Читать онлайн Тайна А-Шуана бесплатно

Часть 1

– Я хочу раскрыть тебе тайну династии Лин, барышня Джун, ― начал он, заметив, как широко при этих словах распахнулись её золотисто-карие глаза. ― Удивлена? А зря. На самом деле всё самое главное тебе уже давно известно, как и всем, кто отказывается верить, что никакой тайны не существует.

Глава 1

Ежегодный отбор красавиц для отправки дани в империю А-Шуан в этот раз начался раньше срока, поскольку весенние дожди сильно размыли дороги ― каравану надлежало двинуться в путь заблаговременно. О добровольном участии в отборе речь, конечно же, не шла ― гвардейцы дворцовой стражи уже обошли все дома по представленному чиновниками списку и притащили на столичную площадь три дюжины подходящих по возрасту девиц. Ещё столько же потенциальных рабынь были привезены из провинций. Девушкам надлежало выстроиться перед королевой Мейджуна и её подчинёнными ровными рядами, но они были настолько напуганы происходящим, что постоянно сбивались в небольшие стайки, заставляя суровых стражников то и дело восстанавливать порядок. Придворный лекарь сновал в этой суете туда-сюда, выполняя свою работу ― ему нужно было провести предварительный осмотр живого товара и исключить тот, который не соответствует требованиям. Плохие, кривые или отсутствующие зубы, слишком грубая или повреждённая кожа, жидкие волосы, неправильная форма ногтей и пальцев, наличие следов парши, чесотки или других болезней ― причин для исключения девицы из отбора имелось немало, но нельзя сказать, чтобы обладательницы кривых зубов или родимых пятен были сильно этим расстроены. Империя А-Шуан ― ужасное место. Император Ариан Лин держит в ужасе все соседние королевства, потому что ему подчиняются драконы. Баймин уже пострадал от его гнева ― дань не была предоставлена в срок, и а-шуанские драконы выжгли из-за этого дотла несколько чужих провинций. Кто захочет служить такому человеку? О девушках, отправленных в А-Шуан в прошлые годы, нет никаких вестей. Никто не знает, живы они или мертвы. Ходят слухи, что непокорных рабов Лины отправляют прямиком в пасти своих драконов ― кто обрадуется такой участи?

Если в ходе осмотра не было выявлено внешних недостатков, девушка оставалась на месте ждать начала следующего этапа отбора. Неподходящих отправляли прочь в толпу зевак, и на их лицах вполне оправданно сияли улыбки облегчения. Так из почти восьмидесяти кандидаток оказались негодными пятьдесят, а данью императору А-Шуана должны были стать только десять из оставшихся.

– С каждым годом бесполезных становится всё больше, словно они специально вредят себе, ― шёпотом заметил один из советников, обращаясь к королеве.

Её Величество наблюдала за происходящим с ленивым равнодушием. Вредят эти девицы себе или нет ― в королевстве Мейджун их много. Найти десяток здоровых и достаточно красивых проблемой никогда не было.

– Вторая справа… Кто она? ― спросила королева, проигнорировав замечание чиновника.

Советник отыскал взглядом девушку, о которой шла речь, задумчиво нахмурился, а потом вспомнил:

– Её имя Юалэ Тай Джун.

– Дочь опального князя Джуна? ― заинтересовалась Её Величество. ― Разве не всю его семью казнили?

– Она внебрачная, ― пояснил чиновник. ― Была прижита от служанки и воспитывалась за пределами поместья, поэтому в родословной её имени не было. Когда факт её существования открылся, Его Величество получил об этом доклад, но сказал, что если выслеживать всех незаконнорождённых детей преступников, то так можно вырезать половину Мейджуна. У этой девушки есть официальное помилование, а к родовому имени матери Тай с дозволения Его Величества добавлено и отцовское Джун.

– Внеси её в список, ― распорядилась королева.

– Но… ― попытался было советник напомнить о том, что впереди ещё два этапа отбора, но под тяжёлым взглядом Её Величества осёкся и поспешил выполнить приказ.

Семья Джун была слишком могущественной и представляла угрозу для правящей династии Мейджуна, потому и подверглась полному уничтожению. После оглашения указа о казни в поместье Джунов были убиты даже слуги. Незаконнорождённые дети тоже должны были умереть, потому что людям свойственно мстить за близких, но король питал особую привязанность именно к этому из всех своих родственников. В том, что он пощадил девочку-бастарда, нет ничего удивительного, однако королева не могла не исправить эту ошибку. Юалэ Тай Джун не умерла здесь и даже получила имя отца, но это не значит, что она сможет выжить в А-Шуане. Своё право на жизнь она утратила четыре года назад.

* * *

– Тихо! ― крикнула наставница так, что её гневный голос был слышен даже за пределами общей комнаты, в которой поселили девушек, прошедших отбор. ― Если не прекратите ныть, я прикажу всыпать каждой по десять плетей, чтобы была причина для слёз!

Рыдания, всхлипы и причитания немедленно стихли. «Прикажешь ты, как же! Да с тебя за это с самой шкуру спустят», ― подумала Юалэ, смиренно сложив руки на коленях и опустив взгляд. До отправки в А-Шуан нужно пройти обучение, и злить наставницу едкими замечаниями с первых же минут было бы глупо.

– Вы считаете себя жертвами, но посмотрите на это с другой стороны! ― начала дородная женщина, которой было бы впору работать на скотобойне, а не будущих рабынь воспитывать. ― На каждой из вас лежит большая ответственность! Став частью дани А-Шуану, вы спасаете сотни тысяч жизней подданных Мейджуна! Это честь, а не участь! Благодаря вам на протяжении всего следующего года император Лин даже не посмотрит в сторону нашего королевства, а это значит, что ваши родные и близкие смогут спокойно прожить ещё один год! Чего ревёте? Гордиться должны, что выбор пал именно на вас, а не плакать!

За этим сомнительным утверждением последовала долгая и утомительная лекция о том, как должны и не должны вести себя рабыни. Их не клеймят как рабов, чтобы тела остались чистыми. Служанками они станут, наложницами или куртизанками в домах удовольствий ― нужно слушаться хозяев, во всём проявлять покорность и не роптать на судьбу. В империи А-Шуан только правитель связан своей кровью и духом с драконами, а остальные члены его семьи и подданные являются обычными людьми и ничем не отличаются от тех, кто живёт в Мейджуне. Выживать или жить достойно ― каждая должна решить для себя сама. Каждая сможет проложить для себя путь к богатству и уважению, если хватит сил, терпения и уверенности в себе.

Юалэ ждала от обучения чего-то полезного, но была сильно разочарована, потому что информации об А-Шуане девушкам не дали ровным счётом никакой. В пути придётся провести двенадцать дней ― это только до границы Мейджуна. В сопровождение будет выделен большой отряд королевских гвардейцев, поэтому сбежать не получится. В А-Шуан мейджунских воинов не пустят, поэтому гвардейцы, слуги и возничие останутся на родной земле, а рабынь и повозки с данью дальше будут сопровождать уже а-шуанцы. Сколько продлится это «дальше», наставница тоже не сказала. Империя А-Шуан со всех сторон окружена неприступными горами и имеет выходы к соседям только через опасные ущелья. На такого врага невозможно напасть, зато наличие драконов позволяет Линам безнаказанно атаковать другие королевства. Матушка говорила Юалэ, что даже на картах А-Шуан обозначен как пустое пятно, поскольку ни у кого нет достоверной информации об этом неприятном месте. Получается, что и у короля Мейджуна её тоже нет, иначе он не упустил бы возможность дать рабыням какие-нибудь секретные поручения. Внедрил бы своего человека-лазутчика, например. Среди его воинов есть женщины, причём довольно молодые и красивые ― любая сгодилась бы для тайной миссии, но он отправляет императору А-Шуана только бесполезных простолюдинок, в большинстве своём не обученных даже грамоте. Понимает, что разведка бесполезна? Или боится возмездия, если шпиона поймают?

За лишённой смысла лекцией последовала ещё более бессмысленная процедура купания ― если в пути предстоит провести не один десяток дней, то рабыни всё равно прибудут на место грязными и измученными. Для них не предусмотрены повозки. Идти нужно будет пешком по грязным после дождя дорогам, в связи с чем не было необходимости и в пёстрых нарядах, но их всё равно выдали ― все разного цвета и с вышитыми на вороте именами. Эти платья испачкаются и придут в негодность раньше, чем караван покинет столицу, но кому есть дело до мнения жалких рабынь? Прощальное шествие должно быть пафосным ― другого смысла в происходящем Юалэ не увидела. Хоть накормили девушек досыта ― и на этом спасибо.

Жёсткая постель, всхлипы и рыдания с соседних кроватей ― ночь прошла неспокойно, а на рассвете та же самая наставница объявила о том, что пора собираться в путь. «Ну вот и всё. Мама, я обязательно вернусь. Ты только дождись меня», ― думала Юалэ, облачаясь в бесформенное платье отвратительного морковного цвета. Она не собиралась покидать Мейджун навсегда ― лишь до тех пор, пока не обретёт силу, достаточную для того, чтобы можно было защитить единственного родного человека. Империя А-Шуан ― не другой мир. Если есть путь туда, значит, должен быть и обратный.

Глава 2

― Моя госпожа, посыльный из Мейджуна передал список даров, ― доложил придворный евнух, согнувшись в почтительном поклоне перед вдовствующей императрицей.

– Ты не стал бы беспокоить меня из-за такой ерунды, Чу, ― усмехнулась Её Императорское Величество. ― Есть что-то ещё?

– Вы, как всегда, проницательны! ― льстиво отозвался сгорбленный человечек и передал ей запечатанный конверт. ― Письмо от вашей племянницы. Велено отдать лично вам в руки в обход канцелярии.

Мать правителя А-Шуана распечатала конверт и быстро пробежала взглядом по строкам. Большая часть текста состояла из неприкрытой лести и заверений в глубочайшем почтении, и только в самом конце имелось несколько строк, содержащих просьбу. «Среди рабынь есть девушка по имени Юалэ Тай Джун. Если возможно, сделайте так, чтобы её жизнь не была долгой», ― просила королева Мейджуна.

– Джун? ― вслух произнесла вдовствующая императрица. ― Чу, у меня проблемы с памятью? Разве эта девчонка не расправилась со всеми Джунами несколько лет назад?

– Четыре года назад, да, ― охотно отозвался евнух. ― Тогда были казнены все сорок два члена семьи, две сотни слуг и даже любимая кошка госпожи Джун. Никого не осталось. Супруг вашей племянницы очень сильно горевал по этому поводу.

– Из-за кошки?

– Нет, что вы! Джуны же были боковой ветвью королевской династии. Фактически князь Джун приходился троюродным братом королю Мейджуна.

– Значит, я всё помню правильно, ― кивнула его госпожа задумчиво. ― Откуда тогда взялся этот ребёнок?

– Желаете, чтобы я выяснил? ― предложил слуга.

– Не нужно. Если Амелия желает смерти этой девочке, значит, уверена в её родстве с князем. И если не осмелилась прикончить сама, значит, к барышне Юалэ благоволит её супруг. Сами спросим, когда прибудет дань. Кстати, когда они прибудут?

– Через шесть дней. Они уже должны были преодолеть ущелье.

– Отступим в этом году от традиций, раз уж такое дело, ― решила Её Императорское Величество. ― Скажи моему никчёмному сыну, что я желаю взять несколько новых служанок из этой дани. У него в гареме мейджунских красавиц и так хватает.

– Всё сделаю, моя госпожа, ― клятвенно заверил её евнух.

– И позови ко мне Дина. Давненько я что-то его не видела.

– Да, моя госпожа.

Не переставая кланяться, слуга попятился и покинул покои. Императрица Венея проводила его долгим взглядом и задумалась. Её племянница с малых лет была жестокой. Сестре стоило уделять больше внимания воспитанию дочери, но семья Эрьяр всегда была нацелена на трон ― неважно, в каком государстве он находится. Полвека назад Венея Эрьяр против своей воли была выдана замуж за больного уже императора Лина в качестве наложницы, а не законной супруги. Ей пришлось проделать долгий и кровавый путь к трону, чтобы стать императрицей до смерти супруга и добиться власти для собственного сына. Сестра же мечтала о мейджунском троне, но так и не добралась до него, зато ухитрилась подсунуть свою дочь в жёны молодому наследнику. Бесхребетный король и беспощадная королева ― таков Мейджун сейчас. Империя А-Шуан ничем не лучше, потому что Ариан уродился в отца и проводит больше времени в гареме, чем в зале Совета. К счастью, в династии Лин редко рождаются дети, иначе пришлось бы расширять дворец, чтобы разместить всех наследников. Вся надежда только на внуков ― Алекса и Дина. У старшего уже есть ребёнок, но это девочка, а Дин… В его гареме восемнадцать красавиц из разных стран, но он упорно отказывается делить с ними ложе, а тёмный дар делает этого мальчишку невосприимчивым к любым зельям и ядам. Даже благовония не могут вызвать в нём страсть, хотя на других мужчин действуют безотказно. А ведь ему через два года исполнится тридцать ― если к этому времени не родится наследник тёмного дара, магия начнёт убивать своего носителя изнутри, а драконы снова выйдут из-под контроля. Дин уже начал терять этот самый контроль. К счастью, в последний раз всё удалось списать на задержку дани, да и королевство Баймин пострадало не слишком сильно, но если так продолжится и дальше, драконы могут уничтожить сам А-Шуан. Этого нельзя допустить.

– Бабушка, вы хотели меня видеть? ― осведомился младший из а-шуанских принцев, войдя в покои Её Императорского Величества неприлично размашистым шагом.

– Подойди и сядь, ― позвала его императрица Венея, похлопав по широкой тахте рядом с собой. ― Я не видела тебя уже несколько дней, а Алекс настолько занят делами империи, что до родного брата ему нет никакого дела. Признавайся, у тебя снова был приступ?

– Я был в горах, ― ответил ей внук. ― В северных пещерах одна из самок снова отложила яйца. Пришлось повозиться, чтобы забрать их.

– Ты не пострадал? ― забеспокоилась старушка и принялась ощупывать его руки и плечи.

– Всё в порядке. Просто немного устал, ― заверил её Дин с мягкой улыбкой. ― Я хотел нанести визит вам немного позже, когда отдохну.

– Бедный мой мальчик. Как бы мне хотелось, чтобы эта судьба не коснулась никого из вас, ― печально прозвучало в ответ.

Увы, её мечтам не суждено было бы сбыться ни при каких обстоятельствах. Тёмный дар проявляется в каждом поколении династии Лин, но лишь в одном ребёнке, и передаётся только от отца к сыну. Ариана это несчастье не коснулось, но уже успело убить его старшего брата. Императрица Венея похоронила мужа и одного из двух своих сыновей, в теперь черёд за её младшим внуком. К сожалению, она узнала тайну династии Лин слишком поздно, иначе не стала бы так отчаянно стремиться к трону. Никто не пожелает подобного своим детям, потому что тёмная магия несёт в себе только боль и страдания, но без неё не будет власти людей над драконами, и тогда сгинет не только империя А-Шуан. Это горе и ответственность династии Лин, о которых за пределами А-Шуана не должен знать ни один человек.

– Дин, послушай… ― начала Её Величество, смахнув слёзы дрожащей ладонью.

– Я знаю, что вы хотите сказать, бабушка, ― приуныл он. ― У меня осталось всего два года, а потом даже пыточная камера в тюремном подземелье начнёт казаться мне обителью блаженства. Магии нужен наследник.

– Ты умный мальчик. Твой отец тоже не хотел, чтобы его сын унаследовал это проклятие. Он был счастлив, когда Алекс родился без метки, и до сих пор был бы с нами, если бы не упрямился так же, как это делаешь ты. Я уже потеряла его и не хочу потерять тебя. Не тяни с этим, потому что тёмное наследие не должно оборваться. Если тебе не нравятся девушки в твоём гареме, выбери любую из а-шуанских красавиц. Служанка, рабыня, простолюдинка… Да хоть танцовщица из дома утех ― я согласна на любую невестку, лишь бы ты не мучил себя. Со временем ведь станет только хуже, ты же знаешь. Скоро в А-Шуан прибудет дань из Мейджуна. Я хочу, чтобы ты вместе со мной принял рабынь и хорошенько к ним присмотрелся. Мейджунские девушки всегда славились своей красотой. Даже твой дядя отдаёт предпочтение именно им.

– Хорошо, я выполню вашу просьбу, ― с тяжёлым вздохом согласился Дин . ― И к своему гарему тоже буду проявлять больше внимания, чтобы вас не расстраивать.

– Вот и молодец, ― похвалила его вдовствующая императрица и в знак одобрения даже похлопала по руке.

Дело осталось за малым ― позаботиться о том, чтобы сын-император не нарушил её планы. У Ариана скверный характер и большие амбиции, но нет ни капли ума и чувства ответственности. Каждые два месяца А-Шуан получает дань от какого-нибудь из шести королевств, и Его Величество начинает мечтать о пополнении своего гарема раньше, чем караван пройдёт ущелье. Ему не по душе женщины Баймина, Хатин-Ло или Луассы, но мейджунские караваны он не пропускает никогда. Опоить его и запереть в гареме ― хорошая мысль. К тому же в этот раз Мейджун прислал дань немного раньше назначенного срока. Всё должно получиться. Дину нужна самая красивая из этих рабынь, иначе его постигнет судьба отца.

* * *

– Дядя снова пьян? ― спросил Дин у брата, разбиравшего записи с новыми докладами от чиновников.

– А когда ты в последний раз видел его трезвым? ― усмехнулся Алекс. ― Если бы люди за пределами а-шуанских гор знали, каков на самом деле наш грозный император, они давно объединили бы свои армии и штурмовали ущелья. Безрезультатно, конечно, но нервы нам потрепали бы основательно. Ты как? Цел?

– Не хуже, чем обычно, ― отмахнулся младший брат от его заботы. ― Бабушка хочет лично встретить караван из Мейджуна, чтобы я выбрал для себя новых женщин. Слышал об этом?

– Нет, но идея хорошая. Пока тебя не было, дядя воспользовался своей властью и увёл из твоего гарема ещё двух красавиц. Такими темпами к концу года ты останешься без наложниц вовсе. Я бы посоветовал тебе не просто взять новых девушек, а жениться на одной из них ― так при тебе гарантированно останется хотя бы одна.

– В твой-то гарем он не лезет, ― напомнил Дин.

– А в моём ему делать нечего, у нас вкусы разные, ― ответил Алекс с очередной усмешкой. ― Не хочешь помочь мне с делами? Каторжники в рудниках снова подняли бунт. Нужно бы съездить туда и выяснить, в чём дело. Я перелистал все отчёты о поставках провизии и одежды, но не нашёл ни одной зацепки. Подозреваю, что управляющий переходит грань дозволенного.

– Мы меняем там управляющих каждые два года, чтобы не успевали обнаглеть, но ситуация не меняется, ― нахмурился младший принц. ― Когда прибудет дань из Мейджуна?

– Через шесть дней.

– Не успею. Мне отдых нужен.

Брат заглянул ему в глаза и тоже сдвинул брови.

– Так ты всё-таки ранен.

– Самую малость, ― солгал Дин. ― Ничего такого, о чём стоило бы волноваться. Выполню просьбу бабушки, а потом съезжу в рудники.

– Да я и сам могу, но тогда тебе придётся разбираться с этими докладами, ― предложил наследник трона.

– Нет уж, спасибо. С драконами и каторжниками сладить проще, чем с придворными и чиновниками.

Сказав так, Его Высочество на прощание хлопнул старшего брата по плечу и вернулся в свои покои, чтобы сменить повязку, которая уже пропиталась кровью и начала доставлять неудобства. Бабушке и Алексу незачем знать, насколько серьёзно он ранен. Они будут волноваться, но волнениями не залечишь старые раны и не предотвратишь новые. С драконами всегда было непросто. У них есть когти, шипы, клыки и жажда свободы, не меньшая, чем у людей. Тёмная сила способна сдержать их и подчинить человеку, но она не может унять страдания матери, у которой отнимают детей. Два дня назад Дин разорил гнездо и уничтожил пять яиц ― конечно, мать-драконица была в ярости. То, что она лишь слегка поцарапала чудовище, убившее её детей, уже можно считать большой удачей. Но по-другому с драконами нельзя. Тёмного дара хватает на контроль над дюжиной хищников, а если их станет больше, существование рода Лин будет уже бессмысленным.

– Господин, как вы? ― встревожился верный страж Тео, когда его хозяин вошёл в комнату и едва не упал, споткнувшись на ровном месте.

– Сносно, ― ответил Дин, но от поддержки не отказался и присел на кровать, опираясь на руку молодого воина. ― Бабушка хочет, чтобы я пополнил гарем, а брат советует жениться. Как подумаю об этом, начинаю жалеть, что выбрался из северных пещер живым. Подай свежую одежду. Эта уже испорчена.

Если бы не чёрная ткань верхнего платья, родственники сразу разглядели бы бурое пятно, расплывающееся по груди. Именно поэтому Дин Лин и предпочитал носить чёрное ― оно скрывает раны и не требует дополнительных усилий при стирке. Правда, конкретно это одеяние придётся сжечь, чтобы служанки в прачечной не обнаружили кровь. В поместье второго принца слуги не болтливы, а во дворце новость быстро достигнет ушей вдовствующей императрицы, и она непременно пришлёт в покои внука целую толпу лекарей, от которых будет больше суеты, чем помощи.

– Выглядит лучше, чем утром, но ещё не до конца затянулась. В этот раз дольше заживает, ― оповестил Тео своего господина о результатах осмотра глубокой раны, наискось пересекающей грудь, и предложил: ― Может, всё-таки лучше зашить?

– Обойдусь, ― ответил Его Высочество, болезненно морщась.

Услугами лекарей он не пользовался никогда ― так его учил отец. Тёмная магия бережёт своего носителя, сама исцеляет любые недуги и раны и даже сращивает кости, а снадобья только мешают этому процессу. «Терпи, сын. Если не можешь терпеть, уползи подальше от посторонних глаз и кричи. Делай что угодно, но не позволяй лекарям прикасаться к тебе, иначе станет только хуже», ― этот урок Дин усвоил очень хорошо, потому что однажды не выдержал и нанёс на одну из ран заживляющую мазь. Повторять этот опыт он не рискнул бы ни при каких обстоятельствах.

Сменив повязку, Тео принёс ему чистый комплект исподнего и халат ― всё равно господин никуда больше идти не собирается. От обеда принц отказался. Улёгся поудобнее на кровати, закрыл глаза и представил, что лежит на залитом солнцем лугу, а над ним в небесной лазури шепчутся травы. Забыть обо всём. Отрешиться от бренного мира. Оставить свой разум там, где его никто и ничто не потревожит. Этому его тоже научил отец ― заснуть по-другому просто не получалось. А теперь не получалось и так тоже, потому что до прибытия дани из Мейджуна осталось всего несколько дней. Нужно выполнить просьбу бабушки не из уважения, а ради того, чтобы тёмный дар получил продолжение в наследниках. Но как? Какая женщина в здравом уме захочет делить ложе с человеком, тело которого сплошь покрыто уродливыми шрамами? Оно стало таким ещё до того, как Дин достиг совершеннолетия, а потом число безобразных меток, оставленных драконами, только увеличивалось. Кто полюбит его таким? И стоит ли вообще мечтать о любви, когда на кону стоит будущее не только империи А-Шуан, но и всего мира?

Глава 3

Юалэ думала, что к концу путешествия сотрёт ноги неудобной обувью до самых колен, но а-шуанские сопровождающие оказались на удивление милостивее мейджунских. Похоже, они уже привыкли принимать доведённый до изнеможения живой товар, поэтому сразу за ущельем для девушек были готовы комнаты на постоялом дворе с полным набором услуг, приличествующих знатным дамам ― горячая ванна, мягкая постель, помощь лекаря, удобная одежда по сезону и вкусная, сытная пища. Хмурые стражи в железных доспехах выглядели грозно, но никого не пытались обидеть ни словом, ни делом, а мейджунские всё время подшучивали над рабынями и красочно описывали, какая участь ожидает их в империи А-Шуан. Разница в отношении показалась Юалэ подозрительной. Она даже осмелилась спросить у служанки постоялого двора, почему с рабынями обращаются, как с благородными дамами, а в ответ услышала: «Дань императору не может выглядеть так, словно ею уже успел попользоваться кто-то другой». Неприятное сравнение, конечно, зато честное ― за двенадцать дней пешего пути девушки поизносились основательно.

За эти дни внебрачная дочь князя Джуна успела сдружиться с дочерью скорняка, а на постоялом дворе их поселили в одну комнату, поэтому появилась возможность открыто проявить доброе отношение друг к другу. Ами ― редкая красавица с пушистыми волосами цвета светлого мёда, дивными зелёными глазами и улыбкой богини. В родном селении у неё был жених, но свадьба так и не состоялась из-за треклятого отбора. Просто неудачное стечение обстоятельств ― юноша неожиданно слёг с сильной лихорадкой, поэтому день церемонии пришлось перенести, а дворцовая стража заявилась за девушками раньше обычного. Если бы Ами успела выйти замуж и провести с супругом хотя бы одну ночь, она могла бы избежать этой беды. Печально, да, но жизнь не всегда складывается так, как хотелось бы.

На постоялом дворе девушки провели два дня ― выспались, отдохнули, немного пришли в себя и снова отправились в путь, но теперь уже в двух крытых повозках, каждая из которых без проблем вмещала пять человек. Один из воинов сказал, что дорога займёт ещё около пяти дней, но будут остановки на ночлег в приличных домах ― не солгал. Если бы караван, выйдя из Мейджуна, передвигался так же, путешествие не показалась бы рабыням А-Шуана дорогой в Преисподнюю. А в А-Шуане Юалэ нравилось всё. Она не отлипала от окна повозки весь день, любуясь живописными пейзажами, а по ночам выходила на улицу, чтобы подышать чистым воздухом, наполненным ароматом цветущих садов. А-Шуан расположен к югу от Мейджуна, поэтому весна приходит сюда раньше. Дороги уже сухие, леса и луга радуют взгляд сочной зеленью, днём над горами ярко сияет солнце, а ночью дует тёплый ветерок, не вызывающий желания сжаться в комок, чтобы согреться. Дивный край. И люди, которые в нём живут, пока нравились Юалэ гораздо больше, чем мейджунцы.

На пятый день, как и обещал суровый воин, караван достиг столицы. Из Мейджуна девушек тоже провожали торжественно, но в А-Шуане в честь их прибытия был устроен целый праздник с музыкой, весенними цветами и красочными представлениями. Всё это мейджунки успели увидеть, пока их везли по главной столичной улице, а за массивными и величественными воротами императорского дворца вдруг стало тихо. Здесь рабынь встречали лишь служанки, одетые в одинаковые зелёные платья с красными поясами ― одна постарше и две совсем молоденькие.

