в единоличной власти Смерти, и он пожинал этот мир. А я была его оружием.

На сей раз Смерть пришел без церемоний. Окутанный пеленой силуэт казался воплощением зловещей тайны, пока он не откинул темный капюшон, являя лицо прекрасного монстра. Самого красивого из мужчин – его бессмертные, богоподобные черты пленяли взор. Черные как смоль волосы, точеные скулы и манящие обсидиановые глаза.

– Моя дорогая, – вкрадчиво произнес он, как только я низко поклонилась. – Ты никогда не разочаровывала меня, Деянира.

Его голос звучал так, будто теплый золотистый мед окутывал горло, но мне хватало ума помалкивать в его присутствии. Тем более когда он приподнял мой подбородок пальцем, заставляя встать с провонявшего пола. Я наблюдала, как выжженное на ладони имя блекнет, обращаясь в пепел.

Смерть прижался холодными губами к моей щеке, как и всегда. Паря над жертвой, он вытянул душу Томаса из тела и, рассмеявшись и не скрывая радостного блеска в глазах, увлек ее в свой вечный двор.

2

Понятие милосердия утрачено в этом безбожном мире много веков назад. Украдено вместе с детской наивностью и запечатлено в отголосках молитвы, оставшейся без ответа. Отнято с последней надеждой и похоронено на кладбище возле Толливер-Пуэнт. Однако долг превыше морали. Всюду правило обещание Смерти.

Я покинула трущобы Перта страшно уставшая, села в экипаж – после совершенного убийства его красота казалась особенно отталкивающей – и дернула за поводья, чтобы разбудить коня. Черный как ночь, легкий как тень, он мчался без моей указки по узким улочкам, мимо мигающих фонарей, к дому моего отца, к моей тюрьме. К вечному напоминанию: не родись я с высшим титулом Девы Смерти, принцессой могла бы прожить совсем иную жизнь. Жизнь с матерью.

Час спустя на пороге моей спальни показался Регулас – с безупречной осанкой, в безупречно отглаженной черной одежде и с безупречной же ухмылкой на затронутом старостью лице.

– Он ждет.

– Он всегда чего-то ждет.

– Свою любимую дочь, – сообщил Регулас, язвительно подчеркивая каждый слог.

Некогда он боялся меня. Как и большинство членов совета. Но с годами страх сменился самоуверенностью. И хотя я могла протянуть руку и свернуть его неестественно толстую шею, в глубине души помнила, что я не такая, как прежние Девы и Лорды. Я – оружие по воле судьбы, а не по собственному выбору. А еще, конечно, принцесса.

Встав увереннее, я выпрямила спину и провела пальцем по замысловатому узору на рукояти Хаоса на моем бедре, находя утешение в оружии, что всегда было при мне.

– Я член этого королевского дома, Регулас. – Я сверлила его пристальным взглядом, пока он не вздрогнул. – Больше не смей забываться.

Он отвесил поклон и прокашлялся, однако в его словах слышалось раздражение:

– Прошу прощения, ваше королевское высочество.

– Если мой отец решил отказаться от формальностей в общении с вами в стенах замка, это не значит, что и я тоже. Если хочешь снова увидеть солнце, не забывай свое место. Прежде всего я держу ответ перед Смертью – и только потом перед королем.

Регулас замер в поклоне, ожидая, когда я его отпущу. Краска залила его лысеющую голову, а лампы вдоль потолка осветили вздувшиеся вены. Я посмотрела, нет ли грязи под ногтями и паутины в углах, и лишь после этого прогнала советника. Взявшись за холодную металлическую ручку двери, подумала сбежать из спальни. Однако с такой роскошью придется подождать. Отец не был терпелив.

Он встречался со мной исключительно в тронном зале, предпочитая соблюдать условности каждое мгновение, что мы проводили вместе. Отец таил злобу на Смерть – за власть, которую тот отнял, когда еще в утробе матери выбрал меня Девой, первой и единственной представительницей королевской семьи, удостоенной такого титула. Король вершит судьбу государства, но жаждет контроля над своей семьей.

Два стражника с бесстрастными лицами и длинными мечами за спинами слаженно распахнули двери, даже не удостоив меня взглядом. Хотя я заметила, как один из них судорожно сглотнул, когда я проходила мимо. Его оружие – не более чем элемент мундира и пригодно в лучшем случае для нанесения увечий, а мое высасывало души и обрекало на вечность при дворе Смерти.

Обернутые железом колонны из обсидиана вздымались над полом, словно мученики, изгнанные из ада и посланные подпирать своды тронного зала. А на самой вершине лестницы из пятидесяти высоких ступеней на троне восседал мой отец, надменно глядевший перед собой, словно настоящий повелитель мертвого мира.

– Деянира. – Его голос эхом отразился от стен. – И почему ты вечно меня разочаровываешь?

Еще десять лет назад его слова, может, и не оставили бы меня равнодушной, но теперь я сохраняла безразличие, давно уверившись, что лучше не ввязываться в спор. Вместо этого я молча молила старых богов, чтобы дали отдохнуть от этой пытки. От жизни, в которой я никогда не познаю ни любви, ни доброты, ни веселья. Ближе всех мне была Ро. Но даже на нее не удавалось положиться. И все же мой взгляд устремился к Регуласу, который стоял за спиной отца и что-то бормотал с неизменной презрительной усмешкой.

Я не шелохнулась – даже затаила дыхание, – ожидая, когда отец начнет. В конце концов он схватился за гладкие подлокотники трона и спустился, громко топая сапогами по каждой ступени. Сложив руки за спиной, обошел меня, словно стервятник, по обыкновению оценивая взглядом.

– Докладывай! – велел он.

Я смотрела прямо перед собой, не желая потупить взгляд зеленых, как и у отца, глаз.

– Жертву звали Томас Ванхьютс. Он снимал обшарпанную квартиру в переулке Бедняков возле «Барсучьей норы». Он умер в…

– Во сне. Да. Ты милосердна. А Маэстро? Он по-прежнему тебя разыскивает?

– Разумеется, но я не заметила никаких следов: ни самого Маэстро, ни его людей.

– Тебе не кажется странным, что ты чудесным образом от него ускользаешь? Ты ведь не стала бы что-то от меня скрывать?

Я вздохнула и в который раз повторила все то же объяснение:

– Это вовсе не чудо, отец. А навык. Я всегда знаю, что происходит вокруг и что мне угрожает.

– Какое счастье для всех нас.

Я стиснула зубы, не упустив гнева в его голосе. Он знал, что я могла подвергнуть своих врагов пыткам. Считал, что магия Смерти подталкивает меня к кровопролитию. Но благодаря воле и упрямству я обрела один-единственный дар. Возможность выбора.

– А что же Дева Жизни?

Я с усилием сглотнула.

– Никаких вестей.

– Уже двадцать шесть лет у нас не было Девы Жизни. Больных стало много как никогда, и их некому лечить. Она скрывается, не иначе. Не может быть, чтобы ты ничего об этом не слышала, Деянира, – сказал Регулас из-за трона моего отца, и его хилый голосок эхом отражался от золоченых стен, пока у меня по спине не побежали мурашки. Он намеренно не упомянул мой титул.

– Я не Охотница. Возлагайте вину на кого-нибудь другого. Например, на себя, советник, – рявкнула я.

Регулас спустился по лестнице так же величественно и устрашающе, как и мой отец, и остановился на третьей ступени от подножия, чтобы, как и прежде, смотреть на меня свысока.

– Наши стражники тренируются с небывалым упорством. В Реквиеме вдоль Священной реки идут бои. Если бы ты принимала более… действенные меры для поиска ответов, может, знала бы больше.

– Я не шпионка.

– Да ты вообще, считай, никто, – выпалил Регулас.

Я сама толком не осознавала, что делаю, пока по залу не разнесся его пронзительный крик. В один миг этот подлец стоял, а в следующий упал навзничь, едва Хаос вонзился ему в плечо.

Поднявшись по ступеням с той же неспешностью, с какой он по ним спускался, я придавила его руку сапогом, вытащила клинок и вытерла свежую кровь о его штаны. Присела на корточки и смерила Регуласа свирепым взглядом.

– Я всю жизнь готовилась к тому, чтобы убить тебя не раздумывая. Больше не смей говорить со мной, если хочешь дожить до столетия.

– М-мой король? – пролепетал он, не осмеливаясь подняться.

Я встала и повернулась, чтобы наконец-то посмотреть отцу в глаза. Меня бы потрясла искра гордости, промелькнувшая в них, не знай я о его любви к насилию. Его намеренная холодность лишь обострила мою природу. Ребенок, воспитанный без единого прикосновения и ласкового слова, вырастает дремлющим чудовищем. Человеком, не ведающим ни любви, ни света. Женщиной, лишенной сострадания. И все же мне были небезразличны люди, словно это чувство проклюнулось в моей душе еще до рождения. Я отчаянно хотела познать любовь и доброту, но отец этого никогда не понял бы. Может, именно это стремление и помогло мне оставаться человеком.

Много лет назад я прибегла к маскировке и отправилась в центр города, чтобы соблазнить мужчину. После нескольких встреч и легкодоступных партнеров я усвоила, что мне мало прикосновений. Наигранная страсть не утоляет желание, чтобы кто-то заглянул под маску.

Король встал рядом со мной.

– Продолжая играть с огнем, обожжешься. В особенности если этот огонь – моя дочь. Приведи себя в порядок, Регулас. Ты позорище.

Во мне вспыхнуло чувство удовлетворения. Едва массивная дверь в конце тронного зала захлопнулась, отец продолжил внимательно меня рассматривать и покачал головой, когда прошелся взглядом по моим нечищеным сапогам. Я вновь выпрямилась по стойке смирно.

– Что ты слышала о Сильбате?

– Ничего нового.

Он снова цокнул.

– Я требую, чтобы ты приносила мне пользу. А поскольку выгодный брак невозможен – потому что твой будущий муж, по всей видимости, будет каждую ночь мочиться в супружеском ложе от страха перед тобой, – необходимо найти тебе другое применение, Деянира. Ты отказываешься убивать в моих интересах. Так какой от тебя прок?

Его риторический вопрос эхом повторился в воспоминаниях. Он столько раз произносил эти жестокие слова, что их суть обратилась в пепел.

– Старые боги прокляли и оставили нас. – Отец развернулся на каблуках и стал расхаживать позади меня ритмичным шагом. – Воевать было бы куда проще.

Я прикусила язык, и рот наполнил медный привкус крови. Спорить с отцом бесполезно. Он не понимал неотвратимость убийства так, как я, а значит, не осознавал и сути войны.

Много поколений назад два королевства этого мира чуть не истребили друг друга. Никто бы не уцелел среди бушующих сражений и голода, если бы не вмешался Смерть. Он даровал каждому сотню лет жизни. Это принесло временное облегчение всем, кроме королей, которые желали завоевывать земли и порабощать людей.

Отец поднялся к трону и тяжело опустился на него, подкручивая концы седых усов. Я ждала разрешения уйти, но прекрасно знала, что отец будет тянуть время – в точности как поступила и я с Регуласом. Может, я похожа на отца больше, чем думала. Наконец, прокашлявшись, он прогнал меня взмахом руки, не сказав больше ни слова.

