Читать онлайн Это моя мечта. Книга 2 бесплатно

Пролог

Маленький принц отправился в путешествие.

…А когда он в последний раз полил цветок и уже хотел накрыть его стеклянным колпаком, ему вдруг стало так тяжело, что захотелось плакать.

– Прощайте, – сказал он.

Красавица не ответила.

– Прощайте, – повторил Маленький принц.

Она кашлянула. Но не от простуды.

– Я была глупа, – сказала она наконец. – Прости меня. И постарайся быть счастливым.

Ни упрёка. Ни обвинения. Маленький принц замер – растерянный, смущённый, со стеклянным колпаком в руках. Откуда в ней эта тихая нежность?

– Да… я люблю тебя, – услышал он. – Моя вина, что ты этого не знал. Но это уже не важно. Ты был таким же глупым, как и я. Постарайся быть счастливым… Оставь колпак, он мне больше не нужен.

– Но ветер…

– Я не так уж простужена. Ночная свежесть пойдёт мне на пользу. Ведь я – цветок.

– Но звери… насекомые…

– Я должна стерпеть двух-трёх гусениц, если хочу познакомиться с бабочками. Они, должно быть, прекрасны. А кто же ещё станет меня навещать? Ты ведь будешь далеко. А больших зверей я не боюсь – у меня есть когти.

И она, почти по-детски, показала свои четыре шипа.

Потом добавила:

– Не тяни. Это невыносимо. Если решил уйти – уходи.

Она не хотела, чтобы Маленький принц увидел её слёзы.

Это был очень гордый цветок.

Делли смотрела в окно самолёта.

Он оставил её. Но злости больше не было. Так было правильнее. Для всех.

Порочный круг разорвался – без криков, без обещаний, без любви, которая ранит. Теперь ей не нужно выбирать. Ни между прошлым и настоящим. Ни между чувствами.

– Ну что, готова? – спросила Дейзи, улыбаясь и пристёгивая ремень рядом.

Делли медленно выдохнула и улыбнулась в ответ.

– Конечно, – сказала она. – Я к этому всю жизнь готовилась.

Глава 1.

ДЕЛЛИ

Делли шагнула в квартиру, которую сняла для неё Дейзи. Та прошла следом, небрежно опустив сумку на диван. Небольшая, но удивительно тёплая: светлые стены, янтарный деревянный пол, мягкий диван, усыпанный подушками, низкий столик у окна и узкая кухонька, где всё было расставлено с какой-то трогательной домашней заботой. В воздухе ещё дрожал свежий, почти детский запах чистоты – запах нового начала. Того самого, в которое Делли сейчас не верила ни капли.

Дейзи что-то говорила – кажется, про район, про соседей, про ближайшее кафе с хорошим латте, – но слова скользили мимо, как дождь по стеклу. Делли их не ловила. Сердце лежало внутри разорванным куском мяса.

Рэнни просто взял и заблокировал её везде, без единого слова. Ни объяснения. Ни прощания. После всего.

Да, я не была готова к отношениям. Да, мне нужно было время. Совсем немного. Но я люблю его. Чёрт возьми, как же я его люблю. Может, надо было сказать это раньше. Громко. В лицо. Может, именно этих слов ему и не хватило. А может, он просто врал. Всё время врал.

Мысли сталкивались, падали друг на друга, голова плыла. Последние месяцы её жизнь крутилась на карусели: короткие, слепящие взлёты – и резкие, до тошноты, падения. А между ними – крошечные передышки, за которые она цеплялась зубами.

– Делли? Ты вообще здесь? – голос Дейзи наконец пробился сквозь гул в ушах.

Делли подняла взгляд, медленно моргнула.

– Прости… я… отключилась.

Дейзи шагнула ближе и мягко, но уверенно взяла её за плечи.

– Тебе нужно выспаться. А потом – думать о съёмках. Ты ведь помнишь, ради чего всё это? Стать актрисой, твоя мечта.

Делли кивнула – быстро, автоматически, как заведённая.

– Да… помню.

– Вот и отлично, – Дейзи улыбнулась тёплой улыбкой. – Завтра сбор, потом репетиция. Так что отдыхай. Я заеду.

Они обнялись. Дейзи провела ладонью по её спине – простой, дружеский жест, но в нём было столько опоры, что у Делли болезненно сжалось горло. Она отстранилась первой.

– Спасибо, Дейзи. Я правда… не знаю, чтобы без тебя делала.

Та лишь ещё раз улыбнулась – тихо, тепло – и вышла, осторожно притворив дверь.

Делли подошла к окну. Лос-Анджелес уже зажигал вечерние огни: неон вспыхивал пятнами, машины текли медленными реками, а небо на горизонте тлело нежным розово-персиковым. Город жил. Шумно. Ярко. Совершенно равнодушно к тому, что у кого-то внутри всё развалилось.

Она упала на диван. Снова взяла телефон. Написала Элли, Грейс и Ники короткое: «добралась, вот квартира», прикрепила фото. Потом – в последний раз – набрала Рэнни.

Абонент недоступен.

Слёз не было. Сил на слёзы тоже не осталось. Только тяжёлая, звенящая пустота и усталость, от которой ныли даже кости.

Что может быть хуже всего, что со мной уже случилось?

Делли заказала доставку. Пока ждала, принялась разбирать вещи – медленно, аккуратно, словно этот внешний порядок мог каким-то чудом удержать и её саму от окончательного рассыпания. В руки попался «Маленький принц». Она невольно улыбнулась – горько, одними уголками губ.

– Не сейчас, – прошептала она и поставила книгу на полку. – Не сейчас.

Продукты приехали. Делли забрала пакеты у двери, на ходу откусила кусок бутерброда. Открывала холодильник, перекладывала йогурты, сыр, яблоки – простые, механические движения на какое-то время оттеснили Рэнни в дальний угол сознания.

Она всё ещё не понимала, что чувствует сильнее: обиду или больную, глухую тоску.

Может, он дал ей время? Нет. Он просто ушёл. Растворился. И не вернётся.

Делли включила горячий душ. Вода обрушилась на плечи, на спину, на лицо – жёсткая, обжигающая. На несколько коротких минут она снова почувствовала, что жива.

РЭННИ

Рэнни сидел, уставившись в пустоту, пока Стейси говорила о съёмках, графике, завтрашнем сборе. Голос её звучал ровно, деловито – как будто мир не рушился прямо сейчас. Он не слышал ни слова.

Я не должен был так поступать. Должен был остаться.

Мысли крутились по кругу, как заезженная пластинка.

Я предал её. А если она не найдёт это чёртово письмо? Да плевать уже на письмо. Всё потеряло смысл. Её нет – и вместе с ней исчез весь мой мир. Ее волна – та, что всегда накрывала внезапно, спасительно, до дрожи. Моя Делли-Мелли.

Он провёл ладонью по лицу – резко, будто хотел стереть вину, усталость, самого себя. Стейси подошла ближе и села на край стола прямо перед ним.

– Рэнни, – она мягко, но настойчиво подцепила его подбородок пальцем, заставляя посмотреть на себя. – Что с тобой? Ты выглядишь… ужасно. Я тебя вообще не узнаю последние месяцы.

Он отбросил её руку – резко, грубо.

– Не трогай меня, Стейси.

Она цокнула языком, встала. Прищурилась – холодно, оценивающе.

– Возьми себя в руки. Ты развалина. – Пауза, и в голосе проступило что-то ядовитое: – Ты что, влюбился?

Рэнни сорвался со стула так резко, что тот скрипнул и отлетел назад, ударившись о стену.

– Иди к чёрту. Вон из моей комнаты. Я понял. Завтра сбор. Всё.

Стейси шагнула к нему – шаг, полный вызова.

– Ты ведёшь себя отвратительно, – сказала она тихо, ледяным тоном.

Рэнни не ответил. Он смотрел сквозь неё – туда, где её никогда не было. Где была только пустота.

Стейси резко развернулась и вышла.

Глава 2.

ДЕЛЛИ

Делли проснулась от резкого, как удар, звона будильника. Она поставила его на четыре утра – на два часа раньше обычного. Сон и так был тонким, рваным, будто она спала на краю пропасти и боялась свалиться. Боялась не опоздать на съёмки. Боялась опоздать на свою собственную жизнь. Страх сидел в груди комом. Она хотела успеть подготовиться: ещё раз пробежать глазами реплики, прогнать их шёпотом, убедиться, что голос не дрогнет, что она справится. В ванной тёплый душ немного отогнал оцепенение. Вода стекала по плечам, смывая остатки сна, но тревогу – нет. Та оставалась, холодная и липкая, под кожей.

Делли выбрала лёгкое шифоновое платье – простое, невесомое, нежно-розовое. Будто хотела казаться одновременно хрупкой и непобедимой. Быстро завила кудри, наспех проглотила тост – вкус не чувствовался совсем.

Ни одного сообщения в телефоне.

Она прикусила губу до боли и подошла к окну. Утренний Лос-Анджелес просыпался медленно, красиво, равнодушно: солнце золотило крыши, улицы наполнялись мягким светом, пальмы чернели на фоне розовеющего неба. Город выглядел так, будто в нём никогда не было места чужой боли.

Делли всё-таки набрала номер Рэнни.

Абонент недоступен.

Слёзы подступили мгновенно, жгучие. Она смахнула их тыльной стороной ладони – резко, зло.

– Нет, я не буду плакать. Не сегодня, – сказала она вслух, твёрдо, как приказ.

Если он так решил – пусть. Пусть будет так.

Телефон завибрировал в руке. Дейзи.

– Я внизу.

Делли схватила сумку и выбежала. У обочины стояла тёмно-синяя Tesla Model Y – чистая, тихая, идеальная, как сама Дейзи. Делли улыбнулась – впервые за утро искренне – и нырнула на пассажирское сиденье.

– Ну что, готова, звёздочка? – Дейзи тронулась плавно, бесшумно.

Делли глубоко вдохнула, глядя в лобовое стекло.

– Да… кажется, да. Надеюсь, я им понравлюсь.

Дейзи улыбнулась уголком губ, не отрывая глаз от дороги.

– Делли, ты любому понравишься. Ты ведь знаешь.

Делли вошла в репетиционный зал следом за Дейзи, на ходу оглядываясь. Высокие потолки, огромные панорамные окна, через которые лился мягкий, рассеянный дневной свет. Круг стульев, длинный стол с растрёпанными сценариями, бутылки воды, чьи-то куртки, брошенные на спинки кресел как попало. В воздухе витал запах свежесваренного кофе, тёплой бумаги и того особенного, осязаемого предвкушения – когда все уже здесь, и вот-вот начнётся.

Актёры уже рассредоточились по залу: кто-то бормотал текст вполголоса, кто-то тихо смеялся над чьей-то репликой, кто-то стоял в стороне, глядя в пустоту и явно разговаривая сам с собой.

– Привет, – раздался тёплый голос.

Девушка с ясной, открытой улыбкой подошла и обняла Делли легко, по-дружески, будто они сто раз так встречались. Делли на мгновение замерла. Она знала это лицо по экрану, по интервью, по сотням фотографий. Эйслин Рид. Прямо перед ней.

Двадцать лет, длинные чёрные кудри, мягко падающие на плечи, и глаза – ясные, голубые, светящиеся живым, неподдельным интересом. В ней не было ни грамма звёздной чопорности – только спокойная, уверенная открытость.

Делли неловко улыбнулась и протянула руку.

– Я… Делли.

Эйслин пожала её ладонь, улыбнулась ещё шире.

– Очень рада, Делли. Мы тебя правда заждались. Какая ты стеснительная, – она рассмеялась тихо, без тени насмешки. – Пойдём.

Не выпуская её руки, Эйслин потянула Делли к парню, который стоял чуть в стороне.

– Эрик! – позвала она. – Вот твоя экранная девушка.

Эрик был высоким, подтянутым. Выбритые виски, чёткие скулы, медовые глаза, смотревшие внимательно и прямо. Когда он улыбнулся, на щеках проступили ямочки, а под верхней губой на уздечке блеснуло маленькое серебряное кольцо пирсинга.

– Привет, – сказал он спокойно, протягивая руку.

Делли ответила на рукопожатие. Улыбнулась в ответ – невольно, чуть робко. Он не сразу отпустил её ладонь, рассматривая её с каким-то спокойным, изучающим любопытством. От этого щёки Делли предательски потеплели.

В этот момент к ним подошёл мужчина лет сорока пяти. Тёмные волосы с аккуратной сединой, дорогие, но ненавязчивые часы, спокойная, властная осанка.

– Добрый день. Делли, верно? – голос был деловой, но неожиданно тёплый. – Джон Харпер, продюсер проекта.

– Да… здравствуйте, – Делли кивнула.

Он улыбнулся уголком губ.

– Рад наконец увидеть вас вживую. До этого знал только по фото и разговорам. – Он махнул рукой, отбрасывая формальности. – Ладно, садитесь. Пора начинать.

Все расселись вокруг стола. Сценарии, карандаши, планшеты, нервное постукивание пальцев по дереву. Читка началась осторожно – голоса пробовали слова на вкус, искали интонацию. Постепенно воздух в зале стал плотнее, сосредоточеннее. Эйслин читала Лили глубоко, уверенно, проживая каждую фразу. Эрик переключался между мягкостью и внезапной холодностью так тонко, что от этого становилось не по себе.

Когда очередь дошла до Делли – в зале стало тише.

Она вдохнула и начала.

Всё вокруг исчезло, осталась только Эмма, ее боль и молчание. Её крошечная, дрожащая надежда. Делли говорила негромко, но каждое слово было настоящим. Она не играла – она вспоминала и отпускала. Когда последняя реплика повисла в воздухе, в зале на несколько долгих секунд стало абсолютно тихо.

– Хорошо… – тихо выдохнул кто-то из команды.

Эйслин повернулась к Делли и улыбнулась – тепло, без слов, но с явным «я горжусь тобой». Эрик опустил взгляд и задумчиво провёл пальцем по краю стола.

Продюсер поднялся, подошёл к Делли. Остановился рядом – не вторгаясь в пространство – и осторожно положил ладонь ей на плечо.

– Мне очень нравится, в вас есть правда. Это редкость, и этому нельзя научить.

Делли опустила глаза. Пальцы сжались в кулак.

– У меня умер отец… два месяца назад, – сказала она тихо, без интонации.

Тишина стала другой – тяжёлой, человеческой.

Джон не убрал руку. Лишь чуть крепче сжал её плечо – коротко, по-мужски.

– Мне очень жаль, Делли. И… спасибо, что принесли это сюда.

Она кивнула – уже не как актриса. Как человек.

– Итак, – раздался голос режиссёра. Высокий мужчина, тёмные волосы с сединой, аккуратная щетина, глаза, в которых читалась привычка держать под контролем весь этот хаос. – Дэниел Кроуфорд. Завтра съёмочный день начинается в семь утра. Сейчас – примерка, стилисты.

Он прошёлся взглядом по всем и остановился на Делли внимательно.

– Делли… вы читали пункт про стрижку в договоре?

Лицо Делли мгновенно изменилось.

Кошмар.

Она даже не помнила, чтобы там что-то такое было.

– Я… нет… я не видела, – выдавила она, стараясь не сорваться на панику.

Дэниел улыбнулся – спокойно, без давления.

– Ничего страшного. Нужно будет каре.

Каре?

Слово ударило в висок.

Карееее???

Сердце заколотилось так, будто хотело вырваться. Делли сглотнула. Никогда в жизни она не носила короткие волосы. А теперь этот момент стоял прямо на пороге.

Делли сидела перед огромным гримёрным зеркалом, окружённая незнакомцами: стилисты, визажисты, ассистенты с планшетами и кистями в руках. Всё вокруг бурлило – тихие команды, смех, щелчки ножниц, – но ей казалось, что она в каком-то чужом, параллельном мире.

Господи… – подумала Делли, глядя на своё отражение.

Длинные волосы – её волосы – лежали на плечах тяжёлым, привычным теплом. Это была её свобода: как они развевались на ветру, липли к мокрым щекам после серфинга, золотились на солнце. Каждая прядь – маленькая любовь к себе.

Ради мечты. Ради роли. Можно потерпеть, правда? – убеждала она себя, но внутри всё сжималось.

Стилист собрала волосы в тугой хвост одной уверенной рукой. Мгновение тишины. И – резкий, чистый звук ножниц. Один взмах. Делли резко открыла рот, не в силах отвести взгляд. Длинные пряди падали на пол медленно, почти торжественно – как осыпающиеся лепестки. Как что-то внутри неё тоже тихо рушилось.

Разве это не мелочь – шептала она себе. – Это всего лишь волосы. А это моя мечта – настоящая.

Она сидела неподвижно, спина прямая, пальцы под накидкой сжаты в кулаки. Стилист работала быстро, уверенно: каре – ровное, до ушей. Потом мультистайлер, мягкие волны, лёгкая укладка.

Когда всё закончилось, Делли замерла.

Из зеркала смотрела другая девушка. Всё ещё она – но словно собраннее. Открытая шея, чёткие скулы, глаза, в которых появилось что-то новое – острее, взрослее.

– Ну как? – спросила стилист, встречаясь с ней взглядом в отражении.

Делли медленно улыбнулась – сначала робко, потом искренне.

– Я… не ожидала. Это очень красиво, – сказала она честно.

Стилист поправила прядь за ухо.

– Тебе правда очень идёт. Стала моложе, мягче… Настоящая красавица.

Она сняла накидку. – Иди, примерочная зона ждёт.

Делли поднялась и направилась туда, где уже стояли Эйслин и Эрик. Вешалки с одеждой выстроились вдоль стены: мягкие свитера, кардиганы, джинсы с высокой посадкой, рубашки, приглушённые пальто – всё в спокойных, земляных тонах. Одежда Эммы – неброская, сливающаяся с фоном, как у девушки, которая привыкла занимать в мире как можно меньше места.

– О, вау, – тихо выдохнула Эйслин, увидев её. – Тебе правда очень идёт.

Эрик взглянул дольше, внимательнее, чем раньше. Едва заметно кивнул – и в этом кивке было что-то одобрительное.

Делли примеряла образы по очереди: тёплый свитер, чуть великоватый, будто с чужого плеча, джинсы, обнимающие бёдра, длинное пальто, в котором она казалась хрупкой и одновременно защищённой.

Одна из костюмерш задержалась рядом чуть дольше остальных.

– Делли, – начала она мягко, почти виновато, – для камеры будет лучше, если ты наберёшь пару килограммов. Совсем немного. Эмма должна выглядеть… приземлённой и домашней.

Делли на секунду замерла. Потом кивнула – спокойно, без протеста.

– Хорошо. Я поняла.

Спустя три часа всё наконец закончилось. Делли чувствовала себя ужасно вымотанной – будто из неё аккуратно, но до последней капли вычерпали силы. Голова гудела, тело ныло, а эмоции смешались в один плотный ком.

Дейзи нигде не было видно.

Делли машинально заправила непривычно короткие волосы за уши – это движение всё ещё казалось чужим – и достала телефон.

– Делли?

Она обернулась. Позади стояла Эйслин.

– Обменяемся номерами? – спросила она легко, будто это было самым естественным предложением в мире.

Делли тут же улыбнулась.

– Конечно, давай.

Они коснулись смартфонами, и номер мгновенно появился на экране Делли.

– Ты ведь новенькая, да? – сразу спросила Эйслин.

Делли кивнула.

– Да. Это мой первый дебют.

Эйслин улыбнулась – искренне, без тени сомнения.

– Ну, я думаю, ты отлично сюда вписываешься. Правда. Ты учишься?

– Да, – ответила Делли. – В MPU.

– О, круто, – оживилась Эйслин. – Я тоже там училась, но потом сюда перевелась. Очень хороший университет. У меня там до сих пор куча знакомых и друзей.

Делли улыбнулась, кивая.

– Слушай… – Эйслин чуть помедлила. – Может, сходим потом куда-нибудь? Я бы хотела узнать тебя получше.

У Делли пересохло в горле.

Меня?.. – мелькнуло в голове. – Она точно со мной говорит?

– Да… конечно, – быстро сказала она. – Спишемся. Завтра съёмки, но можно после них, если будут силы.

Эйслин тихо засмеялась.

– Насчёт сил я не уверена. Думаю, ты умотаешься ужасно.

– Делли, идём! – раздался голос Дейзи.

Делли обернулась.

Дейзи стояла чуть поодаль – и у неё буквально открылся рот, когда она увидела новую причёску.

– О-о-о… – протянула она. – Тебя уже постригли? Обалдеть, как тебе идёт!

Делли на секунду хотела спросить, почему Дейзи ничего не сказала ей заранее про стрижку, но тут же отпустила эту мысль. Это была её вина – она сама не заметила пункт в договоре.

– Ладно, – сказала она, снова повернувшись к Эйслин. – Мне пора, увидимся.

Она мягко, по-дружески обняла Эйслин и подошла к Дейзи, которая всё ещё смотрела на неё с широкой улыбкой.

– Хватит так смотреть, – засмеялась Делли.

Дейзи подняла обе руки, сдаваясь.

– Просто… тебе ужасно идёт. Всё, идём. Нам срочно нужно пообедать.

Глава 3.

ДЕЛЛИ

За обедом в небольшом кафе Дейзи говорила о графике. Её голос был привычно собранным, деловым, уверенным.

– Тебе нужно съездить на пробы в две рекламы косметики, – перечисляла она, глядя в телефон. – Туда тебя уже пригласили, и ещё пара проб в два фильма, на которые ты сама откликалась.

Делли просто кивала, машинально помешивая кофе. Всё, о чём она мечтала, происходило с ней наяву, прямо сейчас. Но внутри зияла дыра – чёрная, глухая, пустая. И ни мечта, ни работа не могли её закрыть. Смерть отца, расставание с Эшем и исчезновение Рэнни – после всех его слов, всех месяцев рядом, после того, как он добивался её, держал, поддерживал… просто ушёл.

– Делли?

Она подняла глаза.

– А? Что?

Дейзи цокнула, отпивая кофе.

– Делл, послезавтра у тебя две рекламы. А через неделю – пробы к двум фильмам.

Делли сделала глоток кофе.

– Да, я поняла.

– И ещё фотосессия сегодня, – добавила Дейзи. – Сейчас поедем в студию. Нужно снять тебя в новом образе.

Делли молча кивнула. Потом вдруг тихо сказала:

– Прости меня, Дейзи. Ты всё делаешь за меня… Я так благодарна. Правда. Просто… мне сейчас очень плохо.

Дейзи внимательно посмотрела на неё.

– Рэнни… – голос Делли дрогнул. – Он… он ничего мне не сказал. Просто уехал. И я… я разбита.

Дейзи без колебаний взяла её за руку.

– Делл, он козёл. Он всегда был таким, поверь мне. Стейси мне не раз говорила – только между нами – что он болван. Высокомерный и эгоистичный. Тебе нужно найти другого человека.

Делли покачала головой.

– Нет. Я не хочу никого. Я недавно рассталась с Эшем.

– С кем? – переспросила Дейзи.

– Эш Пим. Актёр.

– А-а-а… – протянула Дейзи. – Так подожди… они же друзья.

Делли медленно кивнула.

– Были. Но я всё разрушила. У меня был роман… с ними обоими.

Дейзи выпучила глаза – и вдруг рассмеялась.

– Так что?

Делли сама неожиданно улыбнулась.

– Что?

Дейзи прикрыла рот ладонью.

– Так ты, оказывается, ещё та сердцеедка. Обалдеть.

Улыбка Делли погасла так же быстро, как появилась. Она опустила глаза. Это было правдой – но в этом не было ни гордости, ни самодовольства. Только боль. Она любит их обоих. По-разному – но любит. По Эшу сердце всё ещё болело невыносимо, она ужасно по нему скучала, но знала: всё кончено. А Рэнни… он был её надеждой. Но он не был обязан ждать её. У него было своё «я», своё право быть любимым. И он не заслуживал такой неопределённости.

И я не заслуживаю его, – подумала Делли.

– Так и что? – осторожно спросила Дейзи. – Вы с Эшем расстались из-за Рэнни?

Делли покачала головой.

– Почти… но, слушай, прости. Я не хочу это ворошить, правда. Всё слишком запутанно и грязно. Они оба заслуживают счастья. И оно точно не со мной. В моей жизни постоянно происходит какой-то ужас.

Дейзи тяжело вздохнула.

– Не будем, Делл. Всё нормально. Правда. Ты не обязана говорить. А теперь поехали на фотосессию.

Фотосессия оказалась для Делли чем-то совершенно новым – непривычным, пугающе волнующим. На ней – свободные мужские брюки с низкой посадкой и белая мужская рубашка, расстёгнутая ровно настолько, чтобы из-под ткани выглядывал край кружевного бюстгальтера. Как момент, пойманный между вдохом и выдохом. Ноги босые. Макияж – отсутствовал.

Фотограф сразу отрезал:

– Хочу тебя настоящую. Кожу, взгляд, лёгкие тени под глазами. Всё то, что не нарисуешь.