– Её Величество вдовствующая императрица Венея ожидает вас, ― скромно сообщила старшая, когда девушки вышли из повозок.

Ами сразу же вцепилась в руку Юалэ и жалобно всхлипнула ― она вообще всю дорогу плакала, поэтому все уже привыкли к её унылому настроению.

Старшая из дворцовых служанок велела рабыням выстроиться в два ряда парами и следовать за ней. Те, что помоложе, замыкали это шествие. Юалэ понимала, что нужно проявлять скромность и почтительность, но всё равно едва не свернула себе шею, разглядывая высокие белые стены с башенками и золочёными шпилями, роскошные цветущие сады и неподвижных стражников, больше похожих на золотые статуи, только в плащах.

– Мне дурно, ― где-то на полпути сообщила ей Ами шёпотом.

– Держись, ― шепнула Юалэ в ответ и крепко сжала холодные пальцы подруги.

Других слов ободрения и утешения у неё не было, поскольку все десять девушек попали в одинаковые условия и не знали, что их ждёт дальше. Пока это дворец, но дальнейший путь может лежать куда угодно. Дворец, кстати, выглядел просто великолепно, насколько Юалэ успела его разглядеть перед тем, как пришлось смотреть вниз, чтобы не споткнуться о бесчисленные высокие ступени. На самом деле их было не так уж и много ― всего сто одиннадцать. Лестница, по которой приходилось каждый день подниматься в храм в Мейджуне, насчитывала восемьсот тридцать две ступени.

Заметив приближение рабынь, один из мужчин, стоявших у резной двустворчатой двери, сразу же скрылся внутри помещения, а потом выскочил обратно и велел стражам распахнуть дверь. Приветствуя этого прыткого человека, старшая служанка назвала его евнухом Чу. Юалэ имела приблизительное представление о том, кто такие евнухи, но не была уверена, что в А-Шуане они выполняют те же обязанности, что и в Мейджуне.

За дверью находился тронный зал ― огромный, с толстыми красными колоннами, ярким ковром на каменном полу и множеством служанок, выстроившихся вдоль стен. В конце этого зала на высоком помосте стоял изящный позолоченный трон, больше похожий на широкую тахту с высокой спинкой. А на троне сидела она ― вдовствующая императрица Венея. Прямая, как натянутая струна. Величественная, как божество. Седая, как сама вечность. «Драгоценных камней на её наряде и короне хватило бы для того, чтобы северные провинции Мейджуна не бедствовали лет десять», ― подумала Юалэ, но в этот момент Ами дёрнула её за руку, напомнив, что приветствовать Её Императорское Величество положено на коленях и глядя в пол. Пришлось бухнуться на многострадальные колени и уткнуться носом в подол своего платья, хотя куда интереснее было бы посмотреть на мужчину, стоявшего за спиной императрицы-матери. Он показался девушке безликой тёмной тенью, но лишь потому, что она сосредоточила всё своё внимание на старухе и не успела разглядеть его как следует.

– Встаньте! ― сильным и властным голосом приказала императрица.

Девушки дружно зашуршали одеждами, поднимаясь с колен. Юалэ попыталась было бросить исподлобья несколько взглядов на спутника главной женщины дворца и империи, но он стоял слишком высоко, а поднимать голову было бы верхом неприличия. «Вряд ли это император, иначе он сидел бы рядом со старой ведьмой, а не стоял за её спиной», ― решила барышня Джун и сочла, что незнакомец низкого статуса её внимания не заслуживает.

– Дин, смотри, вот эта девушка с медовыми волосами довольно красива, ― негромко произнесла императрица Венея, но услышали её все.

Ами сжалась и пошатнулась, ведь из десяти девушек светлые волосы были только у неё. Юалэ изо всех сил стиснула пальцы подруги и мысленно взмолилась: «Только не падай в обморок, глупышка, иначе тебя вышвырнут из дворца».

– А мне больше нравится эта, ― произнёс мужской голос. Низкий, рокочущий, похожий на шум водопада.

Юалэ чуть не лопнула от любопытства, желая хотя бы краем глаза взглянуть, о ком идёт речь, но теперь уже Ами дёрнула её за пальцы и многозначительно приподняла бровь. После такого недвусмысленного намёка барышня Джун всё же решилась поднять голову и сразу же встретилась взглядом с императрицей ― внимательным и заинтересованным, но при этом холодным, как ледники северных гор.

– Я? ― уточнила на всякий случай.

Императрица Венея едва заметно усмехнулась, но оставила эту дерзость без внимания и надменно произнесла:

– Ты, дитя. Подойди ближе и назови своё имя.

Юалэ и Ами стояли в паре вторыми от помоста. Пришлось обойти Мэй, стоявшую первой, и сделать ещё два коротких шага вперёд ― ближе вроде бы нельзя.

– Меня зовут Юалэ Тай Джун, Ваше Императорское Величество, ― представилась и поклонилась по традициям Мейджуна, после чего с лица старухи исчезла маска доброжелательности.

«Наверное, нужно было не так кланяться или опять встать на колени. У них же другие традиции. Никто ведь ничего не объяснял», ― заволновалась девушка и на всякий случай всё же опустилась на пол.

– Не нужно. Встань, ― разрешила Её Величество и слегка повернула голову, обращаясь к своему спутнику. ― Это плохой выбор, Дин. Посмотри на других.

– Почему плохой? ― пророкотал человек-тень.

Юалэ наконец-то посмотрела на него и пожалела о том, что сделала это. Жуткий тип. Весь какой-то чёрный, только лицо и руки неестественно бледные. Одежда, волосы, брови, глаза ― всё чёрное. Просто демон во плоти. «Послушай императрицу и выбери себе другую рабыню!» ― мысленно взмолилась девушка, вперив взгляд в мыски своей обуви.

– Она-а-а… обычная, ― заявила старуха.

«Да-да! Самая что ни на есть обычная! Ничего примечательного!»

– Вы же говорили, что одобрите любой мой выбор, бабушка, ― с усмешкой произнёс демон.

«Бабушка? Так это её внук? Сын императора? Наследный принц? Это всё меняет», ― изменила Юалэ своё мнение и решила, что иметь в покровителях принца-демона в её случае не так уж и плохо. Главное ведь, что он принц. Некрасивый, да. Даже отталкивающий, но принц же!

Императрица надолго задумалась. Её молчание и пронзительный взгляд показались барышне Джун крайне неприятными, но кому какое дело до чувств рабыни? Принц выбирает себе игрушку, его бабушке выбор внука не нравится, император вообще куда-то запропастился, хотя служанка на постоялом дворе сказала, что дань он всегда принимает лично. И ещё у Ами, судя по сдавленному хихиканью за спиной, началась истерика, а встряхнуть её как следует некому.

– Ты! ― сердито сдвинула накрашенные брови старуха, потеряв интерес к Юалэ и указывая на нарушительницу порядка. ― Здесь было сказано что-то смешное?

Ами полностью потеряла контроль над собой ― не сдержалась и прыснула в кулак. Барышне Джун пришлось спасать ситуацию в меру своих сил, потому что за оскорбление членов правящей семьи безродную рабыню точно не наградят.

– Ваше Величество, прошу, не гневайтесь! ― взмолилась Юалэ, снова упав на колени. ― Ами забрали из родительского дома за несколько дней до свадьбы. Она немного не в себе от горя. Пощадите её! Если хотите наказать, то лучше накажите меня!

Было заметно, что это предложение императрицу Венею очень даже заинтересовало, но её демон-внук решил ситуацию иначе.

– Я заберу обеих, ― заявил он. ― Мне как раз двоих и не хватает. Одна безумная, а вторая дерзкая… Думаю, это слегка оживит мой гарем.

Старуха удивлённо вскинула бровь и даже повернулась, чтобы посмотреть на него.

– Ты шутишь, должно быть? Ну ладно эта выскочка, а безумная-то тебе зачем?

– Так я удовлетворю и ваш интерес, и свой, ― улыбнулся ей демон, если только эту натянутую гримасу можно было назвать улыбкой. ― Вам приглянулась светловолосая, но теперь не нравится, потому что она не в себе. А мне по душе эта, и вы сами только что признали, что она лучше безумной. Тоска пройдёт, сердце исцелится, и у меня будут сразу две обожаемые мейджунские красавицы, как вы и желали. Больше не возьму. В моём поместье селить наложниц уже просто некуда.

– Дин, ты хочешь меня огорчить? ― неприятно сощурилась вдовствующая императрица.

Прозвучал этот вопрос довольно грозно, поэтому служанки, стоявшие вдоль стен, дружно попадали ниц. Мейджунские красавицы последовали их примеру. Кто-то даже дёрнул за платье Ами, иначе она так и осталась бы стоять одна посреди тронного зала, глупо хихикая в кулак.

– Поч-чему мне никто не д-доложил, что дань уже приб-была? ― донеслось из-за бордовой с золотом портьеры справа от трона.

Старуха перестала сверлить негодующим взглядом своего непокорного внука и стиснула кулаки так, что костяшки пальцев побелели и на фоне золотых перстней начали выглядеть весьма неуместно.

– Забирай кого хочешь, только быстро! ― бросила она принцу-демону негромко, но Юалэ её слова всё равно услышала.

А жуткому типу другое разрешение и не было нужно ― он подал знак стражам, и те немедленно подчинились безмолвному приказу, взяв девушек под локти и выведя прочь из зала. Ами при этом брыкалась и пыталась кричать, поэтому была вынесена, а не выведена, причём без сознания. Жестоко, да, но неизвестно ещё, что за пьянчужка заявился в тронный зал требовать дань. Демон хоть и выглядит неприятно, зато с головой у него вроде бы всё в порядке.

Глава 4

Девушка с медовыми волосами показалась Дину слишком хрупкой, поэтому он волновался, что неосторожным ударом страж мог сломать её тонкую шею. Оставив бабушку разбираться с императором, младший принц вернулся в свои покои, куда уже доставили рабынь, и сразу же отправил Тео за лекарем. Раненая лежала на кровати и не подавала признаков жизни, а вторая сидела рядом ― ласково гладила свою подругу по руке и с ненавистью смотрела на хозяина комнаты.

– Отойди, ― свирепо приказал он, проигнорировав эту очередную дерзость.

Девчонку как ветром сдуло с кровати, и теперь никто не мешал Его Высочеству проверить пульс и дыхание блондинки. Было похоже, что с ней всё в порядке, поэтому он немного успокоился.

– Вы не останетесь здесь, а сейчас же поедете в моё поместье, так что я всё скажу тебе, а ты потом поделишься информацией с подружкой, ― заявил, обращаясь к темноволосой рабыне, которая и правда выглядела обычной, если не считать кошачьих золотисто-карих глаз. ― Меня зовут Дин Лин. Я прихожусь племянником императору и являюсь вторым принцем империи А-Шуан. Можете обращаться ко мне «Ваше Высочество» или просто «господин», мне всё равно. Моего личного стража зовут Тео. Он доставит вас в поместье и объяснит управляющему, кто вы такие. Дорога туда занимает чуть больше половины дня, так что можете расспросить Тео о деталях, потому что я тратить на это время не хочу. В поместье сейчас живут шестнадцать моих наложниц, и я понятия не имею, кто управляет этой маленькой армией юбок. Ты бойкая, так что сама разберёшься, что к чему. Вообще всеми гаремами командует вдовствующая императрица, но она уже стара и давно потеряла хватку, так что советую на её помощь в случае чего не рассчитывать. К тому же ты ей не нравишься.

– Господин, можно задать вопрос? ― осторожно поинтересовалась девушка.

– Спрашивай, ― разрешил он.

– Почему вы выбрали меня? Там же были девушки гораздо красивее.

– Хочешь потешить своё самолюбие? ― криво усмехнулся он. ― Не старайся. Мне просто нужно было кого-нибудь выбрать, а ты стояла рядом с этой безумной. Бабушка указала на неё, но у этой девицы на лице написано, что мыслями она где-то очень далеко от А-Шуана.

– Тогда зачем вы взяли и её тоже?

– А ты и правда дерзкая, ― уважительно заметил Дин. ― Она же твоя подруга, разве нет? Вы вошли в зал для аудиенций, держась за руки, а потом ты добросовестно навлекала на себя беду, защищая её. Неужели хочешь, чтобы я вернул её обратно?

– В Мейджун?

Это была уже не дерзость, а откровенная наглость, но Тео как раз привёл придворного лекаря, поэтому увлекательную беседу пришлось прервать. Осмотр подтвердил, что опасаться за жизнь девушки по имени Ами не стоит, но синяка избежать не получится, и шея болеть у бедняжки будет долго. Всё-таки стражник не рассчитал силу удара, потому что не привык иметь дело с нежными девицами.

– Тео, возьми мою повозку и отвези девушек в поместье, ― распорядился Дин.

– А вы? Вам же нужно ехать в рудники, а верхом сейчас передвигаться не стоило бы, ― заволновался страж.

– Я возьму повозку Алекса, мы уже договорились, ― ответил Его Высочество. ― Если нет вопросов, то я пойду. Нужно взглянуть, не разнёс ли дядя в гневе бабушкину часть дворца.

– Господин Алекс уже отправился туда, ― сообщил Тео. ― Не думаю, что ваше вмешательство будет на пользу.

– Вдовствующая императрица обманула своего сына ради меня, так что мне и отвечать, ― упрямо ответил Его Высочество и шагнул к двери, но остановился и добавил: ― По дороге расскажи барышне Джун всё, что она захочет знать. В пределах разумного, конечно.

– А кто из них барышня Джун? ― услышал за спиной, но тратить время на ответ не стал, поскольку дерзкая девчонка сама вполне способна ответить на этот вопрос.

У него имелись дела поважнее. Накануне бабушка приказала служанкам императорского гарема заменить благовония в спальне императора на дурман, пригласить к нему самых бессовестных наложниц и запереть их там всех вместе до нынешнего вечера. Предполагалось, что эта мера будет достаточной, но, похоже, кто-то из девиц в гареме знал о дате прибытия дани и шепнул эту информацию Его Величеству на ушко. В это время дня он обычно ещё пьян и крепко спит ― не должен был прийти, но всё же пришёл. Пьяный и злой. Стража не даст мать-императрицу в обиду, но и против императора тоже не пойдёт, потому что это может быть расценено как мятеж. Ситуация сложилась пренеприятнейшая. Надежда была только на Алекса и на то, что оставшиеся в зале девушки как раз соответствуют вкусу правителя.

* * *

– Это я барышня Джун, ― спокойно ответила Юалэ на вопрос стража.

При ближайшем рассмотрении принц показался ей уже не демоном, а коршуном, потому что его густые чёрные волосы растрепались и стали похожими на перья, что придало внешности ещё более хищный вид. Тео же был его полной противоположностью ― юный, симпатичный, обаятельный. Рядом со своим господином этот мальчишка смотрелся милым зайчонком на фоне свирепого дракона, которых, кстати, Юалэ ещё ни разу не видела.

– Я Тео, личный страж Его Высочества, ― представился парень с коротким поклоном.

– Знаю, он уже об этом сказал, ― кивнула девушка. ― А кланяешься ты мне зачем? По статусу я рабыня. Это гораздо ниже твоей должности.

– Но это же не навсегда, ― возразил юноша. ― В гареме Его Высочества нет рабынь. Когда он уладит государственные дела и вернётся в поместье, вы получите статус наложницы и ранг. В Мейджуне же практикуются гаремы. Странно, что вы так мало об этом знаете.

– Я простолюдинка и воспитывалась матерью в очень уединённом месте, потому и невежественна, ― ответила Юалэ. ― Но почему ваш лекарь не дал Ами даже нюхательную соль?

– У неё же шея повреждена. Если сейчас очнётся и снова начнёт буянить…

– Откуда ты знаешь, что она буянила?

– Так уже весь дворец об этом знает. Когда Его Величество пришёл в аудиенц-зал матери, императрица отпустила всех слуг, а они сплетни разносят быстро. К слову о скорости… Нам следует покинуть дворец как можно быстрее. Если вы готовы, лучше уйти прямо сейчас.

– Почему?

– Потому что наш император любит мейджунских девушек и очень сильно зол из-за того, что моему господину было первому позволено сделать выбор.

Юалэ сложила разрозненную информацию в общую картину и согласилась с тем, что в императорском дворце ей лучше не задерживаться. Теперь А-Шуан уже не казался волшебной страной с замечательными людьми. Император ― капризный пьяница и сластолюбец. Король Мейджуна тоже далеко не подарок, но хотя бы скромен и всегда трезв. Старшего а-шуанского принца повидать не удалось, но если он под стать своему братцу, то и смотреть там не на что. А вдовствующая императрица себе на уме, как и все женщины у власти ― ничего нового, если не считать декораций.

– Я готова, ― уверенно сообщила Юалэ стражу своего господина.

Да, теперь принц Дин Лин и её господин тоже. К худу это или к добру, пока неизвестно, но страж у этого человека приятный.

– Тео, сколько тебе лет? ― спросила она, наблюдая за тем, как бережно юноша берёт на руки несчастную Ами.

– Двадцать два года, ― прозвучало в ответ.

– Двадцать два? ― недоверчиво переспросила девушка, открыв перед ним дверь комнаты. ― А выглядишь на шестнадцать.

– Значит, шестнадцать, ― безразличным тоном ответил он и тоже перестал ей нравиться.

Глава 5

― А правда, что ваш император кормит драконов рабынями из дани?

– Нет.

– А где живут драконы?

– В пещерах.

– А почему их не видно?

– Потому что пещеры далеко отсюда.

– А как они связаны с титулом императора, если командовать ими может только он?

– Никак.

– А в поместье принца Дина драконы прилетают?

– Нет.

По интонации Тео было заметно, что такое обилие вопросов его раздражает, но Юалэ слишком сильно волновалась, чтобы умолкнуть. В суете, творившейся во дворце, она не сразу осознала, в какую историю вляпалась, а теперь реальность обрушилась на неё во всей своей неприглядности. Шестнадцать наложниц! У принца! У короля Мейджуна их всего восемь, а матушка говорила, что это уже огромная змеиная нора, куда без яда и кинжала в руке лучше не соваться. Шестнадцать! И каждая наверняка спит и видит себя законной женой, каковой у Его Высочества пока не имеется ― об этом тоже сказал Тео. Красота Ами точно заставит этих девиц скрипеть зубами от злости даже в том случае, если принц не будет проявлять к ней интереса. От наиболее перспективных конкурентов избавляются в первую очередь ― это закон не только торговли, но и гаремов тоже. За себя Юалэ не волновалась, поскольку никогда не считала свою внешность красивой. Каштановые волосы, раскосые светло-карие глаза, тонкий нос, пухлые губы ― обычная, как и сказала императрица Венея. В Мейджуне таких много, и красавицами они считаются только потому, что молоды. В наложнице с подобными данными гаремные змеюки конкурентку не увидят, а вот Ами… Бедняжка и так уже сходит с ума от тоски, куда ей ещё сражаться с толпой коварных соперниц?

– Тео, а как живут наложницы в поместье? Все в одной комнате?

Страж посмотрел на неё, как на умалишённую, и ответил:

– Нет.

– А можно не отвечать на мои вопросы односложными «да» и «нет»? Я просто хочу знать, как нас поселят. Можно же будет жить в одной комнате с Ами?

– Нет.

– Почему?

– А принимать господина по ночам вы тоже будете вместе?

Об этом Юалэ не подумала. В Мейджуне поместья знатных домов устроены таким образом, что гарем содержится в отдельном здании. Если господин желает провести ночь с какой-то из своих женщин, он просто приказывает слугам привести эту наложницу. Личные покои имеют только законные жёны. Но А-Шуан ― это ведь не Мейджун. Здесь совсем другие порядки и традиции. Очень плохо, что нельзя будет жить вместе с Ами ― эта нежная и скромная девушка не сможет сама за себя постоять.

– Волнуетесь за подругу? ― догадался страж и сменил гнев на милость. ― В гареме Его Высочества все женщины имеют низший третий ранг, кроме одной. Её зовут Айна. Она единственная родом из знатной а-шуанской семьи и была выдана за господина только для того, чтобы её брат мог получить должность придворного чиновника. У неё первый ранг согласно высокому происхождению.

– А остальные не а-шуанки? ― спросила Юалэ.

– Они из разных королевств, но благородным происхождением похвастаться не могут. Все достаточно разумные, рассудительные и спокойные. Их бояться не нужно.

– А Айну нужно?

– Зависит от того, насколько велики ваши амбиции. Айна считает себя главной и любит командовать. Если будете ей перечить или позаритесь на её власть, может и насолить. В поместье она кланяется только господину и его матушке. Управляющего в упор не видит.

– Я запуталась в родственных связях императорской семьи, ― призналась девушка.

– А в чём тут путаться? ― беззаботно отозвался Тео. ― Во главе династии стоит вдовствующая императрица Венея. Империей правит её младший сын Ариан. До него правителем был старший, но он давно умер. Господин Алекс и господин Дин его сыновья, но трон наследуется старшим мужчиной рода, поэтому они пока всего лишь принцы. Супруга покойного императора после смерти Его Величества отказалась от титула и переехала из дворца в поместье младшего сына. У господина Алекса тоже есть поместье и гарем, но он живёт во дворце, потому что является наследником и вынужден заниматься делами империи. Его законную супругу зовут Фрея, а дочку они назвали Сияной. Вот и вся династия.

– А как же императрица?

– Какая императрица? ― не понял Тео.

– Супруга императора Ариана, ― уточнила Юалэ.

– Она умерла в родах через два года после свадьбы. С тех пор в императорском гареме есть только наложницы. Законной жены нет.

– А дети?

– Детей тоже нет.

– Почему?

– В династии Лин дети рождаются очень редко. У господина Алекса тридцать наложниц и законная жена, а дочь всего одна.

– А у императора сколько наложниц?

– Сто двадцать четыре. Если забрал всех ваших землячек, то теперь их будет сто тридцать две. И большинство из них родом из Мейджуна.

Юалэ некоторое время сидела с открытым ртом, усваивая эту информацию, а потом на всякий случай переспросила:

– Сто двадцать четыре? И нет детей? Он что, болен?

– Не дерзите, ― посоветовал ей страж. ― Всё-таки о правителе империи говорим. Просто так сложилась судьба.

Барышня Джун ненадолго притихла, а потом вспомнила, о чём ещё хотела спросить.

– А как зовут матушку Его Высочества?

– Госпожа Эстель, ― ответил Тео. ― Но она не любит, когда к ней так обращаются. Зовите её госпожой Лин. Это не по правилам, но в поместье уже все давно привыкли.

– Хм-м-м… ― задумчиво произнесла Юалэ. ― Его Высочество сказал, что понятия не имеет, кто и чем заправляет в его гареме, а ты, похоже, знаешь гораздо больше своего хозяина.

– Служба обязывает, ― коротко ответил страж.

На этом познавательная беседа завершилась, поскольку повозка въехала во двор поместья и остановилась на широкой площадке, выложенной белым камнем. Возничий спрыгнул на землю, подставил лесенку, чтобы пассажиры могли спуститься, и подал руку Юалэ, потому что Тео нёс её подругу. Барышня Джун осмотрелась и уважительно хмыкнула ― хороший двор, ухоженный. Слева, судя по запаху навоза и характерным звукам, находятся конюшни. Справа ― длинное приземистое строение военной казармы и тренировочная площадка для воинов, которые прекратили свои упражнения и с любопытством уставились на прибывших. Впереди на расстоянии шагов пятидесяти ― внутренняя стена поместья с воротами поскромнее. От этих самых ворот, распахнутых настежь, к гостям торопился невысокий лысоватый мужчина, одетый слишком добротно для слуги, но довольно скромно для господина. Длинные полы его пепельно-серого одеяния, перехваченного в талии широким сине-зелёным поясом с золотой вышивкой, развевались на ветру подобно флагам.

– Это господин Юджин, управляющий, ― небрежно сообщил Тео раньше, чем упомянутый человек подошёл достаточно близко.

– Он выше наложниц по статусу? ― шепнула Юалэ.

– Да. Что-то вроде мелкого чиновника.

Другие объяснения девушке и не требовались ― если собеседник обладает большей значимостью, значит, его нужно приветствовать почтительно. Но не слишком, а то зазнается. Юалэ решила, что скромного полупоклона вполне хватит.

– Тео, а где твой хозяин? ― взволнованно поинтересовался господин Юджин, лишь скользнув безразличным взглядом по девушкам.

– Господину нужно уладить кое-какие дела во дворце, ― ответил ему страж. ― Этих девушек я привёз в качестве его новых наложниц. Он распорядился разместить их в восточном крыле гарема в соседних комнатах. Той, что у меня на руках, нужна временная служанка.

– Хорошо-хорошо, ― охотно закивал управляющий. ― Идёмте, я вас провожу.

«Когда это, интересно, принц успел отдать такие распоряжения? Врёт же, а наказания не боится», ― подумала Юалэ, одарив молодого воина коротким уважительным взглядом.

Она шла позади Тео, поэтому не могла видеть женщину, которая тоже вышла к воротам встречать прибывших. Заметила её только тогда, когда страж неожиданно остановился и опустился на одно колено, а управляющий вежливо произнёс:

– Госпожа Лин, рад приветствовать вас!

Юалэ тоже полагалось пасть ниц, но она замешкалась, поэтому успела немного рассмотреть мать своего господина. Не старуха, но седины в волосах достаточно. Уже давно не императрица, но держится так уверенно и с таким достоинством, что на золочёном троне в аудиенц-зале смотрелась бы куда уместнее старой ведьмы Венеи. Красивая, но возраст уже испортил округлое лицо морщинками. Лишь бы характер был покладистым, а внешность часто обманчива.

– Боги, что за прелестное дитя! ― воскликнула госпожа Лин, жестом велев стражу встать и подхватив рукой шелковистые волосы Ами. ― Она больна? Почему без сознания?

– Неловко оступилась и слегка повредила шею, ― соврал Тео, глазом не моргнув. ― Господин выбрал для своего гарема этих девушек из дани, которую прислал Мейджун.

– Эта красавица не может быть мейджункой! Там все темноволосы!

«Вы так же мало знаете о Мейджуне, госпожа Лин, как и мы ― об А-Шуане», ― подумала Юалэ и тоже выпрямилась, хотя такого разрешения ей никто не давал. Оказывается, этого не следовало делать ― в холодных серых глазах госпожи сразу же промелькнула тень недовольства.

– Эту чаровницу с дивными волосами я заберу к себе, иначе Айна её со свету сживёт, ― решила хозяйка поместья. ― Тео, иди за мной. Юджин, а ты отведи вторую в зал покаяния и пригласи к ней Бернардину для наставления правилам. Еду не давать, пока не сможет пересказать всё наизусть без ошибок.

