Читать онлайн В лабиринтах моей памяти бесплатно

В жизни каждого человека может наступить момент, когда он поймет: все прожитые годы не имеют к нему никакого отношения. Все лучшее, что было в его жизни, вдруг оказалось утрачено. И будущее – оно не его, просто чужое. И вот тогда кто-то замкнется в себе и станет тихо ждать смерти, кто-то, возможно, сведет дружбу с бутылкой и найдет в этом временное утешение, ну а кто-то попытается прокрутить все назад и начать с чистого листа. И возможно, хотя бы у него что-то получится. Главное, запастись терпением и не терять надежды на светлое будущее и безграничное счастье в конце длинного пути под названием «жизнь».

Глава 1

Что-то щелкнуло в моей голове, как будто внутри включился тумблер. Странное ощущение – я есть. Я попыталась открыть глаза. Веки налиты свинцовой тяжестью, мозг дает команду, но тело будто устало. Наконец я увидела дневной свет. Да, сейчас определенно день. Мысли начали скакать как блохи: «Боже, что со мной? Где я? Где мама или Дашка, на худой конец? Неужели мы с ней вчера перебрали? Стоп! А что было вчера? Черт побери! Да что, в конце концов, происходит? Я ничего не помню! Меня что, машина сбила?! Так, начнем по порядку. Я завтракаю, звонок в дверь, на пороге стоит Дашка…»

***

– Светка! Ну ты даешь! – возмущенно кричит она. – Еще чаи гоняешь, а нас Ефим Михалыч на пересдачу ждет! Я что, зря три недели за ним по всему универу гонялась?

– Даш, ну что ты паникуешь? Два глотка, влетаю в балетки – и через десять минут мы там.

– Егорова, да ты мечтательница! Мы что, на метле долетим? Я, между прочим, с этими долгами уже который месяц без стипухи болтаюсь!

– Ну и ладно, зато тетя Катя нам с мамой вчера перевод прислала. Сейчас до остановки доскочим, ручкой махнем – и «мотор» наш! – смеюсь я.

Мы бежим по ступенькам. Дашка наступает на хвост Матроскина. Матроскин – это кот бабы Паши с первого этажа. Недолго думая, животное с дурным криком впивается когтями в Дашкину ногу.

– Вот зараза! – причитает Дашка, отпихивая кота и продолжая забег.

Наконец мы вылетаем на улицу.

– Светка, бестия! Опять Матроскина прищемили! – кричит баба Паша из окна.

Вообще-то, зовут ее Павлина Львовна, но по имени-отчеству ее никогда никто не называл. Выходило как-то слишком манерно, да и не вязалось с обликом старушки – божьего одуванчика, хотя и сталинской закалки.

– Баб Паш! Мы же не специально, а Матроскин ваш как знает, зараза, когда люди опаздывают! Каждый раз посреди лестничного пролета на солнышке загорать ложится! С меня медовые пирожные и мойва для Матроскина! – кричу я на бегу не останавливаясь.

Живу я в двух шагах от проспекта Гоголя. Наша пятиэтажка торцом смотрит на улицу Зои Космодемьянской, а лицевой стороной – как раз на проспект. Когда-то это был центр города, а сейчас – что-то вроде исторической части. Так что остановками автобусов, троллейбусов и трамваев мы не обделены. А частное такси, ну или в простонародье «мотор», можно поймать в любом месте. Не сговариваясь, мы с Дашкой рванули прямо в сторону проспекта Гоголя. Смеясь, наперегонки бежим к остановке, я выскакиваю на дорогу, машу рукой и…

***

«Мама дорогая, – пронеслось в голове. – Точно, машина! Что с Дашкой? А мама знает? Господи, чертов экзамен по философии! Ефим Михайлович, наверное, в бешенстве! Боженька, пусть Дашка – жива-здорова – сейчас в универе, и пусть она маме ничего не сказала. С ее сердцем такие переживания противопоказаны».

Глава 2

Я огляделась. Шея слушалась с трудом, зато, пока я вспоминала, картинка перед глазами перестала вращаться. Я начала видеть все вокруг довольно четко. Нет, не может этого быть. На больницу место, где мне довелось прийти в сознание, совсем не похоже. Вокруг белая мебель, надо мной – большая кованая люстра с канделябрами, тоже белая, только искусственно состаренная. Кажется, будто сквозь краску проскальзывает сусальное золото. Слева от меня – витражное окно, выполненное в стиле мозаики. Справа – дамский столик необычайной красоты и огромное, в полный рост зеркало в деревянной раме.

Если это и больница, то, скорее всего, безумно дорогая и частная. О наличии таковой в родном городе я и не подозревала. Конечно, о существовании другой, более сытой, или, можно даже сказать, богатой жизни я, конечно, догадывалась, но лично не встречала, это уж точно. Дело в том, что я жила в неполной семье. Папа, как и у многих детишек, чьи мамы наступили на те же грабли, что и моя, был «летчиком». В придачу к больному сердцу мама получила головную боль в виде грудного младенца, бессонных ночей и невозможности работать, так как близких родственников у нас не было. Ее воспитывала бабушка, которая умерла, когда маме исполнилось девятнадцати лет. В память о бабушке нам осталась однокомнатная квартира на третьем этаже пятиэтажного дома.

В то время мы жили только на пособие по уходу за ребенком, и на эти деньги долго бы не протянули. К счастью, у мамы есть двоюродная сестра Катя. После окончания института она вышла замуж за своего однокурсника и уехала жить в областной центр. Новоиспеченный супруг на волне перестройки сумел заработать хорошие деньги, и тетя Катя стала неограниченной в средствах домохозяйкой. Своих детей у нее не было, поэтому меня она очень любила и помогала, как умела. Хотя в гости к богатым родственникам мы с мамой не ездили: муж тети Кати не терпел даже упоминания о бедной родне. Поэтому с малых лет к роскоши я не приучена, но представление о красивой жизни имела из глянцевых журналов и передач об олигархах.

Так вот, комната, где я пребывала, как раз была точной копией тех, что я видела на фото и в телепередачах.

«Да, Светка, – сказала я себе мысленно, – похоже, тебя сбил среднестатистический российский миллионер, не меньше».

Я попробовала пошевелить ногами, но поняла, что попросту не чувствую их. Паника начала медленно, но верно захватывать сознание. Тут же я вспомнила о руках, но лучше бы этого не делала: попыталась ими пошевелить и выяснила, что ситуация такая же, как и с ногами.

«Господи, неужели это последствия аварии? – думала я в отчаянии. – Надо позвать кого-нибудь на помощь!» Но не тут-то было! Вместо крика вышел сдавленный хрип. Я уже собралась зареветь от отчаяния, но вдруг в ушах зазвучал голос мамы: «Светочка, в любой ситуации не теряй самообладания! Если человек опускает руки, то все, что бы ни делали окружающие, бессмысленно».

Ну уж нет! Я же будущий журналист! Мне ли не знать, что медицина в наше время практически всесильна, я об этом еще на третьем курсе целую статью в местную газету написала!

«Так, – приказала я себе. – Света, постарайся пошевелить хотя бы пальцами». Или мне показалось, или мизинец на левой руке чуть дернулся. Ну-ка, еще раз. Точно шевелится! Теперь правая рука: большой палец, мизинец и указательный! У парализованных людей таких прогрессов не бывает, это же однозначно! Тогда появляется версия наркоза. Ладно, не буду фантазировать, попытаюсь встать или, на худой конец, позвать на помощь…

Глава 3

Мои попытки увенчались успехом. Я присела и даже смогла произнести пару слов. Правда, давалось мне это с некоторым усилием, и пока я говорила еле слышно, практически шепотом. А вот с ногами дела обстояли хуже. Чтобы узнать причину, я опустила глаза и, к своему удивлению, обнаружила на себе шелковую пижаму, отороченную нежно-кремовым кружевом. На больничное одеяние мой изысканный наряд совсем не походил, да и сидела пижама просто идеально, как говорят, по фигуре. Рядом с кроватью обнаружились белые тапки на небольшом каблуке, расшитые жемчужными бусинами. Хотя что тапки?! Мне бы просто подняться и пару шагов босиком проковылять. А там, глядишь, даже если и рухну, так на грохот хоть кто-нибудь прибежит. Должны же здесь быть еще люди.

И тут произошло то, о чем я даже и мечтать перестала, так как надеялась только на себя. Дверь приоткрылась, и в проеме возник высокий брюнет. На мгновение мне показалось, что его глаза способны заморозить меня на месте, но тут же на лице мужчины появилась улыбка, взгляд стал теплее. Незнакомец шагнул в комнату. Он молча смотрел на меня, как будто чего-то ждал. Я же продолжала изучать непрошеного гостя.

Высокого роста, примерно под метр девяносто, широкоплеч, статно сложен, подбородок волевой, я бы даже сказала, упрямый. Обладатель такого обязательно будет идти до конца, пока не достигнет своей цели. Волосы коротко стрижены: парикмахер потрудился на славу. Ну а в довершение всего – эти глаза. Глаза цвета летнего неба, но почему-то не теплые, а скорее леденяще холодные, хотя незнакомец и силился придать взгляду доброты и участия.

«А вот и виновник торжества, точнее предполагаемой аварии, – подумала я. – Ну уж определенно не врач. Без белого халата и бейджа, в костюме минимум за двести тысяч деревянных и ботинках стоимостью в десять наших с мамой квартплат». Подобные вещи мне доводилось видеть в витринах бутиков, но по понятным причинам дальше созерцания ценников наше знакомство с ними не заходило. Вслух же я попыталась задать вопрос. Выходило с трудом и еле слышно:

– Кто вы и что я здесь делаю?

– Лана, – чувствовалось, что брюнет удивлен. – Это наш дом, а ты моя жена. Мы здесь живем.

От таких новостей у меня неожиданно прорезался голос:

– Почему вы морочите мне голову? Я студентка пятого курса факультета журналистики, живу в однокомнатной квартире с мамой, и ее дохода вместе с моей подработкой в нашей городской газете едва хватает на квартплату и еду. Я немедленно хочу домой. И где мой телефон? Я позвоню Дашке, она приедет за мной, а компенсации за аварию мне не надо. Руки-ноги целы – и ладно!

– О чем ты, Лана? Какая авария? – еще более удивленно произнес мужчина. – Фёдор Игнатович, конечно, предупреждал, что твое заболевание может вызвать провалы в памяти, но, видимо, я оказался не готов к этому. Хорошо, расскажи, что ты помнишь?

Мне вдруг стало не по себе, все тело затрясло мелкой дрожью. Что это значит? Почему этот человек называет меня Ланой, что я делаю в этом доме? Почему после того взмаха рукой на остановке в голове – обволакивающая пустота?

Я встала и на ватных ногах, слегка пошатываясь, направилась к большому зеркалу в кованой раме и… уставилась на отражение, которое смотрело на меня.

«Боже мой, этого просто не может быть», – завертелось в голове.

Память подкинула картину: я кручусь у зеркала и расчесываю русые волосы, затем, озорно подмигнув своему отражению, бегу на кухню. Мама уже налила чай в мою любимую кружку с котенком – подарок Дашки на Восьмое марта. В голове только мысли о зачете, дотошном преподе и преддипломной практике…

Мне же всего двадцать один год! А сейчас из зеркала на меня растерянно смотрит стройная брюнетка средних лет. Это, безусловно, я – те же карие глаза, пухлые губы, ярко выраженные скулы – но как за пару часов можно повзрослеть на несколько лет? Да и цвет волос… Он мне идет, но я никогда не красила волосы.

У меня дико заломило виски, я попыталась унять возникшую боль, обхватив голову руками, но тут же вскрикнула и отдернула ладонь. Аккуратно и уже гораздо медленнее я провела ею по волосам. Вот это да! У меня чуть выше виска шишка размером с грецкий орех! Волосы немного слиплись, видимо, это запекшаяся кровь. Да, неслабо я приложилась. Господи, может, поэтому я ничего не помню? Как же быть?

– Лана, ты что-то вспомнила? – с сомнением спросил брюнет.

– Нет, – ответила я, опускаясь на стул возле косметического столика. – Мне очень плохо, подташнивает. Где здесь туалет?

– Дверь справа от тебя, там твоя уборная.

– Простите, мне нужно немного прийти в себя, не могли бы вы подождать пару минут?

– Конечно, дорогая, но почему ты обращаешься ко мне на «вы»? Мы все-таки уже пять лет женаты. Называй меня, как раньше, по имени.

– Простите, то есть прости… но я не помню, как вас, прости, тебя зовут, – сказала я и заплакала.

– Ну-ну. – Мужчина подошел ближе, приобнял меня и слегка погладил по спине. – Меня зовут Тимофей, я твой муж и очень за тебя переживаю. – Он приподнял указательным пальцем мой подбородок и, глядя мне прямо в глаза, произнес: – А сейчас сходи в уборную, умой лицо, а я приглашу нашего врача. Он осмотрит тебя и объяснит, что нужно делать дальше. Возможно, на реабилитацию уйдет не один год, но я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду с тобой, Лана.

– Хорошо, – ответила я и побрела в указанном Тимофеем направлении.

Глава 4

Холодная вода стекала сквозь пальцы, смешиваясь с солеными слезами. «Как же могло так случиться, что из моей жизни вылетели все самые важные события?! Замужество, скорее всего, окончание университета, да и вообще, огромный кусок жизни просто стерся из памяти, не оставив и следа, – эта мысль стучала у меня в мозгу противным молоточком. – Боже, а вдруг у нас есть ребенок? Нет, не может быть, такое я бы наверняка не забыла. Но все-таки стоит уточнить у Тимофея».

Как же непривычно произносить это имя. Ну почему я совсем не чувствую тепла, любви, нежности, глядя на него? Ведь когда-то я увидела в нем самого родного на свете человека, раз сказала «да» и стала его женой. Наверное, всему виной мое состояние и дикий стресс, который я сейчас испытываю. По крайней мере, я понимаю, что муж переживает, видя мое состояние. Что же должно было произойти в жизни, чтобы я потеряла не что-нибудь, а себя, в прямом смысле этого слова?

Я вытерла лицо большим махровым полотенцем и взглянула вскользь в зеркало, мельком подумав, что мне еще долго придется привыкать к своему отражению. Аккуратно приоткрыв дверь, я шагнула в комнату.

Глава 5

Муж стоял спиной ко мне. Он смотрел на улицу сквозь витражное окно и с кем-то довольно жестко разговаривал по телефону:

– Не подпускай и на пушечный выстрел к моему дому этого следока! Придумай что хочешь! Скажи, что меня нет, а Ланка больна! Если надо, я ей желтую карточку сделаю, она действительно не в себе. Все, Игорь! Я не желаю больше об этом разговаривать. Это твоя головная боль, я плачу тебе деньги и, между прочим, немаленькие не для того, чтобы делать твою работу!

Тут в дверь деликатно постучали. Тимофей сбросил звонок и коротко ответил:

– Да.

Обернувшись, он увидел меня.

– Лана, ты уже вышла?

– Да, а с кем ты сейчас…

Я не успела договорить. Дверь приоткрылась, и в образовавшееся пространство просочился сухонький старичок невысокого роста. Серый костюм, белая рубашка с бабочкой. В руках – небольшой черный чемоданчик. Бородка клинышком, аккуратно подстриженные усики и копна седых волос делали старичка похожим на добродушного гнома.

– Я не помешал, Тимофей Аркадьевич? – слегка заискивающе произнес он.

– Конечно нет, Фёдор Игнатович! Мы ждали вас с нетерпением! Как видите, Лана Игоревна уже пришла в себя. К сожалению, ваши прогнозы оправдались. Не знаю, хорошие это новости или же нет, но она действительно ничего не помнит. Судя по всему, в своем сознании она все еще студентка. А это было за два года до нашей свадьбы. Соответственно, моя жена не помнит последние семь лет жизни.

– Тимофей, – вступила я в разговор, – позволь мне побеседовать с доктором наедине…

– Лана, я считаю, что подобные вопросы мы должны обсуждать вместе. У нас никогда не было секретов друг от друга.

– Хорошо. Доктор…

– Лана Игоревна, обращайтесь ко мне, как прежде, – Фёдор Игнатович, – произнес старичок. – Это позволит как можно раньше восстановить в памяти тот мир, в котором у вас было много друзей, знакомых и людей, желающих вам скорейшего выздоровления.

– Извините, – почему-то смутилась я. – Так вот, Фёдор Игнатович, что же все-таки со мной произошло и почему именно этот промежуток жизни стерся из памяти?

– На первый вопрос лучше ответит ваш супруг, – уклончиво произнес доктор.

Тимофей присел в кресло-качалку, кашлянул, видимо собираясь с мыслями, и начал рассказ:

– Дорогая, мы часто путешествуем – Бали, Мальдивы, Сейшелы и прочие радости. В этот раз ты почему-то настояла на поездке в Таиланд. Так вот, мы замечательно провели неделю в прекрасном особняке, который я снял. А по возвращении домой ты почувствовала слабость и головокружение. Тебя осмотрел Фёдор Игнатович, но не обнаружил никаких признаков заболевания. Мы обошли всех врачей в области, но они только разводили руками. Я договорился о приеме у лучших специалистов Москвы. Ты сдала все необходимые анализы. Состояние ухудшалось, но врачи не давали вразумительного ответа, только выписывали лекарства. Постепенно я начал замечать, что ты стала забывать некоторые важные детали: день нашей свадьбы, имена прислуги. Не могла сама доехать до торгового центра, так как не помнила дороги, ну и так далее. Московский доктор объяснил это вирусом, подхваченным в Таиланде, и предупредил о возможных провалах в памяти. А затем случилось то, что спровоцировало резкое ухудшение твоего состояния, – он сделал небольшую паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжил: – Видимо, ты спускалась по лестнице со второго этажа. Меня в тот момент дома не было. Возможно, у тебя закружилась голова или же ты оступилась… Тебя нашла Зинаида Ивановна. Ты лежала возле лестницы, неестественно вывернув ногу, а вид головы был просто ужасен: со стороны правого виска лицо было залито кровью. Фёдор Игнатович предположил, что такой удар, помноженный на твои провалы в памяти, может вызвать временную амнезию. Поэтому я готовил себя к подобному сценарию…

– Как давно это произошло? – перебила я его.

– Провалы в памяти начались около четырех недель назад, – ответил Тимофей, – а несчастный случай – три дня назад… Ты нас всех очень напугала, – неожиданно закончил он.

Все происходящее просто не укладывалось в моей голове. Еще недавно я была нормальным человеком, а сегодня – девица без прошлого… Разве такое может произойти в реальной жизни?

– Не бойся, Лана, я уверен, что в скором времени мы все-таки узнаем твой диагноз. В моих возможностях не сомневайся. Я приглашу любых врачей и оплачу любое лечение. Мы обязательно будем жить как прежде.

– А что касается второго вопроса, Лана Игоревна, – вступил в разговор Фёдор Игнатович, – я не знаю, почему именно эти годы стерлись из вашей памяти. Амнезия, вызванная болезнью, – непредсказуемая вещь. Хорошо еще, что вы хотя бы что-то вспомнили. Могло бы быть гораздо хуже.

– Я хочу побыть одна, мне надо собраться с мыслями, – произнесла я, глядя в окно.

– Конечно, Лана Игоревна, – доктор смотрел на меня с отеческой теплотой и заботой. – Только сначала примите лекарство.

Из своего чемоданчика он достал две небольшие баночки – одна из оранжевого пластика, вторая из зеленого – с таблетками белого цвета. Надписи ни на упаковках, ни на таблетках не было.

– Оранжевая баночка – для утреннего приема, – продолжил Фёдор Игнатович. – Лекарства из зеленой вы будете принимать перед сном.

Он протянул две таблетки, Тимофей пододвинул ко мне стакан воды.

– Две утром и две вечером, – напутствовал меня Фёдор Игнатович. – На этом этапе этого будет достаточно. После приема лекарств последует небольшая сонливость, поэтому постарайтесь не принимать их вне дома. Ну и первое время соблюдайте постельный режим. В вашем случае, Лана Игоревна, сон – лучшее лекарство. Будем надеяться, что в скором времени мы узнаем точный диагноз и вы вернетесь к прежней полноценной жизни. А сегодня, я думаю, в моем присутствии вы больше не нуждаетесь. Я могу идти, Тимофей Аркадьевич? – обратился он к мужу.

– Да, конечно. Если возникнет необходимость, я пришлю за вами машину.

Доктор слегка кивнул мне, пожал руку Тимофею, взял свой чемоданчик и покинул комнату.

– Ты по-прежнему хочешь остаться одна, Лана?

– Да, Тимофей. Извини, пожалуйста. Как только соберусь с мыслями, я позову тебя.

– Пожалуй, я попрошу Зинаиду Ивановну побыть в соседней комнате. Если тебе что-то понадобится – обратись к ней. Она обязательно выполнит все твои распоряжения.

– А кто она?

– Это старшая по дому. Ну или домработница, в общем, как тебе удобнее. С тех пор как ты заболела, она также твоя персональная сиделка.

– Хорошо, спасибо.

Тимофей еще раз взглянул на меня, как будто решая, могу ли я остаться одна. Немного подумал, кивнул и удалился.

Глава 6

Мои мысли тут же вернулись к недавнему разговору с мужем и доктором. Мы с Тимофеем женаты уже шесть лет, и именно эти шесть лет, ну и год до свадьбы, исчезли из моей памяти. Я поднялась, решив осмотреться более основательно. Возможно, что-то восстановит события прошлых лет.

Я подошла к окну и взглянула на улицу. Перед домом зеленел идеально подстриженный газон; чувствовалась кропотливая работа садовника. Чуть левее виднелась беседка в окружении кустов белых лилий. С правой стороны был бассейн с голубой водой. Возле него под зонтиками стояло несколько шезлонгов.

Сама собой снова появилась мысль: «Да, видимо, мой муж – богатый человек». Но где же нас свела судьба? Сколько себя помню, вокруг меня никогда не было людей с большими деньгами. На курсе, конечно, учились дети обеспеченных родителей, но наши интересы никогда не пересекались. Мы с Дашкой вообще всегда жили своей жизнью. Нам было хорошо вдвоем. Конечно, когда мы повзрослели, появились кавалеры, но чаще это были мальчишки из ближайшего окружения либо студенты-сокурсники, которые, как и мы, жили от стипендии до стипендии. Почему-то папенькины сынки не вызывали доверия. У нас был четко сложившийся стереотип – «деньги к деньгам». А денег у нас попросту не было. Этакие бесприданницы. Поэтому о богатых мужьях мы как-то и не задумывались…

Ну да, конечно! Дашка! Вот кто мне нужен. Она мне все расскажет. Надо поговорить с мужем. У меня же должен быть телефон. Я позвоню подруге, она примчится, и все встанет на свои места. Если я и не вспомню всего, так хотя бы буду знать, что происходило со мной все эти годы, как я жила и чем занималась. Расспрашивать об этом Тимофея я не хотела. Видимо, никак не могла свыкнуться с мыслью, что он в принципе есть.

И тут возникла новая проблема. Я не знала, где находится моя одежда. Идти в пижаме я не осмелилась. Вдруг, помимо домработницы и мужа, в доме есть еще люди. Сначала я захотела позвать Зинаиду Ивановну, но потом решила не беспокоить человека по пустякам и осмотреться самостоятельно.

Слева от журнального столика была еще одна дверь, которую я сразу не заметила. Я взялась за ручку и потянула на себя. За дверью оказалась гардеробная, чуть меньше самой спальни. Внутри я обнаружила штанги в несколько рядов, а на них – платья, брюки, костюмы, шубы и прочая женская одежда. Внизу шеренгой выстроилась обувь.

Я молча разглядывала все это великолепие. При желании такого количества одежды и обуви хватило бы на целый батальон девиц. Нет, однозначно в эти годы я начала сходить с ума. И дело вовсе не в поездке в Таиланд. Ну не может нормальная женщина, у которой все в порядке с головой, отдать целую комнату размером с однушку в хрущевке под одежду. Успела ли я за шесть лет все это хотя бы примерить?

Одевшись и собрав волосы в конский хвост, я направилась к двери. Голова все еще немного кружилась, да и шишка напоминала о себе резкими покалываниями. Но я полностью сосредоточилась на предстоящем разговоре с мужем и Дашкой, пытаясь понять, знает ли подруга, что со мной произошло, или же мне придется ей все объяснять. Да и что я могу рассказать, если сама ничего не помню.

Я выглянула в коридор. Взору предстали три двери. Дальше коридор делал поворот, разглядеть, что было за ним, я уже не могла. Значит, на этаже четыре комнаты. Интересно, что там?

Я решила не звать Зинаиду Ивановну и осмотреть все самостоятельно, тем более выходит, что я хозяйка этого дома. Толкнув дверь напротив, заглянула внутрь. За ней располагалась спальня с витражным окном, судя по интерьеру, она принадлежала мужу. За второй дверью была еще одна комната, но уже с обычным окном и менее помпезной обстановкой. На стуле сидела женщина лет пятидесяти с седыми волосами, собранными в пучок на затылке. На коленях у нее лежала книга. При моем появлении незнакомка тут же захлопнула ее, поднялась, и подчеркнуто вежливо осведомилась:

– Лана Игоревна, я могу вам чем-то помочь?

Видимо, это и была Зинаида Ивановна, которая исполняла роль моей сиделки.

– Добрый вечер… или день… Извините, не посмотрела на часы. Не могли бы вы проводить меня к супругу? – не менее вежливо произнесла я.

– Да, конечно. Он ужинает в столовой на первом этаже. Вы, наверное, тоже голодны. С вашего позволения, я распоряжусь, чтобы накрыли еще на одну персону.

– Нет-нет, не стоит беспокоиться, – замахала я руками. – Я не голодна, меня еще немного подташнивает. Если только стакан воды.

– Конечно, как скажете, Лана Игоревна.

– Зинаида Ивановна, а это ваша комната?

Домработница взглянула на меня с сомнением, будто прикидывала, действительно ли я ничего не помню или же попросту морочу ей голову. Видимо, придя к выводу, что хозяйка и правда не в себе, она ответила чуть напряженно:

– Нет, это комната для гостей. Но с недавних пор я занимаю ее, чтобы находиться рядом и при необходимости помогать вам.

– А как давно я болею?

Мне показалось или невинный вопрос вызвал страх в ее глазах?

– Об этом вам лучше поговорить с Тимофеем Аркадьевичем.

– Но почему, Зинаида Ивановна?

– Пойдемте вниз, Лана Игоревна. Я провожу вас, – ушла она от ответа.

Если я хоть что-то еще способна понимать, то домработница явно чего-то или кого-то боится. Скорее всего, кого-то. И этот кто-то, очевидно, мой муж. Но что же такого она может мне рассказать? Удивительно…

Я последовала за Зинаидой Ивановной и обнаружила за поворотом длинную лестницу, которая вела вниз. Видимо, с нее я и упала. «Нет, я однозначно ничего не помню», – мысленно вздохнула я.

Глава 7

Миновав зал и прихожую, мы оказались в просторной столовой. Посредине красовался огромный стол, как минимум на десять персон, во главе которого сидел мой муж. Перед ним стояла лишь фарфоровая чашка с блюдцем, видимо, ужин подходил к концу.

– Тебе стало лучше? – спросил Тимофей.

– Не совсем, просто не могу больше находиться одна. У меня есть вопросы, на которые мне необходимо знать ответы. Иначе я просто лишусь последнего рассудка.

– Зинаида Ивановна, – муж обратился к домработнице, игнорируя меня. Возможно, он решил взять паузу и подготовить себя к новым вопросам. – Принесите ужин для Ланы Игоревны.

– Это совершенно ни к чему, я не голодна, – запротестовала я. – Если только стакан воды. Жутко пить хочется, во рту пересохло.

– Конечно, дорогая, – Тимофей кивнул, соглашаясь со мной. – Принесите воды, – распорядился он.

Через минуту Зинаида Ивановна поставила передо мной стакан.

– Тимофей, все так странно, – начала я. – С твоих слов, я дома. Но я совершенно не чувствую этого. Я здесь будто чужая. Эти люди, с которыми я общалась на протяжении нескольких лет… Я их совсем не помню.

– Все пройдет, – попытался успокоить он меня. – Не переживай. Я надеюсь, что ты восстановишься гораздо быстрее, чем думает Фёдор Игнатович.

– Как раз о восстановлении я и хотела поговорить. Тимофей, у меня должен быть телефон, где он?

– Зачем он тебе? – в голосе появились стальные нотки.

«Ну вот, опять холод в его глазах, – подумала я. – Как же быстро меняется муж, знать бы причину его злости и раздражительности. Что в моем поведении заставляет его нервничать? Или же проблемы начались раньше потери памяти? Ведь так бывает, люди ссорятся. Вдруг у нас были разногласия, а сейчас из-за болезни он просто не хочет говорить о них?»

Вслух же произнесла:

– Я хотела позвонить Дашке. Ведь вы наверняка знакомы: мы с ней дружили с самого детства. Если мы женаты, то, вероятно, она была свидетельницей на нашей свадьбе. Больше просто некому. Думаю, узнав, что со мной произошло, она обязательно приедет. Да и с ней мне будет гораздо спокойнее, чем с Зинаидой Ивановной. Честно говоря, я ее совсем не помню. А сейчас мне хотелось бы видеть родные лица. И конечно же, мама. Я боюсь ее пугать, у нее больное сердце, но если ты поговоришь с ней и объяснишь, что это временные трудности, я думаю, она…

– Лана, – перебил меня Тимофей, – я не хочу тебя расстраивать и понимаю, что волнения тебе противопоказаны, но все-таки ты должна знать.

«Что? Что еще произошло? Неужели может быть что-то хуже той ситуации, в которую я попала?» – пронеслось в голове.

– Лана, – продолжил муж, – сейчас мы поднимемся к тебе, ты примешь лекарства, поспишь, а завтра поговорим о маме и Дарье, если захочешь. Мне кажется, на сегодня ты и так достаточно пережила. Я не желаю тебя больше травмировать.

– Нет, Тимофей! О боже, да что происходит?! – На меня опять начала накатывать дурацкая тошнота. Если он сейчас же не объяснит, что случилось, я потеряю сознание. – Немедленно отвечай, где моя мама! Дай мне телефон, я хочу ей позвонить.

Я поднялась и протянула к нему руку в ожидании телефона.

– Это невозможно, Лана. Она умерла за два дня до нашей свадьбы.

Комната начала бешено вращаться перед глазами. Тимофей вскочил, подхватил меня под руки, ногой выдвинул ближайший стул и помог мне присесть.

– Воды! – закричал он.

Вокруг забегали люди, кто-то протянул мне стакан. Руки не слушались, зубы клацали по стеклу, вода расплескалась на кофту.

Вдруг стало абсолютно тихо, и только мамин голос позвал меня откуда-то издалека:

– Света… Светочка… Светлана…

Постепенно он становился более отчетливым.

– Лана… – слышала я.

Мама никогда меня так не называла, да и голос уже не ее. Я открыла глаза. Надо мной стоял Тимофей. Мамы, естественно, не было, видимо, я потеряла сознание. Мамы вообще больше нет.

«Как же я буду жить? За что, Господи?» – подумала я. Тут же другая мысль пришла в голову: «Получается, я уже пережила это однажды. Что же такого ужасного я сделала, что должна пережить потерю самого родного и близкого человека дважды?» Я вспомнила слова мужа: «Она умерла за два дня до нашей свадьбы».

Стоп! Это просто невозможно. Мама умирает, а через два дня я иду под венец? Да меня же просто должны были нести под руки!

– Ты врешь, – прошептала я. – Ты все врешь. Этого не может быть. Я, похоронив маму и не сняв траура, не отменяю свадьбы? Это чушь!

– Лана, успокойся, – монотонно произнес Тимофей. – Ты, конечно, не помнишь, но через неделю после нашей свадьбы были выборы, я баллотировался в депутаты. Свадьбу просто невозможно было отменить. Не переживай, мы похоронили твою маму достойно. Как только тебе станет лучше, съездим на кладбище.

Я закрыла лицо ладонями; слезы беззвучно текли по щекам. Это просто надо пережить. Еще раз. Просто пережить, и все.

– Давай поднимемся в твою комнату, тебе необходимо отдохнуть. Иначе будет только хуже, – предложил муж.

Я попыталась подняться, но ноги опять не слушались. Тимофей с легкостью подхватил меня на руки и через несколько минут уже укладывал в кровать. Тут же рядом материализовалась Зинаида Ивановна, в руках у нее была ночная сорочка. Она помогла мне переодеться и протянула таблетки из зеленой банки, оставленной Фёдором Игнатовичем. Я проглотила их и через минуту провалилась в тягучую черную пустоту.

Так прошел первый день моей новой жизни. Если бы тогда я могла предположить, что это лишь начало долгой истории, причем не самое ужасное, наверное, на следующий день я бы просто не проснулась.

Глава 8

Утро началось с дикой головной боли. Я открыла правый глаз, затем, осмелев, и левый. Ничего не изменилось. Надо мной кованая люстра, вокруг – белое пространство нового жилища.

«Так, вчера я не чувствовала своего тела, – пронеслось в голове. – Попробую пошевелить руками». Все в порядке, и руки, и ноги меня слушаются. Хоть и небольшой, но все-таки прогресс. Глубоко вздохнув, я села на кровати. Затем встала, накинула пеньюар, и тут мысли сделали резкий скачок назад, вернувшись к последнему разговору с мужем. Мамы больше нет. Ноги снова подкосились, и я опустилась на кровать. Боже мой, сколько всего предстоит узнать. Надо морально подготовить себя к тому, что все это уже было, иначе еще две-три подобные новости – и возвращаться моей памяти будет некуда. С такими волнениями я этого не переживу.

«Все это уже было с тобой, Света. Надо умыться, найти Тимофея и забрать свой телефон», – успокаивала я себя. От этих мыслей становилось как будто легче. В уборной первым делом я встала под душ. Вода стекала с тела быстрыми струйками, а я пыталась мысленно составить список дел на день. Во-первых, я найду Дашку. Во-вторых, постараюсь определить круг людей, которые общались со мной в последнее время и сейчас могут пролить свет на годы, исчезнувшие из моей памяти. Успокоив себя и набравшись решимости, я вышла из душа, оделась и отправилась на поиски мужа.

Как только я шагнула в коридор, дверь соседней комнаты приоткрылась и на пороге показалась Зинаида Ивановна.

– Доброе утро, Лана Игоревна. Вы уже проснулись?

– Доброе утро, Зинаида Ивановна, – поприветствовала я в ответ. – Да, как видите.

Взгляд домработницы со вчерашнего дня не изменился. Смотрела она настороженно, как будто ожидая подвоха.

– Скажите, а где я могу увидеть мужа?

– Тимофей Аркадьевич уехал, у него утреннее совещание. Вас велено проводить на завтрак. Фёдор Игнатович сказал, что, принимая лекарства, вы должны придерживаться правильного рациона. Галина уже приготовила еду.

– Галина? А кто это?

– Это ваша кухарка.

Мы шли по коридору, когда в кармане Зинаиды запищал телефон.

– Да, – коротко ответила она, – да, уже проснулась. Мы идем вниз завтракать. Хорошо, я все поняла.

Я сделала вывод, что разговор касался меня, поэтому решила не скромничать и спросила:

– Кто это был, Зинаида Ивановна?

– Ваш муж. Он распорядился накормить вас завтраком и отправить прогуляться в сад.

– Тимофей не сказал, когда приедет домой?

– В течение двух-трех часов. Вы приняли лекарство?

– Нет, честно говоря, совсем забыла, – покаялась я.

Мы вошли в столовую. Миловидная, упитанная женщина лет сорока в белом переднике уже накрывала на стол. Наверное, это и есть Галина.

– Доброе утро, Лана Игоревна, – улыбнулась она.

– Спасибо, и вам!

– Начинайте завтракать, Лана Игоревна. Я поднимусь в вашу комнату за лекарством, – сказала Зинаида Ивановна и удалилась.

Есть совершенно не хотелось, но готовила Галина на славу. Именно поэтому овсяная каша со свежими фруктами, пара тостов с персиковым джемом и кофе все-таки нашли место в моем желудке.

Во время завтрака подоспела Зинаида Ивановна, я приняла лекарство и теперь, допивая кофе, размышляла, с чего бы начать поиски. Выходило, что без Тимофея телефон я, скорее всего, не получу. Домработница боится его до дрожи в коленях, это я поняла еще вчера. Достаточно было лишь увидеть, как она смотрит на него. И это не просто страх потерять хорошо оплачиваемую работу, а что-то большее.

Что же все-таки за человек – мой муж? На этот и многие другие вопросы мне еще предстояло найти ответы. А пока я решила последовать совету Тимофея и прогуляться в саду, а заодно и осмотреть все вокруг дома.

– Зинаида Ивановна, Галина! Я закончила, спасибо, все было очень вкусно. Пожалуй, я выйду прогуляться…

Не успела я договорить, как рядом уже появилась домработница.

– Лана Игоревна, я ваша сиделка, и на время болезни мне приказано находиться рядом. Я тоже выйду в сад, – тоном, не терпящим возражений, произнесла она.

– Зинаида Ивановна, я взрослая женщина и вполне могу обойти вокруг дома без чьей-либо помощи, – начала я возмущенно. – Не беспокойтесь, я не помню только последние несколько лет своей жизни. Все, что происходит со мной сейчас, я запоминаю вполне отчетливо. И уж поверьте, где находится крыльцо дома, я не забуду! Я просто хочу побыть одна, не обижайтесь на меня, пожалуйста, – снисходительно закончила я, увидев страх в ее глазах. Вероятно, она боится, что ей влетит от хозяина. Возможно, конечно, я путаю страх с уважением.

Зинаида Ивановна быстро справилась с собой и уверенно произнесла:

– Это невозможно. Тимофей Аркадьевич велел не отходить от вас ни на шаг. Если с вами что-то случится, я буду отвечать перед ним своей головой.

– Зинаида Ивановна, не нагнетайте ситуацию, он даже не узнает. Это будет нашей маленькой тайной, – улыбнулась я.

– Лана Игоревна, по периметру участка расставлены камеры. Любое наше передвижение Тимофей Аркадьевич может наблюдать не только в записи, но и в режиме онлайн. Не спорьте, а просто свыкнитесь с мыслью, что, пока вы нездоровы, я всегда буду рядом, – закончила она.

«Вот черт! Упрямая баба!» – подумала я. Одно, несомненно, хорошо. Из нашего разговора я узнала, что повсюду установлены камеры видеонаблюдения. Что же, буду иметь это в виду.

Мы вышли в небольшой, аккуратный и очень ухоженный сад. Недалеко от входа в дом стояли раскидистые деревья, между ними закреплен гамак. Туда я и направилась. Разместившись с удобствами, стала разглядывать пространство вокруг.

Зинаида Ивановна как верный страж стояла чуть поодаль на расстоянии, чтобы не раздражать меня своим присутствием, но в случае чего вовремя среагировать на любое движение.

«Да, видимо, сказываются годы упорных тренировок», – подумала я с раздражением. Не знаю почему, но домработница мне не нравилась. В ее присутствии я чувствовала себя тюремной заключенной. Остается только ждать, а заодно и осмотреть то место, где, со слов некоторых граждан, я прожила последние несколько лет.

Глава 9

Во время предварительного осмотра я обнаружила следующее. Вокруг дома возвышается забор из светлого камня. Расстояние от дома до забора – где-то тридцать метров. Теперь предстояло выяснить, где расположены камеры. Пока я не знала, для чего мне все это нужно, но, видимо, чувство самосохранения не дремало, в отличие от моего рассудка. Итак, я видела камеру над задней дверью дома. Чуть дальше висела вторая камера, еще несколько находилось на заборе. Я поднялась и медленно пошла за угол. Зинаида Ивановна, само собой, двинулась за мной, держась чуть поодаль. Выйдя к лицевой части особняка, я обнаружила еще три камеры.

Далеко уйти я не успела: входные ворота приоткрылись и впустили огромный тонированный джип черного цвета. «Видимо, пожаловало начальство в лице моего супруга», – решила я, заметив, как напряглась домработница.

Машина поравнялась со ступенями, ведущими к входу в дом. Передняя пассажирская дверь распахнулась, из джипа вышел молодой человек в солнечных очках и, несмотря на жару, темном костюме. Скорее всего, охранник. Следом показался Тимофей с небольшой папкой из белой кожи в руках.

– Как ты? – спросил он и поцеловал меня в висок.

– Лучше, чем вчера, – уклончиво ответила я. – Кстати, вчера мы так и не договорили. Где мой телефон?

– Можно, я приму душ и пообедаю? – попытался отмахнуться он. – На улице очень жарко… Утром я не успел позавтракать.

– Не уходи от вопроса. Мне нужен телефон, – я начала злиться. – Что все это значит? Почему бы просто не вернуть мне мой телефон?

– Понимаешь, Лана, за день до твоего падения с лестницы мы были на речной прогулке. Ты была несколько рассеяна. Когда неожиданно раздался звонок, телефон выскользнул у тебя из рук и упал в воду. Естественно, спасти его было невозможно. Но не переживай, я купил тебе новый, – закончил он и протянул мне небольшую коробочку. – Там уже стоит сим-карта. В записной книжке – мой номер и номера, которые могут пригодиться.

– Какое это имеет значение?! – взорвалась я. – В новом телефоне нет ни одного прежнего контакта! Как же я, черт побери, должна дозвониться до Дашки? Ну или хотя бы до кого-нибудь, кто может рассказать, как я жила все эти годы, чем увлекалась, где работала?

– Ты слишком много нервничаешь, – произнес он. – В этом нет никакой трагедии, обо всем ты можешь спросить меня, не забывай: я твой муж, и последние шесть лет, нравится тебе это или нет, ты прожила со мной! – нотки голоса стали стальными, я поежилась.

Что-то знакомое резануло слух. Или просто показалось?

Тимофей развернулся и пошел в дом. Я безвольно поплелась следом. Было ощущение полной безысходности. Мы поднялись в комнату мужа, и он сразу отправился в душ.

– О чем ты хотела бы поговорить? – спросил он, выходя из ванной.

– Может, ты присядешь? Разговор, скорее всего, будет долгим.

Я внимательно посмотрела на него и, немного смутившись, отвела глаза. Мокрые волосы слегка взъерошены, по рельефной груди стекают капельки воды. «Все-таки он определенно хорош, – мелькнула мысль. – Любая другая на моем месте только обрадовалась бы такому вновь обретенному супругу. Но почему же мне так неспокойно?»

Вслух же произнесла:

– Расскажи, чем ты занимаешься? Мы живем в шикарном доме, вокруг день и ночь ходит прислуга. Навряд ли это моя заслуга. Помнится, я всего-навсего заканчивала факультет журналистики.

Он улыбнулся немного самодовольно и ответил:

– Я депутат местного областного совета. Когда мы познакомились, я как раз баллотировался на эту должность. Кроме того, у меня строительный бизнес, также есть сеть ресторанов в области, – Тимофей пожал плечами, – ну а скоро я собираюсь выдвинуть свою кандидатуру на должность губернатора.

– Выходит, я современная Золушка… И где же меня так угораздило?

– Если вкратце, ты брала у меня интервью как у преуспевающего бизнесмена и подающего надежды политика. Ты была прекрасна. Впрочем, как и сейчас, – он окинул меня быстрым взглядом, – плюс острый ум и неимоверное обаяние. Я был покорен… И через две недели сделал тебе предложение.

Глава 10

Вот так новости! Сказать, что я была удивлена – это просто промолчать. Помнится, я всегда очень серьезно относилась к выбору второй половины. В школе за мной бегал Ярик Белинский. Хороший мальчишка с копной светлых волос и озорными зелеными глазами. Мечта всех наших девчонок. Я же считала, что школьная любовь – это несерьезно. Нужна проверка временем, обстоятельствами. Сдав экзамены, я поступила в институт. Вот тут и появился Славка Ковалев – высокий красавец-брюнет. Через два года томных объятий на скамейках и поцелуев под окнами моего дома я всерьез задумалась о том, что не сегодня завтра Славка сделает мне предложение. Ну а я подумаю для приличия и, конечно, соглашусь! Вот тут в мои планы и вмешалась судьба в лице длинноногой красавицы Инночки. Не погнушавшись моими высокими чувствами, мерзавка увела предмет обожания прямо у меня из-под носа. После этой любовной драмы я два часа белугой проревела у Дашки на плече и торжественно поклялась, что впредь будущему кандидату на роль мужа придется изрядно помучиться, чтобы убедить меня в своей искренности. А тут две недели – и прямиком в загс. Неужели деньги?

