Читать онлайн Причинители добра бесплатно

Благодарю всех создателей музыкальных, литературных, мультипликационных и кинематографических произведений, чьи бессмертные фрагменты, цитаты и даже сюжетные ходы использованы в произведении. Все персонажи являются вымышленными, любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно…

Посвящается моим детям.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Спрятавшись за общей массой ребят, я едва не пропустил команду построиться. Цветка Дарковна произнесла ее как-то неуверенно, чего отродясь за ней не водилось. Возможно, причиной тому были сопровождавшие ее мужчины. Один из них – высокий совершенно неулыбчивый здоровяк в сером костюме. Он как-то лениво смотрел поверх голов, словно происходящее волновало его не больше, чем меню нашей столовой – стандартное, однообразное, совершенно несъедобное.

Второй, ростом поменьше, в интересного фасона черном пиджаке, надетом прямо поверх майки или футболки, напротив, внимательно разглядывал нас. У него была странная походка, какая-то крадущаяся. Никто из наших учителей так не ходил. Глаза очень темные, по лицу скользит улыбка, но, о чем думает, не поймешь! То ли чему-то своему радуется, то ли планирует в космос сегодня слетать. Сразу после обеда. На фоне Цветки и высокого он выделялся, будто был иностранцем. Я сразу понял, что прервали урок именно ради него. И вряд ли странный типчик собирался прочесть политинформацию о сложной ситуации в своей стране, о героической борьбе народа против угнетателей. Что-то другое ему было надо от нас. У меня имелось очень нехорошее предчувствие.

Класс топтался на месте в центре спортивного зала. Митрович громко повторил команду Цветланы Дарковны. Тотчас Борка ткнул меня в бок:

– Шевелись, болтун!

Я ответил ему толчком в плечо и сказал:

– Сам шевелись, жирдяй!

Ненавижу, когда последнее слово остается не за мной!

– Быстрее, дети! – пропела Цветлана Дарковна тем тоном, что всегда у нее предварял крик, от которого волосы становились дыбом.

Злить самого строгого человека в интернате было неразумно. Я отыскал свое место, встал за левым плечом Милы Вранеш, подтянул спортивки и выровнял руки по швам. Слева от меня замер Левка, за ним – двое самых маленьких по росту сестер Гойкович. С конца строя я получился четвертым. Да, да, к тринадцати годам рост мой был гораздо ниже среднего! Той же Раде Благоевич я едва доставал макушкой до подбородка.

– Равняйсь! Смирно!

Без особого энтузиазма строй выполнил команды. Цветка вообще-то не очень страшная! Если начнет сильно кричать, надо просто притвориться глухим, преданно смотреть на завуча, ничего не говорить и ждать, пока ее отпустит. Главное – не улыбаться!

– Внимание, дети, у нас сегодня гости из Министерства! – Голос Цветланы Дарковны вообще-то выкован из стали, но сегодня слегка поскрипывал ржавчиной. Я смотрел не на высокого, а на хитросделанного. Он ощупывал темными глазами строй, начав почему-то не с начала, а с нашего конца. Скользнул глазами по троице справа, потом улыбнулся мне. Я автоматически осклабился в ответ. Глаза незнакомца прищурились, но в следующую секунду он уже повернулся к Цветке, которая подошла к началу строя и представила Ванека:

– Наш самый многообещающий воспитанник! Всегда и во всем первый! Высшие баллы по математике, физике и химии! Все олимпиады выигрывает!

– И стометровку бежит быстрей всех! – добавил Митрович, сжимая мяч и выходя из-за строя. – А в баскетболе!..

Высокий остановил физрука жестом ладони. Визит министерских застал нас на уроке физкультуры. Мы как раз сделали разминку и собирались уговорить Радована Митровича выдать нам мяч для волейбола, когда пожаловали гости…

– Представьте всех, пожалуйста! – Голос у выпендрежника оказался глуховатым, но мелодичным. И без акцента, что сразу рушило мою версию про иностранца. Интересно, что это за министерство, где под пиджак майку можно надеть?

Вместе со Цветланой Дарковной пижон вплотную приблизился к строю, тогда как высокий его коллега остался на отдалении. Ни одного из них не представили нам, что казалось странным. Секретные какие-то типы, и министерство какое-то секретное, раз Цветка не стала объявлять их имена и цель визита.

– Марочка Коларов! – продолжила завуч. – Математика на пять с плюсом, как у всех здесь за редким исключением!

Мне показалось, взгляд Цветланы Дарковны метнулся ко мне. Я невольно отпрянул, попытавшись спрятаться за Вранеш. Класс был собран по всей стране, и мне примерно тысячу раз в день напоминали о том, что тупых детей в нашей школе быть не должно. Кто ж виноват?! Будто я сам упросил директора взять меня в интернат!

Министерский что-то спросил у Марки. Я не расслышал ни вопроса, ни ответа. В классе числилось двадцать девять человек, сейчас никто не болел, и строй растянулся на ползала.

Цветка продолжила называть имена и фамилии моих одноклассников. На своих любимчиках она акцентировала внимание, Борку попыталась вообще пропустить, но хлыщ указал ей на это и уделил Поповичу внимания больше, чем остальным. Спросил, какие книги ему нравятся, слушает ли музыку, каким увлекается видом спорта? Странно, но министерского франта совсем не интересовали математические достижения. Идя дальше вдоль строя, он спрашивал про родителей, братьев и сестер, хобби и о соседях по комнате. Мне показалось, девчонки его не особо интересуют. Пацанам он задавал явно больше вопросов.

Одноклассники реагировали по-разному. Кто-то запирался и не мог выдавить из себя ни слова, в таких случаях Цветлана Дарковна приходила на помощь. С кем-то не без помощи улыбки министерскому удавалось за секунду наладить контакт, и в таком случае общение происходило легко. Пару раз позер похвалил одноклассников. Велибору дал совет больше внимания уделить физкультуре, хотя толстым Андрич не был ни разу. Моей соседке он задал вопрос о танцах: нравиться ли ей смотреть или хочется двигаться самой?

Строй в начале уже расслабился, начал рассыпаться, и Митровичу пришлось наводить там порядок. Цветка несколько раз оборачивалась и требовала тишины.

Перед тем, как глаза министерского уперлись в меня, он запнулся на ровном вроде полу и качнулся. Я инстинктивно повернулся левым плечом вперед, собираясь пропустить падающее тело мимо себя, но мужчина уже восстановил равновесие и снова улыбнулся мне, одновременно подмигнув:

– Как зовут?

Цветка опередила меня, назвала имя, тут же добавив:

– Он в нашей школе, можно сказать, случайно. Это просьба Зорана Предраговича.

– Ты веришь в случайности? – глядя прямо на меня, спросил министерский. Темно-карие – определил я цвет его глаз. Волосы с сединой, особенно много ее на висках. Скулы жесткие, выступающие, щеки слегка ввалились, очертив носогубные складки. Зубы мелкие, ровные и необыкновенно белые. Никогда не видел таких белых зубов!

– Да… нет… не верю… – пролепетал я. Потом собрался: – Случайностей не бывает!

– Книги читаешь?

Хитросделанный был на голову выше меня, но явно ниже нашего правофлангового Ванека. Среднего роста мужчина, телосложение атлетическое. Дал бы ему лет пятьдесят. Снова я обратил внимание на его необычную манеру двигаться. Тело расслаблено слишком сильно!

– Да, читаю! – признался я.

– Сколько раз отжимаешься?

– Сорок могу!

– Алгебру, геометрию любишь?

Вместо ответа я усмехнулся.

– А чем хотел бы заняться прямо сейчас? – не отставал от меня мужик.

Раньше, чем Цветка сделала предупреждающий жест, я выпалил:

– Если у вас есть с собой конфеты, я мог бы пересчитать их!

– Уймись! – повысила голос завуч. – Тебя серьезно спрашивают!

Министерский усмехнулся и повернул голову к Левке. Пока он выяснял, каких домашних животных он любит, Цветка пронзила меня многообещающим взглядом. Я развел руками: мол, извините, не удержался!

Через пару минут, когда выпендрежник закончил разговаривать с двойняшками Гойкович, замыкавшими строй, он вернулся к высокому своему товарищу и перекинулся с ним парой слов. Цветлана Дарковна тем временем двумя резкими окриками и последовавшим за ними едва слышным шипением выровняла наш строй. Повернулась к министерским, засеменила к ним.

Я похолодел, когда взгляд странного чиновника уперся в меня, а губы что-то прошептали. Цветка удивленно уставилась на выпендрежника, потом перевела взгляд на меня. Рот ее открылся, чтобы возразить. Если в математический интернат, куда дети собраны со всей страны, приходит комиссия, она выбирает будущего бернхардовского лауреата, чемпиона мира по шахматам, или, на крайний случай, конструктора космических кораблей для межзвездных перелетов. Но не мальчишку, попавшего сюда случайно!

Я похолодел и понял, что меня сейчас просто отчислят. Целый год притворялся, что соображаю в математике, но лучше бы Зоран Предрагович договорился с какой-нибудь школой олимпийского резерва. Кажется, даже в художественной гимнастике у меня шансов было больше, чем в искусстве складывать числа. Отправят сейчас обратно в детдом! Буду жевать перловку и прятаться от старшеклассников по вечерам. Там даже библиотеки нормальной нет!

– Подойди! – переведя взгляд на меня, сдалась Цветка. – Остальные можете продолжить урок.

На негнущихся ногах под комментарии изумленных не меньше завуча одноклассников я направился к министерским. Хитросделанный больше не улыбался, а его высокий товарищ смотрел на меня так, словно взял на прицел.

– Вы уверены? – спросил он коллегу. Протянул руку, пощупал мое плечо жесткими пальцами. – Обычный парень!

Пижон не ответил. Он внимательно разглядывал меня. Не прикасался, не улыбался, не подмигивал. Так пристально смотрел, что мне показалось, он понимает, о чем я думаю.

– Поставьте директора в известность! – наконец сказал мужчина и поднял глаза на высокого. – Я буду ждать в машине. Надеюсь, это не займет много времени?

– Не займет много времени… что? – не выдержал я.

– Собрать вещи.

Так и знал! Прощай интернат! Здравствуй сонинский детдом!

– Может, построимся и выберем еще разок? – вздохнув, предложил я. – Навскидку могу предложить трех-четырех более достойных кандидатов.

Улыбка расплылась по лицу министерского:

– Ты вполне подходишь! Не бойся, я тебя не съем! По крайней мере, на этой неделе… Вот как нарастишь мяско, тогда посмотрим.

Сказано это было без угрозы.

– Но куда вы меня забираете? – потребовал я, не собираясь двигаться с места.

Чужак пристально посмотрел мне в глаза, опять запустил щупальца прямо в мозг.

– Туда, где тебе не будет скучно! Не переживай, твои одноклассники умрут от зависти, если узнаю, что тебя ждет.

– Но они никогда не узнают, чему именно надо было завидовать? – с ужасом догадался я. Аж мурашки по всему телу побежали. – А каковы шансы умереть у меня самого?

Мужчина кивнул:

– Дуй к директору, потом собирайся! Не бери ничего лишнего!

Он повернулся и в сопровождении высокого направился к выходу. Кто-то из до сих пор не врубившихся в ситуацию пацанов додумался запустить мячом в сторону министерских. Будто бы случайно баскетбольный резиновый шар дважды стукнул по полу, направляясь точно в спины двух удаляющихся мужчин. Высокий немедленно повернулся, одновременно засовывая руку под мышку. Пижон же, спина которого вот-вот должна была почувствовать на себе удар тяжелого мяча, поворачиваться не стал. Сделав легкое, почти танцевальное движение, он изогнулся в сторону, пропуская мяч мимо. А когда тот ударился в стену рядом с дверью и отскочил от пола, ловко поймал резиновый кругляш и тогда уже плавно развернулся.

– Шухер! – выкрикнул кто-то.

Все в зале замерли. Даже Цветка прикрыла рот рукой, воцарилась тишина. Взгляды приковались к мужчине, изготовившему мяч для броска. Стоп-кадр из популярной в интернате игры «выбивала»! Фотография года на выставке под названием «Юные строители будущего»!

– Рад был знакомству, дети! – ухмыльнулся позер, метнул мяч много выше голов сгрудившихся в центре зала детей и шагнул к двери.

Мои одноклассники с выдохом проводили мяч над головами. Дурацкая шутка закончилась без последствий.

– Савич! – зашипела было Цветлана Дарковна. Но тут, отскочив от противоположной стены, мяч боднул пониже спины мальчишку, который, как уже поняли многие, был виновником создавшейся ситуации. Не ожидая толчка, Савич потерял равновесие и шагнул вперед, взмахнув руками. Спустя секунду дружный смех прокатился по залу, даже Митрович заржал.

Завуч схватила меня за руку и потянула вслед за министерскими, но, оказавшись в коридоре, мы направились не к выходу из школы, а в директорский кабинет этажом выше. Я попытался выяснить у Цветланы Дарковны, что происходит? Куда ведут простого вислянского разведчика? Что за шпионские тайны в стенах образовательного учреждения? Но завуч отделывалась ничего не значащими междометиями. Хорошо, хоть руку отпустила, что навело меня на мысль сделать ноги, пока непоправимое еще не произошло. Спрячусь где-нибудь в подсобке, к вечеру вылезу и извинюсь. Что бы там не задумали чужаки, вряд ли будут отлавливать меня по интернату. Наверняка им нужен более сговорчивый парень.

Интересно все-таки, для чего?

Антон Десимирович принял нас незамедлительно. В гостях у него уже сидел брат-близнец высокого министерского. Такой же костюм, скучающее выражение лица, вылепленное на той же основе для папье-маше. Отличали его только усы, тонкой щеточкой протянувшиеся над губой.

Пахло медом. Чай стоял перед обоими, но за ручку кружки держался только директор. Что-то умильно болтал, однако министерский его не слушал. Сидел с невозмутимым лицом. Мы с завучем встали перед ними.

– Ну вот, – сообщила Цветлана Дарковна, кладя руку мне на плечо, – выбрали почему-то его.

На министерского это сообщение не произвело никакого впечатления, но Антон Десимирович сначала побледнел, потом покрылся пунцовыми пятнами. Секунд десять он молчал, потом выдавил себя какой-то писк и вновь сбледнул с лица. Наверняка думал сейчас, что скажет Зорану Предраговичу, и дойдет ли эта история до министра, когда поймут, что в математике я силен не больше, чем в других предметах.

Кстати, почему не воспользовались стандартными тестами? Дали бы контрольную на десять заданий, сразу стало бы ясно, что брать надо Ванека. Почему-то вычислили меня – серого замухрышку. Может им просто смазливый парень требуется? Но ведь и в этом плане я подкачал. Девчонки в нашем классе сохнут по Живке Гарояну и по Марку Красносельскому. Мне только однажды Натка Гойкович записку прислала. Причем, потом сказала, что перепутала меня с Левкой…

– Не может быть! – пришел наконец-то в себя Антон Десимирович. – Тут какая-то ошибка! – Он перевел взгляд на министерского. – Вынужден вас предупредить, что этот мальчик не самый лучший по математике из наших воспитанников. Он, конечно, парень хороший, не балуется, учиться неплохо, троек нет…

Министерский безучастно перевел взгляд на Цветку:

– Его выбрали?

Та судорожно кивнула.

– Значит все верно, ошибок нет! – подтвердил усатый. – Не беспокойтесь и не пугайте мальчика! Я по глазами вижу, что он не дурак, а, значит, справится!

– Справится с чем? – решил вставить я. – Если снаряды подносить, то смогу, как подрасту. А вот траектории рассчитывать – могу ошибиться.

Министерский позволил себе нечто вроде улыбки.

– Вряд ли возможны оба этих варианта.

– Но на какой срок вы его забираете? – волновался директор.

– Речь пока идет о полугодии. Попросите секретаря принести его личное дело и напечатать выписку.

Антон Десимирович снял трубку телефона и передал Саре в приемную приказ. Тем временем я продолжал офигевать, насколько буднично все происходит. Да, понимаю, родителей у меня нет, возмутиться никто кроме Зорана Предраговича не сможет. Директору все равно. Попыхтит и забудет. Цветка трижды перекрестится, когда меня сбагрит. Но вот вопрос!.. Если никого не интересует мнение воспитанника интерната, можно ли считать полезными и правильными планируемые изменения в его судьбе. Меня куда-то хотят забрать на полгода! Может, опыты будут ставить, лекарства новые испытывать, или в Бездну Челленджера опустят и посмотрят, когда голова взорвется. Ну не послом же мира меня в Колумбию?! Для того есть интернат МИДа, всякие там Катки Поначевы, а у меня по британскому только «четверка»!

Вошла Сара и положила перед Антоном Десимировичем мою папку и бумаженцию, которую я мысленно назвал «приговором». Министерский взял ее и начал читать. У меня ноги свело судорогой, рот почему-то наполнился слюной. Грохнуться что ли в обморок? Или психический припадок изобразить?

Министерский отвлекся от «приговора» и кивнул завучу:

– Соберите его и на выход! Там ждет машина.

Под испуганным взглядом директора и конвоем Цветки я вышел в приемную, а затем в коридор. Ноги с трудом несли меня. Завучу пришлось снова взять меня за руку.

– Ну пойдем! – то ли сочувственно, то ли облегченно сказала она.

Повесив голову, я шагал по коридорам школы мимо классов, где шли уроки. Вот кабинет литературы, там Майя Василевична, прекрасный педагог, поставила мне вчера «5» за стихотворение Бунича.

Вот дверь с надписью «История». Сергий Владлевич ко мне благоволит, всегда пересаживает на первую парту, ведет урок, глядя на меня, часто спрашивает. Но предмет настолько легкий и интересный, что я почти всегда отвечаю правильно. Это злит Ванека и недавно он пытался прижать меня возле столовой. Отпустил пару щелбанов и предложил вести себя скромнее. Но мне Средние века нравятся! Интересное было время! Рыцари, турниры, сражения, прекрасные дамы!..

Мы шли дальше, спустились на первый этаж. Из мастерских выскользнул какой-то малец. Оттряхнув стружку с пиджака, он бегом помчался в сторону кухни. Накрывать – понял я. Следующая перемена – большая, будут кормить. Как назло, захотелось есть. Я бросил взгляд на Цветку, но та уверенно вела меня в спальный корпус. По переходу между зданиями мы прошли вдоль портретов великих писателей. Завернули за угол, миновали загородку, где стучала спицами баба Айша. Поднялись на второй этаж, прошли по длинному коридору до прекрасно знакомой обшарпанной двери с цифрами «28».

Я вытащил из кармана ключ и открыл комнату. Цветка заходить не стала, сказала:

– Собирайся! Я здесь подожду. Учебники и книги из библиотеки просто оставь на столе.

Скрипнули дверные петли. Шагнув через порог, я остановился посреди комнаты. Знакомый запах недавно вымытого пола. Две кровати, два шкафа, большой стол, за которым уроки можно учить вдвоем. В голове по-прежнему не помещалось то, что должно было произойти. Целый год я привыкал к классу, сдружился с Левкой, подтянул оценки по нескольким предметам. Какого черта должен уезжать отсюда? Не так уж плохо кормят в столовой, это я погорячился! В детдоме было много хуже!

С гудящей от волнения головой я вытащил из-под кровати старый потертый чемодан и сложил в него белье из шкафа.

– Форму можешь забрать! – подсказала из-за спины Цветка. Потом прикрыла дверь в комнату, оставшись в коридоре.

Я кинул в чемодан форменные рубашки, зимние ботинки, какие-то мелочи. Подумал и забрал тетради, ручки, карандаши. Со вздохом вытащил из-под подушки, положил на стол «Невидимого господина». Интересно, в новом месте будут ли давать книги?

Обернулся на дверь. Потом посмотрел на приоткрытое окно. План родился в течение секунды, а спустя две я уже тянул деревянную раму на себя. Цветка за мной не полезет, а пока поймет и позовет на помощь, спрячусь так, что не найдут до конца осени.

Под окном нашей спальни была крыша пристройки. Запущенный интернатский сквер в этом месте густо зарос кустами орешника, над которым возвышались кривые акации. Еще не все листья раскрылись, некоторые веточки казались совсем голыми, но трава зеленела ярко и поднялась хорошо.

Поставив чемодан на подоконник, я спустился на крышу пристройки. Теоретически меня могли увидеть из здания напротив, но в актовом зале окна были зашторены, а обзор с первого этажа прикрывали деревья. Я забрал чемодан и осторожно пошел по крыше, стараясь, чтобы жесть не гремела под ногами. Метров двадцать до угла здания, там ржавая пожарная лестница. Неудобно лезть, пользуясь лишь одной рукой, но чемодан легкий, а расстояние до земли невелико. Вот и нога коснулась земли! Цветка наверняка еще мается под дверью и войдет в пустую комнату не раньше, чем через пять минут.

Повсюду ковер травы был усеян желтыми пятнышками мать-и-мачехи. Пригнувшись, я побежал по едва заметной тропинке между кустами. Обогнул третий корпус, прижимаясь ближе к стене, чтобы столовские не увидели меня из окон. Потом нырнул в проход между шестым и седьмым, выбравшись на пустырь за ними. Обошел его по краю вдоль забора, где цвели источавшие аромат черемухи. Где-то загавкала собака, но скорей всего за забором.

