Читать онлайн Сваха. Аферистка для беса бесплатно

Глава 1

– Пошел вон, – я изо всей силы толкнула какого-то отмороженного типа, решившего пристать ко мне в темном переулке, – я тебя сейчас сама закопаю!

Тип отлетел и ударился об стену, а я подбежала и еще добавила – пару раз пнула его, выплескивая свое негодование. У меня и без этого идиота полная чехарда в жизни, а он еще ограбить меня решил?!

Все началось давно, много лет назад, но закончилось именно сегодня.

Мы, с моей закадычной подругой Леркой, с самого детства мечтали, что будем жить в столице, по выходным ходить в Третьяковку, а в будни трудиться в большой и очень богатой компании с хорошими окладами. И семь лет назад, сразу после института, Лерка в Москву уехала мечту воплощать, а я осталась в своем городе.

Потому что на втором курсе любовь у меня случилась. Такая, что все небо в звездочках, над головой ангелы со стрелами, а на глазах розовые очки с толстыми, в палец, стеклами. И ведь говорила мне мама, не пара он тебе. Поматросит и бросит. Но я никого не слушала. Учебу бросила, на работу вышла, чтобы мой любимый ни в чем не нуждался. Мой Слава интеллигентный человек, сын профэссора-искусствоведа, он не способен на подлость, утверждала я.

Оказалось еще как способен!

Десять лет мне лапшу на уши вешал. Диплом получу – женюсь. Аспирантуру закончу – пойдем в ЗАГС. Кандидатскую защищу, исследование завершу, грант получу… Ты только подожди, дорогая. Поработай пока, чтоб мы ни в чем не нуждались, уют создавай, чистоту поддерживай, рубашки выглаживай и вкусненьким будущего мужа корми ради нашего общего блага.

И я ждала. Штампа в паспорте не требовала. Работала в Быстро-бургере. Туда брали студентов без опыта и, если пахать с утра до ночи, платили неплохо. За десять лет дослужилась до менеджера, хотя ненавидела свою работу с самого первого дня.

Дождалась… Женился мой Слава.

Только не на мне, а на какой-то профэссорской дочке. Меня же еще и обвинил, мол, ты всего лишь менеджер в убогой забегаловке. Даже вышки законченной нет. А он восходящая звезда отечественной науки. На что ты надеялась? Скажи спасибо, что позволил быть рядом все эти годы…

Я пнула еще разик, стонущее тело. Изо всех сил, не жалея. Представила, что Слава это.

Пару недель назад Лерка приехала в отпуск и нашла меня дома, воющую от боли в разбитом сердце! Забрала с собой в Москву. Мол отдохнешь, развеешься, сердечко подлечишь, забудешь козла-Славочку.

Только зря я к Лерке в гости поехала. Потому что пока я ради чужих успехов горбатилась, подруга свою карьеру строила. И все у нее получилось именно так, как мы и хотели: хорошая должность в престижной компании, оклад, такой, какой я за год в своей бургерной зарабатывала, Третьяковка по выходным и солидные, состоятельные мужчины вокруг, которые обращаются к ней со всем уважением и по имени отчеству – Валерия Анатольевна. А ее коллега, так некстати, сделал ей предложение, случайно подгадав под мой приезд.

Тогда во мне надломилось что-то. И злость появилась. Зависть к подруге. Черная, душная. Такая, что я в тот же вечер вещи собрала и на поезде домой уехала. Не могла видеть, как она от счастья сияет.

И вот иду я с вокзала по пустынным улицам, а тут тип выскакивает:

– Отдай сумку! – орет, – А то закопаю!

Зачем ему мои шмотки сдались я так и не поняла… А теперь и не спросишь. Лежит бедолага, еле стонет…

– Эй! – склонилась я над типом, – мужик, ты жив?

***

– Попаданка номер триста семьдесят девять. Признаков жизни не подает, – унылый монотонный голос пробудил меня ото сна. Или болезненный шлепок по лбу, после которого на моем лице осталась что-то липкое и противное. – Куда ее?

– Да, как обычно, – равнодушно ответил второй, – студентам на опыты… Куда же еще…

Что?! Я от возмущения аж задохнулась!

И закашлялась. Вонючий воздух, пахнущий серой, рвал легкие в клочья. Одновременно вспомнила, как тип, которого я пинала в подворотне, убил меня. Кажется, он выстрелил мне в лицо резиновой пулькой. Я ее даже видела. Она влетела мне прямо в глаз.

Выходит я умерла и в ад попала?! Поэтому серой так сильно воняет?!

– Попаданка номер триста семьдесят девять, потенциально жива, – снова уныло пробубнил первый голос и содрал с моего лба липучку вместе с половиной бровей. И наклеил новую.

– На распределительный узел, – меня резко развернули и отправили в другую сторону.

Руки-ноги не слушались и не ощущались. И я продолжала лежать на спине, хватая ртом тошнотворный воздух ада.

– Попаданка номер триста семьдесят девять, хватит притворяться мертвой, – резкий скрипучий голос прервал мои молчаливые стенания. Его владельца не обрадовало мое появление, – вы можете встать.

– У меня есть ноги? – удивилась я.

– А раньше у вас их не было? – в голосе неведомого собеседника появились заинтересованные нотки.

– Р-раньше были, – неуверенно произнесла я. Растерялась немного. – Но я же в аду, да?

– Да, – прозвучало равнодушно, – вы в аду. И прибыли вы сюда в той же комплектации, что и при жизни. Вставайте. Некогда мне тут с вами возиться. Вот-вот очередной объект прибудет…

Я села свесив ноги и осторожно открыла глаза. Везли меня на больничной каталке по узким каменным коридорам.

Этикетка на лбу перекрывала весь обзор, и я видела только свечу, горящую в темноте. Все остальное окружение скрывалось во мраке. Рывком оторвала липучку, зашипела от боли и выругалась, потирая то место, где раньше росли брови.

– Как же больно!

– Это ваш пропуск, не потеряйте…

Теперь когда наклейка не мешала, я смогла рассмотреть огромную темную пещеру. Прямо передо мной, у неровной каменной стены, поросшей черным мхом, стоял обычный письменный стол. Офисный, с тумбой и выдвигающейся полочкой для клавиатуры. За столом, сутулясь, сидел странный сине-зеленый человек с огромным носом и что-то писал в толстой книжице длинным пером, обмакивая его в чернильницу. Серой воняло так, что у меня нос зачесался.

Мельком оглядела себя. Этот синий сказал правду: попала я сюда «в той же комплектации». Даже одежда на мне та же самая, в которой я с поезда сошла.

– Расквадрат твою матрицу, – прошептала я ругательство, заимствованное у бывшего. Он даже ругался исключительно интеллигентно. И от меня требовал того же.

– У вас есть родственники в аду? – не поднимая головы, спросил чудик с пером.

– Нет, – мотнула я головой, – н-наверное… Если только дедушка. Он от алкоголизма помер.

– Мертвые не считаются, – вздохнул сине-зеленый и страдальчески поморщился, как будто бы мое присутствие причиняло ему боль. – Попаданка номер триста семьдесят девять, вы зарегистрированы, согласно регламенту семь-ноль-ноль-два в качестве потенциально живой в мире Ад. У вас есть тринадцать дней, чтобы подтвердить свою жизнеспособность. По истечении указанного срока вы будете окончательно признаны живой или мертвой.

– И что это значит?

– Вам объяснят, – он махнул в сторону темного хода слева от себя, – проходите, там вас ждут. Пропуск не потеряйте.

Куда деваться, спрыгнула с каталки и пошла куда послали. Брела и думала, почему черт такой странный? А где у него рожки? Копытца? И хвост? И почему он не черный, а сине-зеленый?

Идти по коридору пещеры сложно. Темно, ничего не видно, того гляди лбом в каменную стену влетишь. Так что руки перед собой вытянула и пошла мелкими шажками, про себя нецензурными словами типа из подворотни поминая… Вот ведь «нехороший человек»! Если бы не он, я бы сейчас дома у мамы пироги ела и компотом вишневым запивала. А вместо этого тащусь в какой-то дурацкой пещере в аду.

Подумать только! Я в аду. И за что это, интересно? Я вроде никаких заповедей не нарушала, чтоб меня сразу в ад.

Не крала… Если не считать, наши крохотные «схемы», которые мы крутили с нашей бухгалтершей.

Не прелюбодействовала… Ага, хохотнула совесть, а со Славкой сколько лет гражданским браком жила?

Не завидовала… Ну-у, тут совсем грустно. Я из-за этой зависти, можно сказать, и померла.

А теперь я в аду. Вздохнула тяжело, споткнулась об порог, который появился словно из ниоткуда, и влетела в кабинет…

Обычный такой. Как у нашей бухгалтерши. Маленький. Стол, стул, шкаф со стеклянными дверцами, забитый папками.

Вот в этот стол я обеими руками и въехала. Все бумаги, что в беспорядке лежали, на пол скинула.

– Зомби? – равнодушно спросил второй сине-зеленый черт с огромным носом сидящий за этим столом… Может у них тут пандемия какая?

– Нет, – ответила я, мотнув для убедительности головой.

– Жаль, – вздохнул больной черт, выхватил у меня из рук пропуск, внимательно посмотрел и затараторил почти без пауз, – Попаданка триста семьдесят девять, по регламенту семь-ноль-ноль-два вы признаны потенциально живой. Теперь у вас есть тринадцать дней, чтобы подтвердить свою жизнеспособность. Если через тринадцать дней у вас не будет минимального уровня материальной обеспеченности, вы будете признаны мертвой и развеяны. В качестве помощи вам назначен куратор – сотрудник отдела потенциально живых существ номер тринадцать. Время пошло.

Он замолчал и нырнул под стол поднимать свои бумаги.

И все?! Что-то мне ни грамма понятнее не стало.

– Вы еще здесь? – недовольно хмурясь, больной черт вылез из-под стола.

– Здесь, – максимально честно ответила я.

– Вам туда. И поторопитесь, – недовольно махнул он рукой в сторону двери, – время-то идет. Вам за тринадцать дней столько успеть нужно. А вы время теряете!

– А могу я увидеть моего куратора? Пожалуйста, – вежливо спросила я, сдерживая негодование.

– Вы его уже видели, – черт швырялся в бумагах, раскладывая их одному ему ведомым способом.

– Где?! – я покрутила головой.

Никого, кроме нас в темном кабинете, стены которого тонули во мраке, не было.

– Это тот, что ли? – Махнула я рукой назад.

– Нет, это я… Идите уже, – недовольно мотнул он головой в сторону двери, – мне работать надо. Ходят тут… всякие, – пробормотал он под свой огромный нос, до боли знакомую фразу…

И тут меня прорвало. Ад это или нет, а у меня нервы не железные.

– Расквадрат твою матрицу! Ну-ка объясните мне толком, что происходит! А то я жаловаться буду! Дьяволу! Ну, или кому-нибудь еще! – рявкнула я, от всей души приложив кулаком по столу.

– Жалуйтесь, – пожал плечами этот нахал с таким видом, как будто бы у него тут каждый день попаданки кулаками стучат, – мэсс Диавло все равно вас слушать не станет. Кто вы такая? Очередная попаданка. Да вас таких в Ад пачками приносит. У нас студенты не успевают вас развеивать…

– Но я живая! – заорала я.

– Это не надолго, – резонно заметил мой куратор, – вам все равно не удастся найти работу с регулярным доходом и постоянное жилье за тринадцать дней. И вы будете признаны мертвой.

– Да с чего вы так решили?!

– Я знаю статистику. За последние пять десятков лет всего одна попаданка подтвердила свою жизнеспособность. А всех остальных развеивали. И тебя тоже развеют через тринадцать дней.

– Нет уж! – я уже по глупости потеряла одну жизнь и теперь не собиралась повторять своих ошибок. Еще раз плыть по течению я не стану, возьму все в свои руки. – Вы мой куратор! И вы должны мне помочь! Я обязательно выживу в вашем аду!

За свою жизнь я готова была бороться с кем угодно. Даже с чертом желающим отправить меня в лапы жестоких студентов.

– Хорошо, – тяжело вздохнул сине-зеленый, словно не слыша, что я уже вся нервах, – я отвечу на ваши вопросы.

– Где мне найти работу?

– Там, в городе, – он махнул рукой на дверь, – идите и ищите, не теряйте время. Пропуск у вас есть, – кивнул он на липучку, прилипшую к моей руке.

– Если все так просто, то почему никто ее не находит?

– Потому что никому не нужны попаданки. Вы ничего не умеете, и не хотите учиться. Сидите целыми днями и ревете. Или начинаете соблазнять мужчин. А это, знаете ли, нашим женщинам совсем не нравится.

– Не знаю, кто к вам раньше попадал, – веско заметила я, – но это точно не про меня. Я реветь не буду. И мужиков мне даром не надо. И, вообще, я в любовь больше не верю. Ее придумали мужчины, чтобы заставить женщин забыть о себе и своих желаниях. – отрезала я. И протянула руку, – давайте мне список вакансий! Не может быть, чтобы я себе ничего не нашла. Я никакой работы не боюсь.

– Никаких списков у меня нет. – Кажется, он начал тихо меня ненавидеть. – Идите и ищите, – он снова махнул рукой на дверь, посылая меня в неизвестность.

– Как это нет списка вакансий?! – Возмутилась я уперев руки в бока. – Вы же мой куратор! И должны помогать! И как же я по-вашему должна работу искать? Дайте мне жалобную книгу!

– Да берите! – Обиделся черт и кивнул на стену за моей спиной. Там на самом деле на криво вбитом гвоздике висела толстая тетрадь, – думаете я не хочу, чтобы вы успешно адаптацию прошли?! Да, если вы сможете свою жизнеспособность подтвердить, то мне такую премию дадут, что я себе огненную повозку купить смогу вместе элементалем! И жениться смогу! И ипотеку взять!

– Ипотеку?! – удивилась я так сильно, что даже забыла про свои притязания, – у вас тоже есть ипотека?!

– Ха, – черт гордо выпятил грудь, – это у вас тоже есть ипотека. Ее, между прочим, придумал один из наших, из мелких бесов. И за эту разработку такую премию получил! И повышение, – проговорил с придыханием и прищурился, разглядывая воображаемые немыслимые богатства…

– Кто бы сомневался, – буркнула я.

– Э-э-х, – тяжело вдохнул он. И добавил, снова ныряя под стол, – надеюсь, я об этом не пожалею… Вот…

Черт с видом ребенка, у которого отняли конфету, выставил на стол небольшой подарочный мешочек, перевязанный розовым бантом.

– Держи… И помни мою доброту.

– Что это? – Больше всего это походило на новогодний подарок в детском саду в моем детстве. Но зачем мне конфеты и мандарины?

– Инструкция по выживанию в мире Ад и подъемные. Сто монет, – тяжело вздохнул черт, и проворчал, – как от сердца отрываю.

Ого! Такой подарок мне нужен! А хитрый чертяка хотел зажать то, что мне положено. Даже не буду спрашивать, кто придумал должностное воровство и коррупцию. И так ясно.

– Спасибо, – расплылась я в ехидной улыбке. Не зря на черта давила. Миры разные, а люди… ну, то есть черти, везде одинаковые.

– Иди уже, – еще раз вздохнул мой куратор, – пока я не пожалел.

Два раза повторять мне не нужно. Я расхохоталась и толкнула дверь, ведущую в новую жизнь. Я была абсолютно уверена, что у меня все получится. И сдаваться не собиралась.