«Отличное начало!», ― сникла Юалэ, но такой вариант развития событий был ей даже на руку. Лучше узнать и усвоить все правила разом, чем получать эту информацию по крупицам. Наказание голодовкой неприятно, конечно, зато шанс оступиться и заслужить повторное потом будет минимальным. Немного удручало то, что отношения с матушкой господина Лина оказались испорчены при первой же встрече ― заслужить её благосклонность теперь будет гораздо сложнее, если подобное вообще возможно. Госпожа сразу же выделила красавицу Ами и наказала рабыню с заурядной внешностью ― значит, по характеру она мало чем отличается от вдовствующей императрицы. Это печально, да, но не трагедия. Для того, чтобы удрать из А-Шуана, вовсе необязательно расположить к себе всех.

– Тебе особое приглашение нужно? ― хмуро осведомился управляющий.

– Простите, ― виновато пробормотала Юалэ и поспешила за ним.

Любоваться красотами поместья расхотелось, да и приблизительное представление о расположении здесь построек пока было не так уж и важно, поэтому девушка смотрела только себе под ноги и в спину сопровождающего. Шли довольно долго. За внутренними воротами начался сад с широкими дорожками, отсыпанными мелкой речной галькой, которая приятно хрустела при каждом шаге. Пахло цветущими яблонями, а на дорожке и сочной зелени газонов лежала россыпь опавших уже бело-розовых лепестков.

«Интересно, управляющий евнух или нет? С чего бы ему разрешалось так спокойно разгуливать по гарему?» ― посетила Юалэ неуместная мысль именно в тот момент, когда господин Юджин свернул на узенькую боковую тропинку, остановился и сделал шаг в сторону, пропуская рабыню вперёд. Она наконец-то подняла взгляд и увидела прямо перед собой небольшое красивое здание с крытой наружной галереей, увитой плетистыми розами. Для этих цветов время ещё не пришло, поэтому лозы пока оставались невзрачными. Галерея имела ширину всего в два шага, а на стенах за ней не обнаружилось ни одного окна. Была только дверь ― тяжёлая, с широким наружным засовом.

– Заходи, ― проворчал управляющий, приоткрыл эту самую дверь и втолкнул Юалэ внутрь совершенно тёмного, лишённого мебели помещения.

Узкая полоса света исчезла. За спиной лязгнул засов. Девушка рукой нащупала стену и обошла помещение по периметру, насчитав от угла до угла ровно по восемь шагов. В одном из углов зацепила ногой что-то железное, что упало и покатилось по полу ― на ощупь этот предмет был похож на пузатый кувшин с широким горлышком. Вернув его на место, Юалэ присела рядом у стены, обняла руками колени и тяжело вздохнула. Голод не уродует плоть, но страданий от него не меньше, чем от порки. Очевидно, в гареме Его Высочества телесные наказания не практикуются, если только принц сам не отдаст такое распоряжение. Судя по выражению лица и словам его матушки, она не питает особой любви к мейджунцам, но в этом поместье не всесильна, иначе приказала бы побить невоспитанную рабыню палками. Было бы неплохо узнать, есть ли здесь ещё девушки из Мейджуна ― если отношение госпожи Лин к ним настолько же неприязненное, то этих несчастных можно сделать своими союзницами.

Ждать прихода наставницы по правилам гарема пришлось довольно долго. Юалэ пыталась представить, какую должность такой человек может занимать в поместье, но на ум ничего не приходило. Да и не могло прийти, ведь сама барышня Джун видела господские дома только издалека. Почти все знания ей дала матушка, которую тоже было сложно назвать просвещённой. Что-то удалось узнать, подслушивая разговоры незнакомцев в чайных и харчевнях, что-то рассказали такие же неосведомлённые друзья. Благородные господа и дамы регулярно приезжали в храм бога процветания, при котором жили никому не нужные мать и дочь ― эти надменные люди никогда не разговаривали с бедняками и попрошайками, но о них и их жизни много чего могли рассказать наёмные храмовые служители. Так однажды Юалэ услышала, что император Мейджуна готов выполнить любое желание того, кто раскроет тайну управления а-шуанскими драконами. Эта стая драконов ― единственная в мире, а династия Лин прибрала её к рукам и тиранит все другие королевства. Тогда Юалэ решила, что обязательно попадёт в А-Шуан и украдёт секреты Линов, чтобы им с матушкой больше никогда не пришлось голодать и скитаться. Надежды пройти отбор было мало, ведь мозоли на ладонях, нажитые тяжёлым трудом, были явным недостатком, но придворный мейджунский лекарь, к счастью, не придал им большого значения. И на других этапах тоже повезло, а здесь, в А-Шуане, и вовсе посчастливилось сразу же попасть в гарем второго принца. Ах, если бы только это везение было подарком, а не наказанием судьбы. Принц жуткий. Его семья ужасна. У кого можно выведать тайну ― непонятно. Секрет точно известен императору и наследнику, но они остались во дворце, а Юалэ угодила в ловушку далёкого от столицы поместья и сходу попала в неприятности. По всему выходило, что получить бесценные сведения ей удастся ой как не скоро, а потом предстоит ещё как-то выбраться отсюда. Всё не так просто, как казалось поначалу. Да и в целом наивно было надеяться на успех, но отступать-то поздно. Юалэ Тай Джун уже здесь. Путь теперь может лежать только вперёд ― через страдания, унижения и все остальные препятствия.

Глава 6

Дин всего несколько дней назад вернулся из Лунной Долины и не хотел бы возвращаться туда снова, но, к сожалению, рудники находятся именно там. В северных шахтах с золотоносными жилами обосновались драконы, поэтому добычу там пришлось прекратить, но в западной части долины всё ещё добывается железная руда, благодаря которой у а-шуанцев есть крепкие орудия труда, железная утварь, гвозди и скобы для строительства и острое оружие для убийства врагов. Работа в горных рудниках тяжела и значительно сокращает жизнь, поэтому правители и придумали отправлять туда преступников, приговорённых к смерти за серьёзные преступления. Таких, увы, всегда хватает. Они уже обречены, их не жалко, но если начнут гибнуть в больших количествах, работать станет некому. Правители всегда заботились о том, чтобы условия жизни каторжников были если не хорошими, то хотя бы приемлемыми. Раз в месяц из столицы в Лунную Долину отправлялись обозы с провизией, новой одеждой по сезону и лекарствами. Четыре раза в год придворные чиновники проводили проверку на месте и предоставляли императору отчёты. Если в лагере случался бунт, туда направлялся дознаватель для расследования. Надсмотрщикам и стражам в Лунной Долине запрещено издеваться над рабами. Еда для каторжников должна быть сытной и обязательно с мясом, ведь им приходится много работать, а для этого нужны силы. Помещения для отдыха добротные, есть купальня, в наличии достаточно тёплых одеял и жаровен, а в случае болезни или травмы всегда можно обратиться к лекарю, который живёт там же в доме управляющего. Всё предусмотрено, но бунты всё равно случаются, потому что чиновники считают возможным наживаться на тех, у кого и так ничего нет. Покойный отец Алекса и Дина в таких случаях поступал просто ― он проводил расследование и казнил виновных. Братья же пошли другим путём. Они сделали должность управляющего срочной и ограничили продолжительность службы на ней двумя годами ― за это время сложно даже в курс всех дел войти, не то что нажиться и провороваться. В случае бунта виновного чиновника и его прихвостней не казнили, а оставляли в лагере, но уже в качестве новых каторжников. Это гораздо хуже смерти, поэтому предполагалось, что проблем больше не будет, но бунты лишь стали реже, а не прекратились полностью.

Последний случился в прошлом году из-за того, что рабам перестали выдавать новую обувь взамен пришедшей в негодность. Расследование показало, что управляющий Пэйн отправлял во дворец письма с просьбами пополнить запасы, но ничего не получил, а по дворцовым отчётам поставки были. Виновники нашлись уже не в Лунной Долине, а во дворце. Все они были разжалованы, осуждены, приговорены к смерти и отправлены в копи. Их семьи лишились имущества и статуса и тоже были высланы в Лунную Долину в качестве рабов для уборки, приготовления пищи, разведения скота, выращивания овощей и выполнения прочих хозяйственных обязанностей. Дин подозревал, что и в этот раз придётся принять аналогичные меры, но для начала всё равно нужно было выяснить причину возникшей проблемы. Если она реальна, будет назначено очередное расследование. Если кому-то из каторжников просто захотелось сбежать ― придётся казнить глупца, и на этом всё закончится. Два дня пути из столицы на север, день на разбирательство и ещё полтора дня на дорогу до поместья ― не так уж и много, но ехать всё равно не хотелось, а отказать Алексу в помощи он не мог.

– Да не было никаких причин, Ваше Высочество! ― клятвенно заверил его управляющий, до окончания срока службы которого осталось всего два месяца. ― Вы же знаете, что я всегда был честен и добросовестно выполнял свои обязанности! Все рабы сыты, одеты и живут даже лучше слуг в моём поместье. Женщин им подавай!

– Женщин? ― переспросил Дин, удивлённо приподняв бровь. ― Это что-то новенькое.

– Господин, мы уже нашли зачинщика, ― вступился командир отряда стражи за управляющего. ― Это Коул Бран, бывший чиновник. Его семью тоже сослали в долину в прошлом году, вот он и принялся врать всем налево и направо, что ему разрешили навещать жену, а на деле просто отлынивал от работы и прятался.

– Месть, значит, ― подытожил принц и с сожалением посмотрел на несчастного чиновника: ― Господин Пэйн, я не сомневаюсь в вашей порядочности ни минуты, но боюсь, что ваша служба здесь завершится раньше срока, а охрану лагеря каторжников теперь придётся основательно усилить. До сих пор мы старались не прибегать к жёстким мерам, но теперь они необходимы, поскольку многие из узников долины уже очень долго не имели возможности разделить ложе с женщиной. Пока это лишь маленький бунт, который удалось подавить, но из подобных искр довольно быстро разгорается большое пламя. Если каторжники вырвутся из лагеря и доберутся до селений рабов, где живут женщины и дети… Думаю, последствия вы осознаёте. Вы свободны, господин Пэйн. Не потому, что провинились, а потому, что ваше присутствие здесь может стать причиной новых конфликтов. Коул Бран будет казнён, это не обсуждается, но есть и другие, у кого с прошлого года остался на вас зуб. Опасаюсь, что вы просто не выживете. Можете собирать вещи, а я пока напишу сопроводительное письмо наследному принцу с просьбой выплатить вам жалованье за весь срок и за оставшиеся два месяца тоже. Отчёт птицей отправлю сегодня же, поэтому во дворце вас примут с должным уважением.

– Но как же без управляющего? ― заволновался чиновник. ― Кто будет…

– Я буду, ― ответил Его Высочество. ― Останусь здесь и приму управление на себя до прибытия вашей замены и войска.

– Но это же неуместно! Вы же…

– Принц? И что? Если здесь начнётся хаос, только я смогу его остановить, призвав драконов. Не волнуйтесь, господин Пэйн. Я справлюсь. Ступайте.

Управляющий расстроился, но возражать больше не осмелился. Закрыв за ним дверь маленького кабинета, командир Пол Эвери опустился перед Дином на одно колено и склонил голову к груди.

– Это моя вина, Ваше Высочество. Стража должна была следить за тем, чтобы все рабы находились на виду и не отлынивали от работы. Я уже наказал тех, кто дежурил в тот день, а теперь прошу у вас наказания для себя.

– Твоё наказание мы обсудим позже, а пока приведи ко мне Коула Брана и узнай у лекаря, сколько времени нужно, чтобы выхолостить всех каторжников, ― распорядился Дин.

– Вы хотите… ― ужаснулся воин, но быстро взял себя в руки. ― Они же не смогут работать. Многие наверняка заболеют или вовсе умрут.

– Зато отдохнут от тяжёлого труда, ― безразличным тоном отозвался принц. ― Выполняй.

Жестокая мера, да, но по-другому с этими людьми нельзя. Вчера они потребовали женщин, а завтра захотят свободы и власти. Несколько дней или даже месяц простоя рудников не разорят А-Шуан, зато обеспечат покой в Лунной Долине на долгое время. Это лучше, чем показательно казнить одного зачинщика. Невиновные каторжниками не становятся, поэтому отвечать за ошибку одного будут все. Они обозлятся ещё сильнее, да, но каждый заранее будет знать, что следующая попытка бунта будет стоить ему уже не малозначительной части тела, а головы. Алекс не одобрит этого ― он слишком мягкосердечный. Если способен придумать другое действенное решение, тогда пусть бросает свои дела в столице и едет сюда сам.

Ожидание встречи со старым знакомым Дин скрасил написанием сопроводительного письма для управляющего. Господин Пэйн ― хороший человек. Побольше бы двору таких чиновников. В столице его ждёт семья ― любящая жена, дочь с зятем и пятилетняя внучка. Если он останется здесь, то с большой долей вероятности никогда больше их не увидит. Освободить его от должности раньше срока ― лучшее решение. И за ним сохранилось место в ведомстве налогов, поэтому без работы и дохода он не останется.

Когда письмо было написано, командир Эвери ещё не вернулся, поэтому Дин потратил немного времени на осмысление другого своего решения. Следующий управляющий уже выбран, поскольку служба нынешнего подходит к концу. Вызвать его из столицы можно почтовой птицей, и уже через два дня он будет здесь. Сейчас все каторжники взяты под стражу и работают в специально предусмотренном для таких случаев режиме ― поднять новый бунт просто не смогут. Охрана в лагере достаточная. Учитывая всё это, почему Его Высочество решил остаться? Казнить зачинщика и наказать самых буйных ― дело одного дня. Остальное можно поручить страже. Зачем ему сидеть в Лунной Долине? Какой в этом смысл?

Ответ напрашивался только один ― он не хочет возвращаться в поместье и делать то, что должен. Должно быть, слишком частое общение с драконами и его самого превратило в зверя, если наблюдение за пытками кажется милее близости с наложницами. Признаться, он даже не мог вспомнить, как выглядят женщины его гарема, не говоря уже об их именах. Одно только лицо отчётливо отпечаталось в памяти ― той девушки, которую вдовствующая императрица назвала обычной. Юалэ Тай Джун ― это имя Дин тоже почему-то запомнил, хотя оно и звучало странно. Юалэ… В переводе со старо-мейджунского оно означает «весенний ветер юга», что странно для уроженки северной страны. Но ей подходит. Весенний южный ветер такой же свежий, порывистый и дерзкий, как она. И эти золотистые искорки в её карих глазах… Какая же она обычная? Весьма интересная барышня. По крайней мере, не скучная. У её подруги дивные волосы, но лица блондинки принц, сколько ни старался, вспомнить так и не смог ― наверное, потому, что даже не пытался присмотреться к ней повнимательнее. А эту запомнил.

Когда Эвери привёл каторжника Брана, Дин уже потерял интерес к происходящему здесь. Он принял решение и озвучил его, а выполнять грязную работу предстоит другим. Беседа с зачинщиком бунта получилась короткой ― вину свою этот человек признал, но не раскаялся, а начал предъявлять претензии и поносить императорскую семью, поэтому в отношении него приговор был исполнен через пару часов в присутствии всех узников лагеря. Оскопление и обезглавливание ― впечатляющие зрелище, учитывая, что Его Высочество озвучил перспективу в обозримом будущем первой части этого наказания для каждого из присутствующих преступников. Часом позже ему пришлось казнить ещё двух мерзавцев, пытавшихся сбежать. Остальные урок усвоили и разбрелись восвояси осознавать свою участь. Обо всём этом Дин составил подробный отчёт для брата и добавил его к сопроводительному письму господина Пэйна. Приказал выделить освобождённому от должности управляющему самого выносливого и быстрого коня, после чего попрощался с чиновником и поднялся в башню полуразрушенной крепости А-Шуан, чтобы отправить птицу во дворец. В коротком послании было написано: «Задержусь в долине. Нужна сотня воинов для усиления. О других моих решениях доложит господин Пэйн. Если будут возражения, разбирайся с этим сам». Голубь доберётся до дворца гораздо быстрее господина Пэйна, поэтому ответ будет скоро. До тех пор каторжникам предстоит дрожать от страха ― это тоже пойдёт им на пользу. Если Алекс скажет, что наказание слишком жёсткое и несоразмерное с виной, Дин дождётся нового управляющего и уедет. Со следующим бунтом в этом случае брату придётся разбираться без его помощи.

Глава 7

Наложница должна быть послушной и почтительной в отношении всех членов семьи своего господина и других наложниц, старших по рангу. Наложнице третьего ранга в присутствии господина и членов его семьи надлежит стоять на коленях, не поднимая головы и глаз, до тех пор, пока не будет позволено иное. Старших по рангу наложниц надлежит приветствовать глубоким поклоном. Наложница третьего ранга имеет право носить наряды светлых оттенков и простые серебряные украшения без драгоценных камней…

Если исключить повторения одних и тех же слов и титулов из монотонной речи наставницы, то правила для младших по рангу наложниц в гареме Его Высочества были бы не такими уж сложными. Нельзя заговаривать первой со старшими и господами. Нельзя отлынивать от порученных дел и близости с господином. Нельзя обмениваться подарками с другими наложницами, потому что это может оскорбить господина или госпожу. Нельзя носить любые оттенки красного, потому что это цвет законной супруги. Нельзя выходить из своих покоев после наступления темноты. Нельзя много есть и требовать пищу, отличную от той, какую приносят слуги. Нельзя держать в комнатах цветы в горшках и животных. Нельзя пользоваться пудрой и помадой, если только их не подарил господин. Нельзя покидать поместье без сопровождения и дозволения господина или госпожи. Нельзя, нельзя, нельзя… Юалэ повторила бы все эти «нельзя» и «надлежит» с первого раза, если бы фразы не приходилось растягивать одними и теми же словами вроде «старшие по рангу» или «наложница третьего ранга». Одно и то же в каждом пункте, но в разных местах ― наверное, наставница Бернардина не один день провела в зале покаяния, прежде чем запомнила всё слово в слово.

Громогласная и неумолимая мучительница останавливала речь Юалэ после каждой ошибки и велела начинать всё с самого начала. Не отказывала в помощи, если что-то забывалось, но повторяла не забытое правило, а все. Эта пытка длилась несколько часов, а потом прекращалась ― в перерыве между мучениями девушка получала чашу воды и дозволение вздремнуть на холодном полу. Тот железный кувшин, который она обнаружила в углу, оказывается, нужен для справления нужды. Промахнёшься ― отмывать пол потом будешь сама. И без крышки, чтобы зловоние улучшало старания. Иногда с приходом и уходом Бернардины в зал на несколько мгновений проникали дневной свет и свежий воздух. Иногда наставница приходила со свечой, но оставляла её снаружи ― тогда Юалэ понимала, что уже наступила ночь. Она потеряла счёт времени, повторяя бесконечные «нельзя», и подозревала, что умрёт от голода раньше, чем сможет всё это усвоить. В какой-то момент просто лишилась чувств, а очнулась уже не на полу в кромешной тьме, а на удобной постели под балдахином из тончайшего шёлка в просторной комнате, оформленной в нежно-зелёных тонах. От голода болел живот и кружилась голова. Сил встать и дойти до двери не было. Позвать на помощь… Кого?

– Барышня, вы очнулись! ― вдруг послышался откуда-то звонкий девичий голосок, а перед носом замаячила чаша с горько пахнущей жидкостью. ― Выпейте скорее. Это питательный отвар. Если не выйдет наружу, то позже я принесу вам немного каши.

Юалэ послушно проглотила отвар и сфокусировала взгляд на девчушке лет двенадцати, на кудрявой голове которой красовались две забавные гульки, перехваченные у основания светло-серыми лентами. Худенькая, курносая, взволнованная…

– Ты кто? ― спросила барышня Джун, безвольно упав обратно на прохладные подушки.

– Меня зовут Бибби, я ваша служанка, ― сообщила девочка.

– С каких пор у меня есть служанка? ― еле смогла выдавить из себя Юалэ, пытаясь сосредоточиться на расплывающемся узоре полога, чтобы отвлечься от начавшейся тошноты.

– Уже четыре дня, ― ответила Бибби, заботливо промокнув влажной тряпицей её покрытый испариной лоб. ― У вас была лихорадка, поэтому вы ничего не помните, но лекар Фэн сказал, что это всего лишь последствия истощения. Когда начнёте хорошо питаться, быстро пойдёте на поправку.

Юалэ не могла припомнить, питалась ли она вообще когда-нибудь хорошо. В долине нищих приходилось довольствоваться тем, что давали жрецы храма. По дороге в столицу и после отбора… Один раз она сытно поела вечером перед отправкой каравана, а потом перепадала приличная еда лишь в те дни, когда а-шуанские стражники сопровождали мейджунскую дань от ущелья до дворца. Ей не привыкать к голоду, но, похоже, наказание всё-таки было слишком долгим.

– Я должна проявить благодарность госпоже Лин за прощение, ― вспомнилось одно из наставлений.

– Госпожа не простила вас, ― сообщила Бибби понизив голос до шёпота. ― Это Его Высочество наследный принц вмешался. Он приехал в поместье навестить матушку и спросил о рабынях, которых выбрал наш господин. Другая девушка с красивыми волосами живёт сейчас в покоях старшей госпожи и уже совсем поправилась, а вы… Его Высочество был очень зол, когда узнал, как с вами обошлись. Он даже поссорился с госпожой, хотя обычно ведёт себя с ней очень почтительно. Это он распорядился разместить вас в удобной комнате, позвать лекаря и выделить служанку.

«Ну да, он же наследный принц, поэтому может отдавать приказы даже в поместье младшего брата», ― подумала Юалэ, а вслух спросила:

– Он ещё здесь?

– Его Высочество? Нет, уже уехал. Но он сказал, что если с вами будут дурно обращаться, то он этого никому не спустит.

– А наш господин?

– Он ещё не вернулся. В рудниках взбунтовались каторжники, и ему пришлось остаться там, чтобы навести порядок. Но он скоро приедет. В Лунную Долину уже отправили войско и нового наместника.

– Лунная Долина? Что это?

– Это княжество на севере А-Шуана. Оно называется так потому, что похоже на перевёрнутый полумесяц в окружении гор. Там живут драконы и каторжники. Раньше был князь, но рабы убили его и всю семью, а теперь есть только наместники.

– Прошлого наместника тоже убили? ― зачем-то спросила барышня Джун.

– Нет, его просто заменили на другого. Его Высочество назначает новых каждые два года, чтобы они не успевали обнаглеть.

Юалэ слабо улыбнулась в ответ на это замечание и спросила:

– А ты не боишься рассказывать чужестранке такие тайны?

– Так это же не тайна, ― уверенно заявила Бибби, сдвинув тёмные бровки. ― Об этом все знают, а вы всё равно никому за пределами А-Шуана не сможете об этом рассказать, потому что останетесь здесь навсегда.

«Вот уж точно не останусь!» ― мысленно возразила девушка и попыталась хотя бы сесть, но неожиданно сильные ручонки юной служанки уложили её обратно.

– Вам пока лучше не вставать, а то голова закружится и отвар полезет назад. Если вас стошнит, лекарь не разрешит дать вам кашу.

Угроза прозвучала убедительно, поэтому барышня Джун смирилась. Бибби показалась ей лучшей собеседницей, чем немногословный Тео, и куда более полезным источником ценной информации. Для неё тоже существовали границы дозволенного, поэтому выспросить удалось бы далеко не всё, что хотелось, зато о гареме и поместье Его Высочества она знала очень много.

Бернардина ― любимая служанка старшей госпожи. Женщина суровая, бессердечная и безгранично преданная своей хозяйке. С ней лучше не ссориться, потому что власти в гареме у этой простолюдинки предостаточно. Её даже наложница первого ранга Айна боится.

В общей сложности в поместье сто двадцать слуг. У госпожи Лин их десять ― всех нужно будет сразу запомнить в лицо, чтобы не навлечь на себя неприятности. Люди они подлые, злобные и ужасно вредные. У Айны три служанки соответственно её рангу, и все они тоже могут создать проблемы. Другим наложницам дозволено иметь только одну служанку. Гаремная прислуга живёт со своими хозяйками, чтобы всегда быть под рукой, либо в отдельном общем помещении для слуг. Поскольку Юалэ больна, Бибби разрешили находиться при ней постоянно и занять маленькую смежную комнату.

Поместье второго принца огромное. В наружном дворе действительно расположены конюшни и казармы. Живущие поблизости простолюдины ни за что не осмелятся напасть на жилище Его Высочества, но каторжникам иногда удаётся сбежать из Лунной Долины по горам ― только из-за них в поместье и содержится небольшой отряд воинов. Территория внутреннего двора разделена на две части. В левой расположены сад старшей госпожи и её дом, а также два гостевых дома. Правую занимает главный дом, в котором живёт молодой господин, и гарем. Последний являет собой одноэтажное замкнутое строение с двумя дюжинами комнат для наложниц, помещением для прислуги и собственным внутренним двором, где есть небольшой сад с живописным прудиком и беседкой.

– А где находится зал покаяния? ― спросила барышня Джун.

– В глубине сада старшей госпожи, ― ответила Бибби. ― Там ещё есть небольшой храм бога справедливости и возмездия, зал поклонения предкам, музыкальный павильон и широкая площадка у большого пруда для приёма гостей. Госпожа Лин любит устраивать чаепития и приёмы для благородных дам, а девушки из гарема развлекают гостей музыкой и танцами. Айна не танцует, эй это не по рангу, зато превосходно играет на флейте.

– В Мейджуне в гарем дозволяется входить только женщинам и евнухам, ― вспомнила Юалэ, о чём хотела спросить. ― Управляющий Юджин…

– Он не евнух, ― улыбнулась девочка. ― Просто с рождения немощен, поэтому как мужчина не опасен. И он правая рука старшей госпожи, ему тут многое можно. Евнухов здесь нет ни одного. Только во дворце Его Императорского Величества.

– А кто же, например, принесёт воду, если я захочу принять ванну, или выполнит здесь другую тяжёлую работу?

– Служанки с заднего двора. Это хозяйственный двор, и там много выносливых женщин. Там же находятся прачечная, кухня, птичник, кладовые и лечебница. И господин Юджин тоже живёт там. Когда вернётся молодой господин и отменит ваше наказание, сможете сами всё осмотреть. Если он разрешит, конечно.

– Разве наследный принц не отменил наказание? ― удивилась Юалэ.

– Он лишь вызволил вас из зала покаяния и настоял на должной заботе, ― пояснила служанка. ― А старшая госпожа велела запереть вас в этой комнате и никуда не выпускать до возвращения молодого господина. Дверь снаружи стерегут две её служанки. Вам нельзя выходить, а когда немного оправитесь от болезни, сюда будет приходить Бернардина, пока вы не выучите все правила.

– О-о-о, боги… ― в отчаянии простонала барышня Джун. Было похоже, что матушка Их Высочеств собралась свести её с ума. ― Интересно, Ами сейчас тоже учит эти дурацкие правила?

– Конечно, ― уверенно заявила Бибби и так резко кивнула, что гульки на её голове смешно кивнули вместе с ней. ― Все наложницы должны знать правила, иначе будет беспорядок. Старшая госпожа очень строгая, но та девушка ей нравится даже больше, чем Айна. Наверное, это потому, что она похожа на покойную сестру молодого господина.

Оказывается, у принцев была ещё и сестра, хотя госпожа Лин и не приходилась ей матерью. Принцессу Фанию родила наложница, но вскоре после родов скончалась, поэтому императрица взяла девочку под своё крыло. Она любила это дитя всем сердцем и часто восхищалась дивными волосами приёмной дочери ― они были такого же оттенка, как у Ами. Бибби не видела принцессу лично, потому что тогда ещё даже не родилась, но другие слуги поместья рассказывали ей, что Её Высочество обожала лошадей и верховую езду. В возрасте тринадцати лет она погибла, вылетев из седла. Слуг, сопровождавших её на прогулке, казнили, а лошадь принцессы скормили драконам.

– Ты видела драконов? Они правда так ужасны, как о них говорят? ― спросила Юалэ, не желая больше слышать о казнях, смертях и расправах.

– Не видела, ― честно призналась девочка. ― Они живут на самом севере Лунной Долины и очень редко покидают свои пещеры. Это далеко отсюда.

– А как же те, которые прошлой осенью выжгли своим пламенем половину королевства Баймин?

– Так они улетели ночью. Чёрные же, потому никто их и не заметил. Молодой господин тогда целый месяц отсутствовал, пока не заставил их вернуться и залезть обратно в пещеры.

– Наш господин? ― удивилась барышня Джун.

Бибби побледнела и прикусила язычок ― очевидно, сболтнула лишнее. Она ловко сменила тему и начала рассказывать Юалэ о весенней ярмарке в столице, которую обязательно нужно посетить, поскольку это большой и очень важный для а-шуанцев праздник. Болтала о сладостях, нарядах и украшениях, которые будут продаваться там на каждом углу. Глотая слюнки, вещала о нежнейшей ягнятине, тушёной со сливами, которую можно попробовать только раз в году и исключительно на ярмарке. Попутно она поведала своей хозяйке о том, что империя А-Шуан состоит из нескольких княжеств, одним из которых владеет принц Дин Лин, поэтому многие путаются в титулах и называют молодого господина то Его Высочеством, то Его Светлостью. Трещала без умолку, но Юалэ слушала её вполуха, потому что разум уже зацепился за ценные сведения. Получалось, что Тео не солгал ― возможность управлять драконами никак не связана с титулом императора. Возможно, секретом владеют все Лины. Ради такой новости стоило немного пострадать в зале покаяния, ведь теперь стало понятно, что искать путь в императорской дворец вовсе нет необходимости. Нужно подобраться поближе только к хозяину этого поместья. Сложно, да, но не невозможно. Просто дождаться его возвращения, потом присмотреться к другим наложницам и использовать их слабости и недостатки, чтобы избавиться от соперниц. Юалэ Тай Джун должна раскрыть эту тайну, чтобы продать её королю Мейджуна подороже. Матушка часто болеет. Ей нужны добротный дом, тёплая одежда, хорошая еда и услуги лекаря, а они очень дорогие.

– Барышня, вас уже не тошнит? ― заботливо осведомилась Бибби, заметив, что Юалэ её не слушает.

– Уже нет, но живот ещё болит, ― честно призналась барышня Джун.

– Конечно, он будет болеть. Вы столько дней ничего не ели, а потом пили одни только отвары. Я скажу лекарю, что вам лучше, и принесу кашу, а вы пока лежите и не вставайте, а то голова закружится.

Служанка выскользнула за дверь, а её беспомощная подопечная снова задумалась. Воевать за внимание молодого господина придётся ведь не только с наложницами, но и с его матушкой тоже, а у неё дурной нрав, и она не любит мейджунок. Нужно подробнее расспросить Бибби об обитательницах гарема и выяснить, как к каждой из них относится госпожа Лин. Сначала собрать сведения, а потом начинать действовать, иначе можно и не дожить до исполнения мечты. Матушка болеет, но не смертельно, и она ещё не стара. Можно потратить год или даже два на поиски ключика к секрету Линов, не боясь, что возвращаться с победой и наградами будет не к кому.

Глава 8

Алекс, как и следовало ожидать, не смог принять сложное решение самостоятельно и обратился за советом к бабушке, а вдовствующая императрица ответила ему, что А-Шуан не обеднеет даже в том случае, если все каторжники в Лунной Долине будут казнены. Жёсткие и безжалостные меры вполне соответствуют нраву Её Императорского Величества, поэтому Дину было дозволено поступать на своё усмотрение, что он и сделал. Отборная сотня самых свирепых воинов уже прибыла в лагерь, как и новый управляющий, но сейчас каторжникам больше нужна была помощь лекарей, чем охрана. О беспорядках и новом бунте никто не помышлял точно, поэтому Его Высочество счёл свою миссию здесь завершённой. К тому же в последнем послании Алекса было сказано, что матушка воспылала поистине материнскими чувствами к светловолосой рабыне и едва не угробила вторую из тех двоих, кого выбрал Дин. Его никогда не интересовали дела гарема, но стало неприятно ― женщины принадлежат ему, и распоряжаться их жизнями вправе только он. Должно быть, пришло время обратить пристальное внимание и на эту сторону своей жизни тоже.

Он приказал новому управляющему на всякий случай усилить охрану селений рабов и в обозримой перспективе очень внимательно следить за узниками лагеря. Меньше, чем через месяц, каторжники поправят своё здоровье и наверняка начнут думать о мести, а этого нельзя допустить. Изменить режим работ, всех заковать в ножные кандалы, усилить конвой в лагере и шахтах. Паёк не урезать ― это не будет на пользу и только подстегнёт недовольных к беспорядкам. За нарушение любого из правил ― казнить на месте. Пусть понимают, что их жизни не имеют никакой ценности и могут закончиться в любой момент.

Отдав все эти распоряжения, Его Высочество сел в повозку, одолженную несколько дней назад во дворце, и приказал возничему выдвигаться в направлении поместья Лин, хотя внутренний голос советовал выбрать другое направление и ехать на север, а не на юго-запад. Тёмный дар снова напомнил о себе бессонницей и болями в костях. Гнев, который Дин испытал, прибыв в лагерь каторжников, пробудил эту древнюю силу, терзающую душу и плоть своего носителя, а дать ей выход без вреда для кого-либо можно было только в драконьем логове или другим способом, требующим близости с женщиной. Но Его Высочество не хотел возвращаться в пещеры так скоро, потому что приступы делают его слабым и беспомощным, а драконица-мать всё ещё не забыла о разорённом человеком гнезде. Сунуться туда сейчас ― это верная смерть. Пока боли не слишком сильные, их можно унять в горячих источниках близ поместья. Пока магия не вышла из-под контроля, её можно усмирить. Впереди почти два дня пути ― если использовать это время для медитации, к прибытию в поместье самочувствие станет гораздо лучше.

Но лучше не стало. Повозку то и дело трясло, когда под колёса попадали камни, и возничий создавал слишком много шума, покрикивая на лошадь. Дину удалось лишь вздремнуть ненадолго, но и этот короткий промежуток отдыха сопровождался обычным для таких состояний кошмаром ― тьма, пламя, кровь, душераздирающие вопли и стоны людей, рёв драконов. Эти сны всегда были одинаково неприятными и означали скорое приближение больших проблем. Если не унять пробуждающуюся тьму, она взбудоражит крылатых чудовищ, как это случилось в прошлый раз. Драконы ― существа свободолюбивые. Тёмная магия ― средоточие их жизненной силы и желаний. Свободна она ― и они тоже не обязаны подчиняться кому-либо. Если тьма берёт верх над носителем, злобные хищники покидают Лунную Долину и начинают бесчинствовать.

– Поторопись, ― попросил Дин слугу, предчувствуя, что ему всё-таки придётся вернуться в пещеры снова.

Но сначала нужно разобраться с делами в поместье. Он никогда не ограничивал матушку во власти и не оспаривал её решения, но и жалоб на жестокое обращение со стороны наложниц раньше тоже не было. Каждую из этих девушек, кроме двух последних, она выбрала для младшего сына сама. Сама занималась их обучением и воспитанием, часто рассказывала Дину о том, какие они замечательные. Но Алекс не склонен к преувеличениям. Его слова «чуть не угробила» имеют именно этот смысл ― значит, матушка перешла грань дозволенного. Жестокости и смерти второму принцу империи А-Шуан вполне хватало и за пределами собственного поместья, поэтому он всегда просил лишь об одном ― не причинять вреда слугам и наложницам. Если не нравятся, не справляются с обязанностями, плохо поддаются обучению, то можно просто выгнать их или продать. Максимальное физическое наказание, на которое Дин дал своё согласие ― это порка в случае серьёзных провинностей, но не больше десяти ударов. Алекс не сообщил, как именно и по какой причине Её Светлость наказала новую рабыню, но бить женщин он запретил давно и недвусмысленно. Обитатели императорского дворца пусть обходятся со своими слугами и наложницами как хотят, но в поместье Лин правила иные. Их даже родная мать наследников нарушать не вправе, потому что на деле хозяйкой не является.

Когда повозка наконец-то остановилась во внутреннем дворе, Дин приказал возничему отдохнуть и возвращаться в столицу. Сам же направился к казармам, чтобы отыскать Тео, но в этом не было необходимости ― страж уже давно ждал его возвращения.

– Господин! У вас опять приступ?! ― встревожился воин, сразу же заметив чрезмерную бледность кожи принца и тёмные прожилки вен на ней.

– Пока терпимо, но хуже может стать в любой момент. Мне нужно к источникам. Помоги дойти и проследи за тем, чтобы туда и мышь не пролезла, ― приказал Дин, тяжело дыша.

– Всё сделаю, господин. Не сомневайтесь, ― заверил его Тео и поддержал принца под локоть.

Воины маленького личного войска видели это, но они преданны Его Высочеству, поэтому он не сомневался, что информация о его плачевном состоянии дальше наружного двора не уйдёт. Есть ещё слуги в конюшнях, но, уходя, Дин видел, как туда направились несколько стражей ― не выпустят болтунов, пока он не вернётся. Матушка всё равно обо всём узнает, но младший сын должен предстать перед ней властным князем и грозным наследником тёмного дара, а не жалким ничтожеством, достойным лишь сочувствия. Он приехал для того, чтобы напомнить ей, кто здесь хозяин ― нельзя показывать слабость.

Для того, чтобы попасть к источникам, расположенным внутри оплавленной драконьим пламенем горы, нужно было выйти из поместья через маленькую дверь во внешней стене сразу за казармами. Имелся ещё один вход ― из сада госпожи Лин, но им пользовались крайне редко, поэтому Дин не опасался обнаружить в пещере ненужных соглядатаев. Тео провёл его узким тоннелем, помог раздеться и опуститься в воду, а потом занял такую позицию, чтобы были видны сразу оба входа ― любому, кто попытается войти, придётся немедленно убраться восвояси. За это Его Высочество и уважал своего стража ― он не нуждается в приказах и многое понимает без слов.

Прохладная вода источника остудила жар тела. Напитанный целебной влагой воздух успокоил разум и избавил сердце от тревог. Тёмная магия принадлежит драконам и не понимает человеческих слов, но её можно подавить усилием воли. Ограничить, сковать особым заклинанием, заставить вернуться в тесное вместилище, спрятанное глубоко внутри души. Она сопротивляется, но Дин проделывал подобное уже так много раз, что привык не замечать боль, сопровождающую этот процесс неравной борьбы. Победителем может быть только он, и поэтому ― никакой пощады себе и своему внутреннему врагу.

Сколько времени прошло с тех пор, как целебные воды окутали его плоть, не имеет значения ― главное, что желаемый результат всё же был достигнут. Кожа вновь обрела нормальный цвет, тёмные прожилки исчезли, а кости ломило уже не так сильно, как в последние часы путешествия. Этого достаточно, чтобы продержаться несколько дней, а потом всё равно придётся вернуться в Лунную Долину. Там, в северных пещерах, в месте, известном только наследнику тьмы, спрятан особый артефакт, впитывающий избыточную магию. Бессмертные небожители оставили его династии Лин для того, чтобы драконы ощущали это средоточие тёмной силы и всегда держались близ него. Оттуда тьме не вырваться, но та, что остаётся в человеке, может победить своего носителя ― тогда драконы приходят в смятение и злятся, ведь они всего лишь звери и не понимают, почему им нельзя покидать логово, а кому-то другому можно. Хищники чувствуют, что где-то есть свободный источник их природной тьмы, и тоже начинают желать свободы. Дин отдал излишек магии артефакту чуть больше месяца назад и не думал, что новый приступ может случиться так скоро, но это всецело его вина. Ему нельзя гневаться. Нельзя испытывать сильные эмоции, поскольку они пробуждают то, что должно спать. Полный самоконтроль и отказ от любых радостей или печалей ― такова его судьба, но он не смог сдержаться, когда узнал, какую именно человеческую слабость каторжник Коул Бран использовал для провокации бунта. Дал волю чувствам, чего нельзя было делать, а теперь придётся пожинать плоды этого упущения.

– Что моя мать сделала с рабыней Юалэ Тай Джун? ― спросил Его Высочество, когда вернул способность думать о чём-то ещё, кроме драконов и собственной боли.

Тео повернулся к нему, счёл состояние своего господина уже гораздо более сносным и ответил:

– Госпожа Лин заперла её в зале покаяния и приказала не кормить, а девушка из-за этого сильно заболела. Если бы не вмешался господин Алекс, она уже была бы мертва.

– А почему я слышу об этом от тебя только сейчас? Не мог доложить раньше?

– Так вы же никогда не интересовались делами гарема, ― удивился страж этой претензии.

Замечание было вполне резонным, поэтому Дин опустился в воду по самую шею и сменил тему.

– А наказала за что?

– Когда мы только приехали в поместье, барышня Джун поклонилась вашей матушке с должным почтением, но встала с колен без дозволения, ― пояснил Тео.

– И всё? Из-за такого пустяка морить голодом? Девчонка же просто не знала правил поместья.

– Зато теперь знает. Бернардина мучила её наставлениями в зале покаяния, а сейчас каждый день приходит в личные покои и заставляет повторять все правила наизусть. К барышне приставили совсем юную служанку, которая до смерти боится слуг старшей госпожи и не осмеливается вмешаться. Её зовут Бибби.

– Бибби… ― задумчиво повторил Дин. ― В А-Шуане, должно быть, перевелись взрослые простолюдины, если княжеское поместье нанимает на работу детей.

– Она рабыня, ― уточнил Тео.

– Час от часу не легче, ― проворчал Его Высочество, понимая, что уделял слишком мало внимания не только своему гарему, но и делам поместья тоже.

Он провёл в целебном источнике ещё немного времени, чтобы окончательно избавиться от усталости и залечить рану на груди, которая уже затянулась, но продолжала неприятно ныть. Обычно для исцеления таких царапин хватало силы тёмного дара, но теперь этот ресурс, похоже, себя исчерпал.

– Может, уделите пару часов медитации? ― предложил Тео, когда его хозяин наконец-то счёл лечебное купание оконченным.

– Позже, ― ответил ему Дин и отказался от предложенной помощи с одеванием.

Ему не терпелось встретиться с матушкой и управляющим, чтобы спросить их, по какому праву они меняют правила поместья на своё усмотрение. Не мешало бы и понять, насколько далеко это самоуправство вышло за пределы наружных стен личных владений второго принца. Княжество Лин не самое большое в А-Шуане, но здесь всегда царил порядок. Не хотелось бы думать, что мать решила стать полноправной хозяйкой всего, что принадлежит её младшему сыну. Он не возражал бы, будь её характер не настолько скверным, но, похоже, власть ей нельзя было давать вовсе.

В поместье Дин вернулся тем же путём, каким ушёл оттуда. Жестом приказал воинам отпустить конюхов и в сопровождении Тео решительным шагом направился к своему жилищу. Ему нужно было переодеться, а слугам, видевшим возвращение младшего господина ― доложить обо всём хозяйке. Её дом находится дальше и на противоположной стороне центральной аллеи, но любопытных глаз и ушей во внутреннем дворе всегда достаточно, поэтому принц ни минуты не сомневался в том, что матушка успеет подготовиться к его визиту. Или же решит прийти сама ― так будет даже лучше.

Она пришла довольно скоро. Обняла с материнской нежностью, но благородной сдержанностью, спросила о самочувствии и о том, все ли важные дела её сын решил успешно.

– Я уничтожил пять драконьих яиц, приказал оскопить три сотни каторжников и девятерых казнил лично, ― отчитался Дин о подробностях своих важных дел, усадив мать за стол и предложив ей чай.

Она и бровью не повела ― выдержка, достойная бывшей императрицы.

– Устал с дороги? Я, наверное, поторопилась с визитом? ― осведомилась заботливо.

– Вам ведь уже доложили, что я приехал несколько часов назад и отправился к источникам. К чему притворство между нами? ― усмехнулся Его Высочество, наливая чай в изящные фарфоровые чашечки для неё и себя.

– Я лишь спросила, устал ли ты, ― обиделась она неискренне. ― Твой шелудивый пёс крутится у входа в дом и наверняка уже сказал, что я наказала одну из новых рабынь. Если ты намерен ссориться со мной из-за этой мейджунской дряни, я лучше сразу уйду.

Сказала так, а сама не двинулась с места, словно свято верила, что родной сыне не проявит непочтительность по отношению к женщине, которая дала ему жизнь.

– Я ни в коем случае не намерен с вами ссориться, ― заверил её Дин и добавил: ― Особенно по таким пустякам. Просто с завтрашнего дня управлять делами гарема будете уже не вы, матушка, а моя законная жена. Это полностью соответствует традициям А-Шуана и никаких возражений с вашей стороны вызвать не должно.

– Законная жена? ― недоверчиво переспросила госпожа Лин, побледнев. ― Когда и где ты успел жениться?

– Ещё не успел, но сделаю это сегодня же, ― ответил Его Высочество. ― У меня была свадебная церемония с наложницей Айной, но не было брачной ночи. Айна всё-таки княжна и не заслуживает подобного пренебрежения, поэтому в качестве извинений за слишком долгое ожидание я сегодня же повышу её статус до законной супруги и разделю с ней ложе. Давно следовало это сделать. А завтра после традиционного для таких случаев утреннего чаепития вы передадите ей все учётные книги гарема и объясните, что означает статус жены, а не наложницы. Ваша Бернардина хорошо знает правила, поэтому можете поручить обучение ей.

Он закончил свою речь, сделал глоток ароматного чая и вопросительно приподнял бровь в ожидании ответа. Мать молчала довольно долго, поскольку явно не была готова к такому повороту дел, а потом снова изобразила обиду.

– Вот как ты благодаришь меня за годы, потраченные на воспитание твоих наложниц, да? Я лишь наказала дерзкую рабыню за непочтительность, а за что ты наказываешь свою мать?

– Разве это наказание? ― удивился Дин настолько же фальшиво. ― Матушка, я не наказываю вас, а лишь освобождаю от обременительных обязанностей. Вы занимались делами моего гарема ещё до того, как переехали сюда из дворца, и имеете полное право на отдых, а мне всё равно нужны законная жена и наследники. Кстати, вы весьма своевременно напомнили мне о том, что девушки, которых привёз Тео, ещё не получили статус наложниц и являются именно рабынями. Пока я не устранил этот недочёт, на правах хозяина дарю вам девицу Ами. Вы уже забрали её из гарема в нарушение всех правил, в том числе и установленных вами лично, поэтому впредь можете распоряжаться судьбой этой рабыни на своё усмотрение. Я всё равно не смог бы завоевать её сердце, поскольку оно уже принадлежит другому мужчине. Можете считать это благодарностью с моей стороны за годы ваших стараний. Но если Ами вам не нужна, я заберу её в гарем и назначу служанкой барышни Джун вместо того бесполезного ребёнка, которого вы ей подсунули. Видеться вы в этом случае больше не сможете.

Пока Дин переодевался, Тео рассказал ему о том, что старшая госпожа ни на шаг не отпускает от себя светловолосую рабыню. Одевает её, как принцессу, одарила драгоценностями не по стасу и окружила такой заботой, какую не видел даже родной сын. Фания умерла за несколько лет до того, как второй принц взял к себе этого стража, поэтому Тео и не мог понять причин поведения старшей госпожи, но его господин сразу всё понял. Если бы Фания не погибла, то выросла бы такой же красавицей, как Ами. У них даже волосы одинакового оттенка ― должно быть, именно поэтому вдовствующая императрица Венея обратила внимание на эту девушку. У каждого поступка и решения есть свой мотив, в чужие помыслы не заглянешь, но матушку Дин понимал превосходно. Она души не чаяла в приёмной дочери. Знала, что воспитывать сыновей ей никто не позволит, поэтому одарила материнской любовью чужое дитя. В Ами она видит давно потерянную Фанию и вернуть эту рабыню в гарем ни за что не согласится.

– Это не благодарность, а подачка, но я приму её, ― с видом оскорблённого достоинства сообщила госпожа Лин. ― И напоследок отдам слугам все необходимые распоряжения относительного того безумия, которое ты запланировал на этот вечер. Но у меня к тебе будет ещё одна просьба, сын. Если решишь выставить свою мать за ворота поместья, сообщи об этом заранее. Покинув дворец и приехав сюда, я отказалась от титула, но не от гордости.

Сказав так, она встала из-за стола и величественно покинула большой зал главного дома поместья. Провожая её долгим взглядом, Дин подумал, что это решение проблемы мало чем отличается от принятого в лагере каторжников. Матушке понадобится какое-то время, чтобы прийти в себя после такого удара по её самолюбию, а потом она начнёт мстить. С каторжниками проще ― они проявляют недовольство открыто, и их можно казнить. С женщинами воевать гораздо сложнее.

Глава 9

Бернардина ушла раньше обычного ― старшая госпожа прислала за ней другую служанку. Вскоре после этого Бибби отправилась за ужином, но отсутствовала очень долго, а вернулась с раскрасневшимися щеками, взволнованная и с большой шкатулкой в руках.

– Барышня, ваше наказание закончилось! ― сообщила радостно. ― Молодой господин вернулся и отменил его. Бернардина больше не придёт, охраны у двери тоже нет, поэтому теперь вы можете гулять в саду. И ещё господин дал вам статус наложницы третьего ранга. В этой шкатулке подарки от него. Хотите взглянуть? Есть ещё платье, но его принесут немного позже.

– Ты же уходила за ужином, ― напомнила ей Юалэ.

– Ужин сегодня будет общий в главном зале гарема, ― с важным видом заявила девочка. ― Такого не случалось уже очень давно, поэтому все сейчас ужасно суетятся.

– В честь возвращения господина? ― высказала догадку барышня Джун.

– Нет. Сегодня он объявит наложницу Айну законной женой.

«Следовало догадаться, что за хорошими новостями последует какая-нибудь каверза. Ну что за невезение?» ― расстроенно подумала Юалэ. Пресловутая княжна и до этого являлась проблемой, поскольку имела более высокий ранг, а теперь она станет и вовсе недосягаемой. И злобная матушка Его Высочества тоже никуда не денется. Законный брак принца многое усложняет, но Айна, если верить Бибби, слишком печётся о своей внешности. Если сделать её уродливой, возможно, господин Лин захочет объявить законной женой другую наложницу. К тому же в А-Шуане изменение статуса не требует особых церемоний ― назвал женой, внёс запись в родословную семьи, а потом с такой же лёгкостью вычеркнул.

– А ты-то почему такая счастливая? Не тебя ведь законной супругой объявят, ― обратила Юалэ внимание на то, что её служанка продолжает сиять и едва не подпрыгивает на месте от радости.

– Господин распорядился, чтобы управляющий дал вольные всем рабам, выплатил им жалованье за всё отработанное время и позволил уйти тем, кто не хочет здесь оставаться. Я попросила, чтобы меня оставили вашей личной служанкой. С завтрашнего дня я не буду рабыней, смогу всегда быть подле вас и поселюсь в гареме. Это так замечательно!

– И что же в этом замечательного? ― не поняла барышня Джун. ― Тебе дадут свободу и вознаграждение, а ты решила остаться здесь? Даже у нищих попрошаек прав больше, чем у гаремных служанок!

Она сказала это с такой искренней злостью, что Бибби перестала улыбаться. Обе смотрели друг на друга так, словно видели впервые, хотя их знакомство длилось уже несколько дней. Только сейчас Юалэ поняла, что ничего не знает о девочке, которая ей прислуживает. Совсем ничего. До сих пор барышня Джун расспрашивала её только о наложницах принца и поместье, но ни разу не задалась вопросом, как Бибби оказалась здесь. Не знала даже, что она рабыня. Общалась с ней в меру своего понимания того, как благородные девушки должны вести себя с прислугой, но не спросила ни о происхождении, ни о наличии семьи.

– Прости, ― пробормотала виновато Юалэ и опустила взгляд. ― Моя мать была гаремной служанкой. Не у принца, правда, а в доме князя, но сути это не меняет. Любая, даже самая чёрная работа лучше этой, поверь. Если есть возможность уйти, беги отсюда, Бибби, как можно дальше.

– Вы меня прогоняете? ― расстроилась девочка. ― Барышня, мне некуда идти. У меня нет ни родных, ни дома. Я даже не знаю, кто мои родители. Сколько себя помню, всегда жила здесь. Куда я пойду?

– Я не прогоняю тебя, ― виновато заверила её новоиспечённая наложница третьего ранга. ― Просто… Забудь, что я сказала. Давай посмотрим, что в этой шкатулке.

Юалэ уже чувствовала себя довольно сносно для того, чтобы вставать с постели, но быстро уставала. Причина была не в вынужденной голодовке, такая ерунда не свалила бы её с ног надолго, а в болезни, которая отступала слишком медленно. Лихорадка не возвращалась, но живот всё ещё болел, а желудок принимал далеко не всю пищу. Всё это отзывалось неприятной слабостью в теле, поэтому предстоящий ужин заранее казался очередным мучительным испытанием.

Пересев с постели за стол, барышня Джун открыла шкатулку и перебрала её содержимое. Внутри обнаружился комплект изящных серебряных украшений: две шпильки для волос, брошь, серьги и два браслета. В углу шкатулки рулончиком был свёрнут изумительной красоты пояс, вышитый серебряной нитью ― Бибби пояснила, что это традиционный дар, и такие пояса есть у всех наложниц, кроме Айны, которой ранг позволяет носить золото. Несколько шёлковых лент, простые заколки с тонкими пластинками отполированной слюды… Неброско, недорого, без излишеств, но для Юалэ, которая всю жизнь вместо лент использовала кусочки бечёвки или ткани, эта шкатулка была самой настоящей сокровищницей. Особенно ей приглянулось замысловатое украшение для волос с белыми шёлковыми цветочками ― маленькими, но так сильно похожими на настоящие, что захотелось их понюхать.

– Это ведь можно надеть к сегодняшнему ужину? ― спросила она у Бибби, разбирающейся в таких делах гораздо лучше своей госпожи.

– Конечно, ― снова улыбнулась девочка. ― А у вас хороший вкус, барышня. Это самое дорогая вещь из всех, которые здесь лежат. Такие венки-заколки даже в столице не купишь. Их делает старшая дочь князя Сэ. Она калека от рождения и не может ходить, но мастерица редкая, и одинаковые вещицы никогда не создаёт. Думаю, молодой господин подарил вам это в качестве извинений за поступок его матушки. Ему не нравится, когда в поместье с кем-то обходятся слишком жестоко.

«Демон с добрым сердцем? Не верю», ― подумала Юалэ, но вслух ничего не ответила.

Поскольку общие застолья и праздники в гареме были большой редкостью, Бибби не знала, как должны вести себя при этом наложницы и просто посоветовала барышне Джун повторять то, что делают другие. Проблема с неосведомлённостью была решена чуть позже, когда одна из служанок старшей госпожи Лин принесла для Юалэ платье. Угрюмая и явно чем-то недовольная женщина буквально бросила наряд на постель, дала несколько ценных наставлений и ушла, гордо вздёрнув подбородок.

– Что это с ней? ― нахмурилась Юалэ.

– Злится из-за того, что господин забрал власть над гаремом у её хозяйки, ― беспечным тоном пояснила Бибби, расправляя смятое светло-зелёное платье на покрывале.

– Забрал власть? ― ещё сильнее сдвинула брови барышня Джун.

– Да, но в этом нет ничего неправильного. В А-Шуане гаремом управляет законная жена. До тех пор, пока её нет, власть остаётся за старшей женщиной семьи. В Мейджуне разве не так?

– В Мейджуне благородный господин может иметь несколько законных жён, а гаремом всегда управляет его мать или бабушка, ― сообщила Юалэ и вспомнила: ― Его Высочество сказал, что всеми гаремами династии Лин заведует вдовствующая императрица.

– Раньше так и было, но поместье нашего господина находится далеко от дворца, а это создаёт определённые сложности. Да и тогда, насколько мне известно, наложниц для него выбирала госпожа Эстель. Вдовствующей императрице вполне хватает забот с гаремом императора. К тому же она уже старая. Когда умрёт, гарем Его Величества перейдёт в руки супруги господина Алекса, потому что наша госпожа отказалась от титула. Его можно вернуть, но я думаю, что император этого не допустит.

– Почему?

– Он же мужчина, а императрица Венея очень властная. После смерти первой законной супруги она не разрешает ему отдать этот титул другой. К тому же у него в гареме очень много ваших землячек, а наша старшая госпожа…

– Я помню, ― кивнула Юалэ.

Старшая госпожа Лин не выносит мейджунок. Причин Бибби не знает, но в поместье нет ни слуг, ни рабов, ни наложниц из Мейджуна. Были две девушки из прошлогодней мейджунской дани, которых вдовствующая императрица прислала сюда как напоминание о том, что власть даже над этим маленьким гаремом младшего внука всё ещё принадлежит ей. Жизнь их здесь была несладкой, но выгнать их старшая госпожа не могла, потому что они сразу получили ранг и статус, а недавно в отсутствие молодого господина в поместье проездом остановился Его Величество, и обе эти наложницы уехали с ним. При этом Ами, тоже имея мейджунские корни, с момента прибытия в поместье пользовалась особой благосклонностью госпожи. Пытаясь понять чужую душу, Юалэ заполучила только головную боль, поэтому решила раскрывать тайны А-Шуана по одной, а не все разом, иначе можно сойти с ума.

– Наконец-то я встречусь с Ами, ― мечтательно вздохнула барышня Джун, разглядывая наряд, который ей предстоит одеть к ужину.

Платье, несомненно, великолепно. Мягкий светло-зелёный шёлк с чуть более тёмными вставками по лифу и широким рукавам, серебристый узор вышивки, длинная юбка в два слоя, крошечные белые бусины… Покрой, правда, немного странноват, поскольку плечи останутся открытыми, зато к этому наряду идеально подойдут пояс, подаренный Его Высочеством, и заколка-венок с белыми цветами.

– Не хотелось бы вас огорчать, но вы должны знать, ― смущённо пробормотала Бибби. ― Господин не взял вашу подругу в гарем. Он подарил её старшей госпоже, не отменив статус рабыни. Если сегодня она и придёт на праздник, то не в качестве наложницы, а с завтрашнего дня вход в гарем для неё и вовсе будет закрыт, если только молодой господин или Айна не дадут разрешение на визиты. Не расстраивайтесь. Гаремным служанкам можно свободно перемещаться по поместью, поэтому я могу передавать барышне Ами весточки от вас.

Юалэ не знала, как реагировать на эту новость. С одной стороны, ей не нравилось, что хрупкая и беспомощная Ами попала в лапы бессердечной госпожи Лин, а с другой, эти же качества сделали бы скромную и глубоко несчастную девушку объектом для нападок со стороны других наложниц. Она не воин. Не сможет себя защитить. Но выживет ли рядом со старшей госпожой, наверняка оскорблённой сейчас потерей власти?

– Пора одеваться, ― напомнила ей Бибби сочувственно.

Барышня Джун снова вздохнула, но теперь уже не мечтательно, а обречённо. Рано или поздно этот день должен был наступить. Если хочешь чего-то добиться, прятаться в стенах уютной комнаты бессмысленно. Праздничный ужин ― отличная возможность познакомиться с соперницами и оценить свои шансы на успех задуманного. Нельзя показывать слабость и страх, иначе победы не видать.

На одевание и возню с непослушными волосами ушёл целый час, но время в запасе ещё оставалось. Бесформенное серое одеяние прислуги, которое Юалэ носила все эти дни, наконец-то отправилось в корзину с грязным бельём без шанса на возвращение в эту комнату ― наложнице третьего ранга не по статусу надевать подобное. Новый наряд в целом пришёлся впору, но оказался немного широковат в талии, что легко устранилось с помощью вышитого пояса. Надевать серьги Юалэ отказалась, потому что они выглядели слишком тяжёлыми, но браслеты без внимания оставить не смогла ― уж очень красивые. И заколка-венок, как она и предполагала, идеально дополнила образ цветущей весны. Бибби оставила большую часть волос своей госпожи распущенными, и лишь немного собрала в мягкий узел на затылке. Остались и две тонкие вьющиеся пряди у висков. Получилось довольно мило и неброско, но Юалэ сильно смущал цвет одеяния, поскольку он подчёркивал бледность кожи и придавал лицу болезненный вид.

– Все и так знают, что вы больны, поэтому отнесутся с пониманием, ― пообещала служанка не слишком уверенно.

«С пониманием? В гареме, где ни одна из наложниц ещё ни разу не делила ложе с господином? Да они сейчас должны быть готовы загрызть друг друга за толику его внимания», ― подумала барышня Джун, скептически глядя на своё нечёткое отражение в начищенном до блеска серебряном зеркале. С другой стороны, этим вечером наложницы принца наверняка будут испытывать желание загрызть только княжну Айну, которая наконец-то получит то, что причитается всем. Вся скрытая ненависть сегодня достанется законной жене, а не больной рабыне, только что получившей свободу, статус и ранг. Всё не так уж плохо, если подумать.

О том, что Его Высочество прежде не интересовался своим гаремом, Юалэ узнала от Бибби. Ему двадцать восемь лет. Он мужчина. Не наследник трона, но тоже член императорской семьи, поэтому обязан продолжить династию Лин. В чужую душу не заглянешь, но барышня Джун предполагала, что причина может крыться в немощности, как у господина Юджина. Если всё так, то сегодня княжна Айна получит только новый статус и власть, но не мужа.

– Пора, ― взволнованно выдохнула Бибби.

– Идём, ― согласилась Юалэ.

Если уж и входить в змеиное логово, то с гордо поднятой головой и уверенностью в себе. Защищаться от равных внебрачная дочь князя Джуна умела всегда, а у более серьёзных врагов сейчас своих забот хватает, поэтому они не опасны. Нужно просто пережить этот вечер, а по его итогам можно будет начинать строить более уверенные планы на будущее.

Глава 10

― Это новенькая?

– Интересно, что молодой господин в ней нашёл?

– Говорят, он сам её выбрал.

– Что за вульгарный букет у неё на голове?

Бибби дёрнула Юалэ за рукав и шепнула:

– Барышня, не обращайте внимание. Вы здесь самая красивая.

Это утверждение было очевидной ложью, но искренняя забота девочки тронула бы даже самое каменное сердце.

Главный зал гарема являл собой просторное и помещение с четырьмя массивными колоннами, поддерживающими высокий потолок. Вдоль стен стояли большие напольные подсвечники, рассчитанные каждый на двадцать свечей. Поскольку решение о празднике было неожиданным, слуги успели украсить только место для принца и его супруги в самом конце зала, а по обе стороны широкого прохода установили столики для наложниц ― по четыре в ряду. Служанка старшей госпожи сказала, что Юалэ предназначен самый первый столик во втором ряду слева от двери. Свечей в этом и противоположном углу было меньше, чем ближе к центру и концу зала, поэтому провести вечер предстояло в полумраке. Это вполне устраивало барышню Джун, ведь так ей было хорошо видно всех других девушек и их личных служанок ― некоторых, правда, только со спины, но пока не пришёл Его Высочество, все эти девицы вертелись и глазели на новенькую, а она имела возможность составить о них собственное впечатление.

Красивые ― в этом им не откажешь. Одеты в одинаковые платья разных бледных оттенков, но каждая по-своему хороша. Бибби говорила, что наложниц для сына выбирала его мать, поэтому нужно было отдать должное чувству прекрасного старшей госпожи Лин. Брюнетки, шатенки… Есть даже одна рыжеволосая уроженка королевства Баймин ― яркая, зеленоглазая и уверенная в себе, но слегка полноватая. Ей светло-зелёный наряд подошёл бы больше, чем Юалэ.

– Это наложница Сьюзан, я вам о ней рассказывала, ― шепнула Бибби, заметив, на кого смотрит её госпожа.

– Ты обо всех рассказывала, ― напомнила ей барышня Джун. ― Вон та брюнетка с заколкой в форме пера…

– Наложница Мэй. Она а-шуанка.

– Я помню. А та, что рядом?

– Наложница Ванда. Тоже здешняя.

Эти две девицы привлекли внимание Юалэ потому, что надменно взирали на остальных и в болтовне не участвовали. Бибби говорила, что они дружны с княжной ― значит, теперь тоже получат крупицу власти. Отыскала барышня Джун и ту, о которой юная служанка упоминала, как о «бледной тени, тихой, как вода» ― наложницу Тан-Ань, уроженку Хатин-Ло. Она и правда бледная, даже у длинных волос сероватый оттенок, но эта девушка родом из семьи учёного, поэтому воспитана лучше других и придерживается позиции невмешательства ― она Юалэ не соперница, но и не союзница тоже. Как следует разглядеть остальных не удалось, потому что на пороге зала появилась Бернардина и громогласно объявила о прибытии старшей госпожи Лин.

Наложницы дружно встали со своих мест, обошли столики и попадали на колени, уткнувшись носами в пол. Юалэ последовала их примеру, не желая наживать себе новые неприятности. Было похоже, что госпожа Лин очень сильно огорчена утратой власти, поскольку разрешение встать прозвучало нескоро. К этому моменту все в гареме уже знали о грядущей смене хозяйки, поэтому оскорблённая до глубины души женщина не сочла нужным произносить торжественную речь, хотя могла бы. Юалэ не решилась посмотреть на неё прямо, но косой короткий взгляд всё же бросила ― только для того, чтобы узнать, пришла ли Ами.

Ами пришла. Она стояла рядом с госпожой Лин справа от места, предназначенного для принца ― с головы до пят в шелках и золоте, но с пустым взглядом, словно находилась в этот момент где-то в другом месте. «Выглядит здоровой, но явно не в себе», ― не без горечи подумала Юалэ, сочувствуя подруге. Зато госпожа Лин выглядела великолепно в своём тёмно-синем бархатном платье с изящной золотой вышивкой и множеством драгоценных украшений. Гордая, величественная, непоколебимая ― истинная императрица.

Сесть наложницам было разрешено только после того, как хозяйка поместья и её любимица заняли свои места, но почти сразу после этого пришлось вставать и снова кланяться в пол ― в этот раз из-за прихода принца.

– Если вы намерены стоять так весь вечер, то ляжете спать голодными. Поднимитесь. Я хочу видеть ваши прекрасные лица, а не сгорбленные спины, ― произнёс Его Высочество негромко, но был услышан каждой из тех, к кому обращался.

Все встали, хором поприветствовали молодого господина и только после этого вернулись за столики. Принц тоже занял своё почётное место и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. «Снова весь в чёрном», ― заметила Юалэ. Его наряд был лишён каких-либо узоров и украшений ― просто несколько слоёв чёрной ткани, перехваченных в талии широким и таким же чёрным поясом. Небрежно подстриженные волосы всё так же торчали во все стороны подобно вороньим перьям. Создавалось впечатление, что он пришёл на похороны, а не на праздник, причём на свои собственные.

– Законная супруга Его Высочества принцесса Айна Ван Лин! ― объявила Бернардина

Со двора донеслись звуки приятной мелодии. На пороге появилась упомянутая принцесса ― в ярко-красном с золотом платье с длинным шлейфом. Золотые серьги в ушах, обилие золота на руках и шее, сложная золотая корона ― и всё это усыпано крупными и мелкими рубинами, в сиянии свечей похожими на капли крови. Наложницам надлежало снова пасть ниц, но Его Высочество жестом остановил их и искривил свои бледные губы в хищной усмешке. «Что-то не так», ― подумала Юалэ, заметив изменение в его настроении.

Он молчал всё то время, пока законная супруга торжественно шла через зал. Не сказал ни слова, когда она медленно и величественно опустилась на колени перед главным столом и сделала три традиционных поклона. Не подал руки, когда она встала, зато счёл необходимым уточнить, но не у жены, а у своей матери:

– Матушка, вы уверены, что поступили правильно, самовольно присвоив княжне Ван титул принцессы и родовое имя Лин? Насколько я помню, это может сделать только Его Величество своим высочайшим указом.

– Он всё равно будет вынужден издать такой указ, поскольку ты уже внёс имя этой женщины в родословную нашей семьи. Какая разница, сейчас мы будем называть вещи своими именами или позже? ― невозмутимо ответила ему госпожа Лин.

– Но я не сообщал вам о своём намерении обратиться к Его Величеству с подобной просьбой, ― напомнил принц. ― Я лишь сказал, что объявлю её супругой, а вы не только поторопились сделать это за меня, но и нарушили закон, чтобы показать всем здесь, как сильно я вас обидел, отлучив от власти над гаремом. Для передачи права управления достаточно статуса законной жены. Титул не нужен, и вам это прекрасно известно.

Назревала семейная ссора, что для столь важного и торжественного события было явно неуместно. Наложницы занервничали. Служанки заволновались. Принц и его мать сверлили друг друга воинственными взглядами, а княжна Айна стояла перед ними с растерянным видом и нервно комкала подол своего роскошного наряда. Было похоже, что она ничего не знала о планах старшей госпожи или пребывала в твёрдой уверенности, что никаких проблем не возникнет. «Дурочка. Падай на колени и утверждай, что ты ни при чём», ― мысленно посоветовал ей Юалэ.

Его Высочество наконец-то понял, что у спектакля слишком много зрителей ― приказал наложницам уйти, а служанкам велел отнести ужин в их покои. Покидая зал, барышня Джун посмотрела на него ещё раз и подумала, что подступиться к такому человеку будет непросто. Он не постеснялся унизить мать в присутствии посторонних. Не подумал о чувствах девушки, которую решил сделать своей законной женой. В этот момент Юалэ жалела соперницу, потому что не хотела бы оказаться на её месте. Всё, сказанное сейчас, можно было бы сказать и обсудить позже, наедине, но принц Дин Лин не только жуткий, а ещё и чёрствый.

– Похоже, брачной ночи опять не будет, ― хихикнула одна из наложниц, шедшая впереди Юалэ.

– Мне кажется, её вообще никогда не будет. Ни у кого из нас, ― вставила своё слово другая.

Девушки без стеснения обсуждали своего господина и его мать, хотя правилами гарема это категорически запрещено. Бибби задержалась в зале, чтобы собрать на поднос посуду с едой, но барышня Джун смогла бы вернуться в свою комнату и без провожатых ― служанка уже давно нарисовала для неё план гарема и объяснила, где что находится. Комнаты наложниц, главный зал, музыкальный зал, учебный класс, комната для танцев, купальня, помещение для слуг, две кладовые ― много, но всё это размещено в одном здании, которое имеет форму замкнутого прямоугольника с садом в центре. Можно выйти из главного зала и двигаться по внутренней галерее вдоль помещений в любом направлении, и всё равно попасть в нужное место. Но Юалэ не хотелось возвращаться. Она так долго просидела взаперти, что желание подольше подышать свежим воздухом пересилило опасения вызвать чей-нибудь гнев. Сплетницы шли через сад к своим комнатам, а барышня Джун вскоре отстала от них и свернула на одну из боковых тропинок в сторону беседки у маленького пруда. Бибби говорила, что это самое красивое место в саду. Днём там можно любоваться цветами, а ночью ― смотреть на звёзды, если нет облаков. Ночь ещё не вступила в свои права полностью, поэтому звёзд было видно не слишком много, но Юалэ всё равно хотелось смотреть на них, пока не заболят глаза и шея, потому что далеко в Мейджуне её одинокая матушка видит это же самое небо. Это единственное, что они теперь могут делать вместе ― любоваться звёздами, думать друг о друге и мечтать о скорой встрече.

Дойдя до беседки, девушка осмотрелась, выбрала укромное местечко у большого камня и хотела присесть на траву, но вовремя вспомнила, что платье у неё всего одно ― если испачкается, надеть больше нечего. Стояла, глядя на звёзды, до тех пор, пока в саду не стало совсем тихо, а ноги не начали подкашиваться в коленях от слабости. Ещё и тупая боль в животе напомнила о том, что необходимо поесть и принять отвар. И Бибби наверняка волнуется. Нужно было возвращаться, хотя и не хотелось ― дойти до любого края сада, а оттуда уже начинать поиски своей комнаты. Она должна быть третьей по счёту справа от выхода на хозяйственный двор. Там есть большая дверь в каменной стене, выйти через которую дозволяется только слугам, поэтому рядом всегда дежурит одна из гаремных служанок ― не ошибёшься. По извилистой тропинке, петляющей между клумбами и газонами Юалэ в темноте добрела до внутренней галереи и свернула направо, но в итоге оказалась совсем в другом конце двора. Идти в обратном направлении смысла не имело ― слишком далеко. Проще двигаться вперёд.

– Барышня Джун? ― вдруг раздался за спиной голос стража Его Высочества.

«А ему-то кто разрешил бродить по гарему? Нельзя же!» ― удивилась девушка и повернулась. В тот же миг в воздухе перед её лицом расплылось бледное облачко. Ароматная пыль попала в ноздри и заставила инстинктивно сделать глубокий вдох. Сразу после этого сознание померкло, но виноватое выражение на лице Тео Юалэ увидеть успела.

Глава 11

Хороша мать, ничего не скажешь. Она ведь знала, по какой причине её младший сын провёл в этот день так много времени в пещере с целебным источником. Её супруг-император тоже был носителем тёмного наследия Линов, поэтому она имела полное представление о том, насколько мучительными могут быть приступы. Видела, в каком состоянии Дин, и осознавала, что он держится из последних сил, но намеренно спровоцировала его на скандал, чтобы причинить невыносимую боль. Приступ не убьёт его, и ей это прекрасно известно, но страданий причинит немало. А главное ― до драконьих пещер, где можно дать выход магии, слишком далеко, поэтому страдать придётся долго. Своими неприемлемыми поступками и обидными словами госпожа Эстель добивалась одного ― она хотела показать, что сын может отнять у неё власть над гаремом, но никогда не лишит власти над ним самим.

Он тоже хорош. Понимал, что оскорбил её, и даже предвидел последствия, но не смог сдержать обиду, когда услышал: «Ты такое же отродье демона, как и твой отец. Я ненавижу весь ваш отвратительный род. Всегда ненавидела. Ни дня не любила никого из вас. Алексу хотя бы повезло уродиться нормальным, но ты… Ты такое же бессердечное чудовище, как те драконы, которых пленили ваши предки. Уродливое к тому же. Посмотри на себя. Да за одну только брачную ночь с тобой Айна Ван заслуживает звания богини терпимости и смирения, а не то что титула принцессы. А ведь нужна будет не одна ночь, чтобы зачать дитя. Делить с тобой ложе раз за разом, скрывая отвращение, а потом дать жизнь такому же выродку… Я лишь хотела заранее наградить её за эти мучения, потому что сама прошла через них, но ты настолько бездушен, что не позволил мне сделать даже это. Мне жаль, что я тебя родила».

Впервые мать разговаривала с ним в таком тоне. В первый раз за почти три десятка лет его жизни показала свои истинные чувства. Он лишь отнял у неё немного власти, а она не побоялась отомстить за это, используя самые слабые стороны его характера и самые сильные страхи. Не подумала даже о том, что потеря контроля над тёмной магией может привести к трагедии для всего А-Шуана и соседних королевств. Или именно этого и добивалась, ведь тогда у её сына точно прибавится причин для сожалений.

– Прикажете подать повозку? ― волновался Тео, суетясь вокруг своего господина, на шее которого угрожающе вздулись чёрные дорожки вен.

– Нет, ― отрезал Дин, скрипнув зубами. ― Я не доставлю ей такого удовольствия. Есть другой способ. Не хотел, чтобы всё было так, но она не оставила мне выбора. Приведи наложницу. Любую. Первую, какая попадётся.

– Но вы в таком состоянии…

– Знаю! ― рявкнул Его Высочества. ― Усыпи. Если не выживет, то хотя бы ничего не почувствует.

Он прибегал к такому способу предотвратить приступ неоднократно ― в столице или за её пределами, когда не было возможности бросить все дела и уехать в Лунную Долину. Если чувствовал, что магия начинает пробуждается, шёл в дом удовольствий, выбирал там какую-нибудь смазливую рабыню и не отпускал её до тех пор, пока дар не успокоится. Этому его тоже научил отец ― связать магию с плотью и дать выход естественным путём. Мера временная, но пользы от неё гораздо больше, чем от подавления и купания в целебном источнике. И блудницы в домах удовольствий лишены возможности зачать дитя, поэтому нет риска собирать потом наследников по всему А-Шуану. Жаль только, что без женщины не обойтись ― природу обмануть можно, но не магию. Тео всё это знает и волнуется потому, что текущая ситуация гораздо хуже прежних. Дин не срывался ещё ни разу, но от отца слышал, что на грани утраты самоконтроля можно лишиться рассудка и ненароком убить. Судя по тому, что сегодня сказала госпожа Эстель, ей доводилось принимать супруга и в таком состоянии тоже. Но если взвесить все «за» и «против», то смерть одной наложницы несоразмерна с ущербом, который могут причинить взбесившиеся драконы. Лучше сожалеть об одной загубленной душе, чем о тысячах.

Его Высочество едва мог осознавать происходящее, когда Тео вернулся, неся на руках невинную жертву для своего господина. Светло-зелёное платье, вьющиеся каштановые волосы с россыпью крошечных белых цветов.

– Ты спятил? Она же больна! ― сквозь зубы процедил Дин и вцепился руками в покрывало, чувствуя себя совершенно беспомощным перед болью такой силы.

– Вы приказали доставить любую, а барышня Джун стояла прямо у входа в главный дом, ― растерялся страж.

Принц свирепо посмотрел на него налившимися кровью глазами, потом снова первёл взгляд на спящую девушку и решил:

– Да плевать! Одним грехом больше. Оставь её и уходи. Запри все двери.

Тео торопливо выполнил первое из поручений и скрылся за дверью спальни. Из распахнутых настежь окон в комнату врывался прохладный ночной воздух. Где-то весело пели цикады. Дерзкая девчонка, лежащая на чёрном шёлке покрывала, уже не казалась такой дерзкой, как прежде. Хрупкая, безмолвная, беззащитная…

– Прости меня, ― прошептал Дин, погладив рукой прядь её волос. ― Прости, что это ты.

Острое сожаление снова всколыхнуло тёмный дар. Медлить было нельзя. Воли хватило лишь на то, чтобы сосредоточиться и соединить магическую и жизненную силу воедино. Дальше ― кровавая пелена, взрывающаяся вспышками чёрной пустоты, и гулкие удары измученного страданиями сердца. Дин не осознавал, что делает, потому что полностью потерял контроль над собой и магией точно так же, как это случилось прошлой осенью. Но тогда он был один, а сейчас его руки чувствовали тепло и мягкость женского тела, способного стать ловушкой для беспощадной и опасной тьмы драконьих желаний. Неподвижное тело, безответное, но живое и невыразимо желанное. Глаза ничего не видели, рассудок умолк, а плоть, подчиняясь древним законам передачи тёмного наследия, жила своей собственной жизнью, словно душа никогда и не была ей нужна.

Поднявшееся высоко над горами солнце уже затопило своими лучами просторную комнату, когда Его Высочество открыл глаза, прислушался к себе и понял, что всё закончилось. Он чувствовал себя опустошённым, но и удовлетворённым тоже, ведь если в поместье не бьют тревогу, значит, приступа удалось миновать, и драконы остались там, где им положено быть. Весть об их бегстве передаётся кострами на горных вершинах и достигает адресата раньше, чем это успела бы сделать даже самая быстрая птица. Но всё тихо ― только звонкие канарейки щебечут в саду за окном.

– Тео! ― громко позвал Дин и повернулся на бок с намерением встать, но запутался рукой в густых каштановых волосах, мягкими волнами разметавшихся по всей кровати.

Первой реакцией было недоумение, а потом воспоминания о вчерашнем вечере обрушились на него во всей своей ужасающей неприглядности. Бессердечное чудовище. Отродье демона. Уродливый выродок. Эти слова матери больше не вызывали обиды, но теперь появилось новое чувство, которого тоже следовало бы избегать ― отвращение к самому себе. Истерзанная девушка лежала рядом с ним неподвижно, словно жизнь уже покинула её тело, но кожа была ещё тёплой, а на тонкой шее едва заметно пульсировала маленькая жилка. Искусанные губы и плечи, синяки, оставленные пальцами, глубокие царапины на бёдрах, кровь… Дин зажмурился, чтобы успокоиться, и снова громко выкрикнул:

– Тео!

Обычно страж всегда находился где-нибудь поблизости, но эта ночь для него, похоже, тоже выдалась бессонной. К моменту его появления принц успел скрыть следы своего злодеяния под шёлковым покрывалом и накинуть халат на собственные плечи. Сонный страж ввалился в его комнату без предварительного стука, на что имел особое дозволение, и вопросительно уставился на своего господина, готовый выполнить любое поручение.

– Надеюсь, тебе хватило ума позаботиться о том, чтобы её служанка не подняла шум? ― спросил Дин, хотя и так был уверен, что Тео всё предусмотрел.

– Никто ничего не знает, ― заверил его страж и указал на кровать. ― Она-а-а…

– Жива, ― ответил Его Высочество и запустил пальцы в свои растрёпанные волосы. ― Мне нужны тёплая вода, заживляющая мазь, снадобье от синяков, укрепляющий отвар и зелёные пилюли, которые лежат в нижнем ящике моего стола.

– Зелёные? ― удивился Тео.

Он ещё не до конца проснулся, иначе немедленно бросился бы выполнять поручение.

– Это противоядие от всех известных ядов. Очень редкое и ценное, ― пояснил Дин. ― Мне оно ни к чему, но эта девушка отравлена, а не больна.

– Откуда вы… ― начал страж и смутился. ― Забудьте. Прикажете позвать лекаря и служанку?

– Нет. Просто принеси всё, что я перечислил. И выпусти Бибби. Теперь уже не имеет значения, узнает об этом кто-нибудь или нет. И пусть принесут смену белья для барышни. Её нужно переодеть.

Тео исчез, бесшумно прикрыв за собой дверь. Дин поправил покрывало на покрытой синяками груди своей жертвы, недовольно поморщился, нащупал на запястье девушки пульс и прислушался. Её сердце билось ровно, но слабо и медленно ― плохо, но с учётом событий прошлой ночи следовало быть благодарным даже за то, что в измученном теле вообще теплится жизнь. Его Высочество второй принц А-Шуана Дин Лин ― бессердечное чудовище? Да, именно так. Нет смысла отрицать это. После ссоры с матерью он мог пойти в покои той, кого во всеуслышание объявил закон женой, и выпустить своего внутреннего демона на волю там, где это и предполагалось сделать, но княжна Айна была расстроена испорченным праздником и пережитым унижением до слёз, поэтому он её пожалел. А барышню Джун не пощадил, потому что своей жалостью к другой довёл себя до состояния обезумевшего зверя. Вчера в главном зале гарема он заметил, насколько она бледна и истощена. Подумал тогда, что нужно справиться у лекаря о её состоянии. Хотел проявить внимание и заботу, а что сделал? Окажись на её месте любая другая наложница, он сейчас приказал бы своему стражу позвать слуг и вернуть девицу в личные покои, а там пусть её лечением занимается кто угодно, но здесь ведь именно она ― единственная девушка-чужеземка, чьё лицо и имя он без усилий запомнил с самой первой встречи. Что она делала поздней ночью у входа в его жилище? Как оказалась там? Почему не ушла отдыхать, если чувствовала себя плохо? Если бы не эта нелепая случайность, сейчас она спала бы себе спокойно в своей постели или болтала с Бибби о чём-нибудь за завтраком. Да пусть бы даже перемывала кости членам императорской династии ― никто всё равно не узнал бы. А что теперь? Как смотреть ей в глаза после этой ночи? Что подарить, чтобы дар отражал искренние извинения за случившееся? Да, принц империи А-Шуан может делать со своими наложницами всё, что пожелает, и не извиняться ни перед кем даже за их убийство, но он ведь не только наследник императорской крови и тёмного дара ― человек тоже.

Нельзя сожалеть. Нельзя огорчаться. Нельзя снова давать волю чувствам, иначе всё повторится. К возвращению Тео Его Высочество уже взял себя в руки и выглядел так, словно ничего ужасного этой ночью в его спальне не произошло.

– Господин, я выпустил Бибби, как вы и велели, но она увязалась за мной и твердит, что обязана находиться при своей госпоже. Не уйдёт, пока вы не прикажете лично. Сейчас она стоит за этой дверью, потому что я не смог от неё избавиться, ― смущённо доложил страж, ставя на стол поднос с большей частью того, что велел принести Дин.

– Ты? Не смог избавиться? ― насмешливо переспросил принц, изогнув бровь. ― Скажи лучше, что не захотел. А где одежда для барышни Джун?

– Бибби сказала, что платье, в котором барышня вчера была на празднике, у неё единственное. Другого нет.

– Нет одежды? ― нахмурился Его Высочество. ― А ну-ка давай эту девчонку сюда. Послушаем, чего ещё нет у моих наложниц.

Служанка юркнула в комнату раньше, чем дождалась приглашения ― должно быть, подслушивала, но Дин не был склонен сердиться на неё из-за такой ерунды. Поприветствовала молодого господина традиционным полупоклоном и сразу же начала заглядывать ему через плечо, пытаясь увидеть свою хозяйку. Его Высочеству пришлось передвинуться так, чтобы девочка не заметила синяки и царапины на лице барышни Джун.

– Бибби, у меня к тебе есть несколько вопросов, ― начал Дин.

– Я слышала, Ваше Высочество, ― ответила она. ― Дверь была приоткрыта. Не думайте, у меня нет привычки подслушивать.

– У всех слуг есть привычка подслушивать, но я на тебя не сержусь, ― невозмутимо произнёс он. ― Если слышала, то объясни, что не так с одеждой этой наложницы.

– Когда Тео привёз её, барышня была одета в дорожное платье. Его забрали и сожгли после того, как господин Алекс приказал освободить мою госпожу из зала покаяния. Взамен Бернардина принесла другое, как у прислуги, а вчера вы присвоили барышне статус, поэтому ей выдали соответствующий наряд. Я ходила в кладовую, чтобы взять хотя бы чистую смену белья, но кастелянша сказала, это личное распоряжение старшей госпожи, ― выпалила Бибби на одном дыхании.

– А почему ты вчера мне об этом не сказала? ― уточнил Его Высочество.

– Вы не спрашивали, ― пояснила девочка.

– Другие наложницы тоже испытывают такие затруднения? ― прозвучал следующий вопрос.

– Сейчас нет, но когда здесь были мейджунки…

– Можешь не продолжать, я всё понял, ― остановил Дин поток её откровений. ― Сходи в кладовую и скажи кастелянше, что я приказал выдать наложнице Джун всё, что положено. Если не подчинится, то может считать свою работу в этом поместье оконченной.

– Она мне не поверит. Просто прогонит, ― заявила Бибби.

– Тео, дай ей мой именной жетон, ― распорядился Его Высочество и снова посмотрел на девочку. ― Вернёшь, когда принесёшь вещи. И не наглей, я всё равно всё узнаю.

– Как можно?! ― оскорбилась служанка, но быстро сообразила, что возмущение неуместно и уставилась на принца осуждающим взглядом исподлобья. ― Господин, простите, но барышне нельзя здесь оставаться. Это нарушение правил, а сплетни по гарему и поместью расходятся быстро. Её могут снова наказать.

– За что? ― не понял Дин. ― Это мой дом, мой гарем и мои наложницы. Я не могу взять одну из девушек на ночь в свои покои?

– Можете, но… ― замялась Бибби, и Тео решил прийти ей на выручку.

– Это правило существует давно, господин, ― пояснил он. ― В главном доме хранится много ценностей, и здесь находится ваш личный кабинет, а наложницы могут быть чересчур любопытными, поэтому им запрещено оставаться в ваших покоях даже до утра. Если вы не желаете навещать их в гареме, то можете вызвать сюда, но служанка должна прийти с девушкой и сопроводить её обратно до наступления рассвета. Должно быть, вы просто забыли об этом.

Последнюю фразу он произнёс для того, чтобы исправить свою оплошность, ведь всё, сказанное до этого, было напоминанием принцу о том, что он не имеет ни малейшего представления о правилах собственного гарема и дома.

– И правда, забыл, ― согласился Дин с такой формулировкой. ― Но мне не нравится это правило. Наложница Джун останется в этой комнате до тех пор, пока я сам не захочу её отпустить. Если у кого-то есть желание наказать меня за нарушение правил, пусть попробует. Всё, Бибби, ступай.

– Но моя госпожа…

– Я верну её тебе через несколько дней в целости и сохранности, не волнуйся, ― усмехнулся Его Высочество.

– Но госпожа Айна…

– Если у неё возникнут претензии, пусть попросит о встрече.

Дин жестом дал понять, что разговор окончен. Бибби ― девочка умная и сразу поняла, что дальнейшие попытки возразить могут обернуться большой бедой. Она взяла у Тео обещанный жетон и убежала из главного дома в гарем, а страж вышел за дверь и остался снаружи, поскольку господин вознамерился приступить к обработке ран наложницы. Его Высочество долго смотрел им вслед, пытаясь определить, что именно ему показалось неправильным в поведении юной служанки, а потом понял ― она не спросила о главном. Её госпожа больна и ещё не оправилась от прежних испытаний, теперь не издала ни звука, а страж принёс то, чем обычно залечивают последствия побоев, но Бибби не осмелилась осведомиться, что случилось с барышней. Наложницы принадлежат своему господину. Они нужны для продолжения рода, но по сути бесправнее прислуги, потому что их жизнь состоит из ограничений и бесчисленных запретов. Если господин пожелает, то может убить любую из своих женщин, и никто его в этом не упрекнёт. Так было всегда ― во всех знатных домах А-Шуана и в императорском гареме тоже. У законных жён и наложниц благородного происхождения прав больше, чем у рабынь-чужеземок, а таких в гаремах большинство. Их жизни ничего не стоят. Их никто не будет оплакивать. Забота Бибби трогательна и искренна, но даже эта невинная детская душа уже изуродована гаремными традициями. Огорчилась бы она, узнав, что барышня Джун мертва? Пожалуй, да, но на её собственную судьбу окончание чужой не повлияло бы никоим образом ― обязанности изменятся, но и только. Это ли не бессердечность?

Синяков и царапин на нежном теле барышни Джун оказалось так много, что Дину с трудом удалось подавить очередную вспышку отвращения к себе, но не во всех ранах был повинен он. Огрубевшая кожа ладоней и маленькие шрамики по всей длине рук почти до самых плеч свидетельствовали о том, что эта девушка не понаслышке знала о тяжёлой работе и часто возилась с колючими кустарниками, собирая ягоды или сырьё для лекарств. Уже изменившие цвет большие синяки на коленях напоминали о её недавнем заточении в зале покаяний. И эта ужасающая худоба… В том, что приказ отравить мейджунку отдала госпожа Эстель, Дин почти не сомневался. Если бы Алекс не вмешался и не пригрозил матушке наказанием, скорее всего, девушка не вышла бы из зала покаяний живой. Её лечили, но не слишком старательно. Лекарь Фэн слишком опытен для того, чтобы назначить неправильное лечение, поэтому имелось подозрение, что ему было велено растягивать страдания бедняжки как можно дольше. Вчера Бибби сказала, что у барышни часто болит живот, а принять она может далеко не всю пищу ― Дину следовало уже тогда догадаться о причинах, но он был слишком занят усмирением матери и собственного гнева.

Такая тонкая талия… Он положил руку на живот девушки и пальцами измерил расстояние между выпирающими косточками её бёдер ― слишком узкие, роды могут быть очень сложными. Ему хотелось надеяться, что эта ночь обойдётся для барышни Джун без последствий. Яд, слабость, особенности женского тела ― пусть свою роль сыграет что угодно, но Юалэ Тай Джун не должна стать матерью наследника тёмного дара. Она ничем не заслужила такую судьбу. Этого проклятия не заслуживает ни одна из женщин.

Бибби вернулась со сменой одежды как раз тогда, когда он закончил обтирать влажной тряпицей истерзанное девичье тело и обработал каждую из ран. В комнату никого не впустил ― сам подошёл к двери, взял бельё и переодел свою жертву. Увы, требовалось сменить и простыни на постели тоже, а этим обычно занимаются слуги, и постельные принадлежности в спальне не хранятся. Да и в целом рано или поздно пришлось бы звать кого-нибудь на подмогу, потому что девушке нужен уход, а Дин не может находиться рядом с ней постоянно.

– Тео! ― позвал он и, когда страж вошёл в спальню, распорядился: ― Останешься снаружи охранять покои. Бибби пусть сменит постель и присмотрит за барышей Джун. Следи за тем, чтобы больше никто в эту комнату не входил. В этом поместье есть хоть один человек, которому можно доверять?

– Вся прислуга нанята вашей матушкой и подчиняется её приказам, ― честно ответил страж.

– Понятно. Значит, эту проблему тоже придётся решить сегодня же. Я пришлю кого-нибудь, чтобы находились поблизости, но если будешь давать им какие-то поручения, лишнего не болтай. Для всех я очарован этой наложницей и выжил из ума, проведя с ней всего одну ночь, понял?

– Да, господин, ― охотно кивнул Тео.

Бибби он тоже отдал несколько распоряжений на этот день. Если бы мог предсказывать будущее, позаботился бы о большем, но, увы, такой способности у него не имелось. Придётся решать проблемы по мере их поступления, а начать необходимо с устранения главной причины всех текущих бед.

Глава 12

Ночью не разразилась буря, а утром гаремные служанки передали весть о том, что мейджунская дрянь не ночевала в своей комнате, поэтому госпожа Лин довольно ясно представляла, как именно её сыну удалось избежать опасного приступа. Он снова нарушил планы своей матери. За вчерашнюю непочтительность и оскорбления она хотела наказать его ответственностью перед семьёй Ван. Айна ― а-шуанская княжна, а не иноземная простолюдинка. Девять лет назад Дин должен был жениться на ней, но дал лишь статус наложницы, что уже было унизительным для Ванов. К счастью, этот союз был лишь оплатой с их стороны за услугу, заключавшуюся в получении должности старшим братом княжны, иначе избежать скандала было бы сложно. Но если бы этой ночью наследник тёмного дара потерял контроль над собой и убил Айну или серьёзно навредил ей, только что наконец-то назвав законной женой, Ваны точно потребовали бы от него ответа за такое злодеяние. Став супругой принца, Айна приобрела неприкосновенность и защиту императорской семьи. Даже старая ведьма Венея знает, что это значит. Увы, дерзкому мальчишке удалось избежать этих проблем, а теперь он наверняка станет искать возмездия ― с чего бы ещё ему приходить в дом матери без приглашения после вчерашней ссоры. Не прощения же просить.

– Ты всё же решил меня выгнать, да? ― спокойно осведомилась госпожа Лин, жестом велев своим служанкам покинуть гостиную. ― И куда, по-твоему, я должна отправиться? Во дворец, где твоя любящая бабушка снова превратит мою жизнь в бесконечную пытку?

– У вас есть личное имение на юге А-Шуана, ― с такой же невозмутимостью ответил ей сын. ― Оно старое, но ваши родственники поддерживают его в приличном состоянии. Есть братья и сёстры. Ваш отец ещё жив, но вы не захотели даже навестить его, а сразу приехали сюда. Я помню, как после смерти вашего супруга-императора бабушка издала указ о роспуске его гарема, а вы на коленях умоляли её позволить вам остаться с сыновьями. Мне тогда было пятнадцать лет, но я ещё не забыл ваших слов. Вы говорили, что дети не должны жить без материнской любви и заботы. Заламывали руки, рыдали и стояли на коленях под дождём у её покоев, пока она не согласилась. Тогда мне было искренне жаль вас, но вчера вы наконец-то показали своё истинное лицо. Не могу знать, насколько невыносимой была ваша жизнь во дворце, но теперь склонен полагать, что вы сами стали тому причиной. Я благодарен вам за заботу о моём поместье и гареме, но вы здесь не останетесь, как и все те люди, которые безоговорочно вам преданы.

– Они все мне преданы, ― усмехнулась госпожа Эстель. ― Каждый слуга в этом поместье, управляющий Юджин, лекарь Фэн…

– Можете забрать их с собой, ― разрешил Дин и уточнил: ― Всех, кроме господина Фэна. Ему предстоит ответить перед судом за попытку отравить мою наложницу.

Усмешка на лице старшей госпожи сменилась недоумением.

– Магия окончательно лишила тебя рассудка? Лекарь Фэн служит в поместье с первого дня твоего переезда сюда. С чего бы ему вздумалось кого-то травить, рискуя собственной головой?

– Действительно, с чего бы? Кто мог отдать ему такой приказ, не опасаясь расплаты? Разве вы только что не сказали, что он предан именно вам?

* * *

Возмущение матери в этот раз было таким же искренним, как и вчерашняя вспышка ненависти. Она заявила, что не стала бы портить свою репутацию убийством наложниц сына, если бы захотела избавиться от кого-то из них. Понизить до служанки и выслать из гарема на хозяйственный двор, продать, выдать замуж, подарить Его Императорскому Величеству ― всё это допускается а-шуанскими законами, и всё это госпожа Лин проделывала не единожды, меняя и обновляя состав маленького гарема младшего сына на своё усмотрение. Она даже призналась, что строила козни соперницам, будучи императрицей, но ни разу не осмелилась замарать свою совесть чужой кровью.

– В таком случае предлагаю позвать лекаря Фэна и спросить его, кто отдал такой приказ, ― предложил Дин. ― Даже если за ним нет вины, мне хотелось бы знать, давно ли он растерял свои навыки настолько, что не смог распознать отравление и назначить должное лечение.

После этих слов негодование матери поугасло, но созналась она только в том, что велела лекарю продлевать мучения мейджунки как можно дольше, при этом не вредя. Она не имела намерения убивать барышню Джун ― просто хотела показать, что дерзость наказуема. В отравлении так и не призналась, а служанка, отправленная за лекарем, доложила, что господин Фэн рано утром отбыл в столицу за редкими снадобьями, чтобы пополнить запасы поместья.

– Как своевременно, ― ехидно заметил Дин. ― Полагаю, возвращаться он не намерен, но это не означает, что я не потребую ответа. Сегодня же передам жалобу в суд и отправлю письмо Алексу. А-Шуан не так уж и велик, а в Лунной Долине опытные лекари на вес золота. В итоге каждый, кто навредил моей наложнице, получит по заслугам.

– Я начала выбирать девушек для твоего гарема ещё до того, как ты достиг совершеннолетия, ― обиженно произнесла госпожа Лин. ― Больше десяти лет прошло с тех пор, но ты никогда не интересовался, сколько их, какие они, как выглядят, какими достоинствами обладают. Они теряли свои молодость и красоту прямо здесь, у тебя под носом, но тебе не было до этого дела. Ты даже не знаешь, сколько сейчас лет Айне Ван, а ведь она твоя ровесница и могла бы уже нарожать толпу детишек более внимательному супругу. Почему теперь всё изменилось, Дин? Почему с появлением этой мейджунки ты стал другим и начал видеть во мне врага?

– Не перекладывайте свою вину на плечи невинных, матушка, ― попросил Дин, нисколько не тронутый её обвиняющим тоном. ― Вы сами сказали, что ненавидели меня с самого моего рождения, а барышни Джун тогда ещё и в помине не было. Загляните в собственную душу и поищите виновных там. Я распорядился выставить охрану у ваших покоев и отдал приказ слугам начать собирать ваши вещи. Юджин сегодня даст вольные всем рабам. После этого прислуга поместья будет распущена, потому что я не хочу кормить ваших соглядатаев.

– А кто будет кормить тебя и твой гарем? Об этом ты подумал? ― надменно осведомилась госпожа Лин, осознав, что сын не отступится от своего решения.

– Я владею не только этим поместьем, но целым княжеством, матушка, ― напомнил Его Высочество. ― Это тысячи простолюдинов с бесчисленным множеством достоинств. Думаете, я настолько беспомощен, что не в состоянии нанять нескольких слуг? Правда считаете меня совершенно никчёмным?

– Ты начнёшь, а через несколько дней снова будешь вынужден искать выход для проклятия Линов и побежишь в Лунную Долину, чтобы не калечить своих наложниц, ― злорадно и совсем не по-матерински заметила оскорблённая женщина. ― Но тебе всё равно придётся возвращаться сюда и заставлять их страдать, потому что в противном случае магия превратит твою жизнь в кошмар. Ей нужен наследник. Сегодня ты покувыркался в постели с мейджункой, тебе стало легче, но надолго ли? Сходя с ума от боли, сможешь ли уделить достаточно внимания делам поместья и княжества? Твой мерзкий отец был императором и держал при себе целую толпу советников и помощников, которые всё делали за него, а кто есть у тебя, Дин? Ты даже о себе позаботиться не можешь, а думаешь, что справишься с заботами целого княжества? Да если бы не я…

– Значит, я всё-таки был прав в своих подозрениях, и ваши амбиции вышли далеко за пределы этого поместья, ― недовольно поморщился Его Высочество. ― Что ж, значит, мне придётся решать и эту проблему тоже, но я справлюсь, можете не сомневаться. Начинайте собираться в путь, матушка. Я дал слугам на сборы три дня. До тех пор вам запрещено покидать свои покои и общаться с кем-либо, кроме Бернардины.

– Но я ещё не передала обязанности по управлению гаремом Айне!

– Она живёт в этом гареме уже больше десяти лет, как вы сами только что заметили, ― напомнил Дин. ― Полагаю, справится и без ваших наставлений.

Уходя, он услышал, как мать прошипела ему в спину: «Ты ещё пожалеешь об этом, отродье демона». Сердце снова невольно сжалось от обиды, но было уже не так больно, как вчера, когда такой же удар пришёлся на истерзанную тьмой душу. Умение отпускать друзей и врагов без сожалений никогда не было сильной стороной Дина Лина, но и позволить матери остаться он теперь тоже не мог. Она приехала не к нему, а для того, чтобы превратить его маленькое княжество в собственное королевство. Сунула свой нос во все его дела, установила свои правила и решила, что может управлять и сыном тоже, а он из благодарности и сыновней почтительности будет беспрекословно подчиняться каждому её слову. Стоило раньше понять, что ей нужна только власть, но Дину очень сильно хотелось верить, что в этом мире есть хоть один человек, который способен искренне его любить. Хотя бы родная мать.

* * *

– Госпожа, не огорчайтесь. Вы же знатного рода и были императрицей. Титул при вас остался только княжеский, но репутация достойной супруги покойного правителя и старые связи никуда не делись, правильно? Не расстраивайтесь, поберегите себя. Не всё ведь потеряно.

– Много ты понимаешь, ― недовольно проворчала госпожа Эстель, бросив на рабыню короткий взгляд.

Ами так сильно напоминала ей бедняжку Фанию, что даже мейджунское происхождение этой безродной простолюдинки казалось не таким уж и важным. Не все мейджунцы подобны старой ведьме Венее. Не все достойны только ненависти. К таким хрупким и беспомощным созданиям, как Ами, можно относиться с заботой и даже любовью. Тихая, нежная, скромная, послушная… Фания была бойкой и своенравной девчонкой, поэтому Ами похожа на неё не во всём, но то дитя уже давно осталось лишь в памяти, а это ― здесь, совсем близко.

– Тебя не тревожит, что твою подругу кто-то пытался отравить? Тоже думаешь, что это сделала я? ― спросила расстроенная женщина у своей подопечной, заметив отсутствие у неё интереса к судьбе второй мейджунки.

– Она мне не подруга, ― спокойно ответила Ами и взяла со столика гребень, чтобы расчесать волосы своей хозяйки. ― Мы просто проделали вместе долгий путь от Мейджуна до А-Шуана и поддерживали друг друга, вот и всё. Здесь наши пути разошлись, и я нисколько об этом не сожалею.

– Почему? ― заинтересовалась госпожа Лин.

– Она внебрачная дочь знатной семьи, которая несколько лет назад была полностью уничтожена по приказу нашего короля. Жила с матерью при каком-то храме и много работала, поэтому руки у неё сильные, но кожа ладоней довольно грубая. Когда проходил отбор девушек для дани, придворный лекарь при первом осмотре многих с таким же недостатком назвал негодными, а Юалэ даже толком не осмотрел. И позже… Я тогда подумала, что этот выбор Её Величество королева Амелия сделала заранее, хотя в девице Джун нет ничего примечательного. Думаю, её выслали из Мейджуна из-за происхождения.

– И что? Какое это имеет отношение к тебе?

– Никакого, и я хотела бы, чтобы впредь всё оставалось именно так. У неё уже сейчас проблемы, хотя мы прибыли в А-Шуан совсем недавно. Если нас будут считать подругами, то беда может коснуться и меня тоже. Я знаю, что никогда не вернусь домой, но предпочту спокойную жизнь вдали от чужих проблем дружбе, которой даже не было. Если смогу оставаться рядом с вами и служить вам, этого будет достаточно.

Госпожа Лин ничего не ответила на это, поскольку глубоко задумалась. Вдовствующая императрица А-Шуана и королева Мейджуна ― родственницы. По закону они не имеют права общаться, но кто и когда в императорской семье уважал закон? Неизвестно, кто именно и по какой причине отравил дерзкую рабыню, ведь она только прибыла в поместье, и здесь у неё не могло быть врагов, но всё становится на свои места, если предположить, что это дело рук старухи Венеи. Одна ведьма Эрьяр избавилась от девчонки, выслав её из Мейджуна, а вторая попыталась прикончить мерзавку уже в А-Шуане. У Венеи руки длинные, и она на такое вполне способна. Насколько бы сильно барышня Джун ни нравилась Дину, любящая бабушка без раздумий закроет глаза на чувства внука ради собственного спокойствия или выгоды. Это самое правдоподобное и единственное объяснение случившемуся. Когда лекарь Фэн сказал, что рабыня отравлена, госпожа Лин не стала искать виновных, потому что была уверена в верности и преданности слуг поместья ― мейджунка могла отравиться и до прибытия сюда. Но если к попытке убить её имеет отношение старая карга Венея, значит, кто-то оказанное ему доверие не оправдал. Девчонке давали только воду, которую приносили разные служанки, а болван Дин всем им дал свободу. Теперь он и сам не найдёт виноватых, сколько бы ни старался, но можно намекнуть на то, что виновна на самом деле его дражайшая бабушка. Даже если не так, то он оскорбит вдовствующую императрицу своими подозрениями, а она оскорблений не терпит. Да и император Ариан с удовольствием зацепится за такой прекрасный повод избавиться от не в меру властной матери, если доказать её вину в переписке с правящей семьёй Мейджуна.

– Ты права, Ами. Ещё не всё потеряно, ― улыбнулась госпожа Лин, предвкушая скорое изменение своего безнадёжного положения. ― Мы поедем в столицу. Этот сын от меня отрёкся, но есть и другой. И полезные связи, как ты верно заметила, тоже пока ещё остались.

Глава 13

Стоило остаться в Мейджуне и позаботиться о матушке в меру своих сил, а не пускаться в опасную авантюру, имея лишь цель, но не понимание того, насколько это рискованно. С тех пор, как Юалэ переступила порог аудиенц-зала а-шуанской императрицы Венеи, её жизнь превратилась в непрекращающийся кошмар. Пытка за пыткой, наказание за наказанием, и никакого просвета ― словно боги отвернулись от жалкой простолюдинки, дерзнувшей роптать на судьбу. Она прекрасно помнила, что хотела вернуться в свою комнату в гареме, но проснулась в спальне Его Высочества, где всё было настолько же мрачным и чёрным, как и душа этого демона. Обивка на мебели, драпировки на стенах, полог балдахина и постельное бельё, занавеси на окнах и двери ― всё чёрное, будто это склеп или траурный зал, а не жилая комната принца. И точно такая же тьма поглотила три дня жизни Юалэ. Три дня и четыре ночи ― словно их и не было.

– Оказывается, вы были отравлены, а не больны, ― тараторила Бибби без умолку, радуясь долгожданному пробуждению своей хозяйки. ― Господин заботился о вас и использовал для лечения самые дорогие снадобья, которые сложно достать даже в столице. Всего за три дня сошли даже жуткие синяки с ваших коленей, а живот больше не будет болеть. Теперь вы можете есть всё, что пожелаете. Хотите, я что-нибудь принесу? Теперь у нас и еда другая, потому что Его Высочество выгнал всех слуг, а новые кухарки готовят вкуснее, чем старые.

Он выгнал всю прислугу, кроме нескольких гаремных служанок, которых тоже собирается заменить. Уволил управляющего и его помощников. Выставил из поместья даже родную мать, а многоуважаемый лекарь Фэн сбежал сам. Бибби сказала, что ещё никогда не видела молодого господина настолько грозным и решительным. Прежде он занимался только делами княжества и не уделял внимания поместью, но теперь успевает всё ― и жалобы простолюдинов разбирать, и о пополнении припасов заботиться, и в поместье свои порядки устанавливать. Здесь остались только его воины, наложницы и горстка временных слуг. Сейчас Его Высочество ищет нового лекаря, а пока придётся довольствоваться приходящим. Госпожа Айна перекраивает правила гарема на своё усмотрение, ведь теперь она там главная. Другие наложницы во всём её слушаются, потому что изменения происходят в их же интересах. С прислугой пока туговато, да, но скоро эта проблема будет решена.

– Госпожа Айна вчера справлялась о вашем самочувствии и уже распорядилась подготовить для вас другую комнату поближе к главному дому, чтобы господин больше не нарушал традиции, если пожелает вашего общества. В гареме уже все знают, что он очарован вами. Даже повысил ваш ранг сразу до первого, минуя второй. Это большая честь.

У Юалэ голова шла кругом от обилия новостей, поэтому она не сразу уловила суть слов служанки, а потом, когда разум немного прояснился, удивлённо переспросила:

– Очарован мной?

– Ну да, ― охотно кивнула Бибби. ― Он объявил об этом всем, чтобы вас не наказали. Наложницам нельзя находиться в главном доме дольше половины одной ночи, а вы здесь уже довольно долго. При старшей госпоже Лин вас за такое непременно заперли бы снова в зале покаяния, но госпожа Айна отнеслась к этому с пониманием.

– Она думает, что мы с принцем… Ну… Что мы…

– Да все теперь так думают, но вы не волнуйтесь. Это же гарем. Его Высочеству могла приглянуться любая из наложниц, и ревность здесь неуместна, ― успокоила её Бибби.

– О-о-о, боги! ― обречённо выдохнула барышня Джун. ― Только успеваешь оправиться от одного потрясения, как сразу же случается что-нибудь ещё. Если я все эти дни была в его спальне, то где спал он сам?

– Да какая разница? ― беззаботно пожала плечами девочка. ― Главный дом очень большой, здесь полно пустых комнат. К тому же господин всё время занят. Должно быть, он спит прямо в своём кабинете. А Тео охраняет дверь этой комнаты, чтобы сюда даже мышь не проскользнула.

– Зачем?

– Господин не хочет, чтобы кто-то узнал, что он всех обманул, и на самом деле между вами ничего не было. И ещё он опасается, что вас снова могут попытаться убить.

– Кто? Он же всех выгнал.

– У старшей госпожи очень много своих людей и за пределами поместья тоже, а господин сейчас нанимает новых слуг.

Юалэ пришла к выводу, что принц на самом деле использует её как наживку, а не защищает. Госпожа Лин возненавидела её с первого дня, а теперь ещё и наказана изгнанием. Она ― бывшая императрица. Могущественная, властная и беспощадная женщина. Конечно, захочет отомстить сыну за обиду и попытается уничтожить то, что ему по душе. Какая ирония! Барышня Джун мечтала об игре по собственным правилам, но в итоге стала пешкой в чужих интригах. Просто великолепно!

– Надо вернуться в гарем, да? ― спросила она у болтливой служанки, свесив ноги с постели.

– Нельзя, ― отрицательно покачала Бибби головой. ― Мы должны оставаться здесь до тех пор, пока господин не позволит уйти.

Юалэ упала обратно на чёрные шёлковые подушки, подумала немного, тяжело вздохнула и попросила:

– Тогда принеси что-нибудь из еды. Хотя бы маленькую булочку. Умираю с голоду.

– Конечно. Сейчас принесу, ― обрадовалась девочка.

Когда она скрылась за дверью, барышня Джун села и ещё раз осмотрелась. Большая комната всё так же казалась ей невообразимо мрачной, но при этом всё же выглядела уютной. Помимо ужасного чёрного цвета здесь в изобилии присутствовал и золотой ― шёлковые кисточки по краю балдахина, изящные узоры на стенах и тонких колоннах, позолота на мебели, напольных канделябрах и посуде. Красивое на самом деле сочетание, просто непривычное. И под стать хозяину этого дома ― грозно и величественно. На небольшом столике у одного из окон лежали изящные письменные принадлежности ― тоже золотые.

– Если он так любит золото, то почему дарит наложницам только серебро? ― вслух произнесла Юалэ и встала, чтобы размять ноющее после долгого сна тело.

Она и правда больше не чувствовала себя больной. Осталась только слабость, но это и неудивительно, если учитывать, сколько дней пришлось вынужденно голодать или отказывать себе в пище. Бибби сказала, что господин Фэн не лечил, а лишь продлевал мучения ― так ему приказала старшая госпожа. Он же лекарь. Как мог быть таким жестоким? Жаль, что принцу не удалось его наказать. Но если задуматься, то сложившаяся ситуация не так уж и безнадёжна. Похоже, Его Высочество по-прежнему избегает плотской близости с кем бы то ни было, но обманывает всех, выдавая Юалэ за свою избранницу. Это весьма удобно. Если ему нужно устроить грандиозный спектакль, чтобы усыпить ненужное внимание, то он выбрал очень подходящую партнёршу. Можно подыграть ему и извлечь из этого пользу для себя.

За высокой ширмой обнаружилось зеркало ― высокое, в тяжёлой золотой раме, но созданное руками мастера из неизвестного Юалэ материала, похожего на полированный чёрный камень. Одно только это зеркало стоило бы в Мейджуне целое состояние и наверняка красовалось бы в покоях Её Величества королевы Амелии. Работа изящная, полировка высочайшего качества и ни единой щербинки или трещинки ― сокровище, одним словом. И отражение в нём лучше, чем в медных или даже серебряных зеркалах. Барышня Джун покрутилась немного перед этой удивительной находкой и пришла к выводу, что выглядит неплохо для той, кто три дня назад упал в обморок от слабости и истощения на пороге хозяйского дома. И платье… Теперь у неё имелось несколько очень красивых платьев разного покроя. То, что сейчас было надето на ней, Бибби назвала «домашним» ― простое, с широкими рукавами, лентами-завязками вместо пояса и лишённое вышивки, но при этом мягкое, удобное и не стесняющее движения. Светло–персиковое. На фоне окружающего чёрно-золотого мрака Юалэ в нём выглядела единственным светлым пятном.

– Мне сообщили, что ты очнулась, ― донёсся из-за ширмы звук знакомого рокочущего голоса.

Такой не спутаешь ни с каким другим. Барышня Джун вздрогнула от неожиданности и на мгновение задержала дыхание, но быстро взяла себя в руки ― сама полезла в логово демона, поздно быть трусихой. Вышла из за ширмы и склонилась перед а-шуанским чудовищем в почтительном поклоне.

– Приветствую, господин. И благодарю за вашу заботу. Если скажете, как могу отплатить вам, я с радостью выполню любое ваше желание.

– Любое? ― недоверчиво переспросил он. ― В таком случае раздевайся.

Юалэ резко выпрямилась и испуганно посмотрела ему в глаза ― чёрные, как ночь, и глубокие, как смертельно опасный омут. Его Высочество показался ей ещё более бледным, чем раньше, но держался уверенно и невозмутимо.

– Что? Это моё желание ты не готова выполнить? ― криво усмехнулся он, присев за стол и налив для себя воды в изящную золотую чашу. ― Я пошутил, забудь. Заботой о тебе я искупал собственные ошибки, поэтому в твоей благодарности не нуждаюсь. Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, господин. Гораздо лучше, чем раньше, ― ответила она, испытав поистине невероятное облегчение.

– Хорошо, ― кивнул Его Высочество и указал рукой на второй стул. ― Присядь. У меня есть к тебе несколько вопросов. Для начала я хотел бы узнать, как так вышло, что внебрачная дочь опального мейджунского князя оказалась единственным выжившим членом его семьи.

Юалэ приняла предложение присесть и начала подбирать правильные слова для ответа, но потом решила, что можно обо всём рассказать честно ― хуже от этого всё равно никому уже не будет.

– Моя матушка родом из Хатин-Ло. Она родилась уже рабыней и была продана в Мейджун в возрасте девяти лет. Там она сразу же приглянулась старой княгине Джун. Сначала помогала на хозяйственном дворе в поместье, потом её назначили служанкой в гарем моего отца. Он был старше неё почти на двадцать лет. Одна из его дочерей была ровесницей моей матушки. Однажды он сильно напился и…

Она умолкла и бросила на Его Высочество настороженный взгляд, но он только хмуро сдвинул свои чёрные брови и приказал:

– Продолжай.

– Он начал преследовать её. Не упускал ни единого случая остаться с ней наедине и приказывал обо всём молчать. В конце концов мама понесла, но он заставил её избавиться от этого ребёнка. Потом ещё от одного. И ещё… Так продолжалось несколько лет, а потом она не выдержала этих издевательств и пожаловалась старой госпоже. В итоге её же и обвинили в соблазнении господина. Избили и за две медные монеты продали в дом утех. Там её осмотрел лекарь, и выяснилось, что она опять носит под сердцем дитя. Хозяйка борделя всё тщательно записала в учётные книги, поэтому в моём происхождении потом сомнений и не возникло. Кто продал, по какой причине, каким был срок беременности ― всё учла. Она дала матушке лёгкую работу и не заставляла обслуживать мужчин, пока не родится ребёнок, но мой отец не мог смириться с тем, что его лишили любимой игрушки, и начал создавать проблемы. Из-за этого матушку просто выгнали, когда она уже вот-вот должна была родить. Я родилась в заброшенном доме, Ваше Высочество. В грязи, в пыли и почти без надежды на выживание. Мама была настолько слаба, что лишилась чувств сразу же, как только разрешилась мной. У меня на ухе вот здесь… Вот, смотрите. Здесь нет маленького кусочка плоти, потому что его отгрызли крысы. Если бы тогда крик младенца не привлёк случайного прохожего, мы обе очень скоро были бы мертвы. Этот человек жил неподалёку и приютил нас. Потом он заболел и умер. Мы жили в его маленьком доме ещё какое-то время, но мама узнала, что её объявили в розыск, и пустилась в бега. Она скиталась одиннадцать лет, но не бросила меня и никогда не считала обузой. Потом мы прибились к приюту у храма бога процветания и выполняли разную работу, а взамен получили пищу и крошечный угол в долине нищих у подножья горы. Я не знала, что семью моего отца казнили. Мама записала меня в учётную книгу храма под своим девичьи именем Тай, чтобы нас никто не нашёл, и не рассказывала о том, какое чудовище приходится мне отцом. Этот храм находится довольно далеко от столицы Мейджуна, туда не очень часто приезжает столичная знать, но однажды кто-то узнал матушку и раскрыл её личность. Нам позволили остаться в храме только потому, что Его Величество лично выслушал мою маму и даровал нам помилование.

– Вас вызывали во дворец? ― задумчиво уточнил господин Лин.

– Нет. Король приехал сам в сопровождении двух советников и судьи на церемонию поклонения. Так мы и встретились.

– Его супруга была тогда с ним? ― прозвучал очередной вопрос.

– Нет, ― просто ответила Юалэ и тоже нахмурилась. ― Почему вы спрашиваете?

Его Высочество посмотрел на нёё удивлённо, и сообщил:

– Ты невоспитанная и дерзкая. Не обладаешь ни особой красотой, ни талантами, ни какими-либо другими достоинствами. У тебя грубые, покрытые шрамами руки. Мейджун всегда был щепетилен в выборе девушек для дани А-Шуану, но с таким количеством явных недостатков тебе всё же удалось пройти отбор. Его ведь проводила королева Амелия, не так ли?

– Я не понимаю, к чему вы клоните, ― призналась Юалэ.

– Я объясню, ― сжалился он. ― Семья Джун была очень могущественной и являлась одной из боковых ветвей королевской династии. Твой отец обладал не только огромным богатством и властью, но ещё и занимал такую должность, которая позволяла ему контролировать мейджунские войска. Он представлял серьёзную угрозу для трона, поэтому и был устранён. Ваш король пощадил тебя, потому что вы с матерью долго страдали по вине князя Джуна и вряд ли захотели бы мстить за него. К тому же вы женщины. Его супруга не участвовала в принятии этого решения, а он не принимал участия в отборе девушек для дани. Полагаю, королева Амелия поставила финальную точку в истории семьи Джун, просто включив твоё имя в список рабынь. Она сделала то, что по какой-то причине не захотел сделать Его Величество, но при этом не нарушила ни его волю, ни законы Мейджуна.

– Хотите сказать, что она просто избавилась от меня, отправив сюда? ― наконец-то поняла девушка. ― Ну и что? Лучше так, чем удавка, яд или топор палача.

– А в свете всего этого тебе не кажется странным, что вдовствующая императрица Венея назвала тебя плохим для меня выбором сразу же после того, как услышала твоё имя? ― задал Его Высочество следующий вопрос, налив себе ещё немного воды. ― Они ведь с королевой Амелией родственницы. Тётя и племянница.

Юалэ выпучила на него глаза и долго сидела так, осмысливая услышанное. Родственницы? Обе из рода Эрьяр? Матушка как-то упоминала о том, что тётя королевы Амелии была выдана замуж в империю А-Шуан для укрепления мирных отношений между государствами, но о дальнейшей судьбе этой женщины много лет никто ничего не знал. Вдовствующая императрица?

– То есть вы тоже приходитесь королеве Амелии родственником? ― наконец-то справилась Юалэ с потрясением.

Принц вопросительно изогнул бровь и уточнил:

– Это единственный вывод, на который хватило твоего ума?

Она смутилась. Обдумала его слова ещё раз, сопоставляя факты и так, и эдак, но в голову больше ничего не пришло, хотя Его высочество явно на что-то намекал.

– Ладно, забудь, ― пощадил он её рассудок. ― Я хочу предложить тебе сделку. Бибби уже рассказала о моём маленьком обмане, не так ли? Мне нужно, чтобы этот спектакль продолжался. А ты, насколько я понял, очень сильно любишь свою матушку. Согласишься помочь мне, если я пообещаю, что привезу её в А-Шуан и обеспечу ей здесь достойную жизнь?

– Нет, ― отрезала Юалэ.

– Нет? ― изумился принц. ― Почему? Ты не хочешь, чтобы…

– Вы даже безопасность своих наложниц обеспечить не можете, а говорите о достойной жизни кого-то ещё, ― смело бросила барышня Джун ему в лицо, рискуя снова отправиться в зал покаяний. ― И это бесчестно с вашей стороны, господин Лин. Сначала выяснили мою главную слабость, а теперь выдаёте шантаж за сделку? Я подыграю вам в вашем спектакле, если это так необходимо, но не смейте трогать мою матушку!

Она даже не представляла, достаточно ли у него власти для того, чтобы сдержать обещание, но предполагала, что а-шуанских шпионов достаточно в каждом королевстве, иначе откуда бы Его Высочеству знать так много о чужих делах. Долина нищих ― не лучшее место для жизни, а что можно сказать об А-Шуане? Что Юалэ Тай Джун успела узнать об этом месте, чтобы захотеть забрать сюда единственного родного человека? Да ничего! Сама едва успевает выбираться из неприятностей и выживать. Если дочери семьи Эрьяр удалось добраться до императорского трона, это не значит, что все так могут. Достойную жизнь он ей обеспечит… О себе бы для начала позаботился.

– Если ваша королева избавилась от тебя, думаешь, она пощадит твою мать? ― осведомился Его Высочество.

– Это только ваши догадки, ― возразила Юалэ. ― И если ваша вдовствующая императрица решила закончить то, что было начато её племянницей, то где гарантия, что они не прикончат мою матушку по эту сторону А-Шуанских гор?

– А, так ты всё таки поняла, о чём я говорил, ― усмехнулся господин Лин. ― Значит, ты тоже думаешь, что отравить тебя пыталась моя бабушка, а не мать.

– Да ничего я не думаю! ― вспылила Юалэ и вскочила из-за стола. ― Вы говорите намёками, вкладываете в мою голову свои мысли, сами делаете какие-то выводы, а потом выдаёте их за мои! Я только сейчас узнала, что кто-то желал мне смерти, и услышала ваши предположения о виновниках. Как могу рассуждать о том, насколько они ошибочны или правдоподобны? Хотите, чтобы я в смятении подтвердила ваши догадки, а если они не верны, то меня же потом и обвините в клевете? Нет уж, спасибо! Накажите за дерзость, если желаете, но разбирайтесь в этом сами!

Его взгляд стал жёстким и холодным, но этого и следовало ожидать, учитывая, что безродная простолюдинка-наложница только что не просто перешла грань дозволенного, а ещё и повысила голос на члена императорской семьи. За подобное обычно не награждают, а казнят. Теперь даже падать ему в ноги и молить о пощаде бесполезно.

В ожидании своей участи Юалэ продолжала стоять прямо, но тяжело дыша и нервно сжимая кулаки. Его Высочество молчал. Он тоже встал, отвернулся от неё, заложил руки за спину и подошёл к окну. За дверью были слышны голоса Бибби и Тео ― эти двое о чём-то оживлённо спорили, как и их хозяева несколько минут назад. Барышне Джун следовало бы думать о том, как выкрутиться из неловкой и опасной ситуации, но её разум в этот момент был занят совсем другими мыслями. Если принц прав в своих подозрениях относительно королевы Амелии и причин включения имени Юалэ Тай Джун в список девушек для дани, то всё ведь бессмысленно ― все планы, надежды, усилия. Всё пустое. Даже если получится раздобыть ценные сведения по эту сторону гор и сбежать отсюда, то вместо награды в Мейджуне дочь опального князя будет ждать только смерть. Стоило ли роптать на судьбу, если цена попытки изменить её столь высока?

Его Высочество так и не сказал больше ни слова. Долго стоял у окна, а потом вышел, не удостоив Юалэ даже взгляда. Она обессиленно опустилась на пол, понимая, что отвечать за дерзость всё равно придётся.

– Барышня, вам снова плохо? ― заволновалась Бибби, буквально влетев в комнату и с грохотом поставив поднос с завтраком на стол.

Юалэ горько усмехнулась, отрицательно покачала головой и впервые за очень долгое время почувствовала, как по щеке покатилась слеза ― влажная, горячая и такая же бесполезная, как все прежние несбыточные мечты.

Глава 14

― Господин, вам нельзя гневаться! Если огорчитесь из-за этой наглой девчонки…

– Я не гневаюсь и не огорчён, ― заверил Дин своего беспокойного стража.

– Но она кричала на вас! ― возмущённо заметил Тео.

– Ты сейчас кричишь гораздо громче. Успокойся уже. Со мной всё в полном порядке.

– Правда? ― недоверчиво и уже гораздо тише уточнил страж.

– Чистейшая, ― ответил Его Высочество и вдруг улыбнулся. ― Знаешь, с каждой новой встречей Юалэ Тай Джун нравится мне всё больше и больше. До сих пор повышать голос в моём присутствии и упрекать меня осмеливались только мои мать, отец, бабушка и брат. Ну и ещё несколько каторжников, которые таким поведением хотели добиться быстрой и лёгкой смерти.

– Прикажете наказать её? ― выразил Тео желание и готовность немедленно поквитаться с дерзкой наложницей за оскорбление его господина.

– За что наказывать? ― спросил Дин. ― Она права. Я погряз в сомнениях и пытаюсь искать истину где угодно, но не там, где нужно, потому что боюсь разочароваться в бабушке. Это моя проблема, и я сам должен её решить.

– Ваша матушка просто хотела снова вас разозлить, когда намекнула на виновность императрицы Венеи, ― уверенно заявил страж. ― Никаких доказательств ведь нет.

– Но её предположения могут быть верными, ― возразил Его Высочество. ― В руках бабушки сосредоточена такая власть, какой нет даже у императора. Фактически именно она сейчас правит империей, а не мой дядя. За пределами А-Шуана наши законы допускают лишь обсуждение вопросов торговли и мирного сосуществования, но у нас полно шпионов во всех шести королевствах этой части мира. Кому служат эти люди? Чьи поручения выполняют? Перед кем отчитываются? И почему бы им не выполнять ещё и тайные личные задания, если никто не может это проверить? Я не нахожу ничего удивительного в том, что бабушка поддерживает связь с родственниками в Мейджуне, но не хочу верить, что она может быть причастна к отравлению моей наложницы. Если матушка права, то эта попытка не станет единственной. Нужно просто подождать.

– То есть вы хотите сделать из барышни Джун приманку?

– Да, но не здесь. Я могу заменить слуг, но не выгнать наложниц. Особенно Айну, потому что теперь она моя законная супруга. Для того, чтобы избавиться от них, раньше нужно было обращаться к матери, а теперь этими вопросами заведует только бабушка. Даже если она озаботится заменой, от этого мало что изменится. Так я не получу никаких ответов.

– А что изменится, когда вы их получите? ― осторожно спросил Тео.

Дин усмехнулся печально, подумал немного и ответил:

– Ничего не изменится, дружище. Если виновна моя мать, то я из сыновней любви и почтительности не осмелюсь требовать для неё сурового наказания. Если от барышни Джун пыталась избавиться бабушка, то мне останется только убедить её в том, что эта девушка никогда не покинет А-Шуан. Его и так до сих пор не покинула ни одна из присланных сюда женщин, поэтому я и не вижу смысла убивать того, кто уже не представляет для правителей Мейджуна никакой опасности. К тому же барышня Джун всей душой ненавидит своего покойного отца и точно не стала бы за него мстить. Какая польза от её смерти? Я просто хочу докопаться до правды, вот и всё.

На самом деле ему не понравился намёк мейджунки на то, что ни она сама, ни её мать не смогут чувствовать себя в А-Шуане в безопасности даже под защитой принца императорской крови. До сих пор Дин не задумывался о подобных вещах, но теперь не мог не признать, что действительно не способен защитить кого-либо. Он ― наследник тёмного дара. Его единственная обязанность ― контролировать внутреннюю магию в меру своих сил и продолжить род. Все вокруг всегда утверждали, что остальное не имеет значения, и решение насущных проблем можно доверить другим, и вот результат ― он даже в собственном доме перестал быть хозяином. Его княжеством управляют чиновники, потому что он вынужден метаться между поместьем, столицей и Лунной Долиной, чтобы помочь Алексу и держать под контролем себя и драконов. Казалось, что всё в порядке, что быт и дела организованы должным образом, но стоило уделить этой стороне своей жизни чуть больше внимания, как сразу же стало очевидно иное.

Однажды, ещё до обряда совершеннолетия, Дин сказал вдовствующей императрице Венее, что ему не нужны титул, поместье, княжество и вся та ответственность, которая к ним прилагается. Бабушка в ответ напомнила ему о традициях, обязанностях и принадлежности к императорской семье. Во дворце могут жить только император, наследник трона и дети, не достигшие возраста девятнадцати лет. Дочерей можно выдать замуж раньше, а сыновьям после обряда положены личные владения ― так было всегда. До того, как скончался отец Дина и Алекса, нынешний император Ариан владел княжеством Лин и этим же самым поместьем, которое позже перешло к его младшему племяннику. Наличие тёмного дара не является объективной причиной для нарушения традиций, как и тот факт, что новый правитель совершенно никчёмен. Если есть сложности, то можно попросить старших о помощи, но отказаться ― ни в коем случае. Дин и попросил, вот только теперь никак не мог избавиться от ощущения, что совершил большую ошибку. Горстка безоговорочно преданных воинов и верный Тео ― только на них и можно положиться, но этого катастрофически мало для того, чтобы обещания, которые даёшь другим, не были пустыми.

– Я отвезу барышню Джун во дворец, ― озвучил Дин своё решение. ― Традиции всё равно требуют, чтобы я представил законную жену императору и попросил о присвоении ей титула принцессы и родового имени Лин.

– Но ваша жена княжна Айна Ван, ― напомнил ему Тео. ― И вы не хотели давать ей больше, чем статус супруги.

– А теперь хочу, ― безразлично пожал плечами Его Высочество. ― Я имел намерение лишить её этого права ради жены Алекса. Поскольку матушка отказалась от своего титула, после смерти бабушки старшей женщиной династии должна была бы стать Фрея, но она моложе Айны на два года.

– Но в таком случае ваша просьба будет неуместной, ― заметил страж. ― Вы не наследник трона и не можете жить во дворце, а ваша супруга должна оставаться с вами. Как она сможет управлять императорским гаремом?

– Предоставлю бабушке честь поискать верный ответ для этой загадки, ― снова улыбнулся Дин. ― Отсылая меня из дворца, она руководствовалась традициями, но сама же нарушила эти традиции, когда позволила матушке управлять моим гаремом и выбирать для меня женщин. Это её ошибка, а не моя. Я лишь воспользуюсь своим законным правом, ничего при этом не нарушая.

– И что вам это даст? ― не понял Тео.

– Развод, полагаю, ― ответил Его Высочество, продолжая улыбаться. ― Ну или внезапную смерть моей супруги от какого-нибудь нелепого несчастного случая, о котором не стыдно будет сообщить семье Ван. Бабушка без ума от Фреи и не отдаст своё положение той, кого пригрела на груди моя мать.

– Вы затеваете опасную игру, господин, ― нахмурился страж.

– Знаю, ― согласился Дин. ― Но мне нужно избавиться от княжны Ван и других женщин, выбранных мне матерью, а для этого нужно дать бабушке понять, что они могут создать проблемы не только мне. Я не касался Айны. Брак не консумирован, поэтому расторгнуть его и вернуть дочь семье будет лучшим способом решения проблемы. Другие девушки тоже всё ещё невинны, поэтому для них легко найдутся мужья. Хочу, чтобы ушли все, кроме барышни Джун, потому что её я выбрал сам.

– Но без гарема…

– Я не смогу продолжить род? Ты в самом деле так думаешь? Правда веришь, что Линам нужны десятки или даже сотни наложниц для того, чтобы заполучить хотя бы одного ребёнка?

– А разве это не так? ― не без сомнения осведомился Тео. ― Господин Алекс женат уже много лет, но у него есть только одна дочь.

– Он не наследник тёмной магии, ― уточнил Его Высочество. ― Лины несут в себе это проклятие уже несколько сотен лет. Кому-то удавалось заполучить наследника раньше, а другие, как мой отец, по разным причинам не успевали сделать это в срок и ужасно страдали, но в каждом поколении нашей династии обязательно рождался сын, отмеченный магической тьмой. Ни один носитель этого зла не умер раньше, чем дал продолжение наследию. Дед был безнадёжно болен и окружил себя толпой министров, потому что не справлялся с государственными делами сам, но всё же смог дать жизнь даже не одному сыну, а двум, хотя было бы достаточно и первенца. Отец рассказывал о таких же приступах, какие случаются у меня сейчас, и о более страшных мучениях после достижения порога в тридцать лет, но после того, как родился я, он прожил ещё пятнадцать лет. Мои предки жили долго или не очень и умирали по-разному, но тьма находила своё продолжение всегда. Для этого не нужен гарем, Тео. Большое количество доступных женщин лишь упрощает задачу, ускоряет процесс и помогает быстро сбрасывать напряжение тогда, когда магия начинает доставлять неудобства. Если бы я уподобился деду и отцу и искал облегчение в объятиях женщин, а не ездил в Лунную Долину всякий раз, когда предчувствую скорое наступление приступа, то, возможно, и не запустил бы все другие дела до такой степени, что теперь не знаю, с какой стороны начинать исправлять ошибки. Отец в силу своего статуса и необходимости оставаться во дворце был вынужден содержать гарем, но мне это не нужно. И княжество мне тоже ни к чему. Бабушка навязала его мне для того, чтобы я был прикован обязанностями к месту и побыстрее выполнил свой долг по продолжению рода. Она умная женщина и по-своему волнуется за меня, но тёмный дар вполне способен найти продолжение и без её или чьей-либо ещё помощи. Для этого нужны лишь одна женщина и время.

– Хотите, чтобы этой женщиной стала барышня Джун? ― догадался Тео.

– Ни в коем случае, ― ответил Дин, отрицательно покачав головой.

– Тогда кто, если вы намерены избавиться от всех?

– Я привезу рабыню из Лунной Долины. Поселю её в поместье, окружу комфортом и заботой, но не дам ни статуса, ни свободы. Буду делить ложе с ней, а барышня Джун поможет мне скрыть это от посторонних. Она уже согласилась подыграть, но я не успел объяснить, в чём именно заключается игра, потому что выбрал неправильную тактику ведения переговоров. Кстати, о переговорах. Судья Шейн ещё не приехал?

Господин Томас Шейн прежде занимал заметную должность в столичном судебном ведомстве и был известен на весь А-Шуан своей принципиальностью и неподкупностью. Несколько лет назад он осмелился перейти дорогу одному из протеже вдовствующей императрицы, поэтому был понижен по службе и сослан из столицы в княжество Лин простым дознавателем. Когда умер старый судья, более подходящей замены не нашлось, поэтому господин Шейн занял его место. Матушка Дина могла прикормить весь штат здешних чиновников, но не этого человека. Принц вызвал его в поместье по двум причинам: во-первых, хотел обсудить замену людей на важных постах, а во-вторых, поместье нуждалось в новом управляющем. Честные люди хорошо умеют примечать себе подобных, а именно такого Дин и искал.

– Он приедет вечером. Сегодня же первый день месяца, ― напомнил Тео.

– Точно, ― вспомнил Его Высочество. ― Я же обещал присутствовать на приёме жалоб. Прикажи оседлать коня.

В первый день каждого месяца суд княжества Лин открывал свои двери для простолюдинов, обращения которых не были срочными и не являлись заявлениями о преступлениях. Князь или временный наместник были обязаны присутствовать на таких мероприятиях, потому что речь шла о нуждах народа. У кого-то прохудилась крыша, но нет средств на починку. Кому-то чиновники отказали в ссуде или предоставлении жилья взамен уничтоженного пожаром. Кого-то беспокоят бродяги и нищие, которых в княжестве принца быть не должно. Жалоб всегда было много, особенно на торговцев, неоправданно завышающих цены ради наживы. В прошлом году империя А-Шуан сильно пострадала от засухи ― было много пожаров, а урожай выдался очень скудным. Голод не случился, потому что Алекс и вдовствующая императрица своевременно позаботились о закупке зерна в других королевствах. Поля засеяны, народ сыт, но людям нужно знать, позаботится ли империя об их нуждах и в этом году тоже, если он снова будет неурожайным. Просто обещание и надежда ― многие сегодня придут в суд только за этим.

Поездка в город была полезна для Дина ещё и тем, что так отпадала необходимость ждать визита судьи Шейна в поместье. Обсудить важные вопросы можно и на месте. Если у господина Томаса есть на примете достойный кандидат в управляющие, то наведаться к нему тоже труда не составит. Его Высочество хотел побыстрее уладить все проблемы с прислугой для поместья, чтобы отправиться ко двору Его Императорского Величества и избавиться от последнего блага, навязанного матушкой ― от своих наложниц. Особенно от княжны Айны Ван. До императрицы Венеи уже наверняка дошли слухи о том, что её невестка перешла грань дозволенного, объявив Айну принцессой без императорского указа. У этого маленького семейного скандала не только могут, но и должны появиться последствия, если Его Высочество желает не зависеть от решений и амбиций властных женщин впредь. Он всегда ненавидел интриги, но теперь не мог не признать их пользы. Даже не угроза ― нужен всего лишь намёк, и бабушка будет вынуждена отказаться от контроля над внуком в пользу более значимых сторон жизни императорской семьи.

Пока всё складывалось благополучно, если не считать неприятного осадка после разговора с барышней Джун. Сонный порошок подействовал на неё безотказно ― девушка ничего не помнит о той ночи, когда Дин надругался над её плотью и едва не убил. Драгоценные пилюли и снадобья, доступные только членам императорской семьи, быстро вывели яд и устранили все повреждения на теле бедняжки, поэтому она и не подозревает, что лишилась невинности. Если бы было иначе, то встреча и диалог сопровождались бы определённого рода неловкостью и смущением. Бибби тоже будет молчать ― она уже получила приказ ни при каких обстоятельствах не рассказывать своей госпоже о том, в каком состоянии застала её наутро после праздника в гареме. Эта тема закрыта, но Дина тревожила другая ― его беспокоило собственное отношение к мейджунке. Он чувствовал вину перед ней. Сам себе пообещал, что никогда больше не прикоснётся к этой девчонке, но теперь понял, насколько сложно будет сдержать это обещание. Юалэ Тай Джун волнует его душу и плоть ― глупо не признавать этот очевидный факт. Незнакомка, чужеземка, одна из многих, с кем он делил ложе, но почему-то именно она тронула его сердце и заставила чувствовать себя последним мерзавцем. Может, потому, что до сих пор он был близок лишь с блудницами? Или потому, что она чиста не только телом, но и душой тоже? Там, во дворце, она готова была принять наказание за другую, которую даже толком не знала. Здесь смиренно принимала унижения и не пожаловалась даже тогда, когда появилась такая возможность. Этим утром ничего не попросила для себя и вспылила, когда речь зашла о единственном дорогом для неё человеке. Её гнев, её упрёки и оскорбительные слова, её дерзость и безрассудная храбрость ― всё для того, чтобы защитить мать от зла, о котором сама пока ещё не имеет ни малейшего представления. И как же она соблазнительна, когда злится! Дин потому и отвернулся от неё, что сам был смущён неожиданной реакцией своего тела на вызов, брошенный разуму. Он желает эту женщину. Не слишком красивую, чересчур худую, необразованную, невоспитанную и дерзкую ― только её. Прежде жажда обладания не была настолько острой и сводилась к банальному удовлетворению плотских потребностей с любой, кто за деньги готов не замечать его уродливые шрамы, но теперь всё иначе. Привезти женщину из Лунной Долины нужно как можно быстрее, иначе неутолённый зов плоти снова пробудит с таким трудом успокоенную магию. Нельзя касаться наложниц, если Дин хочет от них избавиться. Нельзя поддаваться желаниям и делить ложе с той, кого он поклялся больше не трогать. Нужна другая. Безвольная, бесправная, безродная и никому не нужная. Такая, у которой без сожалений можно будет забрать ребёнка, когда он родится. И чем быстрее эта женщина появится, тем лучше.

Перед тем, как отправиться в суд, Дин написал короткое письмо и отправил его с голубем в крепость А-Шуан. Не новому наместнику ― командиру Эвери. Этому человеку можно доверять. Он выполнит просьбу младшего принца тихо, быстро, без лишних вопросов и настолько тайно, насколько это будет возможно. Да и не так уж много Его Высочество просит ― всего одну девушку, достигшую брачного возраста и достаточно здоровую для того, чтобы выносить дитя. Птицы летают быстро. Личные просьбы членов императорской семьи выполняются незамедлительно. Не пройдёт и двух дней, как эта проблема будет решена.

Что же до матушки барышни Джун, то для начала было бы неплохо узнать, жива ли она ещё. Женщины мейджунского рода Эрьяр безжалостны и не щадят тех, в ком видят угрозу для своего положения или своей семьи.

Глава 15

Бибби едва с ума не сошла от волнения, ожидая, что её госпожу накажут за дерзость, но этого не случилось. Его Высочество заменил стражу у своих личных покоев, освободив от этой обязанности Тео, и через воинов передал, что барышня Джун не пленница в его доме. Она может покидать не только спальню, но и гулять по поместью в сопровождении служанки и охраны. Может посещать гарем, если желает выказать почтение законной супруге господина, но это является правом, а не обязанностью. Выехать за пределы поместья и осмотреть владения принца тоже можно, но только вместе с ним.

Юалэ пугала эта неожиданно полученная относительная свобода. Законной супруге Айне Ван не дозволено даже из гарема выйти, не говоря уже о большем, а простой наложнице можно разгуливать почти где угодно. Правда, она теперь наложница первого ранга, а не третьего, но такое повышение статуса всё равно не даёт так много прав. И спросить господина о причинах возможности не представилось ― Его Высочество всё время был занят, подолгу отсутствовал и с того неприятного разговора больше ни разу даже не заглянул в собственную спальню. Зато присылал подарки ― очень дорогие и очень много. Даже пригласил портниху, чтобы она сняла мерки и сшила новые наряды, соответствующие последней столичной моде.

– Кажется, вы просто ему нравитесь, госпожа, ― беззаботно предположила Бибби, перебирая содержимое очередного ларца с золотыми украшениями. ― Молодой господин раньше не одаривал девушек гарема, этим от его имени занималась старшая госпожа Лин, а подарки для вас он выбирает сам. Мне Тео сказал.

– Ты называешь меня то барышней, то госпожой. Определись уже, ― ответила Юалэ и взяла из большой шкатулки изящную брошь в форме бабочки с крошечными изумрудами на филигранных золотых крылышках.

Предположение Бибби имело бы право на существование, если бы Его Высочество раньше сам не озвучил свои намерения. Он хочет, чтобы спектакль продолжался. Попирает а-шуанские традиции и порядки, возвышая наложницу-простолюдинку и унижая тем самым законную жену благородного происхождения. Брак принца с княжной был устроен старшей госпожой Лин. Теперь мать и сын поссорились, госпожа изгнана из поместья, а молодой господин избавляется от всех её протеже. Такова его игра? Хочет доказать кому-то, что он сам хозяин своей судьбы? Какая нелепость! В А-Шуане, возможно, и другие законы, но во всех остальных королевствах этой части мира отпрыски правящих династий не принадлежат самим себе. Они не имеют права на любовь и привязанности. Каждый династический брак ― сделка, не более. Вряд ли здесь всё настолько по-другому, что принцы могут сами решать, с кем связать свою жизнь. Для них даже девушек в гаремы набирают старшие женщины рода. Его Высочество изволит бунтовать? Глупо. Пусть попытается, конечно, если ему больше заняться нечем, но это ведь всё равно ни к чему хорошему не приведёт.

– Что это? ― спросила Юалэ, обнаружив среди украшений небольшую подвеску из гладкого чёрного камня, выполненную в форме длинной крылатой змеи, свернувшейся в кольцо.

– Талисман удачи, ― пояснила Бибби. ― Их делают из кусочков горной породы, оплавленной драконьим пламенем. Выглядит не слишком изящно, но на самом деле это очень сложный и кропотливый труд. Такой камень не крошится и очень плохо поддаётся обработке, поэтому на создание одного талисмана уходят месяцы. Отсюда не видно, но если выйти во двор, то за садом старшей госпожи есть целая оплавленная скала. Вам же разрешили гулять. Если хотите, можем сходить и посмотреть.

Юалэ получила разрешение свободно перемещаться по поместью два дня назад, но до сих пор осмеливалась только смотреть из окна на жизнь за пределами этой комнаты. Спальня принца расположена на втором этаже главного дома, а окно выходит на гаремный сад. Отсюда мало что видно, но если смотреть вперёд, а не вниз, то можно любоваться заснеженными вершинами далёких гор. Слева горы, впереди и справа ― тоже они. Бибби сказала, что А-Шуан на самом деле не так уж и велик. На картах он выглядит большим, потому что никто за его пределами не знает, насколько мало здесь пригодной для жизни земли. Княжеств несколько, но они маленькие. Даже владения Его Высочества можно объехать верхом всего за один день, хотя княжество Лин считается одним из самых крупных. Несколько крестьянских селений, небольшой городок и дюжина ферм ― это и правда довольно скромная территория, учитывая статус владельца.

– Я хочу встретиться с Его Высочеством, ― решила Юалэ.

Он заронил в её душу зерно сомнений и тревоги, когда намекнул на то, что королеве Мейджуна может оказаться мало ссылки последней представительницы рода Джун в А-Шуан. Отбор девушек был проведён по всем правилам. Империя А-Шуан не жалуется и претензий не предъявляет, поэтому король Мейджуна никогда и не захочет выяснять, почему девица Джун оказалась включённой в список. Он позволил этому ребёнку жить ― уже большая милость с его стороны. Королеве незачем заметать следы своего злодеяния даже в том случае, если она действительно его совершила, но ведь эта властная женщина может думать по-другому. Матушка Юалэ не враг ей, но если исчезнет, то уже не сможет подтвердить наличие у дочери физических недостатков, исключающих положительное решение при отборе. Господин Лин может оказаться прав в том, что ей грозит большая опасность. У него наверняка имеются шпионы в Мейджуне. Не нужно перевозить матушку в А-Шуан ― пусть просто узнает, всё ли с ней в порядке. Он сам выбрал сделку, а не приказ. Не должен отказать в такой простой просьбе.

– Но господина сейчас нет в поместье, ― виновато сообщила Бибби.

– Ну тогда просто погуляем, ― мягко улыбнулась ей Юалэ.

Девочка обрадовалась. Сразу же начала суетиться, выбирая подходящее платье для прогулки, и в конце концов остановила свой выбор на бледно-лиловом наряде, украшенном фиолетовой тесьмой и россыпью мелких бусинок. К платью прилагалась тёплая накидка с белым меховым воротом ― весьма удачное решение для прохладной весенней погоды. На переодевание и создание красивой причёски было потрачено довольно много времени, поэтому покинуть спальню господина удалось нескоро, но барышня Джун никуда и не торопилась.

Она не оставила мысли о побеге из А-Шуана, просто теперь не до конца понимала, имеет ли смысл следовать изначальному плану. Принесут ли ей пользу тайны династии Лин? Если сможет узнать их, выбраться отсюда и вернуться в Мейджун, то не погибнет ли, пытаясь получить награду? На текущий момент ей хотелось просто обнять матушку и снова услышать родной голос. Мир велик. Если нет покоя и безопасности в Мейджуне, можно уйти на родину матери в Хатин-Ло или в какое-нибудь другое королевство. В Баймин, например. Там производят тончайший шёлк. Рабочие руки нужны всегда. Можно наняться в маленькую мастерскую и со временем накопить денег на собственный маленький дом. Мать не поступила так из-за рабского клейма, которое была вынуждена прятать под одеждой всю свою жизнь, но при наличии денег его можно свести. Да за одну только золотую брошь-бабочку, которую Юалэ сегодня получила в подарок, в Мейджуне можно выручить целое состояние. Дочь одета в шелка и золото, а мать даже не каждый день получает кусок хлеба и миску каши ― это ведь неправильно. Сбежать можно уже сейчас. Взять с собой несколько ценных вещиц, спрятаться в одной из повозок торговцев и покинуть империю А-Шуан с торговым караваном. Нужно только выяснить, откуда и как часто отправляются эти караваны. На карту А-Шуана тоже не мешало бы взглянуть хоть одним глазком, чтобы не заблудиться. А для этого всё равно нужно подобраться к принцу поближе и заслужить хотя бы крупицу его доверия. Начать можно с изучения поместья ― заняться всё равно больше нечем, а безделье навевает дурные мысли.

– Готово! ― сообщила Бибби, украсив причёску своей хозяйки последней золотой шпилькой. ― Госпожа Айна лопнула бы от зависти, если бы увидела вас сейчас. У неё тоже много нарядов и украшений, но сама она невзрачная, а вы от природы одарены особым очарованием.

Юалэ посмотрела на своё отражение в зеркале, подумала немного и изменила первоначальное решение.

– Мы идём не на прогулку, а в гарем.

– Зачем? ― нахмурилась Бибби. ― Господин же разрешил не возвращаться туда.

– Хочу выразить почтение его законной супруге и сделать ей подарок, ― ответила барышня Джун.

– Но подарки запрещены! Вы же накличете на себя беду, госпожа! ― заволновалась девочка.

– Запрет установила старшая госпожа Лин, ― напомнила ей Юалэ. ― Заодно узнаем, изменила ли княжна Айна и это старое правило тоже. Не волнуйся. Я знаю, что делаю.

Она освободила одну из больших шкатулок от содержимого и сложила туда несколько особенно изящных и дорогих украшений ― их много, поэтому поделиться с соперницей не жалко. Пусть княжна получит наглядное подтверждение тому, что статус законной жены даёт больше обязанностей, чем привилегий. Если умна, то проглотит это оскорбление молча. А если глупа, то совершит ошибку, которую потом можно будет использовать с выгодой для себя. Это куда полезнее прогулок по опустевшему поместью.

Служанке решение госпожи пришлось не по вкусу, но слуги с решениями господ не спорят. Один из стражей, дежуривших за дверью, осведомился, куда направляется наложница Его Высочества, и снова замер столбом, услышав, что она намерена посетить гарем ― воинам туда нельзя, а дорогу Бибби найдёт и без посторонней помощи. Главный дом оказался довольно большим, но таким же мрачным, как и спальня принца. Было похоже, что господину Лину нравится окружать себя чёрным цветом.

– Сюда, госпожа, ― указала девочка на невысокую дверь справа от лестницы на первом этаже.

Сразу за этой дверью начинался гаремный сад. Юалэ уже достаточно насмотрелась на него из окна и заодно не без помощи Бибби изучила расположение комнат наложниц и других помещений уже не по карте, а фактическое. Для того, чтобы попасть в покои законной жены, нужно было обойти сад справа и дойти почти до самого главного зала. В саду в этот час гуляли девушки ― по одной или небольшими компаниями, если хотели что-то обсудить. Появившись в гареме в довольно роскошном наряде и с множеством дорогих украшений, Юалэ дала им новую пищу для сплетен, а они были вынуждены приветствовать её вежливыми полупоклонами, поскольку теперь наложница Джун имела более высокий статус.

– Что-то незаметно, чтобы они лопались от зависти, ― вполголоса заметила она, обращаясь к Бибби.

Служанка тоже обратила на это внимание, но объяснений у неё не нашлось.

Госпожа Айна Ван как раз отчитывала за какую-то оплошность свою новую служанку, когда незваные гости появились на пороге её покоев. Юалэ знала, что принц уволил большую часть гаремной прислуги, но его законной супруге по статусу полагалось иметь восемь личных служанок, и эти вакансии были закрыты в первую очередь. Те, кого не прогнали, учили обязанностям и порядку новеньких, а на это нужно время. Ошибки неизбежны, поэтому княжна и не наказывала девушек, а только бранила их. Когда пришли барышня Джун и Бибби, она жестом велела уйти всем остальным, но две доверенные прислужницы из прежних всё же остались ― кто-то же должен услышать каждое слово предстоящего разговора, чтобы потом разнести сплетни по всему гарему.

– Приветствую вас, супруга Ван, ― поздоровалась Юалэ с законной женой Его Высочества и даже согнула спину в глубоком поклоне, как того требовали правила.

– Пришла похвастаться подарками господина? ― насмешливо осведомилась княжна. ― Не старайся, мою гордость ты этим задеть не сможешь. Причина твоего возвышения, похоже, известна всем здесь, кроме тебя.

– Я невежественна. Прошу, просветите меня, ― попросила барышня Джун, выпрямившись.

– В самом деле не понимаешь? ― удивлённо приподняла Айна подкрашенную бровь.

В гареме только законной супруге дозволяется носить красное, и она вовсю пользовалась этим правом. Её насыщенного алого цвета наряд, густо расшитый золотыми нитями, украшала россыпь мелких рубинов. Громоздкая корона на тёмных густых волосах тоже сверкала рубинами, как и серьги, колье, перстни и браслеты. Айна Ван хоть и не могла похвастаться природной красотой, зато превосходно умела прятать недостатки своей внешности за красивой обёрткой. Юалэ даже на мгновение показалось, что затмить княжну в глазах принца она не сможет никогда, сколько бы украшений на себя ни нацепила ― всё дело в ауре величия и могущества, которая исходит от благородных дам сама по себе, без всяких ухищрений.

– Хорошо, я объясню, ― снисходительно произнесла супруга Его Высочества, так и не дождавшись ответа. ― Вдовствующая императрица Венея родом из Мейджуна, а госпожа Эстель происходит из знатной а-шуанской семьи, как и я. Эти две женщины одинаково амбициозны и всегда лишь терпели друг друга, но после смерти покойного императора всё же повздорили, в результате чего госпоже Эстель пришлось отказаться от титула и приехать сюда. С тех пор она ненавидит всех мейджунок до глубины души. Но сейчас Её Светлость в ссоре и с младшим сыном тоже. Возвышая тебя, безродную мейджунку, и задвигая на задний план меня, законную жену благородного происхождения, наш господин лишь хочет побольнее уколоть свою мать, не более. Сейчас он очень сильно обижен на неё, но эта обида не будет долгой. Рано или поздно Его Высочество одумается и простит госпожу Эстель, а ты будешь забыта, наложница Джун. Наслаждайся тем, что имеешь сейчас, потому что завтра у тебя могут всё это отнять. Твоё положение шатко и зависит от прихоти господина, а моё уже не пошатнётся, понимаешь? Не имеет значения, с кем он будет делить ложе. Неважно, кто родит ему наследников. Его законной супругой всегда буду только я.

– Законный брак можно расторгнуть, ― заметила Юалэ, смущённая тем, что слова Айны совпали с её собственными мыслями.

Княжна одарила её снисходительным взглядом, а потом рассмеялась ― громко и неприятно.

– Ради тебя? Серьёзно? ― презрительно осведомилась она. ― Открою тебе один маленький секрет, наивная девчонка. Расторгнуть брак принца императорской крови может только император своим высочайшим указом, но Его Величество тоже ненавидит мейджунок. Он тащит девок, подобных тебе, в свой гарем только для того, чтобы унижать их там в своё удовольствие, издеваться и иногда даже убивать, изливая таким образом на твоих землячек многолетнюю обиду, которую питает к своей родной матери. Императрица Венея посадила его на трон, но отняла всю власть. Она запрещает ему жениться и подмешивает в еду и питьё снадобья, которые лишают Его Величество возможности зачать дитя. У нашего императора, наложница Джун, есть титул, личная половина дворца и сотня наложниц, но это и всё. Даже если принц Дин и обратится к нему с просьбой о расторжении нашего брака, то согласия не получит, потому что до дворца уже дошли слухи о твоём возвышении. Император скорее проглотит свою императорскую печать, чем заверит ею подобный указ.

– Но я ведь могу и овдоветь, ― вкрадчиво, но достаточно громко донеслось с улицы.

Княжна Айна побледнела и вцепилась в подлокотники своего кресла так, что побелели костяшки пальцев. Юалэ повернулась на голос и увидела, как Его Высочество шагнул в просвет дверного проёма откуда-то сбоку. С того места, где стояли барышня Джун и её служанка, было сложно разглядеть черты его лица, но угрожающий тон не оставлял сомнений в том, что принц услышал достаточно.

– Господин! ― первой опомнилась Бибби и рухнула на колени, грохнув шкатулкой с украшениями по полу.

Две служанки княжны тоже поспешили выказать должное почтение хозяину. Юалэ замешкалась, но он и не позволил ей поклониться ― придержал за локоть и встал рядом, заложив руки за спину. «Опять весь в чёрном», ― посетила барышню Джун неуместная мысль.

– Ваше Высочество! ― почтительно склонилась перед ним княжна, всё-таки найдя в себе силы встать.

– Кланяешься мне, без должного уважения отзываясь об императоре и вдовствующей императрице? ― сухо осведомился принц. ― А ты знаешь, какое наказание положено за сказанные тобой слова?

– Я виновата, Ваше Высочество! Прошу, пощадите! ― залепетала Айна, упав на колени и склонив голову к самому полу.

Бибби говорила, что второй принц императорской династии Дин Лин обладает властью казнить изменников А-Шуана без указа и только потом отчитываться перед Его Величеством. В том, что сказала княжна, измены не было, но за её уверенностью могло стоять нечто большее, чем банальная женская самонадеянность. Она ― дочь князя Вана, к которому благоволит бывшая императрица госпожа Эстель. Юалэ имела слабое представление о политике и придворных интригах, но даже она понимала, что подобное нельзя спускать с рук. Принц сам два дня назад сказал, что вся семья Джун была казнена по приказу короля Мейджуна только за то, что представляла угрозу для правящей династии. По всему получалось, что сейчас он должен не только наказать жену, но и провести расследование в отношении замыслов её родственников. И своих, кстати, тоже.