Наконец, в поле зрения появилась заброшенная коробка бывшего склада. Окна верхних этажей кое-где были разбиты, а первого – заколочены фанерой. Антон Десимирович искренне полагал, что никто сюда проникнуть не может. Видно, очень давно он был ребенком!

Я отогнул ржавый металлический лист от двери в полуподвальное помещение, сунул вперед чемодан, пролез сам. Запахло сыростью и пылью. Внутри было темно, но память подсказала нужный путь, я поднялся по лестнице, потянул на себя картонную дверь и оказался в холле первого этажа. Свет сюда проникал сквозь многочисленные щели в фанере.

Замусоренная лестница вела вверх, на третьем этаже было совсем светло. Я прошел по заставленному старой мебелью коридору, снял проволочный крючок с нужной двери и оказался в большой комнате, окна которой выходили на Ритцевский парк. Дубы и ясени шумели в сотне метров отсюда сразу забором и дорогой, далеко за ними виднелась высоковольтная вышка.

На старом столе, придвинутом к окну, оплыли огарками свечи. Частенько мы пробирались сюда уже в темноте. Где-то под подоконником были спрятаны спички и несколько целых свечей. Я поставил чемодан возле стола, придвинул стул ближе, уселся на него. Подумал немного и закинул ноги на подоконник. Вот и все! Ищите меня теперь, товарищи! Не хочу быть подопытной крысой! Меня и здесь неплохо кормят!

Позади раздался смешок. Если бы рядом выстрелила пушка, я не был бы так напуган. Словно ужаленный пчелой, подскочил с места и уже в прыжке развернулся. Несмотря на то, что страх парализовал мой разум, тело действовало. Руки поднялись, пытаясь защитить голову, ноги спружинили на скрипящем полу.

– Отличная реакция, малыш!

Из темноты поблизости от двери проступила фигура человека. Он прислонился к стене, сложив руки на груди, и казалось странным, что я не заметил его, когда вошел.

– Рад, что не ошибся в тебе!

Сначала я узнал голос, а потом мужчина шагнул вперед, свет из окна обрисовал черты его лица. Так и есть! Хитросделанный в пиджаке поверх майки! Как он попал сюда? Шел за мной? Однако бесшумно же он умеет передвигаться!

– Как вы нашли меня? – спросил я, предполагая рвануть сначала вправо, затем влево, обогнуть его и выскочить в коридор. – Предпочел бы увидеть на вашем месте Цветлану Дарковну. Бегает она чуть хуже бабы Айши.

– Пять баллов за шутку! – Выпендрежник очень медленно приблизился, взял еще один стул, поставил возле окна, уселся и закинул ноги на подоконник, точно копируя меня минуту назад. – Не возражаешь?

Мне следовало бежать сейчас же, министерский никак не мог помешать. Но страх сменился любопытством. Совсем недавно я просто хотел, чтобы меня оставили в покое. Спокойно дождаться конца последнего урока, пообедать, сделать домашку, потом завалиться с книжкой в кровать…

– Кто вы и что вам надо? – выдавил я из себя.

– Не бойся и садись! – он кивнул на стул, откуда я только что стартовал. – Давай объясню кое-что.

– Постою здесь! Рассказывайте!

Министерский хмыкнул, но возражать не стал. Он вообще вел себя странно. Не ругался, что я сбежал, не корил за то, что я огрызаюсь…

– Когда-то в спортивном лагере надо мной начал издеваться мальчишка года на три старше. Обзывал, толкал, ударил разок. Я терпел пару дней, старался с ним не пересекаться, но ты ведь знаешь, какие они упорные…

Я молчал, не понимая, куда он клонит. Юные математики – обычные дети. Их отношения так же сложны и так же просты, как в любом другом коллективе. Да, в интернате есть особенности! Ванеку понадобился месяц, чтобы отпустить мне робкий подзатыльник, а в детдоме уже в первый вечер Савка Огурец и его подручные надавали мне тумаков.

– И я сбежал, – продолжал мужчина. Он смотрел в окно, не поворачиваясь ко мне.

Четыре шага до двери… Бегом по лестнице! Жаль, что чемодан придется бросить!

– Никакой охраны в лагере не было, я вышел за ворота, но направился прочь не по дороге, а по берегу реки, чтобы погоня меня не нашла. Скажу тебе честно, не знаю, чего больше хотел! То ли избавиться от притеснений, то ли отправиться в кругосветное путешествие. Идея сбежать показалась мне удачной, о последствиях, естественно, не думал. Садись! Перестань корчить рожицы за спиной!

– Ничего я не корчу! – соврав, я медленно приблизился к стулу и уселся. Ноги на подоконник закидывать не стал. Выпрямился, не касаясь спинки.

– И вот пошел я вдоль реки, хоть путь этот был вдвое длиннее… По усыпанному галькой берегу, мимо глинистых обрывов, испещренных отверстиями ласточкиных гнезд. Перебирался через высокую траву, песчаные отмели. Через час был на пристани, успел на последний паром, перевезший меня через реку. О, это была большая река, переплыть ее самому не представлялось возможным. В общем, в сумерках я явился домой, доложился родителям, а те уже позвонили в лагерь директору, чтобы меня не искали. Мол, мальчик дома.

Чужак умолк. Выждав полминуты, я спросил:

– У этой басни есть мораль?

– Ты вроде говорил, что конфеты любишь?

– Причем здесь это?

– Ты какие предпочитаешь?

– А у вас разные, что ли, есть? – мрачно спросил я.

– Какие предпочитаешь? – повторил министерский.

– Ну «Мишка на льдине»! – Я уже начинал злиться.

Незнакомец вытащил из кармана небольшой прозрачный пакет и, повернув голову, протянул мне:

– «Мишка на льдине».

Меня поразило, что пальцы в карман он сунул даже раньше, чем я сказал название. Это были самые настоящие «Мишки». Как завороженный, я протянул руку и взял пакет.

– Можешь пересчитать, – предложил мужчина. Штанины его сползли, обнажив носки невероятно оранжевого цвета. Где он взял такие? Никогда не видел в магазине столь ярких!

Конфет было не так уж много.

– Одна, две, три… десять! – сообщил я.

– Ошибся, – вздохнул чужак. Глаза его пристально наблюдали за мной, на лице играла легкая улыбка.

– Нет, не мог! Одна, две, три… хм-м-м… точно, девять!

– Опять ошибка!

– Не мог я… Одна, две… восемь!

Пораженный, я вскочил, высыпал конфеты на грязный стол, пересчитал их еще раз, складывая обратно в пакет. Семь!

– Вы фокусник?

– Бери выше, мальчик!

То, что я увидел в следующую минуту, нельзя было назвать иначе, чем колдовством. Министерский вытянул вперед руку, медленно разжал ладонь, на которой лежал… волшебный кубик.

Стоп! Не мог он там поместиться! В кулаке разве что конфету зажмешь, куб никак не спрятать! Но разноцветная головоломка с гранью более пяти сантиметров вопреки здравому смыслу находилась на раскрытой ладони министерского, и не успел я подумать о том, как давно хотел обладать такой игрушкой, а рот мой открылся от еще большего изумления. Кубик воспарил в воздух, хотя никакой ниточки к нему привязано не было. Он проплыл в проем окна и завис над подоконником. Медленно начал вращаться. Одновременно грани пришли в движение, словно невидимые руки начали поворачивать их. Кубик явно собирался, одинаковые цвета выстраивались друг к другу, очень быстро одна из сторон стала полностью красной, затем сформировался второй ярус, движение граней ускорялось, скоро невозможно было уследить за ним, вот еще пара секунд, и последний поворот завершил сборку! Продолжая медленно крутиться в воздухе, волшебный кубик демонстрировал идеально подогнанные цвета граней.

– Никогда не видел такого фокуса! – признался я. – Ни у Ренарда, ни у Гамова!

Министерский сделал легкое движение ладонью и демонстрация продолжилась. Грани кубика вновь пришли в движение, но теперь складывались вовнутрь, уменьшая объем игрушки. Через три удара сердца в проеме окна висел уже не куб, а голубой шарик, размером с вишенку. Обретя новую форму, он начал вновь расти, раздуваться, при этом выглядел не фантомом, не сгустком тумана, а вполне реальной вещью, которую хотелось потрогать. Увеличившись до размеров футбольного мяча, шар замедлил вращение, и я различил на нем очертания океанов, материков, снеговых шапок на полюсах. Это был глобус, но крутился он без помощи держателя и выглядел как-то реальнее картонного шара с нарисованными параллелями и меридианами. Будто настоящую планету уменьшили в размерах, или я увеличился так, что она стала меньше меня.

– Обалдеть! – выдохнул я. – Может это гипноз?

– Называй, как хочешь! – предложил незнакомец, щелкнув пальцами и заставив шар вертеться так быстро, что моря и суша слились в единое целое. – Лично я предпочитаю слово «магия»!

Крутящийся сгусток уменьшался в размерах, краснел. Поворотом ладони чужак заставил его сформироваться в апельсин. Движение замедлилось, оранжевый шарик замер в воздухе, затем кожура раскрылась, вслед за этим невидимый нож разделил мякоть на дольки. Я ощутил неповторимый запах, рот автоматически наполнила слюна.

Министерский сделал приглашающее движение пальцами, и фрукт опустился ему на ладонь. Одну дольку хитросделанный сунул себе в рот, остальное протянул мне:

– Угощайся! Это лучше, чем конфеты. Сахарный сорт! Ты такой точно никогда не пробовал. В вашу страну их не привозят.

Я не видел причин отказываться. Пижон вел себя необычно, будто мы с ним были на равных. Протянув руку, я взял мягкую дольку и сунул в рот. Министерский оказался прав! Ни тени кислинки! Такого апельсина мне никогда не доводилось пробовать, и даже мандарины настолько сладкие ни разу не попадались.

Прямо из воздуха между ладонью и фруктом мой новый друг создал блюдце. Будто вылепил на невидимом гончарном круге, обжег в невидимой печи и за долю секунды расписал диск эмалью. Потом протянул мне блюдце с лежащим на нем апельсином.

– Магия – это сказки! – с набитым ртом пробурчал я. – Но иллюзионист вы классный, признаю! Если там, куда заманиваете конфетами, будут учить фокусам, а не математике, вынужден буду согласиться.

– Вот и поладили! – кивнул иллюзионист-гипнотизер-фокусник. Теперь его стоило называть как-то так, потому что ни одно из министерств не занималось подобной фигней. – Кстати, магия – очень точная наука и тесно связана с другими школьными предметами. Чтобы постичь ее, надо и математику, и физику знать неплохо! Даже физкультура важна! Даже литература! Готов? Поехали?

Я дожевал последнюю дольку и спросил:

– Правильно понимаю, что меня отобрали из всего интерната не только для того, чтобы жрать апельсины и доставать кроликов из шляпы? Что потом? Что через полгода, как сказал ваш усатый коллега-фокусник?

Выпендрежник поднялся со стула и перестал улыбаться:

– Жизнь, полная приключений и опасности тебе подходит? Стоп!.. Нет, конечно, сначала долгие годы обучения! Трудности, сложнейшие тренировки, проверки, экзамены! Математика в объеме высшей школы, иностранные языки, история! Зато потом открытые в любую сторону дороги, множество злобных врагов. – Он подмигнул. – Возможно, славная смерть в конце пути…

Что-то общее у нас было, даже я начал это понимать. За словом в карман чужак не лез, но мысли свои предпочитал не выражать прямо. При этом, все было предельно понятно и, можно сказать, честно. Райскую жизнь мне никто не обещал, и Ванеков вместе с Савками Огурцами отменить невозможно, и зубы придется чистить два раза в день…

– Нам надо вернуться в мою комнату, – стараясь не улыбаться, предупредил я. – Забыл взять плащ и шпагу!

Глава 2

Фокусник взял мой чемодан, вышел из комнаты и направился к лестнице. Меня он не ждал, не оборачивался, всем своим видом показывая, что больше уговаривать не намерен. Вздохнув, я последовал за ним.

Мы спустились на первый этаж. Главная дверь почему-то была открыта, хотя несколько минут назад, готов поклясться, большие ржавые гвозди насмерть держали ее в косяке. Вышли на улицу. Через проход между шестым и седьмым корпусами, направились к учебной части.

– А чем все-таки закончился тот побег из лагеря? – поинтересовался я.

– До конца смены оставалось всего три дня, возвращать меня обратно родители не стали. Но на следующий год я снова поехал в тот же лагерь! И на следующий! Даже с тем самым парнем пришлось контактировать. От жизни не спрячешься!

– Хорошо, – согласился я, – у меня будет условие. Хочу, чтобы вы научили меня собирать волшебный кубик.

– Не вопрос!

Он шел быстро, я старался не отставать. Вместо тоскливой обреченности часом ранее, сейчас внутри меня бушевали чувства, разобраться с которыми пока не представлялось возможным. Это была какая-то смесь восхищения и недоверия. Было ясно, что гипнотизер не спешит рассказывать правду. Все его обещания про красивую сказочную жизнь – это просто слова. Что ждет меня на самом деле, он пока не может или не хочет сказать. В голове крутились тысячи вопросов.

– Куда мы поедем? – спросил я, догоняя иллюзиониста и пытаясь забрать у него чемодан. – Сразу в лабораторию? По дороге не покормите?

– Будем жить в доме за городом, – сообщил чужак, не выпуская ручку. – Лаборатории там нет, а продукты есть. С голоду не умрем! Доедем быстро!

В чем-то я был согласен – застоялся, надоело, пора сменить обстановку! Когда вместо обычного дома в мою жизнь вошло воспитательное учреждение для детей, лишившихся родителей или оставшихся без их попечения, а через год Зоран Предрагович, используя свои связи, перевел сына старых друзей в образовательное заведение с круглосуточным пребыванием обучающихся, стало ясно, череда перемен только начинается. Никому особо не нужный мальчишка будет вынужден скитаться всю жизнь! Просто чудо, что целых полтора года никто не трогал меня в интернате! Я даже начал подозревать, что во Вселенной случился какой-то сбой, но сегодняшний день все расставил по своим местам. Черная клетка сменилась белой, или белая – черной! Время покажет, какой цвет каким сменился.

– Как мне вас называть?

От столовой доносился запах моих любимых котлет. И, конечно, выпечки! Мы обошли почти высохшую лужу. Асфальт возле столовой раскрошился, и пришлось прижаться к зданию, чтобы не влезть в грязь.

– Мое имя немного странно звучит на вашем языке, – сообщил фокусник. – Интересная этимология, я предпочту примерный перевод. Можешь называть меня Повелителем!

– Ого! Серьезней некуда! – Следовало бы прикусить язык, пока не разозлил чужака. Но зачем-то я ему был нужен, раз он сам выбрал и выстраивает подобную манеру поведения…

– Тебе ведь в книгах зарубежных авторов попадались имена и названия, которые на вашем языке читаются очень смешно? Так вот, не морочь себе голову! Даже в мой язык это имя пришло из другого, так тоже бывает.

– Повелитель! Очень крутое имя! – признал я. – «Повелитель огня» или «Повелитель зверей»… читали Мартенсона? Кстати, догадался, что вы не из наших, хотя языком владеете не хуже меня. В нашем классе, например, слово «этимология» знает далеко не каждый.

– Я иностранный специалист, привлеченный вашим правительством для некоторых дел. Повелитель магии, если тебе угодно. Язык ваш несложный, выучил его быстро.

Снова вранье! Чтобы владеть языком на таком уровне и говорить при этом без малейшего акцента, нужны десятилетия! Даже я это понимаю. Никаким «быстро» тут не отделаешься!

– Значит вы не из министерства образования? А то я подумал, глядя на вашего спутника в зале…

– Не из образования и даже не из того министерства, в котором служат эти добрые парни в серых костюмах.

Мы прошли мимо главного корпуса. Сквозь окна за нами наблюдали. Я заметил лицо Антона Десимировича и Цветку этажом ниже в комнате завучей. Класс четвероклашек дружно прильнул к стеклам – детей заинтересовали то ли чистое ясное небо, то ли стайка птиц.

Но в остальных кабинетах шли обычные уроки, в окна глазели разве что бездельники. Естественно, что в общежитие мы возвращаться не стали. Никакого плаща у меня не имелось, не говоря уже о шпагах.

Обошли еще одну обмелевшую лужу. На площадке перед воротами я не заметил министерских близнецов. Возле большой черной «идели» с номером «10-10 ока» стоял один-единственный человек довольно странной наружности. Имею в виду его костюм – какой-то старомодный фрак или сюртук. Щурясь на солнце, этот невысокий товарищ с интересом разглядывал меня. В отличие от прежних спутников Повелителя, этот имел ярко выраженную индивидуальность. Широкое лицо, умные глаза, большой нос, тонко сжатые губы. На ногах необычные для Искры сапоги с отворотами, штаны тоже странного фасона. Галстук больше похож на платок.

– Это Напи, – представил его Повелитель. – Ну что, капрал, не скучал? Поехали домой!

От меня не ускользнуло, как сморщился Напи, услышав от Повелителя свое имя. Он повернулся, открыл водительскую дверцу и важно уселся за руль. Я потянул на себя ручку задней двери. Повелитель уложил мой чемодан в багажник, затем обошел машину и уселся рядом с водителем. Пока он это делал, я с благоговением утвердился на широком сиденье. Первый раз находился внутри «идели». У родителей имелась «печенька», внутреннее пространство которого явно было меньше. Хотя сиденья в «идели» стояли огромные, кожаные, места все равно было много!

Напи повернул ключ в замке зажигания, и вдвое более мощный, чем у «печеньки», мотор взревел. Р-Р-Р!!! Сквозь редкие волосы на макушке капрала поблескивала лысина.

– Класс! – поглаживая сиденье, подтвердил я. – Сто девяносто пять лошадей? Всегда будете возить меня на машине?

Напи скосил глаза в зеркало заднего вида, я поймал его скептический взгляд. Повелитель обернулся и с картинным интересом уставился на меня. Мы выехали из ворот и медленно покатились по Сонинскому шоссе куда-то на восток.

– Как его зовут, мой генерал? – подал голос Напи, коверкая слова каким-то акцентом. – Вроде бы мы ехали сюда за умным мальчиком! Надеюсь, вы не ошиблись?

Глядя мне в глаза, Повелитель назвал мое имя. Кстати, водитель только что проговорился, обратившись к нему по званию.

– Ага! – Напи повторил мое имя несколько раз, но выговорить правильно не смог. На Октября он повернул налево, доехал до светофора, развернулся и, вырулив на Марининский проспект, придавил педаль газа. «Идель» послушно набрала скорость.

Я дотянулся до блестящей ручки и чуть прикрыл левое окно, чтобы не продуло. Прохожих на улице почти не было, автобус на остановке тоже проглядывался насквозь. Правильно, до обеденного перерыва еще час, все на работе.

Вдоль дороги тут и там еще цвела сирень. Внутри машины сильно пахло кожей.

– Буду называть его Вовой! – сообщил Повелитель, переводя взгляд на Напи. – Ты согласен, что так проще?

– Вова, Вовка, Владимир! – проговорил Напи. – Его папу случайно зовут не так же? Владимир Владимирович! – Он помотал головой, и я не понял, нравится ли ему такое сочетание или вызывает нехорошие ассоциации?

– Нет! – подсказал я. – Моего папу звали по-другому.

Напи сделал неопределенный жест рукой. Затем подытожил:

– Владимир, Вовка, Вовочка, Володя, Вольдемар! Вован! Годится? Мне нравится!

– Как понимаю, моего мнения, никто спрашивать не собирается? – поинтересовался я, вполне освоившись в машине. Очень хотелось снять кеды и забраться на сиденье с ногами.

– Вла-ди-мир! – В это раз Напи сделал ударение на последний слог.

– Не поверишь, чем он прославился в своей школе! – усмехнулся Повелитель, обращаясь к водителю.

– Чем? – заинтересовался Напи. – Открыл новый математический закон? Доказал неизвестную ранее теорему? Поделил окружность на пять равных дуг?

– Нет! Совсем нет! Он тут известный зубоскал! Юморит по каждому поводу, конструирует сложные предложения, оперирует неожиданными гиперболами, гротесками, аллюзиями…

– Не может быть! – воскликнул Напи. – В таком возрасте?!

– И половины слов не понял, – подтвердил я. – Наговариваете на хорошего ребенка!

– Сколько ему лет? – продолжал Напи.

– Тринадцать! – отозвался я. – В мои годы некоторые уже составляли план по завоеванию мира!

Повелитель и Напи переглянулись, но почему-то не засмеялись. Водитель поднял руку и поправил галстук.

– Как тебе это удается? – спросил меня генерал. – Ты заранее придумываешь шутки? Кто тебя этому научил?

– Это ведь несложно, – пожал плечами я. – Папа с мамой постоянно пикировались. Есть стандартные заготовки. Иногда мне требуется несколько секунд, чтобы сформулировать фразу, но чаще все получается само-собой, мгновенно. Едва успеваю открыть рот, как уже пора прикусить язык и начать сожалеть о вылетевших словах.