– Садись в кресло, – сказал он спокойно, направляя. – Спину чуть округли… да. Теперь смотри не в камеру. Мимо. Будто думаешь о чём-то своём. Отлично. А теперь – секунда дерзости. Губы чуть приоткрой. Не улыбайся. Вот так.

Щёлк. Щёлк.

Потом – диван. Делли села боком, поджав одну ногу под себя. Рубашка сползла с плеча, обнажив ключицу и тонкую полоску кожи.

– Не играй в «секс», – тихо сказал фотограф, обходя её. – Просто будь собой. Камера сама возьмёт.

Он двигался вокруг – менял ракурсы, ловил свет, тени, дыхание. Сначала Делли чувствовала каждый мускул, каждое движение как чужое. Потом вдруг отпустила. Перестала думать, как выглядит. Просто стала – телом, взглядом, паузой между ударами сердца.

– Кадры будут чёрно-белые, – сказал он под конец.

Когда всё закончилось, Делли подошла к экрану. Фотограф пролистал несколько кадров прямо на камере.

– Ого… – выдохнула она, не сдержав улыбки.

С неё смотрела девушка, которую она не узнавала: уверенная, тихо сексуальная, живая.

Делли заплатила шестьсот долларов, поблагодарила – искренне – и ушла переодеваться. Пока она снимала рубашку и брюки, Дейзи о чём-то быстро говорила с фотографом – по-деловому, уверенно.

Когда Делли вышла, Дейзи подошла сразу.

– Завтра снимки будут готовы, – сказала она. – Я договорилась, выложим в твой Instagram.

Делли обернулась и улыбнулась – широко, по-детски.

– Спасибо, Дейзи. Так хочу увидеть их поскорее.

Дейзи шагнула ближе и привычным движением заправила короткие пряди Делли за уши.

– Поверь, – сказала она с тёплой, чуть лукавой улыбкой, – ты будешь в шоке. В хорошем смысле.

РЭННИ

Рэнни сидел в кругу актёров, рассеянно перелистывая сценарий фильма «Бесшумный ток». Страницы шуршали под пальцами, строки расплывались перед глазами – он читал, но не понимал. Мысли упрямо возвращались не к роли, а туда, откуда он сам себя вырвал. Он поднял взгляд и поймал на себе пристальный, изучающий взгляд.

Кира Филипсис.

Она сидела напротив и откровенно смотрела на него, не отводя глаз. Они играли пару. Рэнни знал её – видел на пробах, слышал отзывы, но никогда не следил специально. Крашеная блондинка, холодный светло-голубой взгляд, вполне милые, правильные черты лица. В ней чувствовалась уверенность человека, привыкшего быть замеченным. Сильный британский акцент выдавал её сразу – как, впрочем, и всех здесь. Кроме него самого и Стейси.

– Итак, – раздался голос режиссёра.

К ним подошёл Говард Миллер – крепкий мужчина лет пятидесяти, в тёмном пиджаке и простой футболке. У него были внимательные глаза человека, который умеет видеть потенциал и так же легко – вычёркивать лишнее. Он говорил спокойно, без лишнего нажима, но так, что его слушали.

– Завтра начинаем съёмки. Сбор с семи утра, – сказал он, оглядывая актёров. –

Рэнни, тебе нужно немного подстричь волосы. Сделаем шторку. Ничего радикального.

Рэнни коротко кивнул и поднялся.

– Понял.

Через час он уже сидел перед зеркалом. Волосы стали короче, аккуратнее, чужими. Киру тоже постригли – ей сделали лёгкий каскад, почти незаметный, подчёркивающий форму лица.

Но Рэнни этого не замечал.

Все его мысли были о Делли.

Интересно, как она познакомилась с командой? Как прошла её первая репетиция? Испугалась ли она? Улыбалась ли?

Он с горечью подумал о том, что расторг свои съёмки. Он должен был быть там. Играть с ней. Смотреть на неё не через воспоминания, а через камеру.

Я должен был – и всё равно ушёл.

Рэнни провёл ладонями по лицу, задержав их на секунду, будто пытаясь стереть усталость и сожаление.

В этот момент чья-то рука легла ему на плечо.

Кира.

– Хочешь выпить? – спросила она мягко, с тем самым британским акцентом, который резал слух своей правильностью.

ДЕЛЛИ

Делли лежала, глядя в потолок. Белый, пустой, равнодушный.

Интересно, чем он сейчас занят… – подумала она, и от этой мысли слёзы сами потекли по вискам, впитываясь в подушку.

Ей было невыносимо одиноко в этой кровати одной. Со всеми своими мыслями, страхами, воспоминаниями. Она набрала Ники. В Мадриде сейчас было девять утра – наверняка та уже не спала и готовилась к съёмкам. Гудки тянулись один за другим. Ответа не было. Делли позвонила ещё раз, и ещё. В итоге – семь раз подряд.

Ничего.

Она написала сообщение: Ники, позвони, как будешь свободна.

Делли села на край кровати, вытерла слёзы ладонью и, немного подумав, написала Грейс:

Делли: ты тут?

Ответ пришёл сразу:

Грейс: да.

Делли тут же набрала её.

– Привет, Делл. Как ты? – спросила Грейс.

И этого оказалось достаточно.

– Мне так плохо, Грейс… – всхлипнула Делли.

– Делл, перестань, – резко сказала Грейс. – Пошло всё к чёрту, не надо плакать.

– Я не могу, – прошептала Делли. – Я так устала. Так устала…

Грейс тяжело вздохнула.

– Делл, запомни одну вещь, – сказала она уже тише. – Иногда жизнь ломает тебе сердце не потому, что ты слабая, а потому что ты слишком долго держалась за то, что давно перестало тебя беречь.

Делли закрыла глаза.

– Тебе надо отпустить всё это дерьмо и жить дальше, – продолжила Грейс. – Наоборот, хорошо, что он ушёл. Ты ведь сама говорила, что тебе нужно время.

– Да, но… – начала Делли. – Я так к нему привязалась…

– Это уже неважно, – перебила Грейс. – Пошёл он нахрен, Делл. Поняла?

– Да, – сразу ответила Делли.

– Люблю тебя, – сказала Грейс.

– И я тебя люблю.

– Ну давай. Рассказывай. Как всё прошло?

И Делли начала говорить. Про знакомство с командой. Про Эйслин и Эрика. Про новую стрижку, к которой она всё ещё не могла привыкнуть. Про то, что завтра увидит фотографии – и ей одновременно страшно и любопытно. Пока она говорила, боль внутри не исчезла. Но она стала чуть тише.

Делли так и не уснула. Она сидела на диване, поджав ноги, и читала «Великого Гэтсби». Буквы плыли перед глазами, но она всё равно держалась за текст, словно за якорь.

«И так мы плывём, словно лодки против течения, непрерывно возвращаясь в прошлое».

Делли глубоко вздохнула. Эта строка ударила слишком точно – прямо в то место, где ещё болело. Она закрыла книгу, медленно, бережно, и встала. Положила её на стол, провела пальцами по обложке, будто прощаясь не с историей, а с частью себя.

– Я буду жить, – сказала она вслух, и собственный голос прозвучал неожиданно твёрдо.

Она выпрямилась, словно собирая себя по частям.

Глава 4.

ДЕЛЛИ

Павильон гудел – свет, камеры, кабели под ногами, люди с рациями, запах кофе и лака для волос. Сердце билось слишком быстро, ладони были холодными, а внутри всё сжималось от волнения.

Это правда происходит со мной, – повторяла она себе, пока ассистент поправлял свет.

– Делли, готова? – спросил режиссёр, не поднимая глаз от монитора.

– Да… да, готова, – ответила она чуть тише, чем хотела, и тут же откашлялась.

Эйслин подошла ближе и улыбнулась ей ободряюще.

– Дыши, – шепнула она. – Ты справишься.

Сцена была камерной. Эмма сидела на краю кровати, сжимая телефон, и должна была сказать всего пару фраз – тихо, себе под нос. Но именно это пугало сильнее всего.

– Камера… мотор…

Делли на секунду закрыла глаза.

Эмма – это не я. Это её боль, не моя.

– Поехали.

– Я просто… я не знаю, как дальше жить, – сказала она, и голос дрогнул ровно так, как нужно.

– Стоп. Отлично, – кивнул режиссёр. – Ещё дубль, но чуть тише. Как будто боишься, что тебя услышат.

Второй дубль вышел ещё лучше. Когда прозвучало «снято», Делли только тогда поняла, что всё это время не дышала.

На перерыве она вышла на улицу, присела на ящик с оборудованием и сделала глоток воды. Руки всё ещё слегка тряслись.

– Неплохо для первого дня, – раздался голос рядом.

Эрик опустился рядом с ней, держа в руках кофе.

– Спасибо, – улыбнулась Делли. – Я думала, упаду в обморок.

– Не было заметно, – усмехнулся он. – Ты выглядела очень… настоящей.

Они немного помолчали.

– Ты откуда? – спросила Делли.

– Из Сан-Диего, – ответил он. – Всё детство у океана.

– Серьёзно? – её глаза загорелись. – Я тоже, ну точнее я из Бока-Ратон возле океана. Я обожаю серф.

– О, тогда ты своя, – он засмеялся. – Слушай, а давай на выходных покатаемся? Есть классный спот недалеко.

Делли уже хотела согласиться, но тут же вспомнила голос Дейзи:

Две рекламы, график плотный, никуда не пропадай.

– Я бы с радостью, – сказала она честно. – Давай на выходных, если у меня ничего не поставят. У меня агент – зверь.

– Договорились, – кивнул Эрик. – Я подожду подтверждения.

В этот момент телефон в её руках завибрировал. Сообщение от Дейзи.

Дейзи: Файл: photos.zip

– О боже… – выдохнула Делли и открыла галерею.

Она листала снимки и не могла сдержать улыбку. Чёрно-белые кадры: она на диване, полуоборот, взгляд в камеру – уверенный, взрослый, совсем другой человек. Короткие волосы, оголённые ключицы, мужская рубашка.

– Вау, – тихо сказала она.

Эрик наклонился ближе, заглядывая в экран.

– Это вчера?

– Да, – кивнула Делли, всё ещё рассматривая себя, словно не веря.

– Красивые фотки, Делл, – сказал он искренне. – Очень. Ты на них… сильная.

– Спасибо, – сказала тихо Делли.

Телефон завибрировал снова.

Делли нахмурилась, увидев имя на экране. Тайа, мама Ники.

Они никогда не разговаривали. Тайа всегда была холодной, строгой, из тех, кто держит дистанцию в километр. Ники говорила о ней редко – и всегда с усталостью в голосе.

– Да, алло, – Делли подняла трубку. – Здравствуйте.

– Делли… здравствуй. Я не отвлекаю? – голос Тайи дрожал, как натянутая струна.

– Нет… – Делли почувствовала, как внутри всё сжимается. – Что-то случилось?

Слишком долгая пауза.

– Да, Делли… – голос сорвался. – Ники пропала. Два дня не берёт трубку. Не отвечает. Я обзвонила всех – подруг, коллег… Эй-Джей сказал, что они расстались. Он не знает, где она.

Мир качнулся. Пальцы мгновенно похолодели, сердце ухнуло в пустоту, горло перехватило сухим комом. Шум съёмочной площадки стал далёким, приглушённым, будто кто-то накрыл её стеклянным колпаком.

– Подождите… – прошептала Делли. – Как – пропала? Что значит… пропала?

– Я не знаю… – Тайа наконец разрыдалась, не сдерживаясь. – Я ничего не понимаю… Господи, Делли, это моя девочка… У меня нет денег на билет, нет визы, всё это занимает время… Я думала, она хотя бы тебе писала…

Делли резко встала. Провела ладонью по лицу – резко, будто хотела стереть услышанное.

– Так… подождите, – голос дрожал, но она заставляла его звучать твёрже. – Я… я в шоке. Она ничего не говорила про расставание. Может, она просто… уехала куда-то? Хотела побыть одна?

– Я не знаю, Делли… – всхлипнула Тайа. – Я правда не знаю…

– Вы звонили в полицию? – перебила Делли.

– Нет…

– Нужно сейчас же, немедленно!

С площадки раздался крик:

– Делли! Мы готовы, пора!

Она обернулась на секунду, потом снова прижала телефон к уху.

– Тайа, послушайте меня внимательно, – сказала она, с трудом собирая себя в кулак. – Звоните в полицию прямо сейчас. Я хочу знать всё, что узнаете. Если нужны деньги – на билет, на что угодно – я переведу. Сколько потребуется. Пожалуйста… звоните им немедленно.

– Хорошо… – Тайа хлюпнула носом. – Спасибо, Делли… Спасибо…

Связь оборвалась.

Делли опустила руку с телефоном. Тошнота подкатила к горлу, перед глазами поплыло, ноги стали ватными. Страх накатывал тяжёлыми, липкими волнами – таким густым, что дышать было больно.

Нет-нет-нет. С Ники ничего не могло случиться. Не она. Не сейчас.

– Господи… – выдохнула Делли, сжимая телефон так, что костяшки побелели.

Почему всё снова рушится? Почему каждый раз, когда кажется, что она встаёт на ноги, жизнь бьёт под дых?

Она закрыла глаза. Внутри разрасталась пустота – холодная, бездонная. И только одна мысль билась в висках, глухо, отчаянно:

За что?..

РЭННИ

Съёмки закончились. Рэнни поспешно запихивал вещи в сумку – резко. Кира подошла сзади, облокотилась на стол, улыбнулась уголком губ.

– Ну что, повторим вчерашнее?

Он даже не обернулся. Закинул сумку на плечо.

– Пошли.

Они сидели в полутёмном баре неподалёку. Рэнни заказал виски со льдом. Кира – яркий коктейль с долькой лайма. Лёд тихо звякнул о стекло.

– Мы сегодня неплохо поработали, – сказала Кира, глядя на него исподлобья.

– Ага, – буркнул Рэнни и сделал большой глоток.

Он достал телефон. Пальцы сами потянулись к приложению. Он не думал, что докатится до такого – создать фейковый аккаунт, чтобы следить за ней.

Ну и дебил, – подумал он в сотый раз, но всё равно зашёл на страницу Делли.

Уже двадцать тысяч подписчиков. Рэнни невольно улыбнулся – коротко, горько.

Молодец, Делли-Мелли. Ты умница.

Он пролистал вниз. Новые фото – час назад.

Сердце ударило в рёбра так, что в ушах зазвенело. Она постриглась. Короткое, ровное каре. Открытая шея, скулы, взгляд – другой, но всё ещё её. Рэнни замер, глядя на экран. Воспоминание о ней – о том, как он касался этой кожи, как она выгибалась под его ладонями, – пронеслось внутри горячей волной. Такая сексуальная. Такая… живая.

Каре ей идет. Чёрт возьми, как же ей идет.

Он прикусил губу, листая дальше – медленно, будто боялся пропустить хоть кадр.

Кира наклонилась ближе, заглянула через плечо и тихо засмеялась.

– Что думаешь? Кому бы присунуть? Неплохая, я бы сказала. Молодая очень. Кто она?

Рэнни резко заблокировал экран. Телефон лёг на стол с глухим стуком.

– Актриса новенькая.

Кира улыбнулась шире, отпивая коктейль.

– А-а… Как зовут?

– Делли Миласске, – ответил он, глядя куда-то в сторону.

– Красивая, – Кира сделала ещё глоток. – Ты с ней встречался?

Рэнни отпил виски – медленно, чувствуя, как алкоголь обжигает горло.

– Да. Знаю её.

– О-о… – протянула Кира, прищурившись. – И что? Вы типа вместе были?

Рэнни повернулся к ней. Взгляд тяжёлый, предупреждающий.

– Кира, тебе заняться нечем?

Она рассмеялась – тихо.

– Да ладно, просто любопытно.

– Ага, – бросил он, убирая телефон в карман брюк. Пальцы всё ещё дрожали.

Он допил виски одним глотком. Лёд звякнул в пустом стакане. Внутри всё ещё горело. Каре. Её новая, незнакомая и такая родная красота. И мысль, от которой хотелось заорать:

Я должен был остаться. Должен был сказать.

Но он как всегда молчал.

Глава 5.

ДЕЛЛИ

Делли не помнила, как после звонка Тайи продолжились съёмки. Всё происходило будто сквозь толстое, мутное стекло – приглушённо, нереально, на автомате. Состояние Эммы стало её собственным: сырым, необработанным, болезненно честным. Камера ловила то, что Делли даже не играла – просто жила. Ей хотелось упасть посреди площадки и больше не вставать. Проблема за проблемой. Вот на что превратилась её жизнь – сплошная череда ударов, от которых уже не успеваешь отдышаться.

В перерывах она звонила Тайе. Ответ всегда один и тот же: «Новостей нет». Заявление о пропаже приняли только после нескольких часов объяснений, сомнений, бюрократических отговорок. Делли казалось, что она спит. Просто не может быть. Но сон не заканчивался. К концу смены она судорожно схватила сумку и выбежала из здания. Ветер сразу растрепал короткое каре – пряди хлестнули по щекам, непривычно, резко, чуждо. Делли хотелось рухнуть прямо на асфальт, закрыть лицо руками и почувствовать, как кто-то обнимает её, шепчет, что она не одна. Но рядом никого не было. Только она. Опустошённая и сломанная. Никому не нужная.

Она пошла пешком – сама не понимая зачем. Ноги несли вперёд, а в голове стучало одно:

Ники… Ники, пожалуйста, найдись. Жила ли я вообще последние месяцы?

После смерти отца всё покатилось под откос. Жизнь стала пустой, тяжёлой, безнадёжной. Каждый раз она поднималась с колен, тянулась к мечте – и каждый раз сверху падали новые камни, будто кто-то наверху решил добить её окончательно.

Она остановилась у бара «The Conga Room». У входа – смех, дорогой парфюм, звон бокалов, люди в красивой одежде. Делли посмотрела на себя: мешковатые джинсы, голубой топ, усталые глаза. Повернулась и вошла.

Села на высокий барный стул.

– Бренди, – сказала она.

Никогда не пила. Но знала: он крепкий.

Бармен – молодой парень лет двадцати четырёх, бритая голова, аккуратные черты, спокойный, ясный взгляд – улыбнулся.

– Вам есть двадцать один?

Делли посмотрела на него так расстроенно, что он вздохнул.

– Ладно.

Налил янтарную жидкость в бокал.

– Вы первая девушка, которая заказала бренди за всё время, что я здесь работаю.

Делли не ответила. Выпила залпом – и тут же закашлялась, зажмурившись от жжения.

– Ещё? – спросил он.

Она кивнула, заправив волосы за уши.

– У вас что-то ужасное случилось? – спросил он осторожно.

Делли подняла глаза. Облизнула пересохшие губы.

– Да, вся моя жизнь.

Он молча пододвинул второй бокал.

– Знаете, – сказал он тихо, – самые лучшие слушатели – это бармены. Те, кого вы видите первый и последний раз.

Делли вздохнула. Сделала глоток – уже не морщась – и вывалила всё. Про отца, разрыв с Эшем, про Рэнни, Ники. Про страх, который разъедает её изнутри, день за днём.

– Вот… – закончила она, допивая бокал. – Моя подруга пропала. И я не знаю, что делать.

Бармен тихо выдохнул.

– Охренеть…

Он покачал головой.

– Ваша жизнь – это готовый сценарий для фильма или для книги.

Делли рассмеялась – коротко, неожиданно даже для себя.

– Да… это точно.

Он налил третий бокал.

– И что вы будете делать? – спросил он.

Делли пожала плечами.

– А разве есть выбор?

Он посмотрел на неё внимательно – спокойно, без пафоса.

– Выбор есть всегда, даже если он сводится к одному – не сдаться.

Делли улыбнулась. Медленно, устало, но искренне.

– Я Делли, – сказала она и протянула руку.

– Джеймс, – ответил он, пожимая её ладонь.

Делли взглянула на телефон уже была полночь. Цифры светились холодно и равнодушно.

– Мне пора, – сказала она, чуть заплетающимся языком. – Завтра съёмки.

Джеймс приподнял бровь, вытирая бокал.

– Съёмки?

– Ага, – Делли улыбнулась криво, по-пьяному. – Я актриса.

– Ого, – он усмехнулся, искренне удивлённый. – А автограф дашь?

Делли рассмеялась – коротко, неожиданно громко.

– Без проблем.

Он протянул ей салфетку и ручку. Делли взяла, на секунду задумалась, потом написала аккуратным, чуть дрожащим почерком:

«Для прекрасного бармена Джеймса. Спасибо за вечер! Делли (сердечко)»

Она положила салфетку на стойку, достала из кошелька несколько купюр – больше, чем стоило, но ей было всё равно – и прижала их бокалом.

– Спасибо, бармен Джеймс. Хорошего тебе вечера.

– И тебе, Делли-актриса, – он улыбнулся мягко – Береги себя.

Она вышла на улицу. Ночной Лос-Анджелес встретил её прохладой и запахом асфальта после дневной жары. Делли открыла приложение Uber, пальцы скользили по экрану не сразу, пока ждала машину – листала сообщения от Дейзи.

Дейзи: ты где? Всё ок? Делли, ответь хоть что-нибудь. Я волнуюсь.

Она не ответила, не могла. Просто нажала «перезвонить» на номер Рэнни – в сотый раз за день.

Абонент недоступен.

Снова и снова.

Сердце сжалось так больно, что на секунду перехватило дыхание. Он нужен ей прямо сейчас. Нужен так, будто от этого зависит, сможет ли она дышать дальше, но его нет. И уже не будет. Машина подъехала. Делли открыла дверь, села на заднее сиденье, прижалась виском к холодному стеклу.

– Куда едем? – спросил водитель.

Она назвала адрес квартиры – тихо, шёпотом.

Машина тронулась. Городские огни размазывались за окном в яркие полосы. Делли закрыла глаза. В голове крутилось только одно:

Почему ты не берёшь трубку? Почему все уходят?

Она не заметила, как по щеке скатилась одна-единственная слеза – горячая, быстрая. Вытерла её ладонью и отвернулась к окну, чтобы водитель не увидел.

Завтра съёмки. Завтра нужно будет снова улыбаться в камеру. А сегодня… сегодня просто нужно дожить до утра.

РЭННИ

Рэнни проснулся резко – будто кто-то толкнул его в грудь. На часах 9:00 a.m. До студии два часа, ещё можно успеть, если не будет пробок. Он повернул голову, сзади, на смятых простынях, в его рубашке и одних трусах, спала Кира – волосы растрёпаны, губы приоткрыты. Они вчера сильно напились. Он даже не помнил, как оказались здесь, у него дома. Всё после бара – сплошной провал.

– Эй, вставай, – ткнул он её в плечо.

Кира застонала, перевернулась и уткнулась лицом в подушку.

– Отстань… голова лопается…

Рэнни встал. Ноги дрожали. Он дошёл до ванной, включил свет – и замер перед зеркалом.

В кого я превратился? Глаза красные, веки опухшие, щетина неровная, волосы как после драки. Развалюха. Полная развалюха.

Он провёл ладонью по лицу – кожа шершавая, чужая.

Разве я могу жить без неё? – мысль ударила тихо, но больно. – Разве могу дышать, как раньше, без неё?

Нет, не может. И никогда не сможет.

– Я не могу больше… – прошептал он вслух, голос хриплый, надломленный.

Он достал телефон, открыл чёрный список. Номер Делли – там, наверху. Пальцы зависли над «убрать». Сердце заколотилось – быстро, болезненно.

А если она не простит? А если письмо так и не нашла?

Он всегда сбегал, от всего. От этой любви, которая жгла сильнее всего, что он знал. Он боялся. Боялся, что она скажет «нет». Боялся, что скажет «да» – и тогда придётся отвечать за всё. Телефон лёг на край раковины с тихим стуком.

Глава 6.

ДЕЛЛИ

Делли проснулась от настойчивого, злого стука в дверь. Он врезался в голову, будто молотком. Она с трудом разлепила глаза, медленно сползла с дивана, на котором уснула, так и не добравшись до спальни, – в одежде, с тяжёлой головой и сухим ртом. Вчерашний бренди отзывался тупой болью в висках. Делли открыла дверь. На пороге стояла Дейзи – нахмуренная, с плотно скрещёнными на груди руками. Вся её поза кричала о раздражении.

– Какого лешего, Делли?! – взорвалась она. – Ты не отвечаешь на звонки, на сообщения! Время десять утра! Мы опаздываем на съёмку рекламы, а потом у тебя съёмки сериала. Ты вообще помнишь, что у тебя сегодня рабочий день?!

Она оглядела Делли с головы до ног.

– Это что такое? Что с тобой происходит?

Делли сжала губы. Внутри всё дрожало – от усталости, боли, злости.

– Я… я прости… – начала она. – У меня просто…

– Просто что?! – перебила Дейзи, повышая голос. – Тебя бросил парень, и ты готова всё просрать из-за этого?!

Делли резко подняла голову. В её взгляде вспыхнула ярость.