Я вернулась в свою комнату. Все мышцы и кости отяжелели от усталости после выполненной задачи и от магии, что подчиняла себе, пока не лишала воли. Магия Смерти настолько сильна, что не предназначалась для простых людей. Едва мысли устремились к скрытой уязвимости Дев, я тотчас прогнала их, как и велел Смерть в первую нашу встречу. Тогда он пообещал мне вечность и предупредил о ранней кончине.

Ведь, пускай магия редка и так могущественна, что не должна быть доступна людям, я всегда буду исключением. Как и Дева Жизни, если ее когда-нибудь найдут.

Тюль, подхваченный легким ветерком, коснулся моей кожи, когда я вышла на балкон. Передо мной раскинулся мир, на жителей которого велась охота по душе за раз.

Луна только начала расти и была едва различима, но все равно ее света хватало, чтобы указать мне путь через огромную спальню к зеркалу в полный рост, что стояло возле стены. Я провела усталыми пальцами по позолоченной филиграни наверху, подмечая, где она начала истираться с годами.

– Ро? – прошептала я, придвигаясь к своему отражению.

От моего голоса стекло пошло рябью, словно гладь пруда.

Я затаила дыхание и шагнула через него в мир, который, как некогда верила, создан только для меня. С годами стало ясно, что это не так. Этот мир принадлежал ей. Служил убежищем от зла моего мира.

– Ты так скоро вернулась? – Знакомый голос хозяйки окутал меня покоем.

– К несчастью.

Я прошла через причудливый зеркальный зал и спустилась по скрипучим ступеням в небольшой дом. Среди плетей всевозможных растений, свисавших с потолка, я с трудом нашла Ро с лейкой в руке.

– Да с тобой непросто, Дей.

– Почему?

– Потому что так явно носишь свои тяготы. В иные дни на тебя больно смотреть.

– Быть мной еще больнее. Но, видимо, как раз в эти дни ты меня не впускаешь.

– Нет. – Ро подмигнула. – Обычно развлекаю кого-то гораздо более симпатичного.

Свободное темно-синее платье гармонировало с ее смуглой кожей и проницательными глазами темного медового цвета. Я навещала Ро столько раз, что и не счесть, но все равно от ее красоты неизменно захватывало дух. Даже в детстве я порой проходила через зеркало и молча рассматривала ее, дивясь, почему она почти не старела и будто становилась все красивее. Но ребенок никогда не замечает едва уловимых признаков: крошечных морщинок в уголках глаз или тонких седых прядей в волосах. По правде говоря, я не знала, сколько Ро лет.

Я потянулась к покрытому воском листу ближайшего растения, чтобы занять руки.

– Уверена, что это он тебя развлекает.

– Ты бы не осуждала, зная, что упускаешь.

Я фыркнула.

– Я не невинное дитя, Ро. Прекрасно знаю, что упускаю.

– Лишь раз порезвившись с простым мальчишкой, этого не узнаешь. Тебе нужен мужчина, который тебя потреплет.

– Если бы мужчина попытался меня трепать, я бы отрезала ему яйца прежде, чем он успел их опустошить.

Ее губы дрогнули в ироничной улыбке.

– Я пробовала. Не больно-то весело. Слишком много кричат.

Ро указала на дверь в задней стене, и я прошла в главную комнату дома, где плюхнулась на обитый бархатом диван. Ро наполнила два бокала напитком янтарного цвета и подала первый мне. Ее бокал опустел прежде, чем я успела сделать глоток из своего, – правда, не видела, чтобы она отпила хоть каплю. Просто ритуал, которому мы следовали только по привычке.

– Можем прекратить, – нараспев произнесла Ро. – Или, если ты видишь в этом изнуряющую обязанность, думаю, пора принять это как дар.

Я прищурилась и бросила на нее убийственный взгляд, который испугал бы кого-то более слабого духом.

– У нас очень разные представления о том, что такое дар.

– Ага. Только смотри, чтобы до меня не долетали слухи о том, как я мучу тебя забавы ради.

Я сделала еще один щедрый глоток виски.

– Стоит заметить – это твоя затея.

– Откуда мне было знать, что ты станешь поддерживать ее спустя столько лет? – Ее изящные пальцы утонули в складках синего платья, когда она села напротив и достала маленькую металлическую шкатулку.

Я бросила взгляд на рубин, украшавший крышку. Собственность моей покойной матери. Она была первой моей жертвой. Ее душа проложила путь, по которому я ворвалась в этот мир, словно стенобитное орудие. Драгоценный камень я подарила Ро: она поддержала меня, когда этого не сделал больше никто.

Она вздернула подбородок.

– Хватит об этом.

Проглотив остатки напитка, я почувствовала, как янтарная жидкость обдает горло знакомым жжением. Поставила бокал на стол, встала и сняла рубашку, чтобы открыть перед Ро спину. Я опустилась на цветастый ковер, подтянула колени к груди и позволила себе толику уязвимости, вспоминая подробности, которые узнала о жизни Томаса. О его дружбе с лавочником, который торговал порчеными фруктами на площади Сильбата. О соседе, которого Ванхьютс ограбил. Томас не был порядочным человеком, но у него была своя жизнь, и если бы не я, то по меньшей мере осталось бы время искупить грехи.

Раздался скрежет металла по металлу: Ро открыла драгоценную шкатулку и достала из нее чернила и иглу. Потом принялась набивать триста семьдесят пятый цветок у меня на спине. Плеть была раскидистой, а изящные цветы – плодом воображения Ро. Однажды на мне не останется места.

После невольного убийства моей матери Смерть даровал мне шестнадцать лет на подготовку. Но второе убийство, совершенное в детские годы, когда я еще не понимала, почему придворные отца сторонятся меня, что-то разрушило в моей душе. Лишило способности чувствовать и думать. И когда я плакала, глядя в зеркало и гадая, в какого же монстра превратилась, Ро спасла меня. Она явилась передо мной и пригласила войти в ее дом, если хватит смелости шагнуть через отражение.

Очарованная ее красотой, я последовала за ней в зеркальное убежище. Ро знала, кто я такая, что я такое, и все равно не сторонилась. Когда я рассказала ей об оцепенении и поглотившем меня страхе, что однажды заберу столько жизней, что больше не смогу их помнить, она предложила мне эту услугу. А в тот миг, когда игла пронзила кожу, возникло ощущение, словно легкие наконец наполнил воздух. Я смогла чувствовать и дышать, хотя бы на мгновение. И отчаянно нуждалась в этом снова и снова. Пока одинокий цветок не превратился в сад. А напуганная девочка не стала женщиной – ущербной, но все же женщиной.

– Ро, – прошептала я, погрузившись в воспоминания.

Она опустила руку мне на плечо.

– Я вижу, о чем ты думаешь, когда приходишь ко мне. Я даю тебе утешение, потому что мы родственные души. Неужели нужно каждый раз это обсуждать?

– Знание – сила, а магия – бремя. Может, если бы я понимала ее, то сумела бы лучше ей противостоять.

– Магия – это дар, и да, зачастую еще и бремя. Но поскольку мало кто из нас ею наделен, тут и понимать нечего. Ты – итог клятвы, данной Смертью. Он встал на развалинах Реквиема, мира двух городов, истощенных войной, и лишил наших предков смертности, пообещав, что Дева будет напоминать нам о хрупкости жизни. Ты – благословение, даже если не чувствуешь ничего, кроме бремени. – Ро произнесла эти слова без эмоций. Напомнила мне, что такова история нашего мира. Правда, которую все принимали.

– Знаю. – Я опустила голову на колени. – Но легче от этого не становится.

Ро обошла меня, села на пол, скрестив ноги, и приподняла мой подбородок пальцем.

– На прошлой неделе я побывала в купальне в Перте. Наблюдала, как женщина пыталась заставить своего ребенка помыться. Она поскользнулась, упала и могла лишиться жизни, потому что ударилась головой о плитку. С ней было четверо детей. Знаю: кажется, что это ерунда, но твое бремя спасло ей жизнь. Ты должна думать о таких моментах, Дей.

– Если бы я могла…

– Нет. Напрасные сожаления лишь разрушат твой разум. Мы делаем это уже десять лет. Позади десять лет татуировок, печалей и ненависти к себе. Когда это прекратится?

– В тот день, когда ты меня покинешь.

– Мне пока далеко до ста лет. Нам предстоит провести вместе еще очень много времени.

– А если мне назовут твое имя?

Ро стиснула мои ладони. Даже спустя столько лет человеческая связь по-прежнему ошеломляла.

– Тогда мы вместе возьмемся за клинок, ты закроешь глаза, а я проведу последние мгновения в покое, перед тем как отправиться ко двору Смерти.

Звон в ушах и тяжесть на сердце не покидали меня в ту ночь. Ни когда вернулась через зеркало, ни когда закрыла глаза, моля, чтобы меня сморил сон. Мне кажется, я смогла бы пережить утрату кого угодно. Даже отца. Но только не Ро.

3

Смерть навис надо мной, сжав лицо крепкими пальцами. Его хитрые темные глаза оказались в считаных сантиметрах от моих, а горячее дыхание обдало щеки.

– Ты так прекрасна, моя Деянира.

Мы встретились вновь, во сне, всего через несколько недель после убийства Томаса. Противясь желанию поежиться, я отвернулась. Смерть исчез, а потом появился еще ближе. Потянулся к моему предплечью, вцепился в него, словно когтями, и стал рассматривать ладонь, чуть не пуская слюну.

Когда Смерть впервые выжег имя на моей коже, я закричала, и его прекрасное лицо исказила гнусная улыбка, от которой замерло сердце. Он наслаждался страданиями и страхом. И уничтожил во мне последнюю надежду на то, что в самом деле был спасителем, коим его представляла наша история. С тех пор я не издала больше ни звука. Не проронила ни слова.

– О чем ты грезишь, когда находишься не здесь? – спросил он, зная, что я не отвечу. – О последнем крике жертв? Они мочатся в твоих снах, Деянира, или ты опускаешь эту часть?

Смерть играл со мной – ждал, пока посмотрю на него. Когда мне было семнадцать, я отказалась это сделать, и он три дня не позволял мне проснуться. Его терпение неиссякаемо. Тогда я не выдержала, и с тех пор он каждый раз бросал мне вызов. Затевал игру, в которой я не желала участвовать. Поэтому я поддавалась.

Мне претило, до чего прекрасна была его одобрительная улыбка за миг до того, как он выжег имя следующей жертвы на моей ладони. В нос ударил запах опаленной плоти. Мне хотелось сопротивляться, но под пристальным взглядом Смерти я оставалась непоколебимой.

– Увидимся через несколько дней, моя красавица. У меня хорошее предчувствие.

Он вновь и вновь повторял эти слова. Будто надеялся, что очередное убийство принесет ему достойную душу. Каждое имя становилось бременем, невидимой магической нитью связывало несчастного со мной до конца его дней, но только я знала о ее существовании.