Глава 2

За дверью оказался старый город. Невысокие двухэтажные дома, со старыми облупившимися стенами. Сквозь осыпавшуюся штукатурку виднелась неопрятная кирпичная кладка. Узкая улочка, покрытая старой, загаженной брусчаткой, через которую не смог бы проехать самый маленький автомобиль. Щели между камнями забились уличной пылью так, что их очертания едва угадывались. К счастью погода стояла сухая, и я не утонула в грязи по колено. Никакой ливневки здесь и в помине не существовало, и грязная пахнущая протухшей тиной лужа в шаге от меня служила подтверждением.

Справа стояли грязные мусорные баки, из которых тошнотворно воняло гнилыми отходами, а проход слева оказался завален крупным мусором: сломанные стулья, покосившийся шкаф с висящей на соплях дверцей, стол без одной ножки, дырявые котлы и кастрюли… Все это «великолепие» покрывал толстый слой серой, гнилой листвы и сломанных веток.

Адское солнце безжалостно жарило сверху, заставляя вонь активно испаряться и отравлять воздух, делая его почти непригодным для дыхания.

– Расквадрат твою матрицу! – выругалась я мысленно, зажимая нос, чтобы не дышать. Весь налет интеллигенции, который мне привил Слава, исчез, как по мановению волшебной палочки, и мне захотелось обложить черта, отправившего меня в такую дыру, на родном и могучем. – Ну, уж нет! Я здесь не останусь. Пусть он подыщет для меня местечко получше.

Я тряхнула шуршащим пакетом и, развернувшись, открыла дверь, через которую вышла в город. Но вместо пещеры за дверью оказалась чья-то прихожая. Темная и вонявшая ничуть не меньше, чем помойка.

– Черт, – пробормотала я, не веря своим глазам. Я ведь только что вышла из этой двери! На всякий случай выглянула наружу и осмотрела стены по обе стороны двери. Нет, я не промахнулась, эта дверь единственная выходила в этот закоулок…

– Эй, черт! – рявкнула я, войдя в чей-то коридор. Рассудила, что раз я отсюда вышла, значит и вошла туда, куда надо. – Что за дела?! Ты где?!

– Ну, что ты так кричишь? – незнакомый женский голос раздался из темноты жилища.

Ко мне из темного пятна арки напротив входа выплыла огромная, как баржа, синяя женщина весьма почтенного возраста в леопардовых лосинах и белой майке, из-под которой кокетливо выглядывало кружево нижнего белья. Ее взгляд мгновенно уперся в шуршащий мешочек, который вручил мне черт, и прилип к нему, как металлическая скрепка к магниту.

Я так же, на голых рефлексах, спрятала подарочный пакет за спину. Это не хлюпик, отправивший меня в ад, такая как навалится, не сбежишь, пока не отдашь все, что она хочет. А деньги мне самой нужны.

– Попаданка? – спросила она, отслеживая глазами перемещение моих подъемных.

– Ну, допустим, – я выдвинула вперед плечо и в ногу, всем своим видом показывая, что за деньги буду биться до последнего. А сама завела вторую руку за спину и нащупала ручку двери, чтобы в случае чего успеть сбежать.

– Комнату надо? – отозвалась чертиха, по прежнему глядя не на меня, а на мешок с деньгами. – На четыре месяца сдам. Все как положено для подтверждения жизнеспособности: комната отдельная, кровать с постельным бельем, удобства в наличии, завтрак включен в стоимость, обед и ужин за твой счет. Сто монет за все. Деньги вперед!

– Нет, спасибо, – отозвалась я. Жить в таком убогом и вонючем доме рядом с помойкой? К тому же сто монет – это все, что у меня есть, и если отдать их за жилье, то зубы сразу надо положить на полку.

– Что не нравится мой дом? – недовольно скривилась сине-зеленая мадам, – никто тебе таких шикарных условий не предложит. Будешь потом умолять тетушку Берлизу, чтоб пустила тебя. Да, только цена будет вдвое выше!

– Что еще за тетушка Берлиза? – с досадой поморщилась я. От вони меня тошнило и болела голова. Не самое подходящее состояние для спора.

– Это я, – кокетливо затрепетала ресницами чертиха.

– Жуть какая, – пробормотала я, открывая дверь и вываливаясь наружу. Я сюда точно не вернусь. Никогда и ни за что.

***

Прошло часа два, как я покинула негостеприимный дом тетушки Берлизы. За это время я успела найти выход из вонючего тупика, который, судя по грязной табличке на стене крайнего дома, так и назывался Вонючий тупик, добраться до центральной площади небольшого задрипанного городишки, похожего на небольшой, провинциальный городишко, сунуться во все магазинчики и лавочки в поисках работы и понять самое главное: мне здесь не рады… Совсем.

Жители городка, сине-зеленые носатые черти, смотрели на меня, как на таракана ненароком выползшего из-под плинтуса в шикарном ресторане. Их любопытно-презрительные взгляды я ощущала всей кожей даже, если находилась на другой стороне улицы.

Работу я, конечно же, не нашла. Один единственный черт рискнувший заговорить со мной, сообщил, что попаданок в их городе отродясь не видели. И ни один хозяин бизнеса, даже самого захудалого, не рискнет нанять меня. Ни на какую должность. Даже мыть полы и выносить мусор.

Это был полный провал…

Я добрела до скамейки в дальнем углу крохотного сквера напротив старой ратуши. Здесь, в густых, неопрятных зарослях кустарника, среди прошлогодних листьев и обрывков мусора, я хотела немного прийти в себя, и подумать, что делать дальше. Возвращаться к тетушке Берлизе совершенно не хотелось. Стоило вспомнить вонь, царившую в переулочке, как тошнота подкатывала к горлу. Еще мне не хотелось, чтобы чертиха оказалась права. И платить в два раза больше, чем она предлагала изначально.

– Привет! – радостный вопль над моей головой раздался так неожиданно, что я подпрыгнула на скамейке. Невидимый хулиган громко расхохотался и спрыгнул с дерева, оказавшись мальчишкой-подростком лет пятнадцати. Обычным таким: в джинсах и майке-алкоголичке. В его глазах светился искренний интерес, – ты попаданка?! Настоящая?!

Я смерила пацана недобрым взглядом… Мелкий, щуплый, темноволоый и на первый взгляд не опасный.

– Ну, допустим, – осторожно ответила.

Очень подозрительный типчик. Явно местный. Но в то же время совсем не похожий на местных: ни болезненного сине-зеленого оттенка кожи, ни большого носа, ни некоторой грузности, свойственной всем виденным мной чертям… Наоборот, внешне пацанчик был очень даже симпатичный, черты лица правильные, как с обложки журнала.

– Ух, ты! – мой ответ привел мальчишку в восторг. – А можно я тебя потрогаю?! А то вдруг ты врешь?!

– Отвали, пацан, – рыкнула я. Еще чего придумал. – Тут тебе не музей, а я не экспонат! Иди кого-нибудь другого потрогай.

– Тебе что жалко?! – он не выглядел расстроенным, скорее мой ответ заинтересовал его еще больше. Он склонил голову к плечу и смотрел на меня огромными сине-зелеными глазами под густыми ресницами.

И почему такие ресницы всегда достаются мальчишкам?

– Жалко у пчелки, – процитировала я древнюю мудрость. Никогда не умела ладить с детьми. Даже достаточно взрослыми. И потом у меня сейчас своих проблем вагон и маленькая тележка.

– У какой пчелки?! – недоуменно спросил он.

– У такой, – я вздохнула. Вот прицепился же. Как репей. – Иди-ка ты отсюда. Тебя мамка, наверное, потеряла уже.

– Не, – хохотнул он, – не потеряла.

– Угу, – буркнула я.

Отвернулась… Надо собраться духом и идти на поклон к чертовой тетушке Берлизе.

– Если хочешь подтвердить жизнеспособность, – пацан подошел еще на шаг ближе, – то стоит начать с изучения инструкции.

Жизнеспособность? Я вскинулась и взглянула в глаза пацана. Он смотрел на меня с легкой дружелюбной улыбкой.

– Что ты знаешь про жизнеспособность? – поинтересовалась я. Пацан пусть и малолетка, зато местный. Вдруг что-то полезное узнаю?

– А ты всегда не слушаешь до конца? – фыркнул он, отвечая на вопрос вопросом. И расхохотался.

– Так знаешь или нет?! – хмуро спросила я. Мне сейчас не до веселья.

– У тебя есть инструкция, – кивнул он на шуршащий пакет, перевязанный лентой, который я все это время держала в руке, – прочти ее. Там все сказано.

– Думаешь я не читала? – развязала бант и достала из пакета сложенный надвое лист бумаги. Развернула и прочла, – Чтобы подтвердить жизнеспособность попаданка должна обеспечить себя жильем, собственным или арендованным на срок не менее четырех месяцев, и денежным депозитом в размере четырехсот монет и подтвердить регулярный доход не менее ста монет в месяц.

Вздохнула… Это я прочла сразу, как только вышла из Вонючего тупика. Но чем мне могла помочь эта короткая записка?

– И все? – недоверчиво переспросил пацан. Я метнула на него негодующий взгляд. – Не может быть!

Я не стала спорить, доказывать что-то… Пацан, кажется, реально мне сочувствует. Поэтому протянула бумагу ему:

– Ну, если только тот, кто писал, использовал невидимые чернила…

Пацан схватил бумагу пробежал взглядом по строчкам и обескураженно замер:

– Но как же так? – пробормотал он. – Это же не справедливо!

– Уж как есть, – вздохнула и я вырвала у него из рук бумажку. Мое имущество. Пригодиться. Вздохнула, – за справедливостью надо в рай…

Я медленно завязала бант на подарочном пакете, поднялась со скамьи. Как ни оттягивай момент возвращения в Вонючий тупик, идти все равно придется. Только сначала надо кое-что спросить у мальчишки:

– Слушай, а почему ты не похож на них? – кинула я в неопределенную сторону, обозначая жителей городка.

– Потому что это Бесово городище, – ответил мальчишка, думая о чем-то своем. – Тут только бесы и живут. Ты зря выбрала это место, чтобы заселиться… Лучше бы в столицу поехала, там демонов больше, ты могла бы прикинуться кем-нибудь из них… Только одеться, – он красноречиво оглядел мой канареечный костюм и розовые кроссовки, – нужно по-другому…

– Можно подумать я что-то выбирала, – пробормотала я, сделав вид, то не услышала последнюю фразу, которая надоела мне еще при жизни. Счет к черту, который спровадил меня сюда рос в геометрической прогрессии. Если я его найду, то покалечу. Сейчас уже можно. Я и так в аду.

– Я слышал, попаданцам дают на выбор три локации, – нахмурился пацан. – Ты уверена, что ничего не выбирала?

– Уверена, – кивнула я, вздохнув. А что еще можно ждать от черта? Обман чиновников и для нашего мира не в новинку, а уж для ада, очевидно, норма. – Ладно, мелкий, пора мне. А то стемнеет скоро. И если я не хочу ночевать под кустом, то нужно по поводу жилья договориться…

– Ты можешь переночевать у меня, – предложил он.

Я даже отвечать не стала. Фыркнула насмешливо. Я в детстве, помнится, котят домой таскала, а этот чертенок попаданок. И мне кажется, и мои, и его родители отреагируют на «гостя» одинаково: велят отнести туда, где взяла.

Медленно поднялась со скамьи… Сиди не сиди, думай не думай, а надо возвращаться на поклон к тетушке Берлизе и снять у нее комнату хотя бы втридорога.

– Пока! – пацан понял, что я ухожу и попрощался. Я в ответ только рукой махнула. И когда я уже почти ушла, меня догнал его крик, – я забыл спросить, как тебя зовут?!

– Лерка, – зачем-то соврала я, назвав имя своей подруги. – Меня зовут Лерка.

– А меня Асис! – закричал он. – Приятно познакомиться, Лерка!

Мальчишка остался на скамье, а я побрела в Вонючий тупик.

Нашла я его по запаху. Солнце уже спряталось за стены домов и в тупичке стало темно. И еще более влажно. И вонюче. Амбре сбивало с ног, не давая вдохнуть. Я пробежала по натоптанной дорожке между луж и толкнула дверь дома тетушки Берлизы. Думала будет открыто, но увы. Дверь гулко бухнула и не открылась.

Я изо всех сил, заколотила по деревянной обшивке и закричала, выпуская последние крохи свежего воздуха:

– Тетушка Берлиза, открывайте! Я согласна заплатить пятьдесят монет за месяц!

Просто подумала, зачем мне два, если через тринадцать дней все решиться? Будет у меня жилье или нет, но если я не найду способ заработать четыре сотни монет, то меня все равно развеют.

Я почти сразу услышала шаркающие шаги, чертиха подошла к двери, неспешно отодвинула засов и, приоткрыв дверь на ладонь, заявила:

– Сто! И не за месяц, а за тринадцать дней. Ты слишком долго гуляла, – заметила она в ответ на мой возмущенный взгляд.

Если бы у меня остались силы… Физические и моральные… Я, пожалуй бы, поторговалась. Но обстоятельства складывались против меня, я подрастеряла уверенность в себя и свои силы, которая горела во мне во время пробуждения в аду. И уже почти сдалась:

– Хорошо, – кивнула, – комната со всеми удобствами на тринадцать дней плюс завтрак и ужин каждый день, – на всякий случай уточнила я.

– Договорились, – тряхнула головой чертиха и молниеносным движением попыталась выхватить у меня из рук шуршащий пакет, но я оказалась быстрее и спрятала его за спину. Тетушка Берлиза недовольно сверкнула глазами и отступила вглубь прихожей, пропуская меня в дом. – Входи.

То ли мне показалось, то ли на самом деле, но внутри как будто бы стало свежее, почти не воняло. А еще горел свет… Тусклая лампочка без абажура под потолком. Здесь есть электричество, отметила про себя. Очень странно, но пока носилась по городу, я этого не заметила. Хотя, может быть, просто не обратила внимания, по умолчанию решила, что попала в какие-то средние века. Хотя, помнится, у черта на столе стоял компьютер.

– Подписывай, – чертиха указала пальцем на напечатанный бумажный документ, лежащий на небольшой, низкой полочке. – Это договор, чтоб ты потом не жаловалась.

Если тетушка Берлиза надеялась, что я подпишу договор не глядя, то она ошиблась. Я прочитала все… От первой строчки и до самой последней. И еще внимательно осмотрела все листы на предмет мелких шрифтов.

А потом ткнула пальцем в пункт, в котором говорилось о предмете договора:

– Здесь нет ни слова про ужин.

– Ой, да что там, – всплеснула руками чертиха, расплываясь в льстивой улыбке, – думаешь, я тебе тарелку каши вечером пожалею…

Угу, именно так я и думаю. Но вслух не сказала. Это же не ссора с соседкой, а серьезный процэсс. Помню, как бухгалтерша наша душу выворачивала за каждый документ и, как заведенная повторяла, мол, без бумажки, в которой прописано все от и до, ты букашка.

– Надо дописать. Иначе я договор не подпишу.

– И останешься без крыши над головой, – улыбка пропала с лица чертихи.

– А вы без ста монет, – тряхнула я шуршащим мешочком. – Либо дописываем, либо деньги останутся у меня.

Тетушка Берлиза недовольно поджала губы.

– Дописывай, – фыркнула.

– И я еще имя свое добавлю, – ткнула я в первую строку, где меня именовали «попаданка номер триста семьдесят девять».

– Вот еще, – махнула рукой чертиха. – Только имя твое никому не интересно. Особенно в официальных документах.