– Причём здесь Рэнни? – голос её дрогнул, но стал жёстким. – Мы не были парой.

И вообще… у меня подруга пропала в другой стране. Как ты смеешь меня упрекать?

Дейзи замерла.

– Ты мой агент, – продолжила Делли, всё громче, – а не моя мать, я не просила тебя следить за каждым моим шагом. И если уж на то пошло – тебя изначально нанял Рэнни, а не я.

Дейзи открыла рот, явно не ожидая такого.

– Что ты на меня так смотришь?! – сорвалась Делли. – Если бы ты прожила хотя бы часть моей жизни, если бы прошла хоть метр в моей шкуре, ты бы не стояла здесь и не читала мне лекции! Попробуй нести всё это на себе – потери, страх, одиночество – и потом скажи, как «надо просто собраться»!

Дейзи шагнула к ней, инстинктивно пытаясь обнять.

– Не трогай меня, – резко сказала Делли, выставляя руки вперёд. – Ясно?

Тишина повисла тяжёлая, звенящая.

– Дай мне двадцать минут, – уже холоднее добавила Делли. – Я соберусь. Мы поедем на рекламу. Потом – на съёмки.

Она развернулась и закрыла дверь ванной.

Щёлкнул замок.

Делли оперлась ладонями о раковину – и слёзы хлынули, неконтролируемо, резко, будто плотину прорвало. Она зажала рот рукой, чтобы не всхлипнуть вслух. Но времени на это не было. Не сейчас. Она вытерла лицо, глубоко вдохнула и подняла голову, глядя на своё отражение.

Потом. Я развалюсь потом.

Делли молча смотрела в окно, пока Дейзи вела машину. Город проплывал мимо – светофоры, вывески, пальмы – всё будто чужое, не имеющее к ней никакого отношения.

Дейзи украдкой посмотрела на неё, потом всё-таки сказала:

– Прости меня, Делли… Господи. Если бы я знала… Это ужасно. Я не должна была срываться.

Делли медленно повернула к ней голову.

– Всё нормально, – тихо сказала она.

Это было неправдой, но сил спорить не осталось.

Она включила телефон и набрала Тайю, та взяла сразу.

– Никаких новостей, – сказала Тайя шёпотом. – Ничего. Ники не нашли.

Голова Делли словно раскололась надвое. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула.

– Я переведу вам деньги, – сказала она твёрдо. – Готовьте документы, вам нужно лететь.

– Делли… – Тайя всхлипнула. – Спасибо, правда. Я даже не знаю, как…

– Всё хорошо, – перебила Делли. – Просто делайте всё быстро.

Она сбросила звонок, зашла в банковское приложение и, не задумываясь, перевела три с половиной тысячи долларов – на билеты, срочную визу, сборы. Ей было всё равно. Она не была богатой, но ради Ники отдала бы и последнее. Сорвать съёмки она не могла – контракт, обязательства, ответственность. Это грызло её изнутри.

Делли убрала телефон и вдруг спросила, не глядя на Дейзи:

– Сколько он тебе платил?

Дейзи удивлённо повернулась:

– Что?

– Ты знаешь, – сказала Делли. – Сколько он заплатил, чтобы ты работала со мной?

Дейзи сжала губы, снова посмотрела на дорогу и после паузы выдохнула:

– Триста тысяч в год.

Делли резко посмотрела в окно.

– Ого… – тихо сказала она. – Недёшево ты берёшь за услуги.

– Да, – кивнула Дейзи. – Но ты лучшая клиентка из всех, кто у меня был. Правда.

Они подъехали к большому зданию. Машина остановилась.

Дейзи повернулась к Делли:

– Слушай… Я могу тебя отпустить. Мы можем всё перенести. Ты же понимаешь – тебе нужен психолог.

Дейзи внимательно посмотрела на неё.

– Я понимаю, – мягко сказала она. – Ты разбита и истощена. Я правда боюсь за тебя, Делли. Твоя мечта может обойтись слишком дорого – твоему ментальному здоровью.

Глаза Делли наполнились слезами. Она покачала головой.

– Нет… Я обещала себе. И папе. Это наша мечта. Это моя мечта. Мне нужно идти дальше. Двигаться, даже если больно.

Дейзи взяла её за руку.

– Милая… Ты исполнишь её. Я в этом не сомневаюсь. Я просто боюсь, что ты сломаешься по дороге.

Делли резко повернулась к ней:

– Позвони Стейси. Пожалуйста. Я хочу поговорить с ним. Умоляю тебя.

Дейзи замерла.

– Делли… – тихо сказала она. – Он разобьёт тебе сердце ещё раз.

– Пусть, – кивнула Делли. – Но я хочу. Мне нужно это.

Дейзи тяжело вздохнула, достала телефон и набрала номер.

– Алло, привет, Стейси… Ага. Слушай, Рэнни рядом?

Пауза.

– Мне плевать, где он и что делает. Позови его. Сейчас.

Делли широко раскрыла глаза – она впервые видела Дейзи такой жёсткой.

– Алло… – раздался в трубке знакомый голос.

Делли выхватила телефон и вышла из машины. Сердце колотилось так, что стучало в ушах. Ноги подкашивались.

– Рэнни… – выдохнула она. – Почему ты… ты…

Слова не складывались. Голова кружилась.

– Делл? – тихо сказал он.

Что-то внутри неё оборвалось.

– Я тебя никогда не прощу, – вырвалось у неё. – Слышишь? Никогда. Ты убил меня. Просто взял – и убил.

Она задыхалась, чувствуя, как он молчит на том конце линии.

РЭННИ

Я тебя никогда не прощу. Ты убил меня. Убил.

Её голос звенел у него в голове эхом, снова и снова, будто застрял между ударами сердца. Рэнни стоял, прижав телефон к уху, и не мог вдохнуть. Воздуха не было. Мир вокруг расплывался, терял очертания, будто его медленно накрывала вода. Он резко зашёл в настройки уже на своем телефоне, дрожащими пальцами открыл список заблокированных контактов.

Имя Делли. Он тут же разблокировал её и начал звонить.

Гудки.

Ничего.

Ещё раз.

Снова тишина.

Он звонил снова и снова – раз, два, пять, десять раз подряд. Телефон в руке казался тяжёлым, чужим.

Она не берёт.

– Чёрт… – выдохнул он хрипло, проводя рукой по лицу. – Твою мать… что я наделал…

Грудь сжало так, что стало больно. Он опустился на стул, уставившись в пол, всё ещё держа телефон в руке, словно тот мог вдруг ожить и дать ему шанс всё исправить. Но шанса не было.

ДЕЛЛИ

На Делли нанесли слой косметики, поправили тон, ресницы, губы. Внутри было странное, пугающее ощущение завершённости, будто что-то, тянувшееся слишком долго, наконец оборвалось.

Я сказала это, – подумала она. – Пусть знает.

Хотя сразу в голову пришла другая мысль, холодная и горькая:

Да ему, наверное, плевать. Он даже ничего не почувствовал, когда я это сказала.

Две рекламные съёмки прошли быстро, механически. Делли улыбалась, делала то, что от неё требовали, двигалась по меткам, говорила нужные слова. Как будто тело работало отдельно от неё самой. Дейзи, не теряя ни минуты, сразу повезла её на съёмки сериала – было уже около трёх часов дня, и они так и не успели пообедать.

Делли буквально выскочила из машины, побежала в гримёрку, переодеваться и повторять текст. Мысли путались, строки расползались перед глазами.

– Делл, – Эйслин обняла её крепко, тепло. – Ты как?

– Нормально, – быстро ответила Делли.

Эрик сидел на диване, уткнувшись в сценарий, повторял реплики вполголоса. Делли натянула на лицо маску улыбки.

Никто не должен знать, – решила она. – Никто.

Съёмки растянулись до трёх часов ночи следующего дня. Когда наконец прозвучало «Снято», Делли просто рухнула на диван, застонала, не чувствуя ни рук, ни ног. Тело было ватным, голова гудела. Эйслин ушла ещё до полуночи – извинилась, сказала, что ей нужно восстановиться. Эрик сел в кресло напротив, устало потирая шею.

Делли достала телефон.

Пропущенные вызовы от Рэнни.

Сердце болезненно сжалось, но она тут же нажала «заблокировать».

Как ты – так и я, – подумала она. – Теперь моя очередь вычеркнуть тебя из своей жизни.

– Делл, – отвлёк её Эрик. – Ты хочешь есть?

Она положила телефон на грудь, уставилась в потолок.

– Конечно хочу, – честно сказала она, вспомнив, что за весь день съела только какой-то бутерброд.

– Тогда идём в круглосуточный бар, – сказал Эрик, уже вставая и надевая куртку.

Делли посмотрела на экран телефона ещё раз, затем поднялась.

– Идём.

Только войдя внутрь, она поняла, куда именно он её привёл. Джеймса за барной стойкой не было – видимо, не его смена. Делли машинально села за столик, стараясь не смотреть по сторонам.

Они заказали бургеры и картошку, по напитку – Эрик взял пиво, Делли лимонад.

Делли рассеянно скользнула взглядом по залу. И вдруг увидела его. Эш сидел за столиком в компании каких-то парней, улыбался, что-то рассказывал. Сердце Делли ухнуло вниз. Он постригся. Волнистые локоны падали на лоб. Синяя рубашка, белые брюки. Всё такой же красивый и безупречный. И меньше всего на свете она ожидала увидеть его здесь.

– Господи… – мысленно выдохнула она. – Только бы он меня не узнал.

Она резко натянула капюшон кофты.

– Ты чего? – засмеялся Эрик.

– Тихо, – прошептала Делли. – Давай поменяемся местами, пожалуйста.

– Что?

– Просто… давай.

Он пожал плечами, встал, и Делли быстро скользнула на его место, выдыхая с облегчением.

– Ты чего? – наклонился к ней Эрик.

– Потом расскажу, – отмахнулась она. – Не сейчас.

– Эрик?

Этот голос она узнала бы из тысячи.

Эш подошёл ближе, протянул руку.

– Чёрт, я тебя сто лет не видел. Какими судьбами?

– После съёмок, – улыбнулся Эрик. – С Делли.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Эша. Он перевёл взгляд в сторону.

Делли вздохнула и сняла капюшон, заправляя короткие пряди за уши.

– Привет, Эш, – попыталась она улыбнуться.

Он застыл, внимательно осматривая её лицо, новую стрижку.

– Привет, Делл… – тихо сказал он. – Я… не ожидал вас тут встретить.

– Так вы знакомы? – удивился Эрик.

– Да, – быстро перебила Делли. – Старые знакомые. Мы учимся в одном универе.

Эш посмотрел на неё. В его взгляде была боль, но Делли сделала вид, что ей всё равно.

– Как съёмки? – спросил он.

– Тяжеловато, – вздохнул Эрик. – Но в целом круто. Да, Делл?

– А? – она подняла глаза. – Да… всё хорошо.

Она тут же написала Дейзи короткое сообщение, что с ней всё в порядке.

– Делл, – снова Эрик. – Ты не против, если Эш и его друзья к нам присоединятся?

– Я… – она запнулась. – Да, конечно.

Эш сел рядом с ней. Запах его духов ударил в нос – до боли знакомый. От них у неё когда-то кружилась голова. Его нога случайно коснулась её, и Делли тут же отодвинулась. Ей было приятно. И от этого – ещё страшнее.

Нет, – сказала она себе. – Назад я не вернусь.

– Делли, так что, серф завтра в силе? – спросил Эрик.

– А? Нет не могу, – машинально ответила она.

– Мы можем, – отозвались ребята.

– Эш? – Эрик посмотрел на него. – Ты же с детства катаешься.

– Не знаю, – ответил тот. – Посмотрю по съёмкам.

Делли отпила из стакана.

Она посмотрела на время – начало пятого утра. От Тайи по-прежнему ни сообщений, ни пропущенных. Мысли снова и снова возвращались к Ники, будто застряли в одном и том же круге.

Делли перевела взгляд на Эрика.

– Я поеду домой. Уже почти пять… я устала.

Эрик отпил пиво.

– Такси вызовешь?

– Да-да, – быстро ответила она, уже отходя от стола.

Она мимоходом обняла Эрика, пожала руки Саймону и Сэму – парням, пришедшим вместе с Эшем. Потом подняла взгляд на него.

Делли просто подняла руку.

– Пока.

Эш молча кивнул.

Она вышла на улицу. Лос-Анджелес в пять утра был странно тихим – не пустым, а затаившим дыхание. Неон ещё не погас, витрины отражали розоватый рассвет, пальмы лениво покачивались от тёплого ветра. Где-то далеко проехала машина, асфальт после ночной жары всё ещё отдавал теплом. Город выглядел уставшим, как человек, который не ложился спать. Ветер растрепал её волосы, заставив их падать на лицо. Делли вызвала такси – пять минут. Ей ужасно хотелось спать. И ещё сильнее – хотя бы ненадолго перестать существовать. Не чувствовать эту боль, это давящее отчаяние, которое не отпускало ни на секунду.

Она уловила запах дыма.

Резко обернулась.

Эш стоял, облокотившись о стену, втягивая дым и глядя прямо на неё. Он тоже выглядел усталым – тем самым уставшим, который не лечится сном. И всё равно был красив.

Делли снова посмотрела на дорогу.

– Не хочешь поговорить? – вдруг спросил он.

Она покачала головой.

А о чём говорить? Всё и так было предельно ясно. Мы расстались – громко и резко.

Эш подошёл ближе, встал сбоку, заглядывая ей в лицо.

– Не кури рядом, – сказала Делли и сделала шаг в сторону.

Он усмехнулся и отошёл обратно, не возражая.

Делли посмотрела в телефон.

Такси: семь минут ожидания.

– Чёрт… – пробормотала она.

– Как Рэнни? – вдруг спросил Эш.

Она повернула голову, вскинув бровь.

– Какая разница?

Он чуть усмехнулся, пожал плечами.

– Просто интересуюсь. Вот и всё.

– Спроси сам у него, – холодно ответила она.

Эш выкинул окурок в мусорный бак и молча зашёл обратно в бар. От этого стало ещё пустее. Делли закрыла глаза и провела руками по лицу.

Может, если бы она тогда не была фанаткой Рэнни. Если бы не делала столько ошибок. Из них действительно могла бы получиться отличная пара. Но не теперь.

Глава 7.

ДЕЛЛИ

Делли вошла в квартиру, медленно закрыла за собой дверь и осела на диван, будто ноги больше не держали.

Слёзы хлынули сразу. Делли легла на диван, уткнулась лицом в подушку.

– Ники… – прошептала она. – Пожалуйста, найдись. Я умоляю тебя. Это моя мечта, Ники. Чтобы ты нашлась. Моя Ники…

Слёзы пропитали подушку, короткие пряди липли к лицу, сердце разрывалось на части.

Она не заметила, как уснула.

Им было по девять. Делли и Ники сидели на крыльце дома, свесив ноги, и ели мороженое. Пальцы липкие, щёки холодные, солнце слепит глаза. Из дома вышел Карл – большой, тёплый, с той самой улыбкой. Он посмотрел на них, прищурился и сел рядом. Делли сразу напряглась.

Он что-то задумал, – мелькнуло в голове.

Она медленно повернула голову к Ники – и закричала:

– БЕЖИМ!

Карл вскочил и побежал за ними.

– Я отберуууу вашееее мороженоеее! – кричал он нарочно страшным голосом. – А ну-ка отдавайте!

Девочки визжали от смеха, убегая, стараясь как можно быстрее засунуть в рот остатки мороженого.

– А ну! – смеялся Карл. – Жадины!

Он поймал Ники, закружил её, та хохотала до слёз. Карл наклонился к ней и сказал, улыбаясь:

– Запомни, маленькая: самое вкусное в жизни – это не мороженое. Это то, с кем ты смеёшься.

Делли проснулась от резкого звона будильника.

Она протёрла лицо ладонями, будто могла стереть усталость вместе с воспоминаниями, и взяла телефон. Три часа дня. Делли села на край дивана, пытаясь удержать в голове обрывки сна – смех, солнце, мороженое, голос Карла. Всё было таким живым там, во сне. Здесь – пусто. Сообщений не было. Звонков – тоже.

Она быстро набрала Тайю.

– Здравствуйте… ну что, что-нибудь известно?

Тайя тяжело вздохнула.

– Привет, Делли. Нет. Выяснили только, что последний раз её видели на показе. Дальше – пусто, будто она испарилась. Я подала документы, всё будет готово через пять дней. Это самое быстрое, что можно.

Делли упёрлась лбом в ладонь.

– Ладно, – тихо сказала она. – Тогда… до связи.

Звонок оборвался.

Дейзи молчала. Ни сообщений, ни звонков.

Делли пошла в ванную. В зеркале на неё смотрело усталое лицо – потухший взгляд, напряжённые плечи. Дейзи была права: ей действительно нужен отдых.

Только сможет ли она позволить себе остановиться?

Она стянула вчерашние вещи и встала под кипяток. Вцепилась пальцами в плитку – из горла вырвался тихий стон. Боль возвращала её в реальность, хотя бы на секунду. В памяти всплыл обрывок прошлого.

Им с Ники было по пятнадцать. Ники держала в руке помидор и говорила с важным видом:

– Вот смотри, – смеялась она. – Язык надо вот так… заталкивать.

– Ты извращенка, – фыркнула Делли, глядя на помидор, и толкнула Ники плечом. – Фууу, Ники!

– Что фуу? – возмутилась та. – Надо же уметь целоваться. Кто знает, когда нас поцелует какой-нибудь красавчик.

Делли тогда смеялась до слёз.

Сейчас она выключила воду, выходя из душа, и направилась в спальню. Улыбка погасла так же быстро, как и появилась. Как же ей хотелось, чтобы Ники была в порядке. Она даже представить не могла, куда та могла исчезнуть.

Похищение?

Мысль была страшной – Делли оттолкнула её.

Она надела хлопковые короткие шорты и обтягивающую белую футболку, пошла на кухню готовить завтрак, хотя часы показывали начало пятого. Делли сделала омлет с тостами, налила себе кофе и села за маленький стол, глядя в окно. Ела медленно, заставляя себя съесть больше – худеть сейчас нельзя. Ей наоборот нужно набирать вес.

Телефон на столе завибрировал.

Эйслин: эй, привет. Что делаешь? Свободна сегодня?

Делли отпила кофе.

Делли: привет. Да, свободна. А что?

Эйслин: пошли в Центр Гетти? Я бронировала билеты с подругой, но она не может. Подумала, тебе будет интересно – ты ведь нигде здесь не была.

Делли посмотрела в сторону, немного подумала и ответила:

Делли: ок.

Эйслин: супер. Я приеду через час. Собирайся. Адрес?

Делли: south Alvarado Street, 214.

Она убрала посуду в посудомоечную машину и пошла собираться.

Это каре просто невыносимо, – подумала Делли, глядя в зеркало.

Волосы торчали во все стороны. Расчёска мало помогла. Стилист на съёмке советовал купить хороший мультистайлер – и, кажется, он был прав.

Из шкафа она достала платье Lace Made в вишенку – то самое, в котором когда-то они с Эшем разыгрывали сценку Ромео и Джульетты. Воспоминание мелькнуло тёплой вспышкой – и тут же погасло. Делли нашла часы, подаренные отцом на восемнадцатилетие. Винтажные, с тонким ремешком. Она давно их не носила. Провела пальцем по стеклу, заправила локоны за уши.

Телефон снова завибрировал.

Эйслин: выходи.

Делли вышла из подъезда и на секунду задержалась у ступенек. У обочины стояла тёмная BMW M5 – двигатель уже работал, будто нетерпеливо. Эйслин махнула ей из-за лобового стекла.

Делли открыла дверь, села на пассажирское сиденье и сразу же наклонилась к ней, быстро обняв. Эйслин улыбнулась и ответила тем же – тепло.

– Ты классно выглядишь, – сказала она, оглядывая Делли с ног до головы, задержав взгляд на платье.

Делли мягко улыбнулась, чуть смутившись.

– Спасибо.

Она перевела взгляд на Эйслин. Та была в коротком синем платье в цветочек, которое подчёркивало её ноги, и в лёгких босоножках. Эйслин выглядела так, словно лето начиналось именно с неё.

– Ты тоже круто выглядишь, – сказала Делли искренне.

Эйслин усмехнулась, повернула ключ зажигания и вырулила с места.

– Поехали.

Делли отвернулась к окну. Город поплыл мимо, отражаясь в стекле.

Глава 8.

РЭННИ

– ТВОЮ МАТЬ, СКАЖИ ДЕЛЛИ, ЧТОБЫ УБРАЛА МЕНЯ ИЗ ЧЕРТОВОГО ЧЁРНОГО СПИСКА, ДЕЙЗИ! – заорал Рэнни в трубку, голос срывался.

– Пошёл нахрен, Киркан, – холодно выплюнула Дейзи. – Не буду я ничего ей передавать. Отстань от неё. Ты сам выбрал уйти – так и держись подальше. У девчонки и так крыша едет от своей жизни.

– Я НЕ БРОСАЛ ЕЁ, ТВОЮ МАТЬ! – Рэнни сжал телефон так, что побелели костяшки. – Я ДАЛ ЕЙ ВРЕМЯ. ЧТОБЫ ОНА ПОНЯЛА – ЛЮБИТ МЕНЯ ИЛИ НЕТ!

Дейзи коротко, зло рассмеялась.

– Охренеть как умно, – закричала она. – Бросить человека и даже не сказать ему об этом!

– Твою мать… – выдохнул он. – Я оставил ей письмо. В книге. Там всё было объяснено. Думай что хочешь, да, я трус, нахрен признаю. Я не смог сказать ей это в лицо.

Голос сорвался.

– Но я не могу без неё. Прошу, просто скажи ей.

– Я тебе ещё раз повторяю, – Дейзи кричала, – оставь её в покое. Ей сейчас вообще не до тебя. У неё подруга пропала, а ты лезешь со своей сраной любовью. У неё съёмки. Отвали от неё!

– Погоди… что? – Рэнни замер. – Подруга? Какая подруга?..

Дейзи шумно выдохнула.

– Всё, Рэнни. Если ты не отвалишь – я тебя заблокирую. Понятно?

Связь оборвалась.

Рэнни медленно опустил телефон, а потом со всей силы швырнул его в стену.

– Твою мать! – закричал он, хватаясь за голову.

Он стоял посреди комнаты, тяжело дыша, будто не хватало воздуха.

– Что я наделал… – прошептал он, опускаясь на край кровати.

Тишина давила.

– Делл… – голос стал едва слышным. – Прости меня.

ДЕЛЛИ

Они ехали молча – не неловко, а спокойно. Лос-Анджелес за окнами был залит мягким дневным светом: пальмы, выцветшие вывески, белые дома на холмах. Делли ловила себя на том, что впервые за долгое время не прокручивает в голове одни и те же мысли по кругу. Центр Гетти встретил их тишиной и пространством. Белый камень зданий отражал солнце, стекло блестело, воздух был чистым и чуть прохладным из-за ветра с холмов.

– Здесь всегда будто другой мир, – сказала Эйслин, выходя из машины. – Мне это нравится.

Делли кивнула, оглядываясь. Вид на город был почти нереальным – Лос-Анджелес лежал внизу, огромный и шумный, но отсюда казался далеким, как картинка.

Они шли медленно, без плана. Эйслин не торопила, не тянула за руку, не задавала лишних вопросов. Это было особенно ценно. В одном из залов Делли остановилась перед картиной – мягкие цвета, много света, незаметная грусть. Она стояла долго, скрестив руки, будто внутри что-то отозвалось.

– Забавно, – тихо сказала она, – иногда смотришь на искусство и понимаешь, что кто-то уже чувствовал это до тебя.

– И выжил, – добавила Эйслин. – Раз смог это нарисовать.

Делли усмехнулась. Слабо, но искренне.

Они вышли в сад. Вода тихо стекала по камням, трава была ярко-зеленой, цветы – аккуратными, будто продуманными до миллиметра. Делли сняла балетки и на минуту прошлась по дорожке босиком, ощущая холод камня.

– Ты будто ожила, – заметила Эйслин, присев на край фонтана.

– Чуть-чуть, – ответила Делли. – Как будто кто-то поставил жизнь на паузу… и на минуту нажал «плей».

Они купили кофе в маленьком кафе с видом на город. Сидели молча, грея ладони о стаканы. Делли ловила себя на том, что не проверяет телефон каждые тридцать секунд. Мысли о Ники никуда не делись – они просто стали тише, не такими острыми.

– Если хочешь, – сказала Эйслин не глядя на неё, – мы можем просто помолчать. Или говорить о ерунде. Или ни о чём.

Делли внимательно посмотрела на Эйслин, решаясь – может ли она сказать вслух то, что рушит её изнутри, или лучше снова промолчать. Она отпила кофе, облизнула губы и тихо сказала:

– У меня пропала лучшая подруга… в Мадриде.

Она сделала паузу, будто слова застряли в горле.