– У тебя время на учебу оставалось?

Я усмехнулся:

– Думаете, легко скрываться в математическом интернате, обладая способность только быстро жевать?

Глядя на Напи, Повелитель щелкнул пальцами и сказал что-то на иностранном языке. Водитель ответил. Никогда не слышал такого! Странный язык, смутно знакомый, отчетливый! Без всяких там картофелин во рту, без придыханий и причмокиваний.

– Тербский? – предположил я.

Генерал обернулся ко мне. Что-то сказал Напи, тот кивнул. Повелитель поднял руку, направил ладонь на меня. Машина подпрыгнула на кочке, иначе от чего пальцам генерала вдруг задрожать, расплыться, размазаться в пространстве?

– Готово! – провозгласил Повелитель. – Теперь будем общаться на нашем языке. Можешь попробовать!

– Попробовать что?

– Ты уже говоришь на языке генерала, – пояснил Напи. – Поздравляю! На такой же подарок для меня он поскупился.

Некоторое время я не понимал, о чем именно вещает водитель.

– Парень пока не врубился, – понял генерал. – Вова, попытайся сказать еще что-нибудь и проанализируй, какие слова произносишь?

Я попробовал. И тут же прикрыл рот рукой. Сомнений не было, я говорил не на родном языке. Последнюю фразу генерал тоже произнес не по-нашему, но все слова мне были понятны. В мозгу легко формировался ответ. Господи святый боже, я думал на тербском!

– Как вы это сделали? – прошептал я, размазывая во рту языком необычные слова.

– С помощью магии, естественно! Ты знаешь другой способ выучить пять тысяч слов за три секунды?

– Пять тысяч?

– Этого достаточно! – подтвердил Повелитель. – Напи учил язык самостоятельно, знает слов в разы меньше тебя, до сих пор разговаривает с акцентом. Желаешь пойти по его пути? Мне кажется, у нас нет на это времени.

– Но это невозможно! – воскликнул я, прекрасно осознавая, что произношу эту фразу на языке, который впервые услышал пару минут назад. – Такого гипноза не бывает!

– Невозможность – слово из словаря глупцов! – возразил Напи. И я заметил, что он действительно произносит слова неизвестного… тьфу!.. теперь прекрасно известного мне языка с легким акцентом. Смягчает согласные звуки, пытается вставить гласные, где они не нужны. Картавит.

– Вы ему какую версию подсадили? – спросил он Повелителя.

– Сто девяносто восемь точка пять, естественно! Полностью соответствует этому периоду.

– Б-р-р! – Я помотал головой. – А весь курс математики можно запихнуть мне в голову?

– Э, нет! – засмеялся Повелитель. – Мы ценим лишь то, чего добиваемся сами! Я дал тебе уровень семилетнего ребенка, просто сократил время, которым мы не располагаем. Этого достаточно, чтобы общаться и чтобы обучаться. Все остальное тебе придется сделать самому. Выучить буквы, научиться читать и писать на нашем языке. Потом освоить другие предметы…

– Зачем? Не проще ли…

– Не проще! – перебил он. – Тебе предстоит прочесть много книг, учебники тоже написаны не на твоем родном. Но парень ты взрослый, тебе точно не семь! Освоишь все в разы быстрей, чем первоклассник! Ну и главный предмет – курс магии! Преподается только, как ты выразился, на тербском!

– Стоп! – я поднял обе руки. – Какая магия? Перестаньте разыгрывать меня! Я еще не взрослый, но, наверное, не самый глупый, раз выбрали меня для своих опытов…

Сказал это и задумался. Повелитель не отвечал, глаза Напи усмехались в зеркале заднего вида.

– То есть, вы хотите сказать… – с трудом выдавил я из себя. И снова заткнулся.

А что это сейчас было, если не магия?! Только в сказках, только с помощью волшебства можно выучить ранее незнакомый язык за время, недостаточное для того, чтобы переждать красный свет на светофоре. Можно каким-то образом смошенничать с конфетами, можно обмануть мальчика оптической иллюзией, незаметно достать из рукава апельсин… Но залезть к нему в голову и научить думать и говорить на чужом языке, фактически сделав его вторым родным! Для этого необходимо нечто такое, что я пока не готов осознать. Принять могу, но классифицировать!..

– Магии не существует! – четко, раздельно по слогам заявил я.

– А при Ватерлоо проиграла коалиция! – парировал Напи. Ничегошеньки не понял из его комментария.

– Это какое-то наваждение! – продолжал я. – Вот проснусь и снова окажусь на уроке физкультуры. Мне просто попали мячом по голове. Это временное помутнение рассудка. Сейчас Митрович принесет нашатырь…

– Не трогайте его пока что, генерал, – посоветовал Напи.

– А можете… – начал было я.

– К сожалению, нет! – спокойно, но утвердительно ответил Повелитель, не дождавшись, пока я озвучу мою самую главную боль. – Время неподвластно даже магии, ты поймешь это, когда начнешь изучать предмет. Твоих родителей не могу вернуть.

Я вздохнул:

– Ну, допустим, сейчас поверю в то, что не может быть реальностью. На некоторое время допущу, что волшебство – это не сказки. Что магии можно научиться…

– Так и сделай! – подтвердил генерал. – По-другому вряд ли получиться. Устраивать тебе бесконечные демонстрации у меня нет желания. Напи может с тобой поиграть на выходных, и Черныш наверняка будет не против, но у меня совсем мало времени. Обещал сдать книгу до конца месяца, сам застрял на двести восемьдесят четвертой странице.

Я поднял обе руки, требуя паузы. Такое большое количество информации не помещалось в голове, нужен был перерыв и практические занятия. Предпочту начать с обеда из трех блюд. Надеюсь, домашку сегодня делать не нужно?

– Со следующей недели! – сказал генерал.

Он что, мысли мои читает?!

– Что именно «со следующей недели»? – осторожно поинтересовался я.

– Домашка! – подтвердил мои опасения Повелитель. – Не бойся, мысли не читаю! Но, скажу тебе сразу, этим летом тебе придется потрудиться.

– На следующей неделе – каникулы!

– По интернатской программе – да. Но по твоей новой нам придется с нуля пройти основные предметы по совершенно другим учебникам. Начиная с самого первого класса!

– Шутите?

– Нисколько! Математика, чистописание, чтение! В понедельник вы идете в первый класс, молодой человек!

– Отвезите меня обратно! – застонал я. – Ладно магия! Ладно распилить меня на части в ящике! Согласен даже выпрыгивать из шляпы на субботних представлениях! Но уроки! Да еще первый класс!

Повелитель и Напи продолжили меня обсуждать, периодически посмеиваясь. Мы пролетели мимо Возвышненского парка, добрались до объездной. Впереди уже показался перечеркнутый указатель «Искра», а эти двое похахатывали, совершенно меня не стесняясь. Будто что-то смешное было в том, летом дети не хотят учиться!

Глава 3

Минуты через три после объездной, Напи направил машину по боковой дороге вдоль елового леса. Обочины были усыпаны ранними цветами. Показался указатель «Лукина».

У меня в голове роились тысячи вопросов, но именно их масса прижала, припечатала челюсти друг к другу. Нужно было все осмыслить. Впервые за последнее время мне не требовалось усилий, чтобы молчать.

Возле деревенского магазина мы опять свернули вправо и съехали с асфальта. Медленно покатились по грунтовке вдоль заборчиков, за которыми над деревьями виднелись серые крыши домов. В просветах мелькали дощатые и бревенчатые стены, посверкивали, бликовали стекла окон. Жителей на улицах почти не было, лишь пару раз замечал, как кто-то возится за забором. Попалась одинокая велосипедистка, за которой, повизгивая, бежала свора собак.

Жить постоянно в деревне я никогда не мечтал, но прекрасная погода и улыбчивые девчушки возле колонки вызвали ассоциации с давно забытыми временами, когда целый месяц я провел у двоюродной бабки под Тиной. Купание в реке, рыбалка, земляника на косогоре, походы в лес! Вечение посиделки возле костра, печёнки… Надеюсь, всё это можно будет устроить и здесь! Деревенские ребятишки всегда общительные.

Возле особо длинного забора Напи остановился и вышел из машины, чтобы отодвинуть загородку низеньких ворот. Въезд на участок был отсыпан гравием. Перед и за облупившимся забором росли кусты малины, несколько яблонь. В глубине виднелись более высокие деревья, одно из них совершенно сухое. Вдалеке проглядывалась шиферная крыша под почерневшим коньком.

– Пойдем пешком! – предложил Повелитель, выбираясь из «идели».

Он забрал мой чемодан и отворил калитку рядом с воротами. Я бросил взгляд на ржавый почтовый ящик, прикрепленный к столбу. Написанные под трафарет маленькие белые буквы гласили: «Зеленая, 25».

– Вот здесь мы и живем! – ухмыльнулся Повелитель.

– Пока не похоже ни на министерскую, ни на генеральскую дачу, – констатировал я, хрустя гравием под ногами. – Удобства во дворе?

– Сейчас увидишь, – пообещал Повелитель.

Участок оказался немаленьким. Мы шли и шли вдоль покрытой травой лужайки, вдоль кустов смородины, хаотично росшей подле берез и яблонь. Справа в отдалении виднелись елки. Дом приближался и постепенно проступал из-за листвы. Солнце стояло чуть справа над коньком, освещая проход к зданию, но справа и слева под деревьями лежала тень. Пахло лесом.

Мы посторонились, пропуская вперед «идель». Я прикусил язык, когда понял, что машина едет сама, за рулем никого нет!

– А где Напи?

Генерал пригляделся:

– Сбросил видимую оболочку! Он ведь не человек, а дух. Нематериальное существо.

– Все хужее и хужее, – процитировал я. – Надеюсь, еда у вас не волшебная, а самая обычная!

Руль машины крутнулся, и «идель» подвернула к сараю слева от дома. Еще раньше большие створки без чьей-либо посторонней помощи начали открываться. В сарае зажегся свет, обнаружив большое и светлое помещение. На гараж не очень похоже, но подробностей со своего места я не разглядел.

Одноэтажный дом стоял перед нами. Крыльцо слегка погрузилось в землю, высокий куст рос прямо из-под него, длинные ветки наполовину закрывали ближайшее окно.

– Небольшой домик, – заметил я. – Мы там поместимся?

– Иллюзия! – сообщил генерал. – Не надо возбуждать любопытство у местных. Слева и справа отличные соседи, а в доме напротив двое маленьких детей. Мне пришлось поговорить с родителями, предупредить, что у нас злая собака.

– Пока не вижу ее.

– Черныш не заставит долго ждать. Он хоть причисляет себя к кошачей породе, но, если надо, такую овчарку изобразит, – полдеревни будет клясться, что видели собаку баскервилей!

Генерал поднялся на крыльцо и потянул дверь. Раздался легкий скрип, из дома пахнуло запахом старого дерева и прошлогодней листвы. Я сморщил нос и последовал за Повелителем. Пока, все что видел, ничуть не соответствовало моим представлениям о месте жительства важного иностранного специалиста. Цельного генерала! Неужели в Искре для него нормальной квартиры не нашлось? Неужели мне тут придется жить? И кто такие эти баскетбилы, что люди боятся даже их собак?

Коридор встретил нас старыми обоями и протертым линолеумом на полу. На вешалке висела пара старомодных зонтиков и потертый дождевик.

– Многое осталось от предыдущих хозяев, – заметил Повелитель.

Слева от входа находилась кухня. Я заглянул – все стандартно, как и должно быть в деревне. Даже оцинкованное ведро с ковшиком присутствует. Значит, где-то во дворе есть колодец.

Дверь справа была закрыта.

– Старая гостиная, – пояснил генерал. – Мы ей не пользуемся. Там пыльновато, не рекомендую!

Мимо беленого бока печки, частью выходившей в кухню, частью – в коридор, мы прошли дальше и оказались перед потертой дверью в конце его.

– Восемнадцать семьдесят! – сказал генерал перед тем, как толкнуть ее. Раздался едва слышный щелчок. – Запомнил пароль?

– Несложный, – констатировал я. – Просто сказать и все? Громко и отчетливо?

– Верно! Надо всегда помнить, что мы окружены врагами!

За дверью все разительно поменялось. Думаю, директорский кабинет в интернате и даже кабинет министра образования, в котором я никогда не был, не могли бы претендовать на то, чтобы являться жалким подобиями большого и чистого, очень светлого помещения, куда мы вошли. Учитель поставил чемодан, разулся, разместил ботинки на подставке слева от двери. Последовал его примеру, но вместо того, чтобы удивиться странной форме обуви, стоявшей там же, быстро выпрямился, одновременно прихлопывая отвисшую челюсть рукой.

Высоченные идеально гладкие потолки, окно во всю стену. Какие-то длинные полоски вместо свернутых штор. Огроменный, нет, гигантский телевизор, замурованный в стену так, что из нее выставлялся только экран – необычно плоский, абсолютно черный. Будь он белого цвета, я решил бы, что попал в кинотеатр. Однако, вместо рядов сидений в комнате присутствовали очень большой диван, четыре кресла соответствующей комплекции. Мягкий на вид белый ковер подле них, небольшой журнальный столик. Слишком ровные стены, обои приклеены не внахлест; может просто покрыты причудливым узором? Пол из светлой древесины, доски подогнаны друг к другу без стыков, покрашены без потеков.

Пахло в комнате совсем иначе, чем в передней части дома. Это была либо морская свежесть, либо горная прохлада. Я затруднялся определить точно, потому что мой личный опыт был весьма скуп. Но запах мне очень понравился! Сквозь лучи света, лившиеся сквозь стеклянную стену, почти не было видно пылинок, которые, как я полагал, всегда являются спутниками этого величественного оптического явления. Окна – вернее одно единственное окно – было столь велико, что я удивился. Наверняка зимой в этой комнате становится очень холодно!

Затем я пригляделся и вздрогнул! За окном был вовсе не тот запущенный сад, по которому мы только что шли. С этой стороны дома виднелась лужайка… Нет! Натуральный луг, усыпанный первоцветами. Далеко-далеко он простирался до стены темного леса, думаю, в километре от дома. Правее изгибом текла река, обрамленная кое-где кустарником и высокой травой. На небе висели редкие перистые облачка.

Как такое возможно? Опять иллюзия? Со двора я не заметил никаких признаков реки.

– Со временем все поймешь, – улыбался генерал. – Смотри, здесь у нас дверь в мою комнату.

Слева, на противоположной от кинотелевизора стене было две двери, разделенных длинной тумбой черного дерева. Генерал направился к правой. По пути мои ноги утонули в ковре. Но даже голый пол не был холодным, как можно было ожидать, видимо дом уже успел прогреться на майском солнышке.

Не успел заметить, как генерал нажал выключатель. Казалось, свет вспыхнул сам собой, и за дверью обнаружился еще один коридор, не очень длинный и широкий. Назвал бы его проходной комнатой. На противоположной стене – еще одно дверное полотно. Окон не было, но имелись верхние и боковые лампы, подсвечивающие картины, что висели на боковых стенах. Одна почти полностью занимала всю правую стену, напротив имелось три полотна поменьше.

– Очень натуралистичные репродукции! – удивился я. – Даже потресканную краску копируют.

Генерал уже прошел вперед, распахнул следующую дверь в конце коридора, но входить не стал. Показал мне комнату с порога. Она была среднего размера, и очень просто обставлена. Кровать, рабочий стол, странный шкаф от пола до потолка с зеркальной дверцей. Я наклонился, сунул голову в проем и увидел слева книжный шкаф почти на всю стену, за которым была еще одна дверь, ведущая, наверное, в кладовку. Окно не занимало всю стену, однако маленьким его тоже нельзя было назвать. За ним (я старался уже не удивляться) цвели вишни, виднелась гладь небольшого пруда, над всем этим вдали вздымалась величественная гора, наполовину покрытая снегом.

В Искринской области?!

– Не люблю, когда что-нибудь отвлекает, – пояснил Повелитель. – Машка вечно просит себе пони и единорогов, но лично мне за окном нужен нейтральный фон.

Я сглотнул комок в горле.

На столе стояла странная плоская коробка, от которой сквозь дырку в столешнице тянулся проводок. Как большая коробка конфет, но, кажется, пластмассовая. На стене справа висел странный тройной портрет – отрезанные головы в ряд. Очень похоже на…

– Сразу предупрежу, – продолжал генерал. – Не пытайся вылезти ни в одно из окон. Искать тебя совершенно некогда!

Мне оставалось только кивнуть.

– Давай поздороваемся с Марусей и пойдем уже в твою комнату.

Вернувшись в ослепительно солнечную большую комнату, Повелитель открыл левую дверь, и мы попали в соседний с картинами коридор. Такое же по площади помещение с искуственнм светом, но вместо репродукций здесь имелись три статуи, упиравшиеся головами в потолок. Две почти голых тетки и мужик с гипертрофированными мышцами, сжимавший то ли топор, то ли секиру. К его левой руке была привязана ярко-зеленая синтетическая веревка с разлохмаченным концом.

– Марийка! – генерал, еще не дойдя до следующей двери, позвал обитательницу комнаты. По предыдущим обмолвкам я понял, что она женского пола. Вероятно жена или подруга Повелителя. – Ты здесь?

Дверь была необычного розового цвета. Имелась какая-то рукописная табличка – просто листок бумаги, приклееный на гладкую поверхность, – но большинство таких букв я никогда не видел, поэтому прочесть не смог. Генерал постучал, и никто ему не ответил. Он приоткрыл дверь и заглянул. Я заметил большую розовую же кровать, такого же цвета шкаф, пару зеркал, стол. Комната была больше, чем у самого Повелителя. На потолке странные изогнутые лампы, будто неоновые трубки. Постель не заправлена, тут и там валяются кое-какие предметы одежды невероятно ярких расцветок. Бр-р! Аж в глазах зарябило!

– Наверное, в школе задержали! – пожал плечами генерал и закрыл дверь. Мне было интересно, что видно из окна Марийки, но мое любопытство не было удовлетворено. Большие голубые шторы с нашитыми золотыми звездами были закрыты. – Потом познакомлю! Пойдем на другую половину.

Вернулись в большую комнату. Две двери имелись напротив окна. Одна из них, как я помнил, вела в старую часть дома, мы в нее пришли. Про вторую Повелитель сказал «универсальная», проходя мимо и проводя пальцами по деревянной полированной створке. Справа и слева от гигантского телека оставалось еще две двери. Повелитель начал с правой.

Стандартный коридор-комната без окон была украшена вазами, тарелками, еще какой-то утварью, явно побывавшей в переделках. Я заметил, что большая по пояс ваза при входе явно склеена из кусков, соседнее с ней блюдо на настенной подставке поблекло и покрылось сеточкой трещинок. Почувствовал себя в музее. Вот сейчас раздасться голос Аглаши Сортановны…

– Как-нибудь проведу тебе экскурсию, – пообещал генерал. – Тут есть любопытные экземпляры. Вот это, например, – он указал на набор из нескольких чашек тоненького фарфора, – династия Тан. Восьмой век, как определил эксперт. Почти не ошибся!

Старые горшки мне были неинтересны. Генерал распахнул дверь в конце коридора, и я точно определил назначение открывшегося взору помещения. Без сомнений, это была кухня, она же – столовая, но настолько необычная, что мне вспомнилась химическая лаборатория в интернате. Мы вошли и остановились на пороге.

– Приведешь себя в порядок, и будем обедать, – пообещал Повелитель, хотя вместо кастрюли с борщом и сковороды с котлетами, здоровенная плита была покрыта куском черного стекла с нарисованными на нем кругами вместо газовых конфорок. Наверное, будет кормить меня бутербродами.

Однако, в следующий миг я перестал думать о еде! Уставился в окно, когда осознал, что в нескольких десятках метров от дома плещется самое настоящее МОРЕ. Солнце бликовало на поверхности, ослепляя золотым блеском. Бескрайняя синяя гладь соединялась с бездонным голубым небом, линия горизонта слегка подрагивала в мареве. Белый песок от самого дома мелкой рябью спускался к воде.

– Офигеть! – выдохнул я.

Берег был пустынным, ни единого человека! Поверхность водной глади тоже свободна от каких-либо лодок и кораблей. Никакого волнения, штиль! Даже не знал, что в таких красивых местах отсутствуют отдыхающие. Сквозь перекошенную странным образом раму доносились крики чаек и запах водорослей. Лишь однажды меня возили на море, но, несмотря на то, что лет мне тогда было совсем немного, я сразу узнал и запах раскаленных подсоленных камней, и выброшенных на берег водорослей. Тотчас захотелось скинуть одежду, помчаться вперед и с разбегу броситься в ласковую бирюзу…

Кажется, Повелитель что-то говорил мне. Я с трудом оторвал взгляд от окна и уставился на него, ничего не понимая.

– Иллюзия! – повторил генерал. – Не надо лезть в окно, это плохо кончится. Есть другие, более простые способы свести счеты с жизнью.

– Вас понял! – подтвердил я, ничего уже не понимая.