Я спорить не стала. Просто над словами «попаданка триста семьдесят девять» дописала ручкой: Тагирова Альмира Альбертовна, а над строчкой, где говорилось, что аренда комнаты включает в себя завтрак, дописала «и ужин каждый день». Поставила подписи, заверив не только сам договор, но и каждое исправление и добавив «Исправленному верить». Опять вспомнила добрым словом въедливую бухгалтершу, которая доставала меня правильным оформлением всех исправлений в документах. Если бы я знала, что эти знания пригодятся даже в аду, я не рычала бы на нее каждый раз.

– Все, – подвинула ручку чертихе, – теперь вы… И не только в конце, но и рядом с каждым исправлением. На двух экземплярах…

Тетушка Берзила недовольно запыхтела, но подписи поставила там, где надо. Не спорила… Но ручку швырнула так, то стало ясно: моя продуманность ей не понравилась.

Я невозмутимо положила на подписанные договора шуршащий мешочек с деньгами и, придерживая его рукой, потребовала:

– А теперь пишите на обоих экземплярах: деньги получила в полном размере, претензий по оплате не имею…

Тетушка Берлиза зашипела, как закипевший электрический чайник. Но расписку написала, правда, подпись поставила только тогда, когда пересчитала все монетки и убедилась, что их там ровно столько, сколько надо.

– А теперь, – улыбнулась я, аккуратно складывая подписанный договор и пряча его в опустевший шуршащий пакет, – покажите мне комнату, тетушка Берлиза…

Сказала и сразу поняла: комнату-то надо смотреть до того, как договор подписывать! А вдруг она меня сейчас в конуру собачью поселит?

К счастью мои страхи не оправдались. Комната хоть и крохотная, но чистая и даже уютная: кровать, тумбочка и приколоченная к стене вешалка для одежды – шкаф сюда просто не влез бы. Даже самый маленький. Но у меня-то вещей и вовсе нет.

Постельное белье в мелкий цветочек выглядело чистым, пыль по углам не валялась, а стекла на окнах были достаточно прозрачными. В общем, нормально.

– Туалет и ванная в коридоре, – буркнула тетушка Берлиза. Она осталась не слишком довольна нашей сделкой.

Глава 3

Когда я собиралась выпроводить тетушку Берлизу из теперь уже моей комнаты, громко хлопнула входная дверь.

– Ой, – встрепенулась чертиха, – Вай вернулся… А у меня еще ужин не готов. И все из-за твоего договора! Подписала бы все сразу, и никаких проблем!

Я кивнула. Она права, у нее никаких проблем не было бы, а вот у меня вполне могли бы быть. И, вообще:

– Кто такой Вай?

– Мой сын, – кивнула чертиха. И гордо добавила, – он в распределительном центре работает! Ну, ты его знаешь… Он твой куратор.

– Что?! – ахнула я, чувствуя, как внутри, в глубине души закипает чайничек моего гнева. – Этот сине-зеленый пройдоха, который засунул меня в эту чертову дыру, ваш сын?!

– Не смей плохо говорить о моем сыне! – поджала губы маман. – Вай интеллигентный молодой бес, отличный специалист, которого ценит его начальство. И всякие, – она презрительно окинула меня взглядом, – недостойны даже рядом стоять с моим Вайем!

Прям один в один моя несостоявшаяся свекровь! Она тоже смотрела на меня с таким видом, словно я разноцветная плесень случайно выросшая рядом с ее Славочкой! И это стало последней каплей. Мое терпение лопнуло с противным звоном и я, набрав в грудь воздух, завопила:

– Интеллигентный?! Расквадрат его матрицу! Это ваш сыночек интеллигентный молодой человек?! Да, он обычный козел!

Меня несло… Как будто бы плотину прорвало. И я высказывала этой чертихе все то, что так и не решилась высказать маме Славочки.

– Мерзавец! – орала я, – воспользовался моей доверчивостью! Столько лет нагло врал мне в лицо! Обещал жениться! А сам…

Я не успела прокричать все, что у меня накипело. Глаза у чертихи внезапно стали как плошки, и она громко и пронзительно заверещала, перебивая меня:

– Жениться?! На этой?! Вай! Вай! Живо иди сюда!

В тот же миг я поняла свою ошибку и хотела исправиться, но в мою комнату влетел сине-зеленый носатый черт и возмущенно запыхтел, не дав мне договорить:

– Мама, что вы так кричите! Все соседи будут в курсе наших семейных дел!

Все черти в распределительном центре казались мне на одно лицо, но этот как будто бы на самом деле мой куратор.

– Все соседи?! – чертиха уперла руки в бока и заверещала, – да, я мэссу Диавло жаловаться пойду! Да, я всех на уши поставлю! Где это видано, чтоб наглая попаданка честного беса захомутала! Ишь, чего удумала! Бэсстыжая! А еще пришла ко мне, мол, тетушка Берлиза, пусти, пожалуйста, переночевать! А я дура, уши развесила, пожалела бедняжку! Пустила! А она?! Змея подколодная!

Пожалела? Мой чайник стремительно вскипел, выпуская горячий пар:

– Вы меня пожалели?! Да, вы ободрали меня, как липку! Сто монет за тринадцать дней! Это грабеж вреди беда дня!

С каждой фразой я непроизвольно делала шаг в сторону чертихи: желание вцепиться ей в черные, отливающие синим, волосы, убранные в гульку, и подрать как следует, чтобы гадина взвыла от боли, с каждой секундой становилось все невыносимее.

– Ах, ты дрянь попаднская! – не осталась в долгу чертиха,

– Чертова жадина! – я тоже не стала молчать.

– Хватит! – забытый нами Вай рявкнул так, что услышали его не только соседи за стенами, но и соседи по улице. – Хватит орать!

Я от его крика мгновенно вспомнила, что в моем плачевном положении конкретно этот черт виноват даже больше своей мамаши. И, развернувшись на пятках, хотела уже высказать все,что я думаю по этому поводу.

Но в этот самый момент, чертиха внезапно изменила тактику и жалостно запричитала:

– Сыночек, родненький, да что же ты разум вовсе потерял, раз решил эту, – она кивнула на меня, – замуж взять?!

– Что за чушь вы несете?! – от неожиданности я забыла, что хотела сказать. – Да, я вовсе не собираюсь замуж…

– Ни за кого другого, кроме меня! И нам не нужно вашего согласия, мама! – перебил меня сине-зеленый и мгновенно задвинул за спину. И шепнул, – подыграй мне…

Я от злости чуть не задохнулась. Уже набрала в рот воздуха, чтобы объяснить этим двум психам, как они не правы, но тут черт тихо добавил волшебные слова:

– Заплачу пятьдесят монет.

Пятьдесят монет?! Я обворожительно оскалилась и обняла черта за плечи… Он оказался невысоким, и едва доставал мне до подбородка.

– Да, Вай прав. Мы собираемся пожениться, – кивнула, глядя, как закипела чертиха от моих слов. И не фигурально, а на самом деле. Из ее ноздрей пошел пар, а глаза налились кровью. Но я не испугалась, не в том состоянии была, чтоб бояться, и издевательски добила, – мама…

– Ах, ты… ты… – выдохнула чертиха и застыла, пытаясь подобрать определение, которое бы в полной мере отражало мою «грязную» сущность.

– А что мне остается делать, мама?! – Вай перебил ее готовый сорваться с губ вопль. – Я уже в том возрасте, когда пора подумать о семье, о детях. Вы сами столько раз говорила, что хотите внуков. Но при совсем недавно отказали мне в родительском благословении, когда я привел бесовку, которую хочу назвать своей женой!

Бесовку? Я искоса взглянула на «жениха». Ну, тут я пожалуй, была на стороне его сумасшедшей мамаши. Нашел бы себе приличную чертиху, а не бесовку какую-то… А Вай между тем продолжал высказывать матери свои претензии:

– Вспомните, мама, сколько раз умолял вас позволить мне жениться на Летисе? И что вы говорили? Любая другая, только не Летиса! Вот я и выбрал другую, ту, которая достойна самого мэсса Дивало. Все как вы хотели, мама!

Ах вот оно что?! Хитрый черт решил с моей помощью получить согласие родительницы на бесовку Летису! Я наконец-то поняла, что за игру затеял черт. И фыркнула:

– Летиса… Вай, – ехидно улыбнулась я, глядя на взбешенную чертиху, – мама права, эта девица тебя недостойна. То ли дело я… Поженимся, я подтвержу свою жизнеспособность, тебе выпишут премию, купим огненную повозку, возьмем ипотеку и съедем от твоей истеричной мамашки…

– Ипотеку?! Съедем?! Вай, сынок! – ахнула чертиха, мгновенно забыв про желание убить меня взглядом, и схватилась за сердце. – Да, как же так! Ипотека – это вечная кабала! Твои внуки и правнуки будут расплачиваться за твою ошибку! Ты должен жить в доме отца и принадлежать его клану!

– Да, что такое вы говорите, мама? – всплеснул руками черт, – Вы и с Летисой не сладили бы, хотя она покладистая… А моя нынешняя невеста строптивая. Она с вами спорить будет, не уживетесь…

– Вй, сынок, – всхлипнула мамашка. – Лучше женись уж на своей Летисе. Только прогони эту… прочь, – ткнула она в меня пальцем.

Черт нахмурился. Он как будто бы не поверил, что все прошло так легко.

– Мама, это вы сегодня так говорите, а завтра передумаете, – недоверчиво произнес он.

– Не передумаю, – заявила чертиха таким тоном, что сразу стало ясно – передумает.

– А давайте мы подпишем соглашение? – влезла я с предложением. – Если вы передумаете, то мы с Вайем поженимся и вы выплатите мне пятьдесят монет. А если не передумаете, и Вай откажется от жениться на мне, то пятьдесят монет получу я.

Мой «жених» сразу все понял. Но возражать не стал, только хмыкнул. А вот чертиха не догадалась: при любом раскладе я становлюсь богаче, тогда как ей придется расстаться с деньгами, что бы она не решила.

– Соглашение?! – притворно возмутилась чертиха, – ты что, сынок, мне не веришь?! Как ты можешь так плохо думать о собственной матери?!

– Это не он плохо о вас думает, – пришла я на выручку, – это я о вас плохо думаю. Имею право. Так что? Подписывать будем? Или мы с Вайем завтра идем подавать заявление в ЗАГС? Ну, ли что у вас тут вместо ЗАГСа…

Чертиха сжала губы и взглядом, полным ненависти полоснула по мне, как острым клинком. И процедила, сквозь сжатые зубы:

– Будем…

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Соглашение мы все таки подписали. Хотя пока обсуждали его условия, чуть не подрались с чертовой мамашкой, которая оказалась той еще штучкой. Въедливой не хуже нашей бухгалтерши… К каждой строчке придиралась, заставляя меня переписывать соглашение раз двадцать. Но главное осталось неизменным: если чертиха передумает, то приобретет такую невестку, как я.

– Все, – поставив подпись тетушка Берлиза швырнула документ мне в лицо. – подавись, тварь попаданская!

– Не дождетесь, – буркнула я, тщательно проверяя подписи, прежде чем поставить свою. А потом невозмутимо сложила лист договора, убрала в карман и обвела взглядом всю честную компанию. – Кстати, а не пора ли вам на выход? И не забудьте про ужин, а то я в последний раз ела еще при жизни.

– Да, как ты смеешь, – взвизгнула чертиха, – пошла вон из моего дома!

– Ага, щаз, – оскалилась я, – бегу, волосы назад. Я сняла у вас комнату на тринадцать дней! И буду жить здесь, даже если вы, тетушка Берлиза, будете лопаться от ненависти, каждый раз, когда видите меня.

Все же был какой-то плюс от того, что я попала в ад, а не в рай. Я никогда не решилась бы говорить так, если бы не знала: дальше падать некуда.

– Попаданка триста семьдесят девять, – возмущенно начал Вай, – не смейте так говорить с моей мамой! Заключенный договор не дает вам право…

– Меня зовут Аля, – перебила я его. И добавила ехидно, – женишок…

***

Ужин прошел в напряженном молчании. Тетушка Берлиза делала вид, что меня не существует, хотя это не помешало ей с таким грохотом опустить передо мной тарелку с гречневой кашей, что Вай, сидевший рядом от неожиданности подпрыгнул.

Я не удивилась. Точно так же поступала моя несостоявшаяся свекровь в те редкие моменты, когда я не находила предлог, чтобы отказаться от визита в дом Славиных предков. Поэтому привычно сделал вид, что не заметила откровенной демонстрации неприязни. Я давно поняла, дешевле игнорировать выпады «свекрови», чем затевать ссору. Ты сама же и останешься виноватой. И перед его родителями, и перед ним.

– Мама, – возмутился Вай, – вы подписала договор!

– Там не сказано, что я должна быть любезна с этой… – не осталась в долгу чертиха. И это правда, про отношение ко мне в договоре не было ни слова.

– Мама я вынужден напомнить, что, пока вы не дали официальное согласие на мой брак с Летисой, Аля еще и моя невеста, – не унимался черт. – И я прошу относиться к ней с уважением.

От неожиданности я вздрогнула и ошеломленно вылупилась на Вайя. Ну, Слава никогда не принимал мою сторону в споре со своей мамой, предпочитая отмалчиваться и делать вид, будто ничего не происходит. А вот Вайя возмутило поведением своей мамаши. И совсем добил меня, когда потребовал:

– Мама, вы должны извиниться…

Я честно пыталась отвести глаза от сине-зеленого… И одновременно прочистить уши. Это что сейчас происходит? Вай за меня заступился? Перед своей мамашкой, которая сразу после его слов обиженно надула губы и заявила, повторив один в один слова, которые я уже слышала в прошлой жизни, когда попыталась постоять за себя:

– Подумаешь, случайно уронила тарелку! Она, вообще-то горячая! Просто не удержала!

– Мама, – в голосе Вайя послышались твердые нотки, – я жду извинений.

– Я не стану извиняться, – уперлась мамаша, как танк в цирке.

– Тогда, – Вай неожиданно встал, – мы уходим. Аля, идем, – он схватил меня за плечо и выдернул из-за стола, как репку из грядки.

А я так обалдела от происходящего, что не нашлась, что ответить, послушно перебирала ногам и шла за Вайем.

– Вай, сынок, – всхлипнула мама. – Но как же ужин?!

– Мы поедим у Летисы, – не поворачиваясь и продолжая тащить меня к выходу, ответил черт.

Мы вышли на улицу. Совсем стемнело, над опрокинутой тарелкой неба, как рассыпанные по ней гречневые зернышки, светили звезды. Слишком тусклые и слишком другие, чтобы я могла забыть, где нахожусь. Даже местная луна, которая так походила на земную, не спасала положение.

– Почему ты заступился за меня? – спросила я. Холод пробирал до костей, мой канареечный костюм оказался совсем не подходящей одеждой для адской ночи. И я, без перехода, стуча зубами, задала еще один вопрос, – здесь всегда так холодно?!

– Да, – отозвался Вай. – Потерпи, тут недалеко. Я как-то не подумал, что ты не привыкла к такой быстрой смене времен года… У нас тут каждый день, как у вас год… Утром – весна, днем – лето, вечером – осень, а ночью – зима. Скоро пойдет снег, – он повернулся ко мне и слегка улыбнулся. В свете адской луны, его улыбка почему-то показалась мне доброй. – И прости за маму. Она не должна оскорблять тебя.

– Да, ладно, – отмахнулась я. – Чего уж… Я все понимаю.

– Нет, Аля, не понимаешь, – покачал он головой. – Ад очень непростой мир. Здесь все не так, как у там, у вас. Из-за климатических особенностей самая большая ценность в аду – это материальная пища. Сейчас, правда, мы выращиваем растения в теплицах, поэтому недостатка в ней нет, но уважение к еде осталось в наших генах… Когда-то у моего отца была самая большая теплица в нашем городе, – в его голое послышалась тоска. Но он не поддалке ей и взял себя в руки. – Поэтому все, что связано с едой в нашем мире надо умножать не на два, а на тысячу. И мама, когда швырнула тебе тарелку, показала, что презирает тебя больше, чем ценит пищу, которую тебе дает…

– Ничего себе, – покачала я головой, – никогда бы не подумала…

– Мы почти пришли. – Мы с Вайем уже добрались до выхода из Вонючего тупика. – Моя Летиса живет в соседнем переулке… Поэтому мама ее не любит, она до сих пор считает, что оказалась в трущобах по ошибке и скоро снова вернется в наш дом на центральной площади. Поэтому все, кто живет здесь, недостойны ни ее, ни меня…

– Вы потеряли все из-за смерти отца? – ляпнула я, и только потом прикусила язычок, слишком бестактно это прозвучало. – Прости…

– Нет, – мотнул головой Вай. – Из-за его самоуверенности. Он захотел построить самую большую теплицу в аду и прославится. Набрал кредитов… А платить вовремя не смог. Все ушло с молотка: и недострой, и действующая теплица, и городской дом, и дом за городом… Осталась только огненная повозка. Отец так любил ее, что готов был остаться без штанов лишь бы сохранить ее. На ней он и разбился буквально через несколько дней, после того, как мы переехали в Вонючий тупичок. А мы, кстати, пришли…

Мы остановились у неприметной двери. В переулке не воняло. А в остальном все оказалось точно так же, как в Вонючем тупичке: горы мусора, старые, обшарпанные стены, лужи и грязь.

Вай поднял руку и быстро и коротко постучал:

– Летиса, это я… открывай!

– Вай! – в распахнувшуюся дверь выпорхнула девушка. Симпатичная, даже несмотря на сине-зеленый цвет кожи и огромный нос. Или я уже привыкла к чертям?! – А это кто?!

Она уставилась на меня во все глаза. И прежде чем кто-то из нас успел ответить, ахнула:

– Попаданка?! Настоящая?! Но зачем ты ее привел сюда?! – возмутилась она.

И сразу мне разонравилась. Давать себя в обиду я не собиралась, поэтому, широко оскалившись в лживой улыбке, протянула ей руку и представилась:

– Привет, меня зовут Аля. И я невеста Вайя.

А что? Нечего смотреть на меня, будто бы я плесень!

– Вай?! – Летиса растерянно взглянула на черта.

– Я все объясню. Позволь нам войти. Уже очень холодно. И мы голодны… Мама устроила очередную демонстрацию, – он устало вздохнул.

Летиса на мгновение задумалась, пристально вглядываясь в жениха. А потом кивнула и отступила назад, позволяя нам войти:

– Входите… Но, Вай, если мне не понравятся твои объяснения, я попрошу вас покинуть мой дом. Я не собираюсь принимать у тебя попаданку. Тем более, если ты назвал ее невестой. Что это, вообще, за блажь такая?! – воскликнула она.

– Летиса, – Вай шагнул внутрь и, тяжело вздохнув, обнял любимую, – все не так, как кажется. Это понарошку. Чтобы убедить маму дать согласие на наш с тобой брак. И у нас получилось. Мы подписали соглашение… И, вообще, я скучал, – прошептал он и, несколько не стесняясь моего присутствия, впился жадным и жарким поцелуем в ее губы. И она, на миг замерев, ответила на поцелуй с такой же страстью.

Мне даже не по себе стало… Я ощутила себя третьей лишней. Как будто бы пришла к ним в дом свечку подержать. Ужасное чувство. Невольно отступила к двери. Потопталась в темном коридоре… Часики тикали, черти целовались…

– Кхм, – прокашлялась, – не забывайте, что я тоже здесь. И, вообще…

– Вай, – выдохнула Летиса и тихо рассмеялась, пряча лицо на груди черта. – Я тоже соскучилась… Но почему она… Аля, да?.. говорит, что ты ее жених, если твоя мама дала согласие на наш брак?

Она подняла голову и взглянула ему в лицо. Счастливая, доверчивая… Я тоже когда-то была такой же дурой. Когда не знала, что любовь – это ложь.

– Потому что потому, – буркнула я. Настроение почему-то испортилось. Захотелось послать всех подальше и вернуться в свою комнату. Там я хотя бы смогу закрыть дверь и никого не видеть.

– Мама еще не подписала документы , – кивнул Вай. – Ты же знаешь, какая она. Будет тянуть до последнего, но, поверь, согласие у меня в кармане.

– Я не понимаю, – захлопала ресницами Летиса.

– Давай ты нас сначала накормишь, а? А то у меня с обеда маковой росинки во рту не было, – вздохнул черт. – А потом я тебе все расскажу. И тебе, и Але…

И Летиса, ахнув и всплеснув руками, кинулась вглубь кухни.

***

На ужин у Летисы была пшенная каша с мясом. Вернее с тонкими прожилками чего-то, очень похожего на мясо. И, вообще, обстановка в крохотном домике из одной комнаты и кухни, оказалась существенно беднее, чем в доме Вая. На кухне стоял всего один стол, на котором и готовили, и ели, крохотная печка, труба которой выходила в приоткрытую форточку и две табуретки. Чтобы сесть с нами, Летиса притащила из коридора обувницу.

– Рассказывайте, – потребовала она, когда мы с Вайем выскребли тарелки. Я положила ложку и довольно облизнула губы. Голод лучшая приправа, говорила моя бабушка, и сейчас я убедилась насколько она права.

– Хорошо, – кивнул Вай. – Я встретил Алю сегодня. Она моя подопечная, и я должен помочь ей подтвердить жизнеспособность.

– Но обычно ты так не делал? – удивилась Летиса.

– Она оказалась убедительна, – фыркнул черт. – К тому же мы и раньше говорили с тобой, что премия это наш единственный шанс быть вместе, если мама не даст согласие на наш брак. Если у Али получится, то мы с тобой сможем отказаться от отцовского клана и основать свой! У нас хватит монет, чтобы сделать вклад третьего уровня, и еще останется, чтобы внести первоначальный взнос за ипотеку.

– Ой, Вай, – глаза Летисы сияли восторгом. – это чудесно! Но если у Али не получится? Ну, ты же сам говорил, что условия просто нереальные. Попаданкам не удается собрать четыре сотни монет за тринадцать дней!

– Получится! – вмешалась я в их разговор. – У меня точно получится. Я сделаю все, что угодно, чтобы получилось. Я слишком сильно хочу жить.

– Я тоже так считаю. Я уже все продумал, – кивнул Вай. – Пятьдесят монет у тебя уже практически есть. А завтра ты подашь заявку на тайный патент на половину месяца.

– Тайный патент? – ахнула изумленно Летиса. – Но это сложно! Не каждый бес способен к такой работе. А она всего лишь попаданка!

– Посмотрим, – улыбнулся Вай. – Но для тебя, Аля, это единственный шанс. Честным трудом тебе не заработать таких деньжищ за столь короткий срок.

– Твои слова о нечестном пути навевают нехорошие мысли, – хмуро заметила я. – Надеюсь, ты не думаешь, что я стану каким-нибудь киллером? И воровать я тоже не буду. Я понимаю, у вас тут ад, но у меня тоже есть свои принципы.

– Киллером?! – расхохотался Вай. – Ну, конечно, нет! Ты откроешь брачное агентство.

– Брачное агентство?! – фыркнула я. – Ты уверен, что…

– Ты хочешь, чтобы она стала брачной аферисткой?!– перебила меня Летиса.

Глава 4

Пояснительная бригада понадобилась не только мне, но и Летисе. И Вай больше часа втолковывал нам о своей странной задумке:

– Я уже говорил, что почти уверен в этом, – ответил он на вопрос своей невесты. – Я видел сотни потенциально живых попаданцев, но ни один из них не был похож на тебя, Аля. И поэтому я рискнул отправить тебя в наш город, а не в резервацию…

– Куда?! – не поняла я.

– В резервацию, – ответил Вая, и пояснил, – ты уже заметила, как жители нашего мира относятся к попаданцам. Вас не любят. И, поверь, на это есть причины. Вы попадаете сюда не совсем целиком: ваши тела остаются в своем мире, а сюда приходит только душа.

Я молча махнула рукой, обозначая свое тело, и вопросительно дернула бровью, мол, что-то ты врешь, черт.

– Это проекция, созданная твоим разумом. И он оказался достаточно сильным, чтобы воображаемое тело обрело настоящую плоть. Именно это отличает потенциально живых от всех остальных. Понимаешь? – Я на мгновение задумалась и кивнула. Это многое бы объяснило. – Но силы разума не бесконечны, и через тринадцать дней плоть начинает терять материальность и превращаться в дым. Зрелище, я скажу тебе не для слабонервных. Проснуться и увидеть, что твоя рука, или нога, или другая часть тела испарилась, так себе ситуация. И попаданцы сходят с ума. Поэтому, из чувства сострадания, их развеивают на тринадцатый день, чтобы не мучить.

Пока Вай говорил, невольно представляла себе картину исчезающих в дыму конечностей. И поняла: я такое уже сто раз видела. Не в жизни, конечно, а по телевизору. А вдруг джины, память о которых сохранилась в наших сказках, такие вот потенциально живые?! Ну, вдруг кто-то не попадает в Ад или Рай, а застревает в нашем мире?

– Ужас какой, – передернула плечами Летиса. – Я не знала. Я думала, что их развеивают, чтобы избавить Ад от перенаселения. Все так говорят…

– В этой теории есть доля правды, – кивнул Вай, – за последний век численность людей в их мире выросла колоссально. И потенциально живых стало кратно больше. Раньше к каждому такому попаданцу приставляли куратора, который помогал ему устроиться в нашем мире, и следил, чтобы бедняга не свихнулся раньше времени. Но сейчас у каждого куратора по полтора десятка подопечных. Поэтому мы, негласно конечно, отправляем всех в одно место, которое между собой называем резервацией. Иначе за веми просто не уследить.

– К тому же можно зажилить подъемные, которые им причитаются, – не смогла не ввернуть я.

– Не без этого, – не стал спорить Вай, – но совсем все мы не забираем. Все же им надо где-то жить и что-то есть…

– Значит срок в тринадцать дней выбран не случайно. – Я не спрашивала, но черт кивнул. – Но зачем тогда требования, которые невозможно выполнить? Лучше сразу всех развеять и все…

– Я тоже раньше так думал, пока не появилась ты. Не такая, как все. После после создания материального тела, разум ослабевает. И попаданец становится, ну как бы, – Вай нахмурился подбирая слова, – вяленьким что ли… Тихим, смирным, спокойным… Идет туда, куда скажешь, делает то, что скажешь. Ни о чем не спрашивает, и уж точно ничего не требует. Попаданки рыдают и вешаются на мужчин. Попаданцы не дают прохода женщинам… Считается, что так проявляется половой инстинкт. Мол, разум во что бы то ни стало, желает оставить потомство. Поэтому, когда ты начала орать у меня в кабинете, я немного растерялся. А потом понял, что если у кого и есть шанс подтвердить жизнеспособность, то у тебя. И отправил сюда, а не в резервацию.

– Но ты должен был предложить мне на выбор три локации! – вспомнила я слова мальчишки.

– Я должен приглядывать за тобой круглосуточно, – тряхнул головой черт. – И даже не спрашивай, чего мне стоило убедить маму сдать тебе комнату.

– Чего-чего, – буркнула я недовольно, вспомнив ушлую тетушку Берлизу, – сотни моих монет!

– Если бы, – черт взмахнул рукой, – я обещал отправить ее на воды этой зимой. А путевка стоит почти десять тысяч!

Летиса ахнула и прижала ладошки к щекам:

– Вай, но это почти все твои накопления!

– Угу, – кивнул он. – Именно поэтому я крайне заинтересован, чтобы у тебя получилось. Тем более, требования вовсе не заградительные… Напротив, сейчас мне кажется, они вполне обоснованные. Доход в сто монет в месяц это же совсем немного. По найму меньше и не платят.

– Только попаданцев на работу не берут, – ввернула я, – я сегодня половину города обошла. И ты сам говорил, что четыре сотни монет за тринадцать дней честным способом не заработать.

– Именно! – Вай довольно улыбнулся. – И это задумано не просто так, а для того, чтобы держать твой разум в тонусе в эти тринадцать дней… понимаешь?

Я мотнула головой. Ничего не понимаю.

– Я тоже ничего не поняла, – заявила Летиса, успокаивая меня. Значит, это не я дура, а Вай плохо объясняет.

Он тяжело вздохнул и сделал еще одну попытку:

– Ну, вот, смотрите… С одной стороны мы имеем достаточно сильный разум, способный материализовать тело, а с другой – легкую работу за сто монет, на которой в принципе не надо много думать. Что при этом будет?

– Ничего, – пожала плечами Летиса, я же предпочла в этот раз помолчать. – Через тринадцать дней попаданца развеют, потому что он не сможет скопить четыре сотни монет.

– Ты хочешь сказать, – до меня стало доходить, – что такие высокие требования должны стимулировать мозг думать как можно больше? Чтобы он не расслаблялся? Чтобы он постоянно был в тонусе и удерживал материальность тела, не давая ему превратиться в дым?

– Именно! – радостно завопил черт. – Ты все время должна что-то делать, думать и взаимодействовать с миром, чтобы привыкнуть быть живой здесь. Понимаешь?

Я медленно кивнула… Вспомнила, как сама чувствовала то, о чем говорил Вай. Когда сидела в парке, потеряв надежду найти работу, я ведь почти смирилась. Отпустила ситуацию. И приготовилась к тому, что через тринадцать дней все закончится. И мне стало все равно. Мной овладела апатия. А потом, когда мы с тетушкой Берлизой спорили, составляя договор, все изменилось. Я больше не считала, что все пропало. И снова поверила в то, что у меня все получится.

– Понимаю, – пробормотала. И призналась, – если бы не твоя упрямая мама и не договор аренды…

– Вот, кстати! – Вай вмешался, не давая мне закончить мысль, – когда я увидел, как ты настойчиво продавливала свои условия, я понял, что не зря поставил на тебя все свои сбережения. Аля, с моей мамой не рискуют связываться не только бесы, но и демоны. Когда у нас были теплицы, она вела всю бумажную работу. И ей даже пришлось выкупить тайный патент, потому что она не могла не впихнуть в договора какую-нибудь пакость для контрагента.

– Ничего себе! – ахнула Летиса, – я не знала!

– Ну, – улыбнулся Вай, – о таком не распространяются.

– Вот кстати, а что такое тайный патент? Это, типа, государство дает вам право на нарушение закона? Ну, там на обман, на воровство, на брачные аферы… Но это же как-то неправильно..

Вай и Летисой переглянулись и захохотали.

– Ну, да, – стушевалась я, – это же ад… Здесь все друг друга обманывают.

– Наоборот, – Летиса улыбнулась, – бесы почти не способны на обман. Большинство из нас патологически честные. А это очень плохо для общества. Если все говорят друг другу только правду, то очень быстро становится не о чем говорит. Все же, как ни крути, а мало кто хочет слышать от других то, что они на самом деле о них думают. Демонам чуточку проще. Хотя ложь и причиняет им страдания, но все же они умеют врать.

– Ты это серьезно?! – сдвинула я брови к переносице. Ну, как-то не поверила. Ну, что это за Ад такой, весь из себя правильный и правдивый. – Но как же коррупция… Вай ведь забирает себе подъемные попаданцев. Пусть и частично. И ипотека. Это же ваши придумали…

– Я в маму, – довольно хмыкнул черт, – а Летиса никогда не врет.

– Совсем? – я обвела их взглядом, – простите, но не верю. Этого просто не может быть. Вы же черти! Вы должны искушать людей, обманывать и, вообще…

– Черти?! Мы черти?! – Летиса обиделась. – Нет, Аля, мы бесы! Придумала тоже… черти…

Она скривилась. Я непонимающе взглянула на Вая.

– А разве черти и бесы не одно и то же?

– Нет, – покачал он головой. – Мы – бесы, а черти… Черти вот… Чешка, где ты маленькая? Выходи, не бойся… Аля тебя не обидит…

Он похлопал ладонью по коленке и на ней, словно из ниоткуда материализовалось странное существо. Толстенькое короткое тело покрытое жесткой, черной шерстью, которая блестела при свете тусклой лампочки под потолком. Большие торчащие ушки; аккуратные рожки; на непропорционально тоненьких ножках крохотные, словно лакированные, копытца. А вместо носа милый, свиной пятачок. Чертик потопталось на коленях беса словно кошка и точно так же улегся, свернувшись в компактный комочек.

– Какой хорошенький, – рассмеялась я. И посмотрела на обиженную Летису, – прости, я не знала… Можно его погладить?

Черти в Аду считались домашними любимцами. И милая чертиха так мне понравилась, что Летиса клятвенно пообещала подарить мне чертенка, когда Чешка окотится. Вернее, очертится… в общем, родит чертенят. Она оказалась беременна, и детки собирались появиться на свет через несколько дней.

А мы тем временем продолжили обсуждать странную идею Вая… Ну, где я, а где брачное агентство. Тем более по тайному патенту.

– Вай, но я все равно не понимаю, – гнула я свое, поглаживая черта, сидевшего на моих коленях, – какие именно брачные аферы ты имеешь в виду? Я знаю только одну: выйти замуж за богатенького, а потом подсыпать ему в утренний коктейль каких-нибудь ядовитых цветочков… Я это в сериале видела, – добавила, заметив, как Летиса в ужасе округлила глаза. – но если я выйду замуж, то этого уже будет достаточно, чтобы подтвердить жизнеспособность. Ты сам говорил. И зачем мне тогда брачное агентство?

– Потому что ты не будешь выходить замуж, – терпеливо начал объяснять Вай, – я же говорил, это нереально… И дело не в тебе и даже не в том, что ты через тринадцать дней можешь исчезнуть, дело в наших законах и обычаях.

Оказалось социальное устройство Ада совсем не похоже на наш мир. Здесь нет ни национальностей, ни стран, но есть семейные кланы. Каждый бес или демон принадлежит какому-нибудь клану.

Хотя каждый может выйти из него и основать свой. Для этого достаточно внести на особый клановый счет определенную денежную сумму. И тратить ее нельзя. Это что-то вроде страховки, гарантии, что семья готова выполнять свои обязательства при любом раскладе.

Среди кланов своя иерархия. В самом низу кланы первого уровня. Чтобы основать такой достаточно внести на счет по двадцать монет за каждого ее члена. Но с каждым новым уровнем к этой цифре добавляют нолик. То есть вклад второго уровня требует уже по две сотни монет на каждого, а третьего – две тысячи.

На вершине всей клановой пирамиды – клан мэсса Диавло, уровень которого считается условно-девятым, хотя реальный размер его счета никому не известен.

Вай принадлежит клану пятого уровня. И на счету их с мамой семьи хранится шестьсот тысяч монет, которые остались с тех времен, когда отец владел самой большой теплицей в Бесовом Городище.

Часть их долгов можно было бы покрыть за счет клановых денег, но отец Вайя предпочел продать все имущество и переехать в трущобы, чем понижать уровень своей семьи. Потому что дом и все остальное можно заработать снова, а вот уважение соседей, которые всегда будут помнить о том, как ты понизил статус, не купить ни за какие деньги.

Собственно поэтому в Аду принято искать невест и женихов в своем круге. И если кланы молодых отличаются больше, чем на один уровень, то такая связь считается жутким мезальянсом.

– А у твоего клана какой уровень? – спросила я у Летисы. И даже не удивилась, когда она призналась со смущенной улыбкой:

– Второй…

А я мгновенно посчитала: значит на счету Летисы всего две сотни монет. Маловато, конечно, если сравнивать с двумястами тысячами Вайя.

– Поэтому тетушка Берлиза считает, что я не подхожу Вайю. Хотя, – она слегка порозовела, – иногда я тоже так думаю… Все же разница очень велика…

– Глупости, – Вай мотнул головой. – Мы это уже обсуждали, Летиса. И ты знаешь, я считаю, что мой отец не прав. Лучше бы он понизил уровень клана и сохранил теплицу. Уважение соседей-снобов мне даром не сдалось, а теплицу мне теперь никогда не купить. К тому же они все равно делают вид, что не знают нас, когда мы неожиданно встречаемся на улице. И маме это хорошо известно. Я знаю, она обошла всех, пытаясь найти мне «достойную» невесту. Хотя прекрасно понимала, в мою сторону они даже не посмотрят. Кому охота остаться без детей…

– Почему это они так уверены, что у вас не будет детей? – не сразу поняла я, а потом меня осенило, – ты хочешь сказать, что прежде чем родить ребенка, нужно положить двести тысяч на счет клана?!

– Именно, – кивнул Вай. – а я за пять лет работы сумел скопить чуть больше десяти. И это при том, что у меня есть тайный патент. С зарплаты в триста монет не разбежишься. Их едва хватает на жизнь… С мамиными-то запросами… – он вздохнул. – Поэтому премия мне необходима, как воздух… И повышение…

Я кивнула. Теперь, понятно, что Вай на самом деле замотивирован в моем успехе по самые уши.

– Но это все равно не объясняет почему я должна открыть брачное агентство, – вернулась я к основному вопросу.

– Все дело в том, Аля, что попаданцы вне системы. У вас есть огромная привилегия… То есть ты можешь выйти замуж хоть за беса первого уровня, хоть за самого мэсса Диавло. Урона для чести клана не будет никакой. И самое главное, на попаданцев не нужен вклад. Вы идете вне всяких категорий…

– Но тогда, – я нахмурилась, смутно чувствуя какой-то подвох, – выходит, что попаданки, наоборот должны быть завидными невестами, а попаданцы – женихами. Ну, раз мы такие особенные.

– Верно, – кивнул Вай, – но есть один нюанс. У нас женятся один раз и навсегда. И нет ни одного шанса на повторный брак, если вдруг супруг или супруга через тринадцать дней превратятся в дым.

– Совсем нельзя?! – не поняла я. – А если вы, к примеру, ошиблись и поженились по молодости и глупости, или по залету, а потом поняли, что не любите друг друга?

– Совсем, – подтвердила Летиса. – Создание семьи ответственный шаг, поэтому каждый бес сто раз подумает, прежде чем сделать предложение, и каждая бесовка подумает тысячу раз, прежде чем согласиться. Вай уговаривал меня стать его женой почти три года, – мягко улыбнулась она. – А что такое по залету?

– Это зачатие внебрачного ребенка, – ответил за меня Вай. – Почему-то люди безалаберно относятся к этому важному моменту…

– То есть, – перебила я, не желая вдаваться в подробности. Все же неприятно, когда твою родину ругают, – ты хочешь сказать, что формальных причин не жениться на попаданке нет, но есть риск, что женившись ты всю оставшуюся жизнь проведешь в одиночестве?

– Все правильно. Так и есть.

– Поэтому ты так уверен, что твоя мама сделает все, чтобы ты назвал своей женой не меня, а Летису?

– Ага, – тряхнул головой Вай. На лице беса появилась тонкая улыбка.– И поверь, таких, как моя мама много.

– И ты хочешь, чтобы я притворялась невестой? – догадалась я. – Ну, если вдруг кто-то из бесов хочет жениться на бесовке не по статусу?

– Или по статусу, но родители по какой-то причине против брака, – расплылся в широкой улыбке бес.

А я все еще не понимала причину его веселья.

– Вай, не думаю, что это хорошая идея. Во-первых, вряд ли таких пар очень много. Пока я найду клиентов тринадцать дней закончатся. А, во-вторых, даже если брать с каждого по пятьдесят монет, то вряд ли за тринадцать дней я успею заработать достаточно, чтобы подтвердить жизнеспособность.

– Нет, – задумчиво произнесла Летиса, – таких пар довольно много. Среди моих подруг две бесовки не могут выйти замуж за тех, кого любят, потому что родители бесов против… Думаю, у Вая тоже есть такие друзья. Понимаешь, создание семьи в Аду довольно сложный и трудный процэсс, чтобы убедить родителей иногда приходится половину жизни потратить. А потом еще столько же, чтобы заработать деньги на вклад за будущего ребенка…

– А, во-вторых, Аля, – хохотнул бес, – кто сказал, что и с остальных ты будешь брать такую же плату, как с меня? Считай, что ты мне скидку сделала за идею. А так, если не заниматься благотворительностью, то мои друзья вполне могут заплатить за такую услугу пять сотен!

– Сколько?! – ахнула я, пытаясь представить такую кучу деньжищ…

– Бесы моих подруг, начиная с четвертого уровня, – кивнула Летиса, – вполне потянут такую цену. Выгоднее отдать тебе пять сотен, чем копить четыре тысячи на создание нового рода…

– А тем, кто ниже, услуги брачной аферистки и не нужны, – тряхнул головой Вай. – Открыть вклад первого, второго и третьего уровня легко. Когда я работал в муниципалитете, мы только успевали Свидетельства о создании кланов выдавать.

Но меня больше всего волновало другое:

– Вай! – требовательно повысила я голос, – а тебе не кажется, что ты меня обманул?! Всего пятьдесят монет! Я никогда не сделала бы тебе такую огромную скидку, если бы знала реальную цену!

Бес поднял руку и торжественно произнес:

– Аля, клянусь я включу эту сумму в тайный патент и заплачу налоги.

– Ах, ты гад! – возмутилась я. – Весь в мамашу!

– Ага, – расхохотался Вая. И добавил, – уверен, она тоже честно уплатит налоги с тех денег, что ты ей заплатила.

– Как будто бы это должно меня успокоить, – пробубнила недовольно. А кому понравится такой бэссовестный обман?! А налоги… Да, плевать мне на налоги! Я хотела бы, чтобы мои деньги были в моем кармане, а не в кармане государства.

Глава 5

Вай не врал, когда говорил про странные климатические особенности Ада.

Ближе к ночи на самом деле выпал снег, и от Летисы мы возвращались, утопая по колено в сугробах. Если бы бесовка не поделилась со мной старой теплой курткой, то я окочурилась бы раньше, чем мы добрались бы до дома Вайя. А перед рассветом, вообще, ударили морозы, как в январе в нашем мире.

Зато утром, когда я проснулась, снег вовсю таял, и кругом бежали ручьи. Окно моей комнаты выходило во двор, и я поняла, почему в Вонючем тупичке столько мусора, а лужи не просыхают даже в самую жару. Сюда стекала талая вода со всех окрестностей, наполняя двор-колодец почти до самых окон. Она же тащила разный хлам, выброшенный за ненадобностью где-то на соседних улицах.

Выбираться из дома нам пришлось через чердак. И идти по крышам. Всем вместе, потому что тетушка Берлиза, как и предполагал Вай, торопилась избавить сына от невесты-попаданки, дав согласие на его брак с Летисой. А мы хотели успеть подать заявку на тайный патент до того, как начнется смена Вайя в Распределительном Центре.

Судя по выложенным из досок дорожкам, не мы одни пользовались крышами, как тротуаром. Тетушка Берлиза цеплялась за Вайя и недовольно кривилась, когда он помогал мне в самых трудных местах, но молчала. Вчера ночью, поле нашего возвращения, они с сыном о чем-то говорили, я слышала голоса, хотя и не смогла разобрать ни слова.

А утром заплаканная бесова мамаша, держась за сердце, постоянно прикладывая мокрый платочек к глазам и глядя на сына трагичным взглядом, тихо, на грани слышимости, прошелестела, что просит у меня прощение за обиду нанесенную во время ужина. И за завтраком болььше не бросалась тарелками, указывая мне мое место.

Это оказалось неожиданно приятно. Пожалуй, если бы Слава хоть раз в жизни заступился за меня, я не стала бы… Нет, не так! Я даже головой помотала на всякий случай. Если бы Слава хоть раз заступился бы за меня, то он был бы не такой сволочью и не стал бы обманывать меня столько лет.

Через два квартала, через улицу от дома Летисы, если я правильно сориентировалась в пространстве, мы, наконец-то, спустились на землю. До центра осталось всего ничего, я вчера легко обошла половину городка пешком, но тетушка Берлиза не захотела топать ногами и заранее вызвала экипаж, чтобы с комфортом проехать несколько улиц.

И возле спуска с крыш, ее ожидала огненная повозка…

Я так хотела увидеть, что это за машина такая, и поэтому всю дорогу торопила Вайя. И очень разочаровалась. Моя фантазия представляла огненную повозку чем-то особенным.

Легкая колесница, вроде тех, что нарисованы в учебниках истории древнего мира, в которую вместо коней запряжены объятые пламенем низшие демоны. Они рычат и вырываются из черной, словно ночь, магической сбруи, гремят металлическими бляшками на ошейниках, которые и заставляют их повиноваться вознице. А он, сурово сдвинув брови, крепко держит поводья и смотрит на всех вокруг свысока…

Но реальность оказалась совсем не такой геройской. Огненная повозка внешне напоминала обычный автомобиль. Хотя тот, который приехал за Вайевой мамашей, гремел точно так, как подсказывало мое воображение. Правда от старости, а не от того, что огненные демоны рвутся с привязи.

– И это огненная повозка?! – шепнула я Вайю. – Это же обычная машина.

– Ага, – так же шепотом ответил мне бес. – Но в отличие от вашего мира, под капотом тут сидят огненные духи. И именно они крутят колеса… Ладно, идем. Я тебя потом, когда мама отдаст ключи покатаю, если хочешь.

Я неопределенно пожала плечами. Если у Вайя такая же «огненная повозка», то я, пожалуй, лучше пешочком похожу. Тем более утром в городе есть на что посмотреть. Весна всегда прекрасна, даже если длится всего несколько часов.

Мы шли по улицам, и видели, как быстро преображается город. Растения Ада, привычные к таким погодным катаклизмам, прорастали из земли буквально на глазах, набирали бутоны и расцветали за считанные минуты. Необыкновенное зрелище! Я почувствовала себя Богом: иду и все вокруг распускается.

– Как красиво, – не выдержала я. – Вай, Ад удивительный мир! Есть в такой частой смене времен года своя, необыкновенная красота…

– Есть, – кивнул бес, равнодушно глядя на чудеса происходящие прямо здесь и сейчас, – но то, что кажется тебе прекрасным, едва не убило нашу цивилизацию. Если бы не вы, люди, то этот мир никогда не был бы таким…

– Почему?

– Потому что, – Вай вздохнул. – местная растительность довольно скудная. И много тысяч лет и бесы, и демоны питались преимущественно нематериальной пищей. А она помогает нам выжить, но не дает чувства насыщения. Голод стал постоянным спутником бесов и демонов. Он и вынуждал их воевать за людские души…

– Так значит вы все таки искушали, соблазняли и толкали людей на путь греха! – рассмеялась я.

– Не мы, – мотнул головой Вай, – наши предки. И эта та страница нашей истории, которой мы не гордимся. Но самые большие битвы за души велись не у вас, а здесь. Клановое общество – как раз оттуда. В те времена одиночка просто не мог выжить. И бесы, и демоны вынужденно объединялись, чтобы не сдохнуть с голодухи или выстоять в битве за глоток человеческой души. Это было страшное время, Аля… Наш народ истреблял не только людей, насылая на них чуму и другие болезни, устраивая бесконечные войны и опустошая целые города, но и друг друга.

Он тяжело вздохнул. Прошлое его мира причиняло ему настоящую боль. Я видела это по его глазам, по насупленным бровям, по поникшему носу, который от расстройства царапал нижнюю губу. И не стала ничего говорить, хотя мне страшно хотелось поддеть беса, сказав, мол, теперь понятно, почему их так ненавидели люди.

– В какой-то момент мы дошли до того, что все население Ада умещалось в одном городе. – после короткой паузы продолжил Вай. – И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы однажды, один демон не пожалел потенциально живую попаданку. Не знаю, – он слегка улыбнулся, – как он смог сдержать голод, но через тринадцать дней она не развеялась. Осталась жить. Она не могла питаться нематериальной пищей, как мы. И демон поначалу таскал ей пищу из вашего мира. Но это очень затратно. И тогда она попросила его построить оранжерею и принести семена. Оказалось, люди, придумали способ выращивать теплолюбивые растения в холодном климате. Он отлично подошел и для нашего мира. Так у нас появились теплицы и возможность выращивать материальную пищу, которая отлично утоляла голод и позволила нам не убивать друг друга и людей в вашем мире.

– И девица стала женой демона? – хмыкнула я.

– Нет. Он уже был женат. Но ты права. Она стала его возлюбленной. И развеялась через тринадцать дней после его смерти.

– А я думала, демоны вечны…

– Никто не вечный, Аля… Даже демоны.

К муниципалитету, небольшому серому зданию в центре площади, мы подошли раньше, чем туда приехала тетушка Берлиза. И остановились на таком же сером и невзрачном крылечке, ожидая прибытия бесовой мамаши. Я, конечно же, удивилась… Как так вышло, что пешком быстрее, чем на огненной повозке?

– Ваши огненные демоны такие медленные? Или эта рухлядь, которая у вас вместо такси, развалилась где-то по дороге? – ехидно спросила я.

Вай насмешливо фыркнул:

– Наши огненные демоны летят быстрее ветра. И им не нужны колеса, чтобы доставить до места. Это все просто для антуража. Последние несколько десятков лет, у нас в Аду модно подражать людям. А приехали они позже, потому, что дорога для огненных повозок закручена спиралью. И чем дальше ты от центра, тем дольше приходится нарезать круги по городу, чтобы добраться до площади. Поэтому большинство жителей предпочитает ходить пешком, а не ездить.

– Но для тетушки Берлизы понты дороже здравого смысла, – тряхнула головой я. – Поняла!

Вай нахмурился:

– Аля, я все же прошу тебя быть снисходительнее к моей маме. Для моих родителей потеря статуса стала очень болезненным ударом. Моя мама хотела второго ребенка, но отец не успел сделать вклад в благополучие клана, а после его смерти мама и вовсе потеряла всякую надежду на исполнение своей мечты. Она очень долго не могла прийти в себя и только в последние пару лет перестала горевать и снова стала похожа на себя прежнюю. Да, она не идеал, но мне неприятно, когда ты посмеиваешься над ее привычками.

– Прости, – повинилась я. А потом зачем-то добавила, – просто мой бывший… Он всегда так высмеивал своих родителей. И я как-то привыкла что ли…

– Я не твой бывший, – хмыкнул Вай. И добавил серьезно, – он, вообще, очень нехороший человек… Нельзя быть таким безразличным к девушке, которая тебя искренне любит.

– А ты откуда знаешь? – нахмурилась я.

– Я твой куратор, – пожал Вай плечами, – и мне пришлось многое узнать о твоей жизни.

Я честно старалась не покраснеть. Но вспыхнула так, что захотелось сбежать и спрятаться под одеялом.

– Ты что? – не понял Вай. И ту же догадался, – мои слова неуместны? Прости, я не хотел тебя расстроить.

– Неуместно то, что ты копался в моем прошлом, – отвернулась я. Извинения Вайя сделали еще хуже. То есть он думает, что если бы он не проболтался, а просто втихаря думал обо мне всякие гадости, мне стало бы легче?! Хотя, да… Мне стало бы легче… И я проворчала, отходя в сторону и с преувеличенным вниманием разглядывая скучный серый камень стены муниципалитета. – Все время забываю, куда попала. Это же Ад… Место для грешников. За справедливостью надо было попадать в рай…

– Наши исследователи человеческого мира, полагают, что никакого рая нет, – виновато вздохнул бес. – Люди придумали его, чтобы противопоставить Аду. Я же тебе рассказывал, наши предки не особенно церемонились, собирая души в вашем мире. Поэтому тебе не стоит переживать, что ты была недостаточно хорошей в прошлой жизни.

– Откуда ты знаешь, что я об этом переживаю? – нахмурилась я. Одно дело прошлое… Ладно, я готова смириться, что Ваю пришлось проверять кого это к ним принесло. Но совсем другое – настоящее. Если он прямо сейчас каким-то образом копается в моих мыслях…

– Все попаданцы переживают, – улыбнулся Вай. – Чаще всего именно об этом они говорят. Вспоминаю все то, что, по их мнению, плохого они сделали в прошлом. Кто-то жалеет о своих поступках, кто-то пытается убедить, что обстоятельства вынудили их поступить так, а не иначе. И только некоторые, так же, как ты, закрывают дверь в прошлое на замок и стараются жить настоящим.

– Ты все таки копаешься в моей голове прямо сейчас?! – ахнула я, разворачивая на пятке так стремительно, что подошва кроссовка жалобно заскрипела об каменный пол крылечка.

Ну, потому что именно об этом я думала этой ночью, когда на меня накатил приступ тоски. Я поняла, что если позволю мыслям о маме, о доме, о подругах и всему остальному отравлять новую жизнь, то сломаюсь и не смогу использовать свой шанс. И тогда я решила закрыть дверь в прошлое на самый большой и крепкий замок. И никогда о нем не вспоминать. Пока получалось не очень, но я старалась.

– Не то, чтобы я копаюсь именно в голове, – свел брови к переносице Вай, отчего его лицо приобрело задумчивое выражение. – Просто наша связь с тобой позволяет мне улавливать некоторые образы против моей воли.

– А какая у нас связь? – насторожилась я. – Я думала, тебя назначили моим куратором… И все…

– Верно, – кивнул Вай. То, куда пришел наш разговор, ему не нравилось. Он уже жалел о том, что бы со мной настолько искренним. Но тем не менее, бес честно ответил, – а связь… Мне пришлось слегка отпить от твоей души, Аля… По долгу службы…

– Что?! – опешила я.

Я хотела возмутиться. Высказать, все что думаю по этому поводу, но от возмущения способность говорить членораздельно покинула меня, оставляя наедине с чертовым бесом. И я могла только беззвучно открывать рот, как рыба, и точно так же, как она хватать воздух, чтобы не утонуть и не сдохнуть.

– Да, ты!.. – выдавила я из последних сил, – да, как ты мог!.. Гад!

– Прости, – опустил глаза Вай, – если бы я знал, что тебе это не понравится, я бы нашел способ отойти от инструкции… А вот и мама! – радостно закончил он разговор, сбегая от меня к старой огненной повозке, которая остановилась у крыльца.

А я вцепилась в высокие, каменные перила, обрамляющие все крылечко, и не сдержав эмоций, изо всех сил пнула балясину. И только боль в ушибленной ноге смогла привести меня в чувства.

Я поняла… Этот мир такой же, как наш. Честность, присущая бесам, не делает его лучше. Ложь – это плохо, и я никогда не прощу Славу за то, что он мне врал. Но и правда не всегда хорошо. Сейчас я предпочла бы, чтобы Вай не был со мной честен.

Глава 6

В муниципалитете все решилось достаточно быстро. Технологии в Аду очень похожи на наши, только адаптированные к местным условиям.

Не зря мне вчера показалось, что в городе нет электричества. Потому что его на самом деле не было. А для питания лампочек и компьютеров использовались духи молний, которых сажали в специальные «зарядные станции». Получалось что-то вроде очень долгоиграющих пауэрбанков. В зависимости от количества «посаженых» духов, зарядные станции отличались мощностью и, соответственно, ценой. Для дома обычно использовали самые маломощные, в которых сидели по одному или по два духа, а вот в муниципалитете стояла самая большая зарядная станция, от которой питались не только лампочки и электроприборы, но и компьютеры и другая оргтехника.

Это мне рассказал Вай, когда мы ждали своей очереди в темном коридорчике перед дверью патентного бюро. Как водиться, в коридоре не стояли ни стулья, ни скамейки, и мы ожидали, когда специалисты допьют чай, прислонившись к стенам.

Прошло минут пятнадцать, но дверь, которую я подергала уже несколько раз, по-прежнему оставалась закрытой, а на каждый мой рывок изнутри громогласно орали:

– Подождите! У нас перерыв!

– Расквадрат твою матрицу! – не выдержала я, когда услышала эту фразу в пятый раз. – Да, что это за проклятье такое?! Почему, когда придешь в госконтору любого мира, там всегда пьют чай?!

– У вас не знаю почему, – вздохнул Вай и в шестой раз с беспокойством посмотрел на часы, – а у нас такая традиция. Как только приходит кто-то из посетителей, все тут же идут перекусить… Мода такая, – пояснил он на мой ошеломленный взгляд, – я же говорил, мы во многом подражаем людям. Хотя чаепитие на работе не самое приятное занятие для бесов. Ты же помнишь, что я говорил про значимость пищи? У нас не принято есть на виду у коллег.

– Угу… Уж лучше бы вы в чем-то хорошем нам подражали, – буркнула я. И вернулась на место и сползла по стене, устраиваясь на корточках.

Еще бы семки… И гопник, который меня убил, почувствовал бы себя моим братом… Невесело подумала я.

– Если они не закончат в течении пяти минут, – озабоченно вздохнул Вай, – то придется тебе получать патент одной. Или завтра… Я уже опаздываю…

Я с досадой кивнула. С одной стороны лучше бы отложить получение патента на завтра, чтобы прийти с Вайем для подстраховки. С другой у меня каждый час на счету, не то, что день.

Летиса обещала сегодня сообщить подругам о том, что теперь у них появился шанс выйти замуж за тех, кого они любят. Вай собирался сделать мне рекламу среди своих друзей. И мы очень рассчитывали, что к вечеру у меня будет первый клиент. А лучше два. И мне нужен чертов патент не завтра, а уже сегодня!

Но, словно там, за дверью, услышали слова Вайя и то ли испугались, что мы уйдем, а им завтра снова придется пить чай, то ли на самом деле закончили жрать, но не прошло и трех минут как в замочной скважине заскрежетал ключ, и дверь приглашающе приоткрылась.

– Ну, наконец-то! – выдохнула я, вскакивая и вбегая в кабинет.

Кабинет оказался вполне себе типичным. Таким же, как в нашем мире. Квадратов двадцать, большое окно заставленное пластиковыми цветочными горшками, в которых чахли денежное и долларовое дерево и пышный хлорофитум. Пропахшие пылью вертикальные жалюзи. Светлые, крашенные стены, подвесной потолок со встроенными квадратами светильников. Шесть столов, заваленных несомненно очень важными бумагами, которые, если судить по пыльной черной каемке на краю листов, никто не поднимал уже несколько месяцев. И шесть недовольных своей жизнью бесовок с унылым выражением на лицах, нарощенными ногтями, которыми невозможно нажимать на клавиши клавиатуры, и распущенными волосами… Меня всегда удивляло, как они работают с такими прическами. Это же неудобно!

И я подумала бы, что Вай мне не врал, и это всего лишь подражание людям, если бы на одном из ноутбуков, за которым сидела важная бесовка с начесом в две головы, не увидела очень знакомый всем жителям нашего мира погрызенный фрукт… Нет, ну возможно, это плагиат, но я каким-то шестым чувством поняла: никто не крал в нашем мире товарный знак. Просто ноут так же, как и я, попал оттуда сюда.

– Попаданка триста семьдесят девять желает получить тайный патент брачной аферистки, – заявил Вай сходу, пока я осматривалась и разглядывала яблоки.

– А у нее что, у самой голоса нет?! – недовольно поджала губы старшая. – И, вообще, вы-то кто такой?!

– Я ее куратор, – максимально вежливо ответил Вай.

– Ясно, – кивнула старшая бесовка. И перешла к делу, – на какой срок вам нужен патент?

Тут уж я дремать не стала и перехватила инициативу:

– На тринадцать дней, – улыбнулась насквозь фальшивой улыбкой, чтобы изобразить радость от встречи.

По опыту обращения с чиновниками от Роспотребнадзора знала, что это всегда срабатывает. Сработало и сейчас. Бесовка кивнула и ответила на мою улыбку точно такой же: широкой и ненастоящей.

– Платить будете сейчас?

– Нет, после подтверждения жизнеспособности, – вместо меня ответил Вай.

– Хорошо, – бесовка недовольно поджала губы, что-то быстро пробарабанила простым карандашиком на клавиатуре, со вздохом облегчения откинулась на спинку стула и картинным жестом смертельно уставшего человека отбросила волосы назад. – Готово… За патентом приходите через семь дней…

– Как через семь дней?! – ахнула я.

– А пока вы должны выдать нам справку, – одновременно со мной произнес Вай. И пояснил, смотрящей на него с наигранным недоумением бесовке. – Тайный патент получают в заявительном порядке, значит отказать нам в выдаче разрешения на брачные аферы не могут. И к тому же, патент он начинает действовать с момента подачи документов, и для предъявления второй стороне контракта вы должны выдать попаданке триста семьдесят девять справку о получении заявления.

Все это он выпалил на одном дыхании. И я не сразу разобралась, о чем он говорит. А вот бесовка поняла все до единого слова…

– И откуда ты только такой умный взялся, – нахмурилась она. И толкнула в нашу сторону пустой лист, «удачно» оказавшийся под рукой, – пишите заявление…

Я сделала шаг вперед, чтобы сделать то, что она велела, но Вай остановил меня, преградив путь рукой.

– Распечатайте, – продолжал он сверлить взглядом сотрудницу. – Заявление должно быть подано на специальном бланке.

Тетка насупилась. Но тем не менее кивнула. Снова пощелкала клавишами, загудел принтер, один на целый отдел, велела:

– Принесите документы…

Тут уж Вай кивнул, и я с легким сердцем метнулась за распечатанным бланком.

К счастью с его изучением я справилась сама. Текст, один в один повторявший мои слова, оказался уже набран, даже мое «имя» оказалось внесено в соответствующую графу: Попаданка номер триста семьдесят девять. Но я снова дописала сверху свою фамилию, имя и отчество, не желая оставаться просто попаданкой с порядковым номером. Поставила подпись…

Писать приходилось прямо на столе бесовки, склонившись в поясном поклоне. В муниципалитете Ада, как и в нашем мире, никто не заботился об удобстве граждан. Когда я закончила и обернулась, Вай, заглядывавший через мое плечо, кивнул, отвечая на мой молчаливый вопрос о том, все ли в порядке с бумагой.

– Вот, держите. Все готово, – протянула я заявление старшей бесовке. И напомнила, четко уловив ее желание слиться и отправить меня восвояси, – и мне нужна справка.

Бесовка недовольно зыркнула и засопела. Но все же снова принялась что-то набирать на клавиатуре. Через минуту принтер натужно заскрипел, выпуская на свет еще один важный документ.

Я уже без всяких просьб притащила листок бесовке.

Бесовка вырвала из моих рук протянутый документ и возмущенно засопев, принялась изучать его, хотя мне хватило одного взгляда, чтобы убедиться: справка один в один повторяет заявление.

Страдальчески поморщившись, старшая сотрудница отдела тайных патентов, медленно, словно нарочно играя на наших нервах, достала из недр своего стола коробочку со штампами. А потом еще медленнее открыла штемпельную подушечку и, старательно промокнув самый большой штамп, вдавила его в верхнюю, полупустую часть листа. А когда убрала, старательно всмотрелась в отпечаток, словно проверяя не закралась ли в него какая-нибудь ошибка. Три остальных штампа она ставила так же тщательно.

Не знаю. Как Вай, а я готовы была разорвать бесовку на мелких бесов.

Наконец-то, с тяжелым, полным горя вздохом, она протянула проштампованный документ мне.

– Печать и подпись поставьте в канцелярии, в триста первом кабинете. Без них документ недействителен.

– Хорошо, – кивнула я, справку из рук бесовки. И протараторила скороговоркой, – спасибо-до-свидания…

В триста первый кабинет мы с Вайем бежали со всех ног. К счастью канцелярия располагалась на этом же этаже.

Я боялась, что нам снова придется ждать, когда начнется и закончится чаепитие, но на наше счастье дверь в канцелярию оказалась открыта. Молоденькая сине-зеленая бесовка, мельком взглянув на справку, легким движением руки поставила круглую печать и, выскочив из-за стола, рванула в кабинет напротив.

– Смотри, – шепнул мне Вай, указывая на стену. Там на стенде, вместо образцов заполнения документов висели образцы подписей. – Надо обязательно проверить, чтобы на справке была одна из них…

– Ага, – кивнула я, невольно восхитившись предприимчивостью бесов. У нас до такого не додумались. Но добавить ничего не успела, девочка-бесовка уже выскочила из кабинета и сунула мне в руки подписанную справку и снова запрыгнула за свой стол и принялась перебирать бумажки. За все время она не произнесла ни слова. Я проверила подпись. Она совпала с самой первой на стенде. Улыбнулась Вайю и кивнула, – все!

– Наконец-то, – выдохнул бес, расплывшись в улыбке и вытаскивая меня из кабинета, и из муниципалитета.

А когда мы оказались на крыльце, тяжело вздохнул:

– Ненавижу бумажную волокиту! Лучше пахать целый день в теплице, чем полчаса побегать за бумажками. – И неожиданно добавил, – расквадрат твою матрицу!

Я фыркнула и, не сдержавшись расхохоталась. И Вай хохотал вместе со мной.

– Ты успеваешь на работу? – спросила я обеспокоенно, когда мы отсмеялись.

– Успеваю… На самом деле прошло не так-то много времени. Я еще смогу выпить кофе до начала рабочего дня, – кивнул он. И приблизившись к моему уху, заговорщицки добавил, – мне иногда кажется, что в муниципалитете подкрутили время… И там, внутри, оно идет совсем не там, как здесь, снаружи.

– А так разве можно? – прошептала я удивленно. Другой же мир, другие возможности…

– Нет, конечно, – фыркнул Вай. – Время никому не подвластно.

И без перехода добавил:

– Ну, все, Аля. Я побежал… А ты можешь немного погулять, осмотреться… Держи, – он протянул мне пару монет, – тут хватит, чтобы пообедать. Прости, больше дать не могу, мама все потратила, в банк уже не успею, а зарплата еще не скоро… И, да, если тебя не захотят обслуживать, вызови управляющего… Этого должно быть достаточно.

Протараторил он и сбежал, не дожидаясь ответа.

– Спасибо, – кивнула я. Хотя знала, Вай меня уже не услышит. Все же повезло мне с куратором…

Медленно спустилась с крыльца, осмотрелась. Вчера я уже гуляла здесь, когда искала работу. Возможно, стоило пройтись по магазинам, но я понимала, вряд ли со вчерашнего дня что-то изменилось. Меня по-прежнему нигде не ждут, а нарываться на скандал и звать управляющего, чтоб просто посмотреть и померить одежду… Ну, такое…

Домой идти тоже не хотелось. Там помимо меня еще жила тетушка Берлиза, о встрече с которой я тоже не мечтала. К тому же утренняя весна еще не закончилась, и оставалась большая вероятность, что возвращаться в Вонючий тупичок снова придется по крышам. А без Вайя я там точно заплутаю.

Поэтому решила погулять до обеда в парке, сходить в кафешку и уже потом вернуться домой, когда начнется жара и лето будет в самом разгаре.

Позднее утро, или поздняя весна, если мерить привычными мерками, в парке Бесова городища, прекрасна. Клумбы, которые вчера выглядели уныло и скучно, преобразились. Роскошная свежая зелень на газонах, огромные разноцветные шапки цветов, испускающие непривычно сильный сладкий аромат, деревья с тенистыми кронами – все дышало радостью жизни.

Я прошлась по дорожкам и невольно завернула на ту же самую скамейку, на которой сидела вчера. Вспомнила мальчишку Асиса. Сейчас-то я уже знала, что мальчишка из демонов, поэтому так похож на людей.

– Здравствуйте, – за спиной я услышала тихий скрипучий голос. Обернулась. Позади меня стоял старый бес… Очень старый бес. Его сине-зеленая кожа поблекла и высохла, поседевшие волосы отливали легкой зеленцой, а руки едва заметно подрагивали. Но при этом он стоял прямо, выпрямившись так, словно кол проглотил, и был одет в строгий костюм-тройку с белоснежной рубашкой и туго обхватывающим морщинистую шею галстуком. И смотрел так строго, что мне захотелось спрятаться. – Вы Лерка?

– Нет, – мотнула я головой, сразу догадавшись, что этот дедок здесь не с проста. Леркой я назвалась Асису, а значит старик-бес как-то связан с мальчишкой-демоненком. И, судя по виду старика, ничего хорошего знакомство с этим бесом мне не сулит. Он, вообще, внушал ужас на каком-то подсознательном уровне. У меня даже спина зачесалась. И я честно добавила, – меня зовут Аля…

Старик нахмурился, словно прислушиваясь к чему-то, а потом удовлетворенно кивнул.

– Хм… вы правы… Прошу прощения за беспокойство, Аля. Не смею больше вас задерживать. Мне нужна другая попаданка…

Он развернулся и зашагал прочь…

А я рванула в другую сторону, чувствуя, как в приступе паники, колотится сердце. Почему-то первым делом я подумала, что с мальчишкой случилось что-то нехорошее и теперь этот бес собирается обвинить в произошедшем меня.

Хорошо, что я ничего никому не рассказала о встрече с Асисом…

Глава 7

Домой я вернулась ближе к вечеру, когда похолодало настолько, что мой спортивный костюм уже не справлялся с сохранением тепла. Прикинула, что как раз в это время должен вернуться с работа Вай: оставаться тет-а-тет с тетушкой Берлизой мне совсем не хотелось.

За целый день я обошла весь город. Спиральная автодорога очень удобна тем, что на ней невозможно заблудиться, и, если идти все время прямо, никуда не сворачивая, то можно увидеть все.

Бесово городище делилось на несколько районов, которые довольно сильно отличались друг от друга. В самом центре вокруг площади располагались квартиры богатеньких бесов. Подъезды к домам прятались шлагбаумами, за огромными панорамными окнами я видела просторные холлы с консьержками, а дворники без устали мели дорожки и парковки, убирая несуществующий мусор. Огненные повозки сияли новенькой краской и отличались особым изяществом.

Следующее кольцо занимали дома попроще. Консьержки еще кое-где попадались, и дворники – тоже. Но первые чаще всего сидели в крохотных закутках со стеклянным окошком, выходящим на улицу перед входом. А дворники уныло скребли метлами и делали вид, что убираются, гоняя бумажки из стороны в сторону. Огненные повозки выглядели слегка поблекшими, хотя не старыми.

Третий район принадлежал среднему классу. Консьержи и дворники исчезли, но вместо них появились бдительные старушки, сидевшие на скамеечках возле каждого подъезда. Они о чем-то болтали, но стоило мне появиться в пределах их видимости, все разговоры тут же прекращались и меня провожали пристальными взглядами до тех пор, пока я не сворачивала за угол.

Разнокалиберные огненные повозки отличались друг от друга довольно сильно. Я видела и более-менее новые машинки, и старые, вроде того, на которой сегодня уехала тетушка Берлиза.

Четвертый уровень города был заметно более ветхим… Многоквартирные дома совсем потеряли лоск, присущий центру, кое-где стали встречаться старые постройки вроде дома тетушки Берлизы или Летисы. Иногда попадались кучи мусора, хотя здесь все же убирались и поддерживали чистоту. Огненных повозок стало существенно меньше и все они представляли собой старую рухлядь.

Вонючий тупичок, ожидаемо, оказался в самом последнем, пятом районе Бесова городища. По сравнению с центром здесь царила нищета. И мне даже стало немного жаль тетушку Берлизу, которая вынуждена переехала оттуда сюда. В таких обстоятельствах у любой крыша поедет.

И я поняла, Вай был прав. На месте его отца я бы тоже предпочла потерять в уровне клана, но остаться жить хотя бы там, где живет средний класс, чем из роскоши центра окунуться в жизнь Вонючего тупичка…

Дверь дома тетушки Берлилизы оказалась едва прикрыта. И я уже собиралась войти, как услышала за дверью голос того самого беса, которого я встретила в парке. Его ни с кем другим не спутаешь. У меня мурашки побежали по коже, против воли заставляя поежиться…

Я не хотела подслушивать. Но как-то само собой получилось, что застыла, взявшись за ручку двери и замерла, стараясь не дышать.

– Берлиза, – говорил бес холодным, твердым голосом, – я тебя предупреждал! Я требовал, чтобы твой сын держался подальше от моей дочери? И что я узнаю сегодня утром? Ты дала официальное согласие на брак, а моя дочь готовиться к свадьбе и составляет список гостей!

Не знаю, что ему пыталась сказала бесовка, я не расслышала, но бес не дал ей договорить, резко и жестко отрезав:

– Я даю тебе последний шанс. Либо твоя семейка оставляет Летису в покое, либо я приму соответствующие меры. И мне плевать, если ему придется жениться на попаданке. Сами кашу заварили, сами и расхлебывайте. Кстати, твое согласие я забрал. Считай, что его не было. Но, я снова предупреждаю тебя, Берлиза! Это последний раз, когда я прощаю тебе твою глупость. Если не хочешь, чтобы мальчишка подох так же, как твой муженек, ты будешь вести себя тихо и правильно. Поняла?!

Тетушка Берлиза снова что-то ответила, и в этот раз старик ее не перебивал. Видимо, ему понравилось то, что он слышал. А я медленно выпустила ручку двери и сделала шаг назад, надеясь, что никакой мусор не попадет мне под ноги и не хрустнет, выдавая мое присутствие. Мне повезло, прежде чем дверь дома тетушки Берлизы открылась, я успела отойти достаточно далеко, чтобы сделать вид, что только-только появилась в Вонючем тупичке.

Хмурый старик мазнул по мне взглядом. Я расплылась в широкой улыбке, стараясь скрыть панику, накатившую при его приближения. А вдруг он поймет, что я только что шла не вперед, а пятилась задом?

– Аля? – он на мгновение замер, впившись в меня пронзительным взглядом, от которого страх прошивал насквозь, от макушки до пяток. Снова жутко зачесалась спина. Наверное, от ужаса.

Горло перехватило, и я боялась, что не смогу сказать ни слова. И просипела еле слышно:

– Да… Я невеста Вайя, – добавила зачем-то.

На мгновение мне показалось, что старик разгадал мою хитрость и прямо сейчас уничтожит меня на месте за то, что я подслушала их разговор. Но он только удовлетворенно кивнул, еще раз мазнул взглядом по моему канареечному костюму и обошел меня, старательно избегая касания, хотя для этого ему пришлось сойти с протоптанной тропинки и наступить в грязь начищенным до блеска ботинком. Правда, ботинок все равно остался чистым…

Сдвинуться с места я решилась только через несколько длинных секунд. Старик уже исчез где-то среди городских улиц. Я медленно сделала шаг вперед, в горле высохло, а тело еле заметно подрагивало, расслабляясь после пережитого ступора. И почему этот бес так действует на меня?

– Аля! – веселый голос Вайя за моей спиной заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Он рассмеялся, – не бойся, это всего лишь я!

Я чувствовала себя замороженной рыбой. Медленно открыла рот, чтобы рассказать Вайю про жуткого старика, от взгляда которого меня уже второй раз парализовало от страха. Но не успела.

Из дома вылетела рыдающая тетушка Берлиза.

– Вай! Сынок! – повисла она на нем, захлебываясь от рыданий. И беспрестанно повторяла, – Вай, сыночек мой! Вай!

– Мама, – бес встревожился не на шутку, – что с вами? Опять приступ паники?

Тетушка Берлиза, не прекращая плакать, закивала, подтверждая догадку сына.

– Врача вызвать? – озабоченно спросил Вай. Тетушка Берлиза замотала головой из стороны в сторону. А меня опять пронзила дурацкая жалость к бесовке, которая обязалась испортить жизнь и мне, и своему сыну.

И я сделала то, что никогда не сделала бы в своем мире. Не промолчала.

– Не надо врача. Я знаю, что случилось и почему у твоей мамы истерика. Я все слышала.

Вай повернулся ко мне. Он смотрел встревоженно и, кажется, подозревал, что во всем виновата я. Тетушка Берлиза же вовсе не обратила никакого внимания на мои слова и продолжала висеть на сыне и истерично рыдать.

– Говори, – кивнул он.

– К ней приходил старик-бес, – начала я, и совсем не ожидала, что тетушка Берлиза взбесится и кинется на меня с кулаками:

– Замолчи, – завизжала она, вцепляясь в мои волосы. От неожиданности я даже растерялась как-то. Мне еще ни разу не приходилось драться с мамашами своих друзей. Мать моя женщина! Как же больно! – Замолчи!

– Мама! – ахнул Вай и вцепился в нее со спины, оттаскивая от меня. – Что вы делаете?! Да, что с вами такое?!

Я после секундной растерянности тоже вцепилась в волосы тетушки Берлизы. Она же не думала, что я буду просто стоять и терпеть нечеловеческую боль?! К тому же у меня уже был опыт подобной драки. Тогда я победила и забрала в качестве трофея Славу, чтоб его…

– Аля?! Что происходит?! – изумленный Вай пытался разнять нас, но мы его не слышали, с упоением выдирая друг у друга из головы клочки волос, царапаясь, как взбесившиеся кошки, и визжа на ультразвуке от боли и ненависти

Поток ледяной воды, хлынувший с неба, оказался для нас обеих полной неожиданностью. Мы единодушно ахнули и вытаращились друг на друга, опустив руки, сжимающие пучки волос. Мокрые до нитки, с всколоченными волосами и перекошенными от злобы лицами и все еще пребывающие в пылу драки, мы не сразу сообразили, что произошло. И только вид бледного Вайя с пустым ведром прояснил ситуацию.

– Ты что, – я с некоторым удивлением посмотрела на беса, – облил нас?! Твою мать, Вай! – выругалась я.

– Вот именно! – таким же тоном произнесла тетушка Барлиза, – ты облил меня водой?! Свою мать?!

Бес сразу понял, что сейчас ему не поздоровиться и, бросив ведро, вытянул вперед руки:

– Тише-тише, – подрагивающим голосом заговорил он, – на вас смотрят соседи…

Это плохой аргумент. На соседей мне и раньше было плевать, а уж сейчас тем более. И тетушка Берлиза, похоже, думала так же. Мы переглянулись. И одновременно сделали шаг вперед. Я собиралась надеть ведро на голову Вайя… Что хотела тетушка Берлиза, узнать не удалось. Потому что Вай испугался не на шутку. И разозлился так же.

– Да, что, вообще, происходит! – рявкнул он так громко и так неожиданно, что я подпрыгнула. Нет, вчера он уже кричал, когда пытался угомонить нас с тетушкой Берлизой во время бурой словесной перепалки. – Почему стоит вам встретиться, как начинается какой-то кошмар?! Вчера ругань, сегодня драка! А что будет завтра?! Вы поубиваете друг друга?!

Он на миг замолчал, чтобы перевести дыхание. Я хотела воспользоваться паузой и набрала в грудь воздуха, чтобы закричать, что во всем виновата его неуравновешенная мамаша, но Вай не позволил. Он успел первым. И заорал:

– Я сказал, тихо! Замолчали обе! – вчера я уже видела, как из ноздрей тетушки Берлизы от ярости повалил дым. Но сегодня Вай злился гораздо больше, у него из носа вырывалось самое настоящее пламя, а глаза пылали так, что мне стало жарковато, несмотря на мокрую до нитки одежду и резко похолодавший вечерне-осенний ветер.

– Вай, сынок, – попыталась втиснуться в очередную паузу тетушка Берлиза, но Вай так пыхнул огнем в ее сторону, что она тут же заткнулась.

– Сейчас вы обе зайдете в дом, – Вай говорил тихо. Но страшно. Потому что в его голосе тоже гудело пламя. Как в трубе, когда тяга очень сильная. – Сядете на диван и будете сидеть тихо, не шевелясь. И говорить по очереди. И только тогда, когда я вам позволю! Ясно?!

Расквадрат твою матрицу… Мысленно выругалась я. Надо же так довести спокойного и уравновешенного беса. Еще час назад мне казалось, что Вай скорее маменькин сынок, чем властный альфа-самец. Но сейчас я, определенно, уверена в обратном.

Мы закивали… Ну, как-то нам обоим не хотелось проверять, что будет, если мы вдруг ослушаемся его приказа и начнем возмущаться… Гуськом направились в дом. Впереди шла тетушка Берлиза. За ней семенила я, чувствуя мокрой спиной жаркое дыхание разъяренного беса. И меньше всего на свете мне хотелось разозлить его еще чуточку больше.

Тетушка Берлиза привела нас в гостиную… В эту комнату я еще не заходила и с любопытством огляделась. Довольно просторно, старенькие, пожелтевшие от времени, но аккуратные обои в мелкий синий цветочек, хрустальная люстра со множеством висюлек, переливающихся в золотистых лучах осеннего адского солнца. Большое окно в обрамлении белых ситцевых занавесок с крупными васильками, перекликающимися с цветами на стенах. Старенький, еще советский диван лакированными подлокотникам и два таких же кресла, между которыми стоял торшер в огромным ярко-розовым абажуром.

Чтобы хоть как-то вписать этот цвет в сине-голубые оттенки, на креслах и на диване лежали такие же яркие подушки. Они отражались в отполированной до блеска чехословацкой стенке, за которой в свое время моя бабушка стояла в очереди несколько лет. Вместо хрусталя за стеклянными дверцами серванта странные фигурки из разноцветной глины покрытые замысловатым орнаментом, но зато в книжном шкафу, если судить по именам на корешках, аккуратные ряды похожих друг на друга книг, отличающихся только цветом обложек, из нашего мира. Точно такие же стояли в шкафу у Славиного дедушки, который был каким-то профэссором.

Я сразу же вспомнила яблочный ноутбук в муниципалитете… Тут, определенно, что-то не так. Вай что-то не договаривал, когда говорил, что все дело в моде подражать людям.

– Садитесь, – кивнул он на диван.

Мы с тетушкой Берлизой плюхнулись на диван одновременно. И замерли… Мокрые и жалкие… Теперь мою спину не подогревало дыхание Вайя, и я почти сразу начала мерзнуть и дрожать.

Вай внимательно оглядел нас, а потом сделал шаг назад и, по-прежнему, не спуская с нас глаз, открыл дверцу шкафа и, не глядя, нащупал полотенца и швырнул два нам с тетушкой Берлизой:

– Держите, – рявкнул.

Мы поймали полотенца и, поделив их между собой, накрылись, чтобы согреться. И снова замерли…

– А теперь вы мне расскажете, что случилось, – повелел он и повысил голос, заметив, что мы с тетушкой Берлизой, одновременно набрали в грудь воздух, – по очереди! Мама, вы первая!

Я думала тетушка Берлиза сейчас начнет обвинять меня во всех самых страшных грехах и требовать у Вая выгнать меня из дома, но неожиданно для нас обоих, бесова мамашка жалобно запричитала:

– Вай, сыночек, я тут подумала… Я не возражаю, чтобы ты женился на попад… на Але, – исправилась она и взглянула на меня с типа-благосклонностью. А я так опешила, что не сразу поняла, о чем она говорит. И Вай тоже. Тетушка Берлиза, пользуясь нашим замешательством, продолжила, – девочка она хорошая, ни себя в обиду не даст, ни тебя не обидит. И вклад на нее не нужен, значит наследство отца останется нетронутым. И у вас уже будет задел на одного ребеночка…

– Что вы несете?! – взвизгнула я. И уже собиралась открыть глаза Ваю на причину таких бредовых мыслей его сумасшедшей мамаши, как он рявкнул в мою сторону:

– Аля! Замолчи! Твоя очередь говорить еще не пришла!

– Главное держать ее в ежовых рукавицах, – подхватила тетушка Берлиза. И засияла лживой улыбкой, – и ты, сыночек, с этим отлично справляешься. В общем, я не стала сегодня подписывать разрешение на твой брак с Летисой, – торопливо закончила она…

– Что?! – возмутился Вай…

И я тоже не собиралась молчать, и звала Вайя, пытаясь привлечь к себе внимание.

– Вай! Вай…

Но он меня игнорировал.

– Вайюшка, милый, – лживая улыбка стала заискивающей, – не злись… Я тут подумала… вот выдадут тебе премию за попаданку. И ты сможешь пополнить вклад еще на парочку детишек… Твой отец, – всхлипнула она с умилением и принялась вытирать глаза уголком полотенца, – гордился бы тобой…

И тут я уже не выдержала. Лучше сгореть в чертовом пламени, чем замуж за беса!

– Она врет! Вай! – заорала я, вскакивая с дивана и тыча пальцем в насквозь лживую бесовку.– Она врет! Она подписала согласие! Но пришел отец Летисы и сказал, что ты ей не пара! И он забрал заявление из муниципалитета! И еще сказал, что если ты продолжишь встречаться с его дочерью, то он устроит тебе несчастный случай, как твоему отцу! Вот! – выпалила я.

Глава 8

– Мама? – Вай даже не повернул головы в мою сторону и продолжал смотреть на мать, – Аля говорит правду?

Тетушка Берлиза, побледневшая от испуга после моей тирады, растянула губы и нарочито громко захохотала:

– Кому ты веришь, Вай?! Мне, своей матери, которая выносила тебя, вскормила грудью и вырастила. Или это прохиндейке, которая появилась в твоей жизни только вчера?! К тому же, – по-настоящему, не играя, усмехнулась она, – ты можешь себе представить, чтобы непутевый Врас, отец Летисы, сделал то, о чем она говорит? Да, он, поди, и не заметил, что дочь из дома ушла. Если, вообще, помнит, что она есть. Да, его в последние лет сорок никто ни разу трезвым и не видел…

Вай на мгновение задумался и кивнул:

– Значит ты сегодня утром поехала в муниципалитет и не стала подписывать бумаги?

– Именно так, – кивнула тетушка Берлиза. – Я передумала.

– Но, Вай! – я растеряно замерла… Я же уверена в том,что слышала. У меня в ушах до сих пор холодно от голоса старика-беса. И он точно не был похож на пьянчужку… – Я говорю правду! Этот страшный старик сказал, что забрал документы из муниципалитета!

– Аля, я просил тебя помолчать, – Вай по-прежнему не смотрел на меня. А его кожа разгоралась все ярче и ярче, становясь похожей на раскаленный металл. – Иди в свою комнату!

Он мне не верил. И выставлял из гостиной, как нашкодившего ребенка. И я сделала еще одну попытку:

– Но, Вай…

– Аля! – пророкотало пламя в его голосе, – я сказал иди в свою комнату…

Он не кричал. Говорил тихо, но от его голоса по спине побежали мурашки. И я не смогла его ослушаться. Встала, швырнула на диван мокрое полотенце и зашагала к себе. На душе от обиды скребли кошки. А еще я чувствовала злость.

Не верит? Не надо. Обойдусь. Перетерплю. Главное, доказать свою жизнеспособность, а потом меня рядом с моим куратором никто держать не будет. Уеду в столицу. Асис говорил, что там много демонов, похожих на людей.

Захлопнула дверь. Привалилась к ней спиной… От злости меня била крупная дрожь. А может быть не от злости, а от холода. Утром я оставила окно приоткрытым, и морозный воздух приближающейся зимы выстудил комнату. Мокрая одежда тоже не добавляла комфорта. Я захлопнула окно, скинула с себя мокрый спортивный костюм и нырнула под одеяло, проклиная чертова беса. Больше всего хотелось послать его куда подальше, хлопнуть дверью и уйти. Только сейчас я не в том положении, чтобы привередничать. Вай нужен мне больше, чем я ему. Так что сжимаем зубы и терпим…

– Аля, – голос Вая за дверью раздался тогда, когда я уже немного успокоилась и согрелась. – Можно войти?

– Нет! – рявкнула я. Утихшие эмоции снова встали на дыбы.

– Я принес тебе сухую одежду… И нам надо сходить к Летисе. Там тебя ждет пара, готовая заключить контракт.

Как же мне хотелось послать его куда подальше! Так сильно, что я прикусила язык, чтобы не уничтожить свой единственный шанс на новую жизнь. Но пускать к себе Вайя я даже не подумала. Добежала до двери, приоткрыла ее чуть-чуть и сунула в образовавшуюся щель руку:

– Давай…

Вай сунул мне в руки кучу тряпок. Там оказались майка-алкоголичка, джинсы и теплая толстовка. Все не новое, но вполне чистое.

Я быстро оделась. Одежда Вайя оказалась мне слегка коротковатой, слишком просторной в плечах и чересчур узкой в груди. И выглядела я, если судить по отражению в темном стекле окна, как подзаборный бомж. Не самый лучший прикид, чтобы идти на переговоры с возможными заказчиками. Но мой костюм еще не высох.

– Идем, – буркнула я, выходя из комнаты. Вай ждал меня в темном коридорчике.

– Аля, – попытался заговорить он со мной, но я прошла мимо к выходу, делая вид, что не слышу его извиняющегося тона.

Распахнула дверь, и такой же обиженный, как я, ветер, швырнул мне в лицо горсть холодных снежинок. Жаль я не ветер. Я бы тоже швырнула что-нибудь в чертова беса!

– Аля, подожди! – Он догнал меня и накинул на плечи теплую куртку. – Сегодня ночью будет буря. Ты замерзнешь.

– Только не притворяйся, что тебе не все равно, – язвительно сказала я, продолжая идти по узкому деревянному настилу, ведущему прочь из Вонючего тупичка.

– Аля, – Вай схватил меня за руку и дернул на себя с такой силой, что я с трудом удержалась на ногах. Если бы не ветер, который подхватил меня, не давая упасть, точно рухнула бы прямо в лужу, которая на глазах покрывалась тонкой корочкой льда. Наверное, не будь я так зла на Вайя, то поняла бы насколько сегодня холоднее, чем вчера. – Нам надо поговорить.

– По-моему, мы уже обо всем поговорили, – отрезала я, вырываясь из захвата. Дорогу до Летисы я помнила. И провожатые мне не нужны. – Ты расторгнешь наш договор и заплатишь мне пятьдесят монет, поможешь мне найти клиентов на брачные аферы и подтвердить жизнеспособность. Получишь премию. И потом мы расстанемся навсегда.

Я отошла на несколько шагов, когда меня догнал тихий голос Вайя:

– Я не стану расторгать наш договор. И ты, Аля, останешься моей невестой.

– Что?! – я развернулась, кажется, прямо в прыжке, потому что неожиданно оказалась нос к носу с Вайем. – Что ты сказал?

– Я не стану расторгать наш договор, – повторил он. – И ты останешься моей невестой.

– Ты сбрендил?! – возмутилась я. И отрезала, – тогда я сама его расторгну!

– Ты не можешь, – мотнул головой Вай. – Вспомни, мы составляли его вместе, и там такой вариант не предусмотрен. Там только две возможности: либо моя мама отказывается принимать тебя в клан, либо я… Но, Аля, это не навсегда. Это только на время. Понимаешь, – пока я приходила в себя и хватала ртом воздух, пытаясь найти выходи из тупика, в который забежала сама, он поймал меня за рукав, – происходит что-то странное… Сегодня весь распределительный центр стоял на ушах. Искали попаданку по имени Лерка. Нас по одному вызывали на беседу с мэссом Анафридом. Его клан считается главным бесовым крылом клана самого мэсса Сатаны.

– И что?! – дернула я плечом, стараясь не выдать своего страха. Вот, значит, кто этот чертов старик! Не удивительно, что он так легко может забрать документы из муниципалитета, а тетушка Берлиза, выходит, боится его совсем не зря.

– Тот старик, который приходил к маме… Как он выглядел? – проигнорировал мой вопрос Вай.

– Так ты мне веришь? – почему-то этот факт возмутил меня еще больше, чем мгновение назад возмущало полное недоверие беса к моим словам.

– Вряд ли ты смогла бы придумать такое, – качнул головой Вай, – а для простого совпадения слишком много странных событий в одно время.

Он замолчал не договорив. А я ответила:

– Очень старый бес. Седой… Кстати, седина у вас всегда такая зеленая? – задала я вопрос, но, не дожидаясь ответа, продолжила, – от него исходит какой-то ужас… Я не знаю, как объяснить, но даже просто смотреть на него – страшно.

– Это магия его клана. Они могут заставить тебя делать то, что им хочется. Это что-то вроде гипноза. – кивнул Вай. – Значит все таки это он… Но я не понимаю тогда, почему… Повтори, что именно ты слышала?

– Он сказал, что «я предупреждал, чтобы твой сын держался подальше от моей дочери», – процитировала я, как помнила, стараясь подражать холодному голосу старика. – И «если твоя гнусная семейка не оставит Летису в покое, то с твоим сыном тоже произойдет несчастный случай, как и с твоим мужем»…

– Ты уверена, что он говорил именно это? – Вай пытливо смотрел на меня. Кажется, не моргал даже…

– Ты опять мне не веришь?! – возмущенно ответила я вопросом на вопрос.

И Вай наконец-то моргнул…

– Я уже сам себе не верю, – пробормотал он, – потому что все слишком странно, чтобы быть правдой… Во-первых, мой отец простой фермер. Таких, как он, тысячи. Почему мэсс Анафрид, вообще, знает о его существовании? И моя мать… Ты говоришь, что он называл ее по имени. Значит они знакомы, причем это знакомство достаточно близкое. Иначе он обращался бы к ней мэсса… Но как такое может быть?

– Откуда я знаю, – я развела руками. – Но он точно не говорил ни про какую мэссу… Ну, я бы запомнила.