– Я… – Делли вздохнула. – Я не знаю, как мне со всем этим справиться. Месяц назад я рассталась с первым парнем, которого до сих пор люблю. У нас были ужасно абьюзивные отношения, мы изменяли друг другу…, и я винила себя так же, как и он.

Она прикусила щёку, сдерживая дрожь.

– Потом меня бросил другой парень. Мы не были в отношениях, но я думала, что со временем мы могли бы попробовать… если бы… – она махнула рукой. – Уже неважно. Они оба были рядом, когда умер папа. А теперь рядом никого нет.

Голос стал тише.

– Ники исчезла… – Делли грустно улыбнулась. – Я не знаю, как мне идти дальше. Кажется, моя мечта стать актрисой перестала быть мечтой. Теперь у меня только одна мечта – перестать чувствовать боль каждый день. Я сломана, я неправильная и слабая.

Слёзы подступили к глазам.

Эйслин слушала, не перебивая. Ни одного лишнего движения, ни одного взгляда в сторону – только внимание и спокойствие. Когда Делли замолчала и в голосе появилась та дрожь, после которой обычно человек либо закрывается, либо ломается, Эйслин тихо поставила свой стакан.

Она вытянула руку, притянула Делли к себе и обняла крепко, по-настоящему, без жалости – как будто держала не хрупкую вещь, а живого человека, который может выдержать.

– Делли, – сказала она мягко, шёпотом, – с тобой ничего не сломано. Ты не «слишком», не «неправильная» и не слабая. Ты просто живёшь слишком много боли сразу.

Она чуть отстранилась, но не отпуская, чтобы Делли видела её лицо.

– Ты пережила смерть отца, абьюзивную любовь, предательство, исчезновение лучшего человека в твоей жизни – и при этом ты всё ещё встаёшь по утрам, работаешь, улыбаешься, держишься. Это не отсутствие силы. Это её предел.

Эйслин провела ладонью по её спине, медленно, успокаивающе.

– Мечта не обязана гореть всегда. Иногда она просто тлеет, пока ты выживаешь. Сейчас твоя задача не быть актрисой мечты, не быть «сильной» и не «идти дальше». Сейчас твоя задача – не утонуть.

Она выдохнула.

– И ты не одна. Даже если кажется, что вокруг пусто – я сейчас здесь. И если тебе нужно просто сидеть и молчать, плакать, злиться или говорить одно и то же по кругу – это нормально. Я выдержу.

Эйслин слегка улыбнулась, тепло, без давления.

– А боль… она не исчезает по щелчку. Но она ослабевает, когда её перестают тащить в одиночку.

Делли всхлипнула, а Эйслин мягко, но уверенно сказала:

– Идём, просто пройдёмся.

Она взяла Делли за руку, тепло и крепко, и они вышли на улицу. Воздух был прозрачным, наполненным шумом города и каким-то редким спокойствием. Они шли медленно, пока не услышали знакомые аккорды. Уличные музыканты пели «Real Love Baby» Father John Misty.

Делли остановилась. Улыбка сама проступила на лице, будто её вытянули изнутри. Эйслин вдруг начала танцевать – неловко, смешно, нарочито неуклюже. Делли вспыхнула, закрыла лицо ладонями и тут же рассмеялась. Потом отпустила руку Эйслин и тоже начала танцевать, разбрасывая короткие волосы, забыв, как выглядит со стороны.

Эйслин запела вместе с музыкантами:

– I want real love, baby…Ooh, don’t leave me waiting…

Музыканты улыбались, переглядывались, кто-то одобрительно кивнул. Делли давно не танцевала. Очень давно. А ведь это было то, что она всегда любила – двигаться, теряться в ритме, исчезать на пару минут.

Она закрыла глаза.

Вспыхнули воспоминания: им с Ники по семнадцать, они в комнате Делли, музыка орёт из колонки. Ники надела плакат с лицом Рэнни себе на голову и начала нелепо «обнимать» Делли, изображая страстный танец. Она сгибалась пополам от смеха, хваталась за живот и кричала, чтобы Ники прекратила.

Делли резко открыла глаза – будто вынырнула на поверхность. Внутри все сжалось. Она вдруг развернулась и побежала прочь. Просто побежала, не оглядываясь, словно пыталась убежать от воспоминаний, от страха, от пустоты. Музыка осталась позади, стала глухой, неслышной.

Ей хотелось исчезнуть, раствориться, перестать чувствовать. Она замедлилась, остановилась, тяжело дыша. Сердце колотилось в груди.

– Это… – прошептала она в пустоту, сжимая пальцы в кулаки. – Это моя мечта.

Телефон Делли разрывался – имя Эйслин вспыхивало снова и снова. Делли сжала его в руке, но не ответила. Ей было стыдно. Ужасно стыдно. Но ещё сильнее было другое чувство – она больше не могла. Она была совсем одна. Делли свернула в узкий переулок, где пахло сыростью и мусором, опустилась на холодный асфальт за контейнером и разрыдалась, не сдерживаясь. Ладони закрывали лицо, плечи тряслись, дыхание сбивалось. Так плохо ей было только тогда, когда умер Карл. Та же пустота, та же беспомощность, та же невозможность вдохнуть полной грудью.

Неопределённость с Ники пугала до животного ужаса. Не «плохо», не «страшно» – а так, будто почву выбили из-под ног и больше некуда падать. Никаких сил жить. Она хотела вернуться в прошлое. В любое, где Ники рядом и папа жив. Где она ещё не знала, что значит – остаться одной.

Делли набрала Элли – гудки, тишина.

Грейс – снова тишина.

Она сама не поняла, как нажала на имя Эша.

– Эш… – вырвалось у неё, сорвано, сквозь слёзы. – Забери меня пожалуйста. Прошу, я больше не могу.

– Делл? – его голос стал резким, встревоженным. – Где ты?

– Я… я не знаю… – она захлёбывалась словами, рыдая. – Я не знаю где я…

– Послушай меня, – быстро сказал он. – Зайди в карты и скинь мне своё местоположение. Я приеду, слышишь? Я уже выезжаю, малыш слышишь?

Слово отозвалось эхом в голове – тёплым и одновременно болезненным. И тут же всплыло другое воспоминание: его крик, его безумные глаза, как он случайно ударил ей в нос, как следил за каждым её шагом, как бросил однажды сквозь злость:

Я отниму у тебя мечту, если ты не останешься.

Он не сделал этого. Но слова остались – как трещина, которая не зарастает.

– Что я делаю… – прошептала Делли и нажала сбросить.

Экран погас.

Почти сразу телефон снова завибрировал – Эш. Потом ещё и ещё. Она смотрела на экран, но не брала трубку.

– Я не должна… – еле слышно сказала она в пустоту. – У тебя своя жизнь, я не имею права…

Слёзы текли горячими дорожками, губы дрожали, тело будто переставало её слушаться. Она запрокинула голову к стене, глаза закрылись сами. Сил больше не было. Ни бороться. Ни объяснять. Ни просить. Пустота накрыла её мягко и бесповоротно – как тёплая темнота, в которую она так долго хотела провалиться.

Глава 9.

РЭННИ

Рэнни сидел за барной стойкой рядом с Говардом Миллером, сжав стакан так, что побелели костяшки.

– Мне надо уехать, – глухо сказал он.

Говард даже не повернул голову, спокойно сделал глоток виски и покачал головой.

– Нет, Рэнни. Съёмки только начались. Какой уехать? Две недели. Выдержи две недели – потом езжай.

– Я не могу ждать, – резко ответил Рэнни и потер переносицу, словно пытался стереть с лица нарастающее отчаяние.

В голове был хаос. Чёртова Грейс его заблокировала. Ники – тоже, если она вообще в сети. Кто пропал, что происходит, где правда – он не понимал ничего. Он знал только одно: Делли сейчас, наверняка, на самом дне. И мысль, что её может не быть рядом, что он снова её оставляет, сжигала изнутри. Он хотел быть с ней. Хотел остаться. Никогда больше не уходить.

Рэнни резко поднялся со стула.

– Говард, ты должен понять, твою мать. Мне правда надо уехать. Я заплачу сколько скажешь.

Говард усмехнулся, поставив стакан на стойку.

– Нет. Я же сказал. Потерпи две недели или если возьмёшь все смены на этой неделе – на следующей сможешь сорваться. Это максимум, что я могу сделать.

Рэнни выдохнул так, будто из него вышел весь воздух. Плечи опустились.

– Ладно… – тихо сказал он. – Я согласен.

Он снова сел, уставившись в янтарную жидкость в стакане. Целая вечность, когда каждый час он чувствовал: он снова опаздывает к ней.

ДЕЛЛИ

Она проснулась резко, будто вынырнула из глубины. Голова раскалывалась, тело ломило так, словно по ней проехал грузовик. Делли с трудом приоткрыла глаза и тут же зажмурилась – свет был мягким, но непривычным. Комната была слишком… красивой.

Высокие потолки, приглушённый тёплый свет, огромная кровать с тяжёлым изголовьем, простыни цвета слоновой кости. На стенах – минималистичные картины, на полу – плотный ковёр, в который утопали ноги. Всё выглядело дорого.

За окном было темно.

Делли снова легла, позволяя себе несколько секунд тишины. Пока она ничего не чувствовала – это было приятно. Но потом, как волна, накатила боль. Всё сразу: Ники, пустота, страх, одиночество. Из другой комнаты доносился шум воды. Она повернула голову, потом, превозмогая слабость, медленно села. Голова закружилась, но она удержалась. Встала. Комната слегка поплыла перед глазами, однако Делли всё же вышла в коридор. Квартира была огромной. Просторная гостиная с панорамными окнами, тёмный паркет, кожаный диван, журнальный столик из камня. Кухня – открытая, с длинным гарнитуром, встроенной техникой, мягкой подсветкой под шкафами. Всё дышало спокойствием и одиночеством. Она дошла до кухни, налила себе воды и выпила залпом, даже не чувствуя вкуса. Руки дрожали. Делли заправила волосы за уши, провела ладонями по лицу, пытаясь собрать мысли.

Она не понимала, где находится. И главное – как он её нашёл.

– Делл?

Она вздрогнула.

Эш вышел из ванной в одних тёмных штанах. Волосы были мокрыми, пряди спадали на лоб, кожа ещё хранила тепло душа. Он выглядел усталым и живым одновременно.

– Ты в порядке? – спросил он мягко.

Делли широко раскрыла глаза. В голове крутилась только одна мысль:

Как?

Она ведь не сказала, где была. Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Эш медленно подошёл ближе, остановился совсем рядом и осторожно положил руки ей на плечи.

– Делл… что случилось? Я знаю тебя. Расскажи мне. Может, я смогу помочь.

Она подняла глаза. Его зелёные – такие знакомые, такие родные, – смотрели внимательно и без давления.

– Ты… – голос сорвался. – Ты можешь… обнять меня?

Он не сказал ни слова. Просто шагнул вперёд и прижал её к себе. Тёплый. Влажный после душа. Пахнущий свежестью и мятой и чем-то своим, родным. Делли уткнулась лбом ему в грудь, положила ледяные руки ему на спину, словно грелась.

Слушала, как бьётся его сердце.

– Спасибо… – едва слышно прошептала она.

Эш провёл рукой по её волосам, медленно, успокаивающе.

– Тебе нужно отдохнуть. Можешь принять душ. Возьми одежду в моём шкафу,– тихо сказал он. – Я закажу еду.

Она всё ещё не отпускала его, уткнувшись носом ему в грудь, будто боялась, что он исчезнет. Он коснулся её щеки, заставляя поднять голову.

– Малыш?

Делли сглотнула.

– Скажи… – тихо спросила она. – Ты правда хотел разрушить мою мечту, Эш?

Он замолчал, всего на секунду – но она почувствовала это.

– Нет, Делл, – сказал он наконец. – Конечно нет.

Её глаза наполнились слезами.

– Не плач, малыш, – прошептал он.

Делли снова прижалась к нему, крепче, слушая его сердце, словно оно было единственным якорем в этом мире.

Делли стояла под кипятком, она закрыла глаза и сжала зубы, пока вода лилась по спине. Пальцы вцепились в холодную плитку так, будто только она удерживала её здесь и сейчас.

– Делл? Всё нормально? Ты уже там час, – донёсся из комнаты голос Эша.

Делли резко открыла глаза.

– Да… да, – тихо сказала она. – Я… я выхожу сейчас.

Она выключила воду, надела большую футболку Эша и его шорты. Футболка пахла им – тёплым, мятным, знакомым. Делли на секунду прижала ткань к лицу, вдохнула глубоко и только потом вышла из ванной.

Эш сидел на кровати, опираясь локтями о колени. Он поднял голову и сразу нахмурился.

– Делл, ты вся красная, как после бани. Ты опять стояла под кипятком?

Она опустила глаза. Делли и сама понимала, что это похоже на селфхарм, но сейчас это было единственное, что хоть как‑то возвращало её в тело.

Эш встал, подошёл ближе и мягко поднял её подбородок.

– Ты можешь мне рассказать. Ты же знаешь.

Делли водила взглядом по его лицу, по родным чертам, будто искала там ответ.

– Я… я не знаю, – прошептала она.

Он вздохнул, убрал пряди волос с её лица.

– Хорошо. Тогда пойдём поедим. А если захочешь – потом расскажешь.

Делли кивнула. Эш взял её за руку, и она не отдёрнула ладонь, лишь сжала её сильнее – потому что сейчас это было единственное, что помогало ей стоять. На кухне Эш положил ей в тарелку запечённого лосося, брокколи и киноа с авокадо. Делли слегка улыбнулась – он не забыл, что она любит здоровую еду. Себе он положил пасту с соусом и курицей. Поставил два бокала и налил белого вина, сел напротив. Делли молча взяла вилку, подцепила брокколи. Она сжала губы, глядя на его тарелку, и незаметно потянулась своей вилкой туда. Эш заметил, улыбнулся и позволил ей стащить курицу. Делли улыбнулась и закинула её в рот, а потом подцепила кусочек рыбы и протянула ему. Он взял его прямо с её вилки.

Они ели молча, пока Эш вдруг не сказал:

– Представляешь, на съёмках мой коллега прыгнул со стула, запутался в кабелях, уронил камеру, а потом встал и сказал: «Так и было задумано». Режиссёр молча ушёл курить.

Делли посмотрела на смеющегося Эша и тоже рассмеялась, отпивая вина.

– Ну конечно, это новый метод актёрской игры, – сказала она. – Реализм через хаос.

Эш расхохотался ещё сильнее.

– Ужас, – сказал он, вытирая глаза.

Делли кивнула, всё ещё улыбаясь, но потом резко посерьёзнела.

– Ники пропала, – сказала она.

Эш замер.

– Мне звонила её мама… Ники в Мадриде. Точнее, была. Её не могут найти. Ее мама скоро летит туда. Я… я так боюсь, что с ней что‑то произошло. Мне страшно. Я будто подвешена и рассыпаюсь. Она мне как сестра… и папа умер недавно, и если с Ники что‑то… я не готова. Я не смогу.

Слёзы потекли сами.

Эш резко встал, притянул Делли со стула и крепко обнял.

– Делл… боже мой. Это ужасно.

Она разрыдалась у него на груди. Он гладил её по волосам, медленно, успокаивающе, потом осторожно взял её лицо в ладони, чтобы она посмотрела на него.

– Делли, её найдут. Слышишь? Всё будет нормально. Я уверен. Я могу чем‑то помочь. Деньги – не вопрос.

Она покачала головой. Её рука лежала на его татуировке на груди, Делли машинально погладила её, опустив глаза.

– Мы что‑нибудь придумаем, – тихо сказал он.

Она подняла глаза.

– Нет, Эш, – сказала Делли, отстраняясь. – Ты не обязан. Я не хочу, чтобы ты лез в это. Спасибо, что нашёл меня и успокоил, но я не могу тебя втягивать.

Она пошла в комнату. Эш пошёл следом.

– Делл, ты мне дорога. Я хочу помочь. И я не прошу ничего взамен.

Она резко повернулась.

– Нет, Эш. Не надо. Я вызову такси. Где мой телефон?

Он провёл рукой по волосам, выпрямился, вышел в гостиную и вернулся с её сумкой и телефоном. Отдал ей молча.

Делли села на кровать. На экране – десятки пропущенных: Эйслин, Дейзи, Грейс, сообщения «ты где?», «ответь», Элли звонила два раза. Время – полночь.

Делли посмотрела в сторону, будто надеялась найти там ответ, но его не было.

Эш сел вплотную рядом.

– Эй… ты можешь быть здесь. Я знаю, ты не любишь быть одна, Делл.

Она повернула голову и неожиданно уткнулась ему в шею. Он этого не ожидал, но сразу положил руку ей на щёку. Делли закрыла глаза и начала медленно тереться об его ладонь, будто проверяя – он правда здесь.

Эш замер, потом осторожно прижал её к себе.

– Я рядом, – тихо сказал он. – Просто дыши.

Делли медленно подняла лицо. – Спасибо, Эш, – прошептала она, и голос дрогнул на последнем слоге.

Эш не успел ничего ответить – она уже прильнула к нему, мягко поцеловала в щёку и уткнулась лбом в его висок.

– Ложись, – сказал он шёпотом. – Я лягу в другой комнате. Если что-то будет не так – просто позови. Я услышу.

Делли молча кивнула, отстранилась и, не глядя на него, забралась под одеяло. Ткань пахла стиральным порошком с лёгкой ноткой лаванды и его духами. Эш поднялся, щёлкнул выключателем. Комната погрузилась в мягкую, бархатную темноту, только слабый свет луны пробивался сквозь щель в шторах. Он вышел, тихо прикрыв дверь. Делли лежала, свернувшись калачиком, и смотрела в потолок, где уже ничего не было видно. Мысли текли медленно, вязко, как остывший мёд.

Сколько раз я его отталкивала? А он всё равно возвращался – мягкий, упрямый, преданный, как старый пёс, которого невозможно прогнать навсегда. Даже когда я кричала, даже когда швыряла в него слова острее ножа – он не ломался. Просто ждал. Просто был.

Делли закрыла глаза. Ей снился сон – такой яркий, что казалось, она снова там.

Последний день, когда она была в Бока-Ратон. У неё дома, в той самой спальне и запахом кокосового масла от крема, которым Ники всегда мазалась. Ники валялась на кровати в коротких шортах, лениво листала телефон, экран светил ей в лицо голубым.

– Представляешь, – вдруг сказала она, не отрываясь от экрана, – слышала про Ибицу? Нет, не ту, где все тусуются. Про другую, про частную. На ней теперь только ультра-богатые и знаменитости, которых никто не снимает. Типа закрытый остров, свой маленький мир. Как бы я хотела туда попасть…

Делли, запихивая кроссовки в спортивную сумку, фыркнула:

– Ага, с ума сошла.

Ники цокнула языком, отложила телефон.

– А вот и нет. Ты в курсе, что туда вообще не всех пускают? Только сливки общества, понимаешь? Серьёзно, Делл. Только те, у кого имя что-то значит.

Делли закатила глаза, но улыбнулась уголком губ.

– Ну так ты же сливка. Значит, обязательно попадёшь.

Ники засмеялась – звонко, беззаботно.

– Проснись, Делли! – Закричал кто-то.

Она резко распахнула глаза.

Лицо было мокрым. Слёзы текли по вискам, впитывались в подушку. А над ней сидел Эш – в одних чёрных боксерах, волосы растрёпаны, глаза огромные от тревоги.

– Эй, малыш… Боже мой…

Делли вцепилась в него мёртвой хваткой – руками за шею, ногами обхватила талию, всем телом прижалась, словно хотела спрятаться у него внутри. Эш не сопротивлялся. Просто обнял в ответ – крепко, надёжно. Его ладонь медленно скользила по её спине, вверх-вниз, успокаивая дрожь.

– Я не уйду. Я лягу рядом, слышишь?

Только после этих слов она наконец разжала руки и позволила себе лечь. Эш лёг сзади, обнял её со спины – большой, тёплый, как живое одеяло. Делли сразу впечаталась в него спиной, плечами, затылком – всем, чем могла. Она нашла его руку, подтянула к себе, прижала к груди, будто хотела, чтобы он закрыл её от всего мира.

Эш придвинулся ближе, губы коснулись её уха.

– Я с тобой, – прошептал он так тихо, что слова растворились в дыхании.

Делли сглотнула ком в горле.

– Не бросай меня, – попросила она, закрывая глаза.

Глава 10.

РЭННИ

– Привет, Эсйлин. Ну что, как там успехи? – сказал он быстро.

– Привет, Рэн.

Рэнни прислонился спиной к стене коридора, где свет ламп был тусклым, а воздух пах кофе из автомата и сигаретами, которые кто-то курил втихаря за углом.

– Да не знаю… – начала Эйлин. – Я думаю, она хорошая девчонка. Пытаюсь подружиться, как ты и просил. Но хрен знает… Она слегка не в себе. Вчера на прогулке мы танцевали, всё нормально вроде, музыка играла, смеялись с ней – а потом она просто рванула в сторону. В неизвестном направлении. Ни слова, ни звонка, я ей сама звонила миллион раз, но она не взяла. Я даже не знаю, придёт ли она сегодня на съёмки.

Рэнни потер переносицу большим и указательным пальцами – так сильно, что кожа побелела. Голова начинала ныть.

– Так она что-нибудь говорила? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Эйлин сделала глоток чего-то – судя по звуку, кофе или энергетика.

– Да… Говорила. По типу, что отец умер недавно. Что вышла из абьюзивных отношений, но всё ещё любит того парня. И ещё какой-то другой… с которым она хотела попробовать – тоже кинул её. А потом подружка её, Ники, пропала. Короче, у неё жизнь – какой-то сплошной кошмар. Хрен знает… Думаю, вчера её прорвало. Хотя на съёмках она держится. Вчера тоже держалась, как будто ничего.

Рэнни перестал дышать на слове «всё ещё любит того парня».

ХРЕНОВ ЭШ.

Мысль ударила, как пощёчина. Он сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели. В висках застучало.

– Так стоп, – перебил он резко. – Ники? Ты сказала Ники?

– Да, – быстро ответила Эйлин. – Ники.

Господи.

– Ладно… Спасибо, Эйлин. Позвони, если она придёт. Обязательно.

– Окей. Конец связи.

Он убрал телефон в карман. Провёл рукой по волосам – резко, оттягивая их назад, будто хотел стянуть с головы всю эту тяжесть.

– Твою мать… – выдохнул он в пустой коридор.

Я должен ей помочь.

ДЕЛЛИ

Делли проснулась от настойчивого рингтона на своем телефоне. Она была прижата телом Эша, который полностью навалился на нее, впечатав в матрас. Делли, не открывая глаз, потянулась к тумбе, нащупала телефон.

– Алло… – хрипло сказала она.

– Делли, ты почему не на съемке?! – быстро и резко сказала Дейзи.

Делли распахнула глаза.

– А… я… боже, Дейзи, – она тяжело вздохнула.

Эш зашевелился, сильнее обнял ее, притягивая к себе. Делли провела рукой по лицу, пытаясь собраться.

– Я уже еду, – сказала она торопливо. – Я просто… выпала немного. Я извинюсь, обещаю.

– Езжай сейчас и отпрашивайся заранее, – вздохнула Дейзи. – И, в конце концов, бери трубки. Я волнуюсь.

Связь оборвалась. Делли перевернулась и уткнулась лицом в шею Эша.

– Спасибо… – тихо сказала она.

Эш поцеловал ее в лоб, медленно гладя по волосам.

– Я всегда рядом, Делл. Не сомневайся.

Она закрыла глаза.

– Мне надо на съемки… Дейзи звонила. Но у меня нет сил.

– Тогда не ходи, – спокойно сказал он. – Позвони, скажи, что заболела.

Делли покачала головой.

– Нет, не могу. Надо ехать.

Она медленно села. Волосы торчали в разные стороны, как у пугала.

– Так тебе нравится? – усмехнулся Эш у нее за спиной.

– Нравится, – кивнула она. – Только роль выматывает. Героиня слишком похожа на меня… я не играю, а будто живу ее чувствами. Особенно сейчас.

Она ушла в ванную, умылась, кое-как привела волосы в порядок. Время было девять утра. Нужно было заехать домой переодеться.

На кухне Эш уже варил кофе и готовил завтрак. Делли подошла к нему сзади, обняла за спину и поцеловала между лопатками. Он улыбнулся краем губ.

– Ты такая нежная… по-моему, ты никогда не была такой, Делл.

Она слегка улыбнулась. Ей и правда хотелось быть такой – отдавать тепло, хотя бы кому-то. Эш поддерживал ее, хотя она клялась себе, что больше никогда в жизни не подпустит его близко. Но эта клятва оказалась хрупкой, сразу рассыпавшейся.

Он накрыл ее руки своими.

– Садись, поедим. Я тебя отвезу. У меня съемки только с трех.

Делли кивнула и села за стол, заправляя волосы за уши. Эш посмотрел на нее внимательно.

– Мне очень нравится твое каре. Тебе правда идет. Ты выглядишь… очень сексуально.