Глава 11

– Как же так, Тимофей? – удивленно произнесла я. – Две недели – это не тот срок, чтобы понять, что мы сможем пройти вместе через всю жизнь. Как мы приняли такое решение? Я была беременна?

– Ну что ты, Лана. Какая беременность? У нас нет детей. Я всегда считал, что ребенок должен быть запланированным и ко времени. Думаю, после избрания меня губернатором мы как раз займемся этим вопросом, чтобы закрепить позиции.

«Для него ребенок – это не счастье, дарованное небесами, а просто часть имиджа. И за этого человека я вприпрыжку побежала замуж спустя две недели после знакомства? Как же такое могло произойти? Ладно, разберемся чуть позже. Сейчас ни к чему выяснять отношения», – решила я.

– Ну а торопились мы, – продолжил Тимофей, – потому что у меня была предвыборная кампания. Через пару дней после свадьбы я стал депутатом в нашем областном совете.

От всего услышанного я находилась в легкой прострации. Тимофей же, видимо, понял мое состояние по-своему.

– Я вижу, что мой рассказ не совсем прояснил ситуацию, – сказал он. – Хорошо, объясню более доходчиво. Какая разница, когда играть свадьбу, если решение уже принято? Никакой! А свадьба накануне выборов добавила мне статус женатого человека. Людям семейным, как известно, доверия всегда оказывается больше. Стабильность, статус и прочее…

«Статус – это, конечно, во главе угла, – думала я. – Даже смерть мамы не смогла встать на пути предвыборной кампании моего мужа».

Напрашивался один вывод: я всего лишь деталь. Неважно чего – интерьера, карьеры, жизни. Или я ошибаюсь?

– Тимофей, а мы любили друг друга?

– Почему ты спрашиваешь, Лана? Конечно да. И тогда любили, и сейчас любим, – ответил муж не терпящим возражений голосом, тем самым ставя очевидную точку в разговоре.

Из нашего диалога я поняла следующее: мы молодая любящая друг друга обеспеченная семейная пара без детей, но в перспективе планирующая продолжение рода. Не жизнь, а сказка. И именно эту сказку меня угораздило забыть по причине болезни, которую я подхватила, разъезжая от нечего делать по миру. Что-то в этой истории мне однозначно не нравилось. Вот только что? Этого я никак понять не могла. Разберемся, а пока у меня есть еще пара вопросов.

– Тимофей, а где мой паспорт?

– Он в моем кабинете, в ящике рабочего стола.

– А почему он находится у тебя? – в очередной раз удивилась я.

Муж закинул ногу на ногу и сцепил руки в замок.

– Паспорт был необходим врачам, приехавшим на вызов после твоего падения.

«Значит, были врачи, – подумала я. – А то я считала, что, кроме прислуги, Фёдора Игнатовича и охраны, в этот дом никого не пускают».

– Я хочу забрать его.

– Конечно, дорогая, – с легкостью согласился Тимофей.

Я подошла к окну и посмотрела на улицу. «Кстати, в доме нет камер, которые ведут запись внутри, да и те, что расположены по фасаду, смотрят на придомовую территорию», – отметила я про себя.

– Я работаю? – продолжила я расспрос.

Было бы здорово, окажись у меня шанс пообщаться с коллегами. Возможно, это поспособствовало бы моему выздоровлению.

– Нет, дорогая, при нашем положении работать тебе ни к чему.

Тимофей встал и направился в сторону гардеробной.

– Мне необходимо одеться. Продолжай спрашивать, хотя думаю, что уже ответил на все твои вопросы.

– Практически, – сказала я. – Остался один, но самый важный. Да это и не вопрос вовсе, а скорее просьба. Я хочу видеть Дашку.

Судя по паузе, которая длилась не меньше десяти секунд, муж задумался.

– Какую именно Дашку? – голос был напряжен.

– Брось, Тимофей, что значит – какую Дашку? – разозлилась я. – Мою Дашку. О которой я пытаюсь узнать у тебя хоть что-то уже вторые сутки. Дарью Андреевну Архипову. Мою подругу. Не может быть, чтобы ты ее не знал.

– А… Ты имеешь в виду твою свидетельницу на нашей свадьбе?

Вот так номер. Муж с трудом вспоминает мою лучшую, да что уж там, единственную подругу. Тут два варианта: либо Тимофей просто делает вид, что ее не помнит, и на это у него своя причина, либо он тоже слегка болен, и страдает своеобразной формой амнезии, касающейся одного человека.

– Да, представляешь, именно ее я и имею в виду, – с долей сарказма ответила я, слегка раздраженно поведя плечом. – Не хочешь ли ты сказать, что и с ней произошло какое-то несчастье?

Тимофей наконец вышел из гардеробной.

– Ну почему же, – невозмутимо ответил он. – Очевидно, твоя Дарья жива-здорова. Но чем она занимается и где сейчас находится, я не имею ни малейшего представления, впрочем, полагаю, как и ты.

Я вновь почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. И нервы натянулись до предела. Я могла поверить во все, что до сей поры рассказывал супруг, но в то, что мы с Дашкой потеряли связь друг с другом, попросту не поверила бы никогда.

– А могу я поинтересоваться, что же такого произошло в моей жизни, что я наплевала на все и послала к черту единственного человека, который понимал меня подчас даже лучше мамы? Да что уж там говорить – лучше себя!

– Ты мне дерзишь, Лана? – удивленно вскинул брови муж.

– Тебе показалось! – мило улыбнулась я. И, сделав несколько шагов к нему навстречу, задрала подбородок, чтобы лучше видеть его глаза. – Я всего лишь пытаюсь понять, кем я стала за эти годы. Вероятно, загадочный вирус поселился в моей голове гораздо раньше поездки в Таиланд, раз, не успев похоронить маму, я побежала под венец и послала к черту лучшую подругу!

– Ты перегибаешь палку, дорогая, – Тимофей отвел взгляд. – После замужества у тебя появился еще один самый близкий человек – я. А с подругой, если я не ошибаюсь, вы повздорили после нашей свадьбы. Видимо, она не смогла понять, что в твоей жизни произошли перемены. Ты стала замужней женщиной, и твои приоритеты изменились. А возможно, все еще более банально: она просто завидовала тебе. Ты удачно вышла замуж. А она ходила в девках, – он развел руками.

Возникла пауза. Тимофей следил за моей реакцией, а я пыталась обдумать услышанное.

Мы больше не общаемся с Дашкой, я не работаю, мама умерла. Все ниточки, которые вели меня к прежней жизни, обрывались. Кто я? Что я делаю в этом доме? Почему рядом с мужем я не чувствую защищенности? Пока память не вернется, я не найду ответов на эти вопросы.

Допустим, все просто. Я не помню Тимофея, поэтому отношусь к нему предвзято. Но как же быть с интуицией? Я каждой клеточкой чувствовала опасность, которая исходила от мужа, несмотря на его кажущееся участие и вроде бы бережное отношение ко мне. Бред! Я себя накручиваю.

– Почему Лана? – вдруг спросила я. – Я же Света. В девичестве – Трофимова Светлана.

– Ну какая разница – Светлана, Лана, – пожал Тимофей плечами. – Это же производное от твоего имени. Просто мне больше нравилось называть тебя так. Помнится, ты никогда не возражала. Надеюсь, и сейчас ты не будешь делать из этого проблему. Именно под этим именем тебя знают все те люди, с которыми ты общалась в последние годы – обслуживающий персонал, мои коллеги, да и вообще…

– Неважно, – перебила я. – Это уже неважно… Давай спустимся к тебе в кабинет, я хочу забрать свой паспорт.

– Хорошо, – не стал возражать муж.

Глава 12

Мы молча спустились по лестнице. У меня не было больше ни желания, ни сил задавать вопросы. Да и ответы, которые я на них получала, только огорчали и убивали последнюю надежду в скором времени вспомнить все и стать прежней.

В просторном кабинете, оформленном в спокойных коричневых тонах, мой взгляд сразу упал на массивный письменный стол. К нему мы и направились.

– Присаживайся, – указал муж на удобное кресло.

Он приблизился к столу, обошел его и присел на корточки перед небольшим сейфом. Быстрым движением набрал код. Дверца открылась, и через мгновение в руках Тимофея появился мой паспорт.

– Вот, держи. Не стоило так переживать из-за этого.

Я с нетерпением схватила документ, открыла и начала изучать.

«Протасова Светлана Игоревна». Так, дата, месяц, год рождения мои. Прописана в нашем городе, только вот улица – Лесная, а дом – 17. Видимо, по этому адресу находится коттеджный поселок в черте города, где мы сейчас и пребываем. А вот и штамп о регистрации брака с Протасовым Тимофеем Аркадьевичем. Вроде бы все сходится. Мы действительно женаты. Неужели и все остальное тоже правда? Конечно, время меняет некоторых людей, но я никогда не думала, что отношусь именно к этой категории. В любом случае остается только ждать возвращения памяти, а там посмотрим.

– Ты принимаешь лекарства, которые тебе назначил Фёдор Игнатович? – голос мужа вывел меня из задумчивости.

– Что? Да, конечно. Как он и сказал, два раза в день. Тимофей, после них очень хочется спать, можно отменить хотя бы утренний прием?

– Нет. Это для твоего же блага. Мы все хотим твоего скорейшего выздоровления, а без лекарств это невозможно.

– Ну хотя бы заменить чем-нибудь те, что я принимаю утром? После приема накатывает жуткая тошнота, – не отставала я.

– Хорошо, я поговорю с Фёдором Игнатовичем. А сейчас давай пообедаем, мне пора ехать: во второй половине дня назначены три деловые встречи и предвыборное интервью местному телеканалу. Остается не так много времени до выборов. Любая, даже небольшая положительная активность идет на пользу избирательной кампании. Так же, впрочем, как и любая, даже небольшая глупость идет во вред, – неожиданно закончил он.

Глава 13

По моей просьбе стол нам накрыли в садовой беседке. Очень хотелось подольше побыть на свежем воздухе. В доме мне постоянно не хватало кислорода, несмотря на кондиционеры. После обеда муж уехал по своим делам, а я осталась сидеть в беседке, лениво листая книгу.

Чтение давалось с трудом, мысли постоянно возвращались к событиям последних дней. В голове не укладывалось, что все, о чем рассказал Тимофей, произошло именно со мной. Я взяла телефон, выданный мужем. Повертела немного – ничего особенного. Телефон как телефон. Нажала на вкладку «контакты» на дисплее. Да, негусто… Тимофей, Фёдор Игнатович, Зинаида Ивановна, какой-то Игорь охрана. Ничего важного для меня.

