Читать онлайн Когда-нибудь, в следующей жизни… бесплатно

ПРОЛОГ

– Уважаемая Мирослава Васильевна, позвольте поздравить Вас с юбилеем… – дальше слушать уже не интересно – не сосчитать сколько раз слышала за свою жизнь. Просто держу телефон около уха и иногда проговариваю: «Спасибо… Спасибо…»

Сегодня мне восемьдесят пять. Не знаю уж: радоваться или грустить. С одной стороны, голова работает: не жалуюсь ни на память, ни на разум – старческие болячки, наподобие повышенного давления или больных суставов, конечно, присутствуют – куда ж без них, но некритично, даже огородик свой сама обрабатываю. С другой, в нашей стране старики воспринимаются больше как отработанный материал, помеха для молодых. Хорошо, если семья порядочная и голова на месте, то есть маразма нет. Мне повезло: и дети хорошие, и соображаю ещё. Вот Полина, дочка, которая сама уже стала бабушкой, праздник организовала, а сын Михаил позвонил из своей очередной командировки и дорогой подарок прислал. Заявились немногочисленные, ещё коптящие этот свет подружки. Это сейчас подружки, а лет шестьдесят назад ещё те соперницы были. Только делить уже некого: все наши мужики на том свете. Поговорили неспешно, вспомнили молодость.

А когда все разошлись, я полностью погрузилась в прошлое. Было что вспомнить, о чём подумать. Вот малышкой в голодные послевоенные годы в родной деревне с мамой в поле, помогаю по мере своих сил. Вот, едва окончив семь классов, отправляюсь работать на ферму, потому что нужно помогать родителям тянуть шестерых младших. Это позже, как передовую доярку, отправят вначале меня делегатом на областную конференцию, а затем и предложат заочно отучиться в техникуме, чтобы стала зоотехником в родном колхозе. Трудности закалили, выработали жёсткий, целеустремлённый характер. Кто-то скажет, что повезло выбиться в люди – на пенсию выходила заслуженным человеком, орденоносцем, но сама так не считаю. Вся жизнь прошла под словом «надо», причём «надо» кому-то, а не мне. Так и жила с ощущением недосказанности, пустоты в душе, не было в судьбе того самого очага, который бы согревал, дарил настоящую радость. Внешне всё благопристойно – и только.

В молодости была красива: золотистые волосы – коса ниже пятой точки опускалась; глаза кошачьи, жёлто-зелёные; скулы высокие; кожа чистая… Однако парни обходили стороной. Конечно, флиртовали, не прочь были на танцах с красавицей пообжиматься, но ничего серьёзного. Сильно страдала: даже косоглазую Машку и толстую Зинку взяли замуж и любили, а я как неприкаянная. Может, дело было в своевольном характере да остром языке?! Местных парней наскозь видела, спуску не давала. Какие из них мужья, если один половину девок на деревне перепортил, другой тупой как сибирский валенок, третий садист – ещё маленьким собаку за домом придушил. Бабка родная всё время учила: «Дурёха ты. Хитрее надо быть. Мужики не любят больно умных, особливо если умнее их. Кто ж такую возьмёт в жёны? Самый последний мужичонка – алкоголик и тунеядец, и то будет ставить себя выше первой умницы и красавицы только потому, что он мужик. Сделай глазки понаивнее, посмотри на мужика снизу вверх, не дури, а то совсем одна останешься». Не хотела слушать бабку, фыркала.

В результате замуж выдали меня по сговору старой девой в 30 лет за такого же неприкаянного 40-летнего Григория. Пошла… Куда деваться?! Честно пыталась полюбить, но увы… Родилась дочь, а через пять лет и сын. Стало чуть теплее на душе: можно было дарить любовь детям. А с мужем так и жили хорошими соседями, просто исполняя супружеский долг, благо Григорий человеком был неплохим – уважение меж нами присутствовало. Так и прожили почти пятьдесят лет – без любви, но в согласии. Вы думаете, в замужестве характер мой изменился? Да, ни капельки. Стала зоотехником – все тунеядцы и пьяницы меня десятой дорогой обходили, предпочитали ответ держать перед кем угодно, хоть перед судом божьим, но только не передо мной. Бабки на лавочках и не думать не могли, чтобы меня обсудить, – мало бы им не показалось. Так и воевала полжизни. Теперь и Гриши уж нет больше десяти лет – внезапный инфаркт. Вся жизнь прошла, словно кто-то наверху не давал возможности стать по-настоящему счастливой. Да и ждать я уже давно перестала, решила, что в следующей жизни уж точно наверстаю.

Перед сном обошла свой маленький домик, поправила сморщенными руками и так идеально ровную скатерть на столе, убрала лишнюю посуду, выложила документы и смёртную одежду на видное место и легла в кровать, чтобы во сне отойти в мир лучший: сердцем чувствовала, что не осталось у меня больше времени на этом свете.

Глава 1

Сон был странным. Сижу на берегу моря и любуюсь закатом двух солнц, которые, словно обнявшись, скрываются одновременно за горизонтом. А волны такие зелёненькие, как хвоя у сосен, что ещё в молодости посадили около дома с Гришей. Сижу, значит, с жизнью прощаюсь (и приснится ж такое?!). Кругом идиллическая благодать. Никогда на море не была, так хоть во сне полюбуюсь… Может, я в Раю? Потому и с жизнью прощаюсь… Встала, пошла вдоль кромки прибоя. И идти так легко, так свободно, словно в свои двадцать вернулась. Уже и забыла, как это хорошо. Только было ощущение, что тело будто чужое, я как марионетка, не меня слушают руки-ноги. Стала подниматься на уступ, что высоко над морем завис, – и опять ни одышки, ни боли в натруженных суставах. Наверху ветерок подул, волосы растеребил. А волосы длинные откуда? Долго, до семидесяти восьми лет косу терпела, а потом отрезала без сожаления – руки слушаться перестали. А тут опять они. Точно, в Раю, ведь нравились косы и самой, и Грише. Говорили старые люди, что на том свете ты будешь такой, какой захочешь… Что-то отвлеклась я… А что тело-то делает? Зачем же к краю пропасти подходить? Высоты, конечно, не боюсь, но бессмысленный риск считаю глупостью непомерной. А мысли откуда грешные? Никогда даже и не думала по собственному желанию с жизнью расставаться, всегда как стойкий оловянный солдатик все невзгоды встречала. Проблемы надо решать, а не прятаться от них. Только тело и не думало останавливаться: с высоты на острые камни уже летит. «Так то не Рай, а Ад. И где ж я так нагрешила?» – полетела последняя мысль вслед за телом..

«Божечки, ну и приснится ж такое…» – первым делом подумала я, почувствовав, что проснулась, но глаз не открыла. Полюбила на старости лет просто полежать в тишине и спокойствии после сна, набираясь сил для очередного дня. «Сон, конечно, странный, но я-то ещё жива… Видать, вчера после праздника накрутила себя, растревожила. Ну что ж, ещё побарахтаемся и …

Мысль мне не дал закончить визгливый ор:

– Как посмела! Тварь неблагодарная… Взяли её из жалости в дом… Мой сын её женой назвал. Два года жила припеваючи… Видите ли, не понравилось, что Арх решил вторую жену взять. Арх – настоящий мужчина, а сама-то даже родить наследника не смогла. Так не на улицу её выставляли, хотели пристроить в тёпленькое местечко. А она со скалы прыгать надумала… А вы, бестолочи, куда смотрели?! Сказано вам было: глаз с идиотки не спускать… А если бы не успели воздушную подушку сотворить? Что б было с репутацией моего сына?

– Так убежала через окно, по ветке яблони спустилась в сад, а там через ограду перелезла. Сегодня мастер приходил охранные заклинания обновлять, и на час стена без защиты оставалась. Откуда только узнала? – словно, школьник, оправдывался мужской голос.

– Ни в чём ни на кого положиться нельзя. Всё сама, всё сама…

Слышно было, как ходит по комнате неизвестная. И тут смех меня разобрал: «Как я в свои 85 родить наследника должна? Какое замужество? С ума что ли сошли?» Мгновенная, как молния, мысль пронзила сознание: «Господи, это ж я, наверно, с ума сошла. Как соседка моя Верочка. Та три года жила в своём мире, как ребёнок малый, неразумный, пока Богу душу не отдала. Страшно! – но тут же засомневалась. – Вроде, люди старческим слабоумием в один миг не заболевают…»

Открывать глаза было страшно, очень страшно. «Надо рискнуть. Будем смотреть своим галюникам в глаза», – подумала и, собравшись с силами, сделала это. Тут же захотелось их закрыть, но первый шаг сделан, так что вперёд, и ни шагу назад.

Что ж, это совсем не мой уютный старенький домик. Комната маленькая, но с высокими потолками; светлые подранные стены; тяжёлые выцветшие шторы грязно-синего цвета, одна короче другой, мебель разномастная, словно собирали с миру по нитке, и кровать с застиранным и заштопанным бельём, на которой я и лежала. И очень неуместно смотрелась на этой почти помойке статная высокая дама, сверкающая как новогодняя ёлка бриллиантами (конечно, бриллиантами – эта стекляшки не нацепит. И вообще, что такая делает в моей голове?). Дорогущая ткань пышного платья в средневековом стиле тоже переливалась под светом странных ламп – шаров, зависших без всяких проводов в полуметре от потолка. Красивое лицо эффектной брюнетки кривилось надменно-пренебрежительной гримасой и источало столько яда, что королевская кобра позавидует, но дама пыталась всё-таки совладать с эмоциями. «Слабачка, – хмыкнула про себя, – ни за что б с мужиками нашими не справилась, не умеет лицо держать». Мне самой в бытность работы зоотехником приходилось строить скотников да пастухов: только одной лопатой животворящей и крепким русским словцом из запоя выводила и прививала любовь к труду. Что ж, если надо, вспомню, как удар держать, пусть и галюцинации передо мной, а то спокойная жизнь заслуженной пенсионерки сделала слишком мягкой.

Так я сосредоточилась на эмоциях дамы, что не сразу обратила внимание на другие странности. Двое мужчин, дрожащих перед фурией, скорее всего, были охранниками, только вместо привычного камуфляжа на них были однотипные кожаные брюки и рубашки из плотной серой ткани, а вместо автомата, или на крайний случай электрошокера с дубинкой, на их поясах висели ножны с мечами. А в общем один в один Петруха из нашей «Пятёрочки»: тот же туповатый взгляд, потрёпанный вид и, принюхалась, запах давно не мытого тела.

Дама, заметив, что открыла глаза, подлетела к мне:

– Совсем страх потеряла? Опозорить семью в такой день! Мы с великим трудом заманили высшего дракона на свой приём. Месяцы подготовки коту под хвост. Идиотка!!! – и размахнулась, чтобы влепить пощёчину.

На это я точно не подписывалась, а если всё происходит в моей голове, то тем более: моя голова – мои правила, и никакие живущие там галюцинации не смеют так делать. Резко выдернула руку из-под одеяла и перехватила тонкое запястье с витыми браслетами:

– Ну уж нет. Сами разбирайтесь с тем, кто к вам приходит и когда, – и твёрдо отвела от себя руку, чем привела оппонентку в полное замешательство.

И надо же было в этот самый момент мне бросить взгляд на собственную конечность – даже застыла в недоумении, что дало фору обидчице. А вы думаете легко старушке, увидевшей перед собой тонкую, изящную ручку с длинными пальчиками прекрасной формы, с нежной кожей, принять тот факт, что именно этой ручкой она сейчас пытается себя защитить?! Так это принадлежит мне?! Да даже в молодости таких ручек не могла иметь – мои были с вечными мозолями от тяжёлого крестьянского труда, с загрубевшей кожей, со срезанными под корень ногтями, иначе коровкам больно будет при дойке. «И вот что теперь с этим делать? – задалась вопросом. – Заманивают, гады, завлекают… А остальное тело они мне тоже омолодили? То-то чувствую себя хорошо, и давление, вроде, не скачет. Качественный, однако, морок», – даже отвлеклась и под одеяло заглянула, но ничего не разглядела.

Разъярённая дама тем временем хотела продолжить воспитательный процесс, но дверь открылась, и в комнату вплыло нечто похожее на облачко, коим при ближайшем рассмотрении оказался чрезвычайно раскормленный молодой человек, невысокий, с блондинистыми завитыми кудрями, с обилием перьев, кружавчиков и рюшечек везде, где только было возможно их прицепить на костюм. Пухлые щёки его раскраснелись, губы лоснились от жира – он не до конца прожевал что-то и теперь спешно пытался закончить процесс поглощения. Его маленькие, заплывшие жиром глазки остановились на даме, и та расплылась в улыбке:

– Арх, милый, вот с жёнушкой твоей, почти бывшей, беседую, уму-разуму учу. А ты почему здесь? Скоро твоя невеста пожалует, тебе её встретить надо… Ты хорошо покушал?

– Маменька, покушал-то хорошо, но спал плохо: всю ночь какая-то дрянь в голову лезла: то поросёнок фаршированный от меня убегал, то Вы у меня пышечки отнимали.

– Ты не заболел случаем? Целителя сегодня же после приёма вызову.

– Не стоит, маменька. Вот пойду перекушу – там рябчики готовы – и всё хорошо будет. Это, наверное, от голода.

– Иди, мой хороший. В твоём возрасте нужно полноценно питаться. Вон ты у меня какой красавец и умница…

И всё это говорилось таким елейным голоском, что я, во все глаза рассматривая такое чудо, не смогла сдержаться:

– С ума сойти… Это ж сколько птичек пришлось ощипать, чтоб костюмчик птенчику забацать? Этакую тушку ни прокормить, ни одеть никаких средств не хватит. Постойте, это есть тот самый настоящий мужчина? Мой муж?

Облачко приосанился, носик курносый задрал, даже три подбородка в один слились:

– А ты чего такая разговорчивая? Маменька, что это с ней? На себя не похожая.

– Ты иди, дорогой. Сегодня важный день. Я здесь закончу и тоже приду.

После беседы с любимым сыном настроение дамы стало более благодушным. Она раздала приказы: одному охраннику сказала под дверью дежурить, другому – под окном, а невестке посоветовала лучше подумать о своём несносном поведении и сделать выводы, так как её здесь из жалости кормят, и ушла, хлопнув дверью.

Оставшись одна, решила обследовать помещение, а ещё очень хотелось рассмотреть себя новую, так сказать в деталях. А что? Если на то пошло, то хоть в выдуманном мире собой молодой и красивой полюбоваться. А лицо, интересно, моё оставили или нет? Пока выползала из-под одеяла, чуть не запуталась. Дома предпочитала пижамы – дочка однажды подарила, и с тех пор им не изменяла. А тут широченная, с тысячей складок, с рюшками и бантиками, до самых пят рубаха. Как неудобно-то. Кое-как справилась. Теперь зеркало бы найти только. Обошла всю комнату. Ну что ж… Скромненько, мебель старенькая, с трещинами и со сколами, подранная, пол холодный, каменный. Хорошо, что тапочки нашлись. Обнаружила дверь в комнату с деревянной бадьёй и горшком – вот и туалет нашёлся. И там висело крошечное зеркальце. От нетерпения разволновалась даже. Нет, не я, но тоже ничего: рыжие длинные волосы, носик ровненький с конопушками, губки полненькие. Глаза понравились – миндалевидные, ярко-зелёные, опушённые густыми длинными ресницами, почему-то не рыжими, а чёрными. Этакая милашка. «По виду, скромная девочка, тихая. Смирение и покорность так и читаются во всём образе. Но теперь-то это я, так что не ждите, господа хорошие, послушания, будет вам новая… Может, мне теперь и новое имя выбрать? Сходить с ума – так на полную катушку… Ладно, прорвёмся… Да, и хватит себя как старушку воспринимать, вон какая ладненькая». Росточком невысокая оказалась, но фигурка что надо: грудь явно на двоечку тянет, талия тонюсенькая, ножки стройные… «Господи, как же тот увалень с тобой спал? Как не раздавил?» – пожалела девушку.

Делать было совершенно нечего, книг не нашла: читать очень любила, знала и классику, и современных авторов, даже до фэнтези добралась… А чем ещё заняться было на пенсии? Не сплетни же по соседкам собирать? Снова легла в кровать и незаметно провалилась в глубокий сон. Увидела себя на широкой поляне, среди зелени и цветов странных, а напротив та самая девушка, что в зеркале отражалась, ко мне обращается:

– Выслушай меня, пожалуйста, а потом сама решение примешь, как тебе дальше быть. Не переживай, душа светлая, не сошла ты с ума, просто умерла в своём мире, как и предчувствовала. Тело твоё по всем правилам похоронили уже, а сущность твою я призвала, и она моё тело заняла, потому что мы духовно как сёстры близки. Я по своей воле уйти хочу: не нашла счастья, устала от страданий, пару свою здесь не чувствую. Дар у меня сильный, но он почти не отвечает, считает слишком слабой для него. Его в подарок тебе оставляю – ты сильная, с ним совладаешь. Знаю, ты тоже не нашла свою судьбу, мучилась. В этом мире твоя пара. Характер у тебя бойцовский, сумеешь найти управу и на муженька, и на его мать, а я не смогла – слишком мягкая.

Я слушала внимательно и почему-то верила каждому слову:

– Вот, оказывается, не выдумывали те, кто писал о душах в других мирах. Чего только не бывает… А о себе расскажешь? Тяжело начинать жить без знаний, – проговорила я.

– Много не успею, время поджимает. Знай, что я из рода Предвечных – так называли тех, кто первым заселил много десятков тысяч лет назад этот мир, создал законы, принёс магию. Почти не осталось нас таких: кровь растворилась, выродилась, потому и мир стал жалким подобием прежнего. Все только о богатстве мечтают, жадность овладела умами. Мои родители имели титул баронов, земли, но умерли в день моего рождения, а я росла в приюте монашеском. Воспитали меня кроткой, послушной, и измениться уже не получилось. Наследство исчезло, словно растворилось, и концов не найти. С остальным сама разберёшься. Люди везде одинаковы. Только у нас магия есть и драконы.

– А как тебя зовут-то?

– Альмира Ваирин. Никого больше из семьи не осталось. Думается мне, не случайно это. Дора Кантр выбрала меня в жёны своему сыну-недоумку в надежде, что даром поделюсь. Кстати, муж из него никакой, только объедается всё время.

– Значит, тоже Мира. Принимаю твоё тело, но судьбу сама себе выберу, только хочется хотя бы разок своих увидеть, скучаю…

– Это несложно. Когда с даром совладаешь, я в этом не сомневаюсь, сможешь наблюдать за ними. Сейчас же я ухожу в Колыбель Предвечных, чтобы родиться вновь, а ты смотри…

– Удачи, Альмира, – только и успела произнести я, как оказалась на деревенском кладбище. Над свежей могилкой стояли Полина и Михаил, внучка Анна со своей годовалой дочкой и мальчишки Полины – семнадцатилетний Егор и пятнадцатилетний Максим. На лицах скорбь, глаза красные от слёз. Расстроилась Мирослава, захотела их обнять, утешить. Да только как? «Ничего, время лечит, родные. Я тоже скучаю», – прошептала она, а на близких ей людей словно тёплым ветерком повеяло среди промозглой слякоти. Закрыла глаза, а открыла всё в той же комнате.

– Что ж, вторым шансом не разбрасываются. Нужно думать, как из текущей ситуации с наименьшими потерями выйти, а потом уже и судьбу свою строить.

Я, Мирослава Васильевна, нет – Альмира, теперь ни на грамм не сомневалась в реальности происходящего.

Только хотела встать, как ключ в двери заскрипел, и в комнате появился муженёк. Держа в одной руке цыплячью ножку, а во второй кружевной платок, чтобы вытирать текущий по подбородку жир, он, сопя от напряжения – косточку не удавалось разгрызть, подошёл к кровати и уставился на Альмиру:

– Ну и чего ты добилась? Мало тебе маменька всыпала. Ещё я добавлю. Совсем от рук отбилась, пустоголовая. Была бы со мною поласковее, тогда бы я за тебя словечко перед маменькой замолвил. А ты? Кого ты из себя строишь? Вот и будешь теперь безумного старика Лойза ублажать, вместо молитв в келье. А знаешь, как он строптивых укрощает? На цепь сажает, прям как собак, и лаять заставляет. Думаешь, почему он себе наложниц каждый год покупает? Дохнут… как мухи. А сын его – предводитель крон-имов – на всё глаза закрывает. Старик давно на тебя глаз положил, просил, только я не соглашался. А теперь мне маменька хорошую невесту нашла: и деньги при ней, и тело что надо, не то что ты – дохлая селёдка. А там такая булочка мягкая…

Я напряглась от таких новостей, но виду не подала. Что ни говорите, но доля моя пока незавидная. Срочно нужно об этом мире узнавать, чтобы не опростоволоситься и ещё хуже не сделать. Но то, что буду бороться до конца, не сомневалась ни минуты. Решила побольше вытянуть сведений из этой маминой корзиночки, что по недоразумению мужем моим зовётся.

– Так зачем меня тогда в семью взяли? Какой толк от сироты? – с недоумением спросила муженька.

– Всё, что надо было, уже взяли. Титул твой теперь нам достался, – хвастался Арх. – Маменька всю жизнь мечтала баронессой, леди стать. Пришлось даже тебя потерпеть, но оно того стоило. Приличия соблюдены: два года в браке, а теперь ты сама захотела развестись, в монастырь вернуться. Думаешь, кто-нибудь будет проверять: в монастыре ты или на цепи у Лойза? Никто и не поинтересуется. Вот приедет крон Аррен, верховный дракон, бумаги посмотрит – и всё. Может, это… Супружеский долг прощальный?

С этими словами он полез под одеяло, не вытерев даже руки и подбородок от жира, а мне ничего не оставалось, как подобрать ноги и забиться в уголок: рано ещё норов показывать, понаблюдать бы.

– Дорогой, сейчас костюмчик помнёшь, и маменька недовольна будет, отругает, а тебе ещё невесту встречать… – проговорила я. На самом деле справиться с ним было бы несложно, но сейчас это ни к чему.

– Точно. Она ж мне запретила сюда заходить, велела в гостиной приезжающих встречать, – опомнился Арх. – Можешь же быть, оказывается, нормальной, – и, самодовольно хрюкнув, выплыл из комнаты.

На этот раз пронесло. И тут до меня дошло, что уже дважды услышала слово «дракон». Может, титул какой, как у китайцев? Разберёмся позже, а пока решила сделать ревизию. Открыла шкаф – да, бедненько: несколько платьев, и все чёрные либо тёмно-синие. Судя по всему, ещё с монашеского приюта, панталоны и рубашки сильно заношенные. Не баловали Альмиру в этой семье, однако… Думаю, одного камешка с платья Доры хватило бы, чтобы прилично девушку одеть. Значит, и не собирались её долго держать. Сволочи, сироту обижать. Приговор себе они уже подписали. Не знаю как, но получат по заслугам…

Глава 2

В большом, отделанном тёмным дубом кабинете, освещённом магическими светильниками, за письменным столом, тоже из дуба, сидел представительный дракон. Его серебристые волосы отливали в ярком свете металлическими искрами. Взгляд был сосредоточен на полностью исписанных листах бумаги, разложенных в одному ему известном порядке. Он размышлял о странностях, происходящих в родном мире. Уже теперь родном. Больше двадцати тысяч лет назад хозяева мира – Предвечные, приютили скитальцев, дали землю, помогли устроиться, но в последующие тысячелетия прошла эпидемия необъяснимых несчастных случаев, в результате чего почти все коренные жители погибли. Советник Правящего Гнезда крон Аррен понимал, что естественным такое развитие событий быть не может, что за всем этим кто-то стоит, но вот кто – тайна за семью печатями. Сейчас ситуация сложилась катастрофическая: если не раскрыть причину, то со смертью последнего истинного хозяина Шаэ, последнего смеска, в котором течёт не менее десяти процентов крови Предвечных, мир станет враждебным к ним. Придётся искать новый дом. Именно Предвечные сохраняют баланс, контактируют с эфиром. Да и как ответить равнодушием на гостеприимство?! Аррен, которому исполнилось 650 лет, 250 из которых он состоит на службе Правящего Гнезда, получил тайный приказ Дракона-императора расследовать происходящее, не привлекая внимания. Его дар менталиста и острый аналитический ум должны послужить справедливости.

И вот теперь советник второй уже год, оставив все остальные дела, путешествовал по всем префектурам под предлогом поиска для себя жены – возраст давно подходящий, в компании лишь двух самых проверенных помощников, чтобы избежать утечек информации. Картина везде была идентичной. В данный момент он, собрав все официальные документы по несчастным случаям с Предвечными на Адаре за последние двести лет, а их набралось восемьсот тридцать, пытался найти зацепку, выявить закономерность. БОльший период брать не имело смысла, потому что живые свидетели вряд ли найдутся, а верить только отчётам он не привык. Число погибших превысило все возможно допустимые пределы в сотни раз. В префектуре двести лет назад жило больше двух тысяч Предвечных – осталось девятьсот двадцать один. И те прячутся по своим отдалённым имениям. Убыль пятьдесят процентов. Нереально. Аррен перечитал тысячи документов, свидетельских показаний, и картина потихоньку начала вырисовываться. Случаев, не вызывающих подозрений: умер в возрасте 2102 лет, допустим, – для Предвечных это долгожитель, или погиб в стычке с разбойниками, или роженица с младенцем погибли, потому что были осложнения, – набралось всего 31, а остальные 799 как объяснить? Как сильный маг воды мог утонуть? Свидетели даже есть. А расследовали странные смерти одни и те же служители, представители знатных человеческих родов – Морт Веленг, Карнот Лойз, ставший предводителем крон-имов в Куроне, и Сори Корт. Совпадение? Драконы привыкли доверять людям, никогда не сомневались в их словах. От природы благородные, они и в других предпочитали видеть хорошее, тем более люди рядом с ними многие тысячи лет, и нареканий никогда не было. А что со свидетелями? Опять имена повторяются. Какова вероятность того, что из многомиллионного населения один человек стал свидетелем несчастного случая с Предвечными 12 раз?

В этот момент в дверь постучали. Один из помощников напомнил, что сегодня должен быть выход в местное общество, иначе легенда рушится. К тому же в доме баронессы Доры Кантр, где будет проходить приём, ждут представителя закона, чтобы расторгнуть брак её сына с некоей Альмирой Ваирин. Только что эта фамилия фигурировала в списках погибших Предвечных: муж с женой погибли, а дочка отправлена в приют. Но вслух только произнёс:

– Вот имена, мне нужна по ним подробная информация, – он как всегда был немногословен. – И да, надеюсь не нужно напоминать, что ни один человек не должен узнать о вашем интересе?

Ехать никуда не хотелось. Они в этом приморском городке – Куроне, только три дня, и все эти три дня его осаждают девицы. Если этим галдящим, сюсюкающим и картавящим созданиям позволить, они раздерут его на части, чтобы у каждой был кусочек дракона. Нет, он не против женитьбы, но не встретил ещё ту единственную, с которой готов провести рядом всю оставшуюся жизнь.

Дом баронессы был верхом безвкусицы: зеркальные панно, блеск, яркие краски, от которых рябило в глазах, и сама хозяйка под стать дому – ещё достаточно молодая, даже привлекательная, но всё портила слишком яркая косметика и обилие украшений.

Было понятно, что Аррену сегодня уготована участь стать главным блюдом вечера. Хозяйка была собой безумно горда, рассыпалась в комплиментах, представляя его каждому гостю. Имён Аррен не запоминал, за исключением упомянутых в сегодняшних документах. К этим людям он присматривался, старался перекинуться с ними несколькими словами, но магический дар не применял – запрещено законом. Зато составлять своё мнение о человеке никто не запретит.

Карнот Лойз прибыл со своим отцом и взрослой дочерью на выданье. Сам предводитель местных крон-имов не производил вообще никакого впечатления: был сер, тускл, с острым носом и острым же подбородком – напоминал затюканного крысёныша. Тогда как отец выделялся необыкновенно: непомерную самоуверенность излучало каждое его движение, неприятное лицо смотрело нагло, а толстые пальцы отбивали какой-то ритм по набалдашнику трости. Даже на дракона он умудрялся смотреть с явным пренебрежением. «А вот это уже интересно», – отметил про себя Аррен. К старому Лойзу присоединились Морт Веленг и Сори Корт – ещё интереснее. Случайность? Всё, что нужно, уже увидел. Советник, с трудом выдержав положенные по этикету два часа, попросил баронессу о возможности завершить бракоразводный процесс её сына. Та, видимо, рассчитывая всё сделать без присутствия Альмиры Ваирин, нехотя согласилась провести к ней. И неудивительно, что не хотела.

Следуя за хозяйкой, Аррен вошёл в комнату, которую можно было назвать чуланом, кладовкой, конурой – как угодно, но не спальней молодой баронессы. Показная роскошь всего дома – и убогость отдельной комнаты. Девушка, укрывшись до подбородка, лежала на обшарпанной кровати, застеленной стареньким, кое-где с дырами от изношенности бельём. Её длинные рыжие волосы, заплетённые в простую косу, свешивались почти до пола. Личико юное (конечно, только два года как совершеннолетие отметила), милое. Что здесь происходит?

Аррен подошёл к кровати, простёр руку над ней, отслеживая состояние организма. «Притворяется спящей. К чему бы? Истощена и физически, и морально… Её здесь ещё и не кормят?! Ситуация странная, надо будет отследить, – рассуждал про себя советник, но вслух произнёс. – Открывайте уже глаза, леди, вы ведь не спите, и с вами всё в порядке».

И на него уставились с изумлением два глаза цвета яркой зелени в период благоухания. Сколько всего в одном взгляде: удивление, непонимание, восхищение. Длилось это не более секунды, пока Альмира не взяла под контроль эмоции и не закрылась. Её лицо стало безэмоциональным, почти равнодушным. Преображение было разительным, что ещё более насторожило дракона. Он даже применил свою ментальную магию, но не смог пробить стену, возведённую молодой Предвечной, что говорило об очень сильном даре. Теперь уже Аррен смотрел на девушку с удивлением. Баронесса, кажется, и не подозревая, от какого сокровища пытается избавиться, мямлила о совершенной никчёмности невестки, о безумном желании той уйти в монастырь, об отвращении, испытываемом ею к роскоши семьи. «Действительно ли добровольно она отказалась от титула? Нет, в этом деле нужно разбираться без суеты, пока же прослежу, чтобы она без проблем добралась до монастыря. А там буду действовать по ситуации», – решил для себя советник, покидая дом Доры Кантр. Уже в пути он отправил магический вестник своему помощнику, чтобы организовал охрану, желательно с присутствием кого-то из драконов, для сопровождения Альмиры Ваирин в монастырь не позднее шести часов после полудня следующего дня, потому что именно в этот час вступал в силу развод и девушка должна была покинуть дом бывшего мужа.

Глава 3

За размышлениями время прошло быстро. Теперь в окно было видно лишь тёмное небо. Неожиданно послышалось скрежетание ключа в замке, я успела юркнуть под одеяло и, укрывшись им до самого носа, закрыть глаза.

Хлопнула дверь, и в комнату, судя по звукам, зашло несколько человек. Один из них, не говоря ни слова, подошёл к моей кровати, и я почувствовала, что по лицу прошла волна тепла.

– Открывайте уже глаза, леди, вы ведь не спите, и с вами всё в порядке, – раздался низкий мужской голос.

Пришлось подчиниться: уж больно властной была интонация. И вот теперь я по-настоящему удивилась. Передо мной стоял мужчина лет тридцати, не менее двух метров ростом, с длинными волосами цвета серебра, собранными в низкий хвост. Именно серебра – не седины. Красивый, зараза… Моя ожившая фантазия… И глаза… Глаза, имевшие странный фиолетовый оттенок, почище рентгена, просвечивали, казалось, насквозь. «Ох, жуть жуткая… От него точно надо подальше держаться. Мужик явно не чета Доре с сыночком», – промелькнула у меня мысль, и я поспешила изобразить на лице покорность. А он, словно почувствовав интерес к себе, посмотрел ещё пристальнее:

– Я не могу её прочесть. Что ж вы, баронесса, не предупредили, что ваша невестка одарённая? И почему её комната так ужасно выглядит? Разве это место для леди? Здесь даже слугам жить неподходяще.

Дама замешкалась, лицо её вмиг стало подобострастным:

– Простите, крон Аррен. Какая там одарённость?! И светляк с трудом зажигает. А насчёт комнаты: сама от мужа решила уйти, сама сюда перебралась. И бумаги уже переслали властям. Ждёт не дождётся, болезная, когда в храм сможет отправиться, отказывается с мужем ложе делить. Блаженная она. Сама пешком хотела в монастырь идти. Еле остановили, уговорили, что доставим в лучшем виде. И всё о скромности да умеренности твердит, отказывается от платьев и украшений, одним хлебом с водой питается, – затараторила мадам фразы, которые, скорее всего, повторяла везде и каждому.

– Странно, – проговорил мужчина, рассматривая меня как энтомолог редкого жучка, – не вижу я склонности в ней к божественному служению – полностью светская душа. Мысли её я не могу прочесть, но общий посыл чувствую хорошо. К тому же, насколько я помню, эта молодая женщина несёт в себе кровь Предвечных, так что дара в ней по определению не может быть настолько мало, чтобы довольствоваться только светлячками. Интересный случай, но, к сожалению, задерживаться в вашем доме доле не могу: служба требует. Не провожайте меня, дорогу помню.

И ещё раз среброволосый пристально посмотрел на меня, затем раскланялся со всеми и вышел за дверь. Выждав несколько минут, дама подлетела к мне:

– Что разлеглась? Вставай, ненормальная, одевайся и иди на кухню: посудомойка заболела, а посуда сама себя не вымоет. Целый дом гостей был. Дармоеды мне не нужны.

Никто не знает лучше, что происходит в доме, чем прислуга, так что пойдём на разведку. Сделав лицо позапуганнее, опустив очи долу, мямлю:

– Мне одеться нужно.

Вроде бы получилось: рано ещё разборки устраивать. Как в том старом анекдоте: я не злопамятная – память у меня плохая. Отомщу, забуду и ещё раз отомщу. И счёт к этим паразитам у меня всё растёт и растёт.

Мне милостиво дали три минуты на переодевание, велев охраннику сопроводить до кухни. Прислугу я ещё, кроме уже вышеупомянутых охранников, не видела. Да мне даже еды никакой не принесли, хотя я здесь почти сутки.

Дом оказался огромным, прямо как амбиции мадам Доры – леди называть её язык не поворачивался. Я долго жила, много и с удовольствием училась, приходилось с разными людьми сталкиваться, и со временем поняла, что разговоры о психотипах не пустой звук. Так вот Дора – это такой образчик нашей торгашки, полжизни промотавшейся куда-нибудь в Польшу или Турцию за шмотками в 90-е и нулевые и получившей наконец-то достаток, только вот базарный менталитет из неё уже никогда и никак не выбить, как и ярко-красную помаду с начёсом высотой с Эйфелеву башню. Любовь к блестяшкам налицо. Даже коридоры были с позолоченной лепниной, красным шёлком и зеркальной мозаикой – блеск, блеск и ещё раз блеск. Тогда почему меня держали в убогом чулане? Показать моё место в доме? Вот почему тот странный мужик удивился моему обиталищу…

Кухня располагалась в полуподвале, а сколько этажей в доме, понять мне изнутри было сложно. Точно не меньше трёх – мой чулан как раз на третьем был.

Что ж кухня достойная: несколько огромных плит, много посуды… И запахи… Чуть в обморок не рухнула. Я, как очнулась, целый день не ела, а сколько это тело не кормили, один бог знает. Но вряд ли здесь что-то светит, вон как зыркают недобро. Благо, не высказывают вслух. Главная, скривившись, молча рукой указала на чан с водой, на столы с изгвазданными тарелками, поварёшками, кастрюльками и прочей утварью и отвернулась. Ладно, мы не гордые… Что для русской бабы гора грязной посуды? И не с таким справлялись. Мою, а сама к разговорам прислушиваюсь, только живот, выводящий рулады, мешает. Цыкнула на него – успокоился будто. Поначалу поварихи и их помощники остерегались, а потом и замечать меня перестали: стрекочут, словно сороки.

– А видели нашу хозяйку будущую? Кровь с молоком девица…

– Да, хороша. И смотрит так, с достоинством, и одета по последней моде…

– Как молодой хозяин вокруг неё вился?! Словно орёл (при этих словах чуть в голос не расхохоталась)…

– А эту куда? Неужели к Лойзу?

– Кто ж знает? Может, к Лойзу, может, в Дом сладострастия, но там на неё спроса не будет… Тощая как жердь (и правда, присутствующие дамы все как одна были в теле – мода, что ли?). Могла бы и в монастырь или в работницы пойти (так, оказывается ещё один вариант есть, подумаем…), но, говорят, не хочет, не умеет ничего…

– Как не умеет? Вон как посуду намывает. Но ноги раздвигать, конечно, проще.

– Слышала, завтра к вечеру за ней приедут.

– Не наши это заботы, угомонитесь, – прикрикнула старшая.

Тишина продлилась недолго, пару минут всего.

– А я лично великому дракону закуски подносила, он на меня два раза посмотрел…

– Да ты что?! И не страшно было? Я бы точно растерялась. Это ж подумать, сам высший дракон… А чешую у него не заметила? Вот бы хоть одна чешуйка упала… Завтра с утра убирать в зале напрошусь, может, найду…

– А какой он красавец! И не женат ещё, хотя, говорят, ему уже шестьсот лет. Я бы с таким куда угодно пошла…

– Ага, мечтай. Он, небось, на баб ниже герцогинь и не смотрит…

И бла-бла-бла: кто, с кем и почему, у кого от кого ребёнок, даже хозяйке чуть-чуть досталось за то, что в любовники садовника молодого выбрала (А вот это интересно!). Закончили работу, когда уже светать стало. Тело болело нещадно: видно, Альмира физическими нагрузками пренебрегала. Выходила вместе со всеми, зная, что за дверью меня конвоир ждёт, и совсем неожиданно было почувствовать, что кто-то мне в руки свёрточек суёт. Быстро сообразила, что человек тайком это делает, и, чтобы не спалить его, спрятала презент в складки платья. Пока через толпу поварих пробиралась, ещё два подарочка получила. Значит, есть в этом доме и те, кто сочувствует Альмире, а может, просто из сострадания решили подкормить. Теперь идти было неудобно: приходилось руки прятать в складках платья, чтобы крепко держать свёрточки. Охранник осклабился, наверно, подумал, что ручки спрятала, потому что болят. Ну и пусть, зато поем, а то голова уже начала кружиться. Вот же тварь эта Дора! Ей что, куска хлеба жалко для сироты?! Вон сегодня сколько объедков пошло скотине на корм. Побыстрее бы до чулана дотопать.

Меня чуть ли не втолкнули в комнату – от наглости такой дар речи потеряла. И этого запомним. Терпеть не могу, когда самоутверждаются за счёт тех, кто находится в заведомо зависимом положении. Не думаю, что так себя вести ему Дора приказала, просто человек гнилой.

Наконец-то одна. Посмотрим, чем со мной поделились поварихи: немного мяса, какой-то фрукт и пара булочек. Что ж, мне хватит. Наелась, следы преступления уничтожила и легла спать, хотя солнышки местные уже вставали. Мне нужна свежая голова, поэтому поспать необходимо.

День начался неожиданно. Про дар-то я забыла совсем, потому что и не представляла, что это такое, – вбито в подкорки, что магии не существует, только в сказках. А зря! Сам дар обо мне, оказывается, не забыл. Сквозь сон почувствовала я эдакую щекотку внутри, вначале в солнечном сплетении, затем она стала расходиться по всему телу. А пятки и ладошки зачесались так сильно, будто кто-то пёрышком их касался, развлекаясь. «Неужели чесотку подхватила? Может, аллергия? Кто знает, из чего та еда, что мне всунули. Тут же, наверно, и инфекций незнакомых полно. И ядов.... И чем лечить?» – столько мыслей пролетело в моей голове в один момент. Нет, вы не подумайте чего дурного, я не ипохондрик – я реалист. Долгая жизнь научила докапываться до сути, чтобы бороться не с последствиями, а с причиной. Исходя из своего жизненного опыта, делала предположения какие угодно, только не связанные с магией.

Чесаться не решалась, чтобы хуже не сделать, но терпеть уже было невыносимо. Может, от воды станет легче? Выбралась из кровати. На холодном полу ножкам хорошо стало, прямо кайф словила, но тапочки всё равно надела – вот как получается: тело молодое получила, а привычки старческие остались… Ещё бы поясницу шерстяной шалью подвязала, кулёма… Хороша, нечего сказать. С этим надо что-то делать, однозначно. Вот только с чесоткой непонятной разберусь…

Воду нашла в бадье, руки в неё опустила, а они светиться стали – такой неяркий голубоватый свет, на люминесценцию похожий. Затем и вовсе дела чудные стали происходить: я руки в воду – а она расступается; вверх поднимаю – за мной, как щенок игривый, тянется. И вдруг голос в голове раздаётся: «Ну что, наигралась?» Чуть в ту бадью не запрыгнула от страха. Альмира ж уверяла, что мой разум в порядке. А тут голоса в голове, ведь точно почувствовала, что звук не извне идёт. «Какие девицы пошли пуганые: видите-ли, слегка пяточки и ладошки почесались. А как мне, по-вашему, связь устанавливать? – продолжал голос. – Вот раньше хоть кричи, хоть зверем вой, хоть защекочи – а она на тебя ещё и прикрикнет, не то что некоторые».

Долго думала, как ответить, минуты три точно, опыта-то в общении с голосами в голове не имею. И он, зараза, не помогает, молчит как рыба. Собралась с мыслями и мысленно прямо в лоб спросила: «А вы кто собственно будете?» Ответ получила пространный: «Вопрос о моей видовой принадлежности современная магнаука считает неразрешимым в силу того, что за последние две тысячи лет текущая цивилизация не смогла на него дать точный ответ. Есть несколько теорий. Одни называют подобных мне представителями коренного народа, так сказать, аборигенов, так как и люди, и драконы пришлые; другие считают душами предков, явившимися, чтобы помочь потомкам; третьи, те, кому нас не досталось в силу разных причин, вообще твердят о том, что вокруг одни аферисты, а нас перевели в область мифов; четвёртые твердят о божественном вмешательстве…» «А на самом деле?» – поддержала я разговор. «На самом деле мы искусственные симбиоты – извини, покопался в твоём разуме и нашёл подходящее словечко. Первым Предвечным, заселившим Шаэ, достался дикий мир, и своими силами они бы долго, даже по нашим меркам, облагораживали его. Их учёные создали нас – магических резонаторов, усилителей, и дело сдвинулось. Раса Предвечных за пару тысяч лет превратила планету в цветущий оазис, рай земной, при этом не нарушив ни один из законов Мироздания. И следующие сто тысяч лет жизнь их не омрачалась ничем. А потом пришли драконы – мир, где они жили, погибал – местная звезда стала сверхновой. Предвечные не могли обречь на вымирание целую расу, тем более места хватало, два материка не были заселены. Это благородные, высокоразвитые существа, и от них не ждали подвоха. Тем более, что Предвечные оказались совместимы с пришлыми и создавали счастливые союзы.

Беда пришла откуда не ждали. Вместе с драконами пришли люди, извечно им служившие: среди женщин драконы выбирали себе тех, кто продолжит их род, могли и крестьянку, и благородную взять, так как драконы – раса мужчин. Замуж брали нечасто, но относились к каждой как к королеве, обеспечивали всю её семью. Женщины могли свободно уйти после рождения ребёнка, а могли воспитывать малыша и жить в доме первородного сколько пожелают. Девицы и молодые женщины чуть ли не в очередь выстраивались. Люди обеспечивали прислуживали им, развлекали их… Этих хитрых, изворотливых и корыстных существ никто в расчёт не брал. А зря… Они втёрлись в доверие к Предвечным, посетовав на свою слабость и недолгую жизнь, – и их пожалели, помогли стать сильнее, продлили им жизнь до 300 лет, подарив магическую искру. Взяв всё, что было можно, люди начали тихую войну против Предвечных и почти извели их. Люди не могли терпеть конкуренции за внимание драконов, боялись стать ненужными. Есть, конечно, среди человечков и достойные – в основном потомки драконов или Предвечных, но их мало. Сейчас истинных хозяев мира осталось всего несколько тысяч, и охота на них не прекращается», – последняя фраза была сказана особенно грустно. «Постой, – внезапно меня посетила мысль, – так ты и есть ДАР?» «А кто ж ещё?! Самый что ни на есть настоящий. В тебе целых одиннадцать процентов крови Предвечных, а кровь, как говорится, не водица. Мы совместимы только с Предвечными. И слышат нас только чистокровные Предвечные, да вот теперь ты. Когда рождается подходящий ребёнок, сразу сливаемся с его душой, поддерживаем, охраняем. Если бы меня не было, то Альмира умерла бы уже раз двадцать – её травили, ей подстраивали несчастные случаи, но со временем, видя её кроткий нрав, беззлобность и отсутствие сильной воли, оставили в покое как не представляющую угрозы. Я рад, что появилась ты, сильная душа из другого мира».

Мне даже немного стало стыдно за наш вид, ведь сама прожила человеком 85 лет, хотя, следует признать, люди и благородство чаще всего понятия взаимоисключаемые. Дар, поняв мои мысли, поспешил успокоить: «Судя по тонким вибрациям души, и в прошлой жизни ты была не совсем человеком. Чувствую эманации ещё одной древней расы – Озаряющих. Наверное, они причастны к возникновению вашего мира. И одинока ты была по этой причине: как найти пару с совпадающим резонансном, когда подобных тебе один на миллион?»

«Интересно. А почему ты Альмиру не попытался сделать сильнее?» – задала очередной вопрос и получила внятный ответ: «Видишь ли, не всё так просто. Нас создали как помощников. Мы, сливаясь с душой, перенимаем характер носителя. Да, делаем сильнее способности, но не можем кардинально изменить саму личность. Нельзя слабого сделать сильным по щелчку пальцев. И это отчасти стало причиной катастрофы для истинных хозяев Шаэ».

«Ага, а чем меньше Предвечных, тем меньше их влияние на мир?» – спросила я.

«И тем больше влияния у людей, – продолжил мою мысль Дар. – Драконов они боготворят, и соперники им не нужны. Только не учли люди одного: без Предвечных мир будет постепенно деградировать. Уже сейчас это заметно: пустыни захватывают сушу, звери становятся агрессивнее. Баланс нарушен».

«А драконы – они прям настоящие, такие большие ящерицы с крыльями?» – не могла не удовлетворить я своё любопытство. В ответ услышала в своей голове смех. Нет, даже не смех – настоящий хохот. «Вот чем ты меня зацепила, а я, поверь, провёл по жизни не одну сотню Предвечных! В тебе в равной степени присутствуют и житейская мудрость, и детская наивность, а ещё ты любопытна как мелкий косюк – есть такой серенький пушистый зверёк, для которого любопытство превыше всего, даже инстинкта самосохранения. Прости, мне иногда приходится брать слова из твоего мира, чтобы объяснить понятнее. А дракон – это разумная раса, имеющая две ипостаси: гуманоидную и звериную. В последней он действительно большой крылатый змей, но чаще бывает в человеческом виде. Кстати, ты с одним встречалась – крон Аррон, достойный представитель своего вида. Думаю, он заподозрил неладное, когда был в твоей комнате и обязательно всё проконтролирует». «Было бы неплохо», – только и смогла проговорить я.

На этом приятную беседу пришлось прервать: я услышала, как поворачивается ключ в замке. Надо же, принесли завтрак. Неужели? Наверное, испугались, что без еды долго не протяну и за смерть мою придётся отвечать перед драконами. Служанка, взглянув на меня как на пустое место, грохнула на стол тарелку с чем-то похожим на кашу, бросила хлеб и поставила стакан с напитком крайне осторожно. К чему бы? И, не сказав ни слова, задрав нос, удалилась, напоследок стукнув дверью. «Ничего себе заявочки, – подумала я. – Да тут прислуга наглее хозяев. И не пытается соблюсти минимум приличий. Даже Дора по сравнению с ней образец вежливости». «Не пей отвар, в нём снотворное, – услышала совет в голове, – да и остальное выглядит пережёванным и выплюнутым» – «Ничего, у меня ещё одна булочка с вечера осталась, протяну как-нибудь».

В течение целого дня меня не трогали, только пришла та же горничная, ехидно посмотрела на нетронутый завтрак и упаковала в большую дорожную сумку мои вещи, которых, к слову, и половину объёма сумки не набралось. Хорошо же здесь заботились о сироте!

Дар на время притих: он предупреждал, что, пока с душой полностью не сольётся, пока не образуются связи, а это займёт несколько недель, со мной будет общаться урывками, но в критические моменты без помощи не оставит. Что ж, придётся вспоминать, что, как и любая русская баба, всегда готова и коня на скаку остановить, и в горящую избу войти.

Ближе к вечеру все активизировались. Вначале появилась мадам Дора и с порога начала высказывать недовольство:

– Ты почему, ущербная, от завтрака отказалась? Я по доброте душевной кормлю её, а она носом крутит. Да ты должна в ноги мне кланяться, руки целовать за мою милость. Без меня оказалась бы в Доме сладострастия на второй день после выхода из приюта, никчемное ты создание. И сейчас о тебе забочусь: к доброму человеку, вместо монастыря, отправишься. Будешь в тепле и сытости дни проводить, а не усердно молиться в холодной келье.

Слушала я её и поражалась запредельному лицемерию. Отправляет к садисту, а обещает золотые горы. Она что, Альмиру принимает за полную тупицу? Неужели девочка себя настолько бесхребетной показала? Надо что-то срочно предпринимать, иначе влипну по полной.

– Ваши бы слова да богам в уши, уважаемая Дора (намеренно не назвала титул).

– Для тебя баронесса Дора, глупая. Сейчас же одевайся и спускайся вниз. Уважаемый человек здесь будет с минуты на минуту. И не зли его лучше.

Делать нечего, оделась, волосы в косу заплела – а коса-то подлиннее и потолще моей прежней будет. За дверями ждал охранник. Не удивили… Кто-нибудь сейчас скажет: отбитая на всю голову старуха. Её садисту отдать хотят, а она идёт добровольно, аки агнец на заклание, не боится. Ошибаетесь, господа хорошие, боюсь, ещё как боюсь, поджилки трусятся, но иду, потому что надеюсь на его величество случай, да и Дар поможет, а бежать по дороге всё сподручней, чем из дома-крепости. Главное – понять, документы где, а то первая проверка окажется последней. Жаль, ни денег, ни еды, но я рукастая, одета скромненько, так что среди работяг за свою сойду, наймусь куда-нибудь. И у меня лучший навигатор и лучшая энциклопедия в одном лице, точнее, в одном голосе, – Дар.

В гостиной меня уже ждали. Ну, свекровушку-кровопийцу и её сЫночку представлять не надо, а вот третий персонаж – один в один Ганнибал Лектор из «Молчания ягнят» (да, и такие фильмы тоже смотрела!). Лицо противное, обрюзгшее, словно обгоревшее – видно, злоупотребляет; нос мясистый, с синими прожилками; бесцветные губы. А глаза… Срань господня… Почти без ресниц, с полопавшимися капиллярами, будто в запое неделю был. Смотрит на меня, слюни пускает. Вот здесь я по-настоящему струхнула: такие жертв не отпускают, и достучаться до их совести тоже не получится.

Дора перед ним реверансы делает, в глаза ему заглядывает. Вот бы их свести. А что? Это мысль! Запомним. А он бессовестно на меня пялится, наверное, уже в красках представляет, как меня будет использовать. Тьфу ты, пакостник. Что же делать? Дело дошло до документов. Дора открыла папку и стала перечислять:

– Свидетельство о происхождении – вряд ли оно понадобится, но всё же; данные об обнаружении дара; справка о выпуске из сиротского приюта, документы о разводе и о добровольной передаче титула, личник. Вроде ничего не забыла.

– Леди Дора, к чему столько формальностей? Мы ж с вами уже вторую сотню лет соседствуем, – а голос скрипучий, как несмазанные петли, до костей пробирает.

Документы снова аккуратно были сложены в пакет и уже почти перекочевали в жирные ладони с пальцами-обрубкам, как раздался голос мажордома:

– Посыльный от его светлости крона Аррена.

Дора занервничала, положила пакет на столик, как раз ближний ко мне, и встала, чтобы выслушать посыльного – молодого и очень симпатичного. Он был высок, физически развит и невероятно мил. Золотистые кудряшки делали его похожим на ангелочка с рождественских открыток, только взрослого. И похоже, был драконом, потому что на висках время от времени проступала самая что ни на есть настоящая чешуя. Он сразу, даже не представившись, перешёл к делу:

– По приказу советника Правящего Гнезда крона Аррена вар Тана я откомандирован сопровождать Альмиру Ваирин в монастырь, – а потом добавил менее официальным тоном. – Ей в дороге быть не менее недели, а на юге, в провинции Сатари, сейчас неспокойно, разбойники шалят. Я (тут он, видимо, вспомнил, что не назвал себя), крон Георг вар Корг, со своей пятёркой обеспечу надлежащую охрану.

И тут я поняла: вот он, тот самый случай. Если я им не воспользуюсь, то до конца своих дней буду сидеть на цепи или в келье заучивать молитвы. И это в лучшем случае. Я бешеным хомяком метнулась к столику, схватила пакет с документами – фиг они теперь у меня его отнимут – и затараторила, наплевав на этикет:

– Божечки, вы, крон Георг, нас спасли. Вы не представляете, как переживала леди Дора, что вынуждена отправлять меня так далеко, все глаза выплакала, бедная. Позаботилась обо мне как о родной, документы все подготовила (а сама папкой трясу), но никак не решится распрощаться. Боится за меня. Всё-таки я молода, неопытна… А тут вы… С таким воином точно доедем без приключений. Вот видите, милая матушка (это я Доре, отчего та впала в ступор), всё и разрешилось. Ну, чего стоим? Вещи давно собраны. Пора в дорогу. Несите всё в карету (что я несу: может, у них и карет-то нет.). Матушка (Дора, похоже, скоро заикаться начнёт), где мой кошель, что вы в дорогу готовили? Пожалуй, мне двухсот золотых будет много (на кухне услышала, что платье Доры для вчерашнего вечера 180 стоило, зарплата кухонного рабочего – всего два золотых в месяц, а ещё, что мадам всегда при себе носит кошель с приличной суммой для хозяйственных нужд), отдайте половину на детский приют, вот сейчас крону Георгу и отдайте, он передаст. Ведь передадите же?

Молодой человек тут же заверил, что всенепременно передаст. Той деваться было некуда – полезла в складки платья, достала кожаный мешочек и протянула мне как под гипнозом. Выцепив мешочек, я буркнула: «В дороге отсчитаю». И чуть ли не бегом бросилась к дверям. Ещё бы не заблудиться. Я понимала, что для меня время не деньги, для меня время – жизнь. Нельзя дать моим мучителям опомниться, нужно действовать молниеносно.

Пока спускались с крыльца, Георг сказал слуге, несущему мой баул:

– Советник прислал для леди карету из своей конюшни, она приспособлена для дальних поездок. Грузите вещи в неё.

Похоже, молодому дракону передалось моё нетерпение, потому что он добавил:

– Будет замечательно, если выедем сейчас же.

Против дракона, да ещё и представителя власти, у Доры и Лойза аргументов не было. Однако Лойз уже вернул самообладание и сверлил убегающую от него новую игрушку убийственным взглядом. Он побагровел от гнева и держался из последних сил. Единственным человеком, искренне радующимся отъезду Альмиры, был Арх. Снова весь кружавчиках, он мечтательно закатывал глазки и улыбался, вспоминая, наверное, о своей невесте.

Дора, спустившись вниз, хотела что-то сказать, но я её опередила:

– Не переживайте, маменька. С такой охраной дорога будет безопасной. Берегите себя. Я никогда не забуду вашей доброты! Слышите, никогда, и обязательно вернусь, – и, увидев, что она открывает рот, чтобы ответить, продолжила. – Ничего не говорите, знаю, что вам тоже тяжело.

Что ж, своими словами я её поставила в тупик: ей или до конца придётся играть роль доброй самаритянки, или показать истинное лицо перед властью в лице дракона, пусть и такого молодого. Уверена: если бы не мой спектакль, то эти два старых шакала обвели бы мальчика вокруг пальца, уверив, что сами справятся.

Садясь в карету, спиной, или пятой точкой, чувствовала, что и Дора осознала всю силу постигшего её пушистого полярного лиса, потому что злобный взгляд буквально прожигал меня.

Глава 4

Карета по комфорту оказалась весьма недурственной: очень мягкие двухместные диванчики, один напротив другого – на них даже спать можно. Лошадки, кстати, самые обычные, резво тронули с места, а я почувствовала, что и рессоры здесь уже изобрели. Мелочь, а приятно. Крон Георг и его пятёрка, состоящая из людей, шли лёгким аллюром, взяв моё транспортное средство в коробочку, даже не пытаясь со мной общаться.

Начало пути прошло как в тумане. Мне всё казалось, что меня вот-вот догонят и посадят на цепь, что проснусь сейчас опять в той грязной комнате, а Дора придёт, чтобы позлорадствовать. Я пыталась отдышаться, разложить мысли по полочкам. Только сейчас до меня дошло: а если бы моя афера не удалась, если бы крон Георг задержался хотя бы на час? Холодный пот прошиб меня, в горле пересохло. Постепенно взяла себя в руки, мысли потекли ровнее. Что ж, от свекрови и престарелого садиста ушла, теперь нужно думать, как от опеки дракона избавиться – колобок, твою дивизию.

Вспомнила о том, что надо часть золота на содержание приюта отдать, сироты в любом мире обездолены – обещание надо выполнять. Так-с, что мы имеем? Занялась подсчётами. Монетки мелкие, на древнерусские чешуйки похожие, не более сантиметра в диаметре. Оно и понятно, не будут же из чистого золота отливать монету размером с советский рубль. На одной стороне, кто бы сомневался, дракон, а на другой какие-то знаки и буквы. «Это магическая защита от подделок», – раздался знакомый голос. «Явился… Меня чуть не продали, а он шляется где-то…» – «Так ты и сама неплохо справилась, а фокус с монетами – вообще на загляденье. Могла бы и больше потребовать – эта семейка, поверь, тебе задолжала. И сколько вышло?» – «225 золотых и десяток серебряных чешуек» – «Не чешуек – драко» – «Ага. Ехать долго, поэтому готовься – будешь меня просвещать про ваш, а теперь уже и мой, мир. Кстати, а на ночлег мы где будем останавливаться? Очень уж есть хочется, да и по нужде не помешает сходить» – «Сегодня вряд ли до постоялого дома доедем. Значит, в лесу. Думаю, где-то через час объявят ночёвку» – «Тогда потерплю» – «А как тебе сопровождающий? Хорошенький дракончик, а воин какой! И семья близко к Правящему Гнезду!» – «Это ты так незатейливо пытаешься меня свести с кем-нибудь?» – «Почему бы и нет. Свободная Предвечная, свободный дракон… Вдруг что получится… И мне хлопот меньше» – «Ну конечно, меркантильный интерес». Ведя мысленный диалог, я отсчитала сто драко, сложила в мешочек мадам Доры, а свою долю в тот, что нашла среди своих вещей – Дар подсказал, что такой должен быть. А ещё в платье нашла потайной карманчик для денежек, и туда перекочевала мелочь: серебрушки и пара медяков, что были в моём мешочке.

Тем временем карета съехала с дороги и через несколько минут остановилась у родника. Я строго-настрого приказала Дару следить за тем, что говорю, чтобы в разговоре не брякнуть чего лишнего – не хотела спалить своё иномирное происхождение.

Мне по-джентльменски помогли выйти из экипажа, и я с удовольствием размяла ножки. Первым делом подошла к крону Георгу, поблагодарила ещё раз и передала ему мешочек для детского приюта, а затем пошла немного прогуляться. Парни оказались понятливыми, за мной не увязались, но посоветовали далеко не уходить. Дар успокоил, что Предвечные даже с самыми жестокими хищниками ладят. Ну и славненько.

По сути, я только сейчас смогла хотя бы немного рассмотреть мир, в котором предстоит жить. Особой разницы не увидела, кроме наличия двух светил, вместо одного нашего Солнца.

Все дела сделала, букетик цветочков собрала и, вернувшись к стоянке, застала уморительную картину под названием «Мужики и ужин»: в котелке над костром что-то активно подгорало, даже дымило, а один из провожатых пытался это отскрести. Остальные столпились вокруг и давали советы. Я уже обратила внимание, что в отряде одна зелёная молодёжь. Придётся помочь.

– И что у нас на ужин? – поинтересовалась я.

– Должна была быть каша, – почти хором ответили парни. – Обычно с нами один из полковых поваров отправляется или кто-то из старших, но не в этот раз – выезжали в спешке, – пожаловался самый смелый.

– Мы даже поохотились, ушастика вот подстрелили… – добавил другой.

Дракон во время разговора стоял красный как рак. Наверное, это было первое его самостоятельное задание.

– Тогда слушай мою команду… – взяла всё в свои руки и подошла к первым двум:

– Как звать?

И получила ответ:

– Марек…

– Кариб…

– У вас пять минут, чтобы выбросить пригоревшее, и смотрите, чтобы зверюшки не отравились, лучше прикопайте, а котелок вымыть, – раздавала я команды. – Следующие двое, указала на двух рыжиков, одинаковых с лица, – собрать ещё дров. Пятому приказала порубить мелко ушастика – зверька, очень уж напоминающего нашего зайца. Тем временем выяснила у Дара, что мясо молодого ушастика готовится быстро, что крупа специально предназначена для походов, а потому её тоже варить минут пять. Это всё упрощает. Это что ж у меня крон Георг без дела стоит в сторонке, краснеет? Непорядок.

– Крон Георг, не поможете мне (к этому времени чистый котелок стоял у огня)? Берите котелок, – а сама тем временем сложила туда мясо, – и несите к роднику.

Тот подчинился. А дальше всё пошло как по накатанной. Мяско вымыли, немного водички добавили – и тушиться на костёр. Стребовала с них соль и приправы. Хорошо, что не всю крупу извели. Через полчаса ужин был готов, а парни смотрели на меня с обожанием. Чувствовала себя мамой-наседкой с цыплятами. Дар только ухахатывался с происходящего.

Следующий день прошёл совершенно спокойно: завтрак, скучная дорога. И что бы я делала, если бы не Дар со своим ликбезом, зато узнала много.

Оказывается, драконы – и законодательная, и исполнительная власть в одном лице, хотя и немногочисленный вид, всего пять–шесть тысяч. Есть Правящее Гнездо во главе с императором и двумя наследными принцами – Дар особо выделил, что оба холосты, хотя возраст уже обязывает (вот сводник); есть несколько приближенных к трону гнёзд, занимающих места советников и наместников префектур. Остальные гнёзда тоже при власти, хотя и рангом пониже.

Весь мир Шаэ – одно большое государство с префектурами-материками в количестве четырёх штук. Мы сейчас находимся на самом большом – Адаре. Здесь же мировая столица с императорским двором – Нидус. Климат умеренный, без таких скачков температур, как на Земле. В году десять месяцев по сорок дней. Первые пять (кстати, так и называются: первый, второй, третий … и дальше какого периода) – период благоухания: всё цветёт, растёт, плодоносит, вторые пять – период отдохновения: температура постепенно снижается градусов до десяти тепла, работы в полях прекращаются. Рабства нет, налоги приемлемые, чиновники почти не воруют, потому как если узнают, то весь род чиновника уничтожается до четвёртого колена, а оставшиеся в живых его родственники никогда не поднимутся выше чернорабочих – живут драконы долго, две-три тысячи лет, и память у них хорошая.

Люди тоже делятся на знать и простолюдинов, живут под покровительством законов, не тужат. На первый взгляд, всё разумно и честно. Даже права женщин соблюдаются: могут сами решать свою судьбу после совершеннолетия, работать, на разведённых не смотрят косо. Это на первый взгляд. Но люди не были бы людьми, если бы не умудрялись даже в условиях такого жёсткого контроля строить козни и проворачивать махинации. И при этом умудряются не попадать в поле зрения правосудия. На протяжении тысяч лет действует подпольная сеть, уничтожающая Предвечных, – официально это монашеский орден «Единение», для драконов и рядовых жителей придумали сказку про религиозно-нравственное воспитание. Религию с собой из прежнего мира принесли, поклоняются двум братьям-драконам, а в этом мире ещё и звезды две – всё в тему. Об истинном предназначении организации знает только верхушка ордена, а простолюдины ни сном ни духом. В ордене собрали представителей всех более-менее влиятельных родов. Из поколения в поколение передаётся ненависть к истинным хозяевам Шаэ, практически ни на чëм не основанная. Все преступления всегда тщательно маскировались под несчастные случаи. Делалось всё ювелирно, так что и драконам не к чему придраться. А вот симбиоты Предвечных проанализировали, составили математическую модель (это выражаясь земной терминологией) и пришли к выводу, что все якобы случайности вовсе не случайны, жаль, только это произошло, когда уже нельзя было что-то существенно изменить. Дело в том, что симбиоты могли напрямую разговаривать только с чистокровными Предвечными. Каким боком я в их ряды затесалась – неизвестно. Со смесками сложнее: дар им усиливают, и только, иногда некоторые мысли удаётся им внушить. В первое время, когда враг был ещё неясен, тысяч пятнадцать лет назад, Предвечные пытались выявить угрозу, да и драконы обратили внимание на чрезмерное количество происшествий, но следователями в основном были люди, поэтому, конечно же, ничего не нашли. На этом и успокоились. С каждым годом даже смесков всё меньше и меньше, и организовать расследование уже им не под силу, потому что все знания по расследованию у симбиотов, а последний чистокровный Предвечный умер уж пару тысяч лет назад. Следовательно, никто толком ничего не знает и ни о чём не догадывается. Те, кто уцелел, сидят в своих имениях тихо, есть ещё пара небольших поселений в горах. Мысль возникла, что надо такое поселение найти: среди своих всё проще – Дар одобрил.

Да, вот тебе и благополучный мир. Попала я как кур в ощип.

За беседой день прошёл быстро, а вечером въехали в небольшой городок Хартия и на ночёвку разместились в постоялом доме. Обыкновенная провинциальная гостиница с учётом местных реалий: маленькие комнатки разной ценовой категории. Я сама выбрала лучший номер с ванной, читайте, с деревянной бадьëй и горшком вместо туалета, заплатив три серебряных драко, ещё пару отдала за еду: ужин, завтрак и кое-что в дорогу с собой. Решив все проблемы оставить на завтра, полностью расслабилась – бадья оказалась большой, а местный шампунь и мыло полностью натуральными. Я ж ванну последний раз в прошлой жизни принимала. Почувствовала себя заново родившейся, точне, в третий раз родившейся. Благодать…

Заснула расслабленной и почти довольной, только какая-то мысль маячила в сознании, мешая полностью насладиться относительным комфортом. Наверное, так на подсознание повлияла моя тревожность, что я проснулась среди ночи внезапно, и меня поразила неестественная тишина. Попыталась позвать Дара – тишина. Весь вечер болтал, комментировал всё подряд, прямо в раж вошёл, не остановить было, а теперь как в воду канул. Что за наказание?

Глава 5

Я лежала и, как ни прислушивалась, не могла ничего услышать: ни птичек за окном, ни ветра, ни шелеста деревьев. А потом как молнией озарило – поняла, что мне показалось странным в этом постоялом доме: хозяин слишком пристально нас рассматривал и, казалось, следил за каждым шагом, а ещё он общался знаками с компанией за соседним столиком, где обосновались четверо бандитской наружности. Как бы дракончика с мальчиками не обидели. Встала, оделась быстренько, вещи проверила – всё, в том числе и деньги, на месте. Мешочек из баула вытащила, к поясу привязала покрепче и в складки платья спрятала, благо оно широкое и длинное, даже при обыске не сразу найдёшь. Дверь оказалась приоткрыта, а на пороге один из рыжиков лежит, бледный, пульс еле-еле прощупывается. Так и знала. За дверью тоже тихо. Надо хотя бы что-то найти, что в качестве оружия сгодится, не с голыми ж руками встречать супостатов. Ничего лучше не придумала, как отломать ножку у стула: она тяжёлая, из чистого дерева – как раз подойдёт. Как стул разбивала – это отдельная история. Думала, что грохот стоять будет, ан нет, все звуки будто растворяются в воздухе. Чёрт, точно, магия. Всё время забываю о ней. Восемьдесят пять лет обходилась только своим умом: как теперь по-иному мыслить?

Вот кто меня умной назовёт? Кто-то мальчишек вырубил, и, скорее всего, магически, а я против них с ножкой от стула прусь… Красавица!

Первым делом проверила номер дракончика и парней – та же картина, что и с рыжиком. Видно, что живы. И на том спасибо. Только к лестнице подошла, как голоса услышала: хозяин постоялого дома (узнала, потому что тембр запоминающийся) кого-то подгоняет:

– Забирайте девку, и чтобы через пять минут вас здесь никого не было, мне и так придётся перед властями отчитываться за разбой в моём заведении. Если б не долг перед господином, никогда бы не пошёл на такое дело. Вы хоть понимаете, что среди них дракон? Какие мне теперь сказки сочинять? За меня ж может сам первый советник взяться, потому что девка под его присмотром. А он людей читает как нечего делать. Проваливайте…

На всю свою отповедь хозяин получил ответ:

– Заткнись. Ты неплохой навар имеешь с дел ордена, и господин тебя денюжкой никогда не обижал, так что помолчи. Мы уйдём, как только товар упакуем.

Следом раздались шаги на лестнице. Это ж я товар и за мной идут – дошло до меня. Спряталась за угол, руку со своей палкой-пугалкой вверх подняла, чтоб, значит, огреть первого, внести сумятицу (может, удастся проскользнуть!), да не рассчитала: это в прежнем теле была почти сто восемьдесят сантиметров ростом, гром-баба, а здесь и до ста семидесяти недотягиваю, малосилка. Оттого первый удар пришёлся не в темечко, а по носу, но всё равно цели достиг. Мужик отшатнулся, заливая ступеньки кровью, и налетел на идущих следом. Естественно, маты, угрозы. Чего ещё от бандюков ожидать? Слышу:

– А я что? Спать должна была фифа… Я амулет применил, а дракону ихнему настойки почуихи подлил – они её не чуют и впадают в транс на пару дней. Кто ж знал? Может, у неё тоже амулет, тока защитный? – оправдывался один.

– Боже, какими идиотами приходится командовать?! Ловите её да вяжите побыстрее. Трое с одной бабой не могут справиться… – это, похоже, их главный бесится.

Я тем временем стратегически отступила по коридору вглубь, чтобы в окружение не попасть. К окну пробиться не получилось, но меня просто так не получат, душегубы. Попутно ещё одному зарядила – в ухо. Всё-таки дубинка – это аргумент… Они ж пока меня достать не могут – длины рук не хватает, а у меня руки плюс палка-выручалка. Оружие холодное не применяют, и то хорошо, а могут ведь и на ленточки распустить.

Ну что сказать? Бесконечно мне везти не могло: куда женщине против четырёх мужиков? Но память о себе в виде царапин – мощных, глубоких таких царапин, оставила, а тому дебилу, кому в ухо зарядила, ещё и пальцем в глаз ткнула. Красота ему обеспечена. Мне, правда, тоже досталось: на руку, сволочи, наступили, когда связывали, и пару пощёчин огребла за острый язык. Подумаешь, предложила главарю юбку примерить, потому как со мной не справятся вчетвером. Нежные создания. Потом насильно влили в рот какую-то гадость, и я провалилась в небытие.

Приходила в себя долго. Сознание возвращалось урывками: я то осознавала себя, слышала скрип несмазанных колёс, изредка ругательства, чувствовала каждый ухаб на дороге – это вам не карета из конюшни советника, то опять отключалась. Совершенно потерялась во времени. Окончательное пробуждение пришлось на глубокую ночь, когда в голове раздались такие знакомые интонации: «Как же плохо! Если бы у меня была голова, сказал бы, что она раскалывается. Думать не могу нормально. Сволочи, запрещённую магию использовали. За это каторга предусмотрена на Шаэ» – «Я тоже рада тебя слышать. И мне, между прочим, досталось, но я не сдалась без боя… Пусть теперь раны зализывают» – «В смысле, не сдалась без боя? Ты же должна была отрубиться вместе со всеми…» – «Я русская баба, Дарик, меня пол-литра самогонки не свалит, а тут какая-то магия…» – «Ну, не скажи… Кстати, интересно это. Может, сыграло роль твоё иномирное происхождение, эманации Озаряющих? Им равных в биоэнергетике. Как же получилось, что магия повлияла на меня, а ты её не почувствовала? О таком нет упоминаний даже в архиве. Интересненько» – «Вот только не надо на меня смотреть как на объект изучения. Я такая, какая есть» – «Как ты там сказала – простая русская баба… Это, кстати, кто? Раса, титул?» – «О, тут в двух словах не объяснишь, так что давай разговор отложим до лучших времён. Сейчас нам надо думать о том, как выбраться из этой задницы».

Всё моё тело болело нещадно: мне ж тоже прилетело, да и физическая перезагрузка сказывается. Эх, Альмира, вместо вышивания и молитв, лучше бы тело укрепила.

Кряхтя, попробовала пошевелиться, но не смогла: верёвки крепко обвивали мои ноги почти до колен, а выше пояса меня буквально спеленали. Только ресницами хлопала. Ещё почувствовала, что уже не в телеге лежу под ворохом вонючих тряпок, а на земле. Как же эти придурки, наверное, злы на меня! Но сейчас-то они расслабились, вон как храпят, даже часовой прикорнул у колёса. «Дар, что делать будем? Я не хочу к Лойзу», – давила я на жалость. «Дай подумать. Мы ж с тобой ни разу не опробовали силу. Не представляю, что получится. И связи ещё не всё закреплены…» – «И… Когда это кого останавливало? Ты только объясни, как с магией обращаться, как её призвать? Общий ликбез не помешает. Мне ж проще с топором и вилами». Дар ненадолго замолчал, а я решила сама попробовать, не дожидаясь объяснений, так сказать, интуитивно. Захотелось ощутить силу магии – тот раз, когда чесотка напала, не в счёт. Глаза прикрыла, расслабилась… Что дальше? Может, представить, чего хочу? Хочу, чтоб верёвки рассыпались песком, хочу полетать и пирожное заварное, с масляным шоколадным кремом, шоколадом облитое… Помечтать не дали – Дар кричит: «Опускайся немедленно, нас спалят. Ты ж по легенде со мной не справляешься. Перебудишь прихвостней Лойза» – «Как? Я не знаю…» – «И за что мне такое наказание? Представь, как опускаешься, только медленно, как листик с дерева… Вот. Молодец. Теперь тихо…» – «Нам валить пора, Дар». Я с горем пополам опустилась на землю, встала на ноги, но чуть не упала – насильственное обездвижение бесследно не прошло, всё тело прострелило тысячами маленьких иголочек. И в этот момент, по закону подлости, проснулся главарь. Я с испуга (а я часто в земной жизни, если испугаюсь, совершала непредсказуемое) ему говорю с улыбкой: «Ну что, встрепенулся? – потом как рыкну. – А ну лёг, тебе ещё десять часов спать, иначе больше не приснюсь!» Он рухнул как подкошенный, не произнеся ни слова, а я добавила: «Это всех касается!» Дар просто в шоке, а я тем более.

Мои пленители мирно сопели, улыбались во сне покоцанными рожами. Это что ль я их так разукрасила? Дар поддакнул: «Даже не сомневайся. Ты, оказывается, страшная женщина, Мира. Не думал, что четверых здоровых мужиков так отделаешь».

Собрали с Даром совет: выстроили стратегию, первоначальный план поменяли. Решили, с моей подачи, двинуть в столицу, последовав старой истине: если хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место. А что, в глубинке, в провинции, все друг друга знают, соседствуют семьи веками, так что сразу окажусь в центре внимания – молодая, симпатичная, одинокая. Найдутся доброжелатели, доложат. Меня ж все ищут: и Лойз, уверена, не остановится, и крон Аррен поинтересуется у Георга, доставил ли меня в монастырь, в котором, кстати, меня и не ждали, и «Единение» может подключиться. А в столице, по словам Дара, почти полмиллиона населения, и постоянно туда приезжают в поисках лучшей доли (прям, как у нас), так что затеряться проще. К тому же дар можно не проявлять – буду жить как обычный человек. Дар, правда, засомневался, что смогу никуда не вляпаться, но это его мнение.

Приключения колобка продолжаются, только конец не хочу как в сказке. Что ж, надо в путь отправляться, скоро светать будет. Разбойнички ещё девять часов проспят, или чуть больше. Дар объяснил, что крепко я их магией с испуга приложила. Осмотрелась. Вот и сумочка моя в повозке нашлась с документами и вещичками – молодцы, за это им отдельное спасибо, а то подозрительно буду смотреться. Передвигаться решила верхом, благо лошадок целых шесть штук. Выбрала двух покрепче, заседлала (это ж для меня проще простого: сколько в своей деревне я их запрягала да распрягала – не счесть). На одной поеду, вторая будет заводной. Потом поменяю. До столицы в лучшем случае дней пять ехать. Разбойнички со мной едой «поделились» – не хочу в постоялых домах останавливаться, вдруг там тоже соглядатаи Лойза.

Глава 6

Долгое, по меркам земного опыта, путешествие должно пойти на пользу: осмотрюсь потихоньку, местные реалии узнаю, подучусь с магией управляться, опять-таки Дар свои связи укрепит. Лошадки у нас справные, навыков езды хватает. В общем, жизнь налаживается. Первые три часа ехали быстро, в основном чуть заметными тропками, чтобы оторваться и сбить со следа возможную погоню. Заблудиться не боялась – у меня Дар есть, в его памяти подробная карта всех материков имеется, причём современная. Это с носителями симбиоты напрямую не общаются, а между собой свободно. Путём неспешных перемещений по лесным дорожкам оказалась на другом тракте, который с предыдущим, на первый взгляд, и не связан никак. И вот теперь, когда дорога стала более безопасной, пристал ко мне Дар как банный лист: расскажи да расскажи, кто такие русские бабы. Чисто малый ребёнок.

Остановилась у ручья отдохнуть, перекусить, лошадей напоить и начала рассказ.

– Начну издалека, иначе не понять. Так сложилось, что наша планета заселена только людьми, но идёт разделение на четыре расы. Вроде бы, одинаковые – две руки, две ноги, голова, но в то же время и не похожи друг на друга: цветом кожи, чисто чёрные даже есть, чертами лица, цветом волос, но главное, отношением к жизни, привычками. Внутри рас тоже деление на национальностям – культуры разные. Вот в светлокожей и светловолосой расе есть славянская нация, к которой принадлежала и я. Большинство славян, русских, проживало всегда на территории государства, которое в последние тысячу лет называлось по-разному, а в последние годы – Россия. Очень много странностей было по отношению к нам – это факт, а не вопли обидевшегося человека. Всё время пытались нас завоевать, уничтожить, территории наши заочно делили, историю нашу перевирали, правителей иноземных сажали на трон, летоисчисление нам изменили – ещё шестьсот лет назад нашей истории было больше почти на пять с половиной тысяч лет, а сейчас приравняли ко всему миру. Я, конечно, понимаю, хотели сделать как у всех, но у других и так, и этак считают, а у нас ни-ни, не положено. И ходят по миру байки, что русские грубые, злые, неулыбчивые, что водку пьют поголовно вместо воды, с медведями дикими нас сравнивают. А мы последнюю рубаху с себя снимем, чтобы друга выручить. Все, кому не лень, пытаются нас окультурить, переделать на свой лад, не спрашивая, нужно ли нам это. Вопреки всему, русские остаются сами собой, часто оружие в руки берут, но только для защиты, и за Родину готовы жизнь положить. Нет для настоящего русского большего стыда, чем чести лишиться, – с молоком матери эту истину впитываем, хотя в последние годы это уже не для всех закон. Глянешь на мужика – ничего особенного с виду, но сила духа в нём такая, что враги отступают. Не может никто понять загадочную русскую душу. Женщины наши, их по-простому бабами кличут, не отстают от мужиков. Может ваша женщина, к примеру, в руки оружие взять и на равных с мужчинами биться? А лётчиком стать? А наши могут. Обычная медсестра, то есть помощница лекаря по-вашему, расстреляла 15 врагов, а когда патроны закончились, то ещё четверых в рукопашной прикладом убила. Другая, враги её прозвали «леди Смерть», снайпером была – 300 с лишком захватчиков легли в нашу землю. Третья больше сорока человек в плен взяла – одна! И таких примеров сотни, тысячи, в то время как у других наций такое, если и случается, то в порядке исключения. Мы любим ругать свою страну, но в случае чего встаём грудью на её защиту. А красавицы у нас какие (я даже расчувствовалась)