Делли выпучила глаза и тут же покраснела, опуская взгляд в кружку с кофе.

– Я… э-э… спасибо, – сказала она, улыбаясь.

Именно от него эти слова звучали особенно приятно. Ей вспомнилось, как раньше он всегда говорил, что ему нравится ее стиль, ее волосы, ее запах. И от этой мысли в груди стало чуть теплее – ненадолго, но искренне.

Пока Делли и Эш ехали к ее квартире, она молча разгребала диалоги в телефоне. Грейс. Дейзи. Пропущенные, непрочитанные, обрывки тревоги в каждом сообщении. Она поймала себя на мысли, что совсем не знает, что скажет Эйслин после того, как просто убежала от нее.

Она, наверное, подумала, что у меня шиза, – горько усмехнулась Делли про себя.

Она написала Элли короткое сообщение, что с ней все в порядке и что она очень ее любит. Пальцы дрожали, когда она отвечала остальным –, все спрашивали про Ники.

Что я могу ответить, если сама ничего не знаю и боюсь узнать?

Делли набрала Тайю. Гудки шли но, ответа нет. Она написала сообщение – тишина. Руки задрожали сильнее, телефон чуть не выскользнул из пальцев. Эш заметил это боковым зрением, не говоря ни слова, положил руку ей на колено. Делли тут же накрыла его ладонь своей. Он медленно погладил большим пальцем ее колено – спокойно, уверенно.

– Все будет нормально, Делл. Не волнуйся, – сказал он тихо.

Она кивнула, не поворачивая головы, и снова уставилась в окно. Город проносился мимо, а внутри было пусто и гулко. В квартиру она забежала как ракета. Скинула с себя одежду Эша, на ходу натянула джинсы и футболку, бросив его вещи на диван. Даже не посмотрела в зеркало – просто схватила сумку и выбежала обратно.

Время было уже десять.

Эш быстро довез ее до студии. Машина остановилась, и Делли отстегнулась, повернулась к нему.

– Я… спасибо тебе большое, Эш, – сказала она искренне. – Я бы не справилась без тебя. Правда.

Он улыбнулся своей спокойной, голливудской улыбкой – без напора, без ожиданий.

– Хороших съемок, Делл.

– Спасибо, – ответила она, улыбнувшись в ответ, и вышла из машины.

Делли вбежала в студию, не сбавляя шаг. На ходу повернула голову – на площадке уже шла съёмка. Джон Харпер и Дэниел Кроуфорд стояли у мониторов, сосредоточенные, напряжённые. Камера была направлена на Эрика.

Эйслин сидела чуть в стороне, на складном стуле, внимательно наблюдая за дублем.

Когда их взгляды на мгновение встретились, Эйслин сразу заметила Делли.

Делли сжала губы, виновато махнула рукой – коротко, по-детски – и тут же скрылась за дверью гримёрки.

Внутри начался хаос.

– Сюда, быстрее!

– Садись.

– Где её образ?

– Волосы сначала!

На Делли буквально набросились. Холодные пальцы визажиста, кисти, пудра, тёплый воздух фена, кто-то застёгивал платье, кто-то поправлял ворот. Всё происходило так быстро, что она едва успевала моргать.

Дверь гримёрки открылась. Эйслин вошла и молча села на диван напротив.

Она ничего не говорила. Просто смотрела.

И от этого взгляда Делли стало ещё хуже.

Когда наконец всё закончилось, ассистенты отошли. В комнате стало тише. Делли повернулась к Эйслин, резко выдохнула:

– Прости… Эйслин, правда. Господи, я такая дура. Мне так жаль, что я убежала. Я не должна была…

Эйслин тут же поднялась.

– Всё нормально, Делл, – сказала она спокойно, но в голосе звучала тревога. – Я просто волновалась за тебя. Ты исчезла, и никто не знал, где ты.

Делли опустила глаза.

– Я знаю, прости.

Эйслин мягко коснулась её плеча.

– Сейчас тебе нужно идти на площадку, иначе тебя там правда прибьют.

Делли слабо усмехнулась, кивнула – и резко выпрямилась. Как будто собралась внутри.

– Идём.

Она вышла первой.

На площадке было напряжённо. Камеры стояли на паузе, команда ждала.

Когда Делли подошла, Джон Харпер сразу обернулся. Его лицо было спокойным, но взгляд – внимательным, оценивающим.

Дэниел Кроуфорд скрестил руки на груди.

– Делли, – начал он ровно. – Ты понимаешь, что у нас рабочий процесс?

– Да, – сразу сказала она. – Я прошу прощения. Это не повторится.

Джон переглянулся с Дэниелом.

– Мы не понимаем, что это значит, – сказал Джон мягче. – И ты должна говорить. Исчезать – худшее, что можно сделать на съёмке.

Делли кивнула, сжав пальцы.

– Я понимаю. Правда. Мне жаль.

Дэниел немного помолчал, потом выдохнул:

– Мы как раз обсуждали это. Делли, мы можем дать тебе неделю перерыва. Чтобы ты пришла в себя или решила свои проблемы.

Слова повисли в воздухе. Делли подняла голову.

– Нет, – сказала она после короткой паузы. – Пожалуйста. Я готова работать. Мне это нужно.

Джон внимательно посмотрел на неё – долго, будто решая что-то для себя.

– Уверена?

– Да.

Ещё секунда тишины.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда работаем. Но если что-то не так – ты говоришь. Без геройства.

– Спасибо, – тихо сказала Делли.

Она подошла к Эрику. Он уже стоял в кадре, листая сценарий. Когда увидел её, чуть приподнял брови.

– Ты в порядке? – спросил он негромко.

– Да, – соврала Делли и тут же добавила: – Почти.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов.

– Ладно. Поехали.

– Камера готова.

– Тишина на площадке.

– Мотор.

Делли вдохнула.

Делли(тихо): ты не отвечал.

Эрик: я ждал.

Делли: сколько?

Эрик (пауза): слишком долго.

Делли отводит взгляд. Делает вдох.

Делли: я думала, если промолчу…(пауза) станет проще.

Эрик: проще – не значит честнее.

Она поднимает на него глаза.

Делли: а если честность всё ломает?

Эрик подходит ближе. Теперь между ними нет расстояния.

Эрик: значит, это было хрупким.

Долгая пауза. Слышно только дыхание.

Делли (едва слышно): мне страшно.

Эрик: я знаю.

Делли: ты не злишься?

Эрик (коротко): нет.

Делли: почему?

Он смотрит прямо ей в глаза.

Эрик: потому что ты здесь.

Пауза. Делли сглатывает.

Делли: а если я снова уйду?

Эрик (мягко): тогда я снова буду ждать.

Секунда тишины.

Дэниел (за кадром): стоп. ОТЛИЧНО.

На перерыве Делли сидела на скамейке у студии, сжимая телефон в ладонях. Она уже в который раз пыталась дозвониться до Тайи – безрезультатно. Та не брала трубку второй день подряд.

Что происходит?..– думала Делли.

Внутри всё разрывалось, но она упрямо держалась. Не плакать. Не сейчас. Дверь студии открылась. Эрик вышел на улицу, достал сигарету и сел рядом, оставив между ними небольшую дистанцию.

– Ты не против? – спросил он, показав на сигарету.

Делли покачала головой и чуть отодвинулась.

Он прикурил.

– Ты куда пропала? – спросил он спустя паузу. – Я тебе звонил.

Делли резко повернула к нему голову.

– Ты… звонил?

– Ага. Вчера.

Она нахмурилась, посмотрела на экран телефона.

– Я… я не видела. Прости. Вчера был очень тяжёлый день.

Эрик внимательно посмотрел на неё.

– У тебя что-то случилось, Делли?

Она прикусила щёку и тяжело вздохнула.

– Да, но я не хочу об этом говорить.

Он сделал затяжку, медленно выпустил дым.

– Ясно.

Некоторое время они сидели молча.

– Ты помнишь, – вдруг сказал он, – что в следующей серии мы целуемся?

Делли задумалась, прокручивая в голове сценарий.

– Точно, – кивнула она.

– Не волнуешься?

Она покачала головой.

– Нет.

Эрик усмехнулся.

– Странно. Даже я волнуюсь. А ты – нет.

Делли повернула к нему голову и слабо улыбнулась.

– А почему ты волнуешься?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Просто… как-то так.

Их взгляды встретились. Эрик смотрел на неё внимательно, без улыбки. Делли протянула руку и легко коснулась его плеча.

– Уверена, ты большой специалист, – сказала она тихо. – Я – точно нет.

В этот момент телефон в её руках завибрировал.

Делли открыла сообщения.

Эш: как ты?

Она и сама не заметила, как улыбнулась.

Делли: нормально. жду, когда закончатся съёмки. думаю, ещё часа четыре.

Ответ пришёл сразу.

Эш: я могу забрать тебя. Я закончу через два часа.

Делли задумалась, уставившись в экран.

Делли: не знаю даже…

Несколько секунд тишины.

Эш: три точки – значит, ты уже сказала «да».

Делли тихо рассмеялась.

Эрик повернул к ней голову.

– Что смешного?

Она быстро убрала телефон.

– Да ничего, – пожала плечами. – Просто…

Она не договорила.

Эрик поднялся со скамейки и потянулся.

– Ладно, идём. Пора за работу, – сказал он.

Делли кивнула и встала следом.

РЭННИ

Рэнни прижал телефон к уху плечом, чиркнул зажигалкой. Сигарета затрещала, дым горьким теплом пополз в лёгкие.

– Привет, – бросил он в трубку, выдыхая серую струю в потолок.

– Рэнни? Чёрт, сколько лет, дружище! – голос Луиса прорвался сквозь треск линии, довольный, с той самой хрипотцой курильщика со стажем. – Какого хрена ты вдруг вспомнил обо мне?

Рэнни усмехнулся краем рта, но улыбка не дошла до глаз.

– Слушай, ты же всегда сох по моделям, верно?

Луис хохотнул – коротко, по-деловому.

– Ну да. А что, наконец решил себя побаловать? В Мадриде сейчас выбор – глаза разбегаются. Блондинки, брюнетки, латиноски… Назови параметры, подберу.

– Нет, – оборвал Рэнни. Затянулся глубже, чувствуя, как никотин холодит кончики пальцев. – Мне нужна одна, узнать о ней. Была в Мадриде, хрен знает какая контора. Могу фотку скинуть. Зовут Ники Дэйвис. Темнокожая, высокая, модель.

На том конце повисла пауза. Луис поскрёб щетину – Рэнни слышал этот звук.

– Э-э… Рэнни, ты ж понимаешь, сколько таких Ники? Темнокожих высоких моделей тут как грязи. Дай хоть агентство, страну съёмок, что-нибудь конкретное.

Рэнни встал, подошёл к окну. Окурок полетел вниз, описав красную дугу в ночной темноте. Упал где-то среди мусорных баков, вспыхнул и погас.

– Я не знаю агентства. Заплачу, сколько скажешь. Любую инфу – где сейчас, с кем, что делает. Всё.

Луис снова засмеялся, но уже тише, с интересом.

– Влюбился, что ли?

– Нет, – отрезал Рэнни резко, голос стал ниже на полтона. – Это подруга… очень важная для одной девушки. Хочу помочь, согласен?

– Согласен, – Луис мгновенно посерьёзнел. – Переводи бабки и кидай фото. Чем быстрее, тем лучше.

Рэнни сбросил вызов, не прощаясь.

Он знал Луиса с пятнадцати. Тому уже за сорок, голова наполовину лысая – волосы цеплялись только по бокам, как жалкий венок. Луис сидел в Мадриде и зарабатывал на чужих фантазиях: подбирал девушек для «авторитетных людей» – тех, кто платил наличкой и не любил вопросов. Грязный бизнес, откровенно говоря. Модные съёмки днём, закрытые вечеринки ночью, а потом – кто знает. Но ради Делли он готов был позвонить хоть дьяволу. Он открыл галерею, нашёл скрин фотографии из Instagram – Ники на фоне какого-то клуба, улыбка яркая, глаза настороженные. Пальцы замерли над кнопкой отправки. В груди шевельнулось дурное предчувствие. Слишком много вариантов, и все – дерьмовые. Её могли купить, могли похитить. В лучшем случае – она просто «гасится» где-то в закрытой квартире.

Найди её, Луис, – подумал он, нажимая отправить. – Найди, пока ещё не поздно.

Глава 11.

ДЕЛЛИ

Делли собирала сумку и на ходу натягивала кофту, когда в гримёрку, смеясь, вошли Эрик и Эйслин.

Эйслин внимательно посмотрела на неё.

– Ну что, идём?

– Идём, – ответила Делли и вышла следом за ними.

На улице моросил мелкий дождь. Асфальт блестел, парковка была почти пустой. Они шли вместе, пока Делли вдруг не заметила знакомое лицо.

Эш.

Он стоял неподалёку и разговаривал с Джоном Харпером.

Интересно, откуда они знакомы? – мелькнуло у неё в голове.

Эрик посмотрел на Делли.

– Я думал, я тебя увезу. Ты с Эшем, что ли?

Он и Эйслин одновременно посмотрели на неё.

Делли натянула капюшон.

– Ну… да, – тихо сказала она.

Эрик и Эйслин переглянулись. Эйслин улыбнулась.

– Вы встречаетесь?

– Что? – Делли резко подняла голову. – Нет, нет. Мы просто друзья и всё.

Какие друзья? Можно ли вообще назвать их знакомыми? Бывшие? Недобывшие?

Делли сама пока не понимала.

Эрик кивнул, сжав губы.

– Ну… ладно. Тогда до послезавтра. Ты всё ещё должна мне серф. Может, завтра – если будет настроение, пиши.

– Хорошо, – кивнула Делли, выдавив улыбку.

Она коротко обняла Эйслин и Эрика и побежала к Эшу, который уже стоял и ждал её один. Они сели в машину одновременно. С его волос капали капли дождя. Эш провёл рукой по голове, закинув волосы назад, и посмотрел на неё.

– Ну что, как всё прошло?

Делли пожала плечами.

– Немного отчитали за то, что сорвала съёмки. А так… в принципе нормально. Я немного отвлеклась от мыслей о Ники. А ты как?

Эш вздохнул, постукивая пальцами по рулю.

– Да я нормально.

Делли кивнула.

– А откуда ты знаешь Джона Харпера?

Эш взглянул на неё.

– Мы давно знакомы. Года два уже. Познакомились на какой-то встрече, если честно – уже не помню.

– Мм… – протянула Делли.

– Ну что, – сказал Эш, заводя машину, – давай куда-нибудь заедем, поужинаем.

Делли кивнула, продолжая смотреть в окно. Она достала телефон и снова попробовала позвонить Тайе – без ответа. Зато почти сразу зазвонил другой номер.

Грейс.

Делли тут же приняла вызов.

– Алло, Грейс привет!

– Делли, привет… – голос был встревоженным. – Я так волновалась. Ты почти не пишешь. Что там с Ники?

Делли вздохнула.

– Я не знаю. Ее мама не берёт трубку. Так что пока без понятия.

На том конце повисла пауза.

– А ты как держишься? – тихо спросила Грейс.

Делли усмехнулась.

– У меня нет выбора. Конечно, держусь.

– Ты со съёмок едешь? – спросила Грейс.

– Да, только выехала.

– А… – протянула она. – Ты на такси?

Делли прикусила губу, глядя в окно.

Сказать правду? – подумала она.

– Я… я с Эшем.

– ЧЕГОООО?! – закричала Грейс. – Ты с ума сошла, Делл?! Ты забыла, что он вытворял?!

Делли вздохнула и убавила громкость, чтобы Эш не услышал.

– Грейс, всё нормально, ладно? – тихо сказала она. – Всё, пока.

И сбросила вызов.

Эш посмотрел на неё.

– Твои подруги теперь меня ненавидят?

Делли усмехнулась.

– Думаю, да…

Он улыбнулся.

– А ты? Ты меня ненавидишь?

Он остановился на светофоре и внимательно посмотрел на неё.

Делли повернулась к нему.

– Нет, Эш. Конечно нет. Я не ненавижу тебя. И никогда не ненавидела.

Эш кивнул, отвёл взгляд и тронулся дальше.

Делли впервые за две недели открыла свой Instagram. Двадцать одна тысяча подписчиков. Цифра казалась огромной. Последний пост – та самая фотосессия, которую выбрала и выложила Дейзи, – уже собрал семь тысяч лайков. Делли медленно пролистывала кадры: идеальный свет, выверенные позы, её лицо – красивое, спокойное. Как будто кто-то другой проживал эту жизнь за стеклом экрана.

Эш, сидевший рядом, наклонился ближе и заглянул в телефон.

– О, ты всё-таки ведёшь инсту?

Делли подняла на него взгляд – тяжёлый, усталый.

– Нет, это Дейзи. Ты же знаешь, я это ненавижу.

Он усмехнулся – коротко, с лёгкой горечью.

– А фан-аккаунт Рэнни ты вела с таким энтузиазмом…

Делли резко вскинула голову. В глазах вспыхнуло.

– Эш… ты серьёзно хочешь сейчас это ворошить?

Он покачал головой, но взгляд не отвёл.

– Нет, не хочу. И вспоминать его – тоже. Но знаешь… такая боль не уходит просто потому, что ты решил её забыть.

– Да что ты вообще знаешь о боли?! – вырвалось у неё громче, чем она хотела. Голос дрогнул. – Ты сам сколько раз мне сердце разбивал?!

Эш резко нажал на тормоз. Машина дёрнулась и встала посреди пустой парковки. Он заглушил двигатель, отстегнул ремень безопасности и повернулся к ней всем телом.

– Я? – тихо переспросил он, но в голосе уже звенела сталь. – Я тебе хотя бы честно сказал. И больше не изменял. А ты… – он сглотнул, челюсть напряглась, – ты после нашего расставания сразу притащила его к себе домой. И я уверен, вы спали.

Делли уставилась прямо перед собой. Стекло запотело от их дыхания. Ответ застрял в горле.

Это правда.

Она отвернулась к окну – туда, где дождь уже хлестал по асфальту мелкими стрелами. Эш ударил ладонью по рулю – глухо, резко.

– Так это правда, Делл? Ты с ним спала?

Делли молча отстегнула ремень и выскочила из машины. Дверь хлопнула.

– Стой! – крикнул он, вываливаясь следом.

– Отстань от меня! – бросила она через плечо, ускоряя шаг.

Он догнал её в три прыжка, схватил за локти – не грубо, но крепко.

– Я просто хочу знать! – голос сорвался на крик. Дождь барабанил по их головам, стекал по лицам. – Ты хоть любила меня когда-нибудь? Чёрт, Делл, я чувствую себя полной тряпкой! Когда тебе плохо – я всегда рядом. Не он. Я! Ответь мне!

Дождь усилился – холодный, беспощадный. Волосы Делли прилипли к щекам, слёзы смешались с каплями.

Она развернулась к нему, задыхаясь.

– Я всегда тебя любила, Эш! – выкрикнула она, голос ломаясь. – И сейчас люблю! Несмотря на всё это дерьмо между нами!

Слёзы хлынули по-настоящему. Она сорвалась:

– Я облажалась! Понимаешь? Облажалась по полной! Но я ничего не могу исправить, потому что это уже случилось! Да, мы спали! А потом он просто исчез. Выбросил меня, как использованную игрушку!

Голос утонул в рыданиях. Делли прижала ладони к лицу.

– Прости… Я же предупреждала, что тебя не стоит втягивать в мою жизнь… Я не хочу тебя ранить, Эш. Я сама от себя задыхаюсь!

Эш стоял неподвижно. Дождь стекал по его вискам, по щекам – там, где уже блестели свои слёзы. Челюсть сжата до боли, кулаки стиснуты.

Делли шагнула ближе.

– Если бы я могла… я бы всё переиграла, – прошептала она, дрожа. – Но мы уже ничего не изменим. Я благодарна тебе… за каждый день, за каждую твою поддержку. Я знаю, что ты меня любишь. Просто… я не могу это принять. Не сейчас.

Она сделала шаг назад.

– Прости меня…

Но Эш не дал ей уйти. Он резко схватил её лицо обеими ладонями – мокрыми, холодными – и поцеловал. Так отчаянно, как будто хотел выпить всю её боль через этот поцелуй. Делли ответила мгновенно – поднялась на цыпочки, пальцы вцепились в его мокрые волосы. Он прижал её к себе так сильно, что рёбра заныли, но ей было всё равно. Воздуха не хватало – и это было прекрасно. Он был единственным якорем в этом ливне, единственным, что не давало ей утонуть в дыре, которая зевала у нее внутри.

– Я люблю тебя, Делл, – прошептал он прямо в её губы, голос хриплый, надломленный. – Так люблю, что готов проглотить всё это дерьмо, лишь бы ты была рядом.

Делли ответила поцелуем – жёстче, кусая его нижнюю губу. С его губ сорвался низкий стон. Его руки скользнули вниз, сжали её бёдра, притягивая ещё ближе.

Она чуть отстранилась – только чтобы прижаться лбом к его лбу. Дыхание смешивалось, горячее среди холодного дождя.

Эш нежно убрал прилипшие к её щекам короткие пряди.

– Идём, – тихо сказал он. – Мы уже насквозь мокрые.

Делли забралась в машину, дрожа всем телом – не только от холода, но и от того, что внутри всё ещё продолжало рушиться. Дверь хлопнула слишком громко в тишине после их криков. Эш завёл двигатель. Печка зашумела сразу, выталкивая тёплый, чуть пыльный воздух. Он стянул с себя промокшую куртку одним резким движением и швырнул её на заднее сиденье – та шлёпнулась, как мокрая тряпка. Пристегнулся, крепко сжал руль и тронулся. Лицо его было каменным – взгляд только вперёд, на мокрый асфальт, по которому бежали размытые огни фонарей. Делли прижалась виском к стеклу. Слёзы всё ещё текли – тихо, без всхлипов, просто горячие дорожки, которые она даже не вытирала. Губы дрожали, будто хотели сказать что-то, но слов не находилось. Эш положил правую руку ей на колено – не сильно, просто чтобы почувствовать, что она здесь.

– Делл… – голос у него был низкий, усталый. Он бросил короткий взгляд на неё, потом снова на дорогу. – Я не заставляю тебя быть со мной.

Он прикусил нижнюю губу.

– Я просто… реально устал. Пытаюсь жить дальше, понимаешь? А каждый раз, когда вижу тебя… всё возвращается.

Пауза повисла тяжёлая, как мокрый воздух в салоне.

– И я тоже натворил очень много дерьма. Очень. Я сорвал…

Делли быстро накрыла его рот ладонью – холодной, ещё влажной от дождя.

– Эш, не надо, – прошептала она. – Пожалуйста. Давай просто… попробуем простить друг друга. Хотя бы попробовать.

Он повернул голову и долго смотрел на неё – глаза в глаза, без улыбки, без защиты. Потом медленно кивнул.

Делли убрала руку, но пальцы задержались у его подбородка на секунду дольше, чем нужно.

Эш выдохнул – тяжело, будто сбрасывал с плеч что-то неподъёмное.

– Я не хочу никуда идти сегодня. Давай возьмём еду навынос и поедем домой.

Делли молча кивнула.

Эш свернул к маленькой забегаловке у самого океана. Дождь хлестал по крыше машины, по стёклам, по асфальту. Волны бились о бетонный берег с глухим, ритмичным ударом – снова, и снова. Делли смотрела на них через запотевшее стекло. Это было красиво. Жестоко красиво.

Её собственный берег давно исчез. Тот, который обещал стоять рядом, несмотря ни на что.

Эш выскочил из машины, пригнувшись, и через минуту вернулся – с двумя бумажными пакетами и контейнерами, с которых уже капало. Плюхнулся на сиденье, захлопнул дверь. Волосы прилипли ко лбу, футболка облепила тело.

– Господи, – выдохнул он, стряхивая воду с рук. – Это уже не дождь, это потоп. Я насквозь мокрый.

Делли вдруг улыбнулась – тонко, неожиданно даже для себя.

– Что? – спросил он, поймав её взгляд. Уголки его губ тоже дрогнули.

Она покачала головой.

– Ничего…Ты просто… очень красивый.

Щёки вспыхнули мгновенно.

Эш включил поворотник, медленно вырулил на дорогу, но смотрел теперь только на неё.

– Я знаю, – сказал он и тихо засмеялся – первый настоящий смех за весь вечер.

Делли закатила глаза, но улыбка не сходила с лица.

– Конечно. Кто бы сомневался.

Он протянул руку к магнитоле и включил музыку – будто тишина стала невыносимой.

Steve Lacy – «Dark Red».

Первые аккорды легли на салон мягко, обволакивающе. Делли прислонилась лбом к холодному стеклу, чувствуя, как вибрация двигателя проходит через кости, как тепло печки медленно разгоняет озноб. Песня была слишком точной. Слишком поздно. Слишком больно. И всё ещё – невыносимо близко.