И тут произошло то, чего я совсем не ожидала. Телефон ожил. Раздался какой-то незамысловатый мотивчик, и на дисплее высветился номер. К моему удивлению, просто набор цифр. Это могло означать только одно: номер не записан в телефонной книге. Поразмышляв пару секунд о том, кто может его знать, я нажала на «ответить»:

– Алло?!

На том конце стояла гробовая тишина. Затем послышался чей-то вздох, и тут началось…

– Светка! Светка, ты живая! – орали из трубки.

Я растерялась и немного отодвинула телефон от уха: не хотелось рисковать барабанными перепонками.

– Где ты? Что он сделал с тобой? Почему старый номер недействителен?

Я даже не успевала вклиниться в поток слов, но голос был до боли знакомый.

– Дашка… – не веря своему счастью, запинаясь произнесла я. – Ты как сюда… Где ты номер узнала? Мы же больше не общаемся… Давно…

– Что за бред?! Это он тебе сказал? Он? Конечно, больше некому. Вот подлец! Мы с тобой всего-то пять дней не встречались! Уже, грешным делом, подумала, что и не увидимся больше. Тьфу-тьфу-тьфу!

Я не понимала, что происходит. Как такое вообще возможно? Со слов Тимофея, мы с Дашкой не виделись, да и не общались несколько лет. А тут вдруг такие новости. Может, и это нереально? Я сплю, или же это просто бред…

– Что ты молчишь, Светка! Ты еще там?

– Да, где же мне быть?

– Ты в курсе, что Кирилл мертв?

В трубке повисла пауза.

– Кто такой Кирилл?

Я ничего не понимала.

– Свет, он тебя по голове не бил, случайно? – насторожилась подруга.

– Ты что, не в курсе?

– В курсе чего я должна быть, Свет?

– Ну как же, Даш, я же после Таиланда заболела. И память потеряла, когда с лестницы упала.

– Ну ты даешь, подруга! Какой Таиланд, какая, к черту, лестница? – Чувствовалось, что Дашка и в самом деле удивлена и так же, как и я, не понимает, что происходит. – Ты и впрямь не помнишь, кто такой Кирилл?

– Я вообще не помню, кто я такая, не то что какой-то там Кирилл!

Последние слова я произнесла слишком громко. С опаской оглянулась и посмотрела на Зинаиду Ивановну, с удобством разместившуюся в кресле возле черного входа. Она читала книгу. Точнее, делала вид, что читает, а сама пристально наблюдала за каждым моим движением. Я не стала возражать против ее присутствия, но сделала все возможное, чтобы она оказалась подальше от меня. Слышать, с кем и о чем я говорю, со своего места она точно не могла.

– Я проснулась в незнакомом доме с абсолютной уверенностью, что мы с тобой учимся на последнем курсе университета, а дальше – пустота, больше ничего не помню!

Я чувствовала, как слезы отчаяния подкатывают к горлу, и из последних сил старалась не разреветься.

– Как такое могло произойти… Светка, а тебя же следователь ищет! – воскликнула Дашка. – Ты обязательно ему обо всем расскажи!

– Да о чем я ему расскажу, Даш? Я же тебе говорю: сама ничего не помню…

– Вот об этом и расскажи! Уж они-то там разберутся, что к чему! Блин, Свет, что же с тобой произошло?

Чувствовалось, что Дашка удивлена не меньше меня.

– А почему меня следователь ищет? Я что-то натворила или случилось что?

– Долго объяснять по телефону. Тут выходит, что мне надо тебе последние несколько лет пересказать. А твой «дорогой» муженек очень подозрительный, наверняка кого-нибудь приставил за тобой шпионить, я права?

– Да, Зинаида Ивановна обретается по соседству.

– Лучшую кандидатуру и представить трудно. Надеюсь, она нас не подслушивает?

– Уверена, что нет. Она сидит далеко, но смотрит внимательно.

– Хорошо. Если будет интересоваться, кто звонил, скажи, что муж. Спрашивал о том о сем.

– Я найду что ответить. В крайнем случае скажу, что врач звонил. Справлялся о моем самочувствии.

– Так, – продолжила Дашка деловым тоном, – нам необходимо встретиться. Срочно. Ты сможешь придумать какой-нибудь предлог, чтобы выйти из дома?

– Надо будет поразмыслить, – ответила я, уже прикидывая, что бы такого правдоподобного выдумать.

– Ну ладно. Буду ждать тебя каждый день в торговом центре «Сокольники» с двух до трех в кафе на третьем этаже. Чтобы старая ведьма, которая с тобой таскается, меня не узнала, нацеплю белый парик, стрижка каре. Основным ориентиром будет ярко-красная лакированная сумочка на столике. Как увидишь меня, дай знать. Например, урони салфетку на пол. Я тут же пройду в дамскую комнату, а ты иди следом. Там решим, как быть. Все, отбой!

– Постой, – заволновалась я, – скажи, как ты узнала мой новый номер?

– Ну я же журналист, – усмехнулась она, – а от нас невозможно даже иголку в стоге сена утаить. Я подумала, что, если ты все-таки жива, Тимофей мог тебя просто отправить куда подальше, чтобы вразумить. И решила, что без связи в наше время он все равно не обойдется. Сим-карту на твое имя оформлять не станет: есть вероятность, что кто-то догадается отправить запрос операторам связи. Тогда я попросила нашего программиста Борьку Зябликова, и он нарыл список всех симок, оформленных на твоего благоверного. Прозвонила все номера, кроме личного, естественно. И на одном из них наткнулась на тебя.

– Все понятно, – ответила я. – Отключаюсь, до связи.

Положив телефон на стол, я стала прокручивать в голове все произошедшее. А тут было над чем задуматься. Вокруг происходит что-то невероятное. Как оказалось, предчувствия меня не обманули. Все уже изначально выглядело как хорошо поставленная пьеса. Странная история с неизвестной болезнью, падение с лестницы, потеря памяти. Значит, я не ошиблась, углядев наигранность в отношении мужа ко мне. И этот холод в его глазах не без причины. Вот только в чем же все-таки дело и кто такой этот Кирилл, о котором твердит Дашка?

– Лана Игоревна, – ко мне направлялась Зинаида Ивановна, – уже довольно поздно, стало прохладно, пойдемте в дом. Если вы простудитесь, Тимофей Аркадьевич будет недоволен.

– Да-да, конечно, – не стала перечить я.

– А с кем вы разговаривали?

«Ну вот, все-таки не удержалась», – мысленно усмехнулась я, вслух же ответила:

– Звонил Фёдор Игнатович. Справлялся о моем самочувствии. Я же решила, пользуясь случаем, подробно расспросить его об этапах восстановления больных, страдающих амнезией. В общем, мне предстоит нелегкий путь. Но вы же мне поможете, Зинаида Ивановна? Все вместе мы должны справиться, – с надеждой в глазах уставилась я на нее.

– Конечно. Мы все постараемся вам помочь.

«Лучше просто не мешайте», – усмехнулась я про себя.

Глава 14

Мы зашли в дом со стороны кухни. Зинаида Ивановна предложила мне поужинать, но я уклончиво ответила, что без мужа мне есть совсем не хочется, а ждать его возвращения я не вижу смысла. Мало ли когда он закончит дела и почтит меня своим присутствием. Я поднялась в спальню, прихватив книгу, которую начала читать в саду. Домработница тенью проследовала за мной. Только я хотела закрыть дверь перед ее носом, как она, придержав ее рукой, прошла следом.

– Я должна помочь вам принять лекарство, Лана Игоревна. Тимофей Аркадьевич распорядился, – предупреждая все мои возможные возражения, произнесла она.

«Хорошо. Так и быть, помоги, – подумала я. – Таблетки ваши я пить все равно не буду. Мало ли чем муженек от большой любви решил меня накормить».

Я взяла лекарство из ее рук. Налила воды в стакан, поднесла ладошку ко рту, положила на язык таблетки и запила их. Зинаида Ивановна кивнула удовлетворенно и, пожелав мне спокойной ночи, удалилась. Как только за ней закрылась дверь, я выплюнула таблетки обратно в руку. Встала с кровати, прошла в уборную и смыла их в канализацию. «Так-то лучше, – подумала я. – Завтра посмотрим на мое самочувствие. А сейчас надо принять душ, переодеться и лечь в постель. Ни к чему привлекать к себе лишнее внимание».

Глава 15

Лежа в темноте, я мысленно разрабатывала «военную стратегию». Существует два варианта развития событий. Первый. Я просыпаюсь, «принимаю» лекарства, иду в столовую. Там встречаю мужа, напускаю грусти в глаза и прошу его позволения на посещение торгового центра. Свое желание объясняю тем, что просто не могу больше сидеть в четырех стенах. И чтобы совсем уж замести следы, прошу разрешить взять с собой Зинаиду Ивановну, дабы она составила мне компанию для похода в кино. В «Сокольниках», насколько я помню, всегда был кинотеатр. Как раз на третьем этаже, возле кафе, где будет ждать меня Дашка. Даже если кинотеатра там больше нет, попрошу отвезти нас туда, где он теперь находится. Ну а на обратном пути попробую уговорить Зинаиду Ивановну заехать в кафе торгового центра. Наплету что-нибудь о воспоминаниях, связанных с этим местом. Главное, из дома выбраться. А уж там – бог не выдаст, свинья не съест.

Второй вариант. Это на случай, если Тимофей уже уехал из дома по своим делам. Сначала беру в компаньонки домработницу. То есть не в открытую, конечно. Расскажу, как ценю ее заботу, внимание и главное – общество. И что уже практически не представляю, как обходилась без нее до этого. Потом при ней звоню мужу и прошу разрешить нам сходить в кино. Тут же сую трубку в руки Зинаиды Ивановны и умоляю подтвердить, что она тоже с удовольствием посмотрела бы фильм. Под натиском такой тяжелой артиллерии он должен сдаться. Ну а после выезда из дома вступает в силу первый план. Если ни один из вариантов не выгорит, импровизирую по обстоятельствам. С этими мыслями я и отбыла ко сну.

Глава 16

Ночь выдалась тревожной. После приема лекарств я просто проваливалась в пустоту, а тут… Всю ночь вокруг меня сновали образы каких-то людей: и знакомых, и не очень. Были и просто лица, которые я пыталась вспомнить, но почему-то в последний момент мысли покидали меня, и я летела вниз, в пропасть, но до дна долететь не успевала: потоки воздуха подкидывали меня, и все начиналось сначала…

Глава 17

Я открыла глаза, посмотрела в окно и нахмурилась. Утро было пасмурным. Я всегда хандрю, когда на небе не видно солнышка. Но сегодня я не могла себе позволить расслабиться и проваляться до обеда в кровати: день требовал больших свершений. Я сделала над собой неимоверное усилие, приняла вертикальное положение, удовлетворенно отметив, что голова совсем не болит и мыслить получается ясно.

После всех утренних процедур я оделась и выглянула в коридор. Необходимо было обратить на себя внимание домработницы, принять поскорее утренние пилюли и бежать вниз, чтобы не упустить возможность поговорить с Тимофеем, пока он снова не уехал из дома по неотложным делам.

Зинаида Ивановна тут же выглянула из соседней комнаты.

– Уже проснулись, Лана Игоревна?

– Да, даже успела принять душ и одеться к завтраку, – улыбнулась я, ведь надо было выводить наше общение в разряд «доверительных». – Не поможете мне принять лекарство?

– Конечно, – ответила она, проходя в мою комнату. Налила в стакан воды и протянула мне две таблетки из желтой банки.

Я сделала вид, что проглотила их, и произнесла:

– Подождите немного, мне надо в дамскую комнату.

Скрывшись за дверью, я первым делом сплюнула таблетки в раковину и смыла их водой. Вот теперь можно идти.

Через пару минут мы спустились на первый этаж. Тимофей сидел за столом. Я даже и предположить не могла, что все решится так быстро, ведь пребывала в уверенности, что после наших прений муж постарается как можно реже пересекаться со мной в доме, дабы избежать ненужных вопросов.

– Доброе утро, Лана. Как спалось? – поинтересовался Тимофей.

– Хорошо, – как можно мягче ответила я, памятуя, что мне нужно добиться его расположения. – Только вот голова болит от этих таблеток, и сознание совсем мутное. Хотя, может, это просто от сидения в четырех стенах… – закинула я удочку и стала наблюдать за его реакцией.

– Так прогуляйтесь возле дома с Зинаидой Ивановной. Искупаться в бассейне сегодня, конечно, не получится: погода не располагает, а вот попросить Галину растопить камин в гостевой беседке и подать туда горячий травяной чай – очень хорошая идея.

Настроен он был, судя по интонации, довольно миролюбиво. Посему я решила продолжить:

– Ты составишь нам компанию? Мне очень хочется больше времени проводить вместе.

Тимофей слегка нахмурил лоб, но быстро справился с собой и ответил:

– К сожалению, это невозможно. Ты не представляешь, насколько плотный график перед выборами. Сегодня нужно посетить два близлежащих города с неформальным визитом и заручиться поддержкой избирателей.

– Ясно… – напустив грусти в глаза, произнесла я.

Решив, что больше тянуть не имеет смысла, я перешла к активной фазе своего плана:

– Я думаю, мне надо чаще бывать в обществе. Социум должен привести меня в тонус, и это поспособствует скорейшему выздоровлению.

Увидев немую ярость в его глазах, я тут же продолжила:

– Но одной мне, конечно, не справиться. Разреши Зинаиде Ивановне сопровождать меня. Я ведь понимаю, что ты хотел бы сам быть рядом, но долг перед избирателями превыше всего.

Судя по его взгляду, это была откровенная чушь, в которую могла поверить только полоумная дурочка вроде меня.

– Мы просто сходим в кино, ведь ты же не будешь возражать, правда? – закончила я, с надеждой заглядывая ему в лицо, как преданная собака подчас взирает на хозяина.

Я буквально читала все мысли, которые бегали у него в глазах: «Что это на нее нашло? Она и вправду хочет сходить в кино или что-то задумала? Нет, не может быть, скорее всего, просто банальное желание поменять обстановку. Да или нет? Да или нет?»

– Ты можешь не переживать за меня. Я не отпущу Зинаиду Ивановну от себя и на пару метров, – я ковала железо, пока горячо.

– Ну хорошо, – сдался он. – Ты должна понимать всю серьезность ситуации. Ты больна, и я боюсь ухудшения твоего состояния. Зинаида Ивановна не отойдет от тебя ни на шаг. Я дам ей инструкции лично.

Да уж, посему выходит, что теперь мы с ней превратимся в сиамских близнецов.

– Кинотеатр расположен в «Сокольниках», – продолжал Тимофей (я ликовала: ничего не изменилось). – Туда вас отвезет Игорь, это начальник нашей охраны. Затем он уедет. Как только фильм закончится, позвони мне. Я отправлю его обратно.

– Спасибо большое! – я повисла на шее мужа. – Я уверена: пока ты рядом, мне ничего не угрожает. Может, эта болезнь дана нам свыше, чтобы мы проверили свои чувства?

Вот это меня уже понесло, пора закругляться. Муж смотрел с сомнением. Правда, к чему оно относилось, я так и не поняла.

Глава 18

После завтрака Тимофей отбыл по своим делам, а я собралась и вышла из комнаты.

Зинаида Ивановна уже ждала меня в конце коридора. Было даже немного непривычно видеть ее не в знакомой униформе, а в платье-футляре черного цвета. Она улыбнулась мне немного натянуто (было видно, что все происходящее ее тяготит) и уточнила подчеркнуто вежливо:

– Вы готовы? Игорь уже подъехал к крыльцу.

– Замечательно, – мой голос дрожал от нетерпения. Надо быть менее эмоциональной. Если она что-то почувствует, непременно сообщит Тимофею, да и отвязаться от нее будет уже невозможно даже на пару минут.

Возле крыльца стоял автомобиль бизнес-класса.

«Боже мой! – подумала я, увидев водителя. – Начальник службы охраны прямо под стать моему мужу. Взглядом может убить на месте, причем с расстояния в несколько метров и без осечек. Остается только гадать, где они нашли друг друга?»

– Добрый день. Нам в «Сокольники»… – начала я, устраиваясь на заднем сиденье.

– Здравствуйте. Знаю, все распоряжения я уже получил от Тимофея Аркадьевича, – перебил меня Игорь, давая понять, кто в доме хозяин.

Я решила не продолжать. Все равно толку ни на грош – только воздух сотрясать. Этот тип никогда не будет ко мне благодушен. Я, скорее, его головная боль. Если что случится, хозяин с него три шкуры спустит. Понаблюдаю молча.

Автомобиль плавно выехал из ворот и покатил по узенькой улочке мимо таких же, как и наш, аккуратненьких особнячков. Местность вокруг не вызывала никаких ассоциаций, хотя я и старалась изо всех сил вспомнить окружающее меня пространство.

Выехав на шоссе, машина полетела в направлении города, а я полностью погрузилась в свои мысли, готовясь к предстоящей встрече.

Спустя пятнадцать минут я уже созерцала городскую окраину. Сердце забилось быстрее: чувствовалось нарастающее волнение.

Мы остановились на светофоре, и в голове будто из ниоткуда возникла картинка…

Глава 19

Я сижу за рулем автомобиля. За окном по лужам прыгают прохожие – весна. Тепло, но буквально пять минут назад прошел дождик.

Впереди загорелся красный сигнал светофора. Я смотрю вперед, там пробка. Неудивительно: час пик, все торопятся на обед. Улочки в исторической части города узкие, поэтому просто не справляются с таким потоком автомобилей. Я знаю, что меня ждет Дашка. Да, точно, в «Чайхане», на открытой веранде второго этажа. Она уже заказала обед и теперь каждые две минуты названивает, донимая одним и тем же вопросом: где меня черти носят. Из радиоприемника доносится легкий попсовый мотивчик. Мне почему-то очень грустно.

Вдруг монотонный шум за окном разрывает рев мотора, и спустя пару секунд в поле моего зрения возникает мотоцикл. Лицо сидящего за рулем из-за шлема разглядеть невозможно, но это однозначно мужчина. Он поворачивает голову в мою сторону. Я не вижу его глаз – их скрывает визор – но чувствую, что он пристально изучает меня.

Мне всегда нравилось созерцание беспечно летящих на треке мотоциклов. Только вот вживую понаблюдать за гонщиками не удавалось, я ограничивалась просмотром телевизионных передач, хотя в нашем городе был клуб, где профессионалы своего дела занимались мотокроссом. Дашка пару раз уговаривала меня сходить туда, но я почему-то до дури боялась, что на моих глазах кто-то слетит с дистанции и разобьется. По телевизору все эти «полеты» выглядели нереально, поэтому мне казалось, что им не больно и особых увечий падение не наносит.

Между тем мужчина на мотоцикле выезжает на пешеходную дорожку, разворачивается и мчится в обратном направлении.

«Да уж! Вот кому никакие пробки не страшны!» – с завистью думаю я.

Поток автомобилей трогается с места, и я еду дальше. До заветной цели – кафе, где меня ждет Дашка, – остается совсем чуть-чуть. Но не тут-то было! Машины опять останавливаются на следующем светофоре.

«Черт!» – мысленно ругаюсь я и понимаю, что в окно моего автомобиля кто-то тихонечко постукивает. Я поворачиваю голову и вижу того самого мотоциклиста. Маска шлема приподнята, и на меня взирают яркие зеленые глаза. Это определенно молодой мужчина, такие глаза не могут принадлежать ни юнцу без жизненного опыта, ни взрослому, побитому жизнью мужику. Незнакомец держит небольшой букет ландышей. Поток машин трогается, и мотоциклист машет рукой, прося приоткрыть окно. Я отвечаю на просьбу – букетик падает мне на колени. Мужчина, махнув на прощание, срывается с места. Машины сзади начинают возмущенно гудеть, а я, улыбнувшись, наконец-то двигаюсь вперед.

Мне давно никто не дарил букетов просто так, без повода. А уж тем более ландышей – моих любимых весенних цветов.

Я доезжаю до парковки и вижу на веранде кафе Дашку. Она сидит, закутавшись в плед, и что-то печатает в телефоне. Я собираюсь выйти, берусь за ручку двери, но взгляд падает на незамысловатый букетик, который пару минут назад так поднял мне настроение.

«Надо попросить официанта принести вазу с водой. Жаль, если цветы завянут», – решаю я. Беру букет в руки и замечаю визитную карточку, на которую раньше просто не обратила внимания. «Школа мотокросса Wind dreams». Я верчу кусочек картона в руках, не понимая, зачем он мне. Глаза выхватывают текст, написанный вручную на оборотной стороне визитки: «Сегодня в пять на мототреке, буду ждать тебя. Кирилл».

Глава 20

Резкий толчок вырвал из воспоминаний. Я глубоко вздохнула и по инерции подалась вперед.

– Вот черт! – услышала я, все еще пребывая в прострации. – Кто им только права раздает? Ездить научись, идиот!

– С вами все в порядке, Лана Игоревна? – прозвучал голос Зинаиды Ивановны.

Мы уже были возле «Сокольников», и кто-то подрезал машину с левой стороны. Игорь затормозил, чтобы избежать ДТП.

– Да, все в порядке, – ответила я слегка охрипшим голосом. От воспоминаний во рту пересохло. Дико хотелось пить, и мир вокруг казался подозрительно неустойчивым.

– Приехали, – произнес Игорь. Мы поблагодарили его и выгрузились возле входа в торговый центр.

Я все еще пребывала под впечатлением от своего видения, оно не давало покоя. Поэтому сказанное Зинаидой Ивановной дошло до меня не сразу.

– Лана Игоревна!

– Да?

– Я говорю, надо билеты купить.

– Ах да, конечно… – произнесла я задумчиво.

– Вы плохо себя чувствуете? – она смотрела с сомнением, будто решала, идти нам в кино или нет.

«Чего доброго, еще мужу нажалуется», – подумала я, улыбнулась и ответила:

– Нет, ну что вы! Просто удивительно: столько лет живу в этом городе, но не помню, изменилось что-нибудь за последние годы или нет. Пойдемте к лифту, кинотеатр ведь на третьем этаже?

***

Я даже не помню, какой фильм мы смотрели. Мысли витали вокруг отрывка из жизни, так неожиданно возникшего в голове. Что это было – правда или вымысел? Дашка говорила: «Кирилл мертв». Это и есть тот самый мотоциклист? Почему подруга заинтересовалась им? Я постаралась мысленно вернуться в тот день, но попытки были тщетны. Мозг блокировал все воспоминания. Только его глаза, они были такими теплыми… Я бы даже сказала, родными. Кто же он, этот неведомый Кирилл? И почему меня должен был заинтересовать факт его смерти?

Глава 21

Сеанс подошел к концу, в зале включили свет. Только тогда я вспомнила о цели своей вылазки в город! Надо было срочно во что бы то ни стало затащить Зинаиду Ивановну в кафе. Взглянув на часы, я мысленно выругалась. По нашей договоренности, через десять минут Дашка должна уйти. Видимо, строя планы на сегодняшний день, я в чем-то просчиталась. Надо действовать…

Мы прошли к выходу из зала. Миновав дверь, я вдруг начала заваливаться влево. Зинаида Ивановна испуганной кошкой метнулась ко мне, подхватила под руки и заголосила:

– Помогите! Человеку плохо! Воды! Скорее воды!

– Нет-нет… – пробормотала я. – Не стоит. Все в порядке. Видимо, давление…

Вокруг уже суетились две деятельные дамочки – сотрудницы кинотеатра.

– Ради бога, – увещевала их я, – все в порядке. Мы сейчас пройдем в кафе за углом и посидим немного. Мне уже гораздо лучше.

Зинаида Ивановна схватилась за телефон.

– Я должна позвонить Тимофею Аркадьевичу! Он пришлет машину, и нас отвезут домой.

– Ни в коем случае! – Я перехватила ее руку. – Вряд ли он нас похвалит. Давайте лучше присядем в кафе. Я выпью чашечку кофе, взбодрюсь, давление и поднимется.

– Ну хорошо… – неуверенно произнесла она.

Тем временем я уже энергичным шагом двигалась в направлении кафе, и домработнице ничего не оставалось, как последовать за мной.

Подойдя к первым столикам, я жадно обвела глазами публику в зале. Мой взгляд уперся в блондинку с каре, которая направлялась в нашу сторону. В руках у девицы была лакированная сумочка красного цвета. Я чуть не заорала: «Стоять!», но вовремя спохватилась и взяла себя в руки.

Еще несколько секунд – и Дашка заметила нас, развернулась на сто девяносто градусов и пошла к столику в конце зала. Для всех остальных в ее поведении не было ничего необычного, скорее всего, посетители даже не обратили на нее внимания. Я старалась следовать их примеру, дабы не вызвать подозрения домработницы.

Мы с Зинаидой Ивановной сели за столик, заказали напитки. Теперь следовало усыпить бдительность моего стража и придумать предлог, под которым я беспрепятственно смогу удалиться в туалет одна, без эскорта.

– Как вы себя чувствуете? – она первая начала разговор, чем несказанно облегчила мне задачу.

– Гораздо лучше. Только вот желудок немного урчит. Может быть, проголодалась? Пожалуй, возьму салат. Ведь мы пропустили время обеда. Вам заказать что-нибудь?

– Нет. Я не доверяю поварам из подобных забегаловок, – скривилась она. – Да и вам не советую. Лучше допейте кофе и позвоните Тимофею Аркадьевичу. Приедет Игорь и отвезет нас домой. Наверняка Галина уже что-нибудь приготовила.

– Да бросьте вы, Зинаида Ивановна! Это просто ханжество какое-то. Я полжизни питалась в подобных забегаловках и, как видите, до сих пор жива-здорова.

Я подозвала официантку и заказала оливье. Поглощая салат, я не забывала поглядывать на Дашку. Та не спеша маленькими глотками пила воду и смотрела на улицу сквозь огромное – от потолка до пола – окно. «Пора», – решила я.

– Ой! Что-то живот скрутило! – я сделала круглые глаза и схватилась обеими руками за низ живота.

Зинаида Ивановна уставилась на меня с подозрением, затем взглянула на пустой салатник и произнесла с ехидством:

– А кому я говорила, мол, потерпите до дома, нельзя есть в подобных заведениях!

В ее глазах читалось явное удовлетворение, этакое «получите, распишитесь». Это было настоящим одолжением с ее стороны, даже не пришлось разыгрывать спектакль дальше!

– Да, вы были правы, – удрученно кивнула я. – Мне нужно в туалет.

Поднимаясь, я уронила салфетку, которая лежала у меня на коленях. В тот же миг Дашка, сидевшая в конце зала, встала и не спеша направилась в дамскую комнату. Но вдруг со словами: «Я провожу!» вскочила и Зинаида Ивановна.

– Перестаньте говорить глупости! – возмутилась я. – Это даже неприлично. Туалет в конце коридора, кабинка одноместная, как вы себе это представляете? Я буду делать свои дела, а вы слушать под дверью?

Несомненно, мои слова смутили ее, но отступать она по-прежнему не хотела.

– Дверь прекрасно видна с вашего места, – продолжила я свое выступление. – Да и потеряться в торговом центре затруднительно.

По выражению лица непоколебимой домоправительницы было заметно, что моя речь все-таки возымела действие. Мысленно она уже представляла, насколько абсурдно будет выглядеть под дверью уборной. Я решила дожать ее и поставить точку в нашем споре, поэтому просто встала и пошла в сторону туалета. Глаз у меня на спине, естественно, нет, но всем своим естеством я чувствовала, что движения за мной не последовало.

Дойдя до дамской комнаты, я взялась за ручку и незаметно, краем глаза, взглянула на Зинаиду Ивановну. У нас все получилось! Домработница сидела с недовольным выражением лица, но, к счастью, излишней подозрительности не проявляла. Я потянула дверь на себя, влетела внутрь, защелкнула замок и через мгновение уже могла лицезреть Дашку.

Она сидела на подоконнике, нервно раскачивалась из стороны в сторону и, не обращая внимания на табличку «У нас не курят», закрепленную прямо напротив двери, затягивалась сигаретой. Как только наши взгляды встретились, подруга рывком стянула с себя парик, щелчком отправила окурок в биде и с криком: «Светик, родная моя!» бросилась мне на шею.

Глава 22

Некоторое время я пребывала в прострации. Мысли скакали как блохи: «Все позади! Это Дашка. Бог мой! Я не помню, все равно не помню… У нее теперь короткая стрижка, русые волосы, но это, несомненно, она».

– Даш, я схожу с ума! – выдохнула я, и тут же слезы горошинами закапали на щеки.

– Светка, соберись! – скомандовала она, слегка встряхнув меня за плечи. – Не время сырость разводить! Ты жива, и это главное.

– А что, могло быть по-другому?

– Могло, и гораздо хуже. Давай об этом в следующий раз. У нас есть пять, ну максимум десять минут. Слушай меня внимательно. Не задавай лишних вопросов, отвечай на мои по существу и запоминай! – Она слегка взъерошила волосы, будто собираясь с мыслями, и продолжила: – Как давно ты перестала понимать, что происходит вокруг?

– Несколько дней назад я проснулась в незнакомом доме. Как оказалось, это наше семейное гнездо. Последнее, что я вспомнила, относилось к окончанию универа. Тимофей и Фёдор Игнатович, наш доктор…

– Я знаю, кто это. Без подробностей. У нас нет времени.

– Хорошо. В общем, они сказали, что месяц назад я прилетела из Таиланда и начала многое забывать. А несколько дней назад упала с лестницы, и это спровоцировало амнезию. Но такое можно вылечить…

– Стоп! Ты принимаешь какие-нибудь лекарства?

– Да. Фёдор Игнатович прописал. Но я заметила, что после приема таблеток мне становится гораздо хуже, поэтому вчера и сегодня пить их не стала.

– Никаких лекарств! Ты поняла меня?

– Да, Даш. Да я и сама…

– Что-нибудь еще пила? Уколы тебе делали?

– Да вроде нет… Нет, точно нет! Я бы запомнила… Если только когда я спала.

– Держи телефон, там уже стоит левая сим-карта, – Даша протянула мне крошечный мобильный, – спрячь его хорошенько. Я буду звонить дважды в день. Надо определить время. Когда тебя точно не будут подслушивать?

– Давай первый раз созваниваться в восемь утра. В это время Тимофея уже нет, а я могу принять душ, поговорить с тобой и выйти на завтрак.

Дашка кивнула.

– А второй раз – в час ночи.

Она взглянула с удивлением.

– В это время все уже спят, – пояснила я. – Считается, что я тоже, тем более после приема препаратов. Навряд ли кто-то догадается, что я могу ночью беседовать с кем-то по телефону.

– Хорошо, – удовлетворенно произнесла подруга.

– Даш, что же все-таки происходит? Ты говорила, будто меня ищет следователь, что Кирилл умер. А я не понимаю…

Кто-то резко начал дергать ручку двери, а через пару секунд с противоположной стороны раздался голос Зинаиды Ивановны:

– Лана Игоревна, с вами все в порядке? Вы там?

Дашка быстро взглянула на часы и сквозь зубы едва слышно выругалась:

– Вот черт, прошло тринадцать минут. Скажи что-нибудь, Светка, иначе она дверь вынесет!

– Все хорошо, Зинаида Ивановна! – прокричала я. – Просто небольшой женский форс-мажор. Пара минут – и я буду в порядке!

– Хорошо. Я позвонила Тимофею Аркадьевичу, он обеспокоен вашим состоянием и уже пригласил Фёдора Игнатовича. Скоро за нами приедут и отвезут домой. Так что лучше вам не задерживаться.

– Вот ведь овчарка сторожевая! – продолжала шипеть Дашка. Она переместилась ближе к кабинке, видимо, готовя мне путь к отступлению. Когда я открою дверь, она сможет укрыться внутри и не попасть в поле зрения моего конвоира. – Уже всем растрезвонила! Ладно, Светуль, прорвемся! Где наша не пропадала? Ты и вправду не помнишь, кто такой Кирилл?

– Ну конечно нет, Даш, – вздохнула я.

– Ох и тошно мне, подруга, – протянула она. – Расскажу в следующий раз. Это долгая история.

Дашка обняла меня, расцеловала в обе щеки, подумала – и перекрестила.

– Ну все, Светка, иди. И жди звонка. Ночью, ровно в час. Люблю, целую!

Мы еще раз обнялись, поцеловались. Я глубоко вздохнула, чтобы не разреветься, и взялась за ручку двери.

Глава 23

Когда мы возвращались домой, я думала о Дашке и странном воспоминании, которое пришло ко мне по дороге в город и прервалось столь внезапно, что я даже не успела понять суть происходящего. «Кирилл», – вспоминала я надпись на визитке, глядя в окно автомобиля. Вероятно, это и есть тот самый Кирилл. Именно о нем твердит Дашка. Только вот я, как назло, не помню даже его лица. Только глаза. Но эти глаза… Все бы отдала, чтобы взглянуть в них еще раз. Это невероятно, но я почти уверена, что была влюблена в этого человека. Иначе как объяснить разливающееся внизу живота тепло при воспоминании о нем? Неужели мы были любовниками? Но как такое возможно? Судя по последним событиям, я двадцать четыре часа в сутки нахожусь под неусыпным контролем мужа или его окружения.