Двор Смерти, также известный как ад, неизменно освещали две луны. В этом мире, столь непохожем на мой, властвовала вечная ночь. Переполненный духами замок, огромные черные шпили которого отбрасывали тени на покрытую туманом землю, не внушал страха. Чего не скажешь об адских псах, что сидели перед вратами, едва не достигавшими небес, и глядели холодными неподвижными глазами рубинового цвета.

Души тех, кого я убила, обитали в этом мире. Дожившие же до ста лет, по слухам, обретали вечный покой под присмотром старых богов или воплощались в бренных телах вновь. Но такие как мы рождались только раз в каждом поколении. Одна умирала – другая приходила на смену. Уже будучи замужем, моя мать увидела Деву Жизни, и эта простая встреча позволила ей зачать меня и стала причиной, по которой она попала в ад. Впрочем, бессмысленно об этом думать, если Деву Жизни не сумеют отыскать. Говорят, она исцеляла от тяжелых травм и болезней и повышала плодовитость, ее всегда встречали дарами и улыбками. Наверное, я никогда этого не познаю.

Бесстыдное любопытство жгло так же сильно, как и опаленная ладонь, но я решила посмотреть имя только после пробуждения. Тихий смешок Смерти и его холодный поцелуй на щеке обернулись померкшим прощанием, когда я очнулась в спальне.

Брэм Эллис.

Едва я прочла имя, магия Смерти отозвалась пульсацией. Натиском. Вынудила встать с постели, и мой отравленный мир, закружившись, обрел знакомый облик. Я провела пальцами по обгоревшим очертаниям букв, уверенная, что ошиблась. Не может быть. Какие игры затеял Смерть? Я терпеть не могла, когда он приказывал убить знакомого человека. Подобное случалось редко. Но такое – еще реже.

Я облачилась в черные кожаные одежды, застегнула ремни на бедрах и натянула маску. Благодаря густым черным волосам мне не нужен был капюшон, но тень дарила покой. Раньше я надевала еще и плащ, но как-то раз один силач успел схватить за его края и дернуть, прежде чем я сумела отрезать ткань и освободиться. С тех пор я зареклась носить одежду с длинными полами. На этой охоте мне понадобятся все доступные преимущества. И любое оружие, если что-то пойдет не так.

Я никогда не просила у отца ни полоски кружева, ни нитки жемчуга. Ни платья с рюшами, ни коня. Вместо этого выторговала потайную комнату, которую обустроила сама. Мои предшественницы убивали не только по указке Смерти, но и по собственной воле, чем посеяли страх в людских сердцах. Поэтому и мне редко отвечали отказом. Три стены этой комнаты занимало оружие, и я внимательно изучила варианты, подпитывая магию, которая молила использовать все. Я бы никогда не обошлась без Хаоса, но его уже и так пристегнула к бедру. Мне точно понадобятся метательные ножи. Хлыст брать не стала, но прихватила цепь с железными зубьями. Вполне изящная, чтобы носить с собой, и настолько опасная, что могла оторвать руку, цепь не раз меня спасала. Захватив яд, сменную одежду и духи, я подготовилась так хорошо, насколько это возможно, не забирая при этом весь арсенал.

Многие благоговели перед моим титулом. В королевских залах и на оживленных улицах меня встречали испуганными взглядами и обходили стороной. Но те, кто скрывался в сырых переулках, нередко вынашивали план мести и, пускай не могли меня убить, вполне сумели бы покалечить на всю оставшуюся жизнь. А я была неравнодушна к своим рукам и ногам. Если не смогу убивать ради Смерти, то сойду с ума – магия отравит мой разум.

Несколько часов спустя я покинула Перт и по крышам пересекла границу Сильбата. Города разделяла лишь Священная река. Проходя мимо стражи противника, я всегда вспоминала долгую гнусную историю некогда единого королевства, расколовшегося надвое. Но даже стража меня не остановит. Я – орудие Смерти. Его обещание, данное нашему народу: если мы снова опустимся так низко, дойдем в своей ненависти до критической точки, он снимет ограничение на смертность и позволит нам спалить этот мир дотла. Вопреки ненависти, Деву Смерти по-прежнему уважали по обе стороны бессмысленной границы.

Стражники, что стояли на карауле, обнажив оружие, вели пустой разговор. За последние месяцы их количество увеличилось втрое. Я понимала, что на войне пострадают простые люди, но не видела возможности для примирения. Ненависть множилась вдоль границ королевства – в умах агрессивных солдат – и поддерживалась желчными речами королевских советников, бездельников, не понимающих нужд народа. Напряжение уже можно было почувствовать в туманном воздухе.

Трущобы, железные решетки на окнах, нашествие грызунов – наши королевства казались пугающе похожими. Сильбат был больше, но Перт немного богаче, и где-то в этих ничтожных различиях и пролегала исчезающая граница. Единственное, что процветало в этом мире, так это страдания. Да проклятые богами вороны.

Следуя по Шелковому пути, я избегала рыночной суеты, петляла по сырым переулкам и благодарила богов за то, что небо в очередной раз заволокли облака. Когда я миновала вывеску «Танцующего призрака», вдалеке на юге показалась моя цель. Кто-то скажет, что Шелковый путь безопасен, но любой зрячий увидит суть пораженного болезнями рынка: это пристанище воров и прислужников Маэстро, живущих за счет бедолаг-должников.

Магия помогала мне сохранять концентрацию, сосредоточиться на свете, движениях, звуках и запахах, пока я обдумывала план действий по пути к огромному каменному замку Сильбата. Одной только уверенностью я ничего не добьюсь. Брэм Эллис занимал высокий пост, и уже это означало, что придется обходить стражу. Мое любимое развлечение, черт бы его побрал.

Выдался неподходящий для убийства день. Я буду противиться магии так долго, как только смогу, чтобы выиграть жертве как можно больше времени. Оружие нужно лишь для предосторожности. На случай, если что-то пойдет не так. Сегодня мне достаточно держаться поближе к Эллису, чтобы ослабить натиск магии. Выслеживать и разведывать, пока она пульсирует в венах, но поддается контролю.

Три года назад я уже убила в замке одну цель и прекрасно знала, как в него попасть. Поскольку во внутреннем дворе не будет толпы, о чем всем хорошо известно, придется красться потайными ходами. Сначала проследить за королевской стражей и переодеться во что-то непромокаемое. Затем улучить момент, перебраться через частокол и прыгнуть в заболоченный ров.

Плыть в мутной гнилой воде было почти невозможно. Но я наловчилась: делала вдох по необходимости и приглядывала за стражником, который обходил дозором стену. Замок, некогда служивший цитаделью всего Сильбата, превратился лишь в символ иерархии и богатства, нажитого подонками.

Ров обмелел, и это позволило мне проникнуть в один из стоков. Протиснувшись через решетку, я поднялась в большое каменное помещение, в котором некогда хранились лодки, но теперь лишь сгнившая древесина окружала затонувший причал.

Выбравшись из воды и мимоходом распугав крыс, я сбросила мерзкую одежду – придется влезть в нее снова, чтобы выбраться отсюда, – накинула сухую и побрызгала духами на шею. Иначе вонь выветривалась бы часами, а раз я вынуждена прятаться в замке Сильбата, то не намерена поднимать переполох.

Приоткрыв дверь всего на пару сантиметров, я прислушалась и, как только убедилась, что поблизости никого, вышла в коридор. Преодолела половину пути до потайной двери, которую обнаружила еще в прошлый раз, как вдруг меня заметили.

– Дева Смерти? – ахнула девочка, и ее голубые глаза наполнились слезами.

Устремившись к ней, я пронзила ее свирепым взглядом и обнажила клинок.

– Если тебе дорога жизнь, ты уйдешь и никому об этом не расскажешь. Только пикни – и я выслежу тебя ради забавы. Поняла?

– Вы… Вы пришли за моим отцом? – пролепетала она, спрятав дрожащие руки в складках юбки.

– Ты правда хочешь знать ответ?

Она потупила взгляд, опустив темные ресницы, но держала голову высоко поднятой.

– Да.

– Тогда на всякий случай убедись, что он знает, как сильно ты его любишь, – ответила я за маской. – И молись всем богам, в которых веришь.

Девочка посмотрела на мои руки, но их скрывали черные перчатки. Я шагнула к ней, чем пробудила такой страх, что она бросилась прочь, разрыдавшись. Может, она обо всем разболтает, но это ничего не изменит. К концу этой недели Брэм Эллис умрет, или умру я. Невозможно противостоять деспотизму Смерти.

Следуя по знакомому пути, я сумела пробраться в потайные ходы замка, в которые почти не проникал свет, а тем более люди. Пауки не доставляли мне беспокойства, покуда я сама их не трогала. И хотя порой мимо проходили стражники, они не представляли угрозы, ведь я в совершенстве научилась исчезать в тени еще к семи годам. В те времена, когда тренировки приносили удовольствие и только одна смерть не давала мне покоя.

– Король готов к войне – и правильно, скажу я вам. Почему мы должны бояться Перта? – Сквозь тонкие стены донесся пронзительный голос одного из придворных.

Сердце екнуло, заставив меня замереть на мгновение. Опасения отца подтвердились.

– Неужели вам не страшно? – спросил другой голос.

– А с чего нам бояться войны? – рассмеялся третий, женский. – Воевать пойдет мой муж. Может, к концу года стану вдовой.

– Если только не рабыней, Агрия. Вот представь, как отправят в Алый квартал.

– Мужчины готовы. Народ готов. Насколько мне известно, мы вдвое превосходим их числом. Будет проще простого завоевать это никчемное королевство.

Я продолжила путь, и голоса стихли вдали. Если бы отец знал, что я умею ориентироваться в этих проходах, то отправил бы меня шпионить в них часами напролет. Однажды я обдумывала такую возможность, понимая, что, пожалуй, больше ничего не смогу для него сделать. Впрочем, король Сильбата ненавидел короля Перта и война казалась неминуемой. Кто бы ни одержал верх, народ будет страдать. Вот только люди не погибнут: их изувечат или превратят в рабов. Проигравшие будут мучиться, пока им не исполнится сто лет.

В конце концов я добралась до зала королевского совета, и, хотя ожидала увидеть подслушивающего стражника или слугу, в ближайших коридорах никого не было. Присев на корточки, я нарисовала на пыльном полу вытянутый прямоугольник и по голосам отмечала места всех присутствующих, пока не определила, кто мог сидеть в зале. До меня донесся старческий голос короля, рассказывавшего о походах к леди Више и последней девке, которую он попробовал. При дворе болтали охотно и порой не задумывались, насколько сплетни ценны.

– Проследи, чтобы наши места прибрали до того, как мы прибудем в театр, – велел король. – Не люблю привлекать лишнее внимание.

Голоса стали тише. Я выпрямилась и прислушалась, стараясь вникнуть в планы совета. Было бы гораздо проще убить Брэма Эллиса, не скрывайся он за стенами замка. Но едва магия уловила ход моих мыслей, мне пришлось бороться с желанием ворваться в зал и раньше времени лишить жертву жизни. Меня охватила непреодолимая тяга. Я могла покончить со всем прямо сейчас, без слежки и предосторожностей. С помощью метательных ножей расправилась бы со стражниками возле двери – те не успели бы даже подумать о защите совета. И никто из сидевших за столом не представлял для меня угрозы.