РЭННИ

Рэнни сидел за узким столом в гримёрке, уткнувшись лбом в согнутую руку. Локоть упирался в стопку мятых страниц с репликами – буквы уже расплывались перед глазами. Он не помнил, когда в последний раз спал больше четырёх часов подряд. Веки горели, в висках стучало, а во рту стоял металлический привкус от третьей подряд банки энергетика.

Телефон завибрировал на столе – коротко, настойчиво. Экран засветился: Эйслин.

Рэнни поднёс трубку к уху, не отрывая лба от руки.

– Алло, – голос вышел глухим, как из-под воды.

– Привет, Рэн, – Эйслин звучала бодро, весело, будто звонила поделиться сплетней с вечеринки. – Ты сейчас охренеешь.

Он медленно откинулся на спинку стула. Спина хрустнула. В горле пересохло.

– Что?

– Делли, похоже, с Эшем. Типа… они, кажется, вместе. Сегодня он её забрал со съёмок.

Рэнни открыл рот – воздух вышел резко, будто его ударили под дых. В голове мгновенно стало пусто. Только звон в ушах – высокий, нарастающий, как сигнал тревоги.

Эйслин продолжала, делая глоток чего-то.

– Она так зажалась, когда мы с Эриком спросили. Глаза бегают, щёки красные – врёт, сто процентов. Я в шоке, если честно.

Его затошнило – резко, подкатило к горлу кислотой. Рэнни сглотнул, но привкус остался.

– Ты меня слышишь? – спросила она.

– Слышу, – выдавил он. Голос дрогнул на последнем слоге.

– А она что-нибудь говорила про подругу? Про Ники там или…

– Нет, – отрезала Эйслин. – Вообще ничего. Но на съёмках держалась молодцом. Правда, опоздала на три часа – её немного пожурили. Просто странно всё это… Я думала, ты попросил меня за ней приглядывать. А тут Эш уже подкатывает, яйца показывает.

Рэнни сжал пальцы в кулак – так сильно, что ногти впились в ладонь. Боль отрезвила на секунду.

– Они не встречаются, – сказал он слишком быстро, слишком громко. Сам не верил этим словам.

Неужели она его простила? Знает ли она, что Эш срывал её съёмки? Знает ли, что я отдал им деньги за молчание? Что выкупил её роль обратно, когда всё уже висело на волоске?

– Ну, не знаю, – Эйслин пожала плечами – это было слышно даже по телефону. – Спроси у Эша. Ему виднее, что у них там. Потом мне расскажешь – тоже любопытно. Ладно, давай, пока.

Связь оборвалась. Тишина ударила по ушам сильнее, чем её слова. Рэнни сжал челюсть так, что зубы скрипнули. А потом – неожиданно для самого себя – рассмеялся. Горько, нервно, короткими толчками, как будто кашлял.

– Твою мать… – выдохнул он и одним движением отшвырнул листы с репликами. Они разлетелись по полу, как осенние листья.

Ему хотелось кричать. Разбить телефон о стену. Встать и найти Эша – где угодно, хоть на другом конце города – и врезать так, чтобы тот никогда больше не смог улыбаться. Но больше всего хотелось убить себя. Потому что во всём этом был виноват только он. Он в миллионный раз прокрутил в голове тот день, когда ушёл. Если бы остался – вытерпел бы всё. Её страх, её слёзы по ночам. Всё. Она была бы с ним. А теперь он сидит здесь, в этой вонючей гримёрке, сжираемый ревностью и виной, пока она садится в машину к тому, кто её предавал. И это чёртово письмо… Он написал его от руки, вложил в книгу «Маленький принц», она так и не нашла. Или нашла – и выбросила.

А Эш… Этот сраный Эш точно ничего ей не рассказал. Ни слова о том, как подставлял её. Простила бы она его, если бы узнала правду?

Рэнни уставился в пустоту – в тёмный угол комнаты, где свет лампы не доставал. Ответа не было.

Глава 12.

ДЕЛЛИ

Всю дорогу Делли и Эш молчали. Он подвёз их к своему дому. Машина остановилась, двигатель заглох. Делли молча вышла. Дождь всё ещё хлестал, будто не собирался заканчиваться. Они бегом добрались до подъезда и заскочили в лифт. Вода стекала с одежды, с волос, с пакетов с едой, собираясь лужицами на полу.

Делли посмотрела вниз, на мокрый пол, и вдруг улыбнулась.

– Кажется, океан решил поехать с нами, – сказала она, стараясь пошутить.

Эш усмехнулся.

– Бесплатное приложение к ужину.

Лифт дёрнулся и поехал вверх.

Двери лифта открылись. Эш быстро открыл квартиру – ключ в замке щёлкнул громко в тишине коридора. Делли влетела первой, сбросила обувь одним движением и на мокрых носках пробежала через гостиную в спальню, в ванную. Её трясло – от холода, от слёз, от всего сразу. Она судорожно стянула с себя промокшую толстовку – та шлёпнулась на плитку тяжёлой, водянистой кучей. За ней джинсы, бельё – всё падало с глухим звуком, переполненное дождём.

Дверь в ванную осталась приоткрытой. Делли крикнула через щель, уже заходя под душ:

– Эш! Принеси мне сухие вещи, пожалуйста!

Горячая вода хлынула сразу – обжигающая, болезненная. Она встала под струю, запрокинула голову, смывая шампунь с закрытыми глазами. Вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Ей было плохо – морально разбито, внутри пусто. Дверь скрипнула шире. Делли приоткрыла глаза сквозь пелену воды – и увидела его силуэт. Эш вошёл, всё ещё в мокрой одежде. Ледяная рука легла ей на талию – контраст с горячим паром заставил дыхание сорваться. Он провёл ладонью вверх по спине, медленно, нежно, будто запоминая каждый изгиб.

Делли запрокинула голову назад, на его плечо. Его губы коснулись шеи – сначала поцелуй, потом лёгкое посасывание, от которого по коже побежали мурашки.

– У тебя такое красивое тело,– прошептал он ей на ухо, голос низкий, хриплый от желания. Слова проникли прямо под кожу.

Она резко развернулась. Их взгляды встретились – мокрые ресницы, пар между ними, как дым.

– Эш… – шепнула она.

Он погладил её щёку большим пальцем, стирая каплю воды.

– Никакое пламя или шквальный ветер не в силах разрушить то, что человек хранит в потаённых уголках своей души, – тихо сказала она.

Он поцеловал ее – нежно, но поцелуй быстро стал яростным, диким. Он прижал её к холодной плитке стены – Делли застонала от контраста. Её руки скользнули по его телу: футболка прилипла второй кожей, обрисовывая каждый мускул. Она потянула ткань вверх – Эш помог, стянул через голову и швырнул в угол.

Делли прижалась губами к его груди, проводя языком по мокрой коже, кусая пресс, чувствуя, как он вздрагивает под её пальцами. Эш схватил её за лицо, укусил нижнюю губу – резко, но не больно – и спустился ниже, целуя шею, грудь, кусая соски так, что она выгнулась, хватая воздух.

Она потянулась к его брюкам, расстёгивая ремень дрожащими пальцами. Эш помог – стянул всё разом, отбросил в сторону.

– Здесь или в комнате? – прошептал он, прижимаясь губами к её уху, кусая мочку.

– Здесь, – застонала Делли, когда его зубы снова нашли чувствительную точку.

– Презерватив… – выдохнула она, уже на пределе.

– Давай без, малыш, – прошептал он, голос дрожал. – Я хочу чувствовать тебя.

Она кивнула – в голове уже было пусто. Она сдалась. Он знал все её рычаги, все слова, которые заставляли её таять. Эш провёл пальцами по внутренней стороне бедра – медленно, дразняще – потом подхватил её под бёдра. Делли обхватила его ногами, прижимаясь всем телом. Он прижал её к стене – плитка холодила спину, вода хлестала по плечам. Руки Делли легли на его плечи, ногти впились в кожу. Эш вошёл в неё одним резким движением. Она застонала громко, почти крикнула – звук отразился от стен. Он застонал вместе с ней, вдавив её сильнее в стену.

– Сильнее, Эш… – шептала она, задыхаясь.

Он ускорился – ритм стал жёстким, неистовым. Кусал кожу на её плече, шее, оставляя красные следы. Делли вцепилась в него ногтями, царапая спину.

– Я так люблю тебя, Делл, – выдохнул он ей в губы, голос надломленный.

Он резко поставил её на ноги, вышел – и кончил ей на живот, стоня в её открытый рот. Они задрожали вместе, прижимаясь лбами к друг другу.

Делли вышла первой – в его белой майке и серых шортах. Ткань была ей велика, и от этого она чувствовала себя более уязвимой. Она прошла на кухню, тихо ступая по прохладному паркету, распаковала размокшие пакеты. Еда внутри пострадала: креветки слиплись, салат превратился в кашу, но всё ещё пахло жареным чесноком и морепродуктами. Она переложила всё в тарелки – аккуратно, будто это помогало собрать себя по кусочкам. Достала из шкафа вино, открыла бутылку и налила себе в бокал. Села в большое кресло у окна, поджала ноги под себя и уставилась в бокал, крутя его в пальцах.

Жизнь разгонялась слишком быстро. Всё переворачивалось. Ещё несколько недель назад они не были вместе. Более того – она была уверена, что больше никогда не захочет его видеть. А сейчас ясно понимала: если бы не Эш, за последние дни она бы просто развалилась.

Рэнни всплывал в памяти так же часто, как и Ники. Но он никогда не вернётся. И, наверное, не должен. Она сделала глоток – вино обожгло горло, тепло разлилось по груди.

Эш подошёл сзади и легко поцеловал её в макушку.

– Давай есть, – сказал он и сел за стол.

Делли встала, прошла к нему, села. Взяла креветку пальцами, поднесла ко рту. Смотрела на него внимательно, пока жевала.

– Эш?

– Мм? – он поднял взгляд от тарелки, сразу стал серьёзным.

– Я… э-э… мы снова вместе?

Эш улыбнулся – медленно, уголком рта.

– Нет. У нас секс по дружбе.

Делли открыла рот от неожиданности. Эш засмеялся – низко, искренне, запрокинув голову.

– Делл, ну конечно вместе. Ты что, серьёзно? Я бы не смог спать с тобой и при этом просто «дружить». Между нами, дружба невозможна. Либо она слишком телесная… – он усмехнулся, многозначительно приподняв бровь.

Делли вспыхнула до корней волос, опустила глаза в тарелку. Щёки горели.

Потом тихо сказала:

– Мне надо к гинекологу.

Эш кивнул – без улыбки, серьёзно.

– Это точно. Я тебе давно говорил.

Он помолчал, глядя на неё с лёгкой хитринкой в глазах.

– Можем сделать то, что тебе ещё сильнее понравится.

Делли распахнула глаза, удивлённо моргнула.

– Что?

Эш засмеялся – коротко, тепло.

– Увидишь.

Делли взяла в рот помидорку черри, покатала её языком, потом улыбнулась – чуть робко, но игриво.

– Ну скажи же.

Эш откинулся на спинку стула, глядя ей прямо в глаза.

– Я кончу в тебя. Тебе и мне понравится я уверен. Я так никогда не делал. И без презерватива ни с кем не спал. Уверен в тебе. А ты – во мне.

Делли слушала, вся красная, с открытым ртом. Внизу живота всё сжалось – сладко, болезненно, от его слов, от тона, от того, как он смотрел. Эш поднял бровь.

– Что ты так покраснела? Всё ещё стесняешься?

Она опустила глаза, сжала губы, пытаясь спрятать улыбку.

Эш засмеялся снова.

– Обожаю этот твой невинный взгляд. Как будто не ты только что обхватывала меня ногами в душе, когда горячая вода хлестала нам по спинам, а ты стонала мне в рот.

– Эээшшш, хватит! – она засмеялась, протянула руку через стол и зажала ему рот пальцем.

– Ты просто невозможный.

– Ага, – усмехнулся он, целуя её палец, прежде чем она успела убрать руку.

Он наклонился ближе, взял её ладонь в свою, переплёл пальцы.

– Ешь давай. А то остынет, и вино допей – тебе полезно расслабиться.

Делли кивнула, улыбаясь сквозь румянец. Взяла бокал, сделала ещё глоток. Вино теперь казалось слаще.

Через десять минут они уже сидели в гостиной. Делли устроилась на диване, положив ноги на Эша. Он включил телевизор, но ни один из них не следил за тем, что шло на экране.

Мы вернулись в прошлое? – подумала она. – Или, может быть, наконец вернулись к себе?

Эш провёл ладонью по её икре – медленно, круговыми движениями, словно гладил что-то драгоценное. Потом наклонился и коснулся губами её колена – лёгкий, тёплый поцелуй, от которого по коже побежали мурашки. Делли вдруг вспомнила: точно так же они лежали когда-то, она читала «Маленького принца», а он просто лежал, положив голову ей на бедро, и молчал.

Как жаль, что книга осталась дома…

Телефон на журнальном столике завибрировал, коротко, настойчиво.

Грейс: Делли, всё нормально?

Делли: да, всё нормально.

Грейс: блин, надеюсь, ты не помирилась с ним от отчаяния.

Это кольнуло. Делли нахмурилась.

Отчаяния? Нет. Это было не отчаяние. Это было понимание – глубокое, болезненное: Эш любит меня по-настоящему. Всегда оставался рядом, даже когда я отталкивала его, даже когда сама не верила в них.

Она быстро напечатала:

Делли: Грейс, не надо.

Грейс: Делли, ты будешь жалеть. Ты разве не понимаешь? Вспомни, он вёл себя ненормально. Он психопат, блин. У меня отец такой же был – сначала крики, потом наркотики, алкоголь… Он нарцисс и абьюзер. Ты просто привыкла к нему. Тебе не надо возвращаться.

Делли прикусила губу. В памяти всплыли те моменты: вспышки его ярости, которые доводили её до дрожи, до панических атак. Она никогда раньше не видела такой агрессии – чистой, внезапной, как удар молнии. Сердце сжалось.

– Всё нормально? – тихо спросил Эш, чуть наклонившись к ней.

Делли заставила себя улыбнуться.

– Да-да… Просто вспомнила кое-что.

Он поднял бровь, в глазах мелькнула тревога.

– Что же ты вспоминала?

Она прикусила щёку изнутри. Потом решилась:

– Почему ты такой агрессивный, Эш? Это из детства? Ты никогда не рассказывал о семье…

Эш замер. Взгляд его стал стеклянным, пустым. Он медленно повернул голову к телевизору, будто там было спасение. Делли не отступила:

– И эта татуировка на груди… Как будто рука выкидывает человека из сердца. Что она значит?

Эш усмехнулся – коротко, горько. Облизнул губы.

– Я не агрессивный, Делл.

Она села ровнее.

– Нет, ты агрессивный. И не отрицай. Ты очень вспыльчивый.

Эш повернул голову, глаза сузились.

– Это ты вспыльчивая, Делл.

Она выпучила глаза.

– Я?!

– Ты, – он придвинулся ближе, голос понизился до шёпота.

Делли закатила глаза. Эш вдруг лёг ей на грудь, уткнувшись лицом в вырез майки. Она невольно запустила пальцы в его кудри, оттягивая русые завитки.

– Расскажи мне, – тихо попросила она.

Эш тяжело вздохнул, прижимаясь к ней сильнее, словно боялся, что она исчезнет.

– На самом деле… ничего такого страшного не было. У меня нормальные родители. В отличие от Рэнни. Его семья… ну, ты знаешь, наверное. Продавали его. Мои же всё делали постепенно: рекламы, нормальные фильмы, с семнадцати я уже снимался сам. А у него к тому времени был целый чемодан ролей.

Он замолчал, потом продолжил тише:

– Они постоянно нас сравнивали. Рэнни ненавидел своих родителей, поэтому всё детство и юность проводил у нас. Мои старались дать ему то, чего у него не было. Но я… я был их родным сыном. А всё равно чувствовал себя вторым. Отец учил его рыбачить, проводил с ним больше времени, чем со мной. Мама говорила: «Эш, посмотри, какой Рэнни милый в этом фильме», «Эш, какой Рэнни красивый, какое обаяние». В какой-то момент меня это начало бесить. Я бил грушу часами, выплёскивал всё туда. Мне было жалко Рэнни, правда жалко. Но я тоже был ребёнком. И быть вторым – это больно.

Он сел, глядя куда-то в пол.

– Потом мы выросли. А когда нас поставили в пару по истории театра… ты мне сразу понравилась. Такая застенчивая, милая. – Я сказал Рэнни: «Смотри какая милая» А он закатил глаза: «Да она такая же пустышка, как все». Я послушал его. Думал, пересплю и брошу, как всегда, делал. Но потом увидел тебя на серфе… Ты была… вся. Вся такая живая, свободная. Я влюбился по-настоящему. Впервые.

Эш сжал её ногу чуть сильнее.

– Я сразу сказал Рэнни. А он продолжал: «Пустая шлюха, ничего в ней особенного». А потом… вы с ним… Он забрал тебя. И я снова почувствовал себя на втором месте. Уязвимым. Потому что любил тебя, а ты была с ним. У меня сорвало крышу. Я не спал, не ел. Ты была единственным светом в моей жизни, Делл. Единственным, что не принадлежало ему.

Он повернулся к ней. В глазах Делли уже стояли слёзы.

– Прости меня за всё. Когда я разбил тебе нос… я думал, что сдохну от ненависти к себе. Это было случайно. Я никогда бы не ударил тебя нарочно.

Делли взяла его лицо в ладони.

– Эш… Я знаю. Всё в порядке.

Он уткнулся лбом в её лоб. Дыхание его дрожало.

– А татуировка… Я сделал её в четырнадцать, тайком от родителей. Рука, которая выкидывает человека из сердца. Хотел стать чёрствым. Чтобы мне стало всё равно – на родителей, на всех. Чтобы мог выкидывать людей и не вспоминать. Но ты… ты зацепилась своими маленькими ручками и осталась там.

Слёзы Делли упали на его руку. Горячие, тихие.

– Не плачь, малыш, – прошептал он. – Я люблю тебя.

Она мягко поцеловала его – медленно, нежно, поглаживая ладонью его щёку.

Рэнни и вправду так говорил про меня… Ужас, – подумала Делли, и внутри болезненно сжалось.

Человек-маска. Я так ошиблась в нём.

Делли чуть отстранилась от поцелуя, губы ещё горели.

– Но, если твои родители так хорошо к нему относились… почему, когда мы хотели приехать к тебе в больницу, они не дали ему информацию, где ты лежишь?

Эш посмотрел ей прямо в глаза – долго, без улыбки. В его взгляде мелькнуло что-то старое, усталое.

– Потому что я не хотел его видеть. Сказал им прямо: не смейте говорить адрес. Он ведь не уточнил, что ты с ним приедешь.

Делли хмыкнула, уголком губ дрогнула усмешка.

– Вообще-то я его привезла. Не он меня.

Эш тихо рассмеялся – коротко, хрипло, и этот звук прошёл по её коже мурашками. Она снова потянулась к нему, притянула за шею, коснулась губами его губ – медленно, глубоко, словно пробуя на вкус всё, что они только что сказали друг другу. Пальцы скользнули под край его футболки, задрали ткань вверх. Эш послушно поднял руки, позволяя снять её с себя. Футболка упала на пол бесшумно. Она провела ладонями по его спине – медленно, кончиками пальцев, чувствуя каждый позвонок, каждую мышцу, тепло его кожи под своими руками. Эш наклонился ближе, дыхание обожгло её шею.

Глава 13.

РЭННИ

Рэнни спал как убитый – тяжёлым, беспокойным сном человека, который весь день выкладывался на съёмочной площадке до последней капли. Кира лежала рядом, обнажённая, простыня сползла до бёдер, кожа её блестела в полумраке от пота и лунного света, пробивавшегося сквозь жалюзи.

Жалел ли, что снова оказался с ней в одной постели? Жалел.

Каждый раз жалел. Но боль разъедала его изнутри, как ржавчина, и нужно было куда-то выплёскивать это дерьмо – злость, ревность, пустоту. Особенно после того звонка от Эйслин.

Эш забрал Делли.

У него не было ни капли сомнения: она простила. Она всегда прощала. Всегда любила его.

На что я, вообще надеялся? Эша она любит по-настоящему.

То, что когда-то Делли была его фанаткой – теперь это ничего не значит. Ни черта. Она всегда будет выбирать этого гребаного вруна. Телефон зазвонил – резко, настойчиво. Рэнни потянулся к тумбочке, не открывая глаз, пальцы нащупали холодный корпус.

– Да?

– Рэнни, привет, – голос Луиса был спокойным, деловым. – Откопал кое-что. Девчонка была на показе последний раз в Мадриде – Balenciaga, весенне-летняя коллекция. Потом они уехали на Ибицу. К одному чертовски богатому типу, зовут его Алехандро Вега. Богатый испанский инвестор, яхты, виллы, всё как полагается.

Рэнни распахнул глаза, уставился в потолок. Сердце стукнуло сильнее.

– Стой… Но разве её не ищут?

Луис тихо посмеялся – коротко, без веселья.

– Нет, не ищут. Я пробил через знакомых. Была заявка в полицию, но мать сама её отменила через пару дней. Девка сейчас на острове этого хера, купается в роскоши, шампанское, частные вечеринки. Её потрахают, отпустят – всё по договору. Контракт, NDA, бабки. Стандартная схема.

Рэнни сел на кровати. Во рту пересохло. Он смотрел в стену.

Какого хрена вообще происходит с людьми, которые идут на эту хрень? – подумал он, и внутри что-то оборвалось.

– Ну так и что? – спросил Луис. – Мне её вытащить или как?

Рэнни сжал телефон.

– Да, нужно вытащить. Оборви ей все крылья. Не знаю как, но сделай. Эта сучка даже не понимает, что натворила.

Луис затянулся сигаретой – Рэнни услышал, как щелкнула зажигалка, как дым выдохнули в трубку.

– Ты уверен?

– Да.

– Ты знаешь мой счёт. Конец связи.

Рэнни опустил телефон на колени.

Мог ли он подумать, что почти сестра для Делли – Ники – так поступит?

Исчезнет, будет купаться в роскоши, пока Делли наверняка в ужасном состоянии, в смятении, в слезах. Но мать Ники, видимо, подкупила сама дочурка. О таких вещах не говорят вслух. Это важная часть договора – молчание, исчезновение, деньги. Видимо, мамашка устроила взбучку, и Ники пришлось выйти на связь, чтобы хоть как-то оправдаться.

– Не могу поверить, – пробормотал он, протирая лицо ладонями, будто пытался стереть всё это с себя.

Сзади Кира коснулась его спины – мягко, сонно. Её пальцы скользнули по его плечу. Его будто обожгло. Он резко встал, простыня упала. Сейчас она была ему противна – её лицо, её руки, запах её духов, смешанный с его потом. Всё.

Он ушёл в ванную, захлопнул дверь. Включил свет – слишком яркий, режущий. Открыл галерею на телефоне. Прокрутил вниз. Там было видео: Делли на катере. Ветер уносит её длинные волосы. Она с безмятежными лицом и закрытыми глазами. Рэнни прислонился лбом к холодному зеркалу. Глаза жгло. Он смотрел на экран, пока видео не закончилось, и тогда запустил заново. Снова и снова.

ДЕЛЛИ

Делли снился сон. Она была на катере. Ей семнадцать. Океан тянулся до самого горизонта – ровный, спокойный, бесконечный. Карл сидел рядом. У него уже немного отросли волосы на голове, тело стало чуть полнее – таким она помнила его.

Делли свесила ноги с борта и смотрела, как вода расступается под катером. Карл улыбнулся и сел ближе.

– Красиво, правда, Делли-Мелли? – сказал он. – Мы здесь вдвоём в океане.

Всегда вместе.

Делли повернулась к нему, улыбаясь.

– Пап… мы же всегда будем вдвоём? Это моя мечта – чтобы ты всегда был рядом. Ты же знаешь.

Карл обнял её за плечи и посмотрел вперёд. Его лицо стало серьёзнее, но голос оставался тёплым.

– Люди всегда уходят, Делли-Мелли, – сказал он спокойно. – Но то, как они уходят, зависит от них самих. А то, как ты их отпускаешь, – только от тебя.

Делли повернула к нему голову.

– Пап, не говори так…

Он усмехнулся и посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты моя Делли. Не бойся. Не бойся отпускать того, кто уже ушёл. Любовь не исчезает от расстояния – она просто меняет форму.

Он коснулся её лба.

– Всё будет хорошо.

– ЭЙ… – вдруг услышала Делли. – ДЕЛЛИ.

Она открыла глаза.

Эш гладил её по голове. Ее лицо было мокрым от слёз. Она положила руку ему на спину, притянула ближе.

– Малыш… – тихо сказал он. – Тебе нужно обратиться к врачу. Ты плохо спишь. Это уже не нормально.

Делли покачала головой.

– Нет… всё нормально. Мне просто папа снился.

Эш тяжело вздохнул и прижал её к себе крепче, будто хотел удержать от всего мира.