И снова мы вернулись в комнату с диваном и креслами, с витриной вместо окна. Начал про себя называть ее гостиной. Оставалась последняя дверь. Больше всего на свете меня интересовало, будет ли в моей комнате чудо-окно, и какую картину оно мне покажет? Согласен на море, но озеро тоже сойдет! Можно без пони, но обязательно что-нибудь позитивное!

Генерал подхватил чемодан и предложил мне самому открыть дверь. Я взялся за красивую блестящую ручку и потянул. Несмотря на то, что казалась массивной, дверь растворилась очень легко, никаких особых усилий не понадобилось. Отметил, что никакого выключателя рядом нет, но свет вспыхнул раньше, чем я отпустил ручку. Опять фокусы генерала!

Снова филиал музея! Стены стандартного коридора были увешаны… оружием?! Я не удержался и присвистнул. В жизни у меня не было ничего серьезнее перочинного ножа или обструганной палки. Естественно, в этом я ничем не отличался от сверстников! Но ведь каждый мальчик мечтает иметь саблю, пистолет или хотя бы кортик…

– Руками не трогать! – предупредил генерал. Интересно, он сам осознавал, насколько смешны его предупреждения? Сейчас в его присутствии, конечно, даже не прикоснусь! Но если в конце коридора дверь в комнату, где я буду жить какое-то время, хотелось бы знать, как называется магия, которая может остановить подростка при попытке снять и взять руки вон тот меч, или этот кривой кинжал, чьи ножны украшены не иначе как драгоценными камнями? А эти царапины и выбоины на огромном щите появились при транспортировке из магазина? А бурое пятно на бело-голубом стяге, прикрепленном к длиннющему копью, это следы клубничного варенья?!

Сложив руки на груди, генерал наблюдал за мной и улыбался.

– Как стемнеет, будем брать! – предположил он не своим голосом, наблюдая, как я остановился возле позеленевшего шлема с двумя скругленными рогами. – Тяжелая шапочка! Ну, потом все рассмотришь! Тебе каждый день мимо этого хлама бегать.

Хлама? С большим трудом я оторвал взгляд от выставки на стене.

– Скажите, товарищ ценный специалист, а вот этот реквизит с собой из-за границы привезли? Или вам его здесь выдали?

Повелитель не ответил. Я сделал несколько шагов и открыл дверь в комнату. Окно? И… увы!!!

Солнце едва пробивалось свозь низкие облака, ветра не было. За стеклом наблюдался скалистый склон. Редкие кустики, искривленное деревце с тонкими иголками. Темный провал, скрытый туманом, вдали за ним смазанные дымкой голые вершины без признаков снега. Безжизненные горы! Даже птиц нет! Унылая картина, лишенная запахов, звуков и смысла.

– Ничто не должно отвлекать от учебы! – подтвердил генерал, оценив гримасу на моем лице.

– Как в тюрьме? – предположил я. – Можно мне жить на кухне?

Повелитель поставил чемодан на пол:

– Устраивайся и минут через пятнадцать приходи на обед.

Он повернулся и вышел. Окно больше не вызывало интереса. Я задвинул тяжелые шторы, вернулся к двери, чтобы включить свет и наконец-таки осмотрелся. Где-то далеко дружно чихнули мои бывшие одноклассники.

Стены комнаты были очень аккуратно покрашены в бежевый цвет. Я прислонил щеку к стене и посмотрел вдоль поверхности. Холод штукатурки! Создавалось впечатление, что стена составляет единое целое, без всяких неровностей – бугров, впадин, трещин. Потеков краски не заметно. Снова идеально выверенные доски на полу, даже паркет таким ровным не бывает! Я поднял голову. Потолок представлял собой кожу натянутого барабана, захотелось подняться и коснуться его рукой, чтобы убедиться в этом.

Все эти помещения, что мне показали, вызывали удивление необыкновенной аккуратностью, будто женщины-штукатуры часами полировали каждый квадратный сантиметр стен, пола и потолка. Не иначе, какие-то космические технологии! Вон светильники, каких ни разу в жизни я не видел, а над кроватью большая вроде бы обычная политическая карта мира, прикрепленная хитрыми загогулинами, более уместными в лаборатории будущего.

Над обычным вроде бы белым письменным столом висели большие часы, под циферблатом которых имелось электронное табло, дублирующее показания стрелок. «Искринское время 13-05, – отметил я. Странно, думал, что меньше сейчас. Почему-то не было слышно тиканья, хотя секундная стрелка рывками бежала по кругу. Стол был пуст, кровать заправлена, но в целом комната не казалось жилой. Книги в большом шкафу стояли слишком ровно, на стеклах не имелось отпечатков пальцев.

Как магнитом меня потянуло к полкам, я подошел и начал разглядывать корешки. Ни одной знакомой книги! Ни единой знакомой буквы на переплетах! На нижних полках явно стояли детские книги, это было видно по картинкам на корешках, крупному шрифту. В средних рядах было много темных переплетов, украшенных вензелями позолоченных надписей. Было ясно, что многие книги стоят сериями по автору или тематике, друг от друга они отличались лишь надписями. На верхних полках располагались многотомные собрания в кожаных обложках.

Я не удержался и вытащил с нижней полки большую белую книгу, на оранжевом корешке которой весело плясали буквы. На обложке была изображена смешная девчоночья физиономия с веснушками и копной рыжих волос, увенчанных рыжими же рожками. Длинная шея, большие уши и малюсенькие глазки делали рисунок похожим на детскую мазню, и в то же время в нем чувствовалась верность каждой линии, каждого пятнышка. Глядя на него, хотелось улыбнуться и поскорей приступить к чтению.

Полистав книгу, я обнаружил в ней множество такого же стиля иллюстраций, изображавших в разных сценах девочку с обложки, а также других людей и животных. Наверное, потерял контроль над временем, потому что, когда ухо уловило какое-то шуршание за дверью, часы уже показывали 13-26. Я шагнул к двери и отворил ее, собираясь выяснить, кто там скребется. Нарушителем спокойствия оказался здоровенный черный кот, важно шагнувший в комнату.

– Черныш? – поинтересовался я, наклоняясь и собираясь погладить лоснящуюся шерстку. Странно, что Повелитель упомянул, будто его боятся соседские дети! Обычный кот! А мне всегда нравились именно такие – угольно-черные, без единого цветного пятнышка, короткошерстные. Один глаз, как уголек, второй чуть отливает малахитом.

– Без рук!

Я едва не подпрыгнул, когда понял, что эти слова сказал кот. Даже выглянул в коридор – не прячется ли там кто-нибудь еще. Но за дверью никого не оказалось, зато котяра явно смотрел мне прямо в глаза. И выражение на его лице было, как бы это сказать… человеческим!

Я потер ладонями уши. Говорящий кот?! Казалось бы, после машины, без водителя заезжающей в гараж, после дома, который снаружи выглядел в десять раз меньше, чем на самом деле, после чудо-окон, показывающих картинки из разных уголков земного шара, после немыслимого изучения ранее неведомого языка… Что еще могло меня удивить?

– Ты даже вещи не разобрал! – голос у кота был тягучий, словно он колебался, не спеть ли? Пасть синхронно открывалась, обнажая тонкие остренькие клыки, так что сомнений в принадлежности слов не оставалось. – А нам через три минуты выходить на прорыв периметра!

– По-по-поем позже, – слегка дрожащим голосом отозвался я. Никогда в жизни еще не приходилось оправдываться перед животными.

– Когда ты поешь, вообще никто не знает! – парировал котяра.

Он легко вспрыгнул на стол, повернулся и уставился на меня своими большими глазами. Клянусь, он увеличились почти вдвое, и рука вновь дернулась погладить, пожалеть животное. Не думал, что кошачьи мордочки способны передавать почти человеческую мимику!

Потом глаза уменьшились, превратившись почти в щелки. Я ожидал следующих слов, и они не заставили себя ждать:

– Максимум через пять минут сбор в гостиной! Хозяин послал меня за тобой. Рекомендую переодеться и посетить туалет, – он лапой показал на дверь за шкафом, – там, куда мы отправимся, тебе будет жарко в спортивном костюме!

У котика был интересный акцент. Экспертом я не являлся, язык выучил полчаса назад, но контраст с речью генерала сразу ощущался. Черныш смешно тянул А, ускоряя остальные звуки.

– На пляж? – обрадовался я, вспомнив море за окном столовой. Интересно, это Темное или Хазар? Готов остаться без обеда и даже без ужина, если мне разрешат окунуться. – У меня нет плавок! Можно буду купаться в трусах?

– Ага! Полотенце из ванной прихвати! – Он поставил лапу на лежащую на столе книгу. – С горячим сердцем, замерзнуть невозможно!

Глава 4

Повелитель скептически осмотрел меня, потом укоризненно спросил кота:

– Развлекаешься?

Еще не отойдя от того, что увидел в ванной комнате, я сейчас вообще не понял, в чем суть дела?

– Мальчик очень хотел купаться! – возразил кот, вспрыгивая на одно из кресел. – Кто я такой, чтобы рушить его мечты?! Он же ребенок!

Генерал махнул на Черныша рукой и уставился в маленькую светящуюся коробочку, размером чуть больше колоды карт. Поводил по ней пальцем, разглядывая нарисованные на поверхности картинки. Пиджак он снял, оставшись в футболке. Я сразу обратил внимание, насколько мощные у него руки. Не толстые, нет! Предплечья жилистые, запястья тонкие, перевитые веревками вен.

– Трибун-мошири! – сказал он коту. – Что им там надо?

– Снежные волки или рейнжеры? – поинтересовался Черныш.

– Пока непонятно. – Повелитель быстро и мелко стучал пальцами по коробочке на ладони, напоминая обезьянку, вычесывающую блох из спины своего малыша. Потом поднял голову на меня и спросил: – Какой у тебя размер одежды? Обуви?

Я ответил. Он кивнул:

– Черт, тут настройки Машкины! Некогда! Будешь анимешником теперь. Стоп! Вот! Хоть кроссовки нормальные есть!

Видя, что Повелитель очень занят, я никак не прокомментировал оскорбление. В детдоме и интернате меня часто называли разными словами, имеющими негативный окрас, но за часок-другой на темноморском пляже я готов был выслушать любые объемы брани.

– Готово! – провозгласил генерал через минуту, поднимая голову. – Вова, возьми пакет!

Я покрутил головой и обнаружил на ковре возле дивана гигантский ярко-полосатый пакет. Минуту назад там ничего не было! Не слишком тяжелый, наполненный какими свертками и коробками, пакет оказался довольно велик. Никогда такого большого и цветного не видел. Пришлось прижать его к груди, иначе дно волочилось бы по полу.

– Пора! – сообщил тем временем генерал и потянул руку к двери, которую недавно называл «универсальной».

Черныш спрыгнул с дивана и оскалился.

– Поехали! – скомандовал Повелитель.

Я готов был увидеть за дверью все, что угодно, но желательно берег моря. Поэтому немного расстроился, обнаружив покрытый травой склон, сбегавший куда-то вниз меж редких кустиков. Генерал шагнул через порог, Черныш прошмыгнул у него между ногами, прыгнул вправо, замер. Поведя носом по ветру, опустил голову к земле, сунул морду в траву. Генерал сделал пару шагов и остановился, прислушавшись. Я последовал за ним.

В ноздри проник запах леса. Лицо и голые ноги обдул прохладный ветерок. Я поежился. Идея надеть шорты и майку теперь казалась мне неудачной. Ноги в старых сланцах утонули в жесткой траве. Какая-то веточка царапнула лодыжку.

Я поставил пакет на траву. Мягко говоря, было не жарко. Расправив полотенце, накрыл им плечи и автоматически повернулся, чтобы закрыть дверь. Но не обнаружил ее за спиной! Вместо двери позади в нескольких десятках шагов стояла стена леса. Мальчик, который еще утром четко знал, что никакого волшебства не существует в природе, сделал вид, что удивился этому факту не больше, чем плохо сделанному монтажу в кинокартине про пять путешествий горе-морехода.

Мы находились ближе к вершине одного из холмов, откуда открывался прекрасный вид на соседние возвышенности. Хвойный лес перемежался со скалистыми выступами и травянистыми склонами. Большие пространства были заняты кустарником. Редкие кучевые облака отбрасывали на холмы и лес размытые тени. Нигде ни единого следа деятельности человека! Ни одного столба поблизости, ни одной вышки на горизонте! Девственно-чистая природа, какой она, наверное, была несколько тысяч лет назад. Запах хвои и смолы. Стайки птиц, перелетающие от деревца к деревцу. Снеговые шапки гор на горизонте.

– Красивые сопки! – признал Повелитель, явно любуясь пейзажем.

– На северо-западе! – предположил Черныш, повернув к нам голову. – Что скажешь, босс? Есть карта?

Повелитель зачем-то поднял к глазам свою коробочку, потыкал в нее пальцем:

– Только фотки успел сделать! Так, что тут у нас по географии? До Южно-Трибунска километров триста! До восточного побережья раз в десять меньше. Ближайший рыбачий поселок – около пятидесяти кэмэ.

– Может вулкан? – предположил Черныш.

– Есть научная станция на северной оконечности острова. Можно сгонять и узнать, но времени нет!

– Сам ничего не чувствуешь?

Повелитель присел и прижал ладонь к земле. Задумчиво посмотрел на меня, я ответил таким же взглядом. Ни черта пока не понимал! Где море?

– Вроде ничего такого! Сейсмической опасности нет! – поднявшись, сообщил генерал и снова уставился на свою волшебную колоду, заработал пальцами. – Карта природных ископаемых… Серебро, золото… не то… нефть, газ, уголь… тоже не оно… ртуть, рений, вольфрам… навряд ли…

– Военную карту посмотри!

Повелитель усмехнулся:

– Как ты себе это представляешь? Таких карт не существует! Что написано на бумаге, то знают враги! Будь тут даже ракетная шахта, на карте она не…

Генерал замолчал, посмотрел на Черныша, потом на меня.

– Ты гений, босс! – заметил кот, смешно поджимая губы и покачивая головой.

Я хлопнул себя по лбу. Нет, не догадался о том, о чем представления не имел! Это комары доперли, что жратва прибыла, и один из них приступил к трапезе.

Повелитель махнул рукой, сгоняя со щеки еще одного кровопийцу.

– Сейчас налетят! – предупредил он.

Без всякого волшебства я мог изречь такое же предсказание. Снял с плеч полотенце и начал обмахивать им голые ноги и шею. Голода больше не чувствовал. Мне было жутко интересно, что будет дальше!

– Ты, Черныш, – сказал генерал, – прошвырнись концентрическими кругами! Прямо отсюда начни! – Перевел взгляд на меня: – Вова, видишь за правым плечом кустарник?

Естественно, я повернулся сначала не туда, но быстро понял ошибку и нашел глазами редкие кустики то ли малины, то ли ежевики в десятке метров от себя.

– Залезь туда и сиди тихо! – продолжал Повелитель. – Сейчас наложу чары, никто тебя не увидит и не услышит. Даже не учует!

– Было бы неплохо! – подтвердил я, прихлопывая очередного комара.

Генерал отобрал у меня пакет, порылся в нем и передал мне какой-то цилиндр, плотно обмотанный пленкой.

– Вот тебе оружие! Просто наблюдай за всем, никуда не лезь! Если будет тяжело, действуй по обстоятельствам! Мы с Чернышом будем поблизости.

– Остается надеяться, что не замерзну!

– В пакете одежда, – сообщил Повелитель. – Сам разберешься, не маленький! Всю упаковку сложи обратно в пакет. Как сделаешь это, скажи такие слова: «Пенсионные Накопления»! Руки в пакет не засовывай, у меня по медицинской части пробелы! Вопросы есть?

– Ничего не понял, поэтому и спрашивать нечего, – признал я. – Действую по обстановке! Бьют – бегу, дают – беру! Склоняют к предательству, взвешиваю все «за» и «против»…

– Молодец! – заметил Черныш. – Босс, где ты взял эту птицу-говоруна?

– Там больше нет! Ты-то сам в таком виде собираешься по лесу разгуливать?

Черныш облизнулся, продемонстрировав язык почему-то черного цвета. Сказал:

– Лучше быть туристом, чем его завтраком!

Конечности кота вдруг резко вытянулись, грудная клетка раздулась. В течение пары секунд размер животного увеличился до размеров средней собаки, но на этом трансформация не закончилась. Пока я хлопал глазами, а комары, воспользовавшись моим онемением, приступили к забору анализов крови, Черныш продолжал расти быстрее, чем надувается воздушный шарик. Очень скоро его голова оказалась на уровне моей груди, морда вытянулась, напоминая теперь собачью. Шерсть стала длиннее, хвост превратился в помело, уши сместились назад. Открыв пасть, бывший кот обнажил уже красноватый язык и… клыки волка. Точно! Он и стал теперь волком, только раза в два крупнее обычного серого, что я видел в зоопарке!

– Ого! – наконец вырвалось из меня.

– Красавчик! – похвалил генерал. – Зубы желтоваты, а так – хоть сейчас на выставку!

Черныш закрыл пасть, спрятав длинный розовый язык, а когда открыл ее вновь, зубы сверкали белизной, словно были сделаны из полированного мела. Язык снова стал черным, как шкура, будто черемухи объелся.

– Так лучше? – поинтересовался он. Голос бывшего кота, а ныне короля волков стал грубее и страдал хрипотцой. – Ну, удачи вам! Доброй охоты!

Развернувшись на месте, волчара бросился прочь, набрав скорость, которой позавидовали бы чемпионы гепардов.

– И я пойду! – проводив его взглядом, сказал генерал. Он вдруг начал таять в воздухе, словно всегда был иллюзией. У меня сердце кольнуло, когда понял, что сейчас останусь один.

– Черныш – оборотень? – успел спросить я.

– Скорее, мультиморф или многоморф, кому как нравится… – Слова донеслись до меня из абсолютной пустоты. Я понял, что Повелитель продолжает стоять рядом, просто стал невидим. – Но функционально он универсален, просто предпочитает твердые физические формы, копирующие местную фауну… – Голос генерала начал удаляться.

– У меня вообще нет ни единого вопроса! – подтвердил я. – Приказ понятен, босс! Жду, молчу, надеюсь! До рыбачьего поселка пятьдесят километров, до здравого смысла примерно, как до Луны!

Поскольку мне никто не ответил, я подождал пару минут, отмахиваясь от комаров, затем направился к кустам. Ежевика встретила меня мелкими колючками, ягоды были еще мелкими и зелеными, но по ним я точно определил, что передо мной не малина. Комары не отставали, обещая стать в ближайшее время проблемой глобального масштаба. Найдя меж кустов небольшое пространство, я бросил пакет, положил на траву замотанный в пленку цилиндр и повернулся. Склон сопки был хорошо виден отсюда, место для наблюдательно поста казалось удачным.

Интересно, кого я должен здесь караулить? Разве что медведь выйдет проведать, оставили ли ему что-нибудь комары!

Руки чесались разобрать пакет, но начал я с предмета, названного оружием. Цилиндр был слишком легким для того, чтобы претендовать на место в коллекции смертоносных предметов из коридора в мое новое жилище. Пальцами и зубами я снял местами необычно жесткую пленку. Сплюнул клей, которым она для чего-то была смазана. Легко разорвал тонюсенький полиэтилен. Внутри обнаружился баллончик вроде тех, что используют для травли тараканов и мух. Надписи были на все том же непонятном языке, но перечеркнутое изображение комара, ясно указывало на то, что основным врагом человека в лесу является не медведь. Хорошо, что генерал это прекрасно понимал! Вот большой респект ему и всемерное уважение в невидимую корму!

Сняв колпачок, я брызнул на руку. Не дождавшись, пока маленькие вампирчики выразят неудовольствие, начал распылять жидкость по всему телу. В воздухе повис запах едкой химии. Надеюсь, у меня не будет аллергии, как в тот раз, когда я решил почистить зубы папиным кремом для бритья?

Кажется, комарам угощение не понравилось. Они продолжили жужжать, даже количество их увеличилось, но на кожу больше не садились. Поедали глазами, что меня вполне устраивало.

Придвинув пакет, я достал из него небольшую упаковку из тонкого шуршащего целлофана. Внутри была какая-то цветастая тряпка. Отогнув приклеенный край, достал и развернул футболку.

– Ух ты!

От такой же черной футболки Повелителя эта отличалась большим наклеенным изображением на груди. Верхняя часть туловища какой-то девчонки с темными растрепанными волосами. Необычайно крупные глаза с голубыми радужками были раз в десять больше, чем у рыжей на обложке давешней книги. На голове у девчонки чудом держалась гигантская плоская шляпа, похожая на летающую тарелку для игры на пляже. Большой круглый знак на груди, и темный фон за спиной, прорезанный молнией, завершали композицию.

– Девчачья! – сморщился я. Но быстрее, чем возмутились комары, надел цветастое чудо прямо поверх своей майки. Сразу стало теплее. – Что тут еще имеется?

Ножниц не было, и тонкую парниковую пленку следующего пакета я с сожалением разорвал. Внутри оказалась олимпийка без молнии, но с капюшоном. Бирюзового цвета в целом, кофта имела изображение все той же девчонки на передней части, только сейчас она поместилась целиком, то есть с ногами. Голые колени… То ли зауженные шорты, то ли юбка… Белые гольфы… Хорошо, что никто из одноклассников не увидит меня, иначе дело не обойдется подзатыльниками.

Имелась надпись на британском или другом латинском языке, но ни одно из слов мне не было знакомо.

– Гэ… ге… генс… – прочел я. – Тьфу, язык порвешь, пока прочитаешь.

Один из карманов, застегивающийся на молнию, идеально вместил в себя баллон с репеллентом. В следующем пакете были штаны в комплект к олимпийке. Однотонные, зауженные книзу. Со стилизованным изображением вездесущей девчонки возле правого кармана. Я быстро нацепил это все на себя, потому что кожа уже давно покрылась мурашками. На Трибун-мошири было холодно, не сравнить с Искрой! Про Пихту вообще молчу! Штаны надел прямо на пляжные шорты – суровая мода восточной окраины!

Еще в пакете была обувная коробка. Открыв ее, я обнаружил переложенные свернутой бумагой черные кеды на необычно толстой подошве. Присвистнул от удивления. Подзатыльники отменяются! Увидев такую обувь, все девочки в нашем классе забудут про существование какого-то там Живку Гарояна. Всем мальчишкам автоматически стану лучшим другом! Даже девчоночий спорткостюм впечатления не испортит! Черт возьми, на него даже смотреть никто не будет!

С благоговейным трепетом я достал из коробки кеды. Надеюсь, подойдут по размеру! А если нет, все равно буду носить, подгибая пальцы или напротив, свободно ими болтая. Старые кеды долой! Зачем набили папиросной бумагой такую хорошую обувь? Жаль, нет носков, но фиг с ними! Сейчас, только завяжу шнурки…

Кеды были чуть велики, и я облегченно выдохнул. Встал и проверил, как чувствует себя стопа. Великолепно! Никогда еще мне не было так удобно. Жаль, в футбол в такой обуви нельзя играть! Поставлю ее на выставку в коридоре рядом с украденным из музея оружием! Буду молиться пару раз в день!

– Магия! – я выбросил вперед руку, имитируя смертоносное заклинание. Ничего не произошло. Только комары перестали жужжать над левым ухом, перелетев к правому.

Носки лежали под коробкой, поэтому нашлись позже. Обычные белые, слегка толще тех, что ношу. Я быстро скинул обувь, натянул носки. Плотно зашнуровался. Теперь кеды сидели, как влитые!

Еще под коробкой пряталась от меня продолговатая красочная упаковка с чем-то мягким внутри. По изображению, я догадался, что там какие-то орехи. Разорвал упаковку, понюхал, лизнул огромаднейшую шоколадную конфету. Вкусно! Целиком она в рот не помещалась, поэтому откусил кусочек и закатил глаза от блаженства! Где-то далеко-далеко на севере лбом об айсберг начал биться огорченный белый медведь.

Следующие пятнадцать минут стали наградой за все вынесенные сегодня страдания. Я смаковал конфету, сосал ее, будто леденец, растягивая как можно дольше. И хоть она состояла из трех больших частей, но все же закончилась, смешалась со слюной, была проглочена без остатка. Еще пару минут я с упоением облизывал сладкие пальцы, потом обнаружил в пакете небольшую упаковку слегка мокрых белых тряпочек, которыми вытер руки и лицо.

Последним предметом, извлеченным из пакета, оказалась маленькая бутылка минералки, но не стеклянная, а тоже полиэтиленовая! Я быстро разобрался, как откручивается пробка и напился обычной чистой воды из-под крана. Никаких газов в ней не оказалось!

Вот странное дело! Зачем обычную воду такой пробкой завинчивать? Судя по нечитаемой этикетке, это явно из магазина продукт. Интересно, босс в курсе, что воду из бракованной партии купил? Не мог ведь углекислый газ просто испариться, от него все равно привкус бы остался!

Генерал просил сложить все остатки в пакет и прошептать над ними молитву. Я так и сделал. Только обертку от конфеты спрятал в карман штанов, предварительно протерев влажной тряпочкой от следов шоколада. Похвастаюсь потом ребятам! Да недопитую воду оставил, прикинув, что бутылка идеально поместится во втором кармане кофты.

Как бишь там? Пенсионная реформа… Накопить на пенсию… Фу! Глупость какая! Совершенно бессмысленные словосочетания.

А, вспомнил!..

– Пенсионные накопления! – сказал я в пакет и резко убрал голову, помня предостережение. Даже руки спрятал за спину.

В пакете что хрюкнуло, ухнуло, затем раздался звук, неотличимый от шума, который слышится при смыве воды в унитазе. Обертки и коробка задвигались, закрутились, полезли куда-то вниз, словно их реально засасывало. Легкий туман заклубился над пакетом, полиэтилен и бумага истаяли, провалились. Затем и сам пакет начал сворачиваться, складываться внутрь самого себя, пока не остался маленький полосатый комок, но и он с негромким хлопком исчез бесследно. Кроме примятой травы не было ничего, и мне оставалось только прихлопнуть челюсть, пока в рот не залетели маленькие жужжащие насекомые.

Глава 5

Хоть комары больше не кусали, их звон меня раздражал. Я накинул капюшон и подтянул завязки. Подложив на траву старые сланцы, разместил сверху сложенное полотенце и сел на этот импровизированный насест. Облако закрыло прямые солнечные лучи, по склону ближайшего холма быстро бежала граница света и тени.

Вспорхнули птицы слева от меня. Я повернул голову. Медведь? Лось? Заяц? Или пожаловал тот, кого отправились искать Повелитель с Чернышом?

Прорыв периметра!! Интересно, что это значит? Какой периметр имел в виду говорящий кот, превратившийся в волка? Если рассуждать логически: сначала мы были в Искре, сейчас, по утверждению генерала, находимся на Трибун-мошири. Не скажу точно, но от столицы это много тысяч километров. Какой «периметр» может связывать два географических понятия? Правильно, государственная граница! Трибун-мошири – пограничная область, остров, северной оконечностью Великого океана отделенный от Аласки. Аласка – это СШК? Что есть СШК? Любой ребенок это знает: наши заклятые «друзья»! Если и есть у нас на Трибун-мошири ракеты, направлены они не в сторону Северного полюса. Может парочка и нацелена на Чжунго, но большинство явно склоняются лететь к западному побережью СШК или к колумбийским базам на Утине.

Итак, прорыв госграницы! Кем? Армией СШК? Навряд ли! Че тут захватывать? Кусты ежевики? Ближайший вулкан? В таком случае, нам и делать ничего не надо. Комары и мошка – лучшие пограничники. Съедят любое количество вражеских войск, никакие репелленты не помогут. А если захватчики до зимы продержатся, то вообще хана им! Нет! Тут что-то другое!

Малая группа? Разведчики-шпионы-диверсанты? Вполне вероятно! И, скорей всего, лишь один диверсант. Высадили где-то поблизости с подводной лодки, догреб на матрасике до нашего берега и сейчас думает, что делать дальше. То ли сразу сдаться, то ли побегать для приличия по лесу? Я смотрел фильм на эту тему. Правда, действие там происходило в более теплых краях.

…Это был не медведь, не лось и даже не заяц. Но птицы выдали его еще пять минут назад, просто я не сразу сообразил, что к моему посту кто-то приближается. В полусотне метров мимо кустов спокойнехонько шагал человек с удочкой на плече.

Я вздрогнул, холодок пробежал по спине, заныл желудок, виски сдавила неведомая сила. Темно-зеленая форма диверсанта подозрительно походила на форму родной Имперской армии. Ну правильно, не с колумбийским же флагом тут разгуливать! Рожа незнакомца была стандартной европеоидной. Никакого оружия, кроме рыбачьих принадлежностей я не заметил.

Колумбиец крутил головой, свободной рукой отмахивался от комаров и, кажется, насвистывал какую-то песенку. Он улыбался. Меня не замечал, однако я его видел прекрасно. Высокий лоб, слишком большие для такого лица глаза, пухлые губы. Красавцем он не был, но таких рож полно и в Колумбии и в Гардарии – что на заводах, что в институтах, что в очередях возле пивных ларьков. Крутая все-таки у него маскировка! Если б не предупреждение Повелителя, я подумал бы, что какой-то солдат отпросился из ближайшей воинской части порыбачить. Рядового, конечно, не отпустят. Скорей всего – офицер.

Диверсант начал спускаться по склону. Я не знал, что мне делать? Попытаться задержать его самому? Но как это сделать на ватных от страха ногах? Трясущимися руками? Как вообще ребенок, пусть даже вислянский разведчик, может арестовать взрослого мужчину, шпиона вражеской страны, прошедшего специальную подготовку? Несомненно, вооруженного (хоть кроме удочки я ничего не вижу).

Как там было в том фильме? А, точно, ребятишки, возомнившие себя контрразведчиками, получили по попе от взрослых! Мол, нечего лезть туда, куда не надо! Ведь какой хороший пример! Просто руководство к действию! Вернее, бездействию.

Диверсант продолжил спускаться по склону, все дальше отдаляясь. Я смотрел ему в спину, пока неровность холма не скрыла чужака от меня. Страх постепенно отступил. Мелкая мошка презрела старания создателей репеллента, пробралась за ворот и куснула меня, окончательно выведя из ступора. Прихлопнул ее и размазал по шее. Пришла запоздалая мысль – спрятаться! Спустя несколько ударов сердца понял, что Повелитель не обманул. Диверсант обязательно заметил бы меня в редких кустах, проходя мимо, но не смог сделать этого. Чары действовали!

Я посмотрел на свою руку – никаких признаков невидимости. Однако, сомнений не осталось: другие люди меня не замечали, как я перестал видеть Повелителя, когда он растворился в воздухе? Где он, кстати? Может, неподалеку, как обещал? Может, стоит за соседним кустом и тоже наблюдает за диверсантом?

– Генерал! – тихо позвал я.

Тишина! Ни одна веточка не шелохнулась. Что делать?

Момент нерешительности закончился спустя минуту. Мне сказали ждать и не рыпаться, что и сделаю с удовольствием. Жаль, что конфета была только одна! Очень вкусная оказалась!

Я попил воды. Ничего вокруг не происходило. Облако проплыло дальше, солнце снова озарило заросли ежевики. Мои мысли переключились на события сегодняшнего дня, начиная с самого утра. Если б Левка перед завтраком сказал, что сегодня напрочь сломается моя научно-практическая картина мира, съездил бы ему по носу!

Итак, если подвести итоги, что все-таки получается?

Часа три-четыре назад в интернат явился какой-то странный тип в сопровождении министерских. Думаю, не из образования, а из МГБ. Больно морды лица у них схожи с физиономией недавнего диверсанта. С какого уровня нужно дать разрешение, чтобы забрать из интерната подростка тринадцати лет, я не знаю. Даже сирот не увозят на опыты просто так. Но Антон наш Десимирович подчинился, послал с генералом Цветку, а сам ублажал еще одного министерского в своем кабинете.

Затем из гениев математики Повелитель выбирает почему-то меня. Случайность? Возможно! Поймем позже, пока недостаточно данных. Далее следует демонстрация фокусов, которые убеждают меня в том, что безапелляционное предложение о сотрудничестве мне стоит рассмотреть в особом порядке. Ставший позже невидимым водитель везет нас за город, по пути генерал гипнотизирует меня, и я начинаю бодро болтать на ранее незнакомом языке. При этом, читать и писать на нем не умею. Сделаны намеки, что этим искусством мне предстоит овладеть в ущерб полноценному летнему отдыху. Страшно? Но пока не смертельно!

В подискринском Лукине мы попадаем на дачу, которая внутри кажется больше, чем снаружи. Обстановка и другие детали убеждают в том, что мелким мошенником Повелитель не является. Скорей, тут какой-то секретный объект явно на балансе государства. Супругу генерала мы не застаем. Зато я знакомлюсь с говорящим котом, который вместо того, чтобы бродить туда-сюда по качелям и рассказывать поучительные сказки, прикалывается надо мной, а позже и вовсе оказывается собакой или волком. Мультиморфом, как назвал его Повелитель. Собакой Баскет… Баскин… Нет, не помню!..

И опять вернусь к технологиям, о которых слышу впервые. Они явно не соответствуют общему уровню ВИСЛ или СШК. Проекции за окнами дома кажутся настолько реальными, что в них несложно поверить. Транспортная же система, посредством которой мы прямо из лукинского дома вышли, пусть даже не на Трибун-мошири, а в ближайший подискринский лес, представляется вообще фантастической. Допустим, превращение Черныша – очередная иллюзия. Невидимость генерала – оптический обман. В книгах у первых имперских фантастов об этом написано много. Наука шагает вперед семимильными шагами! Люди космос осваивают – вот это действительно фантастика! Проще всего назвать все, случившееся со мной сегодня, магией. Но если тщательно разобрать каждый эпизод, применить научные термины вроде телепортации, становиться ясно, что Повелитель был прав, считая магию – наукой.

Поистине, мне посчастливилось прикоснуться к чему-то, по сравнению с чем разбитый нос Левки не имеет никакого значения. Утром я проснулся на скрипучей сетке интернатской кровати. Сейчас, одетый космическим шпионом, выслеживаю шпиона реального. То ли в холмистой местности Искринской области, то ли действительно на Трибун-мошири! Надеюсь, это не сон! По крайней мере, столь четких снов я не видел никогда в жизни!

Я вспомнил санузел, примыкающий к своей новой комнате: идеально ровную плитку, причудливые светильники, крышку импортного унитаза, которая не хотела закрываться, пока не придавил. Вспомнил многодырчатую ванную и кран совершенно иного принципа действия! Я так и не смог помыть руки, потому что не понял, как открывается вода!

Интересно, который час? По радио, когда объявляют точное время, упоминают, что в Южно-Трибунске полночь. Сколько же это по Искре? Три часа дня? Два?

Я посмотрел на небо. Затрудняюсь определить, где какие стороны света, но солнце стоит невысоко над холмом. Кажется, стало чуть темнее. Смеркается? Как я буду здесь сидеть в темноте? Замерзну ли, когда светило скроется за горизонтом? Насколько хватит брызгалки от комаров?

Вместо ответа на эти вопросы, я снова заметил движение на склоне. Только что ничего там не было, и вдруг прямо из пустоты возникло сразу трое диверсантов. Я почти не вздрогнул. И меня вроде бы не заметили. Стояли они ближе, чем проходил «рыбачок», поэтому рассмотрел их хорошо. Сразу обратил внимание на животное, безошибочно определив в нем пантеру. Удивляться не было сил. Пантера, так пантера! Все ведь знают, что от этой разновидности леопарда на Трибун-мошири не протолкнуться!

Два человека не были похожи ни друг на друга, ни на диверсантов в моем понимании, ни на рыбаков. Во-первых, одним из них была женщина. Высокая, чуть грузноватая, одетая в обтягивающий костюм для аэробики. Длинные светлые волосы спадали по плечами, за спиной висел крохотный рюкзак лилового цвета, в тон ему высокие узкие сапоги, заниматься в которых спортом было просто глупо. В руке женщина держала плоскую коробку вроде колоды карт Повелителя. Как и генерал, она поскребывала эту штуку пальцами, яркие ногти на которых стригла явно больше года назад. У нее были длиннющие ресницы, полные губы, и в целом одутловатое лицо. Чем-то она напомнила мне Софью Филиповну – завхоза щелковского детдома, несомненную чемпионку ВИСЛ по ворчанию и придиркам.

Вторым был… ну назовем его мальчишкой, хотя не помню, чтобы кто-то из пацанов носил такие длинные растрепанные волосы. Может быть в прошлом встречались, но в конце уже нашего века такие прически остались прерогативой исключительно девчонок!.. Женоподобный имел лишний вес, его грушевидная фигура была облачена в ярко-оранжевую майку и синие безразмерные шорты. Пацан наклонился и шлепнул по толстой ноге. Ага, отечественные комары не прочь отведать шпионской крови! Высокие ботинки закрывали кожу до середины голени, но колени оставались открыты.

Лицо толстого мальчишки было покрыто прыщами, маленькие глазки бегали по сторонам, нос картошкой казался слишком большим, а рот вполне был способен глотать бутерброды целиком.

Пантера сделала круг вокруг людей. Я напрягся. Но по кустам зверь лишь взглядом скользнул – маскировка Повелителя работала отлично! Насколько я понял, даже запах мой пантера не учуяла. На всякий случай опустил голову и посмотрел на руки. Сам себя я прекрасно видел!

Женщина закончила ковырять в коробочке дырку и что-то произнесла. Похоже на британский, но сказано было так быстро и так неразборчиво, что я не понял ни слова. Зато прекрасно поняли ее спутники. В том числе пантера, что меня опять не удивило. Пацан вытянул руку в направлении, куда ушел «рыбачок». Черное животное, единственное, что вызывало у меня симпатию в этой группе, скользнуло в сторону, намереваясь, видимо, совершить обходной маневр.

Так! Стоп! Кто из них сделал «прорыв периметра»? Рыбак в вислянской форме, который просто вышел из-за холма и более ни в какой шпионской деятельности замечен не был? Или два клоуна и африканский хищник семейства кошачьих, возникшие из воздуха прямо передо мной?

Быстрей, чем в моей голове формировались правильные мысли, чужаки начали действовать. Обменялись несколькими фразами. Пацан пнул ногой ближайшую кочку, поднял руку с часами, потом поправил какую-то затычку в ухе. У женщины тоже из уха торчала ватка, часть которой клочком свисала вниз. Оталгия у них что ли?

Женщина подпрыгнула и устремилась вверх, будто ее поднимали на веревке. Одновременно она поблекла и растворилась в воздухе, став невидимой. Взлетела, как новый колумбийский истребитель, якобы неразличимый с радаров. Я едва сдержался, чтобы не выдать себя свистом. Пацан оставался на месте, и был он раза в два крупнее меня. Ссориться с ним, пока не входило в мои планы.

Эх, где же Повелитель? Хоть бы подсказал, что делать? Куда бежать, если начнут стрелять из космобластеров?

Ответов не было. Я ждал. Ждал и мальчишка, притопывая на месте и помахивая руками. Я понимал, что причиной данных танцевальных па стали холод и прожорливость комаров. Продолжалось это минут пять, после чего, в очередной раз взглянув на часы, юный диверсант решительно направился в сторону, куда ушел рыбак в вислянской форме. Я вздохнул и вылез из кустов в тот момент, когда за складкой холма виднелась только голова растрепанного мальчишки. Полотенце и сланцы оставил на месте, позже заберу.

«Действуй по обстоятельствам!» – предупредил Повелитель. А обстоятельства вместе с главными действующими лицами сейчас удалялись в неизвестность. Я был уверен, на склоне больше ничего интересного не случиться. Высиживать сланцы смысла не имеет.

Новые кеды мягко скользили и по траве, и по земле, и по камням. Я быстро сократил расстояние между собой и мальчишкой-диверсантом. Причем, он дважды оборачивался, но меня не приметил, так что можно было подойти еще ближе, маскировка работала. Однако, я предпочел стометровку в качестве разделяющего нас пространства. Случись что, добегу или убегу, как получиться. В интернате получалось за 15 секунд на стадионе. Вряд ли женоподобный меня догонит.

Птички бодро пели свои песни. Мальчишка подобрал какую-то ветку и отмахивался ей комаров. Мне показалось, стало еще темнее. Впереди между холмами блеснула река.

Где же Повелитель и Черныш?

Ближе к реке склон стал круче. Чужой пацан съехал на пухлой заднице по какой-то осыпи. Я вовремя понял, что мне не стоит повторять этот подвиг, слишком много шума создам. Осторожно обошел опасное место, цепляясь на спуске за ветки кустарника.

Река была неширокой, камнем перебросить не проблема. В отличие от подискринских речушек, берег этой густо зарос мелкими лиственными деревьями, колючками кустов и высоченной травой. В этом переплетении тут и сям виднелись черные ветки и даже стволы валежника. Кое-где из воды торчали позеленевшие камни. Квакали лягушки, комары гудели на три тона громче, чем на вершине холма.

Толстяк некоторое время рассматривал весь этот бардак, потом осторожно двинулся по краю склона. Я увидел, там есть нечто вроде тропки – то ли звериной, то ли протоптанной ногами человека. Просто узкая полоса примятой травы.

Комары нещадно жалили пацана, прогрызаясь прямо сквозь майку. Мне стало его жалко. Но не настолько, чтобы окликнуть и предложить побрызгаться средством. Через пару сотен шагов тропка вывела нас к прибрежной полянке, где высота травы позволяла передвигаться относительно спокойно. При желании тут можно было сыграть в волейбол, а уж для привала в походе место подходило идеально. Пара поваленных стволов просилась использовать их, как лавки, а свободный подход к воде гарантировал общедоступность водных процедур.

Мальчишка замер на краю поляны, зачем-то присел, и вскоре я заметил причину такого поведения. Возле воды пошевелилась знакомая фигура в зеленой форме. На фоне травы рыбак был почти неразличим, но марля, обмотанная вокруг головы и шеи, делала его похожим на гигантский гриб, невесть зачем застывший на границе воды и суши. Удочка стояла на рогатине, поплавок подрагивал от легкой ряби. Рядом в воду был опущен садок.

Сидевший на корточках пацан оказался скрыт от рыбака травой. Да тот и не оборачивался, увлеченный процессом. Мальчишка немного поерзал, но комары явно не давали ему покоя. Наконец, решился, что-то вытащил из-за пазухи, поковырялся, спиной заслоняя от меня предмет. Я понял, что сейчас произойдет нечто, и оно вряд ли сильно понравиться пограничнику. В том, что это наш военнослужащий, причем офицер, я больше не сомневался. Оставалось неясным, затем он понадобился иностранным шпионам? А еще сильно напрягало отсутствие Повелителя.

Мальчишка-диверсант решился, выпрямился, замахнулся, отведя руку с каким-то предметом далеко назад. Уж не граната ли это?

Что я мог сделать? Правильно! Громко закричать и замахать руками:

– Бе-ре-гись!!!

Глава 6

Пацан замер, офицер на берегу тоже остолбенел. Затем оба медленно повернулись, и если мой соотечественник достаточно быстро оценил ситуацию, рыбкой нырнув в сторону, то мальчишка-иностранец удивленно опустил руку с гранатой и принялся всматриваться чуть выше того места, где я стоял. Не обнаружив никого, он снова повернулся к военному и громко выругался по-британски, не увидев его на прежнем месте. Брань я определил безошибочно!

Со своей высоты мне было прекрасно видно, как офицер ползет по берегу в сторону ближайших деревьев. Приметить это мог и пацан – трава все-таки колыхалась. Он выпрыгнул на поляну и попытался приблизиться к пограничнику. Интересно, есть у того оружие? Или ничего, кроме удочки с собой не брал?

Я снова заорал. Сначала по-британски.

– Файер! Файер! – Потом перешел на вислянский: – Первый взвод, заходи справа! Второй – слева! Сидорич, отстрели этому прыщавому…

Что именно нужно отстрелить, я не успел придумать, поэтому оставил обещание незаконченным. Пограничник опять хорошо меня понял, потому что замер, притворившись бревном, накрыл голову руками. Зато прыщавый сориентировался, где я нахожусь и, забыв про главную цель, опять развернулся ко мне. Теперь мне пришлось застыть, чтобы не выдать себя колыханием травы.

Но долго эта игра не могла продолжаться, и, приняв решение, подросток решил использовать свою гранату для того, чтобы умерить вокальные способности невидимого крикуна. Коротко размахнувшись, он швырнул свой снаряд примерно в мою сторону. Теперь падение пластом пришлось изображать мне, и земля больно ударила по руками и коленям. Бутылка и баллончик с репеллентом врезались в живот, глаза закрылись сами собой. Ни разу в жизни никто еще не кидал в мою сторону настоящую гранату, я даже понятия не имел, какой разлет осколков! Голову втянул в плечи и вообще собирался свернуться калачиком, однако не успел.

Полыхнуло! Хлопок был негромким, но даже сквозь веки меня ослепило. Невидимая рука оторвала невидимого меня от вполне видимой земли, подняла, перевернула в воздухе и не слишком мягко опустила обратно. Теперь упал я спиной, и воздух вылетел из легких от удара о почву. Не дыша, я все-таки вскочил, ломанулся в сторону, споткнулся, зацепился за какую-то ветку. Проехал боком по склону, долбанулся коленом о камень, снова понялся на ноги. Покачнулся, потому что потерял ориентацию в пространстве. Снова развернулся к реке лицом, успел заметить сунувшего руку за пазуху толстяка. Я заорал что-то неразборчивое, в три прыжка вырвался на тропу, собираясь дать деру.

Перед глазами все плыло. Своими передвижениями я наверняка выдал себя, а может маскировка перестала действовать, потому что в этот раз юноша-диверсант почти не промахнулся. Небольшой круглый предмет, более похожий на камень, чем на гранату, описал короткую дугу и должен был если не попасть в меня, то шлепнуться совсем рядом. Я согнул ноги, готовясь прыгнуть, но не успел… В паре метров от меня, прямо в воздухе снаряд наткнулся на какую-то невидимую преграду и взорвался. Вспышка белого пламени выросла до небес, и перед тем, как ослепнуть, я заметил, что на пути ее полыхнула красным заревом полусфера заслонившего меня щита. Однако, ударная волна все равно оторвала меня от поверхности земли. Невидимый грузовик врезался прямо в грудь, отбросил, закрутил в воздухе. Трижды сделав корявое сальто, я приземлился на ветки какого-то дерева. Что-то проскребло по ребрам, что-то оцарапало лицо, и, наконец, спина и шея пришли в соприкосновение с чем-то большим и твердым.

Сознания я не потерял, хоть дышал в последний раз уже очень давно, а перед глазами нельзя было различить ничего, кроме мутной синевы. Кажется, даже пытался подняться на ноги, но закончилось это тем, что боднул головой ствол, и в придачу к уже имеющимся травмам добавился оглушительный звон в ушах.

Наверное, мне оторвало и руки, и ноги, скорей всего тело было покрыто сотнями ужасных ран. Поэтому я сильно удивился, когда спустя всего несколько секунд картинка начала проясняться, а оставшиеся в наличии конечности сами подняли меня в вертикальное положение. Ноги робко сделали несколько шагов. Едва различив перед собой тропу, я тут же придал этим усилиям единственно верное направление. Кто там хвастался стометровкой? При взгляде на то, как окровавленный с почти оторванной головой мальчишка несется вверх по тропке, а затем по склону, любой спринтер перешел бы из легкой атлетики в шахматы.

– Восемь! Девять! Десять! Олимпийский рекорд! – выдохнул я, падая ничком, но тут же вскакивая и оборачиваясь. Метров пятьдесят пробежал, не больше, но диверсант теперь вряд ли добросит следующую гранату.

Я различил его полную фигуру на поляне. Меня никто не преследовал, но теперь парень явно меня видел. Магическая маскировка больше не работала! Он прокричал что-то на своем дурацком языке, я ничего не понял. Контратаковал хорошо мне известным ругательством. Как и все другие ребята в ВИСЛ, я однажды узнал, что в британском есть слова, для заучивания которых совершенно не требуется усилий.

Юный диверсант ответил мне в том же духе. Показал неприличный жест. Я ответил по-своему. Вот и поговорили!

Кстати, руки-ноги у меня были на месте, кровь не хлестала из разорванной шеи. Костюму, конечно, хана, но кеды – нормально, даже с ног не слетели во время кульбитов. Качественно шнурки завязал! И вообще, хорошо быть маленьким и легким!

Что дальше? Диверсант начал озираться, ища глазами пограничника. Кажется, за мной он не собирался бежать. Но в следующую секунду вдруг передумал, повернул голову в мою сторону, сунул руку за пазуху и что-то сказал. Возможно, спросил, кто я такой и какого черта здесь делаю?

– Вислянский разведчик! – громко сообщил я, и, не дожидаясь более ничего, развернулся, нажал на несуществующие педали и пригнулся к воображаемому рулю.

Быстрее, чем с этой горки мог скатиться велосипед, я взлетел по ней в обратном направлении. И не остановился даже тогда, когда диверсант наверняка уже скрылся из виду. Пронёсся сквозь кусты, где недавно балдел от безделья, вломился в лес, выскочил обратно, поняв, что не смогу пробраться сквозь этот бурелом. И вдоль деревьев поскакал вправо, собираясь обогнуть непроходимое препятствие. Кажется, я громко кричал. И это было хорошо! Значит, дыхание полностью восстановилось.

Метелки высоченной травы хлестали меня по щекам. Ноги с трудом находили опору. Руками я изобразил нос ледокола, но все равно на каждые три шага приходилось одно падение, к счастью более мягкое, чем пару минут назад.

Вылетев внезапно из травы на относительно открытое пространство, тело поехало по каменистой осыпи, использовав для процесса передвижения самую подходящую часть моего тела. Крик превратился в икание, потом в кашель, завершился хрипом. Я медленно поднялся на ноги, как всплывшая подлодка, понял, что лес остался по левому борту, а впереди по курсу «льда» больше нет, зато имеется «спокойная чистая вода» в виде покрытого мхом и травой склона, кое-где украшенного совершенно несерьезными кустиками.

– Северный склон! – проявил я наконец-таки знания географии. – Здесь всегда меньше растительности! – И ринулся вперед.

Без падений не обошлось, но разве можно принять всерьез жалкий трехметровый кувырок по относительно мягкому склону? Царапина от колючей ветки или ссадина на коленке от острого камня никогда не придут в сравнение с недавней попыткой срубить елку собственной головой. Минуты не прошло, как я скатился в низину, и дальше надо было выбирать направление бегства. Вправо или влево по прогалине? Или прямо вперед сквозь сосняк, не слишком частым гребнем оккупировавшим соседний холм? Под кронами почти не было подлеска, только невысокая трава. Пройду, если не буду бежать сломя голову.

Или…

Не знаю, что там такое увидел во мне генерал, когда инспектировал шестой «Б» в спортзале? Может быть, действительно выбрал за острый гадкий язык?

Я повернул голову и посмотрел на холм, с которого только что спустился. Вершина его была занята тем самым непроходимым леском, справа от коего деревья росли реже. Еще правей по склону находилась низина, возможно пойма той самой реки, на берегу которой я самоотверженно бросил соотечественника наедине с вооруженным и очень злым диверсантом.

Ждут ли меня с той стороны?

Сделав первый шаг, я начал медленно набирать скорость и уже через несколько метров перешел на легкий бег. Перепрыгивал поваленные стволы, огибал слишком большие деревья и плотные заросли кустов. Вспугнул стайку ярких птичек, что-то порскнуло под ногами и зашуршало прочь. В рот залетел комар, пришлось сплевывать.

На бегу в голове поселилось осознание того, что взрыв неизвестной гранаты напоролся на какую-то защиту, окружавшую меня. Это волшебство охранило меня от неминуемой смерти, но взрыв снова сделал видимым для окружающих. В том, что гранаты диверсанта тоже имели магическую природу, я практически не сомневался.

На мгновение по траве рядом скользнула тень. Я поднял голову и успел заметить в небе смазанную фигуру то ли на помеле, то ли без него, скрывшуюся за лесом на вершине холма. Почти тотчас что-то громыхнуло в той стороне. Но скорости я не сбавил. Если не поучаствую, то хоть посмотрю, иначе буду потом жалеть до конца жизни. Ох, какая двусмысленная фраза получилась!

Краешком глаза заметил расплывчатую тень на склоне соседнего холма. Мелькнула, как молния. Вот это скорость! То ли Черныш, то ли пантера, кроме них тут никто, наверное, не способен бегать быстрее ветра.

Я постепенно огибал холм у его подножия. Низина приближалась. На грани слышимости донеслись какие-то крики, но тяжелое дыхание уже мешало различать все посторонние звуки. Замедлив бег, к низине я подошел быстрым шагом. Сердце бешенно колотилось. Из-за травы и кустарников ничего не было видно, но река – вот она! Если пойду дальше, обязательно выберусь на то место, откуда сбежал пятнадцать минут назад.

Ни дороги, ни даже тропки впереди не имелось. Над тем холмом, что поднимался за рекой, сверкнула пара молний. Вместо грома раздался пронзительный скрежет, вызвавший мурашки по всему телу. На склоне нашего холма пронеслись два черных сгустка. На мгновение сплелись, покатились клубком, затем снова разделились и умчались прочь. Кто за кем гнался, было невозможно понять.

– Ты шагай, не отставай! Громко песню запевай! – Правильно! Так легче! Пока шепотом, но как еще преодолеть этот непроходимый для любого здравомыслящего человека участок?

Я бежал и брел, полз и ковылял. Тонул ногами в какой-то трясине, перебирался через поваленные стволы, проползал под ними. Я вывозился в грязи и смоле, болотце затрофеило левый кед. На лице и руках прибавилось царапин, штаны порвались на коленке.

– Кто идет? Мы идем! Кто поет? Мы поем!

На моем пути стояла сплошная колючая стена. Река подмыла берег, образовав черные проплешины. Сквозь листву, сквозь камыш я лез и лез вперед, совсем потерял счет времени…

– Почему на бутербродах

Больше нету колбасы?

Кто дежурит по столовой?

Нет не мы! Нет не мы!!

Вспышки молний, скрежет и натуральный грозовой гром теперь слышались регулярно. Дикий визг и шипение, которые могли бы издавать кошки размером со слона. Пару раз над рекой проносились резкие порывы ледяного ветра. Небо потемнело. Однажды запахло клубничным вареньем. Затем природа-таки сдалась, и хлынул ливень.

Холодные струи заколотили по спине. На четвереньках я прополз через траву и оказался на давешней полянке для пикников. Пацан-диверсант стоял ко мне спиной и, держа нечто вроде зонтика, смотрел на холм за рекой, где в клубах пламени и дыма обменивались оплеухами две исполинские фигуры, кажущиеся призраками сквозь пелену падающей с неба воды. Одна смутно напоминала генерала, разве что мышцы он нарастил стократно, а ростом с ним поделился великан из сказки. Противостояла ему бочкообразная мадам, за спиной которой развевался гигантский плащ, накрыть которым можно было половину Лобной площади. Ведьма лягнула Повелителя, но промахнулась, потеряла равновесие и едва не шлепнулась. Я вздрогнул, представив, что может натворить эта туша, покатившись по склону и булькнувшись в речку. Сразу захотелось оказаться где-нибудь подальше. Идея прибежать сюда с той стороны холма уже не казалась мне гениальной.

Повелитель чуть отступил, быстро похлопал в ладоши, злорадно улыбнулся и отвесил даме отнюдь неджентльменский подзатыльник. Взметнулись волосы, качнулась голова женщины, раздался обиженный вскрик, разбудивший всех медведей в радиусе ста километров. Из-за холмов справа ему вторил яростный визг ста тысяч кошек, вышедших на битву против ста тысяч собак.

Мадам в обтягивающем костюме слегка съежилась в размерах, заскочила за спину генерала и ожгла его каким-то огненным хлыстом, внезапно выросшим из руки. Повелитель упал на одно колено, прогнулся, но тут же выпрямился, схватился за гибкое оружие гигантской диверсантки, рванул на себя.

Зрелище было впечатляющим, не спорю, но моя рука уже нащупала толстую ветку, и я решил вступить в битву, пока оставалась надежда на получение медали хотя бы за участие. Кажется, она не выдается посмертно, но кто помнит такие тонкости в нужный момент?!

Юный диверсант свободной рукой зачем-то придерживал ватку в ухе. Тело пограничника у ног пацана пошевелилось. Только сейчас заметил его. А ноги уже понесли меня вперед, на бегу я выпрямился, занес в сторону оружие…

– Получай!

Ветка все-таки оказалась слишком тяжелой для меня, поэтому удар пришелся под колени прыщавому. Он немедленно выронил свой странный зонтик и сел на пятую точку, затем повалился на бок, чем определил мои дальнейшие действия. Выпустив ветку, я навалился сверху, почему-то решив, что именно в борьбе имею какое-то преимущество.

Это оказалось ошибкой! Несколько моих ударов хоть оказались неприятными, но все же не испугали юного диверсанта. Он заслонился одной рукой, второй ухватился за мою куртку и скинул с себя. Ловко перевернулся и раньше, чем я успел отползти, сам наскочил на меня, придавив массой.

– Ох! – успел выдохнуть я. Успел заметить, что ватка в его ухе имеет странную форму и скорее пластмассовая, нежели волокнистая.

Мальчишка попытался схватить меня за горло, но я закрылся руками. Тогда он заерзал, собираясь сесть на грудь. Пришлось отчаянно скрести землю ногами, чтобы не дать ему утвердиться сверху. Штуковина из его уха выпала.

Паника овладела моим разумом. С чего я решил, что совладаю с пацаном старше и вдвое тяжелее себя? Какое же опрометчивое решение напасть на него! Мои руки уперлись в жировые складки диверсанта, но он все-таки оседлал меня. Придавил правую руку коленом и уже собирался обрушить кулак на лицо, когда был сбит в сторону почти черным промокшим телом. Это пограничник решил очнуться и вступить в схватку на моей стороне. Представляю, что сейчас творилось в его голове! Пляска двух монстров за рекой кого угодно была способна заставить принять все происходящее за кошмарный сон. Зачем в таком случае напрягаться, рисковать жизнью и ввязывать в непонятный бой? Гораздо проще сделать усилие и проснуться.

А сам-то не сплю? В смысле, чего это я в воде разлегся?

Вскочив, обнаружил следующее… Пограничник и диверсант катались в соседней луже, пытаясь задушить друг друга. Примерно одинакового роста эти двое могли бы выступать в одной категории, но сразу было заметно, как вяло себя ведет офицер. Пребывание в отключке не пошло ему на пользу, сил не добавило. Он что-то пытался кричать, но из-за общего шума я ничего не слышал.

Выше по склону, разбрасывая комья грязи, метались две смутно угадываемые фигуры. Абсолютно черные! Явно большего размера, чем вырастают представители отряда хищников (мне только вчера выставили годовую оценку по зоологии). Неприятно царапающий уши визг и выворачивающее наизнанку мои легкие рычание доносились именно оттуда, перекрывая шум дождя.

Я повернул голову направо – вершины холма за рекой больше не существовало. Сотни тонн земли и камня вместе с деревьями, кустарником, травой исчезли, обнажив скальное основание. Струи дождя превратили подступы к холму в кипящее болото. Над всем этим, зависнув в воздухе, парила фигура тетки в обтягивающей одежде. Плащ она где-то потеряла и сама уменьшилась до привычных человеческих размеров. В руках у нее было неопределимое из-за расстояния оружие, струя света из которого била вниз наискосок, соединяясь в единое целое с лучом пламени, источником которого служило копье или посох в руках Повелителя. Тоже приняв обычный облик, он стоял на каменистом выступе и сдерживал магический напор.

Я почувствовал, как мозги закипают, не в силах осознать происходящее. Всего этого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Но это, увы, было! И пальцы нащупали проверенную палку, лежащую в луже. Пора было отрабатывать конфету!

Подоспел я вовремя. Глаза пограничника уже закатились, он почти не сопротивлялся. В этот раз я попал мальчишке в плечо и хоть не сбросил диверсанта с офицера, но заставил его разжать хватку. Выругавшись, толстяк поднялся на ноги и недобро прищурился. О стратегии борьбы с превосходящими силами противника я читал еще в прошлом году, когда проходили курс Истории Древнего мира. Память была хорошая, и палку выбросил, понимая, что она будет мешать убегать. Хоть враг у меня был только один, я пока не видел способа победить его с помощью грубой силы.

Диверсант зарычал. Вода лилась по его прыщавому лицу, на скуле алела царапина. Вся одежда промокла насквозь. Я сам словно только что вылез из реки – ни единой сухой нитки! Босая нога коченела в холодной луже, какой-то острый камень уперся в пятку.

– Вислянские не сдаются! – сообщил я, хотя никто меня о том не спрашивал.

Диверсант шагнул навстречу, я отпрянул, забирая влево. Когда он потянулся за мной, стало видно, что паренек хромает. Я злорадно оскалился. Если не будет бросаться взывчатыми веществами, у меня есть шанс. Главное, не удаляться от него слишком далеко, чтобы не пришло в голову воспользоваться гранатами!

Некоторое время мы играли в догонялки. Не скажу, что выбрали самое удачное место на Трибун-мошири. Несколько раз я падал, мальчишка-иностранец тоже скользил по мокрой траве. Пограничник вяло шевелился в своей луже, и я ждал, пока он придется в себя, чтобы объединенными усилиями постараться укротить диверсанта.

Но раньше, чем соотечественник смог найти в себе силы, и раньше, чем устал прыщавый пацан, от соседнего холма в нашу сторону метнулась тень. Я не успел среагировать, только поднял руки, закрываясь. Что-то тяжелое сбило меня с ног, больно ударившись в плечо. Но тотчас же вытянуло за шиворот из грязи, поставило на ноги и сдавило шею. Я немедленно схватился за это что-то, оказавшееся человеческой рукой, разве что увеличенного формата. Так что пальцы одной руки полностью обхватили мою тощую шею.

Передо мной, злобно улыбаясь, стояла женщина-диверсантка. Сейчас в ней было метра четыре росту, но мне было неудобно задирать голову, еще и шея находилась в плотном захвате. Поэтому колдунья (сомнений в этом больше не имелось) подняла меня повыше, оторвав от земли и так сильно сдавив, что мне пришлось подтянуться на ее клешне, дабы не расстаться с головой.

Что-то сказала по-британски, хищно прищурившись, но дышать я не мог, все силы собрал, чтобы висеть на руках, так что не понял ничего, кроме одного слова, кажется обозначавшего вопрос «кто?» Ответ не представлялся возможным, в глазах быстро темнело. Дождь резко закончился, но стало ли кому-то от этого легче?

Капли текли по лицу магической диверсантки, ее мокрые спутанные волосы превратились в большое аистиное гнездо. Кто-то вскрикнул в той стороне, где остался мальчишка. Кто-то зарычал. Колдунья медленно повернула голову в ту сторону, мне тоже удалось скосить глаза.