Щелчок двери в конце коридора послужил единственным предупреждением, после чего порог переступил королевский стражник в черных доспехах. Я отступила в тень, надеясь, что он не заметил, как я прижималась ухом к стене. Но он сам обрек себя на погибель, когда торопливо зашагал в мою сторону. Выскочив из засады, я повисла у него на спине и сдавила рукой шею. Он не успел издать ни звука. Поблагодарив богов за то, что на стражнике не было шлема, я ударила его рукоятью Хаоса по голове.

Однако зверюга удержался на ногах, только пометался пару мгновений, стремясь вырваться. Он припечатал меня к стене, но еще один меткий удар поставил точку.

Чувствуя, как вены гудят от напряжения, и не сомневаясь, что не убила стражника, я нырнула под его тело, чтобы заглушить шум от падения, и подвернула лодыжку. Толкая его, пока он не откатился, я наконец сумела выбраться.

В замке Сильбата стражники всегда доставляли хлопот. В прошлый раз мне пришлось связать двоих в подземелье. Только старым богам известно, как скоро они сумели освободиться. Но все же, если брошу стражника здесь, он очнется и завопит, а когда справится с головокружением – выберется из коридора. Тогда придворные переполошатся, застучат двери, загремят замки́, а мне ни к чему такие трудности.

Сняв с побежденного громоздкие доспехи, я любовалась его рельефным телом несколько мгновений, пока прикидывала план. Затем взяла стражника за лодыжки и сантиметр за сантиметром потащила по коридору, молясь даже самому Смерти, чтобы больше никто не встретился на пути. Иначе мне придется начать убивать, лишь бы выбраться.

4

Я тащила огромного стражника по узким коридорам замка Сильбата, однако вовсе не так представляла свой день. По правде говоря, я смогла придумать уже пятьсот семьдесят два других, более предпочтительных занятия. И припоминала все новые с каждым шагом, пока волокла этого скота.

Возле зала совета его нашли бы слишком быстро. Если не любопытный слуга, так куртизанка, искавшая короля или другого высокопоставленного мерзавца. Придется утащить стражника туда, где никто не наткнется на него случайно, и, к несчастью для меня, ради этого нужно пробраться мимо всех центральных залов, обогнуть кухни и найти нехоженый закуток у одной из старых спален. Детей у короля не было. Большинство комнат замка занимала пыль, а не почетные гости.

Очнувшись, стражник еще пару дней будет мучиться от боли. Если не от головной, так от многочисленных ссадин: я лупила его, пока бесцеремонно тащила по камням и крысиным гнездам, а еще несколько раз стукнула о стену, когда его тело не желало поворачиваться, как мне нужно. Но даже этого мало, чтобы заставить его молчать.

Как только мы удалились на приличное расстояние, я достала из потайного кармана пузырек с ядом. Убедившись, что маска надежно сидит на лице и под нее не попадут пары, я приоткрыла слюнявый рот стражника и вылила на язык три капли. Но, оглядев напоследок его тело, добавила еще одну.

– Ты не умрешь, – пообещала я. – Но по меньшей мере неделю твоя жизнь будет невыносима. Не стоит благодарности.

Затем я сбегала за его снаряжением. Стражник даже не шелохнулся, когда ему на грудь опустилась тяжелая сталь. Пожалуй, четыре капли – это чересчур.

* * *

Два дня спустя я отказалась от маски и предпочла наряд, который поможет смешаться с толпой. Я не любила платья, но иногда их приходилось носить. Аккуратно собрав волосы, я надела простой светлый парик, накрасила губы красной помадой и накинула длинный коричневый плащ с глубоким капюшоном. Безупречная маскировка, к которой я прибегала уже не раз, поскольку никто за пределами замка ко мне не приглядывался. Любопытствовали разве что дети – впрочем, без Девы Жизни их становилось все меньше. А если я появлялась на улицах без маскировки, матери хватали отпрысков за плечи и прятали, напоминая, что Деву Смерти всегда следует бояться.

Они правы. Но, узнав меня, люди начнут болтать и помешают охоте. А во мне и так уже гудела магия, побуждая изучить имя, выжженное на ладони. Нарисовать в воображении гибель Брэма Эллиса, а потом и доставить Смерти его тело.

Я редко проводила целый день, не выслеживая жертву. А два – никогда. Но особые обстоятельства требовали разведки иного рода. Когда я задалась целью исполнить долг Девы, то уже знала, как именно моя жертва покинет замок Сильбата, отправившись в театр. Знала, в какой карете поедет Эллис и кто будет вместе с ним, а еще имена всех его ближайших компаньонов, их жен и любовниц. Мне даже было известно, какую купальню большинство из них посещает. Существенную часть этих сведений я получила во время вылазок в замок.

Брэм Эллис предпочитал притон, принадлежавший Маэстро, что располагался в нескольких кварталах от «Танцующего призрака», – наведаюсь и туда, если сегодняшний вечер пойдет наперекосяк. Но лучше бы все случилось после спектакля. Из театра Эллис будет возвращаться в одиночестве, предоставив мне десять минут.

Хватит и одной.

Огромные черные вороны сидели на горящих уличных фонарях и наблюдали со своих постов за темным, подернутым дымкой миром, пока самые богатые и гнусные жители Реквиема собирались возле «Предела страданий», ожидая начала мрачного бурлеск-шоу Маэстро. Много лет назад мой отец отказал ему в просьбе открыть театр в Перте, но король Сильбата уступил из страха. Никто не называл Маэстро по имени; Дрексель Ванхофф был, по сути, главарем преступного мира. Он владел магией, и ссоры с ним никто не мог себе позволить. Многие жители нашего королевства получили синие браслеты в знак магической связи с этим отвратительным человеком.

Я держалась неподалеку от одиозного театра, в тени переулка, и расхаживала из стороны в сторону в ожидании, когда подъедет вереница экипажей. Волнение усилилось, едва я почувствовала опасность. Первым, как по часам, прибыл Маэстро. Спицы в колесах его кареты имитировали клавиши рояля, а черные железные дверцы были отлиты в форме занавеса. Выйдя из экипажа, он встал в лужу начищенными ботинками, водрузил на голову свой знаменитый цилиндр и размял пальцы. Я не видела его лица, но знала, что щеку рассекал шрам. Метка человека, которого даже я предпочла бы избегать. Человека, который охотился за мной с тех пор, как я была ребенком.

Пять женщин, облаченных в клочки ткани и перья, вышли следом, когда он оперся на трость, в которой не было необходимости. Маэстро помахал растущей толпе, развернулся так, что полы плаща взметнулись до икр, и прошел к дверям за личным охранником.

Затем приехал король Сильбата, и, хотя он не вызывал у собравшихся благоговения, они все же примолкли и замерли в поклоне, когда он вместе со свитой направился к «Пределу страданий».

Магия Смерти бушевала в моих венах, побуждая выслеживать, преследовать, убивать.

Зрители войдут через парадные двери. Я подумывала пробраться через крышу, но поговаривали, что охрана Маэстро немилосердна к нарушителям. С учетом грядущих событий мне ни к чему лишние препятствия. Многие предвестники Смерти привлекали внимание и отличались жестокостью, чаще убивая по своей воле, чем по указке магии, но я предпочитала одиночество и спокойствие.

Припрятав оружие, я прошла к главному входу и сумела проскочить в очередь перед двумя женщинами, которые никак не могли поделить мужчину. Мне не нужно было заходить внутрь и, наверное, не стоило этого делать, но в Сильбате осталось лишь несколько мест, в которых я никогда не бывала, а знание – это сила. Каждый раз, когда я выслеживала посетителя, одержимого скандальным шоу, то выжидала, пока опустится занавес, и кралась за несчастным до его дома. Но сегодня мне придется постоянно следить за Брэмом Эллисом. Ситуация может измениться в любой момент, и, если я не прикончу жертву в ближайшее время, магия поглотит меня и доведет до безумия. Допущу это – и начнется резня. Я усвоила на горьком опыте, что ничто так не подпитывает магию Смерти, как убийства – причем многочисленные, если потеряю контроль. Посему я буду держаться поблизости и оставаться начеку. У этой ночи в любом случае будут серьезные последствия.

У дверей стоял здоровяк с кулаками, напоминающими кувалды, а рядом с ним – красивая загорелая женщина с поразительными глазами: один был зеленым, а другой голубым. Она была облачена в полупрозрачное платье и изучала толпу так же внимательно, как и я. Артистка, которая приглядывает за входом. Любопытно. Она задержала взгляд на мне всего на несколько мгновений и продолжила высматривать что-то или кого-то.

Когда я подошла к дверям, охранник остановил меня, выставив руку:

– Ты новенькая.

Я смерила его взглядом.

– А ты наблюдательный.

Незнакомка прокашлялась, но промолчала.

– Вход стоит три монеты, если ищешь работу – четыре. Тебя прислала леди Виша?

Я сделала размеренный вдох, доставая деньги из мешочка в кармане.

– За кого ты меня принимаешь?

Женщина вмешалась, прищурившись и невесело ухмыльнувшись.

– Говоришь как представительница высшего общества. Любой, кто стоит своей смерти, знает, что большинство угодивших в западню женщин не заслуживают презрения. Просто они так бедны или погрязли в долгах, что не могут спастись.

Я молча отдала монеты и прошла в театр. Конечно же, артистка была права. Поэтому я и не винила мир за его омерзительную природу. Мы – всего лишь результат страданий, которые сами себе причиняем.

В крохотном фойе встречались две парадные лестницы, уходящие влево и вправо. Люди теснили меня, подталкивая к группе одетых в черное охранников, которые пропускали зрителей по одному.

– Если у вас при себе есть оружие, самое время об этом сообщить, – объявил тот, что стоял ближе, и жестом велел повернуться кругом.

Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его изувеченное лицо.

– Оружия нет, – ответила я, умолчав о двух крошечных метательных ножах, которые подшила к подолу платья.

Охранник прошелся грубыми руками по моей спине, отчего по коже побежали мурашки. Я резко вдохнула, пытаясь вспомнить, когда в последний раз ко мне прикасался кто-то, кроме Ро. Годы. Прошли годы. Он провел ладонью по внутренней стороне бедра – от похотливого выражения его лица у меня скрутило живот – и прошелся с другой стороны, слишком уж наслаждаясь своей работой.

Когда он схватил меня за задницу, я пошатнулась, а потом набросилась на него:

– Прикоснешься ко мне еще раз – и, даю слово, оставшуюся жизнь будешь есть через соломинку.

– Сомневаюсь в этом, милая, но, похоже, вечер обещает быть приятным. Найди меня после шоу.

– Катись на хрен.

Он понюхал руку, которой ко мне прикасался.

– Может, так и сделаю.

– Пошевеливайтесь! – выкрикнул его напарник, пригвоздив меня взглядом, будто это я всех задерживала.

Я поднялась по парадной лестнице и ступила в другой мир. Передо мной предстал облицованный обсидианом зал. Приглушенный свет выхватывал из мрака сцену, задрапированную черным бархатным занавесом. А ведь здание театра обветшало и располагалось в нескольких кварталах от трущоб; ничто в его внешнем облике не предвещало, что внутри царит такое изящество. Именно поэтому мой отец в равной мере ненавидел и боялся Маэстро. Его богатство и власть вкупе со способностью связывать людей магическими контрактами превратили его в некоронованного третьего короля. Он имел неограниченные возможности, прятался у всех на виду и находился под защитой неофициальной армии пленников.

Я провела пальцами по резным перилам, отчаянно стараясь скрыть свое восхищение. Войти в «Предел страданий» – все равно что ступить сквозь одно из зеркал Ро и оказаться в иной реальности. Правда, стены здесь украшали живописные полотна. Сюжет был один и тот же: обнаженные люди, охваченные страстью. Почему-то, увидев подобное в темном переулке, я испытывала отвращение, но на этих картинах пылкие сцены смотрелись так органично, будто каждый взъерошенный локон женщины, каждый напряженный мускул мужчины рассказывал прекрасную историю любви.

Когда я вошла, возникло ощущение, будто бы театр, утопавший в золоте и мраке, вибрировал. С роскошных люстр над сценой каскадом свисали сверкающие кристаллы. Блики игриво кружили в тускло освещенном пространстве и то и дело выхватывали из темноты огромную птичью клетку справа от сцены.

– Впервые здесь?

Я резко обернулась и с удивлением обнаружила рядом с собой элегантного мужчину. Он пригладил густые каштановые волосы. Первым делом я заметила оружие. В подошве его левого ботинка крылось выдвижное лезвие, а напряженное запястье выдавало спрятанный в рукаве нож. На боку висел кожаный хлыст, а на поясе виднелся украшенный изумрудами кинжал.

Нижнюю половину его лица скрывала маска, но сам он был облачен в зеленый костюм, сшитый на заказ из дорогой ткани. Лацканы фрака подчеркивали широкую грудь, фалды изящно покачивались.

– Да, – ответила я, оглянувшись на занавес, и поправила парик, надеясь, что в окружении светлых локонов лицо воспринимается иначе.

– Смотри, чтобы Маэстро не увидел, как ты любуешься его творением. Он любит коллекционировать симпатичных девушек. Если у тебя есть слабость, он поймает тебя и воспользуется ею.

Я схватилась за перила.

– У меня нет слабостей.

Меня окутал мрачный низкий смешок незнакомца, а его светло-карие глаза заблестели.

– У всех есть слабости, милая. Просто некоторые до последнего не понимают, в чем они состоят.

– Приму к сведению. – Я замолчала и, снова повернувшись к нему лицом, поразилась искреннему интересу в его глазах. Знал бы он, что я оружие Смерти… Даже сейчас маленький виток магии стискивал мое сердце, умоляя выхватить у незнакомца клинок и вонзить ему в грудь.

– А хлыст зачем?

Он пожал плечами, не отводя взгляда.

– С ним я выгляжу брутальнее.

– Стоит пересмотреть эту деталь образа. Может, попробуешь молот, заведешь адскую гончую. Что-то в этом роде.

В уголках его обаятельных глаз выступили морщинки, выдавая скрытую за маской улыбку.

– Подумаю об этом во время представления.

– Ты артист?

– Я многогранный человек, – ответил он непоколебимо, с поразительной уверенностью. – Но сегодня моя миссия – поразить тебя. Посмотрим, сумею ли я к тому времени найти гончую.

Я вскинула бровь.

– Если задумал чувственный номер, пожалуй, лучше обойтись без собаки.

Он пригладил лацкан фрака и наклонился ко мне, вновь выдав намек на улыбку.

– Видимо, тогда мне придется переосмыслить все представление.

– Может, оно и к лучшему.

По залу эхом разнесся скрипичный аккорд.

– Мой выход. Проведи время с удовольствием. Надеюсь, ты вновь разинешь рот от восторга, новичок.

Я сверкнула глазами.

– Я не смотрела, разинув рот.

Незнакомец ответил, не оборачиваясь:

– Конечно, если тебе от этого спокойнее.

Вены вздулись от боли. Я отвергала магию дольше позволенного. Как только началась пульсация, я едва ли не помчалась взглянуть на жертву, лишь бы унять нарастающую боль. Поискала место, откуда могла постоянно видеть цель. Король и его совет сидели в одной из лож, возвышающихся над партером. Брэм в предвкушении устремлял взгляд темных глаз на сцену.

Не став спускаться в зал, я нашла еще одну лестницу, которая, как ни странно, пустовала. Свет погас, и, воспользовавшись возможностью, я проскользнула в свободную ложу напротив моей цели, откуда открывался отличный вид. Там я могла и удовлетворить зрительское любопытство, и следить за жертвой, позволяя магии отдаваться в теле монотонным гулом.

Полуголые женщины с воротничками из перьев и драгоценными камнями вместо нижнего белья подавали напитки советникам и флиртовали с королем – известным распутником. У некоторых на запястьях виднелись красные браслеты, но у большинства – синие. Все они свидетельствовали о скрепленном магией долге перед леди Вишей или Маэстро.

Меня отвлек резкий стук трости по сцене. Предчувствие усиливалось в такт с нарастающим гулом и шепотом толпы. Казалось, время замедлилось, как будто весь мир затаил дыхание в ожидании, когда Маэстро соблазнит его своим представлением. Все мышцы расслабились, одна за другой, и меня охватил пьянящий трепет неизвестности. Увлек за собой.

– Добро пожаловать! – прокричал Маэстро, и его голос разнесся по театру. – Здесь соблазн и тайны сплетаются воедино, а мечты и желания выходят на сцену и захватывают ваши чувства, заставляя трепетать в экстазе. Каждое мгновение, каждое прикосновение тщательно срежиссированы, чтобы пробудить в вас самые потаенные страсти. – Дрексель Ванхофф повелевал безмолвной аудиторией, обещая единственное в своем роде представление. Каждая плавная звучная фраза околдовывала. Он расхаживал из стороны в сторону, и я завороженно следила за его движениями. Пока его взгляд не остановился на мне. Пока я не поняла, без всякого сомнения, что он увидел меня, притаившуюся в тени. Пока он не расплылся в коварной улыбке, что исказила его шрам и приподняла завитки рыжих усов. Казалось, он говорил только со мной, его чарующий голос ласкал слух, даже волоски на руках встали дыбом. – Сегодня вечером, мои дорогие, я покажу вам мир, в котором удовольствие и желание переплетаются, а подчинение и доминирование рождают симфонию вожделения.

Я ощущала каждый сантиметр своей кожи. Будто Маэстро каким-то непостижимым образом дотронулся до меня своими словами. Это было невыносимо, и все же я не могла отвести взгляда. Я заставила себя подумать о Брэме Эллисе, направляя магию, чтобы преодолеть власть, которую Маэстро возымел надо мной. Как только желание убивать вынудило меня посмотреть на Брэма, я сделала резкий вдох и решила тотчас покинуть театр.

Но не успела обдумать новый план, как свет погас и зал погрузился в кромешную темноту. Раздался минорный аккорд фортепиано, луч прожектора выхватил бриллиант, будто бы парящий над сценой. Поток света плавно увеличивался, являя взгляду две нити драгоценных камней, тянущихся от потолка; зал наполнил женский голос, сладкий как мед. Свет упал на певицу, и толпа ахнула. Она свисала с потолка на бриллиантовых качелях, мерцание камней окутывало ее тело, и только желтые стразы прикрывали соски. Она сидела, скрестив длинные ноги, и я не видела, обнажена ли она ниже пояса.

Зрители дружно придвинулись к краю сидений. Из оркестровой ямы перед сценой вновь донеслись аккорды. Зал замер, и артистка продолжила песню, раскачиваясь в такт музыке.

Когда прозвучала последняя нота, все затаили дыхание. Только смотрели в восхищении, как певица откинулась на качелях и вытянулась параллельно полу, а потом вскричали, едва свет погас. Через несколько секунд он снова залил сцену, но женщина на бриллиантовых качелях исчезла.

Я выискивала ее в тенях, не желая, чтобы Маэстро и его представление обманули мой разум. Но он будто предвидел это – раздался барабанный бой, и на сцену вышли мужчины, их нагота была едва прикрыта перьями разных оттенков. Сердце бешено колотилось в груди с каждым ударом барабанов. Каждый поворот, что совершали мускулистые танцоры, что-то пробуждал во мне, их гибкие тела были в точности такими соблазнительными, как и обещал их хозяин.

Суровые и решительные, они двигались синхронно, а тем временем на сцену из-за кулис хлынули женщины в таких же перьях. Зал взорвался аплодисментами, благодаря чему я смогла очнуться и понаблюдать за Брэмом Эллисом. С тех пор как я смотрела на него в последний раз, в нем изменилось немногое – разве что теперь он глазел, разинув рот. Я шагнула в сторону, но, как только подумала уйти, музыка резко изменилась, и ряд прожекторов пролил красный свет на огромную птичью клетку.

Мужчины на сцене водили пальцами по телам партнерш, тянули мускулы и выгибались в танце, подобных которому я не видела никогда. Они двигались в едином ритме в сторону клетки, пока все женщины не оказались в ней. Мужчины скрылись в темноте задней части сцены, ведь все взгляды предназначались женщинам. Те убирали перья одно за другим. И вот в клетке оказалось четырнадцать обнаженных танцовщиц, которые продолжали двигаться в ритме чарующей музыки.

Крепко зажмурившись, я заставила себя слушать, а не смотреть. Сосредоточиться на реальности. И вдруг поняла, что на самом деле скрывается за шоу Дрекселя Ванхоффа. Магия. Она окутывала стены и пропитывала воздух, хватала каждого зрителя за горло и удерживала, заставляя сидеть, оставаться на месте, утопать. А большинству людей в этом зале недоставало опыта, чтобы распознать ее острые когти.

Но в этот вечер магия Смерти гудела у меня под кожей, добиваясь насилия и моля, чтобы ей дали волю. Пальцы дрожали, но я противилась безумию. В попытке отвлечься я следила за ловкими движениями танцоров.

Я тренировалась со стражниками отца, пока не научилась одолевать десятерых противников одновременно, и, как правило, для этого требовалась ловкость. О бойце можно судить по его ногам или глазам. Однажды отец сказал, что мне больше нечему учиться. Только много лет спустя я услышала, что на самом деле его люди стали меня бояться. Именно тогда, когда я прекратила тренировки, приспешники Маэстро начали меня неспешно окружать. Словно он прознал, что я перестала оттачивать навыки, и решил, что оттого вдруг стала слабее.

Когда я была ребенком, Дрексель присылал в замок щедрые подарки. Отец сжигал их и заставлял на это смотреть. Говорил, что таков урок (нельзя потворствовать своим желаниям), и предупреждал, что Маэстро – самый опасный человек в Реквиеме. И что, случись мне однажды попасться ему, меня больше не примут до́ма, а если вернусь, то найдется способ меня изолировать. Если бы в замке Перта меня хоть когда-нибудь принимали… Но все же отцовские нравоучения закалили мое сердце. Маэстро стал нашим общим врагом. И, взрослея, я поняла причину. Окажись я схвачена и связана с Маэстро, моя жизнь, моя свободная воля будут утрачены навсегда.

Несколько раз его люди подбирались близко. И вскоре стало ясно: если бы Маэстро приказал схватить меня, магия вовлекла бы их в бесконечную погоню. Но он не использовал свою силу. Пока. Знать бы почему.

И все же отвлечься не вышло: магия Смерти взяла верх. Моя разгоряченная кожа покрылась испариной.

«Посмотри на имя», – требовал внутренний голос безумия.

Я могла уступить. Взглянуть на выжженные буквы. Утолить порыв и перейти к действию. Взяться за оружие. Подкараулить. Убить.

Убить.

Время Брэма Эллиса приближалось. Я встала, отвергая магию Маэстро, которая пыталась приковать мой взгляд к сцене, и поспешила уйти. Когда прохладный ночной воздух коснулся затылка, я вздохнула с облегчением. В «Пределе страданий», в мире постановочной страсти, таилось нечто тревожное. Одно дело – застать любовников в темном переулке, и совсем другое – видеть, как похоть становится развлечением публики.

Нужные мне экипажи стояли точно там, где я и предполагала. И хотя перед ними расхаживал охранник Дрекселя, мне ничего не стоило прошмыгнуть мимо. Я достала припрятанные ножи и забралась в отделанную золотом карету. Спрятавшись в тени, пожалела, что не взяла с собой маску. Я находила толику утешения в том, чтобы убивать как Дева Смерти, а не Деянира Сария Харк.

Магия Смерти охватывала меня, предвкушение лишало последних крупиц самоконтроля. Когда дверь распахнулась и пьяный мужчина с налитыми кровью глазами, забравшись в карету, откинул голову на сиденье напротив, сила хлынула. Я изо всех сил старалась сопротивляться ей. Но чудовище, орудие Смерти, не остановить. Удар клинка по горлу жертвы вышел безукоризненным. Чего не скажешь о разлетевшихся всюду брызгах крови. Эллис задыхался и издавал булькающие звуки, а экипаж тем временем тронулся с места. Где-то далеко ночь окутывало навязчивое звучание виолончели. А я сидела в залитой кровью карете и ждала, когда Брэм Эллис умрет и Смерть заберет его душу.

* * *

– Имя. Назови мне имя, на том и покончим. – Холодный взгляд отца проникал в самую душу, и я сложила за спиной руки, больше не обремененные ничьим именем. Я не хотела отвечать. Только не это имя. Но все же послушалась.

– Брэм Эллис.

Отец вскочил с трона с такой прытью, какой я не наблюдала в нем уже долгие годы.

– Разумеется, я ослышался.

Я помотала головой.

– Ты убила короля Сильбата, Деянира?

5

Я не ела два дня. Мой бездушный отец велел поварам ничего мне не давать. Я могла отправиться в Перт, заглянуть на рынок, но нашла в одиночестве небывалое утешение. Горничные не заходили в мою комнату, Регулас не слонялся за дверью. Я была одна. И довольна. Хотя сегодня утром начались голодные боли.

Война неизбежна, но теперь мне никакими словами не донести до отца, что это не моя вина. Ведь я Дева Смерти – враг всех живых.

Встав перед отделанным филигранью зеркалом, я снова позвала Ро, но она так и не ответила. Весьма на нее похоже, и все же это повергло меня в уныние. Она единственная на свете дарила мне чувство, что я сто́ю своей смерти. Единственная, кто, казалось, не боялся меня.

Вся моя жизнь складывалась из терпения. Я ждала, когда вызовет отец. Ждала, когда Маэстро велит своим приспешникам схватить меня. Ждала, когда Смерть придет ко мне в снах. Ждала, когда магия в очередной раз меня поглотит. И теперь вновь мирюсь с ожиданием – даже после того, как убила короля и перевернула мир с ног на голову. Я никогда ничего не отдавала этим чумным городам. Напротив, всегда только забирала. Жизни, любовь и счастье.

В дверь трижды постучали, прервав желанное уединение.

– Принцесса Деянира, вас вызывают в зал совета. Вам приказано оставить оружие.

Тот, кому поручили передать послание, даже не потрудился открыть дверь. А когда в коридоре раздались тихие торопливые шаги, стало ясно, что сопровождать меня никто не будет. Пожалуй, оно и к лучшему. В сложившихся обстоятельствах удивительно, что отец не выставил у моей спальни караул, чтобы держать меня в заточении. Я не ступала ни шагу без Хаоса, и даже королевский приказ этого не изменит. Тем более когда отец так зол на меня.

Я шла по оживленным, увешанным картинами залам с гордо поднятой головой. Слушала перешептывания придворных. Убийство короля никогда не встретили бы мирным молчанием.

– Ах, убийца монарха, вестница войны, – произнес Регулас, когда я вошла. Он, как и другие члены совета, сидел за длинным столом. – Вижу, ты не приготовила наряд по такому случаю. Не изволишь ли присоединиться к нам? – В его по обыкновению тусклых глазах промелькнуло веселье.

Я оглядела свои черные кожаные штаны и рубашку с отложным воротником, которую почти полностью закрывал дорогой зеленый жакет с вышитой золотом виноградной лозой. Не сказать чтобы неподобающий наряд, но и не платье, хотя, скорее всего, Регуласа беспокоила не повседневная одежда, а клинок на моем бедре.

Никто не встал. Никто не поклонился. Напротив, остальные члены совета не отрывали взглядов от начищенного мраморного пола и помалкивали. Затишье явно не предвещало ничего хорошего.

Я вскинула бровь.

– Как плечо, Рег?

– Не понимаю, о чем ты, – ответил он с вымученной улыбкой.

– Старые воспоминания меркнут? Сколько тебе осталось до столетия?

Отец прокашлялся.

– Деянира…

Я сделала реверанс.

– Мой король.

Двери позади со скрипом отворились, и в зал вошла вереница слуг. Не успела я выпрямиться, как меня сразили ароматы свежеприготовленной свинины и запеченных овощей.

– Надеюсь, вы не возражаете, принцесса Деянира, – прощебетал Регулас. – У нас разыгрался аппетит.

Я выпрямилась, медленно моргая.

– С чего бы мне возражать?

Кровь вскипела. Не стараниями Регуласа, а оттого, что отец молчал, наблюдая за мной и ожидая реакции. Он бы никогда не вступился за меня, и члены совета это знали. Его молчание научило меня быть сильнее. Держаться в одиночестве. Не нуждаться в чужом одобрении или защите. Но еще оно научило придворных, что можно открыто выражать неприязнь.

Отец всегда был холоден ко мне – убийце его возлюбленной. Он так оберегал образ королевы, что приказал убрать все ее портреты, чтобы я никогда не смогла посмотреть в ее лицо и увидеть свое.

– Показалось, я слышал, как у тебя урчит в животе. – Регулас скривил свою уродливую физиономию, когда я смерила его свирепым взглядом.

Остальные члены совета промолчали, никто не шелохнулся. Регулас был исключительно предсказуем. Обычно я сохраняла хладнокровие, отчего он, правая рука короля, и позволял себе разговаривать со мной в подобном тоне, однако сегодня он не останется безнаказанным.

Я неторопливо приблизилась, обогнув стол. В глазах Регуласа вспыхнул страх, едва он осознал, что зашел слишком далеко.

– Деянира, – предостерег отец.

Но я не слушала. За взмахом кинжала и моей убийственной улыбкой последовал звук мочи, капающей с кресла Регуласа.

Я наклонилась и прошептала ему на ухо:

– Повторяю: ты забываешься. – Порывисто повернув клинок в руке, я задела его ухо, а затем воткнула лезвие в кусок мяса в центре стола. Все, кроме отца, вздрогнули. Вонзившись зубами в свинину – да так, что сок потек по подбородку, – я начисто вытерла Хаос о пиджак Регуласа. – Кажется, вы обмочились, советник. – Отец прокашлялся, привлекая мой взгляд. – Вам что-то нужно, мой король? Или меня позвали наблюдать за вашей трапезой?

Отец оттолкнулся от стола с таким хмурым видом, что любой подданный затрепетал бы от страха. Но я свыклась с недовольством короля.

– Через три дня Сильбат коронует нового монарха.

– А я здесь при чем?

– Через час ты присоединишься к нам в тронном зале, держа рот на замке и оставив оружие в своей комнате. Ты больше не ослушаешься приказа, поняла?

Я окинула присутствующих беглым взглядом и ответила:

– Говори что хочешь, но не убедишь меня бросить этот клинок. Можешь заточить в подземельях, связать, приковать цепями – что бы ты ни делал, я не останусь безоружной. Никогда.

– Ты ослушаешься своего короля? – спросил один из старших членов совета. – На пороге войны?

Я посмотрела отцу в глаза и продолжила:

– Мне дать честный ответ, мой король?

– Будь добра, – сказал он, взяв кубок, полный вина, и откинулся на спинку кресла, словно происходящее представляло для него лишь легкое неудобство.

– Я могла бы убить здесь любого голыми руками, вы и опомниться не успеете. Мне не нужно оружие, чтобы быть Девой Смерти. Но отец неплохо меня знает и понимает, что клинок я не оставлю. Не исполню этот приказ. Он просит об этом, лишь бы вас успокоить. А я предупреждаю: этому не бывать.

– Вы слышали мое требование, – сказал король, между делом надкусив картошку. – Меня просили передать ей, чтобы она была безоружна. На все остальное – ее воля.

– Кто просил? – Я подошла ближе.

– Сядь. Ешь.

– Ты ведь понимаешь, что Регулас только что обмочился в метре от места вашей трапезы?

Сердце бешено колотилось, пока я гадала, о чем же отец недоговаривает. Он не давал мне уйти, и на то была причина. Меня ни разу в жизни не приглашали отобедать с отцом.

– Тогда стой там и упирайся. Мне все равно.

Я сцепила руки за спиной из чистого упрямства и стала ждать, не обращая внимания на еду, на свинячьи звуки, которые издавали члены совета за обедом, и даже на служанок, убиравших со стола.

– Давайте примем гостей, – объявил отец, указав на дверь.

Первыми вышли члены совета. Едва они покинули зал, отец так крепко сжал мое плечо, что я бы поморщилась, если бы не привыкла к его методам.

– Каким бы ни был итог этой встречи, ты сделаешь все как велено. Ты оказала мне открытое неповиновение перед советом, и я это допустил. Больше это не повторится. Хоть раз в жизни, Деянира, будь полезной.

Я низко поклонилась, гадая, почему он хмурился, будто от беспокойства.

– Да, мой король.

Несколько минут мы простояли возле дверей тронного зала. Я старалась не переминаться с ноги на ногу и не пускаться в размышления, меж тем только один человек мог поколебать невозмутимость моего отца. Но с какой стати Маэстро приходить? Совать нос в политику королевства – не в его натуре. Время от времени он появлялся при дворе, желая подразнить отца. Однажды он связал магией одного из отцовских придворных во время бала. А потом заставил беднягу целый час кружить по залу, фальшиво распевая, пока отец не закончил прием и не приказал подать экипажи. Прежде всего, это было бессмысленное противостояние. Дрексель Ванхофф напоминал, что не служит ни одному королевству.

Отец поправил золотую корону на седой голове, пригладил фиолетовый королевский мундир, стараясь не задеть латунные пуговицы, и кивнул стражникам. Когда двери распахнулись, собравшиеся обратили к нам взоры и будто затаили дыхание. Я прошла за отцом через зал мимо колонн из обсидиана, поднялась по ступеням к трону и молча встала рядом, не глядя на взволнованную толпу. Если Дрексель Ванхофф здесь, я не доставлю ему удовольствия своим любопытством. Но когда вперед выступила шеренга в парадных мундирах и остановилась у возвышения, я осознала, что же на самом деле встревожило отца.

– Переговорщики Сильбата, – произнес он вместо приветствия, не удостоив вниманием глазеющих придворных.

Члены делегации поклонились, после чего заговорил пузатый советник с зеленым поясом – цвет Сильбата, – украшенным металлическими брошами.

– Мы договорились, что она будет безоружна.

– Нет, – ответил отец с прохладцей. – Мы договорились, что ее попросят оставить оружие. Мой совет может подтвердить, что она получила соответствующие указания и не послушалась.

Чиновники Сильбата настороженно переглядывались, пока молчание не нарушил мужчина с длинными седыми волосами, обрамлявшими огромную блестящую лысину.

– Принцесса Деянира Харк, Дева Смерти и наследница престола Перта, вы обвиняетесь в убийстве нашего горячо любимого короля, его королевского величества Брэма Эллиса, да покоится он с миром.

– Да покоится он с миром, – повторили собравшиеся, а с ними и отец.

– Что вы можете сказать в оправдание?

Живот налился свинцовой тяжестью, в ушах зазвенело.

– Говори, – велел отец.

Я присела в книксене, чтобы выиграть время, и сделала размеренный вдох.

– Прискорбно, что Смерть дал мне имя вашего короля, но, будучи Девой, я обязана исполнить приговор, даже наперекор приказу собственного отца. Дева не может нести ответственность за прихоти Смерти. Таков закон.

– Почему же мы должны верить, что вы действовали не от имени своего отца? – спросил один из членов совета.

– С этим вопросом вам следует обратиться к нему.

Голос чиновника звучал все так же монотонно, будто он читал заготовленный текст:

– Уже обратились.

Я схватилась за рукоять кинжала, силясь сохранить спокойствие и рассудительность. Таков порядок. Они получат ответ и покинут замок.

– И хотите обвинить короля Перта во лжи?

Вопрос повис в воздухе. Несколько придворных отца заерзали, переглядываясь и перешептываясь.

– Я хочу сказать, что вы убийца.

– Так и есть, – произнесла я холодно, подражая тону отца. – Но я узнаю ваш голос. Вы разговаривали в коридоре возле зала совета прежнего короля и сказали: «Король готов к войне – и правильно, скажу я вам. Почему мы должны бояться Перта?»

– Это исключено.

Я чувствовала затылком острый, как бритва, взгляд отца. Я утаила эту информацию.

– Значит, вы называете меня лгуньей? В королевстве моего отца? И при этом обвиняете нас в заговоре с целью убийства вашего короля. Такова суть ваших слов?

– За тысячу лет с тех пор, как Смерть спас наш мир, он никогда не приказывал убить короля. Вот так ирония: впервые Девой выбирают королевскую особу, а как только Перт и Сильбат оказываются на пороге войны, нашего монарха должны убить. Не так ли?

– Нет.

– Поясните.

Я вышла вперед и спустилась на несколько ступеней, чтобы мой голос услышали даже в дальней части зала.

– Я не стану делать вид, будто знаю, какие мотивы Смерти кроются за именем, что выжжено на моей ладони. Меня это не касается, да и вас тоже. Но, за исключением одной трагедии, я никогда не отнимала жизнь без приказа. Меж тем войны добиваются как раз те, кто служит в стенах замков. Люди, от чьего имени вы выступаете, советник, хотят простых вещей. Еды, крова и тепла. Ваше королевство захватывает главарь преступного мира, который заправляет бурлеском и наделен чрезмерной властью. И вы допускаете это, потому что получаете часть прибыли. Его неспроста называют Маэстро. В итоге он заставит вас замолчать, и расплачиваться за это придется всему Сильбату.

– Наши войска у границ и готовы к наступлению. Вы угрожаете мне, принцесса?

Я спускалась, пока не оказалась на три ступени выше него.

– Я вам не угрожаю. А говорю от имени жителей вашего королевства, ведь вы сами этого не сделаете. Если вас так беспокоит благополучие этого оставленного богами мира, пожалуй, стоит найти себе более достойное занятие.

Советник поправил воротник и обошел меня, чтобы взглянуть на отца.

– Вы обдумали наше предложение?

– Обдумали и согласны с условиями.

– А принцесса согласна?

– Согласна.

От его поспешного ответа по спине побежали мурашки. Меня нельзя сажать под замок. Однажды я пригрозила отцу: пусть попробует, все закончится бедой. Меня поглотит магия Смерти.

Я расправила плечи, но не нашлась с ответом. Зал поплыл перед глазами. Что отец наделал?

– У вас пять дней.

Мой мир погрузился во тьму, все вокруг заглушили леденящие кровь крики из прошлого. Меня охватила паника. Я не могла сделать ни вдоха. Крепко сжала Хаос, но это не помогло справиться с головокружением. Я ничего не слышала за грохотом собственного сердца.

Когда я наконец сумела прийти в себя и повернуться лицом к человеку, который обрек меня на адские муки, зал уже опустел.

– Меня нельзя заточать в тюрьму, – прошептала я. – Ты знаешь, что случится.

Отец погрузился в раздумья, подперев подбородок и устремив взгляд в витражное окно, заливавшее зал пестрыми брызгами света.

– Ты не отправишься в тюрьму, Деянира. Ты выйдешь замуж.

6

– Что значит «замуж»? За кого?

– За следующего короля Сильбата, кем бы он ни был.

Я отшатнулась и чуть не упала с последних трех ступеней.

– Ты даже не знаешь, кому меня отдал. Это… – Я не смогла договорить, иначе тут же сорвалась бы прямо перед отцом. – Почему?

– Неужели ты так слепа, что не видишь, какую услугу я оказал? Тебя бы связали, не предложи я заключить этот брак.

– Ты… Ты его предложил?

– Такова роль принцессы, и я не намерен перед тобой оправдываться. Я требую, чтобы ты послужила мне. Станешь моими глазами в замке Сильбата. Найдешь слабое место мужа, сколько бы времени на это ни потребовалось. Будешь временной королевой временного королевства, вот и все. В конечном счете весь Реквием станет моим.

– Я твоя единственная наследница. Кто будет править в Перте, если с тобой что-то случится?

– Потому мы так отчаянно ищем Деву Жизни.

Ах. Последний гвоздь в крышке моего гроба. Отец не хотел готовить меня к роли королевы. Он желал обрести другого наследника. Кого угодно, лишь бы не Деву Смерти.

– Я свободна? – спросила я, размеренно дыша, чтобы унять дрожь в руках.

– Пока что.

* * *

– Прошу, Ро, – прошептала я, стоя перед зеркалом и чувствуя, как руки трясутся от страха и злости.

Зеркало покрылось рябью, словно жидкое серебро, успокаивая мое сердце. Я опустила плечи и ступила в мир Ро через магический портал. Воздух затрещал от электрических импульсов, и я очутилась в лесу, окутанном сумерками.

– Где мы? – спросила я, отходя от зеркала, столь чужеродного посреди поляны, и глядя на потоки приглушенного света, что пробивались сквозь густые кроны.

– В святилище, – ответила Ро и поправила изумрудную шаль, отчего ее роскошные волосы рассыпались по смуглой коже.

В воздухе витал землистый аромат гниющих листьев, в нем ощущалась нотка меланхолии. Казалось, я ступила в мир, охваченный непреходящей грустью.

Ро подавила озорную улыбку и резко вздохнула, едва ее взгляд упал на меня. Она метнулась ко мне и прижала прохладную ладонь к щеке, всматриваясь в мои глаза.

– Паршиво выглядишь, Дей. Что случилось?

– Слышала про Брэма Эллиса?

Она кивнула.

– Навещала подругу в Алом квартале, когда пришли вести о короле Сильбата. Ты же не думаешь, что у тебя был выбор? Таков цикл и ход магии. Мы уже много раз это обсуждали.

Я отвернулась, зажмурившись. Я могла быть стойкой, когда приходилось, но все же оставалась человеком.

– Дело не в том, что я виню себя больше обычного. А во всех прочих. По крайней мере, в совете Сильбата. Меня обвиняют в том, что я совершила убийство от имени своего отца. И теперь, чтобы умилостивить этих подонков, я должна выйти за нового короля. Кем бы он ни был.

– Так… в чем проблема?

Мой голос задрожал от неверия.

– В женитьбе. В убийстве короля. В хаосе, который воцарился в моей жизни. Решай сама. Я в ловушке.

Прищурившись, Ро всматривалась в мои глаза несколько мгновений, а потом ответила:

– В тебе больше самообладания, чем ты думаешь. Ты могла отказаться и убить того, кто выдвинул требование о браке, но, несмотря ни на что, тебе хватило милосердия сдержаться. У тебя есть моральные принципы, которыми не обладали твои предшественницы. Но твои чувства оправданны. Перемены порой жестоки. Они тянут нас в неожиданных направлениях, заставляя сбиваться с пути и испытывать неуверенность. Но даже в недрах тьмы есть луч надежды. Может, эта помолвка позволит тебе вновь найти внутренний свет. Ты уже очень долго страдаешь.

– Я не страдаю. Мне ненавистна эта жизнь, этот проклятый богами титул, но я счастлива. – Я подняла лист с земли. – По-своему.

– Может, став женой, ты обретешь больше поводов для счастья. Например, узнаешь, что спальня предназначена не только для сна и планирования. Идем. Отпразднуем. – Ро схватила меня за руку, потащила обратно к порталу и перенесла в зеркальный зал.

– С чего нам праздновать?

Она провела меня через зимний сад в свою комнату, в которой мы всегда в итоге оказывались, только на этот раз диваны были сдвинуты к стенам, а на изящных столиках не стояли привычные чайные чашки и безделушки.

– Пришла пора оставить мир своего отца и стать женщиной. Даже королевой. Неважно, за кого ты выйдешь замуж. Будет всяко лучше прежней жизни. Ты сможешь начать с чистого листа. Влюбиться. – Последнее слово она произнесла нараспев.

– Никто не полюбит Деву Смерти.

Ро остановилась посреди комнаты, и я чуть не врезалась ей в спину. Она обернулась, и ее прекрасное лицо вмиг стало печальным.

– Я люблю тебя, Деянира. Ты моя единственная настоящая подруга.

Мне никогда не говорили этих слов. Я никогда не ощущала непривычной теплоты, которую они вызывали, не чувствовала, как в ответ сжимается сердце. Я отчаянно хотела такой преданности, но чем я ее заслужила?

– Прости, Ро. Само собой.

Я не могла ответить ей тем же, как бы сильно этого ни желала. Эти слова казались чужеродными, словно происходили из другого языка. Я понимала его, но еще не научилась на нем говорить.

– Вот так. Позже это обсудим. – Она отвернулась и стала копаться в высоком шкафчике, который я не видела прежде. Встав на цыпочки, взяла с полки бутылку с голубой жидкостью и замысловатым стеклянным колпачком.

Молчание затянулось. Я оглядела комнату и заметила изменения, произошедшие с тех пор, как была здесь несколько недель назад. Ро вечно не устраивали детали интерьера, и, зная об этой ее маленькой причуде, я испытывала ощущение близости.

– Хватит глазеть на мои диваны, Дей.

– Я просто не пойму, зачем ты так часто все переставляешь.

Она пожала плечами и улыбнулась.

– В отличие от некоторых, я люблю перемены. Пей.

– Что это? – нахмурилась я.

– Приберегла для особого случая. Ни о чем не спрашивай.

Сладкий тягучий напиток раскрылся на языке и окутал горло. Я закашлялась и вернула бокал.

– Отвратительно.

Она рассмеялась, и звонкое эхо прокатилось по дому.

– И правда слишком сладко. Давай еще по одной.

– Я не ела несколько дней. Если выпью еще, может стошнить.

Ро замерла.

– Почему ты не ела?

– Отец запретил поварам меня кормить, а я растеряла весь боевой дух.

Она поставила свой бокал на стол, затем забрала мой и пристроила рядом. Отвела меня к дивану и потянула за собой. Мы сели, но Ро так и не отпустила мою руку.

– Деянира Сария Харк, Дева Смерти, принцесса Перта… Ты никогда не теряешь боевого духа. Никому не позволяешь одержать верх. Твои руки не знают дрожи. Если падаешь, ты поднимаешься. Восстаешь. Делаешь новый шаг к цели. Этот мир проглотит тебя целиком, если ты ему позволишь. Не забывай, что болезни, ползущей по нашим улицам, под силу тебя одолеть. Мы не показываем слабость и не прячемся в темноте. Обещай мне.

Я кивнула, прижимаясь лбом к ее лбу.

– Обещаю.

– Только благодаря тебе мир не скатится к войне. Ты станешь нашей спасительницей. Именно о таком шансе ты просила. Таков твой дар своему народу. Ты ешь, а я добавлю цветок за павшего короля. А после ты пойдешь домой и подготовишься к тому, что твоя жизнь изменится к лучшему. Договорились?

Я закрыла глаза с тяжелым вздохом. Может, она права.

– Договорились.

* * *

– Ай. – Я поморщилась, стараясь не сверлить сердитым взглядом швею, которая уже третий день подряд подкалывала на мне метры черной кружевной ткани. Если спугну ее, будет нечего надеть на свадьбу. Три молчаливые помощницы подносили булавки и нитки, а с ними осуждение и страх, усиливая общую атмосферу ужаса.

В первый день ко мне пришла женщина, похожая на мышь. Она вздрагивала от каждого моего движения, не проронила ни слова; но расплакалась и убежала, не закончив работу.

– Еще раз, принцесса Деянира, – распорядилась сварливая дама, которая теперь каждый день сидела в углу моей спальни, руководя толпой подмастерьев. Эта обладательница неизменно румяных щек и пальцев, похожих на сосиски, вела записи и фыркала в ответ на каждое мое слово или действие. Отец назначил ее фрейлиной, ответственной за свадьбу. – Все строго согласно этикету.

Я стиснула зубы, глядя в зеркало и стараясь не обращать внимания на то, как неопрятно закололи на макушке длинную темную косу, мешавшую швее.

– Черную вуаль надевает ребенок, чтобы перед будущим избранником меня видел только кто-то невинный. Я должна пройти к алтарю, глядя себе под ноги, и молча стоять на протяжении всей церемонии. Новый король встанет со мной под вуалью, но не будет на меня смотреть. Мы должны взяться за руки в темноте, чтобы показать, что нашли друг друга без чужого вмешательства. Его запястье положат поверх моего, и мы произнесем торжественную клятву, пробуждая единственную магию, на которую имеет право каждый в этом королевстве.

– Связь, – молвила швея с придыханием, чем потрясла меня. Она тут же зажала рот ладонью. – Простите, принцесса. П-простите, пожалуйста.

Фрейлина прокашлялась, но я, конечно же, не обратила на нее внимания.

– Не нужно извиняться.

– Магия – самое интересное, – швея робко улыбнулась.

Циничный ответ без колебаний сорвался с моего языка:

– За магию всегда приходится платить.

Швея замерла, поймав мой взгляд лишь на мгновение.

– Мы благодарны вам, правда. За этот брак. Наши люди… Мы признательны. Это серьезный шаг, и народ это знает.

– А Священный договор? – перебила фрейлина.

Меня еще никогда не благодарили. Я ответила, будто в оцепенении, не отдавая себе отчета в собственных словах:

– Поцелуй в день свадьбы разрушает связь, а потому запрещен.

– Это самое ужасное, – добавила швея, и девушки наконец нарушили молчание, сдавленно хихикая.

– На сегодня это все, – перебила фрейлина, вставая, и с раздражением зашагала к двери. – Завтра вас первым делом посетит отец. Приведет ребенка, который закрепит вуаль. Вы пройдете к алтарю в молчании, держа осанку и следуя всем правилам, которые мы проговорили. У вас остались вопросы?

– Нет.

Я произнесла это так решительно и громко, что эхо пробрало меня до самого нутра. Я правда пойду на это. Вступлю в брак с незнакомцем по приказу отца, как и многие женщины до меня. С отцовской точки зрения, я стану чужой головной болью, и, быть может, вместе с тем наш народ поймет суть этой жертвы: утрата свободы во благо королевства. Завтра я выйду за нового правителя Сильбата и могу только надеяться, что он окажется добрее, чем мой нынешний король.

* * *

В последнюю ночь, что я проводила в замке своего отца, меня разбудил шорох шагов по ковру. Кто-то проник в мою спальню. Крепко сжав в руке Хаос, я прислушалась, не открывая глаз. Дышала медленно и размеренно.

Незваный гость подбирался все ближе, двигаясь почти бесшумно, но опираясь на правую ногу чуть дольше, чем на левую. Левая повреждена. Принято к сведению. Я затаила дыхание в ожидании последнего шага. А едва незнакомец оказался в пределах досягаемости, резко поднялась и вскинула клинок. Но крепкая мужская рука схватила меня за предплечье.

Глаза не сразу привыкли к серебристому свечению луны, которое струилось в комнату с открытого балкона. Я вырвалась и ударила незнакомца локтем в лицо, не успев разглядеть ни одной черты.

Когда он отшатнулся, нечеткое ото сна зрение наконец прояснилось, и я, вскочив с кровати, атаковала вновь. Он упал на спину – верно, подвела левая нога. Кинжал изящно лег на горло незнакомца. На меня уставилась пара глубоких карих глаз.

– Кто ты такой, черт возьми, и что делаешь в моей комнате?

Он долго рассматривал меня, но, услышав голос, все же осознал, кто на него взгромоздился.

– Меня зовут… – Он судорожно сглотнул, и клинок задел щетину на его шее. – Прошу прощения, Дева Смерти. Меня зовут Икарий Ферн, и я стану твоим мужем.

7

Каштановые волосы легко ниспадали незнакомцу на лоб, обрамляли лицо, а четкая линия челюсти выдавала стиснутые зубы. Его проницательные карие глаза, такие темные, что казались почти черными, неотрывно смотрели в мои. Пускай он лежал подо мной, его мускулистое тело источало силу, а выражение лица было исполнено пьянящего обаяния. Легкий изгиб губ подсказал, что в красивой голове незнакомца витали дерзкие мысли.

– Что ты делаешь в моей комнате? – Я прожигала его взглядом, пока не уверилась, что он точно почувствовал мой гнев.

Гость прокашлялся.

– Наверняка ты и прежде слышала мое имя.

Я наклонилась, и мы оказались нос к носу.

– Конечно слышала. Но ты так и не сказал, зачем пришел.

На самом деле я понятия не имела, как звали моего суженого и как он выглядел. Отец намеренно скрыл подробности, ведь знал, что я способна без труда собрать информацию о любом человеке в обоих королевствах, выследить его и, вероятно, убить. Я могла узнать о женихе и без подсказок – в переулках Сильбата болтали не меньше, чем в Перте, – но сплетни о свадьбе не вызвали у меня любопытства. Напротив, я старательно избегала этой темы.

– Вот бы мне встать, принцесса… Э-э, Дева. Как к тебе обращаться?

Я не сдвинулась ни на сантиметр, но и его твердое тело подо мной не пошевелилось.

– Я принцесса Деянира Сария Харк, Дева Смерти, наследница престола Перта. Сам выбирай, черт подери.

Озорство промелькнуло в его лице, словно мимолетная тень. Он улыбнулся.

– Деянира Сария Харк, Дева Смерти, наследница престола Перта, без малого королева Сильбата, будущая жена короля Икария Ферна, не соблаговолите ли вы слегка сдвинуть правое колено? Иначе может статься, что у нас никогда не будет детей.

– Если не доживешь до рассвета, их тоже не будет.

– Ах. Да, понимаю, в чем тут может состоять загвоздка.

Вопреки здравому смыслу, я отползла и дала противнику подняться, а затем скрестила руки на груди, все еще крепко сжимая Хаос в ожидании. Икарий прошелся взглядом по моей шелковой ночной сорочке: подолу, кружеву на груди, выше – и остановился, лишь когда поймал мой недовольный взгляд.

– Насмотрелся, король?

– Прошу прощения, – отрезал он и отвернулся.

– Только дурак подставит спину Деве Смерти, зная, что у нее в руке клинок.

– Хочешь, чтобы я оглянулся? Я мужчина, оказавшийся перед изумительным созданием в… исподнем. Меня нельзя оценивать по обычным стандартам.

– Ты негодяй и не более, если не можешь отвести глаз от моего тела.

– Значит, будет испытание, – сказал он, медленно оборачиваясь. – Если перестану смотреть в твои глаза, принцесса Деянира Сария Харк, Дева Смерти, наследница престола Перта, можешь взяться за клинок и вонзить его мне в сердце, возражать не стану.

Мне стало не по себе от того, как он удерживал мое внимание.

– Зачем ты пришел?

Он запустил пальцы в копну густых волос почти такого же, как у меня, цвета, но не отвел взгляда.

– Я… ну понимаешь ли… завтрашний день посвящен не нам. А им и их стремлениям, планам на наше будущее… ради королевств и всего прочего. Логичная мысль?