Делли проснулась от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь шторы. Свет резал глаза. Она застонала и потерла лицо ладонями. Эша рядом не было. Делли села на кровати, несколько секунд просто смотрела в пустоту, затем поднялась и прошла в ванную. Встала под душ, подставляя лицо под тёплую воду.

Внутри царил хаос.

Карл. Ники. Рэнни.

Рана снова кровоточила – где-то глубоко внутри, там, где невозможно наложить повязку.

Тайя так и не брала трубку. Это пугало сильнее всего.

Почему она не выходит на связь? Что происходит?

Делли не представляла, что делать.

Позвонить в полицию Мадрида? Узнать, как идут поиски? Наверное, это единственное, что она может сделать сейчас.

Со съёмок она не могла отпроситься – ещё неделю отработать надо. Нужно потерпеть. Потом она сможет уехать. В Майами или в Бока-Ратон. Хотя бы на несколько дней.

Она вышла из душа, натянула футболку Эша и его боксёры.

Надо привезти сюда свои вещи, – мелькнуло в голове.

На кухне Эш сидел за столом с MacBook и чашкой кофе. Он поднял глаза и улыбнулся, отпивая глоток.

– Привет, малыш.

– Приве-е-ет, – протянула Делли и обняла его со спины, прижавшись к тёплой коже.

– Выспалась?

Она покачала головой.

– Не особо. Но лучше, чем раньше.

Она вздохнула.

– Без тебя я бы рассыпалась.

Поцеловала его в лопатку и отвернулась, чтобы налить себе кофе. Села за стол, взяла телефон. Она даже не поняла, почему он оказался здесь – вроде бы оставляла его в гостиной. Но мысль тут же исчезла, когда она увидела сообщение.

Дейзи: позвони мне.

Делли тут же набрала.

– Привет, Делли, как ты? – спросила Дейзи.

Делли сделала глоток кофе.

– Уже лучше. Если ты хочешь спросить про Ники – я ничего не знаю. Её мама не берёт трубку. Сегодня я ещё не звонила.

– Делли… – начала Дейзи и замялась. – Ты помнишь, что на следующей неделе пробы на фильмы «Верь в меня» и «Дыши»?

Делли провела рукой по лицу.

– Да, да, я помню. Я пройду их. Напиши адрес и время.

– Хорошо, ты дома?

Делли взглянула на Эша.

– Э… нет. Я у парня.

– ЧЕГО?! – вскрикнула Дейзи. – Какого парня? Нового?!

Делли усмехнулась, вставая и подходя к окну.

– Нет. Мы с Эшем вместе. Я у него.

– Стой, Делли… – растерянно сказала Дейзи. – Но у вас же там всё сложно, и ты была с Рэнни…

Делли вздохнула.

– Дейзи, давай просто забудем.

– Подожди, – перебила та. – Рэнни мне звонил.

Делли замерла. Воздух будто исчез из лёгких.

– Он говорил, что не бросал тебя. Умолял, чтобы ты его разблокировала. Я его, если честно, послала. Он говорил, что сделал всё, что он оставил…

– Дейзи, мне всё равно, – сказала Делли ровно. – Он ушёл. И мне это больше не интересно. Если он будет звонить – просто заблокируй его.

– Но..

– Я просто хочу жить, – тихо сказала Делли. – Пока.

Она сбросила вызов. Повернулась. Эш сидел, повернув голову, и смотрел на неё.

Делли хмыкнула.

– Что?

Он улыбнулся.

– Ничего.

Она снова села за стол.

– Я хочу позвонить в полицию Мадрида, – сказала она.

Эш отпил кофе.

– Её мама так и не ответила?

Делли покачала головой.

– Мне всё это кажется очень странным.

Эш тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула.

– Делл… я не хочу нагнетать. Но ты же понимаешь – у любой такой истории есть несколько вариантов. И один из них – самый худший.

Делли резко подняла руку.

– Нет, – сказала она твёрдо. – Худшего не будет.

Она уже искала номер полиции, и не давая себе времени передумать, нажала вызов. Руки задрожали так сильно, что телефон едва не выскользнул из пальцев. Эш молча протянул ладонь – широкую, тёплую, надёжную. Она тут же вложила в неё свою, вцепившись, словно это был последний якорь в реальности.

В трубке раздался спокойный, профессионально ровный мужской голос:

– Национальная полиция, добрый вечер. Чем я могу вам помочь?

– Здравствуйте, – голос Делли дрогнул, сорвался на высокой ноте. – Меня зовут Делли. Я хочу узнать о заявлении о пропаже человека. Её зовут Ники Дэйвис.

– Да, конечно. Сейчас проверю по базе. Одну минуту, пожалуйста.

Послышался стук клавиш – быстрый, механический – и чьё-то хрипловатое дыхание в трубке, будто человек за столом только что затянулся сигаретой.

Делли сжала руку Эша сильнее, до боли в суставах. Закрыла глаза.

Господи, пожалуйста… пусть скажут, что всё в порядке. Пусть скажут, что её нашли.

– Так, – голос вернулся, всё такой же бесстрастный. – Извините, но заявление было снято. Уже давно. Неделю назад, возможно, даже раньше.

Делли распахнула глаза. Мир на секунду замер.

– Ч… что? – выдохнула она, будто воздух вытолкнули из лёгких ударом. – Я не понимаю… Её нашли? Или… что?

– Да, сеньора. В базе указано, что человек не числится пропавшим. Заявление сняла мать.

Делли опустила взгляд на пол. В голове вспыхнуло сразу всё: страх, пустота, вопросы, которые не складывались ни во что логичное. Только осколки.

– Я… спасибо вам, – машинально произнесла она и сбросила вызов. Телефон упал на стол, экран ещё светился.

Эш внимательно смотрел на неё – не отрываясь, не моргая. Делли резко встала. Схватилась за голову, пальцы зарылись в волосы, потянули, словно пытаясь вытащить из черепа этот хаос.

– Делл, что случилось? – Эш поднялся следом, встал прямо перед ней.

Она посмотрела на него ошарашенными, потерянными глазами.

– Я не знаю… – голос сорвался, стал тонким, как нить. – Я ничего не понимаю. Он сказал, что её нашли. Что мать ещё неделю назад отозвала заявление. Я ничего не понимаю, Эш.

Воздуха стало не хватать. Грудь сжало тисками. Дыхание сбилось – короткое, поверхностное, паническое. Делли начала задыхаться, хватая ртом пустоту.

– Делл, – Эш быстро взял её за лицо обеими ладонями, заставляя поднять взгляд. – Смотри на меня. Слышишь? Смотри на меня.

Но перед глазами был не он.

Рэнни.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох, Делли.

– Делли, слышишь меня? – голос Эша был рядом, но будто сквозь толстый слой воды.

– Рэнни… – сорвалось с её губ, шёпотом.

Эш замер на долю секунды – тело напряглось, как струна. А потом он крепче прижал её к себе, обхватив руками, словно щитом.

– Дыши, – твёрдо сказал он, голос низкий, спокойный, как якорь. – Со мной. Сейчас здесь только ты и я. Вдох и выдох.

Он прижал её лоб к своему – тёплый, чуть влажный от пота. Дыхание его смешивалось с её, ровное, медленное, задающее ритм.

– Ты в безопасности. Я рядом.

Но внутри Делли всё рушилось. Потому что, если заявление сняли – значит, кто-то врёт. И это было страшнее всего.

Она резко отшатнулась, схватила телефон и начала набирать.

Ники и ее маму.

Абонент недоступен.

Снова и снова.

У неё потемнело в глазах. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. В ушах стоял только глухой, бешеный стук сердца – так громко, будто оно не выдержит всего, что на него навалилось за эти месяцы. Делли сжала телефон до боли в пальцах – и с криком швырнула его в стену. Глухой удар, экран вспыхнул и сразу погас, расползаясь трещинами.

Эш мгновенно подбежал и схватил её за руки.

– Делл, успокойся. Приди в себя. Слышишь меня?

Она дёргалась, пытаясь вырваться.

Эш резко, но не больно заломил ей руки за спину одной рукой и второй поднял её лицо.

– Делли, – жёстко сказал он.

Она подняла глаза и уставилась в его ясные зелёные.

– Мы найдём ответы. Но если ты будешь истерить и поддаваться этому состоянию – ничего не получится. Слышишь? Я понимаю, тебе хреново. Но ты должна держаться. Понимаешь?

Делли тяжело выдохнула.

Он прав. Абсолютно прав.

Она сама не узнавала себя – раньше она была спокойной, собранной. А сейчас её будто разрывало изнутри.

– Я отпущу твои руки, – тихо сказал Эш. – Спокойно, ладно?

Она сглотнула и кивнула.

Он медленно отпустил.

И в следующую секунду Делли сама кинулась к нему в объятия, уткнувшись лицом в его грудь. Её плечи дрожали.

Эш крепко обнял её, прижимая к себе.

– Я с тобой, малыш, – сказал он тихо. – Я никуда не уйду.

Делли лежала на кровати и смотрела в потолок.

Я должна взять себя в руки. Сколько можно. Эш прав. Он прав. Во что я превратилась? В тряпку.

Она сжала губы.

Я стала слабой. А я всегда светилась. Всегда. Я смогу. Я обязана.

Делли резко села на кровати и провела ладонями по лицу.

– Господи… ну и дура, – прошептала она. – Я разбила свой любимый телефон, еще и такой дорогой подарок от Эша.

Как я вообще докатилась до того, чтобы швырять вещи в стену?

Стыд и боль сжали грудь.

В комнату вошёл Эш и сел рядом.

– Ну что? – спокойно спросил он.

Делли посмотрела на него, убирая короткую прядь волос за ухо.

– Прости меня, – тихо сказала она. – Я повела себя ужасно. Просто… отвратительно.

И телефон… Я разбила свой любимый телефон.

Эш усмехнулся.

– Делл, это мелочи, купим новый. Поехали сегодня куда-нибудь, погода хорошая. Отвлечёшься. Я отпросился. Хочу, чтобы мы побыли вдвоём.

Она слабо улыбнулась.

– Правда?

– Конечно, – он подвинулся ближе и мягко чмокнул её в губы.

– Ты самый лучший, – прошептала Делли.

– Я знаю, – подмигнул он, улыбаясь своей самой обезоруживающей улыбкой.

Они заехали к Делли домой. Эш вошёл в квартиру, надел очки на волосы и огляделся.

Делли прищурилась.

– Что?

Он улыбнулся, тронув статуэтку дельфина на тумбе.

– Ничего. Всё как обычно. Ты не изменяешь себе – простота во всём.

Делли рассмеялась.

– А ты – в том, чтобы держать у себя дома шкуру медведя.

Эш расхохотался и плюхнулся на диван. Зелёное поло, белые брюки – он выглядел так, как умел только он: непринуждённо, дорого, обворожительно. Делли всегда это в нём любила. Она прошла в спальню и открыла шкаф. Хотелось чего-то простого. Чтобы хотя бы ненадолго забыть обо всём. Белое хлопковое платье на тонких бретелях. Мягко облегающая грудь, аккуратная утяжка на спине, будто корсет. Коричневые балетки. Плетёная сумка.

Она расчесала волосы – кончики сами закручивались.

Надо купить мультистайлер, – в который раз мелькнула мысль.

Пара пшиков медовых духов. Небольшая спортивная сумка с вещами – чтобы отвезти к Эшу. Делли вышла в гостиную. Эш сидел, закинув ногу на ногу, листая что-то в телефоне. Она подошла, положила ладони ему на грудь и поцеловала в шею. Он поднял руку и накрыл её ладонь.

– Ты собралась?

– Ага.

– Вещи взяла?

– Взяла, – прошептала она ему на ухо.

– Пахнешь твоими духами, – сказал он, откидывая голову на спинку дивана.

Делли наклонилась, её волосы упали ему на лицо. Целоваться снизу вверх было непривычно – и от этого ещё интимнее.

– У нас есть время, – прошептал он.

Она слегка прикусила его верхнюю губу.

– Нету, – ответила с улыбкой и выпрямилась.

Эш прищурился – губы покраснели, щёки порозовели.

– Идём, – сказала Делли.

Он натянул очки и подхватил её сумку.

По дороге Делли увлечённо расписывала Эшу планы.

– Мне надо купить телефон и мультистайлер, – говорила она, глядя в окно. – Кстати, мне как раз упало десять тысяч с съёмок.

Она улыбнулась – искренне обрадовалась. Правда, почти половина уже ушла на квартиру: четыре тысячи двести долларов за аренду и коммуналку. Остальное – на жизнь. Она помнила и о тех деньгах, которые отец откладывал для неё до самой смерти. Лежали нетронутыми на отдельном счёте. Делли даже мысленно не позволяла себе к ним прикасаться – словно это было последнее, что от него осталось, и тратить их значило бы окончательно отпустить.

Эш кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

– Отлично, – коротко сказал он.

Он подвёз её к Westfield Century City – большому, светлому моллу, где всегда пахло кофе, парфюмом и новыми вещами.

Делли вышла из машины, и Эш сразу взял её за руку, переплетая пальцы.

– Ты чудесно выглядишь, малыш.

Она улыбнулась.

– Спасибо.

Щёки залил лёгкий румянец.

Он потянул её прямиком в Apple Store.

– Эш, – Делли замедлила шаг, – может, возьмём что-то обычное? Тут же цены заоблачные…

Эш снял очки и посмотрел на неё поверх оправы.

– Делл, ты серьёзно готова уйти с iPhone обратно на андроид?

Она сжала губы. iPhone был лучше – и она это знала.

– Вот видишь, – он усмехнулся.

Они подошли к витрине. Делли открыла рот.

– Две тысячи долларов? – прошептала она. – Это что вообще такое…

iPhone 17 Pro, 2 TB, её прежний был на терабайт – и казался теперь почти скромным.

– Выбирай цвет, – спокойно сказал Эш.

– Я… не знаю. Наверное, белый. Синий уже был.

Эш подозвал консультанта. Тот принёс запечатанную коробку и начал оформление.

Делли вдруг вспомнила:

Он подарил мне такой же, когда мы только начали встречаться. Ему вообще не жалко денег? – мелькнуло в голове.

Она достала карту.

Эш нахмурился и мягко отодвинул её руку.

– Делл, ты что, с ума сошла?

– Я сама могу, Эш, правда…

Он посмотрел так, что спор сразу потерял смысл. Делли отошла, делая вид, что разглядывает витрину.

Бесполезно, – подумала она.

Она подошла к MacBook, нажала пару клавиш. Такие мягкие, упругие – не то, что на её старом HP Compaq, где заедала буква N.

Цена: 3 500 долларов.

Делли тихо рассмеялась.

– Они тут все с ума сошли, – пробормотала она.

– Согласись, приятные клавиши, – сказал Эш, обнимая её сзади. – Хочешь его?

– Я? Нет, пойдём. Эти цены… – она покачала головой.

– Это нормальные цены для хороших вещей, – засмеялся он.

– Ага, – фыркнула Делли.

Он передал ей пакет.

– Спасибо, Эш. Ты снова подарил мне телефон.

– Поправочка, – сказал он. – Там ещё наушники.

– Что?! – Делли заглянула внутрь. – AirPods Pro 3 – модель третьего поколения. Ты с ума сошёл?

– Нет, – спокойно ответил он. – Я просто хочу, чтобы у тебя было всё самое лучшее. Для меня это мелочи.

Мелочи…Да у меня аренда дома в Майами дешевле, – пронеслось у неё в голове.

Она встала на носочки и поцеловала его.

– Этого мало, – усмехнулся Эш, заправляя ей локон за ухо.

– Да ты что? – прищурилась она.

– Ага, – игриво сказал он.

Делли рассмеялась, понимая, на что он намекает.

– За подарки не просят платы. Забыл?

– Я бы не отказался от ответного подарка, – прошептал он ей на ухо.

У неё всё внутри сжалось. Она слегка толкнула его плечом.

Следующим был магазин Dyson. Делли точно помнила: на съёмках ей всегда делали укладку именно этим стайлером. Она ходила вдоль стеллажей, Эш плёлся сзади, вздыхая.

– Вот он, – сказала она, беря фен в руки.

Цена: 534 доллара.

После iPhone и MacBook – смешно. Она выбрала голубо-розовый.

На кассе Делли решительно отодвинула Эша.

– Эш, я сама заплачу.

Он, молча забрал её карту, убрал в карман и приложил свою. Кассирша улыбнулась.

– Эш! – Делли скрестила руки.

Он поднял ладони.

– Ни за что, Делл. Пока ты со мной – ты не платишь. Хочешь сама – ходи одна. Но ты моя девушка, и я не собираюсь стоять рядом, как истукан.

Ей было приятно, и стыдно – одновременно, словно она брала в долг.

Он взял пакет и потянул её к выходу.

– Ты обиделась, что я купил тебе Dyson? – засмеялся он. – Ты меня поражаешь.

– Нет, – спокойно ответила Делли. – Мне просто неловко. Для тебя это мелочь, а для меня – большие деньги. Я могу сама.

– Делл, – он вздохнул. – Я сказал свою позицию. Закрыли тему.

Дальше был магазин одежды. Делли редко обновляла гардероб, но сегодня хотелось отвлечься. Она ходила между вешалками, долго выбирала, ничего не нравилось. Эш вздыхал за её спиной. В пятом магазине она наконец нашла: два платья из мягкого хлопка голубое и лавандовое, облегающие шорты, Эш настоял, несколько футболок и топов.

Итого: 1 180 долларов.

Они вышли к машине. Эш закинул пакеты на заднее сиденье и рухнул за руль, простонав.

– Я убит. Просто убит.

Делли рассмеялась.

– Что дальше?

– Ресторан. Или куда угодно. Главное – уехать отсюда, – сказал он, заводя машину.

Делли и Эш сидели в Nobu Malibu – у окна, откуда открывался вид на океан. Внутри было приглушённо, дорого и слишком спокойно для того, что происходило у неё в голове. Делли заказала мисо-суп, роллы с лососем и бокал белого вина. Эш – стейк вагю средней прожарки, салат с тунцом и саке, но в итоге ограничился вином. Он сидел, быстро печатая кому-то в телефоне. Делли рассматривала зал, людей – безупречно одетых, уверенных, будто им здесь принадлежало всё. Пока заказ не принесли, она машинально пролистала телефон. Эрик звал на сёрф.

Эрик: привет Делл, пойдешь со мной на серф сегодня?

Делли: привет, не могу, планы…

Она убрала телефон и снова огляделась – и вдруг заметила, как мужчина с длинным объективом камеры целенаправленно снимает их столик. Сердце неприятно ёкнуло.

Делли наклонилась к Эшу:

– Эш… нас фотографируют.

Он поднял голову, посмотрел в ту сторону и тяжело вздохнул.

– Не обращай внимания.

– Ты серьёзно? – Делли подняла брови.

– Сейчас, – коротко сказал он, вставая.

Эш направился к охране. Делли снова посмотрела на мужчину – тот продолжал снимать, не скрываясь.

Господи… Как он вообще сюда попал?

Через минуту фотографа уже вежливо, но настойчиво выводили из ресторана. Эш вернулся за стол, будто ничего особенного не произошло. Делли прикусила щёку. Она всё поняла.

Это из-за него. Он – актёр. Она – только начинающая. Кому она вообще нужна сама по себе?

– О чём ты думаешь? – спросил Эш.

– Не знаю… – пожала плечами Делли. – Часто тебя вот так снимают?

Он откинулся на спинку стула, расстегнув пару пуговиц на поло.

– Не так часто, как тебе кажется. Теперь выложат в сеть и напишут: «Эш Пим и его новая девушка».

Делли тихо рассмеялась.

– Боже…

– А что? – он посмотрел серьёзно. – Не хочешь, чтобы все знали, что ты моя девушка?

Им принесли еду и вино. Делли отпила глоток.

Эш наклонился ближе:

– Ты не ответила.

Она поставила бокал.

– Эш, для меня не имеет особого значения, что пишут в сети. Мне важнее то, что происходит в жизни. Мы знаем, что мы вместе.

Он медленно отпил вина, не отводя взгляда.

– Дейзи Линетт, – спокойно сказал он. – Её Рэнни оплатил, верно?

Делли чуть не подавилась.

Она подняла глаза – Эш смотрел спокойно или старался.

День был таким хорошим…И снова Рэнни.

– Да, – выдохнула она. – Он сам её подобрал и оплатил.

Эш кивнул.

– Почему ты не согласилась на моего агента? Марка Хейла. Он очень хороший. Я бы оплатил.

Делли нервно усмехнулась.

– Ты серьёзно? Когда ты мне его предложил, мы почти сразу разругались.

А агент был нужен срочно. Рэнни просто нанял Дейзи – и всё. Я не стала отказываться. Она мне нравится, и мы сработались. Я не буду её менять. Теперь всё?

Эш вздохнул. Челюсть напряглась.

– И тебя не смущает, что она общается с его агентом, Стейси?

– Почему меня должно это смущать? – Делли посмотрела прямо. – Мне всё равно, кто с кем общается. Ты мне не веришь?

Он ничего не ответил.

Конечно, не верит, – подумала она.

– Слушай, – сказала Делли тише, – если тебе так важно обозначить наш статус… я могу что-нибудь выложить.

Эш рассмеялся.

– Ты серьёзно? Не надо. Я не хочу чувствовать, будто принуждаю тебя показывать, что мы вместе.

Делли вздохнула и, будто между делом, спросила:

– А как там Снежана? Вы же снимаетесь вместе.

Она отпила вина и прищурилась, глядя на него. А внутри – всё тот же порочный круг ревности и воспоминаний.

Эш улыбнулся, посмотрел в сторону, потом на неё.

– Всё нормально. Работаем. Смены редко совпадают.

– Мм, – протянула Делли, уставившись в тарелку и агрессивно начала тыкать палочкой в роллы.

Эш продолжил, уже серьёзно:

– Секс был ради карьеры. Её отец – продюсер. Это был шанс на хороший сериал. Очень хороший. Так делают многие.

Он сделал паузу.

– А потом появилась ты. Я разрывался. Я не мог просто выйти из договора – а она думала, что мы в отношениях. Но я уже был с тобой.

Он посмотрел прямо.

– У неё сейчас другой парень. Если ты думаешь, что, между нами, что-то есть – нет. И ни с кем у меня ничего не было, когда мы расстались. Я говорю тебе всё, как было.

Делли слушала, чувствуя, как голова начинает гудеть.

– Я не хотел спать с тобой тогда, – продолжил он тише, – потому что винил себя.

Мне казалось, я тебя замараю. Ты… ценная. Потому что тебя не использовали, как большинство здесь.

Делли медленно подняла на него глаза.

– Я… – тихо сказала она. – Я не знаю, что сказать.

Мысли путались. Вопросов было слишком много. Но он был честен и это что-то значило.

Эш резко кинул салфетку на стол.

– Пойдём. Я хочу домой.

Он бросил деньги на стол, взял её за руку и повёл к выходу.

РЭНИИ

Рэнни собирал сумку. Наконец-то выходные Эта неделя была такой тяжёлой, что ему казалось – он умер. Внутри всё выгорело. Съёмки, бессонные ночи, то, что он узнал, – всё это давило так, что иногда хотелось просто лечь на пол и перестать шевелиться. Он ждал звонка от Луиса. Тот уже был на острове, где находилась Ники. Рэнни потратил на расследование и организацию её возвращения сто восемьдесят тысяч долларов. Деньги, связи, перелёты. И он не был уверен, что это вообще имеет смысл. Если Делли плевать на него и она уже с Эшем. Если ей всё это не нужно – ни правда, ни его старания. Он чувствовал себя дерьмом. Никогда в жизни он так ни перед кем не распинался. Никогда не унижался. Никогда не цеплялся. А сейчас он складывал вещи, чтобы лететь двенадцать часов из Лондона в Лос-Анджелес, не зная, захочет ли она вообще его видеть. Или говорить с ним или хотя бы открыть дверь.

Имеет ли это смысл?

Он сам не знал. Но он так по ней скучал. По её лицу, волосам, телу, запаху. Ему хотелось просто прижаться к ней – без слов, без объяснений. Ощущение было таким, будто они не виделись вечность. Иногда он заходил на её страницу с фейкового аккаунта. Там не было ничего нового – только та самая фотосессия. Он долго рассматривал её. Пытался представить, какая она сейчас вживую с этой стрижкой. Смеётся ли так же. Так же ли морщит нос. Рэнни застегнул сумку, закинул её на плечо и вышел из квартиры.

Глава 14.

ДЕЛЛИ

– Мы можем заехать ко мне? – сказала Делли, глядя на Эша. – Я забыла книгу, не закинула её в сумку.

Он был нахмурен и смотрел только на дорогу. После ресторана он будто стал другим – замкнутым, тяжёлым.

Эш коротко кивнул.

Делли прикусила щёку. Он помог ей – пусть ненадолго – забыть о Ники. Но, кажется, всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Она забежала в квартиру, быстро скинула обувь. Эш остался в машине.

Делли подошла к полке.

