Читать онлайн Не буди во мне ведьму бесплатно
ГЛАВА 1
– Всех твоих обязанностей – чистоту в доме поддерживать и еду вовремя готовить, но ты ведь и с этим не справляешься. Как бы ты вообще без меня жила, а?..
И всё бы ладно, но тон…
Ни гнева, ни злобы. Равнодушие, оттенённое вялым раздражением – будто муха жужжит над сонным ухом, и отмахнуться лень – слишком уж незначителен раздражитель.
Арина уже давно так себя и ощущала – незначительным раздражителем в жизни мужа, в их стильной квартире она сама себе казалась неуместным предметом, вроде старого «толстого» телевизора или пылесоса.
– Я индейку в духовке запекла, с травами, – тихо сказала она. – Поешь, полезно. Белка много… И салат вкусный, с оливковым маслом. До обеда будешь сыт и энергичен…
– Ты же знаешь, я эту твою индейку на дух не переношу, – всё так же равнодушно сказал муж. – Сухая, жёсткая – в зубах застревает твоё «здоровое питание». А у меня сегодня важное совещание, от которого много зависит – ещё не хватало в зубах ковыряться перед начальством. Заеду в «Барсук» по дороге, там поем.
– Ладно, – сказала Арина, закрывая духовку. – Когда тебя ждать? Что хочешь на ужин? Я с работы забегу в магазин.
– Да всё равно, – ответил тот, захлопывая кейс. – Буду поздно. И, если всё выгорит, – он впервые улыбнулся уголком рта – не Арине – своему отражению в зеркале, – будешь с сегодняшнего вечера женой начальника отдела логистики «Премьер Групп». Может, хоть тогда со своей библиотеки уйдёшь… Всё, я ушёл. Пока.
– Пока, Дим, – сказала она в закрытую дверь.
Наступила тишина – как и всегда после его ухода. Гулкая, ватная – приносящая облегчение и одновременно тупую ноющую боль.
По старой привычке Арина подошла к окну посмотреть, как отъезжает серебристый «Тигуан». В стекло брызнуло моросью, шорох капель разрушил тишину, выдернув хозяйку квартиры из транса.
Она привычными скупыми движениями сервировала завтрак. В белоснежную кружку полился травяной чай – «это твоё сено деревней пахнет», но этот чай – чуть ли не единственная отдушина в её стерильной жизни. Для неё он пах не деревней, а луговым разнотравьем, сладким клевером, томной от солнца землёй. Арина делала глоток, закрывала глаза, по языку разливалась травяная терпкость, а в уши врывался тяжёлый гуд шмелей, шелест трав на ветру. Этот чай пах свободой и немного – сказкой.
А индейка была сочной и нежной – потому что мариновалась в медовом соусе и запекалась в двух слоях пергамента по строго выверенному таймеру…
Арина оделась, закрыла квартиру. Консьержка тётя Зина, в вечной серой шали с бахромой похожая на большую собаку-комондора, величественно кивнула и что-то пробормотала вслед. Будто благословила.
На улице Арину встретил разошедшийся дождик, но это ничего – она любила дождь. Капельки застучали по лицу, по сомкнутым векам, и губ коснулась лёгкая улыбка. Вот теперь можно идти – палец нажал на кнопку зонтика, с шелестом развернулся яркий купол. Да, зонтик у неё хулиганский – солнечно-жёлтый, в крупный весёлый горох!.. А скучный официальный серебристый лежал, где положено – на скучном официальном месте, для тех редких случаев, когда требовалось быть где-то с мужем.
До библиотеки, где она работала, минут двадцать пешком, если не торопиться. Она и не торопилась.
Плыли навстречу прохожие – каждый – отдельный маленький мир, который она старалась немного разглядеть и разгадать. Витрины магазинов, где она назубок знала все экспозиции. Разные учреждения, где сквозь щели жалюзи можно было уловить кусочек чьей-то деловитой суеты. Шумный перекрёсток с подмигивающим светофором и старым, ещё советских времён, газетным киоском со всякой забавной всячиной. Розовая штукатурка музыкальной школы на углу… Школа частенько одаривала её то пронзительным плачем скрипки, то гулкими ударами клавиш пианино или медными голосами духовых.
И, наконец, двустороннее крыльцо старого особняка, на первом этаже которого располагалась её библиотека. Три вытертых каменных ступени, поворот, и ещё две – перед входной дверью.
Таким был её повседневный мир, и эти прогулки она считала лучшей, самой интересной частью жизни.
И старинный их город на берегу спокойной широкой реки она тоже любила. Не большой, не маленький, спокойный и удобный, полный старинных усадеб, дряхлых деревьев и уютных закоулков.
Это Дмитрия тянула магнитом сверкающая технологичная Москва, злили узкие улицы и старенькие трамваи, которые Арина находила очаровательными, и всё чаще заходили разговоры типа «как только будет вакансия, так сразу!..»
Арину планы мужа не слишком беспокоили, поскольку начались сразу после свадьбы, но воз и ныне там. Да, Дмитрий рос в карьере, но пока, насколько Арина понимала, их провинциальный филиал никто в столице за «кузницу кадров» не держал и срочной поставки кадров не требовал.
Арина часто ловила себя на мысли, что она плохая жена, раз не хочет, чтобы муж шёл выше, и совершенно лишена амбиций, потому что не хочет в столицу, но ничего не могла с собой поделать. При мысле о переезде тоскливо сжималось сердце…
Она потянула за витую латунную ручку, и родная обшарпанная дверь тяжело подалась навстречу.
– Доброе утро, Нелли Семёновна, – поздоровалась она с напарницей, зайдя в библиотечный зал и на ходу снимая куртку.
– Утречко, утречко, Ариночка Викторовна! – отозвалась вполне ещё бодрая пожилая дама в старомодной блузе с красивым агатовым гарнитуром. – Не намокла, голубушка? Такое чувство, что гроза собирается, хотя до мая далековато ещё. Последний раз апрельская гроза у нас, дай Бог памяти, когда была?.. Кажется, в семнадцатом, Мишутке, помню, годик тогда как раз исполнился, на кухне кашку ему варила, а за окном ка-а-ак жахнет, так у меня кастрюлька-то из рук и выпала… Вся уделалась, да ещё ногу обожгла…
Под её уютное журчание Арина повесила сумку и куртку на вешалку и прошла на своё рабочее место, за конторку в читальном зале.
Редко когда с самого утра у них бывали посетители, но ближе к полудню под высокими сводчатыми потолками старинного зала уже звучали негромкие голоса, слышался шелест страниц, были и люди, приобретавшие абонемент просто, чтобы спокойно поработать за ноутбуками в тишине.
Работу свою она тоже очень любила, хотя Дима фыркал – «за смешные копейки в этом склепе просиживаешь, ради них из дома-то выходить не стоит».
Но она не просиживала!
Уютный полумрак, запах старых книг, высокие стеллажи с разноцветными корешками – идеальная обитель для интроверта. Такая, что приглушит усталость и боль, успокоит мятущуюся душу, позволит быть собой и помогать людям – скромно и спокойно, как умела только Арина.
– Здравствуйте, – робко сказала первая посетительница за сегодня – маленькая хрупкая женщина средних лет. Раньше Арина её не видела. – Посоветуйте что-нибудь по… э-э-э… понимаете, психологическое что-нибудь, про развод…
Бледный румянец окрасил её щёки, она опустила голову, смущённо теребя кончик шейного платка.
– Конечно, – улыбнулась Арина, – вы присаживайтесь, пожалуйста. Вон там, у окошка, самое лучшее место – уединённое, и в окно всегда можно посмотреть, отвлечься. Сама люблю там с книгой посидеть, когда посетителей нет. И я знаю, что вам может помочь…
Да, она знала. Пальцы шустро бежали по корешкам, нужный будто сам прыгнул под руку. Вот она, Пема Чодрон, её сердечные советы и мягкая мудрость стольким женщинам приоткрыли дверь в новую жизнь, когда старая разбилась вдребезги. И ещё… Арина аккуратно, чтобы посетительница не заметила, кинула на неё быстрый взгляд, присмотрелась внимательнее… да.
Она перешла в секцию поэзии, подставила стремянку. Сборник этот изрядно поистёрся уже, надо бы подреставрировать или новый заказать… Стольким людям он уже пригодился – не счесть.
– Стихи?.. – женщина подняла на Арину светлые, прошитые тенью боли глаза. – Но я… не читаю стихов… не понимаю поэзию…
– А вы просто откройте наугад, прочтите первое, что попадётся. Это волшебная книга, правда. Я сколько раз уже убеждалась. Ну всё, не буду вам мешать.
Арина, конечно, знала, что женщина заплачет, открыв томик стихов. Она чувствовала её душевную боль – острую, надрывную, совсем не похожую на её собственную, и в который раз мысленно порадовалась, что у неё самой крепкий стабильный брак – пусть бездетный… но долгий и даже… по-своему уютный.
Пусть Дима не особо много внимания ей уделяет, но оно и понятно – большой человек, вечно занят, обеспечивает семью… Муж у неё умница, непьющий, целеустремлённый. Сколько за ней ухаживал, пока она на последнем курсе училась!.. Какой яркий у них был роман – как вспышка, как фейерверк – все однокурсницы завидовали!..
Арина тихонько улыбнулась, сидя за компьютерным экраном и щёлкая по карточкам каталога в библиотечной папке.
Единственное, что омрачало их совместную жизнь – дети… вернее, их отсутствие. Дитя-то пришло быстро – ещё до поспешной свадьбы, но тогда они оба едва жить вместе начали, и Дима её уговорил прервать беременность. А она так любила его, что – согласилась…
Здесь как всегда, заныло, закололо в груди, жгучая пелена застелила глаза.
Операция прошла неудачно, настолько, что… когда врач сочувственно сказала, что у неё больше не будет детей, она просто услышала то, что знала и так. Тяжкая боль легла на душу тяжёлым камнем – навсегда.
Арина коротко выдохнула – раз, другой, третий. Мысленно представила, как лежит в тёплой воде озера, раскинув руки и ни о чём не думает. Она уже давно научилась быстро приводить в порядок растрёпанные чувства – никто и не подозревал, какие тяжкие бури бушуют внутри тихой бледной женщины. Разве что Нелли Семёновна порой смотрела сочувственно, но природная деликатность не позволяла ей вмешиваться напрямую.
– А что, Ариночка Викторовна, не выпить ли нам вашего волшебного чаю? – Арина вздрогнула, почувствовав прикосновение и поспешно обернулась. – Погодка сегодня нелётная, людей нет почти – у меня так вообще никого!
– Ну конечно, Нелли Семёновна. Конечно…
К вечеру действительно собралась гроза – самая настоящая, первая в этом году. Стоя под козырьком остановки – она всегда провожала Нелли Семёновну до автобуса, Арина заворожённо наблюдала, как чёрная туча брюхом наползает на дальние свечки многоэтажек. Её посланники – длинные серые космы облаков уже неслись впереди, прямо на них с Нелли Семёновной, расчищая дорогу царице. А та глухо ворчала, недовольная, и в косматой глубине зловеще вспыхивало.
– Ох, Ариночка, – Нелли Семёновна тоже тревожно вглядывалась вдаль. – Может, такси возьмёте?.. Уж больно туча страшенная!
– Да ничего, Нелли Семёновна, – улыбнулась Арина. – Я люблю грозы. Это значит – лето не за горами! И воздух какой свежий – как дышится легко. У меня зонтик с собой, да и идти всего ничего. Не переживайте!
– Ладно, голубушка, – Нелли Семёновна махнула рукой. – Упрямая вы, знаю, всё одно не послушаете. А вот и мой, кажется, – она вгляделась в номер подъезжающего автобуса. – До завтра!
– До завтра, Нелли Семёновна, берегите себя.
Туча настигла её уже у самого дома, в сквере. Потемнело так резко, вспыхнуло и грохнуло так страшно и так близко, что Арина невольно взвизгнула, прижав к себе сумку, и неуклюже побежала. Порыв ледяного ветра рванул из руки зонтик, купол вывернуло спицами наружу, и женщина зацепилась второй рукой за железную ногу фонаря, чтобы не упасть.
И в этот момент в фонарь ударила молния.
Фонтан оранжевых искр просыпался сверху диковинным фейерверком, в глазах потемнело, а тело прошил неистовой силы разряд.
«Боженька, неужели всё?..»
По лицу снова стучали капли – но не такие робкие, как утром. Тяжёлые неистовые шлепки били больно, с оттягом, словно пытаясь привести её в чувство. Ладони холодило мокрое железо, асфальтовая дорожка впивалась в колени. Арина с трудом открыла глаза.
Она стояла на коленях у фонаря, мокрые волосы выбились из-под платка и рассыпались по плечам. Гроза грохотала и неслась дальше, стегая ещё голые деревья и только начавшие зеленеть космы прошлогодней травы невидимым бичом. Не веря себе, в то, что чудом осталась жива, Арина медленно поднялась, цепляясь за всё тот же злополучный фонарь – больше было не за что. Зато рядом с фонарём была лавочка, на которой она любила сидеть на прогулках.
На неверных ногах Арина сделала пару шагов, рука коснулась лавочки. Облегчённо вздохнув, она собралась было сесть, как в новой вспышке молнии обнаружила, что лавочка не пуста. На ней сидел мужчина и странно смотрел на неё, даже не делая попытки встать и помочь.
Нет, Арина прекрасно понимала, что не все люди спешат на помощь ближнему, но помочь женщине хотя бы встать после такого инцидента – это уж совсем несложно!.. Не надорвался бы…
Незнакомец продолжал пристально и даже с некоторым удивлением разглядывать её, и Арина в конце концов не выдержала:
– Неужели так интересно наблюдать, как женщине плохо?..
– Очень, – сказал мужчина, и уголки его губ медленно приподнялись в нехорошей улыбке.
С ним было что-то совсем не то. В мозгу промелькнула паническая мысль о маньяках, и Арина заплетающимся языком пробормотала:
– Вас что, не учили женщинам в трудных ситуациях помогать?… Или вы… вы… садист?..
Мужчина засмеялся, откинув голову, и Арину снова будто прошило молнией. Этот смех… совсем не человеческий… он был… он был…
– Учили, – сказал мужчина, отсмеявшись. – И я бы с удовольствием помог, да вот незадача…
Он медленно протянул руку, и Арина онемев от ужаса, не смогла отпрянуть. Его рука коснулась её, но женщина не ощутила живого человеческого тепла. Наоборот, неприятный скользкий холод змеёй скользнул вверх, к плечу. Его пальцы, не встретив сопротивления, прошли сквозь её руку, как сквозь зыбкий утренний туман…
А через его силуэт, прежде казавшийся вполне реальным, вдруг явственно проступили контуры деревьев и бегущая сквозь сквер парковая дорожка…
Коротко всхлипнув, Арина провалилась в милосердную тьму.
ГЛАВА 2
На сей раз в себя она приходила медленно, будто толчками. В голове пульсировала боль, ноги-руки свело от холода и сырости. Гроза утихала, но полотнища мелкой мороси, будто затирая за могучей хозяйкой следы буйства, продолжали свешиваться с небес в сгущающихся сумерках.
Арина пошевелилась и кое-как села прямо на той самой лавке, где увидела… призрака.
Господи, что у неё с головой?.. Какие ещё призраки?.. Она попала под разряд молнии, у неё шок и временное помутнение рассудка… Чудо, что вообще жива! Немудрено, что всякая чертовщина в стукнутую головушку лезет…
Лавочка была пустой, как и весь сквер, при такой-то погоде, а сердце продолжало колотиться, как сумасшедшее.
Если это было видение, то до чёртиков реалистичное…
Но если она сейчас же не вернётся домой и не отмокнет в горячей ванне, легко может слечь с температурой. Она же мокрая и продрогшая насквозь! И где… где её несчастный зонтик?..
Зонтик нашёлся у фонаря, в траве, безнадёжно и непоправимо сломанный. Почему-то его вид вогнал её в такую тоску, что крупные слёзы закапали, как тот дождь.... Тихонько всхлипывая, она зачем-то забрала зонт и побрела домой.
На стоянке тут же бросился в глаза серебристый «Тигуан».
Она очень, очень надеялась, что муж ещё не дома. Обычно он возвращался не раньше восьми, но сегодня, видно, день такой – всё кувырком… Но ему ни в коем случае нельзя говорить про молнию и уж тем более – про галлюцинации! Просто – промокла, может быть – упала… Ничего, она справится.
– Ох, Арина Викторовна! – всполошилась консьержка, едва завидев её. – Ох, милая, как же вас под грозу-то угораздило?.. Упали, что ли?.. И зонт сломали?.. Ах, а бледная-то какая, чисто снег!..
– Да ничего, тёть Зин, ничего… всё нормально… Дима приехал уже, да?..
– Приехал, милая, приехал, да светится весь как лампочка! И в пакете-то явно шампанское торчало, я уж заметила! Так что праздник у вас сегодня, Арина Викторовна, намечается. Мигом согреетесь!..
Да уж, у консьержки-комондора и глаз, и слух , и нюх – животный мир отдыхает. Зато уж точно никто не проскользнёт незамеченным, думала Арина, поднимаясь в квартиру и на ходу вытирая влажной салфеткой лицо. Одно радовало – если Дима в хорошем настроении, может, не будет ругать за неприготовленный ужин…
– Арина?.. Что… что это с тобой?.. С тебя течёт, как с мокрой псины! Ты что, в лужу упала?.. И что это за мерзкая рухлядь? – он брезгливо вытащил из её руки зонт и отбросил его в угол.
– Попала под грозу… – виновато сказала она. – Ты не волнуйся, Дим, я сразу в ванную, быстро в порядок себя приведу. И… прости, не успела с ужином, не знала, что ты так скоро приедешь…
– Слушай, дар у тебя что ли, такой?… – скривились его губы.
– Какой? – растерялась Арина. Вспомнились жуткое прикосновение призрака, и по спине протянуло ледяным ветерком.
– Портить самые лучшие моменты, – процедил муж. – У меня сегодня чуть ли не лучший день в жизни, а тут жена заявляется невесть откуда, да ещё мокрая, как псина из подворотни! Где тебя носит уже целый час – твоя библиотека ведь в шесть закрывается! Давай в ванную, я тебя жду, – он передёрнул плечами и ушёл в комнату.
Горячая вода, запах любимого ягодного мыла, пушистое полотенце. Есть в жизни вещи, которые обладают мгновенным лечебным эффектом. Пульсация в голове постепенно стихла. Жаль только, ноет что-то в глубине души, тонким, жалобным голоском той самой псины из подворотни, и полотенце тут бессильно… Но Арина привычно вдохнула – раз, два, три… Покой и тишина заветного озера обняли глубины подсознания, и псина угомонилась, залегла в привычную тень.
– Ну что, дорогая! – Дима встретил её на пороге гостиной с бокалом шампанского в руке. – Поздравляй с назначением!
Арина вымученно улыбнулась и приняла бокал.
– Я и не сомневалась, дорогой, – сказала она, поцеловав чисто выбритую щёку. – Вот ни секунды не сомневалась, что ты получишь эту должность!..
– Бери выше, Аринка, – муж действительно пребывал в отличном расположении духа. – Скоро ты у меня станешь самой настоящей столичной штучкой!..
– Как… – она так растерялась, что слова застряли в горле невразумительным комком. – О чём ты?..
– Эх ты, солнце моё, – он длинным хозяйским движением огладил ей спину. – Два и два не можешь сложить, что ли?.. Через месяц, максимум, полтора, мы наконец-то переезжаем в Москву! Ну?.. Что скажешь?..
Сказать она так ничего и не смогла. Мысли неслись, как вспугнутые кони, во весь опор и в разные стороны. Она пыталась улыбнуться сквозь его жадные поцелуи, но ему и не требовался её ответ. Он торжествовал, закрепляя долгожданную победу самым древним, понятным и мужским способом, будучи, к тому же, изрядно навеселе.
Арина лежала рядом, пока он не уснул, а потом тихонько перебралась в гостиную, упала на диван, широко раскрытыми глазами глядя в потолок. Весь её привычный, уютный, выстраданный мирок с лязгом и свистом катился в тартарары…
– Хреновые у тебя делишки-то, Арина свет Викторовна, – произнёс кто-то совсем рядом, и Арина еле успела прижать руки ко рту, из которого уже почти вырвался крик.
Давешний мужик с лавки сидел на подоконнике, качал ногами и с дерзкой ухмылкой пялился на неё. Придушенно вспикнув, женщина метнулась под одеяло, и, как маленькая девочка, натянула его до подбородка.
Небритый, в странной серой шапке и чёрной водолазке, обтянувшей крепкие, хоть и сутулые плечи, он смотрел пронзительными голубыми глазами и криво улыбался уголком рта. Пожалуй, если бы не его потусторонний, слегка просвечивающий в свете уличных фонарей облик, его можно было бы назвать симпатичным.
– По…чему я вас вижу?.. – прошептала она.
– Не знаю, – отозвался он беспечно. – Может, молнией приложило?..
– Вы и вправду… вправду существуете?..
– Если это можно так назвать, – скривился её потусторонний визави. – Но такого существования я и врагу не пожелал бы.
– Почему вы… здесь?.. Зачем вам я?..
– А разве неочевидно? – незнакомец спрыгнул с подоконника, беззвучно прошёлся по комнате, вызвав у Арины очередной приступ нервной дрожи, и остановился прямо напротив. – Потому что ты меня видишь, красавица. Больше никто пока не сподобился.
– И… и давно вы здесь?.. – она вдруг залилась краской по уши, смущение победило даже страх. – Вы… вы что… подглядывали?..
Мужчина презрительно фыркнул.
– Не переживай, Арина Викторовна. Я не какой-нибудь хренов эксгибиционист, и до твоей возни с тем придурком, которого ты называешь мужем, мне нет никакого дела.
– Да по какому праву вы оскорбляете меня и моего мужа? – прошипела она, до боли стискивая пальцы на покрывале.
– Ага! – внезапно обрадовался тот. – Всё-таки ты не такая уж бесхребетная терпила. Небезнадёжна, значит!..
– Убирайтесь из моей квартиры! – оказывается, шёпотом можно даже орать.
– Меня зовут Данил, – сказал он так холодно, что она осеклась. – Мне наше знакомство тоже особой радости не доставляет, знаешь ли. Но так уж вышло, что мы с тобой теперь связаны. Раз ты меня видишь, то, значит, теоретически можешь и помочь. Неприкаянным духам в этом насквозь материальном мире вообще несладко, дорогая. Поэтому уж извини, придётся потерпеть.
– Помочь? – изумилась Арина, позабыв про гнев. – Я?.. Но как?..
– Да уж, – мужчина неторопливо оглядывал гостиную в бело-графитовых тонах. – Не знаю даже, кто кому ещё помогать должен… В каком-то смысле ты больше призрак, чем я сам.
– Я?..
– О, Господи, заладила! – закатил глаза к потолку Данил. – До чего ж ты ту… недалёкая. Вот где здесь ты, в этой комнате?.. Что-нибудь есть здесь твоё?..
– Здесь всё моё, – задрала она подбородок, пытаясь сохранить остатки гордости. – Это вообще-то наша квартира!
– Да? И эти обои, ковролин, шторы, покрывало вот это тоскливое – это всё ты выбирала, по своему вкусу? Или дизайнер какой-нибудь новомодный проектик твоему мужу подмахнул?
Арина сглотнула. Слова застряли в горле, она молча комкала многострадальную ткань. Потому что незваный гость был ужасающе, стопроцентно прав…
Всю квартиру проектировали и обустраивали дизайнеры, которые до этого работали с загородным домом его тогдашнего шефа. Они сделали всё круто, модно, стильно. И… абсолютно безжизненно. Никогда ей не нравился этот холодный «хай-тек». Но муж был так горд и счастлив, и сколько друзей потом восхищались дорогой обстановкой и абстрактными закорючками на стенах, похожими на бьющиеся в судорогах запятые и изломанные тире. Наверное, она ничего не понимает в искусстве, потому что на картины эти попросту больно смотреть…
Мужчина многозначительно хмыкнул, засунув руки в карманы призрачных джинсов.
– Зонтик, – вдруг сказал он, будто сжалившись.
Арина подняла непонимающие глаза.
– Зонтик, с которым ты была в сквере! Жёлтый, в горох! Который твой муд… муж в угол отшвырнул и назвал рухлядью.
– Что… зонтик?.. При чём тут…
– Зонтик – это точно твоя вещь в этой хате! Начинаю думать, что единственная!
– Почему?..
– Потому что он точно не совместим с этой унылой дизайнерской хренью. Потому что в нём есть капелька настоящей тебя.
Она смотрела на него во все глаза. Потустороннее нечто говорило мерзкие гадости, ничуть не стесняясь в выражениях, а она…
Под кипевшим сверху возмущением, под вторым слоем из пугающей жути таилось третье, почти невидимое дно. Непривычное, незнакомое и оттого ещё более пугающее, чем удар молнии.
Интерес.
Жгучий, пряный, дразнящий интерес.
Призрак словно бил в неё лазерным лучом, прожигая насквозь аморфные слои и высвечивал то, что она спрятала давным-давно… Её саму. Похороненную в прошлом, заваленную с головой попытками быть идеальной женой и хозяйкой. Ту задорную, брызжущую энергией «ведьмочку» – да, именно такое у неё было прозвище в универе. Ту, за которой и бегал свихнувшийся от любви Димка, выкладывавший перед её окнами послания из горящих свечей, сочинявший смешные, но милые стихи и даривший дорогие подарки на последние вытряхнутые из карманов деньги.
Больно… как же больно… где это всё теперь?..
Призрак наблюдал за её душевными метаниями с фирменной кривой ухмылочкой.
– Ты ведь совсем меня не знаешь, – выдавила она, наконец, вдруг как-то легко и естественно перейдя на «ты», чего за ней раньше не водилось. – Как ты можешь судить обо мне по зонтику и квартире?
– Знаешь, в чём бесспорное преимущество привидения? – он отвернулся к окну, сложив на груди руки. – Тебе абсолютно пофиг на то, что говорят живые. Тебя больше не волнуют их истерики, лицемерие и махровый инфантилизм. Ты их видишь, как они есть. И называешь так, как они заслуживают. Тем более, что они тебя всё равно не слышат.
Он снова обернулся и посмотрел пронзительно. В потустороннем голубом свечении радужек мелькнуло что-то, похожее на горечь.
– Мне похрен, понимаешь? В кои-то веки я говорю то, что вижу и считаю правильным. Мне достаточно этих немногих деталей, чтобы сложить два и два. Ты – классическая жертва классического тирана. Ты сама в этом виновата, спасать тебя никто не обязан, но раз уж мы с тобой оказались в одной лодке, предлагаю тебе сделку.
– Какую ещё сделку?.. Ты совсем свихнулся?..
– Во-о-от, милая, ты общаешься со мной каких-то десять минут, а уже выдаёшь нормальные эмоции! Вот тебе и первая выгода!
Арина вдруг улыбнулась – она помнила эту фразу из советского мультика по Киплингу про слонёнка, которому вытянули нос, а мудрый удав объяснял ему все выгоды данного сомнительного приобретения.
– Я помогу тебе, а ты мне, – как ни в чём ни бывало, продолжил мужчина. – Ты сможешь изменить свою жизнь, будешь жить, как нравится и научишься понимать себя. А я… если всё получится, обрету покой.
– Но… Данил… я же не экстрасенс, не медиум… я от этого всего страшно далека!… Я понятия не имею, что могу для тебя сделать!.. Или это знаешь ты?
Тот угрюмо покачал головой.
– Второе преимущество призраков – они не знают, что нужно делать, но зато они чувствуют тех, кто может помочь. Раз меня к тебе привело… – её снова пронзил призрачный голубой взгляд. – Значит, так надо.
– А с чего… ты решил, что мне тоже нужна твоя помощь? – робко спросила она.
– А что, не нужна? Всё-таки мечтаешь стать «столичной штучкой»?
Хорошо, что темно, хотя Арина была уверена, что её щёки пылали и в сумраке, как тормозные огни ночной машины.
– Нужна… – пробормотала она спустя вечность.
И готова была поклясться, что призрак улыбнулся – но на сей раз – по-настоящему.
ГЛАВА 3
– Пора тебе уже увольняться, – сказал муж, застёгивая плащ. – Сейчас много хлопот будет по продаже квартиры, подбору подходящей в Москве. Займись уже, кстати, первичным отбором… хотя нет, такое дело тебе разве доверишь… Секретаршу озадачу, дополнительная нагрузка ей не помешает.
Он вдруг странно улыбнулся, не Арине, каким-то внутренним мыслям. И улыбка эта была…
Висок внезапно закололо, и она, поморщившись, потёрла его. А когда отняла руку, едва не ахнула. Вокруг мужа танцевали разноцветные полупрозрачные сполохи энергий, отчего он походил на цветную голограмму.
Что это?.. Откуда?.. Почему сейчас, ведь всё было нормально?..
– Чего застыла, пропусти меня, – он довольно резко отстранил её с дороги. – Сегодня буду поздно, к ужину не жди. Слишком много всего навалилось: надо готовить дела к передаче, короче, полный атас. Ну всё, пока. Будь умницей.
Он клюнул её в щёку и вышел.
А она всё так же стояла, таращась на место, где он только что был. Вытянула руки перед лицом. Руки как руки. Никаких сполохов. Что это было?..
В глубокой задумчивости она вошла в кухню и чуть не вскрикнула. Призрак на сей раз сидел прямо на столе, по привычке качая ногами. В дневном свете он казался блёклым, но всё равно выглядел обыкновенным мужчиной средних лет. Только дурацкая шапка в помещении всё время иррационально коробила её, хотя вряд ли призрак способен её снять…
– Слезь со стола, пожалуйста, – укорила она, кое-как успокоив дыхание.
– А то что? – нахально прищурился призрак.
– Моя бабушка говорила, стол – Божья ладонь, грех на столе сидеть. Гоняла меня в детстве тряпкой…
К её изумлению, призрак молча переместился на подоконник. Просто исчез в одном месте и появился в другом. И Арина готова была поклясться, на его лице мелькнула тень смущения.
– Данил, – сказала она. – Ты тоже видишь… энергетическое поле вокруг людей?.. Или… ауру, так правильнее сказать?
– Вижу, – коротко отозвался призрак.
Арина с надеждой взглянула на него:
– Я сейчас, когда мужа провожала, увидела разные цвета… как свечение вокруг него. А сейчас… будто опять нормально всё. Ты можешь объяснить, что это?.. И что с этим делать? Как это контролировать?..
– Поешь, – вдруг сказал призрак.
– Что?..
– Мужа покормила, а сама когда есть будешь? Всё ему, родимому? Всё для него, солнца красного? – его голос сочился сарказмом, как недожаренный бифштекс кровью.
– Да при чём тут… я всегда позже ем, у нас так заведено.
– Что это за дурацкие «заведено»? А как же новости за завтраком, нежные взгляды после бурной ночи?..
Арина залилась краской, внутри всё задрожало от гнева, но она сдержалась.
– Это не твоё дело, Данил. Я задала тебе вопрос, который может повлиять и на наше с тобой… сотрудничество. Но если ты будешь так себя вести, то нашему соглашению конец.
– Интересно, как ты этого добьёшься? Экзорциста вызовешь? – ехидно поинтересовался призрак. – Или свечку в церкви поставишь за упокой раба Божия Даниила?
– Что-нибудь придумаю, – твёрдо взглянула она, перебарывая страх. – Но оскорблять себя не позволю.
– Браво, – его губы исказила привычная кривая ухмылка. – Что же тебе мешает требовать такого же уважения от мужа?
– Я… я… – она бессильно опустилась на стул и замолчала, рассеянно обхватив руками пустую кружку. Спохватилась, поднялась, щёлкнула кнопкой кофемашины. Жужжание аппарата всегда её успокаивало, настраивало на рабочий лад.
– Какие цвета ты видела на муже? – неожиданно сменил он тему.
Арина задумалась.
– Не уверена… они менялись постоянно… в основном просто свечение. Но точно были и красные и более тёмные пятна.
– В каком месте красные?
– Ну… область сердца и ниже, кажется…
Призрак хмыкнул.
– Сама-то можешь догадаться? Что символизирует красный?
Она уставилась непонимающе.
– Ну как… Любовь, страсть…
– Похоть, – услужливо подсказал призрак. – Сказала «А», говори и «Б»!
– При чём тут…
– Да всё просто, дурочка ты с переулочка! Твой мужик одержим страстью. Любовным пылом. Зудом в причинном месте. И что-то мне подсказывает… – он выдержал многозначительную паузу. – Что объект его воздыханий находится вовсе не в этой квартире. И уж конечно, к ужину дражайшего супруга ждать не стоит, о чём он тебя любезно и уведомил.
Кофе из машины полился в кружку весёлыми коричневыми струйками, после грозы по чистому небу порхали наивные белые кудряшки облачков, а в сердце Арины вонзился холодный мертвящий кол.
– Убирайся, гнусная тварь, – белыми губами чётко выговорила она. – Чтобы я никогда тебя больше не видела.
– О как! – сощурился призрак, даже не пошевелившись. – Мы с тобой ещё сотрудничать толком не начали, а ты уж на дверь указываешь? Что ж вы так дурно воспитаны, Арина свет Викторовна?..
Она швырнула в него кружкой с кофе. Конечно же, та пролетела насквозь, чудом стукнулась не в стекло, а в раму. Брызнули осколки, потекла коричневая жижа – так оскорбительно, пакостно среди всей этой стерильной чистоты…
Арина закричала.
Бешено, яростно, как загнанная волчица, вонзив ногти в ладони. Она попыталась достать ненавистный силуэт ударами кулаков. Она пыталась его пинать. Она пыталась схватить его за горло. А он только ухмылялся ненавистной ухмылочкой, безмятежно сложив руки, демонстративно покачивая ногами.
У неё кончились силы, она рухнула на колени. Потом просто легла на пол, тяжело дыша.
А потом хлынули слёзы. Так много и такие сильные, что она даже испугалась каким-то уголком сознания. Так она не плакала, даже когда ушла мама. Даже когда осознала, что у неё больше никогда не будет детей. Казалось все, давно запертые за много лет где-то внутри слёзы сорвали невидимую печать, и наружу вырвался огромный джинн горечи и боли.
Сколько она так лежала, она не помнила. Чудовищная волна прокатилась над ней, содрав с души последние клочья надежд и иллюзий. Она медленно подняла голову. Села, держась за виски. В кухне было пусто и тихо, только осколки белого фарфора на полу и грязные потёки на окне напоминали о случившемся. Циферблат показывал половину девятого, а это значит, если она не поторопится, опоздает на работу…
– Всё ли у вас хорошо, голубушка?.. – взгляд Нелли Семёновны полнился искренним участием.
– Да, Нелли Семёновна, всё нормально. Немного недомогаю… плохо спала…
– Так что ж вы не позвонили! Отлежаться надо было, я уж управилась бы и без вас. Сколько раз вы меня выручали-то!..
– Нет-нет, что вы, – Арина даже вздрогнула, до того ей не хотелось домой. – Я здесь гораздо быстрее в себя приду.
И это была правда. Библиотечные запахи и старинные своды действовали на неё лучше валерьянки. Привычные и точные движения, шорох пальцев по корешкам…
Господи, хоть бы больше никогда не видеть этого призрачного урода!.. Какое счастье, что он решил оставить её в покое!..
Только в голове всё продолжали пульсировать молоточки – назойливые, незримые, неумолимые. Они звучали даже здесь, среди немых многостраничных друзей. Они звенели как набат, хохотом призрака, швыряя в неё обрывки слов. Они безжалостно разрушали долгими годами возводимое здание семейного благополучия…
«Что-нибудь здесь есть твоё?.. Мечтаешь стать столичной штучкой?.. Капелька настоящей тебя… разве ты не знаешь, что значит красный?.. Твой мужик одержим страстью… Дурочка ты с переулочка… всё для него, для солнца красного?..»
Хотелось бежать, прикрыв голову руками, как от давешней грозы. Хотелось, чтобы снова ударила молния, и всё кончилось… пусть даже насовсем.
Призрак не появился, когда она вернулась домой. И когда она, почему-то не решаясь включить свет, всё ждала и ждала мужа за кухонным столом с давно остывшим нетронутым ужином. И когда за окном загорелись желтоватые в сумерках, но постепенно разгоравшиеся всё ярче фонари. И даже когда они превратились в слепящие ореолы, за которыми билась опасная и пугающая ночная тьма, она всё сидела, правда, уже на подоконнике, прислонившись лбом к стеклу, и ждала, когда прошуршат шины серебристого «Тигуана».
Они прошуршали в первом часу ночи. Муж вышел из машины и направился к подъезду вальяжной походкой. Даже в неверном свете фонарей, Арина видела его улыбку – улыбку на славу нагулявшегося самодовльного кота.
Знакомая кривая усмешка – успела от призрака, что ли, заразиться? – вдруг раздвинула её губы.
Когда Дмитрий вошёл в прихожую, то вздрогнул, подавился возгласом и с жутким грохотом выронил кейс. От его вальяжности не осталось и следа.
Его жена стояла напротив входной двери и пристально смотрела ярко-зелёными глазами. Он бы ни за что не признался себе, но такого ужаса не испытывал никогда в жизни. Всего лишь при виде собственной жены, прости Господи!..
– Ты… чего, Ариш?.. Случилось что?.. Ты чего меня пугаешь?.. Почему не спишь?
– Где ты был, Дима? – тихо спросила она, но в этом обманчиво-спокойном голосе чудилась скрытая угроза.
Дмитрий раздражённо скинул ботинки, начиная приходить в себя.
– Я же тебе говорил, что сегодня буду поздно. Предупреждал! Вот никогда ты толком не слушаешь, а потом ещё я виноват оказываюсь!
– Где. Ты. Был? – она вдруг в одно движение оказалась рядом, и палец упёрся в узел небрежно завязанного галстука.
И он стремительно осознал, что его жена всегда завязывала галстуки ИДЕАЛЬНО. Она просто не умела по-другому…
– А… ну, в офисе же духота такая, под вечер особенно, когда народу полно… ослабил немного узел, что такого?..
Он только сейчас понял, что он – оправдывается!.. И перед кем?.. Перед собственной женой?.. У той, которая руки ему должна целовать, что он её в люди вывел и из нищеты вытащил?.. Которая в районной библиотеке три копейки в час зарабатывает, пока он кирпичик за кирпичиком укладывает в фундамент семейного благополучия?..
Резким движением он перехватил её запястье, испуг испарился в накатившей щёлочи злости.
– Да ты хоть понимаешь, что творишь?.. Кому ты претензии предъявляешь?.. Мужу, которому всем обязана – и квартирой этой, и тряпками, и побрякушками? Ты всего лишь домохозяйка, да и то паршивая!.. Не говоря уж о детях – у моих сотрудников младше меня уже по двое, а ты как сыр в масле и детьми не замордованная, молчала бы в тря…
Она, конечно, не умела драться – и так-то худенькая, почти субтильная, но оплеуха вышла знатная. Странное, искажённое потусторонними силами, зрение высветило перед Ариной эфемерные багрово-алые дорожки, побежавшие по щеке мужа во все стороны.
Но она не ощутила ничего, кроме злого удовлетворения.
Её родной муж, столько лет бывший светочем её жизни, её кумиром и единственным мужчиной стоял перед ней и испускал чужие – липкие, розовые, женские щупальца, что вихрились вокруг него коконом, глубоко сплетаясь с его собственными алыми потоками. Тошнота подкатывала к горлу, Арина всерьёз боялась, что её жестоко вывернет.
Мерзкий дух был прав… и хуже того, она ведь сразу поверила ему, оттого и взбеленилась. Она просто всегда это знала… Знала, что муж ей изменяет, причём давно… Чувствовала всей шкурой и женской сутью – тем, что в каждой женщине с рождения заложено. Только не могла принять, признаться самой себе, не могла вытащить наружу кровавое острие зазубренной стрелы. А призрак выбил его разом, безжалостно вспоров грудь. И теперь она, пожалуй, была ему даже благодарна…
Он её освободил.
Дмитрий, красный от ярости, перехватил вторую её руку и с силой впечатал её спиной в стену. Было больно, но она смеялась. Она смеялась безумным ведьминским смехом, и хватка на её руках ослабла. Дмитрий в суеверном ужасе отступил, брезгливо отряхивая руки.
– Совсем обезумела, дура!.. Белены, что ли объелась!..
Он схватил уже снятый плащ, поспешно обулся.
– У тебя есть ещё шанс, – пригрозил он. – Я сейчас в гостиницу. А ты думай над своим поведением. Завтра утром я вернусь, и ты уже совсем по-другому будешь со мной разговаривать, поняла?.. Вспомнишь, чему в университете тебя на уроках словесности учили…
– О, я много знаю старинных русских слов, – нехорошо улыбнулась Арина, и опять глаза загорелись болотными огнями, – и все, как на грех, про тебя, муженёк!.. «Облудь» – обманщик, например. Или «курощуп» – бабник, посочнее будет, правда?.. Но ещё – «блудяшка», «блудень» – ну, сиё тебе знакомо, думаю?.. А ещё – «ёнда», правда, то про бабу, но и тебе в самый раз будет! А как тебе «безсоромный», тож ничего так, а?
– Дрянь… Стерва… Сколько лет змеюку, оказывается, содержал!.. Я тебе всё сказал. Завтра или ты вымаливаешь прощение, или будешь с юристами разговаривать на предмет развода!..
– Жду, – ощерилась Арина в бахнувшую дверь. – Юристов, муженёк!
Она прошла в кухню, как и тысячи раз до – вот только настроение было совсем иным. Отодвинула штору.
Серебристый «Тигуан» вёл себя непривычно нервно. Облитый лунным светом, сверкнул серебристой рыбой гладкий бок. Слишком резво, слишком дёргано, слишком небрежен нынче всадник со своим драгоценным конём. Арина улыбнулась. И улыбалась, пока за поворотом дома не погасли тормозные огни. А потом обернулась в кухню и сказала:
– Выходи уж…
Призрак медленно выплыл на середину, отвесил шутовской поклон и беззвучно похлопал в ладоши.
– Браво, Арина Викторовна! – его глаза лучились искренним восхищением. – Это было одно из самых захватывающих зрелищ в моей жизни. И тем более не-жизни…
Она горько хмыкнула, но не могла не признать, что ей польстила его похвала.
ГЛАВА 4
– Ну вот, – она устало опустилась на диван, откинула голову и закрыла глаза. – Ты этого хотел?.. Доволен?..
У неё пока не было сил осмыслить то, что произошло… но спину защекотали первые усики страха. Перед ногами медленно разверзалась бездна – ведь разругаться не напасть, как потом бы не пропасть…
– Я? – искренне удивился призрак, проявившись у окна. – А разве не ты этого хотела?..
Она лишь пожала плечами.
– Тебе хорошо рассуждать. Ты мёртвый. А у меня теперь куча проблем, и я даже не знаю, с чего начать их разгребать… Ведь он напустит на меня своих адвокатов… Я мало работала, только поначалу. Как только его в эту фирму взяли – по протекции знакомого, сразу на хорошую должность, то с его зарплаты ипотеку и платили… Мы так договорились, что я буду вести хозяйство, лечиться и пробовать родить – тогда ещё были надежды на чудо… И мы… мы же правда любили, Данил… Он всегда был моей опорой, оно всё не сразу так вкось поехало…
Она с силой потёрла лицо, чтоб не разреветься. Хватит с неё слёз!..
– А кто говорил, что будет легко? – заметил призрак. – Впрочем, у тебя ещё есть вариант – утром поваляться у муженька в ногах. Только эту сцену я смотреть уж точно не буду: не знаю, может ли привидение стошнить, но проверять не хочется. И кстати, я не совсем мёртвый, в том-то всё и дело…
Арина так удивилась, что собственные печали мгновенно позабылись.
– То есть как?..
– Моё тело в коме, – буркнул призрак. – Я знаю, где оно находится, но у меня нет… привязки к нему. Я уже не смогу в него вернуться, и мне нужно, чтобы ты убедила мою сестру и… дочь… его отключить. От системы жизнеобеспечения. Тогда я спокойно уйду, и наша сделка будет закрыта.
– Сестру?.. – ужаснулась Арина. – Дочь?.. Как?..
Она впервые взглянула на него другими глазами.
Призрак, потустороннее явление, не имеющее отношения к живым.... Страшное, чуждое, неприятное. И вдруг…
Сестра. Дочь. Кома… Господи, врагу не пожелаешь…
– А… жена? – осторожно спросила она.
– В разводе, – отрезал призрак. – Давно. Она сама так захотела… Но дочь меня любит. Плачет. Держит…
Он вдруг уронил голову на руки, отвернулся в окно. Потом рывком переместился к Арине, отчего у неё душа ушла в пятки, и, окончательно шокировав, опустился перед ней на колени.
– Помоги мне, Арина… Христом-богом молю… Это невыносимо – так… существовать. Это невыносимо – видеть, как они плачут, разговаривают со мной, зовут меня обратно, как я ору изо всех сил, прямо им в уши, но они не слышат! И не пускают… Не отключают… Ты – моя последняя надежда… пожалуйста…
Арина смотрела расширенными глазами, как из глаз привидения струится призрачная влага, и в горле стоял жгучий свинцовый ком. Она тут переживает, как с мужем-изменником развестись, считает себя чуть ли не великомученицей, а тут матёрое худое горе, которому никто не может помочь.
Кроме… неё?.. Но как?..
– Данил. – Она села на корточки прямо перед ним и даже попыталась коснуться, перебарывая неприязнь. – Встань, пожалуйста. Я обещаю, что сделаю всё, что смогу, чтобы тебе помочь. Я пока не знаю, что. Но сделаю. Чего бы мне это ни стоило. Слышишь?..
Он поднялся вместе с ней. Долго смотрел в глаза.
– Спасибо. Я верю. И тебе я тоже помогу, чем смогу. А теперь ложись спать. Тебе надо хорошо выспаться. А завтра я скажу тебе, что мы будем делать. У меня уже есть кое-какие соображения…
… Она ждала мужа за кухонным столом. Собранная, прямая, натянутая, как струна.
– Арина, – сказал Дмитрий, садясь. – Мы вчера оба погорячились. Надеюсь, мы спокойно поговорим и всё уладим по-человечески. Ну сама подумай, ни тебе, ни мне развод не нужен, так ведь, дорогая?
Он, конечно, не мог видеть, как призрак за его спиной, глумливо ухмыльнувшись, сложил на груди руки. Арину же это дико нервировало, но она старалась оставаться спокойной.