Черныш, поставив лапу на грудь лежащего пацана, раскрыл пасть величиною с дверь. Пес, а может все-таки кот, сейчас был размером много больше человека. Сомкни он челюсти, и от пацана останется ровно половина! Глядя на хозяина, мультиморф ждал команды.

Когда они все успели переместиться на поляну? Да, да, рядом с Чернышом и его жертвой замер Повелитель! Обычного роста, в порванной на груди майке, слегка закопченный, насквозь мокрый, но улыбающийся. Подобно диверсантке, генерал держал за горло еще одного участника изначальной диспозиции – черную пантеру, ныне больше походившую на нашкодившего котенка. Размер ее сильно уменьшился.

Перед глазами все плыло, мысли путались.

– Отпусти его, Аманда! – сказал Повелитель. – Не то лишишься своих помощников!

Диверсантка что-то ответила на своем языке. Кажется, во фразе присутствовали какие-то цифры. Мне показалось, женщина стала чуть ниже, а хватка на моем горле чуть ослабла.

– Три-два-один! – подтвердил генерал. Он больше не улыбался. – Это не игра, Аманда! Неужели тебе не жалко своего паренька? Черныш не побоится дисквалификации!

Угасающее сознание родило интересную мысль. Я отпустил правую руку, повиснув на одной левой. Нащупал молнию на кармане. Я практически ничего уже не видел, просто вытянул баллончик вперед, чувствуя, как погружаюсь в темноту небытия. Из последних сил поднял руку, палец нажал на клапан.

– А-А-А! – яростный женский вопль ударил по ушам.

Меня встряхнули, бросили, но удара о землю я почти не почувствовал. Совершенно автоматически встал на четвереньки, и очень быстро, как только услышал голос Повелителя, пополз в ту сторону. Две-три секунды, и зрение частично вернулось, позволив различать тени. Я заполз за генерала, по-прежнему удерживающего пантеру, упал между ним и Чернышом, так же контролирующем мальчишку.

Все это время Аманда орала, соревнуясь в громкости с гудком паровоза. Я вскочил, пошатнулся, увидел ее в нескольких метрах от себя. Снова попытался спрятаться за генерала. Закрыв лицо руками, колдунья отплевывалась. Рядом в луже плавал баллончик с жидкостью от комаров.

– Три-ноль! – громко констатировал я, чувствуя, как тело все больше подчиняется мне. – Позовите врача на поле!

Глава 7

– Внимание! – раздался позади голос Черныша. – Она может притворяться!

Ноги не держали меня, а еще было очень холодно! Колдунья Аманда сделала какие-то пассы руками, и ее голову окутало желтоватое сияние. Послышалось легкое жужжание. Мои ноздри уловили аромат каких-то цветов. Спустя несколько секунд сияние вокруг головы диверсантки исчезло, и женщина повернулась в нашу сторону. Я сразу понял, что зрение к ней вернулось, но глаза были красные-красные.

– Бас, ты заплатишь за это! – с акцентом сказала она. – С каких пор ты решаешь за Империю?

– Со вчерашнего дня, – ответил Повелитель. – Тебе придется умерить свои аппетиты, а если сунешься за периметр еще раз, я обломаю твои очаровательные коготки, сниму лишние сантиметры пластика с ресниц! Что же касается твоих губ и других интересных частей тела, превращу кислоту в яд! Будешь топить за СШК, но на каждой твоей татухе проявится слоган «Слава ВИСЛ!». Ты ведь знаешь, что я смогу сдержать обещание!

Мне показалось, эти угрозы не слишком испугали колдунью. Она протерла глаза, осмотрелась, и явно тянула время, соображая, что делать дальше.

– Может в расход ее вместе с командой? – предложил Черныш. – Подержишь ведьму, хозяин? А я перекушу мальчишкой и займусь пумой!

Названная «ведьмой» зашипела:

– Только попробуй!

– Обязательно попробую! – пообещал Черныш. – Сначала хомяка, потом драную кошку, ну и от тебя мне хозяин чуть-чуть оставит.

Меня передернуло! Неужели мои товарищи едят мальчишек, пантер, оказавшихся пумой, и прочих непривлекательных женщин?

– Интересные времена настают, – сказал тем временем Повелитель.

– Что интересного? – огрызнулась колдунья. – Будто первый раз это видишь?

– Каждый раз не могу поверить. Неужели люди настолько глупы?

– О, они намного глупей, чем тебе кажется! Никакого ВИСЛ уже нет, и ты это прекрасно знаешь! Я буду наслаждаться агонией! – Она сделала короткий жест, и за ее левым плечом возникло какое-то голубое свечение.

– Убежишь? Бросишь своих прихвостней? – поинтересовался Повелитель.

– Я отомщу за них!

Свечение приняло форму двери.

– Могу вернуть их за два желания! – предложил генерал.

Позади зарычал Черныш. Ведьма Аманда прищурилась:

– Уж не возомнил ли ты, старый пень?..

– Успокойся, твои спорные прелести меня не интересуют! Два желания в обмен на две жизни, что может быть справедливее?

Пума в руке Повелителя заскулила по-собачьи. Тоже понимала вислянский?

Аманда замешкалась. Даже я знал, как не хочется быть должником! Два желания! В моей голове тут же родились грандиозные идеи. Если с одной стороны ВИСЛ, а с другой – СШК, два магических желания могут в сумме равняться нескольким тысячам килотонн.

– Какого характера желания, бас? – наконец спросила она.

– И тут не беспокойся! Мне вообще наплевать, что там у вас происходит, лишь бы сюда не лезли. Желания мои будут касаться третьих стран, договорились?

Лицо ведьмы просветлело, словно речь шла сначала о сокровищах короны, а затем плавно свернула к куче мусора подле забора.

– Третьих стран!.. – задумчиво повторила она. – Я, наверное, соглашусь…

– Слово! – потребовал Повелитель.

Ведьма еще чуть поколебалась, но, мне показалось, для приличия. Потом щелчком пальцев уничтожила контур голубой двери за спиной и начала творить новое заклинание.

– Внимание! – напомнил Черныш.

Странно это все выглядело. Под темнеющим небом на берегу заваленной грязью и камнями реки по щиколотку в воде ярко-одетая женщина сделала несколько танцевальных движений. Красные огоньки зажглись вокруг нее, замерцали, закружили хоровод. За диверсанткой внимательно наблюдали пожилой, но не старый мужчина в черных брюках и такой же футболке. Полузадушенная то ли пантера, то ли пума размером с небольшую собаку. Обалдевший и стучащий зубами мальчишка, еще утром не подозревавший о существовании магии. Непонятного вида зверь, абсолютно черного цвета, угрожающе нависший над другим мальчишкой, кажется потерявшим сознание от страха. Ну и плавающий в соседней луже полуживой человек в форме погранвойск Вислянской Армии.

Красные светлячки вокруг Аманды слились в маленькое облачко. Оно метнулось к Повелителю, словно обнюхало его, потом заглянуло в лицо. Направилось обратно к ведьме и проделало те же процедуры. Внутри облачка замерцало что-то ярко-золотое. Зависнув посреди поляны, оно вдруг рассыпалось на миллион блестящих пылинок, и те устремились в разные стороны. Часть пролетела мимо меня, едва не коснувшись лица.

Тишина! После магического шабаша все в холмах успокоилось. Ветер стих, даже вода в реке перестала журчать.

– Готово! – провозгласила Аманда. – Ты доволен?

– Я перфекционист! – пожал плечами генерал. – Пока свободны, а там посмотрим. – Он разжал хватку, и пантера-пума-пудель упала в траву, расплескав воду.

Ведьма тем временем помахала руками, призывая голубую мерцающую дверь. Мимо меня на четвереньках прополз колумбашка. Очень захотелось дать ему ускоряющего пинка. Я посмотрел на Повелителя, тот отрицательно покачал головой.

Пума собралась с силами, нетвердо поднялась на конечности и тоже побрела к хозяйке. Проход уже сформировался, и я был не настолько глупым, чтобы понимать, куда он ведет. Из всех троих обернулась только Аманда. Когда ее животное и пацан уже исчезли в сиянии магической двери, она обернулась и сказала:

– В итоге все равно проиграешь!

Повелитель, которому предназначались эти слова, казалось, заранее приготовил ответ:

– Ты встала на сторону зла, Аманда!

– Серьезно? Это ты мне говоришь? Смешно! Даже не буду комментировать! – Она перевела взгляд на меня: – А тебя, змееныш, я хорошо запомнила!

Я вздрогнул, но быстро справился с испугом. В голове даже родилась пара остроумных ответов. Однако, озвучивать их я не решился.

Генерал хохотнул. Ведьма прошла сквозь дверь, после чего та схлопнулась с противным скрипом. На поляне остались только мы трое, да пограничник.

– Давайте поднимемся на холм! – приказал Повелитель. – Надо поговорить с этим!

Не сходя с места, щелчком пальцев он поднял тело офицера из лужи. Тот застонал, когда невидимая рука захватила его и вознесла на пару метров от земли. В горизонтальном положении человек поплыл к тропке, ведущей на склон. Повелитель кивнул нам и пошел следом.

– Холодно! – заметил я.

– Еще пять минут, – не оборачиваясь, предупредил генерал.

Мы с Чернышом потянулись за ним. Впервые у меня появилась возможность как следует разглядеть мультиморфа в облике огромной страшной зверюги. Тот, естественно, заметил мое любопытство, но возражений не имел. Шел вальяжной походкой кота, только что загнавшего под крыльцо соседскую шавку.

Ростом Черныш сейчас был выше меня. Его лапы оставляли в мокрой земле глубокие ямы, и я подумал, что вес зверя не меньше тонны. Ни на одного из знакомых мне хищников он не был теперь похож. Вернее, был похож на нескольких одновременно. Голова была позаимствована у тигра, однако пасть раза в два больше. Тело гончей, поджарое, ребра выделяются из-под кожи. Шерсть такую я видел у чучела медведя, разве что у Черныша она угольно-черная. Хвост обычный, кошачий. Впрочем, у леопардов и прочих больших кошек, наверное, такие же хвосты. Признаюсь честно, даже смотреть на мультиморфа мне было страшновато.

– Как ты назвал Повелителя? – спросил я. Мы чуть отстали, генерал бодро взбирался по склону, а парящее над землей тело, словно воздушный шарик, было привязано над ним невидимой веревкой.

– Если хочешь, называй его босс или бас, это то же самое, что повелитель. Или просто хозяин.

Ага, в их языке явно больше пяти тысяч слов, и мне в голову засунули неполный словарь!

– Эта Аманда, они раньше были знакомы?

– Известная в определенных кругах колдунья, – подтвердил Черныш. – Кошку вижу впервые, пухляша тоже. Но с ведьмой мы уже встречались… в других местах.

– Она колумбийка?

– Вообще не отсюда, но сейчас служит колумбийцам. Ее наняли. Впрочем, как и нас.

Генерал остановился и подождал, пока мы его догоним. На самом деле, шествие тормозил я. Черныш, если б захотел, в три прыжка был бы на вершине. Но мои ноги двигались с большим трудом. Изо всех сил я старался не показывать усталости.

– Если бы ваша противница бросила своих помощников, – спросил я Повелителя, – что бы мы с ними делали?

Генерал внимательно посмотрел на меня.

– Она бы не бросила! Аманда лишь делала вид, что они ей безразличны. Но искать нового мультиморфа, приручать его… Ученика тоже не так просто выбрать! Наверняка потратила на него много сил.

– Что бы она делала?

Повелитель развел руками:

– Атаковала! Дерется она неплохо, шанс отбить хотя бы одного у нее был.

Я немного подумал, потом спросил:

– Значит ли это, что вы бы не бросили меня, случись обратная ситуация?

– Я бы? – усмехнулся он. – Обязательно бросил бы. Только сегодня тебя взял, поменять вообще не проблема!

Генерал зашагал вверх по склону. Я повернулся к Чернышу и обиженно посмотрел на него. Тот подмигнул желтым кошачьим глазом. Второй стал красноватым, как у альбиноса.

Через пару минут, я доковылял до места, где несколько часов назад (минут тридцать, не больше) сидел в кустах и мечтал о второй конфете. Ближе к вершине было почти сухо, но дул неприятно бодрящий ветерок. Я поежился.

Генерал опустил тело пограничника на траву, встал над ним и задумался.

– Зачем он им понадобился? – поинтересовался подошедший Черныш. Он склонил свою страшную голову над офицером. – Не чувствую в нем ничего! Только стандартный набор человеческой глупости.

До меня дошло. «Прорыв периметра» колумбияшками был осуществлен ради этого военнослужащего. Они прибыли сюда, когда он, явно покинув часть, в одиночестве отправился на рыбалку. Что они хотели? Убить его? Ликвидировать, если выражаться шпионским языком?

Повелитель поднял руки над телом. Тотчас я почувствовал дуновение тепла, одежда пограничника начала парить. Он зашевелился, открыл глаза, недоуменно уставился на нас. Испуганно поднял руки:

– Кто вы такие, что вам нужно?

– Спасатели! – усмехнулся Повелитель. – Похоже, у малышки гайки не все дома. Как зовут тебя, чудо? Не бойся, мы свои!

Офицер начал озираться вокруг, сел, подтянул под себя ноги. Ничего особенного в его лице не было, голос тоже был совершенно обычным. Гаек поблизости тоже никто вроде бы не рассыпал.

– Ватрослав… – наконец сказал он. – Ватрослав Илич! – посмотрел на рукава своей грязной формы. – Лейтенант транспортной службы.

– Врет! – подсказал Черныш. – Прямо на ходу сочиняет!

– Молодец, – подтвердил генерал, – не растерялся! Все правильно, вдруг мы настоящие шпионы!

– Это… это у вас говорящая собака? – пролепетал лейтенант.

– Где ты собаку таких размеров видел? – огрызнулся Черныш. Он подался вперед и шире открыл пасть, демонстрируя нехарактерные для псовых зубки. – У меня в каждой конечности четыре сустава, а у собак только три!

– Успокойся, рокфор! – поднял ладонь хозяин. По всей видимости, в этот раз сообщив мне название биологического вида, к которому Черныш принадлежал. – Дейла тоже пожалей, еле на ногах стоит!

Вот кого он сейчас имел в виду?

Пограничник тем временем начал закатывать глаза. Генерал вытянул вперед руку, и воздух между ним и лейтенантом заколебался, полоса неясного марева соединила ладонь Повелителя и голову офицера. Я тотчас вспомнил, каким образом сегодня выучил ранее незнакомый язык.

Пограничника слегка подняло в воздух и выгнуло. Раздался какой-то зубосверлительный писк. Пахнуло нашатырем. Несколько секунд это продолжалось, затем тело мягко опустилось на землю. Повелитель задумчиво уставился на лейтенанта. Так он стоял не меньше минуты, очевидно анализируя информацию. У меня не осталось сомнений, что он покопался в мозгах пограничника.

– Необычно! – наконец, сказал он. – Потом повернулся к нам: – Дело сделано! Можно домой!

Я посмотрел на Повелителя, надеясь, что мои мысли он прочтет без магического вмешательства. И не ошибся.

– Ну и видок у тебя! – констатировал генерал. – Ты в болоте что ли прятался?

– Я не прятался! – возразил я, но голос дал петуха.

– Он не прятался! – подтвердил рокфор Черныш.

Повелитель улыбнулся:

– Шучу! Видел, как моська трепала слоненка! Давай тебя подсушим, а переоденем и подлечим уже дома!

Я почувствовал, как стало теплее. Словно в парилку шагнул, только сухую! Одежда нагрелась быстро, перед лицом повисли клубы пара.

– Можно даже похвалить его! – предложил Черныш. – Антикомариная бурда оказалась сильнее магии! Нечасто видишь такое!

Я понял, что один друг в новом учебном заведении у меня уже появился. С благодарностью посмотрел на мультиморфа. Тот как раз выбрал этот момент, чтобы сдуться до размеров обычного кота. Не резко, как воздушный шарик, а с присущей ему вальяжностью.

– Пожалуйста! Не трогайте меня! – Это пограничник очнулся.

– Да мы еще не начинали! – явно подстраиваясь под тембр его голоса, ответил Повелитель. Очень смешно получилось. – Только воспоминания тебе сотрем и отпустим. Очнешься, когда мы уйдем. Удочку вряд ли теперь найдешь, но дорога до шахты тебе известна, не заблудишься.

– Я.. я…

– Хоть словом заикнешься про калоши, я тебе не прощу! – пообещал Повелитель, и в этот раз я не понял ничего. Он повернулся ко мне: – Подсох?

– Да, но одежду все равно стирать придется!

– Выкинуть проще, – сказал генерал. – Только Маше не говори об этом кощунстве!

Он снова повернулся к пограничнику. Тот пытался ползти спиной вперед. Движением пальца Повелитель подтащил его ближе.

– Только давайте без ручки и темных очков! – подал голос рокфор. – Надоела эта театральщина!

Из руки генерала волна дрожащего воздуха потянулась к голове пограничника. Он сказал:

– Ты слишком напряжён! Ты же молодой человек! Расслабься! Работа должна приносить радость!

Тело пограничника обмякло на земле, глаза закрылись. Повелитель повернулся к нам:

– Все чисто? Никто ничего не потерял? Возвращаемся на базу.

Я хотел было напомнить про кед, но испугался, что его поиски отсрочат свидание с ванной, наполненной горячей водой. Рандеву хотя бы с одним бутербродом тоже навязчивой мыслью свербило в башке.

Генерал рукой нарисовал в воздухе контуры двери, спустя несколько секунд она материализовалась, как под действием проявителя.

– Учитель! – сказал вдруг я. – Проще всего мне называть вас учителем!

– Что? – переспросил увлеченный заклинанием генерал. – А… это!.. Да называй, как хочешь! Формат сотрудничества ты понял правильно, остальное – детали. За сообразительность получаешь приз.

– Ореховую шоколадную конфету, – попросил я. – Очень вкусная!

– Еще один на пальму подсел! Нет там никаких орехов! Это бобы! И шоколад – одно название! – вздохнул снизу Черныш. – Идем уже! Я Напи партию в шахматы обещал.

– И покажите мне, как открыть воду в ванной, – потребовал я. – Магическими кранами пользоваться не умею!

Глава 8

«Какой классный сон! Обязательно Левке рассказать, – подумал я, еще не открыв глаза. – Кто переставил кровать? Солнце бьет прямо в лицо!»

В ясные дни солнечные лучи начинали баловать нашу интернатскую комнату примерно за час до полудня. У меня была мысль переставить кровать ближе к окну, чтобы первые отсветы будили меня, но у коменданта она энтузиазма не вызвала. Романтические сопли ему были чужды, и всяким там звездам класса желтый карлик он предпочитал старый добрый механический прибор тоже круглой формы, но более понятный в применении, недорогой, легко заменяемый на идентичное инвентарное оборудование. Почему «заменяемый»? Уж очень часто будильники в общежитии падали на пол, прыгали в стену, бывали насмерть задушены подушкой!

– Левка, что тебе сейчас расскажу! –улыбаясь, пообещал я и открыл глаза, предварительно заслонив их ладонью от яркого света. – Левка?

Наверное, никогда еще я не вставал так быстро. И не припомню, чтобы само пробуждение было столь резким. В следующую секунду я уже стоял посреди комнаты, а сознание работало так ясно, будто его стимулировали холодным душем, зарядкой и несколькими литрами крепкого чая. Сердце колотилось, как после стометровки!

– Неужели это правда? – вслух спросил я, но ответить мне было некому. Никакого Левки в комнате не имелось, как и двух скрипучих кроватей, облезлого шкафа и украшенного глубокомысленными надписями стола. Ничего! Даже стульев с железной рамой, которые я сам красил прошлой осенью в мастерской.

Однако, комната не была пуста! Все необходимые предметы мебели имелись, только совсем новые и, как бы это приличней сказать, немного другого уровня, отличающегося от стандартов рекомендованных Министерством образования. Нет, не хочу ничего плохого сказать про интернат! Функционально все оборудование там было безупречным. Это стул, на нем сидят! Это кровать, на ней прыгают, как на батуте! В глубине души я всегда понимал, что будущих математиков не стоит баловать излишней роскошью. Знания должны выгрызаться силой, а сытый живот учить не дает, и все такое…

Но, блина, если раму стула сделать из полированной стали, а сиденье и спинку слегка облагородить кожей, какому воспитаннику от этого станет хуже? Если стол выстрогать до идеала, очень ровно покрыть краской и сверху положить большой кусок оргстекла, кому придет в голову написать на таком сокровище о моральном облике завуча по воспитательной работе Цветланы Дарковны Любич?

Улыбаясь до ушей, я обвел взглядом комнату. Конечно, не она и не мебель вызвали у меня всплеск трудно контролируемого восторга. Главное, что все вчерашние события оказались не сном! Самой что ни на есть реальностью! Страшной, прекрасной, безумно интересной!

…Когда вчера мы вернулись в большую комнату с лугом за окном, я скинул грязную порванную одежду, оставшийся кед, и учитель уничтожил этот хлам, сказав весьма простое заклинание, состоявшее всего из трех одинаковых букв. Позже я пробовал повторить с куском мыла, но ни «мэ-мэ-мэ», ни «нэ-нэ-нэ», и даже «на-на-на» не давали требуемого результата. Мыло исчезать не желало! Зато оно прекрасно справлялось со своей основной задачей. Сейчас даже запах этот приятно вспоминать! Не запах даже – аромат!

Учитель показал, как работают краны, как затыкается отверстие в ванной. Предложил еще воспользоваться клеем, который почему-то назвал жидким мылом. Показал, в каких тюбиках зубная паста, шампунь, непонятный бальзам, возможно для стирки. Саму стиральную машинку ему явно выдали прямо в институте космических технологий. Это был выставочный образец, даже в ГлавУниверсаме на ВДНТ я не видал ничего подобного. Я погладил рукой большую блестящий ящик с иллюминатором на передней части и осторожно сложил вовнутрь шорты и майку. Только в этот момент вспомнил, что полотенце и сланцы оставил в кустах. Совсем про них забыл!

– Насовсем забудь, – посоветовал учитель.

Он не собирался ругать меня за полотенце. Вместо этого, пообещал познакомить меня с машинкой позже, наколдовал в своей наладонной коробочке цветастую пижаму с большеглазыми девчонками, почему-то назвав их пацанами. Затем предупредил, что дождется в комнате. Попросил не задерживаться.

Поэтому я быстро принял душ, оттер грязь. Тот самый кусок мыла вполне подошел для мытья головы, никакого шампуня не потребовалось. Пижамы у меня никогда не было, но прежде чем надеть ее, я осмотрел синяки и ссадины в большом зеркале на двери. В принципе, ничего серьезного! Содрана кожа на обеих коленках, но не сильно. Ранки не кровоточат. Большая красная полоса на груди – щиплет, но терпимо. Предплечья все в синяках, ссадинах и царапинах от колючек. Шея в малиновых пятнах от захвата колдуньи Аманды. На лице две потертости, три мелких царапушки и огромная шишка на лбу, уже позеленевшая.

Так что пижаму я одевать не стал. Размокшие ранки надо было обработать. В одних трусах я вышел в комнату, чтобы попросить зеленку. Блина, потом еще придется сидеть и ждать, пока она подсохнет! А как уже хочется залезть в кровать и зажмуриться!

За окном было темно. Облачность способствовала тому, что вечер выглядел, как ночь. Горела настольная лампа. Учитель сидел за столом и читал книгу про рыжую девчонку. Он улыбался и даже не повернулся ко мне. Одежда на нем была безупречно чистой – уже успел переодеться и умыться.

Я привлек к себе внимание шипением, якобы от боли в разодранных коленках. Учитель закрыл книгу, повернул голову и кивнул.

– Дайте мне два литра лукарства, – явно подражая девчоночьему голосу, сказал он.

– У меня создалось впечатление, что это какая-то цитата? – предположил я, бросив взгляд на книгу.

– А мне еще какого-то Ванека предлагали вместо тебя, – задумчиво ответил учитель. – Еще и дня не прошло, а ты уже мне надоел. Хороший показатель! Давай-ка выпьем вот это, Вовка!

Он открыл ящик стола и достал оттуда продолговатый цилиндрик, откупорил его и вывалил на ладонь две большие таблетки:

– Рассасывай! Садись на кровать, я пока кое-то объясню.

Аскорбиновую кислоту я ни с чем не мог перепутать. Сунул в рот сразу обе таблетки. Имелись подозрения, что ссадины витамином С не заживить, но кто я такой, чтобы указывать на то человеку, который гору сровнял до основания и летающую колдунью отшлепал.

Уселся на кровать. Ничего не скрипнуло. Не особо мягко, но и не сетка подо мной, это точно. Матрас ровненький, без комков. Поролон?

– Пижаму не одел, это очень хорошо! – сказал наставник. – Я совсем забыл, что ты у нас некормленый. В принципе, какая мне разница, ну да ладно. Еды-то не жалко! Сейчас оденешься по-домашнему и на кухню!

Учитель встал, прошел по комнате и быстро объяснил, как чем пользоваться. Ничего особо нового я не услышал, разве что выключатели располагались необычно низко, а некоторые розетки и вовсе над полом. Окно открывалось странно, и форточкой учитель назвал его половинку, хотя от второй половины она вроде бы ничем не отличалась.

Шкаф с раздвижными, как ширмы, дверцами не был пустым. Жаль, красивых костюмов и модных кедов в нем не оказалось, но привычной школьной формы имелось аж два комплекта, столько же спортивной. Две куртки, одна из них зимняя. Все новое! Две пары всесезонных ботинок, кеды, летние туфли и сандалии стояли на нижней полке. В боковом отделении лежали комплекты постельных принадлежностей, нижнего белья.

– Итак, первое, очень важное: завтра идешь на занятия в свой класс! – объявил учитель.

Я сморщился.

– Воспринимай это, как возможность пообщаться со своими одноклассниками! Не возгордись, не хвастай, вообще ничего не говори о том, что делаешь вне интерната! Но с ребятами дружи, никого не отталкивай, они ничем тебя не хуже. И по учебе старайся, это самое главное! После обеда мы тебя заберем.

Таблетки таяли во рту, приглушая чувство голода. Глаза слипались. Если бы мне предложили лечь спать прямо сейчас, я не стал бы перечить.

– Каким-то спортом занимался?

– Только ОФП, – вздохнул я.

– Недостаточно! – заявил учитель. – Мы тебя запишем в хорошую секцию! Ту, где мозговую деятельность стимулируют самым простым, но действенным способом.

– Шахматы?

– Примерно да. Так, давай посмотрим, что тут у нас? – Он подошел и аккуратно коснулся моего лба.

Я ожидал болезненных ощущений, но был приятно удивлен. Шишка почти не болела, и она… Подняв руку, я сам притронулся ко лбу. Шишка сдулась, почти исчезла! Перевел взгляд на колени – ранки подсохли, стянулись, словно кожу я содрал неделю назад. Вот это витаминки!

– Можно идти ужинать! – улыбнулся учитель. – Если голодом тебя заморю, придется Ванека брать, а он большой, это надо другую кровать покупать. И жрет он, наверное, много. Экономически невыгодный обмен получится.

Я с трудом поборол в себе воспоминания о вчерашнем визите на кухню. Моей любимой, картошки, правда не было. Но остальное! Так ведь можно весь день столбом простоять, смакуя каждую деталь, каждое блюдо. Абсолютно стерлась память о том, как я вернулся в комнату и лег спать. Неужели уснул прямо за кухонным столом?..

Потянувшись, я взглянул на часы – 6:35. Рановато по меркам интерната, но и сна ни в одном глазу! Хочется куда-то бежать, что-то петь на ходу, подскакивать…

– Тук! Тук! – сказал кто-то. Именно сказал.

– Заходите! – ответил я, поворачиваясь к лучам спиной. Сегодняшняя погода за окном делала горы не столь мрачными.

– Спасибо! – раздалось не от двери, а где-то сбоку. Скосив глаза, я обнаружил человека, сидящего за столом. Как он зашел? Дверь даже не скрипнула! Давно он тут?

– Тебе было бы легче, если б я проник в комнату обычным способом? – поинтересовался человек, и я узнал голос Напи. Сегодня он был одет совсем по-другому, и постричься где-то успел. Акцента вообще не было слышно. – Ну, чего напрягся? Посмотри, какая красота за окном! Солнце, свежий воздух, птички! Что еще надо? Люди сейчас на работу идут, а мы с тобой…

Он мечтательно закатил глаза. Интересно, если он работает водителем, а сейчас полседьмого, и к месту несения службы Напи уже прибыл… Во сколько же он встал, чтобы добраться в Лукина? Может быть, живет поблизости? Но зачем тогда эти бессвязные рассуждения?

– Мы, духи, не пользуемся дверями, – продолжал Напи. – Можем, конечно, открывать их, закрывать. Создавать все эти ненужные скрипы петель, звяканье замков, сквозняк… Ты чего кровать не заправил? Слуг у нас нет! И одевайся! Зарядку делать умеешь? Двадцать три минуты до завтрака!

Я покраснел, повернулся и быстро привел постель в порядок. Покопался в своем чемодане и вытащил вчерашние треники. Для зарядки пойдет!

Спросил:

– Гантели есть?

Напи уставился на меня. Сегодня на нем была одежда как раз для прогулки на лыжах. Серая тренировочная куртка, темные штаны, стоптанные ботинки. Шапочка торчала из кармана, из второго выглядывала газета. Я еще раз поразился, какие изменения произошли с его шевелюрой. Вчера он носил старомодную прическу, сегодня же волосы стали короче, отступили со лба и макушки, обнажив залысины. Но главное – выражение лица. От вчерашнего скучающего не осталось и следа. Напи улыбался, и делал это как-то странно, только нижней частью лица. Его глаза смотрели цепко, сосредоточенно. Кажется, они стали светлее.

– В спортзале все есть, – наконец сказал он. – Даже гантели. Но у нас ведь не тренировка! По-быстренькому покрути руками-ногами, поприседай. Утренняя гимнастика! Слышал про такую? Я тебе пока газету почитаю!

Пожав плечами, я приступил к зарядке. Повращал головой, руками, начал наклоны. Напи тем временем раскрыл газету:

– Трезвость, только трезвость! Поддерживаем всей душой! Труженики производственного объединения грузового автотранспорта высказывают слова одобрения мерам, намеченными по борьбе с пьянством и алкоголизмом. Так… так… По всей стране закрываются магазины, изымаются остатки вино-водочной продукции. Владимир, ты не пьешь? Я давно бросил это гадкое дело! Ну, разве что по праздникам с друзьями. Короче, бой этому пьянству! Мозги разжижаются, и тянет на всякое нехорошее. Вместо того, чтобы книжку читать, собираются некоторые возле магазина, людям нормальным мешают. Их бы всех на спортплощадку! Или в библиотеку! Чтобы заняты были, не буянили. А в семьях что происходит? Дети голодные видят всю эту грязь! Матери напиваются так, что ползают под столом… Как все-таки здорово, что добрались наконец до этого! Наш Главный Совет состоит из гениальных людей, не иначе! Такое придумать!..

Я перешел к наклонам, а Напи стал читать новую статью. Ничего против не имею. Водитель был веселым, я тоже не видел причин скучать. Ну, посижу сегодня в классе несколько часов, зато потом…

– Классовые схватки. Пикеты в аэропортах. Все больший размах в СШК приобретает общенациональная забастовка работников крупнейшей авиакомпании страны… Так… так… Вот капиталисты проклятые, опять жируют за счет пролетариата! Все им мало! Совсем за людей рабочих не считают!..

– Там так написано? – поинтересовался я, делая полуприседы.

– Да… нет… Так и написано! Что тут читать? Я без того знаю, что тут сказано в статье! Запад загнивает! Все, как Прессбург обещал, так и происходит! Хорошо, что у нас все замечательно! Вот посмотри! Вертолеты новые строят, 4 миллиона гектаров только пшеницей засаживают и только в Боровской области. Товары народного потребления вот на комбинате строительных материалов выпускают! Хорошо, что мы в Империи живем! Родился бы ты в какой-нибудь Бенгалии…

– А вы не иностранец разве!

– Э-э-э… иностранец, да! Но этот, тоже наш… ваш… социалистический!

Я пожал плечами, присел, принял упор лежа и начал отжиматься. Пока пыхтел, Напи вернулся к первой полосе:

– Интервью М.С. Гопкалича хиндийскому агентству. Так… так… Исключение ядерного оружия из жизни человечества вполне соответствует целям внешней политики нашей страны. Идя на переговоры в Генфе с Союзными Штатами, мы договорились о том, что цель этих переговоров – не начинать гонку вооружений в космосе, прекратить ее на Земле, приступить к радикальному сокращению ядерных вооружений вплоть до полной их ликвидации… Вот красавец наш Мико! Вот загнул! Только в ВИСЛ думают о мире во всем мире! Им на Западе плевать! Капитализм равно война! Но надо договариваться, надо! Мир лучше войны, однозначно!

– Газета не свежая! – заметил я. – Это номер от понедельника, мы позавчера его на политинформации разбирали.

– У вас газеты каждый день что ли выходят? – удивился Напи. – Я думал, это еженедельный выпуск! Вот молодцы! Вот порадовали! Будет что почитать! Вот мы классные ребята! Ну пойдем на завтрак! Шорты и майку какую-нибудь надень!

…Я думал, что опять попробую тонюсенькую лепешку с топленым сыром и кусочками копченой колбасы, но учитель меня расстроил. Яйца, сваренные «в мешочек», овсянка в маленькой пиале, бутерброды с маслом, яблоки, чай.

– Доброе утро, генерал! – сказал я, помня о том, что рядом находится Напи, а он обращается к наставнику именно так. Продемонстрировал ладони: – Руки помыты!

Учитель поморщился. Кажется, не рад был видеть меня. Проскользнув мимо него к окну, я вздохнул. Море манило, звало меня к себе. Как было бы здорово сейчас хотя бы ноги помочить…

Я подавил очередной вздох и отошел от окна. Учитель аккуратно взял за шкирку водителя, которые едва не стер носом все масло с бутерброда.

– Духи не едят! – напомнил он.

– Только запах в себя втяну…

– Я тебе втяну! А новобранцу что останется? Бутерброд без запаха?

– Генерал, я же чуть-чуть. Вы ведь знаете, что масло тут другое. Я по-настоящему соскучился!

– Магазин прямо по улице – двести метров! – показал рукой учитель. – Три сорок за килограмм! В ящике двадцать кэгэ. Унесешь?

– Прошу срочно выдать мне зарплату за последние двести лет! – потребовал Напи. Я посмотрел на него и едва не проглотил чайную ложку, которой разбивал яйцо. Волосы отросли, а лицо постарело. И на водителе опять был вчерашний сюртук с кружевами. Глаза потемнели, стали почти голубыми.

– За двести лет? – переспросил учитель. – Ты еще компенсацию за вторжение выплатил не полностью! Отрабатывать тебе до конца эпохи!

Напи схватился за голову и начал причитать на странном мурлыкающем языке.

– Спасибо, очень вкусно! – сказал я, чтобы не обижать учителя. Яйца и вправду были лучше, чем в интернатской столовой. Еще теплые, не закоченели, желток ни разу не зеленый. Масло обычное, вкусное, хлеб тоже. Овсянка приятно порадовала. Яблок таких в мае не бывает, это точно магические! Откусив, я понял, что не ошибся. Никогда не пробовал этот сорт.

Не отказался бы от жареной картошки, но предварительных заказов от меня никто не принимал. Учитель обмолвился, что продукты здесь лучше, и надо бы местные закупать. С этой фразой он посмотрел на Напи. Надо будет напомнить духу про картофель, когда он в магазин пойдет.

Через пять минут я закончил с едой и отпросился, чтобы одеться:

– Как понял, сейчас в интернат? По времени не поздно? Что с собой брать? Учебники я там оставил.

– Бери, что есть, – подумав, ответил учитель. – Придираться к тебе не будут! Давай через десять минут в холле. Не задерживай никого!

– В комнате с лужайкой за окном? Хорошо! Я еще зубы почистить забыл.

– Их и надо чистить после завтрака, – удивил меня учитель. – Что касается времени, часы в твоей комнате теперь показывают твое личное время. Ни искринское, ни какое другое, а лично твое. Сегодня оно чуть-чуть от местного отстает, а в будущем не удивляйся, если на тренировку утром выпадет идти, а в интернат после обеда. Будет свободная минута, я тебе еще одни повешу – чисто с искринским временем.

– Ничего пока не понял, но ладно.

…Мне хватило семи минут. Новая форма сидела хорошо, обувь тоже, портфель со вчера не разбирал.

Учитель задумчиво оглядел меня, кивнул и сказал:

– Чтобы экономить твое же время, Напи будет тебя только забирать. В интернат же отправишься на автобусе.

– Автобусная остановка прямо возле калитки? – поинтересовался я. – Разве есть такой маршрут «Лукина-Интернат»? И с каких это пор автобусы быстрее легковой машины ездят? Пока не успеваю за вашей логикой, Повелитель!

Он опять поморщился, и я решил больше не называть его ни генералом, ни Повелителем.

– Автобус отсюда далеко и из-за нас маршрут менять не будет. Но есть универсальная дверь. Ты, главное, с подножки не упади, когда из автобуса выходить будешь! Готов?

– Всегда готов, босс! – отозвался я. Какая-то странная фраза получилась.

Глава 9

Хоть учитель предупредил, я все равно чуть не запнулся, когда, сделав шаг через порог двери, очутился на подножке автобуса. Выходящие пассажиры помогли ласковым толчком в спину, я потерял равновесие и вынужден был шагнуть на асфальт. Толпа и здесь не дала задержаться, вынесла за остановку, где уже окончательно рассосалась, оставив меня в покое. Я повернулся и посмотрел на отъезжающий «дедалус». Кроме меня некому было удивляться, люди спешили по своим делам. Магия их не интересовала. На то, что внутри дома я зашел в универсальную дверь, а вышел уже из автобуса, никто не обратил внимания.

До интерната было метров пятьсот, успевал с запасом. Ребята, конечно, удивились, что я вернулся, но директор был предупрежден, поставил в известность преподавательский состав, поэтому взрослые смолчали. Некоторые посмотрели на меня с прищуром, однако этим любопытство ограничилось.

Зато одноклассники не стеснялись.

– Что, вернули тебя обратно? – ехидно поинтересовался Ванек. Левка тоже обрадовался. Одному в комнате ему было скучно. Пришлось расстроить его.

– Ограниченно годен, – ответил я. – На уроки буду приходить, но домашку разрешили не делать!

– Врешь! – возле меня собралось несколько одноклассников. Даже девчонки подтянулись.

– Естественно вру!

Я отыскал глазами Даночку Яворович. Блина, как и думал, она даже не заметила моего появления!

Первым уроком должна была стать алгебра, но все почему-то потянулись на литературу. Тут выяснилась непонятная штука. Ребята с какого-то перепуга решили, что сегодня понедельник, а не пятница. С тремя десятками человек я спорить не решился, раз прошло у них со вчерашнего дня трое суток, значит прошло. Кого больше, тот и прав! Тем более, конец года, на каникулы хочется поскорее, в последний день учиться лень, и все такое…

Сами уроки тоже были скомканными – проверка выполненных контрольных, работа над ошибками, выставление четвертных оценок, задания на лето. Литература, алгебра, география, история, физика… Никто из учителей не пытался поймать меня, проверить невыполненное задание. Вообще ни о чем не спрашивали!

Сосредоточиться на учебе я не мог. Вчерашние события столь яркими картинами стояли у меня в голове, что унылая действительность казалась ненастоящей. Думал о своем. Вернее, мечтал. Пять часов пролетели быстро, я даже устать не успел. Вместе со всеми пообедал, попрощался, вышел на улицу.

В старомодном своем прикиде Напи дожидался меня на прежнем месте у ворот. Учителя не было. Сели в машину. Молчать водитель не умел, мои ответы не дослушивал до конца, любил повторяться, особенно если речь шла о нем самом. Однако, говорил он совсем не так, как утром. Спокойно, даже вальяжно. На переднем сиденье у него лежала кипа свежих газет.

– Весьма трудно управлять, если делать это добросовестно, – сказал он явно заготовленную фразу. Слегка картавил при этом.

Я не понял, о водительской ли профессии речь. Напи заметил это и решил пояснить:

– Мало кто обладает профессионализмом. Все хотят лишь пить, гулять, веселиться.

– Трезвость – норма жизни! – на всякий случай напомнил я.

– Серьезно? Кто тебе сказал такую глупость? Вино – это кровь Иисуса! Перебирать не надо, но отказываться – тоже грех! Раньше, я, бывало, любил бургонское. О, боже! Какое это блаженство! Урожай восемьсот пятого года.

– Ого! – присвистнул я. – Вино так долго хранится?

– Тысяча восемьсот пятого года, – уточнил Напи, – как сейчас помню…

– Тысяча?..

Проехав светофор, Напи взял одну из газет, поднес к глазам, посмотрел на дату печати и исправился:

– Восемьсот пятого года! Храниться-храниться, если правильно хранить!

«Идель» легко катилась по магистрали. Я приоткрыл окно.

– Не знаете, что сегодня будем делать?

Напи похлопал по стопке газет.

– Я буду занят надолго! Генерал же хотел преподать тебе пару уроков.

– А вы тоже владеете магией?

– Магией слова – в совершенстве!

– А конфету с орехами можете наколдовать?

– Конечно… нет. Это так мелко! Необоснованная растрата сил! Поистине, перевороты совершаются брюхом.

– А из какой страны вы приехали?

– Э-э… из очень далекой и очень прекрасной страны.

– Ну, это либо Европа, либо одна из Колумбий. Вы же с генералом бледнолицые, как я. Не из Чжунго же выписывают таких специалистов!

– Да, да. Из Колумбии… из латинской. Или Серебрии. Со временем все узнаешь.

– Генерал говорил, что познакомит меня с какой-то женщиной, что живет в соседней с ним комнате.

– Н-да… Мария… Приятная дама, приятная! Спортсменка! Думаю, он сегодня познакомит вас.