– Вот ты где… – тихо сказала она, доставая «Маленького принца».

Она уже шла обратно, когда книга выскользнула из рук. На пол упал свёрнутый лист бумаги. Делли замерла, затем подняла книгу и лист. Она не помнила, чтобы клала его туда.

Последним эту книгу читал Рэнни, – пронеслось в голове.

Пальцы дрогнули, когда она развернула бумагу. Лицо стало бледным. Сердце забилось так сильно, что в груди стало тесно. Подступила тошнота.

Она начала читать.

Делли.

Моя любимая Делли-Мелли.

Я не знаю, как уложить всё это в один лист бумаги. Сказать тебе это в лицо я точно не смогу. Мне не хватает смелости. Потому что рядом с тобой я безоружен.

Ты смотришь на меня – и я теряюсь. Я отказался от съёмок и уехал в Англию. Прошу, дочитай до конца. Я сделал это, чтобы дать тебе время. Время понять, что ты на самом деле чувствуешь ко мне. Я не хочу быть запасным вариантом. Не хочу быть утешением. Я хочу, чтобы ты любила меня по-настоящему. Я хочу, чтобы ты горела мной так же, как я горю тобой. Ты не представляешь, как мне тяжело писать это после всех ночей с тобой. Чёрт, я не хочу отрываться от тебя. Меня разрывает изнутри, и я не знаю, как проживу хотя бы день без тебя.

Ты – моя волна.

Сильная, живая, бесконечная.

Та, что сбивает с ног и учит дышать заново.

А я – твой берег.

Тот, кто всегда ждёт.

Даже если его размывает штормом.

Пусть я не рядом – я мысленно с тобой, Делл.

Всегда. Ты – любовь всей моей жизни. И мне не страшно сказать это вслух, потому что это правда.

Ты – моя мечта.

Самая большая.

Самая недосягаемая.

Бесконечная и такая близкая, что я не могу до тебя дотянуться.

Ты однажды спросила меня, какая у меня мечта. Я сказал, что не готов её раскрыть. Теперь готов.

Моя мечта, Делли, – чтобы ты сказала, что любишь меня.

Это моя мечта.

Быть с тобой всегда и везде. Любить тебя и быть тобой любимым. Я надеюсь, что ты найдёшь это письмо. Потому что это моя надежда. Я трус, потому что не сказал тебе этого в лицо и написал здесь. Я боюсь, что ты будешь меня ненавидеть за то, что я исчез. Но у меня не было выбора. Я очень страдаю. Но какое бы решение ты ни приняла – я всё равно буду любить тебя. Всегда…

«Надо было судить не по словам, а по делам. Она дарила мне свой аромат, озаряла мою жизнь. Я не должен был бежать. За этими жалкими хитростями и уловками я должен был угадать нежность. Цветы так непоследовательны!».

Слёзы подступили внезапно. Делли почувствовала, как они обжигают глаза. Она подняла взгляд в пустоту.

Он не бросал меня…

Мысль ударила резко, болезненно.

Какая же я глупая.

– Самого главного глазами не увидишь, – прошептала она. – Зато сердцем – всегда.

Вот что он сказал тогда в их последнюю встречу.

Как я не догадалась? Он ведь постоянно держал её за руку. Всегда. Будто боялся отпустить.

Делли опустила взгляд на книгу.

Мыслей совсем не было. Признание в любви – то, о котором она могла только мечтать, – лежало у неё в ладонях. Все муки. Все ночи без него. Всё это было его просьбой.

А я… ничего не поняла.

– Делл? – раздалось из-за двери.

Она вздрогнула.

Делли резко убежала в спальню, быстро свернула листок и спрятала его между сложенной одеждой.

– Делл? – снова крикнул Эш.

Она тут же вышла, держа книгу в руках.

– Прости… я… заискалась, – голос дрожал. – Ты, наверное, заждался.

– С тобой всё в порядке? – он приподнял бровь.

– Да… я просто… про Ники вспомнила. Нахлынуло.

Он любит меня. Любит.

Мысли неслись без остановки.

Моя мечта, Делли, – чтобы ты сказала, что любишь меня. Это моя мечта.

Эш тяжело вздохнул.

– Тогда поехали, я устал. Хочу домой.

Делли молча кивнула и вышла следом.

– Может, у меня останемся? – вдруг спросила она.

Эш покачал головой, даже не обернувшись. Он выглядел холодным и чужим. Они ехали молча. А Делли вся была там – в письме. Теперь, когда она смотрела на книгу, ей казалось, что она принадлежит ей и Рэнни. Эш никогда не любил «Маленького принца». А Делли – обожала. Перечитывала миллион раз, пыталась навязать ему цитаты. Рэнни же, похоже, понимал эту книгу. Говорил её фразами и чувствовал так же.

Но я сделала выбор, – сказала она себе. – Эш рядом со мной.

Хотя где-то глубоко мелькнула мысль, от которой стало страшно:

Если бы я нашла письмо раньше…

Делли резко стерла её.

Нет. Я больше не имею права предавать Эша.

Он положил руку ей на колено.

– Прости, малыш. Я был груб. Просто устал.

Она повернула к нему голову.

– Можешь остановить машину здесь?

Эш нахмурился.

– Здесь?

– Да.

Он плавно свернул и остановился у пустынного пляжа. Вокруг – никого. Только океан и шум волн. Делли отстегнулась и, не давая себе времени передумать, перелезла к нему на колени. Эш не успел даже удивиться – она уже впилась в его губы, кусая, жадно и отчаянно. Начала тереться о него, чувствуя, как тело отвечает мгновенно.

Эш положил руки ей на ягодицы, прижимая сильнее, почти до боли.

– Делл, ты что?.. – прошептал он хрипло.

Она посмотрела ему в глаза, провела пальцем по его нижней губе.

– Просто дай мне то, что я хочу, – прошептала она.

Эш улыбнулся – медленно, хищно – и стянул лямки её платья вниз. Ткань сползла, открывая грудь. Он провёл ладонью по коже – медленно, от ключицы вниз. У Делли по телу пробежали мурашки, дыхание сбилось.

Я не должна думать о Рэнни. Не должна. Я выбрала Эша. Нужно забыть.

Эш наклонился, поцеловал её грудь – сначала нежно, потом покусывая, оставляя лёгкие следы. Делли опустила руки к его брюкам, расстёгивая ремень дрожащими пальцами.

Телефон Эша зазвонил – резко, настойчиво. Он скинул звонок, не глядя. Но через секунду – снова.

Эш выругался тихо, взял трубку.

Делли не остановилась – провела ладонью по нему через ткань, чувствуя, как он напрягается под пальцами. Эш закрыл глаза, и тихо выдохнул.

– Нет, я не могу сейчас, – бросил он в трубку. – Кристофер, отстань от меня. Решай сам… Нет. Я… Ладно, чёрт тебя подрал.

Он сбросил вызов, швырнул телефон на пассажирское сиденье.

Делли натянула лямки обратно, перелезла на своё место. Щёки горели.

Эш сжал губы.

– Делл, прости. Чёрт… Я увезу тебя домой и съезжу к Кристоферу. Это мой коллега по съёмкам – нажрался, не может уехать сам.

Делли прикусила губу, глядя в окно.

– Ладно, – тихо сказала она.

Машина снова тронулась. Океан остался позади – тёмный, равнодушный. В салоне повисла тишина – густая, тяжёлая. Делли смотрела на свои руки и думала только об одном:

Я почти забыла. Почти.

Эш вошёл следом за Делли, молча поставил пакеты у стены и вышел, даже не обернувшись. Делли медленно прошла в спальню, переоделась в свои вещи.

Почему моя жизнь такая? – снова и снова задавалась она вопросом.

Она разблокировала телефон.

Сообщение. И мир будто дёрнули из-под ног.

Ники: срочно, мать твою, приезжай в Бока-Ратон. Делл, ты просто охренела. Что ты творишь.

Сердце ухнуло вниз.

Делли тут же нажала «вызов».

Абонент недоступен.

– Я ничего не понимаю… – сказала она вслух и села на кровать.

Страх накатывал волнами. Отпускал – и возвращался с новой силой. Её постоянно мутузило со всех сторон.

Она набрала Грейс. Та ответила сразу.

– Грейс?

– Да, Делли. Что случилось?

– Прости меня… – быстро заговорила Делли. – Прости, что сорвалась тогда. Я просто… ты не поверишь, что произошло.

Грейс тяжело вздохнула.

– Ну давай, говори.

– Ники написала: «срочно приезжай в Бока-Ратон», и не берёт трубку. А ещё… – Делли сглотнула. – Утром я звонила в Мадрид, в полицию. Мне сказали, что больше недели назад её мама сняла заявление о пропаже. Сказала, что Ники нашлась. Но сама она уже несколько дней не отвечает, хотя мы договаривались созваниваться.

Повисла пауза.

– Охренеть… – присвистнула Грейс. – Делл, я думаю, ехать надо. Сто процентов.

– Меня вообще отпустят? – голос дрогнул. – Завтра съёмки, я даже билеты ещё не смотрела… Господи.

– Думаю, ты сейчас отпрашиваешься и ищешь ближайший рейс, – быстро сказала Грейс. – Тут без вариантов.

Делли выдохнула.

– Да… да, ты права.

– Дааа, Делл, – усмехнулась Грейс. – С твоей жизнью точно не соскучишься.

– Это точно, – криво улыбнулась Делли.

– Так… вы с Эшем вместе? – осторожно спросила Грейс.

Делли потерла лоб.

– Похоже на то, но…

– Но?

– Я нашла письмо от Рэнни. В книге, которая нам обоим нравится. Там… признание в любви. Он отказался от съёмок, чтобы дать мне время понять, что я к нему чувствую.

– Та-а-а-ак… – протянула Грейс. – И что ты чувствуешь?

Делли сглотнула.

– Я… не знаю. Я люблю Эша и уже решила. Я выбрала его.

– Нет, Делл, – резко сказала Грейс. – Ты просто вернулась туда, откуда начала.

Делли замерла.

– Эш был с тобой, когда твой отец умер. Он твой первый половой партнер. Ты привязана к нему из чувства долга – потому что он когда-то был рядом. Как и сейчас, с Ники: ты волновалась, страдала, переживала, что Рэнни кинул тебя – и вот опять Эш, как по расписанию, появляется в такой момент. Делл, тебе нужно к психологу. Я не поддерживаю ни Рэнни, ни Эша. Они оба мне не нравятся. И мне безумно жаль, что ты застряла в этой дыре. Но я тебя люблю, чертова ты сука.

Делли улыбнулась – сквозь ком в горле.

– Я тоже тебя люблю.

– Главное, чтобы ты реально была счастлива. Если тебя отпустят – заедешь в Майами?

– Конечно заеду. Я скучаю ужасно, Грейс.

– Я тоже скучаю, Делл. Ладно, мне пора, Саша ждёт. Пока.

Разговор закончился. Делли откинулась на подушку, глядя в потолок. Стало чуть полегче – не потому, что всё прояснилось, а потому, что Грейс была Грейс: честной, жёсткой и своей до конца.

В голове вдруг всплыла строчка из книги, которую она недавно читала – «Крупная рыба»:

«Постепенно он пришёл к мысли, что всё хорошее в жизни происходит именно благодаря его отсутствию».

Делли закрыла глаза. Может, и правда. Может, всё хорошее случается, когда она остаётся одна – без Эша, без Рэнни, без этой вечной гонки за кем-то, кто должен её спасти. Она открыла глаза. Нет, не сейчас. Сейчас нужно найти билет. И понять, что происходит с Ники. Она встала, открыла ноутбук. Пальцы уже летали по клавишам – поиск рейсов, Бока-Ратон, завтра утром. Делли позвонила Джону Харперу не сразу. Она несколько раз смотрела на его имя в контактах – большой палец зависал над кнопкой, потом убирался. Телефон ложился экраном вниз, потом снова брался в руки. В конце концов она выдохнула – резко, как будто воздух в груди кончился – и нажала вызов. Пришлось рассказать всё. Про пропажу Ники. Про странное злое сообщение. Про звонок в мадридскую полицию и равнодушный голос, который сказал: «Заявление снято. Мать отозвала». Про тревогу, которая уже неделями жила в ней постоянным фоном – как шум в ушах, от которого не спрятаться. Про бессонницу, когда она лежала и смотрела в потолок, считая трещины, вместо того чтобы спать. Харпер слушал молча. Не перебивал, не вздыхал, не вставлял «я понимаю». Просто слушал. Когда она замолчала, в трубке повисла короткая, осязаемая пауза.

– Делли, – сказал он наконец, спокойно, без лишней жалости, – в таком состоянии ты всё равно не сможешь нормально работать. Возьми неделю. Разберись с этим. Мы подождём.

У неё перехватило горло.

– Спасибо… – она сбилась, голос дрогнул. – Правда, спасибо вам огромное.

– Просто держи меня в курсе, – ответил он и отключился.

Делли ещё несколько секунд сидела с телефоном в руке, глядя в пустоту. Ей было радостно – потому что её поняли. Без вопросов, без осуждения. И одновременно страшно – потому что теперь у неё было время. Время думать. Время представлять худшее. Она даже не могла вообразить, что могло случиться с Ники. И почему это сообщение было таким резким, злым – будто Ники знала что-то, чего не знала она сама. Будто обвиняла. Делли встала и прошла в гостиную к пакетам с сегодняшними покупками. Распаковывала всё аккуратно, методично – будто порядок снаружи мог навести порядок внутри. Новый телефон лёг на зарядку.

Наушники – в уши. Она включила The Fray – «Never Say Never».

Звук был неожиданно чистым, глубоким, объёмным – совсем не таким, как в старых наушниках. Музыка обняла её, как старый друг. Делли начала убираться. Собрала кружки, которые Эш оставлял после кофе – с коричневыми кольцами на дне. Тарелки, которые он забывал унести. Загрузила посудомоечную машину, напевая себе под нос. С закрытыми глазами сделала несколько шагов по кухне, позволяя телу двигаться под музыку. Легко, без мыслей, тревоги, боли и вопросов.

– Don’t let me go… Don’t let me go…

И вдруг – руки на талии. Тёплые, сильные, знакомые.

Делли резко дёрнулась, вытащила один наушник. Сердце ухнуло куда-то вниз, в пятки.

– Чёрт… – вырвалось у неё.

– Я не дам тебе уйти, Делл, – сказал Эш тихо, но твёрдо.

Он развернул её к себе одним движением – резко. Прижал к стене. Поцелуй был внезапным, сильным, отчаянным – в нём было больше страха, чем нежности. Будто он боялся, что, если отпустит хоть на секунду, она исчезнет.

Делли замерла на мгновение, чувствуя, как дрожат пальцы. Музыка всё ещё играла в одном ухе – приглушённо, как из другого мира: …Where you used to be, there is a hole in the world…

– Эш, – сказала она и чуть улыбнулась, осторожно отстраняясь. – Всё в порядке, слышишь?

Он кивнул, но прижался лбом к её лбу сильнее, словно хотел влить в неё свои мысли.

– Я всё понимаю головой, – голос его дрогнул. – Но внутри… – он сжал челюсть так, что проступили желваки. – Внутри у меня ощущение, что я снова тебя теряю.

Делли закрыла глаза. Вот оно, то самое чувство, которое всегда жило между ними – страх потери, даже когда они стояли вплотную, касаясь друг друга дыханием. Она обвила руками его шею, притянула ближе.

– С чего ты это решил вообще? – спросила тихо.

Эш пожал плечами – коротко, беспомощно.

– Не знаю. Просто… такое чувство внутри.

Делли отвела взгляд, потом снова посмотрела ему в глаза – прямо, без уловок.

– Эш, я с тобой. Слышишь? Мне надо тебе кое-что сказать.

Он напрягся мгновенно – тело стало как струна.

Делли подошла к телефону, лежавшему на столе, открыла сообщение от Ники и протянула ему. Эш нахмурился, пробежал глазами текст.

– Я отпросилась у продюсера. Купила билет на завтра. Я должна узнать, что происходит.

Эш молчал секунду, потом выдохнул резко.

– Делл… почему ты со мной не посоветовалась? Я тоже хочу поехать.

Она положила телефон обратно.

– Я сделала это за тридцать минут. Тебя не было. Мне нужно было решить сразу. Ты же знаешь, что она значит для меня.

Эш развернулся и пошёл в спальню – молча, но плечи его были напряжены.

– Да, в этом вся ты. Ты никогда не можешь подождать сраных тридцать минут.

Делли выпучила глаза и пошла следом.

– Что??? Ты… да знаешь, что…

Эш повернулся – нахмуренный, глаза потемнели.

Делли сжала губы. Ох, как ей хотелось сейчас выкрикнуть всё, что накопилось.

– Ты эгоист. Вот кто ты.

Эш засмеялся – коротко, горько.

– Я эгоист??? – он вышел следом. – Я??? Ты что, с ума сошла уже? Это ты эгоистка, а не я! Я пытаюсь наладить наши отношения, а ты даже со сраными билетами не посоветовалась и не подумала, что я хочу с тобой полететь!

Делли развернулась, прищурилась.

– Ты работаешь и у тебя съёмки. Откуда я знаю, можешь ты лететь или нет?

– Ты могла позвонить!

– Ты был со своим коллегой! – закричала она. – Ты невыносим!

– Это ты невыносима! – заорал Эш в ответ.

Делли подошла к нему вплотную, глядя прямо в глаза.

– Ты настолько не уверен во мне, что даже боишься отпустить меня в мой город одну на неделю. Тебе всегда нужно держать меня в узде. Ты самый настоящий абьюзер.

Челюсть Эша напряглась до предела. Он рассмеялся – резко, истерично.

– А ты газлайтер. Ты мне сказала: «Рэнни» утром. – Он взялся за голову. – Я хренею, куда я влип. Просто какой-то ужас.

Делли почувствовала, как всё внутри упало вниз. Точно, когда Эш успокаивал её во время паники – ей почудился Рэнни. Его голос, его руки. Эш посмотрел на неё – долго, больно.

– Ты любишь его, да? Делл, ты меня убиваешь, ты в курсе вообще? Ты в курсе, что я живой человек, мать твою? А если бы я сказал: «Снежана» тебе? Тебе понравилось бы это? Я так хочу тебе причинить боль, потому что ты просто не осознаёшь, что ты меня постоянно ранишь.

Он отошёл, снова хватаясь за голову.

– Я устал. Так устал от этой сраной больной любви. Я просто не понимаю: ты хоть немного осознаёшь свои действия? Чего ты хочешь в своей жизни? С кем ты хочешь остаться? Или ты вслепую тыкаешь пальцем в людей? Ты сраный манипулятор, ты в курсе? Нет, я нахрен… тебе надо, чтобы за тобой бегали всегда. Чтобы тебя любили, но ты сама никого не любишь. Никого.

Делли сделала шаг назад – будто от удара.

Эш засмеялся – уже беззвучно, устало.

– Я хочу, чтобы ты просто, блин, любила меня так же, как я тебя. Без чёртова Рэ-э-э-энни! – закричал он вдруг, голос сорвался. – Я постоянно, постоянно, сука, с тобой был. Чего тебе не хватает? Ответь мне: что есть в нём такого, чего нет во мне? А?

Делли попятилась. В горле застряли слова – она сама не знала, что должна сказать. Но он был прав во всём. Она ранила всех, кто был рядом. Они оба так много делали для неё, а она… ничего. Абсолютно ничего в ответ.

– ОТВЕЧАЙ! – заорал он.

Делли вздрогнула. Вспомнила слова Грейс: «Он снова станет таким». Она развернулась и побежала в спальню. Захлопнула дверь, повернула замок дрожащими руками. Паника накрыла мгновенно. В глазах потемнело, дыхание сбилось. С той стороны – удары в дверь.

– ДЕЛЛ, ОТКРЫВАЙ ЧЁРТОВУ ДВЕРЬ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПОСТОЯННО БЕГАТЬ И ПРИКРЫВАТЬСЯ СВОИМИ ПАНИЧЕСКИМИ АТАКАМИ! ТЫ ДОЛЖНА ОТВЕЧАТЬ ЗА ВСЁ!

Делли осела в углу, прижав колени к груди. Пыталась дышать – правильно, медленно. В голове всплыл другой голос. Рэнни. Когда они приехали к дому её папы и у неё началась атака. Он тогда спокойно взял её за лицо:

Делли, смотри на меня. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Она начала повторять за этим воспоминанием – шёпотом, еле слышно.

Эш пнул дверь со всей силы – та распахнулась, замок вылетел.

Он подбежал к ней – она сидела в углу, вся в слезах, глаза закрыты, дышит рвано, судорожно.

– Господи, прости меня… – начал он, голос сломался. – Делл, прости…

Он взял её лицо в ладони – осторожно, почти не дыша. Она не хотела открывать глаза. Не хотела.

– Не хочу, не хочу, не хочу.

– Делл, открой глаза, пожалуйста…

Она зажмурилась сильнее, помотала головой.

Эш прижался лбом к её лбу – горячему.

– Прости меня, прошу. Я не хотел… не хотел ругаться. Господи…

Он сел рядом, опустив локти на колени, спрятав лицо в ладонях.

Тишина. Только их дыхание – неровное, тяжёлое.

Делли медленно открыла глаза. Слёзы всё ещё текли – тихо, без всхлипов.

Она посмотрела на него – на его опущенные плечи, на руки, которые дрожали.

– Эш… – сказала она шёпотом. – Я не хочу тебя убивать. Прости меня.

Она встала, будто это требовало последних сил.

– Я сама виновата, что тогда позвонила тебе. Я вообще не понимаю, что мне нужно… – голос сорвался. – Мне даже сказать нечего.

Эш резко поднялся, глядя на неё.

Делли сглотнула.

– Я просто хочу тебя отпустить. Никто не должен бегать за мной и постоянно быть рядом только ради того, чтобы мне было хорошо. Ты прав во всём, что сказал. Абсолютно.

Она глубоко вдохнула.

– И мне лучше остаться одной и тебе тоже. Ты найдёшь хорошую девушку.

– Делл, не надо, – он поднял руку. – Я не хочу это слышать.

Он сел на кровать и закрыл лицо ладонями.

– Я больше не могу бороться за то, что уже не принадлежит мне.

Делли вздохнула.

Могла ли я честно ответить, что люблю его?»

Она не знала. Любовь это или больная привязанность – она не понимала. С Эшем ей было очень хорошо. Пока не начиналось вот это. Между ними всегда будет Рэнни. Даже если его нет рядом. Он будет – и это неизменно. Делли молча прошла мимо, взяла свои вещи. Затем достала купюры, которые сняла с карты, положила их на кровать и вышла, из комнаты.

Она не заслуживает его. Я – ужасна, – подумала она.

Она наклонилась, чтобы надеть кроссовки. Эш ногой отодвинул их. Делли медленно выпрямилась, измученно посмотрела на него.

– Делл, прошу, не уходи…– Сказал он надломлено.

Он попытался взять её за руки, но она подняла ладони.

– Эш, пожалуйста, не надо. Всё хватит.

Её голос был пугающе спокойным.

– Ты сам знаешь, что у нас нет будущего. У нас есть близость, страсть… – она запнулась, но продолжила. – Но мы постоянно раним друг друга. Мы держимся за физику, потому что боимся отпустить. «Мы разбиваемся друг о друга каждый раз», – тихо сказала Делли. – И это уже не любовь. Это выживание.

– Ты не можешь просто…

– Могу, – резко ответила она.

– Нет, не можешь, – сказал он резко, выкрикнув. – Ты всегда убегаешь, Делл. Потому что это самый простой способ. Бежать. Всегда бежать.

Она замерла.

– Ты уходишь, потом возвращаешься, – продолжал он, уже глухо, с надломом. – Ты трахаешься со мной, переворачиваешь мою жизнь, говоришь, что любишь… а потом снова исчезаешь.

Он сделал шаг к ней.

– Делл, если ты уйдёшь сейчас, я больше так не смогу. Я не впущу тебя обратно. Я устал, понимаешь? Я устал.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто каждое слово врезалось прямо под кожу.

– Мне с тобой очень хорошо, – голос его дрогнул. – Я хочу быть с тобой. Я люблю тебя. Но ты не видишь, как люди рядом с тобой ломаются. Из-за твоей неопределённости. Из-за того, что ты сама не знаешь, чего хочешь.

Внутри Делли жгло. Потому что это снова была правда.

Он такой хороший, – подумала она с отчаянием. – И даже его злость – из-за меня. Как вообще можно меня любить? За что?

Она опустила глаза.

– Эш… – сказала она тихо. – Я правда хочу, чтобы ты был счастлив.

Она кивнула, будто соглашаясь с приговором.

– Я ухожу.

Он резко отвернулся и со всей силы ударил кулаком по столешнице – так же, как когда-то раньше. Делли больше не стала ждать. Она быстро шагнула в лифт, двери закрылись. И уже когда кабина тронулась вниз, в голове всплыла строка из «Унесённых ветром том-2» – книги, которую она так любила, и которая сейчас была слишком похожа на неё саму: