Читать онлайн Опасных дел чаровница бесплатно

Пролог. Когда рояль сыграл на голову

Мужчин выбирают не по любви, а по уму и кошельку.

Если у него нет первого – это не так страшно.

С мужчиной без ума вы проживете, а вот без денег – точно нет. В противном случае вам придется не только думать за вашего избранника, но и зарабатывать за него.

Из книги «Невредные советы юным леди»

– Да без меня! Без меня ты никто! Ноль без палочки, коробок без спичек! – плевался слюной мой почти бывший муж, пока я аккуратно складывала его вещи в чемодан.

Рубашка к рубашке, носок к носку, платочек к платочку. Будто не к другой женщине отправляла, а в командировку на полмесяца. Аж ностальгия накрыла, и я утерла скупую слезу. Захотелось по старой привычке сбегать на кухню, проверить качество борща к обеду и котлет к ужину.

Я вовремя вспомнила, что сегодня не готовила. Да и зачем? Гоша же сказал, что уходит к новой любви. Там у него и картофельное пюре, как у мамы, и правильный кофе, и фигура, и детей ему Марго родит.

А я – нет.

– Согласна, – кивнула я и отправила очередную партию штанов в чемодан. – Представляю, как ты страдал последние десять лет нашего брака.

Пухлые губки Гоши собрались в недовольную гармошку, хиленькая грудь попыталась вылезти впереди живота. Он засопел, закряхтел, покрылся красными пятнами возмущения и негодования, но повторил за мной:

– Страдал!

– И мучился, – вздохнула я.

Следом на гору одежды упал бритвенный набор. Вроде все.

– Еще как.

– Бедняжка.

– Вот! А ты меня не ценила! Даже родить не смогла!

С громким щелчком крышка чемодана приземлилась на законное место, а я медленно выпрямилась. Гоша затих, словно почувствовал, что ступил на опасную территорию в попытках задеть меня.

Но ни спустя минуту, ни через десять ничего не произошло. Я молча поставила чемодан и развернулась к почти бывшему мужу. Взгляд двинулся от залысин по бокам к болезненно-серой коже лица и заплывшим глазкам. За годы нашего брака в нем не осталось ничего от веселого рубахи-парня, в которого я когда-то влюбилась. Только непомерные амбиции, наглость, самомнение и тяга к маминой стряпне.

Да и от меня ничего не осталось, потому что нам давно не двадцать. Мы больше не городская девчонка из столицы и нищий студент юрфака, которые встретились, страстно влюбились, поженились, несмотря на разницу в социальном положении и возражения родителей. Не осталось ничего, что поддерживало когда-то крепкий союз.

Трехкомнатная квартира в спальном районе Москвы – и та не общая, а моя. Досталась мне от родителей. Поэтому Гоша вместе со стареньким чемоданом уходил к любовнице, а я с добрачным имуществом и половиной денег на счете. В счастливое завтра. Ведь в тридцать три года жизнь только начиналась.

– Вон, – произнесла спокойно и без лишних сантиментов, затем подтолкнула к ошарашенному Гоше его вещи. Не осталось во мне ни любви, ни тоски, ни жалости. Все выплакала ночью, когда заполняла заявление на развод через приложение. – Оставь ключи от квартиры на тумбочке и убирайся восвояси.

Он открыл рот, как выброшенная на берег рыба, но меня больше не интересовали его аргументы и оскорбления.

Я посторонилась, скрестила руки на груди и кивнула на выход. Несколько секунд Гоша колебался, словно хотел что-то сказать на прощание, но передумал, схватил ручку чемодана и с гордым видом поспешил восвояси.

Когда звякнули брошенные ключи и хлопнула входная дверь, я тихо опустилась на пол и зарылась пальцами в волосы. Навалилась дикая усталость, взгляд заметался по разбросанным вещам, которые предстояло перебрать и выкинуть.

Десять лет брака… Десять! Между нами было много хорошего и плохого. Первые годы мы вообще не ссорились. Если случались споры, мы быстро приходили к общему решению через разговоры. Пресловутая система диалогов работала первые пять лет, а потом в нашем идеальном механизме что-то сломалось.

Я так и не поняла, в какой момент все рухнуло. Накопилась ежедневная усталость, бытовая рутина погребла под собой любовь, поддержку и верность, но главное – здоровье. Мое и Гоши. Невозможность зачать никак не объяснялась врачами, мы бродили по клиникам, наперебой сдавали анализы.

Нервотрепка вылилась в скачки гормонов, вверх поскакал вес, добавились сложности с засыпанием.

И вот я здесь, в трехкомнатной квартире, в полном одиночестве. Без детей и мужа, зато с набранными килограммами. Гоша где-то за порогом тащит наетые жировые отложения в сторону новой, прекрасной жизни с восхитительной Марго из отдела HR.

Может, и мне пора?

– Вставай, Полина, тебя ждет великое будущее, – я подгоняла себя, чтобы не впасть в новый виток уныния. – Подумаешь, тридцать три исполнилось. Это вообще не возраст. Ты молодая, красивая женщина. Походишь в спортзал, сделаешь новую прическу, купишь шмотки, и все будет отлично.

Я отряхнулась, поднялась, глубоко вздохнула и провела рукой по волосам.

Бессовестный зеркальный шкаф намекал, что истонченные концы придется обрезать аж до лопаток. Негоже с такими неухоженными локонами покорять неизведанный мир. Седину тоже не помешало бы закрасить, а то вино мне уже продают без паспорта.

Обидно до ужаса.

– Гулять, гулять, – прошептала я отражению, где притаилась изнеможенная голубоглазая блондинка. – Кошмар, краше только в гроб кладут.

Кожа цвета сливок приобрела неприятную желтизну из-за постоянного стресса и отсутствия регулярных выходов на свежий воздух, темные круги выклянчивали приличный крем для борьбы с признаками усталости. Уголки губ опустились, темно-русые ресницы выгорели на кончиках, взгляд потяжелел и теперь пугал недовольством, поселившимся в нем.

Работа на дому не идет на пользу. Вкупе с неудачным замужеством.

– Здрасьте, – выдал один из рабочих, когда спустя полчаса бесплодных попыток привести себя в норму я вылезла на улицу.

– Добрый день.

Мое сдержанное кивание парень воспринял как само собой разумеющееся и отвернулся, продолжив наставлять кого-то сверху:

– Петрович, аккуратнее! Епнется, а нам потом начальник бошки открутит!

Я подняла голову и прищурилась, чтобы посмотреть, чем они занимались. Как оказалось, рабочие спускали рояль, причем весьма оригинальным способом: на канатах тащили его вниз с последнего этажа.

Не проще ли разобрать и вынести по частям без труда? Или так нельзя?

Я слабо представляла себе внутренности музыкального инструмента, поэтому пожала плечами и оглянулась.

Погода радовала голубым небом без признаков облаков, легкий ветер разгонял полуденную жару. Несмотря на припекающее солнце, наш небольшой двор полнился людьми. На лавочках восседали вездесущие старушки, которые комментировали каждое действие проплывающих мимо соседей.

Я втянула знойный воздух, наполненный ароматами цветущих растений, и тут же оглушительно чихнула.

Разгулявшийся пух забивался в носовые пазухи, поэтому моя аллергия испортила первое впечатление от предстоящей прогулки. Мысленно представила, как вся красная и опухшая, топаю в ближайшую аптеку за специальными каплями.

Раздражение пополам с остатками угасающего счастья заполнило грудь твердым комом. Не получалось ни вдохнуть, ни выдохнуть. Периодически я прерывалась на чихи, затем чертыхалась и про себя проклинала чертово лето.

– Девушка, не стойте под окнами. Рояль упадет на голову – костей не соберете, – предупредил все тот же вежливый рабочий, пока я судорожно рылась в сумке в поисках упаковки одноразовых платков.

– Угу.

– Девушка…

– Вы не видите, что у меня проблема?! – взвинтилась я и, с торжествующим шмыганьем, вытащила на свет розовую пачку. Слезы застилали глаза, размывали все вокруг, а лицо покраснело и опухло. – Чего вы вообще его тягаете? Спустить с десятого этажа не судьба? Ручки отсохли?

– Вас не спросили, – возмутился в ответ клякса в серо-синем комбинезоне. – Нечего шляться под балконами. Потом ноют, что им по башке всякое прилетает.

– Хам.

– Дура.

– Сема! – послышался крик, затем раздался странный скрип. – Семка, отойди!

Все произошло внезапно, прямо как в дурацком кино: замедленная съемка, треск лопнувшего каната и летящий рояль. Напуганный рабочий отскочил за секунду до его приземления прямо на мою голову.

В тот момент я иронично подумала: «Вот тебе и новая жизнь, Поля».

Глава 1. Мисс Прюденс находит неприятности

«Самооценка многих мужчин подобна крылу бабочки. Ее очень легко задеть или порвать в клочья. Достаточно всего лишь разок доказать их неправоту.

А неправы они в девяноста девяти случаях из ста».

Из книги «Невредные советы юным леди»

Зал закрытого джентльменского клуба на Бакстон-Ривер стал сизым от дыма. Мужчины пыхтели трубками так, что магвозы всей Дэрилии стыдливо прятались по вокзалам и не показывались приличным пассажирам на глаза. Игральные столы из красного дерева ломились от закусок, а дамы полусвета расхаживали вокруг и демонстрировали декольте каждому встречному.

Что здесь делала приличная девушка скромного возраста, компаньонка уважаемой леди Инес Лигель? Еще и в мужском костюме, состоящем из белой сорочки, черных брюк, жилетки и длинного пиджака?

Играла в карты!

Зачем я это делала?

Платья, зонтики, перчатки, женские штучки и аренда столичного дома сами себя не оплатят. Такова нынче жизнь у попаданки: либо крутишься, либо отправляешься в тюрьму за незаконное пересечение магической завесы. Местные власти не интересовало, что меня забросило сюда провидение.

Я иномирянка, так что не нужна здесь никому. Есть дар или нет – всем плевать.

Внезапная смерть от рояля, пробуждение от ударов по щекам посреди тихой мощеной улочки и неожиданное знакомство с дамой преклонных лет, оказавшейся вдовой графа Герберта, – все это привело меня сюда. Не решись она в тот день на пешую прогулку в компании служанки, неизвестно, чем бы закончилось мое появление здесь.

Без знания языка и местных обычаев.

Именно леди Инес Лигель, графиня Герберт, за последний год стала моей наставницей, подругой и спасительницей. Я хотела отплатить ей за доброту и терпение, пусть те и выражались порой в весьма грубой форме.

Я пришла на территорию мужчин, прекрасных лордов и великолепных мистеров, чтобы заработать денег. Точнее, выиграть их у кучки гуляк, чьи кошельки трещали от монет. Если хватает ума проигрывать за столом целое состояние и спускать последние пенни на женщин низкой социальной ответственности, кто им доктор?

Проблемы дураков голодного не волнуют.

– Мисс Прюденс, мы скоро?

Писк над ухом ворвался в мои размышления, и я, вздрогнув, оторвала взгляд от колоды карт.

– Почти, – выдала коротко и отмахнулась от шикарного бюста, которым служанка настырно тыкалась мне в ухо. – Люси, прекрати, – зашипела на красную как рак девчонку. – Ты привлекаешь много внимания для той, кто изображает ночную бабочку.

– Мисс Прюденс, мне стыдно.

– Стыдно голым ходить по улице, а импровизация ради всеобщего блага ничего общего со стыдом не имеет. И обращайся ко мне «мистер Линден».

Я поерзала на жестком стуле, чтобы свернутые в шарик чулки, которые демонстрировали внушительный бугор моего мужества, не скатились по штанине.

Яблоко раздора все время норовило выскочить из свободных панталон. Продемонстрировать, так сказать, моим соперникам, что я не мистер Питер Линден, внучатый племянник графини Герберт, как заявлено в клубной карточке, а ее компаньонка и «очень дальняя родственница» – мисс Прюденс Обернат.

Нехорошо использовать имя человека, который находился за тридевять земель от Дэрилии и изучал драконьи кости на острове Гашмантар. Но что делать? Жизнь – сложная штука. Кто-то же должен нацепить накладные усы, вырядиться в костюм, надеть на служанку максимально неприличное платье и прийти сюда, чтобы быстренько заработать денег.

Зря, что ли, мне достался магический талант выходить победительницей из любой карточной игры?

– Я пас, – выдал хмурый джентльмен, имя которого выветрилось из моей головы еще перед первой раскладкой.

– И я, – пискнул виконт Дарвин, скинув карты, и промокнул вспотевший лоб кружевной тряпицей своей рыжеволосой спутницы. – Сегодня точно не мой день.

– Игра становится интереснее, – хмыкнула я.

– Как всегда на высоте, Питер, – отсалютовал мне бокалом кудрявый лорд Дадли.

– Благодарю.

– Когда-нибудь мы переиграем вас, – послышалось справа.

Мужчины дружно рассмеялись. Я улыбнулась, затем вернула внимание к картам. Полный стрит-флеш, который гарантировал мне победу над соперниками. Ни у кого из присутствующих не было такого набора, поэтому я смело бросила карты на стол и цокнула под всеобщий разочарованный вой.

– Опять!

– Питер, думаю, вы профессиональный шулер.

– Да что такое? Пятый раз подряд обходит.

– Господа, – сказала я, имитируя низкие ноты, и потянулась к стопке фишек, – никакого обмана, только немного везенья и благословения от моей прекрасной Люси.

Собрав выигрыш, я схватила за руку оторопевшую служанку и чмокнула ее ладонь. Пока та отчаянно пыталась справиться с очередной волной смущения, мой мозг с тщательностью калькулятора переводил фишки в деньги.

Итого двести фунтов чистыми. Неплохо, но не густо. Хватит на аренду, заработную плату слугам, покупку ткани, ценных бумаг, и часть отправится в местный банк под проценты. Класть их, конечно, буду не я, а поверенный все того же мистера Линдена.

Главное, чтобы внучатый племянник графини неожиданно не вернулся из затянувшейся поездки и не раскрыл мою гендерную интригу перед всем светом. Впрочем, как сказала леди Инес, ее племянника интересовали только вымершие драконы и написание научных трудов.

Едва ли он вообще собирался возвращаться в город. Многочисленные находки в столичный университет прекрасно пересылались пародилижансами, и для этого необязательно вылезать из древних пещер.

Вот и хорошо, вот и замечательно.

Пусть мистер Линден копает крылатых ящеров, а я заработаю денег, найду леди Инес ответственную компаньонку и уеду в провинцию поближе к морю. Куплю маленький домик и напишу замечательные мемуары о своих приключениях. Пусть для всего света я нищая старая дева, зато у меня больше свободы.

Нет, нет и нет. Никаких замужеств и прочей гадости.

Наигралась, спасибо.

Привычным жестом я поправила под сорочкой серебряный медальон. Благодаря этой штучке я понимала местную речь и могла на ней разговаривать, но все равно занималась с приглашенным учителем. Леди Инес подобрала его лично, предварительно уверившись, что мужчина не из болтливых и никому не доложит, что в доме достопочтенной графини скрывалась попаданка.

– Продайте мне вашу Люси на денек-другой, Питер, – взмолился лорд Дадли и прошелся сальным взглядом по стянутой корсетом талии моей спутницы. – Или на недельку. Обещаю вернуть ее в целости и сохранности.

Я поджала губы и сжала край стола.

– Она не продается, – отрезала в ответ на очередную порцию смеха.

– Бросьте, Питер. Ничего с вашей милашкой не случится. Ну, может, немного потреплю за выдающиеся места, но ей точно понравится…

Пришлось стиснуть зубы, чтобы не послать настырного ублюдка подальше. Это не первое предложение подобного рода, но никогда лорд Дадли и его безмозглые друзья не заходили так далеко. Обычно все ограничивалось парой тупых шуточек, из-за которых Люси потом с настороженностью косилась на любого прохожего мужского пола.

Кретины, господи, какие они кретины!

– Нет.

– Питер, – глаза лорда Дадли превратились в щелочки, – ваша дерзость переходит все границы.

Я вскинула подбородок и ответила как можно грубее:

– А ваша наглость – любые нормы морали. Разговор окончен, господа. Прошу меня извинить, тетушка заждалась к ужину.

Но едва я потянулась к фишкам, чтобы сгрести их в специальный холщовый мешочек, как рядом прозвучал низкий, сочный голос, от которого по спине пробежали пугливые мурашки:

– Как хорошо, что я застал вас сегодня в клубе, мистер Линден. Не сыграете со мной?

Глава 2. Мужчина красивее обезьяны

«Никогда не повышайте голос на мужчин.

Как и всякая божья тварь, они пугаются громких звуков».

Из книги «Невредные советы юным леди»

Поскольку для общества я считалась хоть и старой, но все же девушкой на выданье, мне приходилось посещать балы и различные мероприятия в домах местных аристократов. Многочисленные разговоры, сплетни, слухи о разорившемся герцоге Веллингтоне оставались главной изюминкой любого вечера.

Только ленивый лорд, выпив достаточно горячительных напитков, не вопрошал вслух: «Как можно потратить все деньги, имея доход в триста тысяч фунтов в год?»

Оказалось, можно.

И в нашем мире хватало умельцев, которые превращали свои миллиарды в миллионы, а миллионы в тысячи. Неудачные вложения, кривое управление финансами (как личными, так и рабочими), капитальная экономическая безграмотность – из-за этих трех китов богачи становились нищими побирушками за короткое время.

Вот и Маркус Уэсли, второй герцог Веллингтон, стараниями прошлых носителей титула, из категории «завидный жених» перескочил в группу «на случай, если никто замуж не возьмет». Мамаши всех мастей и их благовоспитанные дочурки никак не могли решить: нужен им такой титулованный жених или нет?

Ведь все при нем: высокий рост, хорошее телосложение, точеные скулы, густые черные волосы и глаза, цвет которых напоминал мне о любимом моккачино. Правда, нос подкачал – длинноват, и черты лица не слишком выразительные.

Молодой Гоша в его возрасте выглядел посимпатичнее, но, вероятно, дело в темных кругах, смурном выражении и плотно поджатых губах. И седая прядь, которая прочертила неровную линию от правого виска до затылка.

– Мистер Линден?

Я вздрогнула и непонимающе похлопала ресницами, после чего с подозрением прищурилась и втянула горьковатый воздух. Никаких признаков пресловутой туалетной воды с феромонами под названием «Покоритель прелестей» у герцога Веллингтона я не почувствовала, но на всякий случай от него отодвинулась.

Уж очень долго рассматривала этого хмурого, явно задолбанного жизнью и кредиторами мужика. Выглядел он так, словно у него три работы, ипотека и в поместье семеро голодных наследничков сидят по лавкам.

Непонятно, кто назвал его самым красивым мужчиной в стране. Чуть симпатичнее обезьяны, но не настолько же. Впрочем, после того как лик наследного принца назвали святым, а лично ему дали прозвище «непорочный», адекватность местной прессы стала вызывать у меня сомнения.

– Простите, ваша светлость, – я поклонилась, как того требовали приличия. Все-таки передо мной особа королевской крови. – Но на сегодня у меня планы. Встретимся за столом в следующий раз?

Попытка увильнуть от игры с бедным, но по-прежнему могущественным человеком не увенчалась успехом.

– Я настаиваю, – вальяжно протянул герцог Веллингтон и небрежным движением сбросил пальто в руки подбежавшего служки. Следом полетели цилиндр, перчатки и трость с серебряным набалдашником.

Рядом тихонько всхлипнула Люси, а замершие джентльмены следили за развитием событий с интересом болтливых кумушек у фонтана. Кто-то даже перекинулся парой слов с разгуливающими по залу девицами.

Позвали остальных на игру? Мне же мало внимания, блин.

Аж поджилки затряслись при взгляде на невозмутимого герцога Веллингтона, но внешне я не подала вида. Перед такими людьми нельзя расшаркиваться или раболепствовать, иначе сожрут и не подавятся.

Этому меня тоже научила леди Инес.

– Боюсь, вынужден отказаться от столь щедрого предложения, ваша светлость, – как можно спокойнее ответила я.

За столом негромко ахнули. Кажется, лорд Дадли или кто-то из его прихвостней.

– Могу ли я узнать причину?

Нет, милый, не заставляй меня произносить вслух очевидные вещи.

– Вам она не понравится.

– И все же я настаиваю.

– Чтобы потом вызвать меня на дуэль за оскорбление? Посмотрите на эти руки, ваша светлость. В отличие от вашего военного прошлого, я скромный любитель откапывать динозав… драконов! Просто мне очень везет в картах. Но один выстрел, и моя бренная душа отправится к праотцам, а наука так и не узнает, чем черный дракон отличался от белого.

Я развела руки в стороны и натужно улыбнулась. Пусть он примет меня за ненормальную или пьяницу. Какой толк играть с человеком, который ни положением, ни статусом не заслужил моего внимания.

Пыль под ногами и та интереснее.

– Мистер Линден, вы пили? – после небольшой паузы спросил герцог Веллингтон.

– Немного, всего пара бокалов бренди, – ответила и тут же добавила в надежде использовать крохотную соломинку: – Но я быстро напиваюсь, поэтому не хочу играть. Плохая концентрация внимания, невозможность сосредоточиться, все дела…

– По-моему, вы прекрасно держитесь.

Его ироничный смешок мне совершенно не понравился.

– Вам так кажется.

– Садитесь за стол, мистер Линден. Я пришел сюда играть с вами, и я буду играть.

Тяжелый ком провалился в пустой желудок, голова закружилась, словно я и правда выпила как минимум бочку. Крепко стиснув мешочек с выигрышем, я отчаянно помотала головой и чуть не лишилась парика.

– Нет.

– Тогда отвечайте на первый вопрос. Почему? – хмуро уставился на меня герцог Веллингтон.

Пришлось подавить стон отчаяния.

Вот упрямый. Ладно, сам напросился.

– Потому что вы не заплатите, а я не играю в долг.

Глава 3. Финансовые трудности герцога Веллингтона

«Никогда не спорьте с женщиной.

Если, конечно, не хотите просыпаться с ней в одной постели до конца своих дней».

Из личного дневника принца Уильяма

Маркус Уэсли никогда бы не стал вторым герцогом Веллингтоном – так уж сложились обстоятельства. Будущее он связывал с армией и планировал отдавать долг родине, пока не падет на поле боя или не заработает достойную пенсию. Но его отец, земля ему пеплом со стеклом, как и всегда, нарушил планы.

К воспитанию второго сына он относился халатно и практически в нем не участвовал. Не считал официально признанного бастарда, рожденного молоденькой служанкой, достойным своего великолепия. Но в регистрационную книгу рода записал: в противном случае умирающая матушка прокляла бы его.

А к проклятиям отец Маркуса относился весьма щепетильно, ведь у него в роду имелись ведьмы. Та же герцогиня одним небрежным словом насылала такую хворь, что ее побаивался даже король Дэрилии.

Когда родился нежданный внук, она разглядела в нем семейный дар и потребовала немедля включить ребенка в официальное древо Веллингтонов. После чего скоропостижно скончалась, оставив сына разбираться с последствиями его дури. Тот, недолго думая, скинул неудачный результат своих гулянок на хворую жену и продолжил жить как жил.

Ровно до момента, пока два года назад его ненаглядный наследник, старший сын и гордость папочки, не помер в борделе после принятия убойной дозы драконьей настойки. Как позже заключил семейный доктор: «Печень не выдержала нагрузки и самоустранилась от функций организма».

В двадцать восемь лет ничего не подозревавший Маркус стал обладателем высокого титула, нескольких имений в Вестмоншире, трех фабрик и… кучи долгов. Все дома требовали ремонта, а фабрики нуждались в инвестициях и хорошем управленце. Отец и брат Маркуса с тягой тратить деньги на дам полусвета, породистых лошадей и ставки на играх довели их до банкротства.

Новоиспеченный герцог Веллингтон понятия не имел, что делать со всем свалившимся на него добром. Никто не учил его заниматься хозяйством. Единственное, в чем он хорош, – война. Но многочисленные рабочие, фермеры и прочие сопричастные требовали немедленного разрешения их проблем. Банки каждый день слали письма и грозились отобрать имущество, а дальний кузен и по совместительству наследный принц разводил руками.

Извини, мол, друг, но корона сама в долгах как в шелках. Набрала кредитов у церкви на очередную войну, а та взяла подать с прихожан. Но все не так страшно, ведь всегда можно ввести новые налоги.

А что делать Маркусу? Не поднимать же земельную ренту. Тогда последние фермеры разбегутся.

– Вы оскорбили его светлость, мистер Линден? – спустя несколько минут после оглушительного заявления дерзкого сопляка поинтересовался кто-то из присутствующих за столом джентльменов.

Зашуршали полуголые девицы, мужчины начали переглядываться и с любопытством голодных гиен ждать развития событий. Пускать на самотек замечание тощего гаденыша нельзя. В их время и за меньшее вызывали на дуэли, хотя подобный способ разрешения конфликта не одобрялся короной. Но нанесенное оскорбление требовало ответных мер, особенно от такой личности, как герцог Веллингтон.

Тяжелый взгляд метнулся в открывшего рот лорда Дадли. Главный зачинщик и сплетник моментально приосанился, тихо извинился и решительно покинул стол. За ним последовали остальные, не рискнув и дальше выводить из себя Маркуса, который славился крутым нравом и жестким отношением к противнику.

– Сядьте, – приказал он, когда территория вокруг опустела.

Остались только Маркус, мистер Линден и его красная, как гаанский рубин в короне ее величества, постельная подружка. У обоих хватило ума прижать пятые точки к сиденьям.

Молча.

Иначе Маркус кого-нибудь проклял бы, причем не метафорически. Нельзя! Юркий и говорливый любитель драконов нужен ему позарез.

Его приятель, граф Роланд Роундсток, назвал именно Линдена тем человеком, который вытащил его из финансовой ямы. Всего один совет… Один! Вложить часть капитала в, казалось бы, совершенно бесперспективную отрасль.

Световые накопители никогда не пользовались популярностью, пока четыре месяца назад случайно не открылось их интересное свойство. Каждый такой кристалл поглощал и выдавал больше света, чем любая газовая лампа. Да и обслуживание уличного фонаря с накопителем обходилось короне в два раза дешевле. Их установка не требовала каких-то особых умений, хватало базовых знаний и крупицы магии.

Акции единственной компании, которая производила накопители, подскочили в цене, и Эдди знатно обогатился за считаные недели. При минимуме затрат. Другой знакомый отказался от вложений в золотые прииски на соседнем континенте и влил капиталы в железнодорожную отрасль. Теперь он получал стабильный доход и не беспокоился за свое будущее.

Опять же по советам мистера Линдена.

Тощий прохвост с явным умением дурачить соперников по карточному столу обладал какими-то запредельными знаниями в области экономики. Сколько Маркус наслушался про его ум и находчивость. Такой человек требовался ему в качестве управленца, потому что сам герцог не справлялся с этой задачей.

От цифр в книгах хотелось выть, а при виде долговых расписок отца и брата – напиться и пойти опять на фронт.

Роланд посоветовал поговорить с мистером Линденом. Но… но. Герцог же не может взять и попросить о помощи? Тем более что речь идет о незнатном, непонятном любителе копать древние кости летающих тварей. И мистер Линден не раздавал советы, лишь в исключительных случаях и тем, кому хотел.

– Если выиграете, получите перстень. Его стоимость варьируется от двух до четырех тысяч, поскольку это древний и очень ценный артефакт.

Маркус без сожалений снял золотую печатку с оттиском льва в центре и бросил прямо на стол перед бледным мистером Линденом. Добродушную мачеху хватил бы удар за такое обращение с семейной реликвией, но чего не сделаешь ради всеобщего блага. Она должна понять любимого пасынка.

– Так продали и вложили бы во что-нибудь полезное, а не проигрывали последнее, – пробурчал рыжий недоросль и тут же притих, когда спутница пихнула его локтем в бок. – Простите, ваша светлость, – спешно поправился он.

– Не прощу.

Мистер Линден вздрогнул, а Маркус хищно улыбнулся.

– Нехорошо быть таким злопамятным, – печальный вздох всколыхнул летающую по залу пыль. – Не по-божески, прямо скажем.

– Или вы заткнетесь и возьмете в руки карты, или я позову охрану, и вас сопроводят до ближайшей тюрьмы. В окружении надзирателей вы расскажете, каким образом облапошили столько дурачков за последние семь месяцев.

Мистер Линден от возмущения аж подпрыгнул.

– Никого я не обманывал!

Его голосок стал необычайно тонким и чересчур эмоциональным, но Маркус списал все на нервное напряжение. А изящные черты и полные губы… Мало ли женоподобных мужчин? На том же Востоке и не таких встретишь.

– Вот и расскажете все капитану королевской стражи.

– Демон с вами! – прошипел обиженный мистер Линден и потянулся к колоде. – Играем на перстень. Только потом не кричите, что вас обманули и силой забрали артефакт. Мне нужна расписка с гербовой печатью.

– Без проблем, – кивнул Маркус, затем резко прибил ладонью нежную ручонку к столу. Буквально в миллиметре от карт. – Но в случае моего выигрыша вы кое-что сделаете для меня. Договорились?

Голубые глаза мистера Линдена широко распахнулись, а рот округлился в изумлении.

– Сделаю?

– Да.

– Что именно?

Маркус немного подумал и подтащил к себе колоду.

– Я возьму вас на ближайшие месяц или два, – протянул спокойным тоном и принялся тасовать карты.

Надо ли говорить, что его соперника чуть не хватил удар?

– Чего?! – взвыл тот почти истерично.

– В качестве своего управляющего. Без оплаты труда.

Глава 4. Сто одно

«Не верьте мужчинам, которые делят с вами счет в ресторане.

Сначала еда пополам, потом имущество. А вот стирка его грязных носков, готовка и уборка на сто процентов достанутся вам».

© Прюденс Обернат/Полина Белинская

– Во что играем?

Меня затрясло от самоуверенности в его голосе. Захотелось подняться, замахнуться и хорошенько стукнуть напыщенного болвана по голове. Из-за него я миллион раз прокляла собственную наивность и глупость.

Как и любая попаданка, на первых порах я совершала грубейшие ошибки: лезла в чужие дела, раздавала бесплатные советы по инвестициям и консультировала некоторых лордов. Хотелось всем помочь, причинить, так сказать, добро и справедливость по максимуму. Потом леди Инес объяснила, почему не стоит этого делать.

Внимание со стороны завистников и недоброжелателей – первопричина, по которой попаданцы оказывались в руках местных властей. А здесь никогда не любили иномирцев, ведь от них одни проблемы.

Во-первых, мы перетаскивали через завесу неизвестные болячки, регулярно нарушали законы и раздражали местных. Во-вторых, нередки случаи, когда мои соплеменники влезали в политику стран чуждого им мира. В том числе, Дэрилии. Из-за таких вот умников повсеместно вспыхивали многолетние войны и кровопролитные восстания.

За последние годы, помимо меня, в Дэрилию прибыло девять попаданцев. И всех казнили на главной площади либо сразу после перехода, либо позже, когда некоторые из них попытались строить здесь бизнес и устанавливать свои порядки.

Не хотелось бы стать юбилейной попаданкой, которую отправят на плаху. А из-за герцога Веллингтона я рисковала туда попасть в скором времени.

– Играли в сто одно? – сухо поинтересовалась я у него и взглядом приказала Люси вести себя тихо.

– Нет. Но я быстро разберусь, если расскажете правила, – с невозмутимым видом герцог Веллингтон протянул мне перетасованную колоду.

Я прищурилась и с подозрением уставилась сначала на него, потом на его руки, после чего забрала карты и проверила каждую. Трижды. Пересчитала, но не нашла ни изъянов, ни двойников, ни меченых мастей.

Признаков применения магии тоже не наблюдалось.

– Правила очень простые. Каждому игроку выдают по четыре карты, а колода кладется на середину стола. Первый ход за вами, поскольку вы начинающий, и я уступаю это право.

Герцог Веллингтон слушал внимательно, кивал, периодически что-то проговаривал под нос. Изображал вдумчивого, заинтересованного игрой человека. И внешне он никак и ничем не выдавал скрытых намерений.

Но я все равно не могла отделаться от мысли, что за маской благовоспитанного аристократа пряталась какая-то тайна. Кстати, нечто темное промелькнуло в его взгляде, когда я принялась обговаривать нюансы.

– На открытую карту кладут свою той же масти или того же достоинства. Если ее нет, карты добирают из колоды, пока не вытянется нужная или не кончится колода. Когда такое происходит, со стопки открытых карт снимается верхняя и оставляется открытой на столе, остальные переворачиваются и снова служат колодой.

В одиннадцать лет родители отправили меня в лагерь, и там я научилась знатно мухлевать. Прятать нужные масти в рукавах, незаметно тасовать колоду так, чтобы вытянуть оттуда парочку тузов.

В Дэрилии мне хватало дара, который помогал с подбором нужных комбинаций. Я проводила пальцем по краю колоды, пока никто не видит, и загаданные карты менялись местами. Иногда подобный трюк проворачивался в процессе, когда использовались карты других игроков.

Я никогда не приходила в клуб слишком рано, лишь ближе к ночи. Расслабившиеся мужчины не замечали, как их каре1 и фулл-хаусы2 превращались в единичные старшие карты или просто пары, которыми не побьешь того, кто собрал полный флеш-рояль3.

Я не любила карточные игры так, как прошлую работу брокером. Риск, сопряженный с невероятной ответственностью, не скрашивал даже приличный куш. Если многочасовой мониторинг биржи заменял мне отдых от участившихся скандалов с мужем и навязчивых мыслей про неудачные попытки забеременеть, то с играми я постоянно нервничала.

Но карты все равно отвечали мне взаимностью. У нас была полная идиллия.

Всегда.

Правда не сегодня.

Я закончила с пояснением действий, которые связаны с выкладкой определенных карт, и внимательно посмотрела на набор. В груди опасливо екнуло: червонные, крестовые и пиковые десятки, бубновая девятка и трефовая восьмерка.

Негусто.

В общей сложности у меня на руках тридцать восемь очков. В процессе всегда набирались лишние карты, и их следовало сбросить. Сто одно – гарантированный проигрыш, которого нужно избегать.

Я подняла голову и посмотрела на карты противника. Разноцветное сияние по краям всегда подсказывало масть: красный – червы, оранжевый означал бубны, жемчужный – трефы, а глубокий фиолетовый оттенок имели только пики. У старших карт цвета всегда яркие, а у младших, наоборот, бледные и невыразительные.

Но в этот раз я не увидела ничего, только карты. При попытке обменять девятку через прикосновение к колоде, меня ждало разочарование. Ничего не произошло, а получивший право первого хода герцог Веллингтон выложил на стол чертового короля пик и недобро улыбнулся:

– Поправьте меня, но, кажется, по правилам вы берете четыре дополнительные карты и пропускаете ход.

Глава 5. Беги, Полина, беги

«Чем меньше у человека ума, тем больше в нем теплится желание высказать вам свое "фи" даже там, где его мнения никто не спрашивал».

Из газетных заметок Брайтон Таймс

Приличные попаданки, попав в новый мир, обычно начинали путь с какого-нибудь вшивого захолустья. Мне повезло, ведь я оказалась в крупном городе, столице Дэрилии – местечке под названием Лондариум. На том счастье и закончилось. Я не проходила стандартный для попаданки курс кройки и шитья, не изучала поварское дело, поэтому открыть какую-нибудь таверну или ателье не могла.

Да и вряд ли они бы здесь пригодились, потому что на кухне и в мастерских властвовали в основном мужчины, а одиноким, никому не нужным женщинам доставалась самая грязная и малооплачиваемая работа: прачки, горничные, подавальщицы и свинопаски. Весь остальной труд считался или нелегальным, или полулегальным.

Магическая академия мне тоже не светила, ведь здесь они попросту отсутствовали. Большинство жителей не нуждались в развитии способностей, королевская семья делала ставку на технический прогресс.

В цене оставались только артефакторы, проклятийники и заклинатели животных, а для их обучения хватало Дэрилийского университета. На магов никто не охотились, но мой дар, открывшийся во время одной из домашних игр с леди Инес, хорошим не считался.

Мухлевать, хоть при помощи магии, хоть при помощи рук, запрещено. Особенно в стенах мужских клубов.

Мне катастрофически не везло. Карточные шулеры с даром – редкий случай. Большая часть из них почивала на имритовых рудниках, которые убивали здоровье человека за год или два, или трудилась до седьмого пота на каторге на другом континенте. Ни туда, ни туда я не рвалась, так что мне кровь из носа следовало победить герцога Веллингтона.

– Зачем вам незнакомый человек в хозяйстве? – спросила я и спрятала одну из карт, чтобы в удобный момент поменять ее на удачную масть. – Не проще ли найти какого-нибудь управляющего по рекомендациям друзей?

– Нашел. Вас, – последовал лаконичный ответ.

Скрипнув зубами, я попыталась дотянуться до колоды и ойкнула, когда она ударила меня разрядом тока. Какого черта? Вторая попытка оказалась более удачной, но вытащенная карта ситуацию не спасла.

Герцог Веллингтон выложил на стол туза пик.

Мать вашу.

– Вы издеваетесь? – прошипела я.

– Спокойнее, мистер Линден. Вы же просто пропускаете очередной ход, а не берете карты.

Гаденыш выложил на стол нового туза. На сей раз трефы! Уверена, что у него в запасе еще один имелся. Или пара девяток, которые перекрываются какой-нибудь хорошей картой, чтобы закончить игру.

– Вы мухлюете!

– У вас есть доказательства? – он приподнял брови и небрежно бросил на стол… даму, после чего заказал масть: – Кладите червы.

На мою несчастную десятку легла новая дама, и я чуть не взвыла. Меня уделывали на раз-два! Пришлось опять выискивать в колоде червы, которые, как назло, не попадались. Словно они вообще исчезли.

– Вы же явно знаете правила.

– Нет, я очень внимательно вас слушал.

Мои ноздри затрепетали, но я не успела ничего ответить. Почувствовала удар под ребра и едва слышно ойкнула. Скосив взгляд на Люси, заметила, как она кивнула на перстень. Глаза льва, инкрустированные ярко-зеленым камнем, издавали слабое сияние.

– Вы используете артефакт? – процедила я сквозь зубы и встретилась взглядом с довольным герцогом Веллингтоном. – Что это? Подавитель? Или какой-то талисман, который помогает менять масти и мешает карты? И почему в колоде нет черв?

– Потому что так работает мое проклятие. Вам не выиграть, мистер Линден. Я заколдовал колоду в тот момент, когда прикоснулся к ней губами и прошептал заклятие.

Мой зачарованный взгляд упал на стопку карт, которые лежали на столе. Потянувшись к ним, я без зазрения совести принялась переворачивать каждую, но сколько бы ни искала, нужной масти не находилось.

Бубны, пики, трефы… И ни одной червы!

– Это нарушение правил.

– Как и использование шулерской магии. Или вы думаете, что я слепой?

Я втянула носом прокуренный воздух, затем сбросила карты на стол.

– У вас нет доказательств.

– Мистер Линден, я достаточно прослужил в армии и видел таких хитрецов, как вы. Любой королевский дознаватель выявит у вас наличие соответствующего дара. Но есть шанс избежать этой унизительной процедуры. Помогите мне. Разумеется, на добровольных началах и без всякого принуждения.

Люси икнула, а я со стоном закрыла лицо ладонями и покачала головой.

– Вы сошли с ума, – выдохнула почти истерично.

Боже, это какая-то комедия.

Все же было нормально.

Я никогда не играла на большие ставки, не высовывалась и не лезла ни в какие разборки. На балах вела себя прилично, избегала любых скандалов. Только парочка советов в начале. Парочка! Их даже за помощь нельзя принять.

Наспех брошенные идеи между разговорами с мужчинами за столом. Как, черт возьми, вышло, что я вляпалась в такие неприятности?

– Ваша светлость, – посмотрела ему в глаза и поджала губы, – я не могу вам помочь. Все, что я умею, – использовать советы кузины во благо своих доходов. Она у меня внимательная и находчивая.

– Женщина? – произнес герцог Веллингтон с такой брезгливостью, словно речь шла о чем-то незначительном.

Пришлось подавить очередной приступ ярости. Пора бы привыкнуть к такому отношению среди мужчин. У них в голове не укладывается, что нежные и робкие создания в рюшках умеют не только думать, но и делать полезные вещи. А уж на какие ухищрения шли девушки во время брачного сезона – я диву давалась.

– Прюденс очень умная. Ну, ладно. У нее случаются моменты помутнения рассудка… – похвалила саму себя, а в мыслях пронеслось: «Как вариант – выйти замуж за идиота».

– Простите, но мне нужен управляющий, а не жена.

– Упаси боже выходить за вас, – брякнула без раздумий и вновь получила мрачный взор, который придавил меня к месту. И тычок от Люси, которая уже чуть не шипела свод правил приличия мне в ухо. – В смысле, она и не собирается.

– Мне нужен управляющий, – как заведенный, повторил герцог Веллингтон и взял со стола перстень. – Самый лучший из всех. Вы подходите.

– Ваша светлость, наймите грамотного человека.

– Я пытался.

– И?

Он тяжело вздохнул.

– Как видите, мои финансовые проблемы до сих пор не решены. Господа, умеющие в деньги, отчего-то думают, что меня легко обмануть. Искать нового управляющего у меня нет времени и сил, а вы, по словам моих друзей, отлично подходите.

– Так прокляните их! – в сердцах выдала я и поежилась от его выражения лица. Оно стало таким… довольным.

– Я и проклял. Троих. Но немного переборщил, и теперь они недееспособны, – добавил с неохотой.

– Ох.

Моего носа коснулся горький запах дыма, и я оглянулась в поисках его источника. И тут же из соседнего зала, где мужчины обычно собирались у камина и обсуждали последние сплетни, послышался крик:

– Пожар! Мы горим!

Глава 6. Все хуже, чем кажется

«В элитном мужском клубе на Бакстон-Ривер произошел пожар. Одни говорят, что кто-то неудачно прикурил трубку от камина, другие сетуют на чересчур вольную интерпретацию пожелания газетчиков: “Отпраздновать назначение нового премьер-министра с огоньком”.

Ваша покорная слуга считает, что во всем виноват герцог Веллингтон. Его самолюбие не выдержало оскорблений от соперника за карточным столом и полыхнуло».

Колонка светских сплетен и общественных бредней Мадам Х

Мы походили на стадо баранов, которое двигалось непонятно куда и зачем. Периодически кто-то из местных работников перекрикивал мужской гомон, командовал нашей толпой и по одному выводил из здания.

Сначала шли те, чья жизнь важнее и нужнее короне. Герцог Ливингстоун, которому король задолжал даже больше, чем церкви, выбрался первым. За ним к выходу прошел граф Арман – эмигрант из Фрейзинского королевства.

Не то чтобы он принес нашей стране много денег, но его младшая сестра недавно стала шестой женой герцога. Поэтому крепкие родственные узы (и долг в пятьдесят тысяч золотых крон) помогли графу Арману покинуть горящий клуб следом за престарелым зятем.

Ох уж эти загадочные перипетии семейных уз голубокровных представителей высшего света.

– Мистер Линден, не отставайте.

Герцог Веллингтон схватил меня за рукав и потащил через галдящую толпу к выходу. В ответ на выкрики, возмущения и шипения в свою сторону он прикинулся глухим и слепым, пока мы втроем оттаптывали ноги всем возмущенным посетителям.

– Ваша светлость! Ваша светлость! – вопила я по мере приближения к заветным дверям. – Мне нужно вернуться в зал, там остался мой выигрыш!

– Потом заберете.

– Потом мне никто его не отдаст.

– Если сделаете фабрики доходными, а проклятый титул получит прежний финансовый вес, я верну вам те несчастные двести фунтов с процентами.

– Каким еще фабрикам? Я ни на что не соглашался!

Вскрик негодования потонул в очередном потоке ругани.

Кажется, кто-то толкнул лорда Дадли или его приятеля, виконта Гинцбурга. Я просто не различала их по голосам, потому что они напоминали парочку Шалтаев-Болтаев. Такие же круглые, местами занудные и похожи внешне. Еще у них имелось нехорошее пристрастие к принуждению женщин. У обоих. О них постоянно ходили грязные слухи, но до сегодняшнего вечера я игнорировала их.

Мало ли кто и что болтал. Большая часть аристократов – неприятные и гадкие люди. Причем настолько, что замучаешься всех избегать. Проще перечислить тех, кто при дворе не ассоциировался со словом на букву «м».

Люси дернулась и прижалась ко мне, когда один из мужчин, командующих эвакуацией, вдруг схватил ее за руку и гаркнул:

– Куда пошла?! В очередь к другим девкам!

– Уберите от нее лапы, сэр, – рявкнула я и потянулась, чтобы освободить свою служанку.

На меня не обратили внимания. Начался новый виток паники, когда кто-то из присутствующих заорал:

– Огонь распространяется! Бежим!

Нет ничего хуже, чем бегающие в суматохе люди. Никто никого не контролировал, на призывы успокоиться и выходить по одному или по двое не реагировал. Всего за секунду спокойная очередь превратилась в буйный, верещащий поток. Мужчины и женщины скопом ринулись к дверям, смели с ног несчастного служку вместе с управляющим.

Влажная ладошка Люси чуть не выскользнула из моих пальцев, когда герцог Веллингтон потянул меня из толпы. Подальше от обезумевших лордов, которые кидались друг на друга, толкались, пихались и затаптывали всех, кто падал им под ноги.

– Нет!

– Демоны, Линден! – рявкнул герцог Веллингтон и схватил меня за шкирку, а Люси толкнул к соседней двери.

Спустя несколько бесконечных, ужасных минут мы втроем оказались в пустом зале для отдыха. В повисшем облаке дыма с трудом просматривались кресла и диванчики, а также несколько небольших столиков с парными стульями у окна.

В обычное время оттуда открывался чудесный вид на прогулочную улицу. Ночью сюда садились любители пофилософствовать до утра или почитать книги под негромкие беседы соседей по комнате.

Хорошее место. Было.

Пока герцог Веллингтон не схватил один из стульев и выбил им окно.

– Тысяча фунтов штрафа! – взвизгнула я, когда он подсадил охнувшую Люси на высокий подоконник. – Хозяин пожалуется на нас в Городской совет и взыщет по закону деньги за испорченное имущество. Пункт двадцать второго настоящего договора, ваша светлость.

– Вы еще не мой управляющий, но уже раздражаете, Линден.

– Я спасаю ваше и свое имущество от посягательства со стороны предприимчивых предпринимателей, которые экономят на технике безопасности.

– Кого?

Пришлось закрыть рот и с пыхтением вскарабкаться на подоконник следом за Люси. Язык мой – враг мой. Нет, чтобы молча принять помощь и выбраться из чертового клуба без последствий. Мне понадобилось спорить!

Вот что с этим мужчиной не так, а? Почему именно с ним у меня просыпалось желание доказать правоту любой ценой?

– Людей. Нехороших, – сипло добавила, перекинув ногу через подоконник. Прыгать невысоко, но все равно страшно.

Ночная прохлада холодила разогретую кожу под неудобным костюмом. Сорочка липла к влажной спине, пока я, обливаясь ледяным потом, взглядом выискивала в темноте брусчатку. Паника мешала рационально думать, а подкатившая к горлу истерика лишила меня зрения.

Казалось, что после прыжка я провалюсь под землю прямо к чертям в Тартар. Внезапный страх смерти плюнул в лицо горьким дымом, сыростью и ароматом немытых тел от пасущихся в ночи бездомных.

Я нервно хихикнула.

Это полбеды.

Главное – доказательство моей мужественности, которое выпало из панталон и застряло где-то в районе колена. Я чуть не взвыла и попыталась его поправить, но шар из чулок не желал возвращаться на законное место.

– Линден, – зашипел герцог Веллингтон, забравшись следом на подоконник.

– Сейчас… нет, ой! Вы что делаете?!

Меня подтолкнули к краю.

– Помогаю вам в великой миссии.

– Какой? – икнула я от ужаса, когда он вновь улыбнулся. Прямо как за карточным столом. Зловеще и многообещающе.

– Спасти нас от штрафа путем побега с места преступления.

– Это плохая идея-а-а-а!

Я скатилась кубарем и приземлилась на грязную брусчатку возле охнувшей Люси. Пока приходила в себя и осознавала, что смерть оставила меня в покое на ближайшее время, заметила какое-то движение неподалеку.

Прямо под моргающим фонарем. Как раз в тот момент, когда герцог Веллингтон перемахнул через подоконник и выскочил из окна.

– Ложитесь! – заорала дурным голосом и бросилась на него, когда таинственная тень выстрелила в нас.

Глава 7. Договор не приговор

«Любые неурядицы мужчина решает с помощью карт и алкоголя, а женщина – покупки платьев и аксессуаров. И в этом вопросе дамы лидируют, потому что тряпки не сократят им жизнь».

Из книги «Невредные советы юным леди»

Все горело: рука, голова, спина, вся нижняя часть поясницы. Похоже, настал мой смертный час. Не убило в дыму и в пожаре, так пристрелили при попытке спасения одной неприятной высокопоставленной особы.

Как какую-то лошадь, которая перестала приносить прибыль хозяину.

В голове сразу пронеслась вся жизнь – и первая, и вторая. Мысленно погоревав над тяжелой судьбой, я послала лучи ненависти в сторону бывшего мужа. Наверняка этот идиот женился на любовнице. Вместе они пустили по ветру все мое состояние. Больше всего стало жалко сбережения, квартиру и старенький бабушкин сервиз.

Хороший такой, чешский, времен колбасы по два двадцать и самого вкусного пломбира. Ни того, ни другого я не застала, но наслушалась про них вдоволь. Особенно когда раз в неделю драила треклятый хрусталь в ванной комнате.

До блеска.

Фамильное наследство, между прочим. Перешло ко мне вместе с квартирой и рецептом бабушкиного пирога с вишней. Последний я благополучно потеряла после ремонта, а вот всем остальным дорожила.

Память же. Хоть в детстве мне все казалось глупостью, сейчас я бы с радостью достала звенящие рюмки и бокалы. Расставила бы их на столе, перемыла, высушила, а потом приготовила праздничный ужин на одну персону.

Разве развод не повод доставать из закромов все лучшее?

– Вы встанете с меня или нет?

Я вернулась в реальность, промотав в голове воспоминания о жизни здесь, в Дэрилии. Взгляд уперся в квадратную челюсть, затем поднялся выше и наткнулся на сдвинутые брови герцога Веллингтона.

– Мы умерли, да? То есть вы и после смерти решили меня доконать?

Он прищурился, а я тяжело вздохнула.

– Выстрелы!

– Огневщики! Огневщики!

Крики людей и вой защитных артефактов долетели до нас сквозь треск горящего здания. Пламя, словно игривый зверек, с интересом выглядывало из распахнутых окон и плевалось в окружающих искрами.

Я почувствовала, как начали гореть легкие и появилось характерное першение. Герцог Веллингтон содрогнулся от сухого кашля.

Мы все-таки наглотались дыма.

– Ми… мистер Линден, стрелок скрылся, – пискнула Люси.

До меня дошло, что мы до сих пор на земле. Прошли какие-то доли секунды, за которые я перебрала в голове миллионы вариантов моего посмертия. А оказалось, что все живы, здоровы и рисковали попасть под пристальное внимание полиции или управляющего клубом.

Который точно не обрадуется тому факту, что мы разбили окно.

– Надо уходить. Быстро, – выдохнула я и вскочила с замершего герцога Веллингтона. – Вы идете? Или так и будете подметать дорогим костюмом брусчатку? Вам точно не захочется знать, что на нее попадает по ночам от неблагожелательных жителей столицы.

Разбираться с таинственным стрелком стало некогда, потому что в свете мигающего фонаря затряслись, точно ночные мотыльки, светло-зеленые огоньки магических кристаллов. Следом раздался топот многочисленных ног: на место пожара спешила полиция, огневщики, пострадавшие, воришки и просто зеваки.

Люси вскрикнула, когда герцог Веллингтон без слов потащил нас обеих куда-то в сторону. Несколько раз я повертела головой в поисках опасности, но никого не увидела.

– Куда мы идем?

– К экипажам, – последовал спокойный ответ.

Я почувствовала, как дурацкий шар выпал из штанины. Хорошо, что ночь! Никто не заметил моего конфуза. Идти в таком виде нельзя. Мужчины не имели привычки рассматривать штаны представителей пола, но в закрытом пространстве заметить отсутствие характерного бугра на обтягивающей штанине очень легко.

– Подождите, – притормозила я. – Мы с Люси поедем на моем экипаже.

Герцог замер, и я едва не врезалась носом в его широченную спину

– А он у вас есть?

– Конечно.

Нет у меня ничего, но вам об этом знать необязательно.

– Мистер Линден, вы испытываете мое терпение…

– Я спас вам жизнь.

Герцог Веллингтон заткнулся и завис, а я, воспользовавшись паузой, осторожно высвободила рукав и отступила к Люси. Бедняжка уже пошатывалась от нервного перенапряжения, и ее можно понять.

Слишком много событий за один жалкий вечер.

– Ваша светлость, – вздохнула я и поежилась. – Если вам так угодно, пришлите завтра документы. Желательно все отчетные книги, договоры, а также выписки. Можно со своим поверенным или тем, кому доверяете.

– Я не планировал передавать вам такую информацию. Предполагалось, что вы приедете на фабрики, осмотритесь, дадите рекомендации, и мы начнем работу.

– Ваша светлость, – моя интонация стала жестче, – услышьте меня.

Я представила, как разговаривала с очередным горе-начальником. После окончания вуза я некоторое время работала на разных предприятиях и там повидала руководителей подобного рода. Они всегда хотели за минимальные траты получать миллионы на счет, но не желали вкладываться ни в развитие, ни в маркетинг.

Без обновления оборудования, хорошей рекламы, улучшения условий труда, частичного сокращения штата и многих других срочных мер невозможно спасти предприятие. Так работает рынок.

Нельзя просто взять и сделать что-то прибыльным.

– Прежде всего, мне нужны финансовые документы! Все, – припечатала я. – Ваши кредиты, залоги, расписки, договоры об аренде, полный список имущества, книга расходов и доходов. Любая мелочь, которая высасывает из ваших карманов монеты, может существенно увеличить чистую прибыль, если от нее вовремя избавиться.

– Но…

– Нельзя прийти, посмотреть производство и дать парочку советов. Вы все равно ими не воспользуетесь. В лучшем случае лишитесь очередного источника дохода, в худшем – разоритесь окончательно. Или вы хотите подарить ваши фабрики короне, которая с радостью выкупит их за пару медяков?

Герцог Веллингтон едва слышно скрипнул зубами и процедил:

– Радуйтесь, что вы нужны мне, Линден. И ваша светлая голова, которая разбирается в процессе чуть лучше кретинов, ранее взятых мной на работу.

На негромкое фырканье он никак не отреагировал.

– Значит, договорились. Пришлете документы…

– Я так не сказал. – Да ешкин кот! Вот упрямец! – Приедете в мой городской дом и там все получите. Завтра к обеду. Вы же выспитесь до этого времени?

Мой мысленный стон остался незамеченным, пока в голове всплывало завтрашнее расписание. К обеду леди Инес ждала любимую подругу на чай – баронессу Фонтик. И как сиделка, а также пусть дальняя, но родственница, я обязана там присутствовать.

– Мис… мистер Линден, – опять запнулась Люси, чтобы напомнить мне про встречу. – У вас…

– Конечно! – я дернула ее за руку. – Прямо вот после двенадцати и приеду.

Или не приеду.

В срочном порядке отбуду на дальний остров откапывать очередной скелет дракона, но герцогу Веллингтону об этом знать необязательно.

– Прекрасно, тогда до завтра.

– А стрелок?

На меня странно посмотрели, затем герцог Веллингтон повел плечом.

– Никого не убили? – я ошарашенно кивнула. – Вот и прекрасно. Убьют, тогда и будем разговаривать.

Глава 8. Так нельзя

«Научное палеонтологическое сообщество при университете Дэрилии приглашает всех желающих отправиться в Гашмантар для анализа останков золотых драконов, найденных в Кудурских пещерах. При себе иметь подходящую для долгих странствий одежду, лопату и кисточку, а также деньги на проживание. Более подробную информацию вы найдете в буклетах, которые раздают на первом этаже главного корпуса университета.

Члены сообщества получают все необходимое за счет государственного финансирования».

Объявление в Дэрилиан Таймс

– Мы чуть не попались! О чем вы только думали, мисс Обернат? А если бы пришли жандармы и арестовали нас? Вас бы повесили на следующий же день!

Причитания Люси по мере нашего приближения к улице Ясноцветов не думали стихать. Наоборот, почуяв скорое прибытие домой, она опять забубнила и принялась за выпиливание моего мозга по кусочкам с удвоенной силой.

Справедливости ради, она права. Во всем. Но соглашаться с ней я не собиралась.

– Все прошло нормально, Люси, – терпеливо повторила я в десятый или двадцатый раз, а взгляд шарил по спящим двух- и трехэтажным особнякам.

Городской дом, где мы проживали с леди Инес, стоял в конце переулка, в самой тихой части района – рядом с небольшим парком. Место уютное, лишенное привычной суеты и магазинов. Здесь не сновали карманники, не таскались без причины с проверками жандармы, а по утрам в повозке темнокожий айшварец развозил теплые булочки всем на завтрак.

Он смотрелся несколько инородно рядом с респектабельными жителями столицы, но на улице Ясноцветов к нему и его супруге все привыкли. Никто не тыкал пальцем и не требовал отправить «грязное отродье» на хлопковые поля или в шахты. Я не пожалела, когда мы переплатили с леди Инес и взяли здесь в аренду дом.

Основной контингент – торговцы, зажиточные граждане и мелкопоместные дворяне, зато никаких потрясений, полиции и преступности. Не пришлось брать экипаж и тратиться, ведь улица находилась от мужского клуба всего в квартале.

Очень удобно.

Всего полчаса неспешной прогулки.

Хвала всем святым, что герцог не вздумал нас подвозить. С потерянным мужеством я бы точно спалилась перед ним.

– Нет, не нормально, – поджала губы Люси и в сотый раз за полчаса поправила сползающее декольте. – Нас чуть не поймали, а вы еще и влезли в сделку с герцогом и нанесли ему страшное оскорбление. Дважды.

– Трижды, – поправила я на автомате. – Или четырежды.

– Тем более!

– Люси, успокойся. Не будет никакой сделки. Ранним утром от причала на Гринстон-Ривер отбывает паром с несколькими работниками Дэрилийского научного сообщества. В их списках будет и Питер Линден, который в последний момент взойдет на борт. Все. На этом его история закончится, покуда я не исчезну из города.

Безумный план, но другого у меня нет. Я не эффективный менеджер, а всего лишь экономист средней руки. И брокер в прошлом, который хоть и неплохо зарабатывал, но недостаточно, чтобы спасать чье-то там имущество.

Для хорошей стратегии нужен грамотный бизнес-план, обученные люди в команде и вот это вот все. Нельзя прийти, взять книгу доходов и расходов, а потом сотворить финансовое чудо. Такое только в сказках про попаданцев случалось.

«Ты и так попаданка, хоть и не в сказке», – ворчливо напомнил внутренний голос.

Я уныло усмехнулась.

– Как вы собираетесь все провернуть? Список пассажиров строго регламентирован, поездка оплачивается из государственной казны.

– Никак. Мистер Линден присоединился в последний момент, так что его не успели внести в списки. Едет он на собственные средства. У научного сообщества и государства не возникнут вопросов. Энтузиастов любят, особенно бесплатных энтузиастов.

– С чего вы взяли, что паром уйдет сегодня?

– В газете надо читать не только колонку сплетен и бредней мадам Х.

– А ваша легенда?

– Придется перестать играть и придумать что-то другое. Деньги нам все еще нужны.

Плохо, конечно, но после пожара я не рискну вернуться в клуб. Даже за заслуженным выигрышем. Сниму часть средств со счета в банке через поверенного и оплачу все расходы на ближайшие полгода.

Если не слишком шиковать, поменьше шляться по всяким торжественным вечерам и не высовываться, накапавшие проценты по вкладу дадут мне и леди Инес достаточно времени на решение всех насущных проблем.

Дом, правда, купить не получится, но взять у моей нынешней покровительницы рекомендации на новое имя и устроиться благовоспитанной экономкой в какой-нибудь глуши, я точно смогу. А там до мечты рукой подать. Главное – не унывать. Иначе я рисковала погрузиться в депрессию, из которой не выйду в ближайшие годы.

Не будет герцог Веллингтон искать сбежавшего мистера Линдена. Между нами отсутствовали официальные договоренности, контракт на крови мы тоже не заключали, а разговоры… Их к делам в суде не пришьешь.

Все.

– Вы только и думаете о деньгах, мисс Обернат, – чуть не плакала Люси и остановилась напротив меня. – Из-за этой пагубной страсти у нас постоянные проблемы! Не первый раз уже попадаем в переплет. Еще и меня за собой тащите. Несколько месяцев назад вы дважды чуть не открыли себя перед другими членами клуба…

Я стиснула зубы. Перед глазами запрыгали цветные шарики, в голове долбил гонг. Вечер вышел сложным, нервным, так что в мои планы не входило оправдываться перед служанкой. Все-таки я не выдержала и тихо, но очень зло процедила:

– Люси, если я перестану думать о деньгах и собственном будущем, то сойду с ума. Понятно? Вам привычен дурацкий мир с его дикими нравами и бесчеловечными законами в отношении попаданцев и женщин. А мне – нет! Я здесь чужая. Я хочу домой, но путь закрыт. Остается только жить и работать на лучшее. Хоть как-то.

После отповеди легкие чуть не осыпались пеплом, настолько жаркой и страстной оказалась моя речь. Чертыхнувшись, я с шумом втянула воздух, пропитанный густым и терпким ароматом цветов, которые кустились вдоль дорожек и заполонили весь прогулочный парк неподалеку.

Захотелось, как в первый день попаданства, бегать и кричать, бить себя по щекам, щипать запястья в надежде проснуться.

Теперь это мой мир, каким бы гадким и неправильным он ни казался.

– Простите, – Люси потупила взгляд и уперлась им в носки изящных ботиночек. Тех, что я выдала ей для образа. – Простите, мисс Обернат. Я все время забываю, что вы не из нашего мира.

– Иногда я тоже забываю, кто такая и где нахожусь, – выдохнула я, заметив, что мы почти подошли к нужному дому. – И зови меня, пожалуйста, Полина. Хоть иногда. Хочу слышать свое настоящее имя.

– Конечно… Полина.

Глава 9. Секреты герцога Веллингтона

«Барон Бакли, выступая в палате лордов, предложил всем присутствующим разрешить отдельной категории дам работать в больницах, швейных мастерских и приютах неполный рабочий день. Разумеется, за деньги!

Но ваша покорная слуга считает, что главный поборник женской независимости устал содержать двенадцать своих отпрысков и поэтому ждет того дня, когда его дражайшая плодовитая супруга принесет деньги в дом».

Колонка светских сплетен и общественных бредней Мадам Х

– «Его самолюбие не выдержало оскорблений от соперника за карточным столом и полыхнуло».

Друзилла Берменгаль, вдовствующая герцогиня Веллингтон, закатила глаза, приложила надушенный кружевной платочек к дрожащим губам, затем осела на белоснежную тахту. Скрестив руки в перчатках на груди, она приняла смиренную позу и приготовилась к смерти. В десятый раз за утро.

К ней подскочили две служанки: одна поднесла к острому носу склянку с нюхательной солью, вторая принялась обмахивать госпожу веером из перьев разноцветной куряки. На потрепанный и выцветший ковер медленно опускались остатки хвоста несчастной птицы, которую ободрали в прошлом году ради милого аксессуара. Голубую гостиную заполонил ядреный аромат разных эфирных масел.

– Мне дурно… Ах, какой позор! Скандал! Кажется, я умираю… – просипела несчастная Друзилла.

– Матушка, – Маркус без интереса покосился на нее, – прекратите. Наш семейный лекарь сказал, что вашему здоровью позавидует любая юная особа, вступившая в брачный возраст.

– Нет, нет, Маркус! Я точно умираю. Потрогай, дорогой, – она приподнялась и протянула ему руки. – Они холодны, как твой характер!

– Обожаю, – хрюкнул от смеха довольный собственной выходкой Уильям и сложил помятую газету вдвое. – Каждый раз прихожу, а здесь новый спектакль. Актерам Королевского театра есть чему поучиться у вас, тетушка.

– Маркус!

Маркус хмуро посмотрел на кузена, который улыбнулся в ответ. Не будь перед ним отпрыск королевской семьи и, что хуже, наследник престола, он бы давно вызвал его на дуэль или хорошенько вмазал. Как в армии, когда очередной зарвавшийся солдатик мнил себя великим полководцем и раздавал советы командиру.

– Перестань, твой мерзкий смех раздражает.

– Милым дамам он очень нравится. В отличие от твоего вечно недовольного выражения и язвительных шуток в стиле: «Мисс, ваша талия шире вашего кругозора».

Маркус помрачнел еще больше.

– Я так сказал только однажды. У графа Бамблби на редкость глупые дочери, особенно старшая. Три дуры, которые не умеют ни считать, ни правильно писать.

– Их пять, – хохотнул Уильям. – Две младшие дебютируют в этом году.

– Мне искренне жаль их женихов. Проще, дешевле и выгоднее завести собаку. Она хотя бы милая и не раздражает бесконечной трескотней.

– Маркус! – вновь приподнялась с тахты Друзилла, отогнав служанок рукой. – Побойся праотца нашего, что ты говоришь!

– Правду, матушка.

– Видите, дорогая тетушка? Как такому искать респектабельную жену с хорошим приданым? Его кислое выражение лица и длинный язык сбивают бабочек, жаждущих выйти замуж, прямо на подлете!

– Мне не нужна жена, – ровным тоном откликнулся Маркус в сотый раз за последний час. – Мне нужен хороший управляющий и я его нашел.

– А управляющий-то в курсе, что он не проживет и недели, как его пристрелят, отравят или найдут задушенным в канале, который соединяет реки Бакстон и Гринстон? Вряд ли после такого бедолага решится на тебя работать, мой дорогой кузен, – хмыкнул Уильям и отсалютовал всем присутствующим бокалом с горящей драконьей настойкой, после чего залпом ее выпил.

Маркус поморщился и неприязненно посмотрел на принца.

– Еще слово, и в палате лордов за твои идиотские идеи некому будет класть камешек на чашу весов, – предупредил он.

– Мои идеи не идиотские, а прогрессивные.

– В чем прогресс, позволь уточнить? Разрешить женщинам учиться? Они едва осиливают программу в школах для молодых леди. Ни с математикой, ни тем более с мертвыми языками они точно не справятся. Их предел – изящные манеры и выбор красивых платьиц.

– Маркус!

Очередной возмущенный выкрик раздался с тахты и поднял в воздух едва заметные пылинки с изящного столика. Пришлось повиниться, иначе вдовствующая герцогиня вновь упала бы в обморок. На сей раз от негодования.

– Прости, матушка, ты безусловное исключение из правил, – заверил ее Маркус почти искренне.

Друзилла легла обратно с платочком у носа.

– Друг мой, ты несправедлив, – поцокал языком Уильям и погрозил пальцем. – И не только ты голосуешь за меня. Барон Бакли, к примеру, тоже выступает за расширение прав женщин.

Маркус негромко фыркнул.

– Он хочет, чтобы кто-то помимо него содержал выводок его детей.

– О чем и речь, кузен. Больше рабочей силы, больше налогов в казну. Теперь не уходи от темы. Ты сказал новому управляющему про то, что все твои предыдущие помощники умерли не своей смертью?

Их взгляды пересеклись. В голубых радужках принца появилась лукавая искорка удовольствия в ответ на его раздраженное цыканье. Естественно, никого Маркус не предупреждал, потому что не успел.

Да и вообще не собирался. Еще неизвестно, стоил ли Линден потраченных на него усилий. Дерзости много, самомнения хоть отбавляй и характер… Крайне неуживчивый. Как с таким работать? И странная реакция самого Маркуса на женственного и чересчур эмоционального будущего управляющего вызывала напряжение.

Везде.

Вновь и вновь он возвращался к событиям ночи, вспоминал широко распахнутые голубые глаза. Не очень яркие, зато выразительные и с интересной примесью золотистых искр у зрачка. Ресницы темные, но на концах словно выгоревшие на солнце, а кожа белая, как парное молоко. Никаких признаков юношеских недугов, а также их последствий в виде неровностей и шрамов.

Мистер Линден не припудривал лицо, как многие джентльмены его возраста. Ему не требовались дополнительные ухищрения для повышения привлекательности, и он не тяготел к бесконтрольному поеданию пищи.

Фигура у него хоть и худосочная, но вполне сформированная и стройная. Правда, скорее женская, чем мужская. Если бы не отсутствие груди, наглость и чересчур умные речи, Маркус бы решил, что перед ним переодетая женщина.

– Мой новый управляющий приступит к делам сегодня с обеда, – отрезал он, стряхнув вуаль наваждения. – Как только Тень отчитается о том, что мистер Линден никуда не сбежал. Впрочем, у него нет шансов. В крайнем случае мой человек задержит экипаж.

– Ты послал охранника за этим бедолагой?! – опять встрепенулась Друзилла.

– Просто приказал следовать за ним от клуба. А что?

Уильям закрыл лицо ладонями и покачал белокурой головой.

– Мы точно никогда его не женим, тетушка. Кому нужен псих, который даже за управляющим устанавливает слежку?

Глава 10. Хуже поклонника только работодатель

«Их милость, барон и баронесса Шербрук, просят оказать им честь и пожаловать на музыкальный вечер сим грозником4 22 дня 1881 года в городском доме на Амброзден-авеню в шесть часов».

Приглашение на музыкальный вечер

– Значит, ты выходишь замуж за герцога Веллингтона?

Выплюнув чай на стол, я зашлась в кашле и под внимательным взглядом леди Инес потянулась к салфетке. Бедняжка Люси заметалась на месте, невозмутимый дворецкий Эдмунд взял заварник и, дождавшись, когда приступ меня отпустит, подлил насыщенного напитка с ароматами фруктов и цветков жасмина.

– Никогда!

Мое пылкое восклицание проигнорировали.

– Жаль, что не за графа Армана. Он, конечно, редкостный болван и пройдоха, зато внешне недурен собой, и у него богатый родственник. После его смерти Жюля ждет лакомый кусок, если этот идиот все не испортит своими похождениями, – пригубив чай, леди Инес с блаженством прикрыла глаза.

– Леди Инес!

– Или виконт Торн. У него, правда, зубы кривые, но он глупенький и богатый. А глупенькие и богатые мужья, как известно, – лучшее приобретение женщины в хозяйстве.

– Леди Инес, я не собираюсь замуж, – процедила я, только кто бы меня слушал.

– Ах, мой чудесный Арнольд был умнее. Хорошо считал, прекрасно говорил, а какие стихи писал! Дорогая, ты бы слышала, какие поэмы он сочинял ночами, когда прятался от моего вездесущего надзо… гм… счастья в библиотеке. Как сейчас помню: «За что ты так жестока со мной, Судьба? Чем грешен я настолько, что в жены мне подсунули чудовище из чрева Немезиды?!»

Она на минуту застыла, смотря куда-то перед собой. Темно-серые глаза затуманились, побелевшие от времени и возраста ресницы дрогнули, словно леди Инес решила всплакнуть. Но ничего не произошло.

Чашка с грохотом приземлилась на блюдце, и я вздрогнула.

– В общем, – протянула она равнодушным тоном, – в перспективе герцог Веллингтон – неплохой вариант, но небогат. Да и слухи о нем ходят недобрые.

– Леди Инес, – опять вздохнула я.

Меня перебили.

– Инес.

– Хорошо, Инес, – терпеливо повторила я, хоть и ощутила некоторый дискомфорт. Все-таки моя спасительница старше меня на тридцать лет. – Вы ошибаетесь. Герцог Веллингтон не зовет меня замуж. В клубе он попросил вашего племянника, в моем лице, стать его управляющим. Бесплатно. Но и от этого щедрого предложения я тоже намерена отказаться.

– И правильно. В наше время работать бесплатно – себя не уважать.

– Вы не поняли. Я не хочу, чтобы он раскрыл мою тайну.

– Твое попаданство? Милая, покуда ты сама не расскажешь, никто не догадается. Плохое знание языка можно списать на приезд из дальней, но очень маленькой страны. Благо на карте их не счесть. В свое время дедушка моего дражайшего супруга выдумал именно такую легенду для короля, который за подвиги подарил ему графский титул.

– Не ту тайну, – раздраженно процедила я. – А тот факт, что я не мужчина.

Взгляд леди Инес стал задумчивым, после чего скользнул по краю лифа моего платья из темно-зеленого муслина. Грудь у меня не вываливалась, но квадратный вырез все равно подчеркивал внушительные полушария.

Все-таки третий размер не так-то легко спрятать даже под тугой повязкой.

– Он настолько тупой, что сразу не догадался? – иронично вздернула брови леди Инес.

Иногда мне казалось, что не я, а она попаданка.

– Я хорошо бинтую грудь перед выходом, Инес. И всегда тщательно подхожу к созданию образа, чтобы ничего не выдало во мне женщину.

– Милая моя, мужской костюм и сунутый в панталоны апельсин не сделают из тебя джентльмена.

– Тем не менее, никто из лордов в клубе доселе не дошел до великой мысли, что с ними за одним столом сидит женщина.

В гостиной повисло молчание, которое изредка прерывалось стуком часовых стрелок. Завтрак подходил к концу, а мы толком ничего не съели, потому что последние полтора часа я рассказывала леди Инес о наших с Люси злоключениях. И попросила ее подтвердить отъезд мистера Линдена на случай, если люди герцога явятся сюда с документами.

Здесь я чувствовала себя в относительной безопасности. В окружении моей покровительницы находились только проверенные годами люди. Вся прислуга оказалась на редкость молчалива и верна госпоже. Каждого новичка тщательно отбирал лично Эдмунд – управляющий и дворецкий в одном лице.

Он брал с них расписки о неразглашении и, как коршун, смотрел за каждым их шагом. Даже нашего поверенного при встрече пугал последствиями длинного языка, отчего мистер Хьюмен несколько раз порывался уволиться.

Порой у меня возникало ощущение, что Эдмунд влюблен в леди Инес, поэтому делал все для ее спокойствия. Например, он часто занимался со мной этикетом, когда приглашенный учитель отсутствовал.

Именно дворецкий втемяшил мне правила этикета и объяснил тайный язык жестов для балов. Откуда он узнал их, никто не в курсе. Эдмунд оказался неразговорчивым парнем, а его жизнь до появления в доме леди Инес – тайна, покрытая мраком. Вот и сейчас он спокойно забрал у меня из рук вилку и вручил другую.

Для салата.

– Не тот прибор, – подсказал.

Я растерянно покосилась на него.

– Спасибо.

– Не за что, мисс Прюденс.

– Полина.

– Нет, мисс Прюденс, – с нажимом повторил и посмотрел бесцветным взглядом, от которого по спине пробежал холодок. – Привыкайте к новому имени. Иначе ненароком выдадите себя от волнения.

– Вернемся к герцогу, – подала голос леди Инес и протянула Эдмунду пустую чашку, которую тот поспешил наполнить чаем. – Боюсь, дорогая, тебе придется с ним сотрудничать. Такие мужчины всегда добиваются своего.

– Если мистер Линден исчезнет, все наши словесные договоренности нивелируются. А он исчез. Сегодня на рассвете, когда сел на паром до Гашмантара. Все. Не о чем больше говорить. С женщиной герцог работать не станет. Да и нельзя. Скандал.

Я пожала плечами, вонзила зубья в салат и услышала приятный хруст. Летний сезон в этом году удался, рынки ломились от свежих, вкусных фруктов и овощей. Я отправила сочную зелень в рот, после чего с удовольствием ее прожевала.

– Тогда спустись в сад и скажи его слуге об этом. Бедняжка с ночи караулит тебя у дома, – невозмутимо сказала леди Инес.

Люси за спиной икнула от ужаса, а я второй раз за утро подавилась.

Глава 11. Тяжелое положение герцога Веллингтона

«Если ваши трудности связаны с деньгами – не отчаивайтесь!

Отдайте все церкви, и мы помолимся за ваш скорейший переход в безмятежные чертоги небесного праотца. Там вас точно ничто не потревожит».

Текст на буклете протестантской церкви имени святого Иоанна Пиндюлия

– Мистер Линден никуда не выходил.

– Я не сомневался, что Тень отлично выполнит свою работу. В крайнем случае, он подстрелил бы бедолагу на границе и вернул еще живого тебе.

Уильям зевнул и отложил стопку бесчисленных приглашений на столик. Туда же полетела смятая записка, которую всего десять минут назад передали Маркусу от его верного помощника. После этого он еще дважды на нее оглянулся, затем сцепил руки за спиной и прошелся по кабинету.

– Как ты думаешь, считается ли мой визит достаточно уместным в такое раннее время? – пожевал губу и остановился всего в паре шагах от кузена.

– Не знаю. Не припомню, чтобы тебя когда-нибудь волновали такие мелочи, Маркус. Ты даже в мои покои входишь, как к себе домой. А я так-то принц, наследник престола, твой будущий король, – с намеком протянул Уильям и откинулся в кресле.

– Не приди я вовремя, корона бы давно лишилась будущего короля. А все из-за твоей неуемной страсти к женщинам, крепким напиткам и риску.

– Неправда!

Маркус вздернул брови.

– Да что ты?

– Ладно, но я люблю лошадей!

– Только их ты и любишь.

– Почему? Тебя тоже немножечко люблю, когда ты не поучаешь меня.

– Лучше бы денег дал.

Уильям пожал плечами.

– Ты же знаешь, что у короны их нет. Последняя война с Фрейзинской империей вычистила нашу казну почти полностью. Да и несколько неудачных походов моего деда против лагрийцев закончились провалом и потерей трех островов, а также портовой части Лагрии. Наш флот ослаблен, крестьяне и фермеры едва оправились от трех лет неурожая.

– Я знаю.

Небесный праотец возненавидел Дэрилию за годы завоеваний и Священных походов на восток, оттого и проклял некогда богатую страну. Сначала они страдали от эпидемий различных болезней, потом на них обрушились стихийные бедствия. Два моря, Изумрудное и Железное, забирали в год по несколько тысяч кораблей, в том числе военных.

Когда дэрилийцы вздохнули, наступила засуха, неурожаи, голод. Тут и там вспыхивали восстания, которые вкупе с неудачной политикой прошлого короля Эдуарда IV, прозванного Остроголовым за идиотские решения, привели страну в упадок.

В общем, картина получалась удручающей. Уильяма, как и Маркуса, ждало весьма и весьма неблагодарное наследство. Нынешний король Эдриан мечтал скинуть его на плечи непутевого сына как можно скорее.

После такого грех не удариться в блуд. Маркус бы и сам с удовольствием нырнул в бездонное озеро порока, но у него на шее висели тяжким грузом работники фабрик, мачеха и фермеры. Нельзя просто взять и забыть про них.

Еще эти смерти, потом покушение на него самого…

– И все-таки тебе нужно ему рассказать про прошлых управляющих.

– Все, что надо, я сообщил.

Маркус отмахнулся и вновь оглянулся на всякий случай. Вдруг мачеха не отправилась в покои под предлогом страшной головной боли?

Впрочем, вряд ли. Ее безвременная кончина всегда длилась не меньше суток. И она никогда не заходила в его кабинет, потому что он напоминал ей о муже и погибшем сыне. Маркус старался не теребить сердце Друзиллы разговорами о Бенедикте и отце, приказал убрать их портреты на чердак и переделать часть комнат – но все равно она нередко впадала в меланхолию, когда замечала какую-то мелочь, связанную с ними.

– Что именно? – полюбопытствовал Уильям, после чего вернулся к пересмотру карточек. – И почему ты не отвечаешь на приглашения? Некоторым больше месяца. Скоро сезон, тебя так вообще перестанут звать куда-либо.

– Пусть не зовут. Мне все равно.

– Маркус, богатая невеста – твой реальный шанс вылезти из долгов. Твои поместья не приносят доход, земли истощены, им требуются немалые вложения для восстановления плодородности, фабрики на грани банкротства. Да и дом, – Уильям обвел пальцем обветшалый кабинет, где пахло сыростью, – нуждается в ремонте. И не только он.

– Никакая богатая невеста не исправит мое нынешнее положение.

– Богатая невеста и хороший управляющий. Главное, чтобы ни тот, ни другая не умерли до счастливого часа. Или тебя не пристрелили в каком-нибудь переулке.

– Я по-прежнему не уверен, что в смертях моих управляющих кто-то замешан, – передернул плечами Маркус и смахнул с поцарапанного стола невидимую пылинку. – Как я уже сказал Линдену, все прошлые работники прокляты мной. Возможно, их просто настигла кара.

– Ты и правда веришь в эту чушь? Кузен, твоих способностей хватает только на заколдовывание карт или бутылки виски, которая случайно приземлится на ногу твоему обидчику. Реального вреда человеку ты причинить не можешь.

Герцогу ничего не оставалось, как отвернуться и погрузиться в тяжкие думы. Последний управляющий, мистер Дорстон, отправился к праотцу в прошлом месяце. Официальная причина – захлебнулся в ванной, но при тщательном расследовании жандармы нашли следы насильственных действий.

Причем не физических, а магических. Таинственный колдун заинтриговал стражей порядка, и они зачастили в дом Маркуса. Тем более что тот являлся пусть и посредственным, но проклятийником. Мистер Дорстон ему насолил, когда не справился с возложенной на него задачей.

Поразительно, но во всем Лондариуме сложно найти хорошего управляющего, желательно честного, а не как три предыдущих. Почему-то они думали, что раз герцог ничего не смыслит в развитии производства и хозяйстве, он совсем не умеет считать и не заметит несколько тысяч фунтов, которые утекли в чужой карман.

Маркус умел. Только вкладывать и приумножать их не мог. Вот тратить, да. Но не он, а его мачеха с неуемными запросами.

Не лучше ли уменьшить ей содержание?

– Я поеду к Линдену, – заявил он. – Если спит – проснется.

– Тогда я скажу тетушке Друзилле, чтобы ответила согласием на приглашение барона и баронессы Шербрук, – легко выдал Уильям и улыбнулся хмурому кузену. – К новому управляющему требуется новая жена.

– Какое отношение имеет жалкий барон к деньгам и жене, скажи на милость?

– Самое прямое. Шербрук владеет пекарнями «Пышная пышечка» по всей стране, если ты не знал. Именно за счет их успеха он получил титул у отца. Его дочь, несмотря на скромные данные, наследница весьма нескромного состояния. Не будь я принцем, сам бы женился.

– Вперед, – скривился Маркус.

– Мое сердце уже занято.

– Чем? Выпивкой, лошадьми и дамами полусвета? Помнится, принцесса Триликии отказалась выходить за тебя замуж, когда застала в постели со своей фрейлиной.

Уильям поднялся, отряхнул рукав и склонил светловолосую голову.

– Кто старое помянет… – он кашлянул, затем широко улыбнулся: – В общем, дерзай, Маркус. И приведи себя в порядок. Кто едет к будущему управляющему с таким лицом, словно ты только что похоронил любимого пуделя?

Глава 12. Визит и пряники

«Женщина во многом весьма предсказуема. Главное – подмечать детали.

Например, если сегодня она не убила вас, значит, у нее не нашлось подходящего наряда для похорон».

Из личного дневника принца Уильяма

– Мою Клозетту отметил маэстро Авьюри! Сказал, что ее пение словно соловьиная трель.

Я подавила зевок и в сотый раз покосилась на дверь розовой гостиной в ожидании Эдмунда. Из вазочки исчезали мятные пряники, мысли скакали в голове, как тараканы, а из чашки едва не расплескался ароматный чай. Все боялась, что дворецкий войдет и объявит о приходе людей герцога Веллингтона.

К счастью, баронесса Фонтик, подруга леди Инес, очень увлеклась привычным делом – нахваливала таланты старшей дочери. Поэтому ни она, ни покровительница не замечали моего волнения. Первая вновь перечисляла достоинства «дорогой Клозетты», а вторая делала вид, что ей интересно, какую ноту взяла эта особа не первой свежести.

Не первой, потому что в нынешнем году ей исполнилось двадцать четыре, и для всех мужчин Дэрилии она превратилась в старуху. В отличие от меня – никому не нужной, нищей помощницы, которую считали чем-то средним между прилично одетой горничной и камеристкой.

Мой возраст не имел такого значения. На брачном рынке я не рассматривалась как потенциальная невеста. Клозетта же потеряла привлекательность в глазах приличных мужчин. Теперь она не рассчитывала на удачные партии. Максимум – парочка не очень знатных и весьма бедных аристократов.

Если в свой шестой сезон бедняжка не найдет мужа, то станет объектом интереса охотников за приданным, которого у вдовствующей баронессы предостаточно, а также повес и вдовцов с плохой репутацией. С такой мамой не то что мужа найти – вздохнуть нормально нельзя.

Будь мы в моем мире, я бы посоветовала ей бежать от властной матери без оглядки и строить жизнь самостоятельно. Только здесь у женщин прав меньше, чем у скотины. Куда податься аристократке?

Замуж, больше некуда. Экономкой или гувернанткой становится опасно. В двадцать четыре ты не котируешься на брачном рынке, но остаешься популярной у недобросовестных мужчин. Женатых, которые готовы разделить с тобой ложе, полным-полно. Да и деньги…

Всеми финансами заведовали мужчины. Даже теми, что женщины получали, горбатя спину поломойками, посудомойками и горничными. Зарплата уходила либо мужу, либо отцу, либо старшему из братьев, либо покровителю в лице управляющего, либо любовнику. Последнее, кстати, не приветствовалось.

Мне повезло. Эдмунд согласился на фиктивный брак в случае, если я не найду никого подходящего до отъезда из города. Переоформить счет в банке, куда шли бы деньги от моих работодателей, недолго.

Все, конечно, на доверии, но у меня и выбора не было. Леди Инес и прислуга этого дома знали мою тайну. Если власти пронюхают о нас, мы отправимся в тюрьму. Всех, кто рангом поменьше, казнили бы тотчас. Остальных сослали бы на рудники или на каторгу. В прошлом случались прецеденты, поэтому я не могла рисковать теми, кто помог мне в трудный час.

Короче, либо я доверяла Эдмунду, либо нам конец.

– А вы, Прюденс, умеете играть на альте?

Я вздрогнула и очнулась, затем перевела взгляд на баронессу Фонтик. Дэлориан или просто Лора, как ее ласково называла леди Инес, светилась от удовольствия и подозрительно жадно смотрела на меня.

– Э-э-э… нет, – откликнулась я, понадеявшись, что про меня забудут еще на ближайший час или два.

Куда там!

У баронессы Фонтик имелись другие планы на мою личность.

– Ничего страшного! – воскликнула она. – Клозетта вас научит, и вы вместе выступите на музыкальном вечере у Шербруков. Наша команда обязана победить ее воспитанниц из местной школы при протестантской церкви. Нельзя, чтобы эта ересь оскверняла музыку бездарным исполнением!

Мои глаза стали похожи на два блюдца. Как я только чашку не уронила, непонятно!

Все знания музыки я получила в школе. Первые семь классов прошли в попытках нестройного хора малолеток выучить «Изгиб гитары желтой» и «Качели». Последние до сих пор вызывают у меня изжогу. Из всего этого я вынесла только то, что слишком громко «ору», а потом наши мучения прекратились.

Никогда не фанатела от пения или от игры на инструментах. Уж самодеятельности, когда тридцать человек воют кто в лес, кто по дрова, и подавно. А тут – играть! На альте! Мне! Что это вообще? Гитара какая-то?

– До вечера баронессы три недели, – сдержанно ответила я, пытаясь сменить тему, и покосилась на невозмутимую леди Инес, которая прихлебывала чай в любимом кресле. – Боюсь, за такой короткий промежуток я не научусь сносно играть на… альте.

– Глупости, дорогая. В каждой женщине есть искорка таланта. Просто надо ее хорошенько разжечь.

– О, это будет великолепно. Помоги нам праотец, – пробормотала леди Инес.

Я покосилась на нее. В ответ она отсалютовала мне чашкой.

– Моя затухла раньше, чем я родилась.

– Вы скромничаете, – возразила баронесса Фонтик, воодушевленная новой идеей. – Моя Клозетта – очень талантливый преподаватель, и вы быстро научитесь у нее великолепной игре.

– Можно я рядом постою и поударяю в треугольник?

Не тут-то было. Никто не собирался меня отпускать.

– Нет, нет. У нас есть треугольник, нужен альт.

– Бедняжка альт. И ему помоги праотец, – опять довольно крякнула из кресла леди Инес.

Поняв, что подруга моей покровительницы отступать не намерена, я открыла рот, чтобы озвучить отказ, но в этот момент вошел Эдмунд. Он окинул нас внимательным взглядом, вежливо поклонился и доложил:

– Герцог Веллингтон пожаловал с визитом к мистеру Линдену. Я распорядился о накрытии обеда и пригласил его светлость к столу.

У меня внутри все оборвалось, а баронесса Фонтик подпрыгнула и охнула:

– Неужели малыш Питер здесь? Разве он не уехал изучать прах динозавров на острова? О, Инес, Клозетта очень обрадуется. Они были такими хорошими друзьями в детстве. Помнишь, мы мечтали, что однажды наши дети поженятся…

– Не помню, – брякнула леди Инес, но кто бы ее слушал.

Черт, черт, черт! Я совсем забыла, что для большинства людей из окружения моей покровительницы ее племянник отбыл на острова!

– Боюсь, мистер Линден никого не принимает, – прочистив горло, выдала я.

В коридоре послышался шум, затем вскрик Люси и второй служанки, Мэри:

– Ваша светлость, у графини гостья! Они пьют чай!

– Пусть пьют. Меня интересует Линден, – прозвучал ледяной ответ, затем дверь распахнулась.

Мощная фигура герцога показалась в проеме. Наши взгляды встретились. Пока остальные переваривали грубое нарушение этикета, я приподняла вазочку с почти доеденными сладостями, кивнула и выдала:

– Здравствуйте. Чаю с пряниками?

Глава 13. Сила высокоградусного пара

«Подходящая жена, как хорошая пара сапог. Найти такую, чтобы нигде не натирало до кровавых мозолей, очень сложно. Но этот год обещает нам разнообразие “хорошей обуви” – от качественных ботинок из телячьей кожи до домашних тапочек из мягкой шерсти».

Колонка светских сплетен и общественных бредней Мадам Х

Для человека, которого вчера чуть не подстрелили возле мужского клуба, герцог Веллингтон выглядел весьма неплохо. Черный фрак с двубортным жилетом подчеркивали развитые плечи и грудь, а брюки с начищенными до блеска сапогами делали его ноги бесконечно длинными. Мне пришлось задрать голову до хруста, чтобы повнимательнее рассмотреть его лицо.

Нет, все равно некрасивый. Непонятно, что дамы находили привлекательного в резких чертах и недовольном выражении лица. У герцога Веллингтона всегда такой вид, словно у него в желудке прокисло молоко.

Я бы не удивилась подобному эффекту от его поджатых губ и надменного взора. У меня вот в горле застрял кусочек пряника. При попытке сглотнуть, я пропустила момент, когда поздоровалась с ним неподобающим образом.

Впрочем, он не обратил на сей факт никакого внимания.

– Графиня, баронесса, – слегка кивнул герцог Веллингтон и только после этого заметил меня. – А вы?

– Мисс Прюденс Обернат, моя пятиюродная племянница из провинции, – представила меня леди Инес.

– Пятиюродная? – темная бровь приподнялась.

– Очень дальняя. Дочь кузины по линии брата отца моей троюродной сестры.

Иногда покровительница несла ахинею с каменным лицом. Даже я зависла, что уж говорить про нашего гостя. Бедолага минут пять морщил лоб, чтобы в итоге вежливо ответить:

– Приятно познакомиться, мисс Обернат, – он изобразил подобие поклона, но с заминкой. – Мне нужен мистер Линден. Могу я увидеть его?

Тут я заметила, что подмышкой герцог Веллингтон держал увесистую папку. А за его спиной крутился невысокий, невзрачный мужчина со стопкой документов в руках. Тот самый шпион, которого приставили следить за домом.

Я сглотнула и попыталась вспомнить, о чем мы говорили с Люси по дороге сюда. Много ли прозвучало запретного? Что из этого услышал таинственный человек со шрамом поперек лица? Взгляд ощупал невозмутимого герцога Веллингтона.

Не похоже, что ему доложили обо мне. Его интерес к моей персоне угас после того, как нас представили друг другу. Настолько быстро, что я обиделась. Нет, вы посмотрите! Перед ним сидел его мистер Линден, только в платье и с прической, а он хоть бы хны. Ни головы не повернул, ни взглядом не окинул.

Не то чтобы мне хотелось быть узнанной, но уважение не помешало бы! Хорошо, что его таинственный помощник – такой же слепоглухонемой идиот.

– Мой племянник не принимает визитов, потому что его нет, – спокойно сказала леди Инес.

Я сначала покосилась на нее, потом на ее подругу. Щеки баронессы Фонтик приобрели тот же красноватый оттенок, что и ее ярко-рыжие волосы. Постепенно румянец волнения переполз с круглого личика на внушительную грудь, затянутую в корсет.

Если бы не приглушенный зеленый цвет муслинового платья, она походила бы на здоровенный цветочек в кресле. Особенно с таким высоким ростом и пышными формами. Рядом с ней сухопарая леди Инес смотрелась просто птичкой. С таким длинным клювом, который легко бы долбанул герцога Веллингтона между глаз.

– А мой камердинер, Тень… кхм, – он кашлянул и оглянулся на молчаливого слугу. – В общем, Виктор сказал, что мистер Линден никуда не выходил.

Для подтверждения своих слов упомянутый камердинер принялся размахивать свободной рукой и кривить лицо. Мои предположения насчет его особенностей нашли подтверждение в несчастном, уставшем Викторе.

Бедняга оказался глух. Вряд ли в полутьме он прочел по губам хоть что-то из нашего с Люси диалога.

Надеюсь…

– Я не сказала, что он ушел. Я сказала, что его нет фигурально, – не моргнув, откликнулась леди Инес и вновь пригубила чай.

Герцог Веллингтон опять застыл, пока переваривал и разбирал на составные части ее слова.

– Как нет? – переспросил он у нее.

Она пожала плечами.

– Вот так.

– Так – это как?

– Просто. Нет и все.

Бедный герцог Веллингтон, аж жалко его стало. Леди Инес, похоже, сломала ему инструкцию, и теперь он не мог переварить услышанное.

– Простите, – мотнул он головой в попытке раскидать по невидимым полочкам полученную информацию, – вы издеваетесь?

– Ни в коем разе, ваша светлость, – моя покровительница поставила чашку на блюдце, и на ее лице появилась вселенская скорбь. Для вида она даже стерла несуществующую слезу под правым глазом и стряхнула пылинку с юбки свободного платья. – Мой милый мальчик вчера так переживал, что закрылся в погребе и выпил много скотча.

– Много?

– Очень много. Так много, что наутро его дух отбыл в неизвестном направлении после отравления высокоградусными парами, – доверительно сообщила она, наслаждаясь произведенным эффектом, и откинулась на спинку кресла.

Рядом охнула и прикрыла рот шокированная баронесса Фонтик. Ее полные губы задрожали, а в больших глазах заблестели соленые капли.

– Как же? Милый Питер… такой хороший мальчик…

– Да вы не волнуйтесь, дорогая Лора. К вечеру отойдет. Или, может, к следующему вечеру, – задумчиво пожевала губу леди Инес и потянулась к пряникам, но поняла, что вазочка опустела. – В общем, ваша светлость, приходите завтра. Или послезавтра. Высокоградусный пар, знаете ли, как зелье. Если уж взял в оборот, то не отпустит так просто. Мой дорогой Арнольд, земля ему пухом, в первые годы брака часто принимал на грудь и впадал в длительную медитацию, из которой выходил обычно через неделю или две. Конечно, многое зависело от того, под каким углом очередная ваза приземлялась на его голову…

Я скрыла смех за кашлем и заметила, как моя покровительница подает мне знак. Пока она рассказывала в завуалированной форме неприглядные эпизоды из личной жизни, ее оттопыренный мизинец показывал мне на дверь.

Я поднялась и бочком двинулась к выходу из гостиной

– Графиня, я вам, безусловно, сочувствую, – протянул замешкавшийся герцог Веллингтон. – но меня мало интересуют подробности вашего брака. Мне нужен мистер Линден. Разбудите его, или я сделаю это сам.

– Перебивать даму, чей нежный возраст давно перешагнул брачный, весьма невежливо, ваша светлость.

– К вашему огорчению, я никогда не славился хорошими манерами.

– Зря, зря. Манеры, знаете ли, открывают любые двери и поднимают покойников. Вот мой Арнольд…

На пути оказался столик с вазой и двумя статуэтками, в который я врезалась. Покачивающийся фарфор чуть не разлетелся осколками по роскошному ковру. Пришлось ловить фигурки, из-за чего я наделала много шума.

Герцог Веллингтон резко обернулся, леди Инес мрачно воззрилась на меня, а баронесса Фонтик тяжело вздохнула.

– Я… разбужу мистера Линдена, – аккуратно поставив все на место, я выпрямилась и сделала шаг к двери под змеиным взором. – Вежливо подниму его в вертикальное положение. Манерами.

Глазки сузились, а герцог Веллингтон вдруг с подозрением поинтересовался:

– Мы с вами нигде не встречались?

И вот тут мне стало действительно страшно.

Глава 14. Манеры герцога Веллингтона

«Женщины и мужчины похожи так же, как свинья и лошадь. Вроде бы и те и другие – животные, и даже млекопитающие, но виды и уровни интеллекта разные».

Из разговора принца Уильяма с герцогом Веллингтоном

Тень советовал присмотреться. Маркус так и сделал.

Мисс Прюденс Обернат, какая-то там по счету племянница заносчивой и ненормальной леди Инес, оказалась красива. Красива и… глупа, как конвордширский хрюндель. Как все симпатичные женщины, потому что только страшненькие развивали ум. Хотя какой толк от интеллектуальной девушки в их мире?

Зверушка, внешне походившая на маленькую забавную свинку, жрала все, что плохо приколочено. Приколоченное, кстати, тоже жрала, оттого и погибла. Погрызла новенькие обои, которые привезли Маркусу в кабинет.

Приглашенный заклинатель животных заключил: любимый зверек герцога по кличке Гюнтер, прошедший с ним поле боя, умер от отравления мышьяком. Мачеха Маркуса месяц кляла себя последними словами. Именно она заказала те злосчастные обои с зеленым орнаментом.

Гюнтер был замечательным, но глупым свином. Совал пятачок, куда надо и не надо, а смотрел на него прямо как мисс Обернат. Печально, чуточку настороженно и слегка ошарашенно, будто она получила по голове стопкой бумаг.

«Но хорошенькая. На кузена похожа. Наверное, виновато близкое родство», – мысленно рассуждал Маркус, пока смотрел ей в глаза и представлял огромное поле незабудок.

Крохотные соцветия с едва уловимым ароматом выделялись на фоне других вульгарных и скучных бутонов. Нечто неуловимо нежное проскальзывало в их хрупких стебельках, когда те склонялись к земле под тяжелыми дождевыми каплями.

Казалось, тронь их, и они сломаются.

Внешне мисс Обернат очень походила на незабудку: и выразительным взглядом, и дрожащими ресницами, и алым ртом, и тонким станом. Как там сказал Тень? Мистер Линден, возможно, вовсе не мистер?

Старик выжил из ума, пора на пенсию. Та контузия все-таки добила профессионального вояку. Какой же из милой леди мужчина, когда там ни грамма ума и только бездна очарования? Перед Маркусом стояла помесь Гюнтера и цветочка в сиреневом платье из муслина с изящной кружевной отделкой по краям домашней накидки.

– Я не думаю, ваша светлость, что мы где-либо виделись… – прошелестел нежный голосок.

Маркус вдруг моргнул.

– Знаете, вы похожи на хрюнделя.

За его спиной кто-то подавился чаем, а мисс Обернат распахнула глаза еще шире.

– Хрюнделя? – повторила она каким-то странным тоном.

– Да. Конвордширский хрюндель – порода карликовых кабанов из Мемфинского леса, известного уникальной флорой и фауной. Хороши в поисках волшебных грибов, в качестве пастухов и являются неплохой боевой единицей.

У нее попеременно дернулся сначала левый, потом правый глаз. Пальцы сжались в кулаки, грудь вздымалась, а зубы подозрительно заскрипели. Мисс Обернат напряглась и шумно задышала.

Маркус почуял неладное, почти как в тот момент, когда дама с косой в первый раз дыхнула ему в затылок могильным холодом. Только сейчас злобная старуха, поглаживая лезвие, громко хохотала над ним.

«Все-таки стоило начать с незабудок. Но хрюндель-то лучше цветочков!» – подумал он, а вслух торопливо произнес: – У моего Гюнтера был такой милый пятачок, и глаза точь-в-точь как у вас.

Теперь странные звуки издавал Тень.

Маркус приподнял бровь, обернулся и заметил, как его камердинер и помощник в одном лице размахивал руками. При этом он делал страшные глаза, распахивал рот и почему-то затягивал на шее невидимую удавку.

Прихватило сердце?

– Виктор, ты не вовремя решил умереть посреди гостиной уважаемой графини. Будь добр подождать до вечера, пока мы не вернемся в городской дом.

Тень замер, затем театрально закатил глаза и шлепнул себя по лбу.

– А у вашего слуги с эмоциональным фоном куда лучше, чем у вас, ваша светлость, – иронично произнесла леди Инес и пригубила чай.

– На самую малость, – нервно улыбнулась баронесса Фонтик и показала расстояние в несколько дюймов, разведя большой и указательный пальцы. – Вот столечко.

Маркус прищурился, где-то на задворках подсознания шевельнулся и погас слабенький отклик интуиции.

Прямой как палка разум подсказывал, что аналогия вышла неудачной. Полезное животное и красивая женщина – это не синонимы. От взгляда мисс Обернат ему сделалось резко нехорошо, особенно от вазы в ее руке.

– Леди?

Маркус склонил голову и ощутил жжение в затылке, словно ему этой вазой уже прилетело.

– Свинья, значит, – прошипела вдруг мисс Обернат.

– Не свинья, а кабанчик. Конвордширский хрюндель, если точнее.

– А есть разница в парнокопытных?!

Ее голос зазвенел, как струна расстроенной скрипки. Маркус поморщился и потер ухо.

– Конечно. Свинья, знаете ли, не такая милая.

У нее затрепетали ноздри, того и гляди пар повалил бы.

– В этом доме так давно не билась посуда, – леди Инес ностальгически вздохнула.

– К счастью, – вторила ей баронесса Фонтик.

– Именно к нему.

Мисс Обернат прикрыла глаза, затем что-то пробормотала под нос. Прижав вазу к груди, она соединила подушечки пальцев на свободной руке. Целую минуту она стояла, глубоко дышала и не двигалась, а Маркус невольно ею залюбовался.

Настолько, что напрочь забыл, зачем явился в этот дом. А когда очнулся, мисс Обернат отмерла, улыбнулась и вернула вазу на место. Аккуратно. Потом стерла с нее невидимую пыль и елейно пропела:

– Пойду проверю, как там мистер Линден. Вдруг он уже встал и готов вас принять? Но если не готов, вы не будете нарушать его покой. Да, ваша светлость? – голубые глаза недобро потемнели, и Маркус вздрогнул.

– Я все же настаиваю…

– Настаивайте.

– Но…

– Хрю-хрю… ой! – она натужно хихикнула, прикрыла рот ладонью, сделала книксен и злобно прищурилась. – Прошу прощения, ваша светлость.

Как только она вышла, наступила тишина. Прошла секунда, вторая, затем послышалось громкое: «Бам!». Будто кто-то отчаянно бил каблуком по полу и не щадил дорогостоящего покрытия. Потом еще и еще.

– Напыщенный птеродактиль с эмоциональным диапазоном стручка гороха! – донесся до Маркуса яростный вопль.

Он вновь повернулся к выпрямлявшимся леди в креслах, покосился на незаметных служанок. Одна из них, рыженькая, показалась ему знакомой, но сегодня интуиция и разум уже дважды его подвели. Поэтому Маркус списал все на беспокойство за собственное финансовое положение, волнение за мужество в штанах из-за очаровательной, но странной мисс Обернат и бокал виски в кабинете.

Точно, во всем виноват виски.

Еще Уильям.

Кузен всегда и во всем виноват.

– Мне же не стоит за ней идти? – уточнил Маркус у присутствующих. – Хорошо, подождем здесь.

Глава 15. Тайна

«Последние открытия показывают, что некоторые наследственные факторы определенных видов драконов свойственны как потомкам, так и их дальним предкам. Но по какой-то причине они не прошли полную трансформацию и не приспособились к изменившимся условиям климата их ареала.

Так что есть вероятность, что белокрылый тупорогий дракозавр из тупиковой ветви, возможно, один из самых близких родственников человека среди крылатых!»

Из письма Питера Линдена в научное сообщество при университете Дэрилии

– Свинья! – прошипела я, пока шагала следом за Эдмундом по лестнице на второй этаж. – На свинью я похожа!

– Кабанчик, – вежливо поправил он.

– Один черт, котлета на копытах!

– Прюденс, вы слишком эмоционально реагируете. Его светлость известен полным отсутствием манер и скандальным поведением.

– Мне вот о нем ничего не известно, кроме долгов!

– Я много раз вам говорил: слушайте и запоминайте. В светских сплетнях полно мусора, но и хватает полезных новостей. Знать врага в лицо – ваша прямая обязанность. Тем более что работать вам с ним все же придется, – повторил заунывную речь Эдмунд в шестой или седьмой раз, как маленькой девочке.

Я закатила глаза, но спорить не стала. Ни времени на это не было, ни сил. Нам следовало поспешить с игрой в «спящего мистера Линдена». Баронесса Фонтик, которая знала племянника лучшей подруги с детства, раскусила бы мою игру в считаные секунды. Переодеваться, пока она гостила у нас, опасно.

А вот герцога Веллингтона следовало вытащить из дома любыми путями, иначе наш маленький секрет станет достоянием общественности. Такого оскорбления высокопоставленная особа никогда не простит.

– Вы ему понравились, – продолжал вещать Эдмунд, который за последние пять минут наговорил слов больше, чем за все время нашего знакомства.

– Кому?

На меня бросили испепеляющий взгляд.

– Герцогу.

– Быть того не может, – пробормотала я и подхватила юбки, чтобы нагнать дворецкого на последней ступеньке. – Понравившихся девушек свиньями не кличут.

– Он же сказал, что они милые. Вы напоминаете ему домашнего зверька.

– Спасибо, что не вазу.

– В нынешний век для женщины считаться любимым зверьком лучше, чем предметом интерьера. Поверьте.

Я скрипнула зубами, а моя внутренняя феминистка заорала в голос. Все противилось словам Эдмунда. Только опыт из двадцать первого века невозможно наложить на местный, условный девятнадцатый.

Как бы я ни злилась, но факт оставался фактом – женщины здесь не в цене. Все внедряемые правительством программы, громкие выступления местных активисток на площадях – ничего из этого не помогало улучшить наше положение. А многих аристократок все устраивало, и они не хотели менять существующий порядок.

– Он все равно мне не нравится, – пробубнила я, когда мы остановились возле комнаты Линдена.

В обычное время, когда хозяин отсутствовал, она практически не использовалась. Изредка я заходила сюда, чтобы взять какую-то его вещь из гардероба. Например, запонки или часы, которые требовались для дополнения образа.

Здесь всегда поддерживалась идеальная чистота, пыль вытиралась, а подушки и одеяла взбивали так, словно Линден вот-вот вернется домой и ляжет в свежую постель. Леди Инес приказывала служанкам протирать все полки и менять белье раз в неделю.

Но, открыв дверь, я чуть не задохнулась от удушливого аромата спирта и охнула от количества разбросанных повсюду бутылок. Похоже, сюда стащили весь погреб! Вонь стояла такая, что меня едва не стошнило бы Эдмунду на ботинки.

– Господи, что здесь произошло? Взорвался винно-водочный завод? – Я зажала нос и принялась обмахиваться.

– Мистер Линден запил, – спокойно заявил Эдмунд.

– Тазиками и бочками?

– После тяжелой ночи он прилег…

– Куда? В гроб?! Такое количество этилового спирта в организме не то что лошадь – слона или дракона убьет!

– Потом появился герцог, вы постарались разбудить мистера Линдена, но ничего не вышло, – закончил он, пока я училась дышать заново. – Теперь натягивайте вон ту сорочку и ложитесь в постель. Его светлость придет лично проверить, как там его будущий управляющий. Посмотрит, убедится в вашей невменяемости и уедет.

– И что? И все? – поразилась я.

– Все.

– Бред какой-то. Не проще ли сказать, что мистер Линден лежит и не встает? Пусть приезжает в другое время или оставит бумаги здесь. Я посмотрю их, потом передам через его человека обратно. Все равно там ничего не спасти. С таким количеством долгов поможет или чудо, или наследство от троюродного дедушки с залежами алмазов в подвале.

Эдмунд оглянулся, вытянул шею, затем неожиданно толкнул меня в спальню Линдена. Ойкнув, я едва не споткнулась об одну из бутылок и с трудом удержала равновесие. Тонкий перезвон стекла заставил меня подпрыгнуть и замереть, после чего дверь захлопнулась.

Эдмунд выпрямился и перегородил собой проем.

Как-то резко из высокого, сухопарого старичка он превратился в широкоплечего мужчину в идеально отглаженной форме, с белыми перчатками, которые почему-то вызвали у меня ассоциацию с серийным убийцей.

Не стоило в прошлой жизни увлекаться сериалами про маньяков.

– Мисс, – процедил он, – герцог Веллингтон, может, и странный, но не идиот. И привык к тому, что любой его приказ беспрекословно исполняется. Если ему нужен Линден, он за ним придет. Прямо сюда. Поэтому ложитесь и усиленно изображайте пьяного мужчину!

– Но…

Я попыталась возразить, однако меня перебили.

– Полина! – При звучании собственного имени из уст Эдмунда я замерла, как суслик перед хищником. Он грозно уставился на меня, а пальцы в перчатках сжались. Аж шея заныла от воображаемого удушья. – Я пытаюсь спасти тебя. Если герцог узнает о том, кто ты, тебя ждет или плаха, или заточение в какой-нибудь дальней комнате королевского дворца. И первый, и второй вариант лишит тебя шанса прожить нормальную жизнь в этом мире.

Растерянно моргнув, я оглянулась на разобранную постель и заметила брошенные бриджи с сорочкой поверх сбившихся одеял. Рядом стоял таз, видимо, для рвоты. Что там такое плавало, мне и спрашивать страшно.

Но подготовились слуги основательно. Прямо целый спектакль придумали за несколько часов, пока герцог Веллингтон сюда ехал.

– Почему дворец? – вдруг ухватилась я за единственную возможность понять мотивы Эдмунда. – Разве попаданцев не казнят?

– Казнят, – подтвердил он и замер, затем прислушался к шуму за дверью. – Всех, кто не обладает магией.

– Тогда зачем заточать одаренных? Чем мы отличаемся?

Эдмунд бросил на меня странный взгляд.

– Тем, что вы кровно принадлежите обоим мирам, и кто-то из вас способен закрыть портал на ту сторону. Навсегда, – сказал он то, что окончательно меня запутало. – Теперь быстро в кровать. И забудь, что я тебе рассказал. Никогда и ни с кем это не обсуждай. Ясно?

– Ясно.

Ничего мне не ясно.

– Лучше бы ты никогда не попадалась леди Инес и не знакомилась с герцогом, – услышала я тихое бормотание, прежде чем скрылась за ширмой для переодевания.

Глава 16. Нетерпеливый герцог Веллингтон

«Мужчины блудливы и влюбчивы, как пушистые вислоухи, орущие по ночам в марте. Если ваш жених заглядывается на других дам, не вините его – он просто слаб духом и подчинен природе.

Для воспитания его силы воли вы всегда можете воспользоваться тапком или кочергой. Крайний вариант – хирургическое вмешательство».

Из книги «Невредные советы юным леди»

В гостиной стало неуютно с того момента, как мисс Обернат покинула ее розовые стены. Птички не распевали райские песенки в голове, а задорный невидимый колокольчик не позвякивал в груди. Маркуса начинало все раздражать: и грохот чашки о блюдце, и странные взгляды, которые бросали на него почтенные матроны.

– Может, чаю, ваша светлость? – вежливо поинтересовалась леди Инес в пятый раз за последнюю минуту.

– Благодарю, нет.

– Медовое пирожное?

– Я не голоден.

– Предложила бы пряники, но Прюденс их съела, – цокнула языком графиня и на мгновение замерла, затем наклонилась к выпрямившейся подруге и что-то зашептала той на ухо. Потом выпрямилась и произнесла: – Как поживает ваша матушка, ваша светлость? Ее светлость давно не посещает балы и вечера, а ведь когда-то она была одной из самых блистательных дам при дворе.

– Замечательно.

Леди Инес выгнула брови в ожидании продолжения, но его не последовало. Баронесса Фонтик поставила чашку и, похлопав ресницами, поинтересовалась:

– Ваша светлость, как вы относитесь к музыке?

Ее подруга кашлянула и прикрыла ладонью рот, а Маркус недоуменно воззрился на леди. К музыке он относился примерно так же, как к любому бесполезному великосветскому развлечению – никак. Пустым растрачиванием времени под унылые аккомпанементы скрипок и рыдающих пианино занимались только те, кому нечем заняться.

– Простите, баронесса, я не поклонник.

– Но вы же любите музыкальные вечера и балы? – с нажимом спросила она.

– Нет.

– Я уверена, вам нравится Шумберт.

– Не знаю, кто это.

– Известный композитор сарацинского происхождения. Его виртуозная игра на виолончели покорила весь королевский двор.

– Надеюсь, король в курсе, что он кому-то и чему-то покорился вместе с двором? Особенно потомку варваров, которых мы веками перевоспитывали путем священных походов и религиозных войн, – иронично откликнулся Маркус.

Баронесса Фонтик возмущенно пискнула, подпрыгнула на подушечке и чуть не пролила чай. Поставив чашку на стол, она всплеснула руками, затем страстно выдохнула:

– Ах, ваша светлость, вы ошибаетесь. Музыка – это духовный и интеллектуальный рост, после которого человек перерождается в нечто новое, уникальное. Произведения Шумберта приоткрывают завесу тайн мироздания и знакомят нас с праотцом.

– Благодарю, я не собираюсь на тот свет.

Растерянная баронесса Фонтик ничего не поняла, а когда поняла, похлопала ресницами, и ее рот округлился. Леди Инес вздохнула, потом пробормотала что-то насчет «бесчувственных бревен» и «тяжелых случаев».

– Но рост… – пискнула ее подруга умирающим голосом.

– Какой?

– Интеллектуальный, духовный, – взвыла она отчаянно.

– А, – Маркус склонил голову и равнодушно пожал плечами, – считайте, что я остановился в развитии. Ни я, ни Бумберт…

– Шумберт!

– …ничего не потеряли. Только его предки пару стратегически важных городов три века назад. Кстати, именно военная кампания Англоса III оказалась невероятно успешной и избавила нас от присутствия мавров на территории страны в южной части материка. Полторы тысячи сарацин против шести сотен бравых воинов…

Баронесса Фонтик резко развернулась к леди Инес, как бы говоря, что это слишком тяжелый случай. А Маркус, потеряв к обеим женщинам интерес, вернулся к созерцанию окружающей обстановки.

Пальцы крепче сжались на папке с документами, взгляд в очередной раз пробежался по застывшим слугам. Рыжеволосая девчонка тут же вжала голову в плечи, затряслась и покрылась розовыми пятнами, чем заставила его задуматься над ее сходством с любовницей Линдена.

Жаль, что вчера Маркус толком не рассмотрел его спутницу.

– Еще долго? – нетерпеливо спросил он у леди Инес и покосился на часы. – Десяти минут на пробуждение недостаточно?

– А вы куда-то торопитесь? – ответили ему вопросом на вопрос.

– У меня, знаете ли, много дел. И я не думаю, что оставлять незамужнюю даму наедине с неженатым мужчиной – уместно.

– Уверяю, ваша светлость, Прюденс и Питер в хороших отношениях. Племянник никогда не причинит вреда моей компаньонке.

– Да? И насколько хороши их отношения?

– Достаточно.

Леди Инес прищурилась, а Маркус почувствовал недовольство и решительно поднялся. За ним с тихим шелестом подскочил Тень, который незаметно сократил расстояние между собой и хозяином. Вряд ли в доме Линдена им грозила опасность, но бравый капитан в отставке все равно напрягся.

– Вы куда?

– К вашему племяннику, графиня. Прошу меня извинить.

В несколько шагов Маркус пересек гостиную и краем глаза заметил, как леди Инес вместе с подругой поднялись следом за ним. Шуршание их платьев царапало обостренный слух, и герцог чудом не кинул парочку проклятий в сторону кого-нибудь из присутствующих.

Его настроение покатилось вниз, и в голове всплыли недобрые ассоциации, связанные с фразой «хорошие отношения». Маркусу нет дела до компаньонки леди Инес, но оставлять девушку наедине с пьяным мужчиной выше его сил и воспитания.

Неважно, какой он родственник! И то, что мисс Обернат простилась с девичеством не в первый, а в десятый раз, тоже не имело значения.

– Ваша светлость, беспокоить моего племянника – не лучшая затея. Тем более что с Прюденс находится Эдмунд, и он поможет ей справиться с Питером в случае какой-либо угрозы, – пропыхтела леди Инес, торопливо шагая следом за Маркусом к лестнице.

– То есть угроза все-таки существует? – мрачно изрек он и обернулся.

– Моя дорогая подруга намекала, что помощь понадобится Питеру, – поспешила добавить баронесса Фонтик. – Вдруг с кровати упадет или ему станет дурно после такого количества… алкогольных паров.

– Вот и проверим.

– Ваша светлость! – хором вскрикнули дамы.

Маркус передал Тени папку и бросился наверх. Правда, оказавшись на втором этаже, он застыл, поскольку не знал, где находится комната Линдена. Но тут из ближайшей двери по правой стороне коридора вышел хмурый дворецкий леди Инес.

Маркус сначала выдохнул с облегчением, а потом разозлился. Идиот оставил женщину наедине с мужчиной в спальне?

– Ваша свет…

Эдмунд попытался его задержать, но отлетел к стене и охнул от неожиданности.

– Пропустите! – разъяренно гаркнул Маркус и толкнул дверь. – Линден, если ты хоть пальцем ее тронул, я вызову тебя на дуэль и…

А потом замер посреди раскуроченной спальни.

Глава 17. Все в сад

«Список дам, покоривших сердце наследника престола, настолько велик, что не хватит и трех рулонов бумаги, чтобы перечислить все имена. Поразительная широта души и невероятная выносливость в постели. Пожелаем всем прелестницам удачи в новом сезоне, ведь юных красавиц много, а кровать у его высочества всего одна».

Колонка светских сплетен и общественных бредней Мадам Х

Дверь хлопнула, и я притаилась под тремя одеялами. Небрежно надетый на голову парик немного съехал, но я побоялась его поправлять. Рисковала себя выдать. Тем более что из вещей на мне была только сорочка поверх корсета и больше ничего.

Если бы герцогу Веллингтону вздумалось стащить меня с кровати, он бы застал мужчину с грудью и в юбке.

– Где? – послышался недоуменный вопрос.

– Кто? – в тон ему ответил Эдмунд.

Я невольно поразилась такой невозмутимости и стойкости перед вторым лицом государства.

– Мисс Обернат! Она пришла сюда за мистером Линденом.

Я стиснула плотный шелк и нахмурилась. Капля пота стекла по виску на шею и затерялась в складках батиста. Причем здесь мисс Обернат? Зачем он искал меня? Неужели что-то заподозрил?

Тяжелые шаги заставили напрячься, пока герцог Веллингтон обходил комнату. По тихой ругани и звону бутылок стало ясно, что периодически он запинался о них. Я и сама трижды чуть не убилась о пустые тары из-под вина.

Куда слуги дели все добро? Вылили или выпили?

– Простите, ваша светлость, я не понимаю, о чем вы. Мисс Обернат здесь нет, – сдержанно откликнулся Эдмунд и трижды кашлянул.

Приняв его действия за сигнал, я негромко всхрапнула. Не знаю, насколько вышло натурально, но герцог Веллингтон остановился. На всякий случай хрюкнула в одеяло еще трижды, пытаясь сымитировать пьяного мужа.

Однажды Гоша пошел на новогодний корпоратив на своих двоих, а вернулся на четвереньках. Пока он пьяный перебирался через порог, как обдолбанная черепаха Тортилла, я все снимала на камеру телефона и хохотала. Потом он пересматривал видео и умолял никому его не показывать. Особенно момент в постели, откуда доносился громоподобный храп.

Вот его я сейчас и имитировала.

– Хр-р-хрю-хр-хрю-хрю! – выдала протяжно.

– Господи, что он пил? – вновь звякнули бутылки, и в голосе герцога Веллингтона послышалось отвращение. – Боже, Линден, вы действительно все это выпили? – обратился он к моему бездыханному тельцу на кровати.

– Никаких сомнений, ваша светлость.

Мне показалось, что Эдмунд с трудом сдерживал смешок. Но тут же послышался новый топот, и в комнату ворвалась леди Инес с баронессой Фонтик.

– Господи, Питер!

Последняя ахнула, на что моя покровительница громко фыркнула:

– Стойте на месте, Лора. Сюда без защитных амулетов лучше не входить. Ваша светлость, что вы ищете за ширмой?

– Хрю-хр-хрю.

Продолжая храпеть, я приподняла краешек одеяла и принялась наблюдать за мечущимся по комнате герцогом Веллингтоном.

– Вашу племянницу, графиня.

– Какая нелепость. Что ей делать в шкафу? Или за тумбочкой?

Леди Инес всплеснула руками, когда он замер в двух шагах от кровати, и оглянулся. Мне пришлось тут же накрыться с головой, затем громко-громко захрапеть. Да так, что подо мной завибрировали подушка с матрасом.

– Вы правы. Возможно, она под кроватью.

– Инес, что происходит? – пискнула баронесса Фонтик.

– Не знаю, дорогая Лора. Его светлость, кажется, надышался алкогольными парами.

– Она была здесь. Где ваша племянница, графиня? В постели с Линденом?

Стало не по себе, внутри возмущенно заклокотали оскорбленная невинность и обиженная женская гордость.

Пусть первой я лишилась давным-давно, а вторая появлялась от случая к случаю – такого унижения никто не заслуживал. Тем более я! За кого меня принял этот бесчувственный птеродактиль? За даму полусвета, что ли?

– Побойтесь праотца, ваша светлость. Прюденс бы никогда… – возмутилась леди Инес.

– Вот это мы сейчас и проверим.

Герцог Веллингтон подошел, и я услышала, как скрипнула знакомая половица. Замерев, я скрутилась в калачик под одеялами. Пальцы задрожали, язык распух, а шеи коснулось ледяное лезвие топора.

Почти воочию я представила, как меня лишают жизни на главной площади города. Потом мысленно попрощалась с леди Инес, Эдмундом, Люси, баронессой Фонтик, остальными слугами в доме. Даже пострадала над сбережениями, которых мне и в этом мире суждено лишиться.

– Мисс Обернат вышла в сад, ваша светлость. Ей стало дурно, и она пошла подышать, – раздался голос Эдмунда.

– И когда же она успела, если мы не пересеклись на лестнице? – с издевкой спросил герцог Веллингтон.

Одеяло натянулось. Пришлось вцепиться в него, чтобы удержать на месте.

– Воспользовалась проходом для слуг.

– Да? Вот и посмотрим.

Герцог Веллингтон рванул одеяло на себя, а у меня в голове щелкнул тумблер.

– Буэ-э-э!

Тяжелый бархат и гладкий шелк моментально упали обратно. В наступившей тишине я изобразила повторный рвотный позыв. Потом еще и еще, пока не услышала, как от кровати спешно отходят.

– Вы правы, – подозрительно нервно потянул герцог Веллингтон, – как я могу сомневаться в добропорядочности и добродетели мисс Обернат? В конце концов, других девиц в качестве компаньонок не держат.

Судя по скрипам, он отскочил к двери.

– Мы сразу так и сказали, ваша светлость, – кашлянула леди Инес.

Я внутренне напряглась и выдала:

– Буэ!

– Теперь мне тоже надо подышать, – выдавил герцог Веллингтон. – Виктор, пошли в сад!

Едва дверь закрылась, я отбросила одеяло и окинула взглядом невозмутимую троицу.

– Ну и как мне попасть в сад?!

Глава 18. Дама в беде

«Приличная дама всегда носит с собой шаль или газету на случай, если почувствует слабость. Первое правило гласит: прежде чем упасть, нужно что-то подстелить на пол. Потом красиво закатите глаза и упадите. Так вы не потеряете лицо и вызовете у окружающих больше сочувствия».

Из книги «Невредные советы юным леди»

Целый год. Год!

Ровно столько мне удавалось скрывать свою тайну от посторонних, и что я сделала? Правильно! Прокололась на самом идиотском моменте, когда напрочь забыла о присутствии в комнате баронессы Фонтик.

Нет бы посидеть под одеялами еще пару минут. Ничего бы с герцогом Веллингтоном и его угрюмым камердинером не случилось. Побродили бы по саду, понюхали цветы, поели волчьих ягод… Авось там бы и сдохли на мое счастье.

Но нет.

Полина Белинская, если накосячила, то от души.

– Питер, – пропищала резко побледневшая баронесса Фонтик и прижала ладонь к груди. – Ох… Умираю…

Через мгновение ее шея покрылась подозрительными пятнами, Эдмунду пришлось прийти ей на помощь.

– Нет, нет, нет, – взвыла я, затем в панике посмотрела на хмурую леди Инес. – О господи.

Все.

Провал.

Баста.

Кирдык, капут, memento mori!

Я вновь представила, как стражи порядка выводят меня из дома опечаленной графини под белы рученьки. По дороге мне зачитывают приговор, обезумевшая толпа бросает камни в черную-черную карету королевских дознавателей.

Мои деньги переходят государству, и их тратят на очередной памятник королю Эдриану III. Или вообще отправят все в фонд церкви на помощь нуждающимся, а в итоге они уйдут на новую лепнину храма.

– Денежки, – просипела я, когда вся жизнь, грешная и не очень, пронеслась перед глазами. Пришлось их прикрыть. Ногти вонзились в набитую перьями подушку. – Мои денежки. Кровные, милые монетки.

– Прюденс.

– Меня лишат денежек.

– Прюденс!

– И жизни.

– Прюденс!

– Но денежки жалко больше…

– Полина! – окрик Эдмунда.

Я, вздрогнув, в ужасе приоткрыла один глаз. Баронесса Фонтик находилась в небытии. Кто-то уложил ее в ближайшее коричневое кресло, и теперь леди Инес спешно подносила к лицу подруги нюхательную соль. Периодически она обмахивала ее кружевным платком, витиевато ругалась и негромко цыкала:

– Лора, прекрати притворяться. У тебя здоровье, как у флорийской кобылы. Ты трех мужей пережила, ну в самом деле!

– Четырех, – донесся слабый голосочек от страдающей горы рюшей и муслина. – Четырех, Инес. Почему ты вечно забываешь про моего милого Жоффрея?

– Чего его помнить? Умер от счастья сразу после свадьбы. Даже до брачной ночи не дожил.

– Но мы поженились!

– Ему было восемьдесят два. И ты не хотела замуж.

– И что? Его смерть подарила мне наследство!

– Переодевайся.

Несмотря на болтовню дам, Эдмунд не потерял ни грамма выдержки. Бросив мне накидку домашнего платья, он кивнул леди Инес, решительно подошел к окну и нажал на какой-то крохотный механизм. Распахнув обе створки, выглянул в сад, нахмурился, подошел к кровати и сдернул с нее одеяло.

– Эй!

– Вы должны немедленно попасть в сад, чтобы герцог и его камердинер ничего не заподозрили. Окажетесь внизу, сразу бегите к теплице. Сделаете вид, будто набираете лечебные травы для чая.

Пока я спешно одевалась, косясь то на вздыхающую баронессу Фонтик, то на леди Инес, Эдмунд продолжал меня инструктировать. Но обе дамы не обращали на меня внимания, куда больше их занимала тихая беседа о чем-то очень важном.

– Волосы.

Я удивленно замерла возле подоконника, а баронесса Фонтик махнула рукой:

– Дорогая, нельзя показываться на людях с растрепанными волосами. И уж тем более в мужском парике, – она прищурилась и кивнула на съехавший каштановый шиньон.

Я стащила его с головы и бросила на кровать.

– Ваша милость…

– Инес, дай мне еще соли. Плохо что-то, – просипела вместо ответа баронесса и вновь улеглась в кресло.

Больше не думая о произошедшем, я схватилась за поданный конец одеяла и забралась на подоконник. Благо его высота позволяла, иначе мне пришлось бы еще минут двадцать карабкаться на него с кряхтением.

– Держитесь крепко, Полина, – сурово напутствовал Эдмунд на прощание. – Помните про теплицу. Пока герцог найдет туда дорогу по тропинкам, переведете дух.

– Я же не упаду? – Голос стал тонким, а высота со второго этажа показалась убийственной.

– Только на кусты крыжовника.

– Это не утешает.

– Просто цепляйтесь за лозу вигаруса. Она крепкая.

Растение, чем-то напоминавшее обычный плющ, но с толстыми ветвями, росло вдоль стены и занимало всю северную половину дома. Даже на крышу перебралось, потому что никто не мог его обрезать. В него я и вцепилась, когда с бьющимся сердцем выбралась наружу и, держась одной рукой за одеяло, принялась искать ногой опору.

Кто бы мне сказал, что когда-нибудь я полезу из мужской спальни по лианам в платье! Никогда не была поклонницей скалолазания и адреналиновых видов спорта. Да меня на подъемник муж еле затащил в наш первый отпуск!

Спуск оказался тяжелым, периодически я замирала, чтобы отдышаться и найти новую опору. На последнем метре чуть не сорвалась, когда потеряла туфлю в кустах треклятого крыжовника. Пришлось спешно спрыгивать и приземляться задом на мягкую подстилку из клевера.

– Жива?

Эдмунд, леди Инес и бледная баронесса Фонтик выглянули из окна.

– Почти, – пискнула я, морщась от боли в копчике, после чего с трудом поднялась, затем принялась отряхивать платье от грязи и травинок.

Где-то в голове спешно задребезжал тревожный звоночек. Мои секреты стали известны еще одному человеку, притом не самому надежному в плане их хранения. А я прыгала по лианам и пыталась предотвратить раскрытие собственной личности, которая и так за последний час наделала много шума.

Хуже только попасть в жандармерию.

– Ваша светлость, мы идем не туда!

– Не туда мы ходим уже пять минут, Люси. Где мисс Обернат?

Голоса, внезапно послышавшиеся на дорожке, заставили меня в ужасе замереть. Подняв голову, я в панике посмотрела на суетящуюся троицу в окне, которая принялась тихо переругиваться между собой.

– В обморок! – шипела леди Инес. – Приличная девушка всегда падает в обморок!

– Нельзя! Падать надо на чистый пол или на софу, – рявкнула баронесса Фонтик, после чего оглянулась на меня: – Дорогая, кричи.

– Зачем?

Эдмунд выразил мое недоумение вопросом.

– Какая разница? Повод придумаете на ходу, а сейчас пусть герцог спасает даму в беде. Мужчины любят бессмысленный героизм. У них сразу повышается чувство собственной значимости, и умирает логика.

Я и заорала на весь сад.

Глава 19. Заинтригован и опасен

«Если мужчина попросил прощения – не верьте ему на слово, лучше вызовите лекаря. Возможно, он умирает. Если извинилась дама, вам пора в церковь отмаливать свои грехи и просить у праотца прощения, потому что долго вы не проживете».

Из личного дневника принца Уильяма

Более идиотской ситуации не придумать. Кто бы мне сказал, что в тридцать лет я буду горланить посреди сада по совету двух стареющих матрон, я вызвала бы этому человеку неотложку и посоветовала обратиться к психиатру.

Как можно скорее.

– Мисс Обернат?! Где он?!

Я все еще надрывала связки, а герцог Веллингтон уже с боем и ругательствами продирался сквозь заросли крыжовника. Они хлестали его по щекам, дергали за пальто, цеплялись к рукавам вместе с ветками низко опустившегося дерева, которое внешне походило на рябину. Даже ягоды напоминали ее плоды – такие же ржаво-красные и несъедобные до первых заморозков.

Герцог Веллингтон вместе со своим камердинером предстал передо мной запыхавшийся и взъерошенный через несколько секунд. Взглянув на него, я от удивления замолчала. Не думала, что мужчины настолько падки на бессмысленный героизм, о котором говорила баронесса Фонтик.

Особенно такие вредные и раздражающие.

Кстати, о матронах.

Я подняла голову и поняла, что в окне никого нет.

– Кто? – поинтересовалась я у опешившего герцога Веллингтона и стряхнула соринку с юбки. – Вы про кого?

– Тот, из-за кого вы кричали.

Я уставилась на него в недоумении, а он – на меня. Так и стояли, как два барана, глядя на новые ворота, пока смысл слов не дошел до моего отключившегося разума. После этого я наконец сообразила, что нужно делать.

– А! – кивнула, затем оглянулась и начала придумывать: – Вы про прусака!

– Кого?

– Прусак или Usikus tarakanus – прыгучее и опасное насекомое, которое приходит в ваш дом и выселяет вас из него. Жрет все, что плохо лежит. Гадит, портит вещи, противно шуршит по ночам на кухне и убегает, когда зажигаешь лучину.

Почти не соврала, ведь и правда боялась усатых тварей. Под старость лет бабушка развела их в квартире, и это счастье досталось мне в наследство. Мы с бывшим мужем долго не могли от них избавиться.

Не знаю, как не сожгла дом после переезда, особенно когда обнаружила рыжего обормота на любимой наволочке.

Но речь-то сейчас не о тараканах, а о герцоге Веллингтоне. У него появилось такое выражение… Будто у него опять сломалась инструкция пользователя, и при этом он беседовал с местной городской сумасшедшей в моем лице.

– Виктор, – обратился он к застывшему камердинеру, – проверь тут все. Найди этого…

– Прусака, – подсказала я. – Usikus tarakanus.

– Вот его. И убей.

– Туфелькой.

– Только ею.

– Туфелька за тем кустом, в клевере.

– Конечно, – герцог Веллингтон склонил голову, затем подошел ко мне вплотную и быстро осмотрел. – Вы не пострадали? Куда вы делись? Мы искали вас возле теплицы, но не нашли.

Я перевела взор на бледную Люси, которая тихонько подкралась к нам и застыла в тени крон. Из спальни мистера Линдена не доносилось ни звука, а камердинер продолжал с шуршанием искать мою обувь в густой траве.

– Ходила за подорожником, – выдала очередную чушь и тут же опустила взор на землю, потому что заметила там желанный кустик. – Ах, вот же он!

Наклонившись, я сорвала несколько молодых листочков и продемонстрировала их озадаченному герцогу Веллингтону.

– Что это?

– Вы не в курсе? Подорожник. Полезнейшее растение. Куда ни приложи, все вылечит.

До моих ушей долетело недоверчивое хмыканье.

– Вы странная, мисс Обернат. Очень.

– Сказал человек, который сравнивает женщин со свиньями. Ну такое, знаете ли, ваша светлость. Кто бы говорил о странностях.

Вот не хотела же поднимать эту тему! Но все-таки вырвалось.

Мы уставились друг на друга в немом поединке, и герцог Веллингтон кашлянул в кулак. Взгляд, правда, не отвел. Только пристальнее посмотрел на меня и заключил:

– Вы обиделись.

Я пожала плечами и дождалась, пока его камердинер со странным прозвищем Тень не принесет мне туфельку. При этом проницательный взор, которым он окинул меня, заставил поежиться и невольно сжаться.

Вот с кем у нас точно будут проблемы в будущем.

– Спасибо, – поблагодарила молчаливого слугу. Тот приподнял брови, как бы обратившись к герцогу Веллингтону с вопросом. – Простите, ваша светлость, вы ошиблись. Меня не настолько волнует ваше мнение обо мне, чтобы я обижалась на неуклюжие комплименты и не слишком удачные сравнения.

Он прищурился.

– Но про свинью сказали уже больше трех раз.

– Вы считаете? Это похоже на паранойю.

– Мою или вашу?

– А тут каждый сам решает, насколько он безумен.

Вновь наступила тишина. Такая унылая, изредка прерываемая стрекотом потревоженных насекомых.

Мне пришлось опереться на подставленную ладонь, чтобы надеть обувь. Кожа у герцога Веллингтона оказалась прохладной, несмотря на погоду, и гладкой, будто его руки никогда не поднимали ничего тяжелее кошелька для прогулки или порохового пистолета для дуэли.

Но эффект оказался обманчивым. Как только он сжал мою кисть, я ощутила грубые наросты мозолей и нащупала уродливый шрам на запястье. Зажившая рана обвивалась вокруг него, как неширокий браслет.

– Зачем вы искали меня? Разве вам не нужен мистер Линден? – рассеянно поинтересовалась я, оказавшись не в силах оторвать взгляд от изуродованной кожи.

Что оставило такие следы? Веревки или зачарованные цепи?

– Я…

– Разбудили, кстати? Говорили же, что Питер не встанет раньше завтрашнего дня, но вы не слушали.

Я провела по глубокой вмятине на коже. Герцог Веллингтон мгновенно вышел из анабиоза, отдернул руку и едва не потащил меня за собой.

– Мне странно слышать, как вы называете не очень близкого, скорее весьма дальнего родственника по имени, – сухо заявил он, а я ощетинилась в ответ.

– Не ваше дело, ваша светлость.

Ишь какой. Не нравилось ему фривольное обращение к мистеру Линдену. А мне не нравился он!

Я приоткрыла рот от такой наглости.

– Вас сюда и так не звали, – прошипела в ответ не хуже змеи. – Сами пришли без приглашения, ворвались в покои племянника леди Инес, взбудоражили дом…

Наверху кто-то возмущенно цыкнул. Подняв головы, мы одновременно уставились на приоткрытое окно и пустующий подоконник. Я понятия не имела, где пряталась святая троица, но они точно следили за ходом нашего разговора.

– Вот и прекрасно, – воззрился на меня раздраженный герцог Веллингтон, когда прекратил сверлить взглядом раму.

– Замечательно.

– Чудесно.

– Провожать не надо.

– Я и не собирался.

Господи, как дети малые. Пришлось брать себя в руки и заталкивать подальше униженную женскую гордость, которую потрепали против шерсти. Иначе неизвестно, чем бы закончился наш бестолковый спор с герцогом Веллингтоном.

– Вы пришли передать Питеру документы и домовые книги, – я протянула руки в ожидании, когда заветные папки перекочуют ко мне. – Ну?

Его рожа стала кислее и недовольнее. Хотя, казалось бы, куда уж больше.

– Еще чего, – обиженно выпятил губу великовозрастный ребенок. – Никогда не доверю женщине ни финансы, ни важную документацию.

– Ни руку, ни почки, ни печень, ни продавленный диван, ни любимый гараж с пацанами, – пробормотала я продолжение. – Прекратите. Я не собираюсь лезть в чужую документацию. В конце концов, это не мое дело.

– Именно. Не ваше.

– Ваша светлость, – выдохнув воображаемый дым из ноздрей, я скрипнула зубами, – вы пришли сюда за помощью. Мой кузен готов ее оказать, как только придет в себя и встанет на ноги. Давайте оставим в стороне сексистские…

Я запнулась и зависла на волоске от пропасти, когда Тень выпрямился, а герцог Веллингтон придвинулся ближе. Если раньше подобное поведение воспринималось как забавная шалость, то сейчас он легко мог задуматься о моем иномирном происхождении.

Герцог Веллингтон не дурак. Видно, что нет. Неуклюжий, хамоватый и зашоренный, патриархально упертый сексист, но точно не идиот. Пока меня спасало только его предвзятое отношение к женщинам. Слабый пол у него находился по иерархии где-то между забавными зверушками и мебелью.

Пусть так и остается. Нечего переубеждать.

– В общем, сохраню все в целости. Ваш камердинер может проследить, если не верите мне на слово.

Я проигнорировала нечто вроде смешка от Тени и застыла в ожидании. На обдумывание ответа у герцога Веллингтона ушло не больше минуты. После этого он с неохотой кивнул камердинеру и проговорил:

– Виктор, принеси документы. Те, что остались в экипаже, тоже. Надеюсь, вы не подведете меня, мисс Обернат.

– Не в моих интересах, ваша светлость. Я все лично передам Питеру.

Камердинер замешкался, кивнул и растворился в зарослях почти бесшумно. Прямо как настоящая тень.

– Мисс Обернат… Прюденс.

Я отвела взгляд от кустов, чтобы посмотреть на герцога Веллингтона.

– Что?

– Прошу прощения за… свинью, – внезапно выдал он ошеломляющую вещь. – Я хотел сказать, что ваши глаза похожи на цвет незабудок.

Когда он развернулся и ушел, я несколько минут хлопала ресницами. Какого черта сейчас произошло?

Глава 20. Маленькая смерть

«Маркус всегда был прекрасным солдатом, преданным другом, но и человеком с невероятно демократическими взглядами. В его понимании люди либо делали то, что он говорит, либо не делали этого, и больше их никто не видел».

Из разговора Уильяма и леди Друзиллы

– Джентльмены, мамзели и прочие неразумные существа! Его высочество почтил вас своим присутствием. Прошу вас воздержаться от бросания панталонов в карету, поскольку ткань наматывается на колеса и портит спицы. К тому же вы пугаете лошадей и затаптываете место казни, а мы только отмыли брусчатку от крови.

Маркус равнодушно посмотрел на верещащую толпу через окошко и вновь задвинул шторку. Гудящий народ приветствовал будущего правителя бурными овациями, причем такими, что три квартала трясло от их хлопков и криков. Подобный восторг в отношении кузена он принимал как должное, поскольку с детства наблюдал за стремительным ростом его популярности среди простого люда.

Белокурый принц казался им ангелом, сошедшим с небес. Ради него женщины рисковали репутацией и теряли честь, а мужчины с радостью шли на войну. Церковники приторговывали иконами с его ликом, начинающие деятели производства ждали дня, когда преставится нынешний король и новые реформы будущего монарха изменят их жизнь к лучшему.

Еще бы его не любить! Ведь Уильям был хорош собой, умен, красив, галантен и в меру испорчен женским вниманием. Ладно, не в меру. Большинство аристократов и простых смертных относилось к его постельным приключениям, как к шалостям ребенка. А маленьким детям, как известно, прощалось все.

Или почти все.

– Где его нашли?

– На северо-западе Кеншербира. Бродил по окрестностям, пока не пришел в ближайшую деревню. Оттуда местные власти переправили его сюда, а градоначальник передал сведения о нем капитану дворцовой стражи.

Очередного попаданца тащили под руки прямо к довольному палачу, который нежно поглаживал лезвие топора. Его стоны и жалобные мольбы затерялись во всеобщем гомоне, как и монотонный голос обвинителя, зачитывающего список прегрешений мужчины из другого мира.

Маркус отвел взгляд и перевел его на невозмутимого Уильяма, который, стянув кожаные перчатки, перебирал вещи будущего покойника. Тщательно рассматривал каждую маленькую коробочку и бумажку, будто искал в них ответ на главный вопрос мироздания.

– Разрывов становится больше, – пробормотал Маркус и покосился на молчаливого помощника, который прятался в тени салона. – Если так пойдет дальше, граница истончится, и завеса между мирами рухнет.

– Я знаю.

Пальцы стиснули прямоугольную коробочку с зеркалом, которое вспыхнуло от прикосновения. Маркус с любопытством уставился на картину и попытался прочитать написанное, но у него ничего не вышло.

Язык иномирянина казался абракадаброй, а из знакомого в нем были только цифры. Они показывали поздний вечер, хотя на дворе вовсю властвовал день.

– У него есть семья?

Уильям вздрогнул и крепче стиснул коробочку.

Риторический вопрос, который кто-то из них обязательно задавал каждый раз, когда очередного несчастного отправляли на казнь. Иногда Маркус поражался хладнокровности кузена в такие моменты, ведь она совершенно ему несвойственна.

– Лучше поговорим о загадочной мисс Обернат и твоей идиотской выходке. Скажи мне, кузен, как ты додумался сравнить даму со своим свином?

Маркус пожал плечами и вновь обратил взор на Тень. Его помощник смотрел в одну точку и не шевелился, будто впал в анабиоз, как настоящая рептилия во время спячки. Иногда он так сильно погружался в свои мысли, что пугал окружающих отсутствием признаков жизни.

Подумать ему было над чем, как и Маркусу.

Например, о загадочной мисс Обернат, которая вела себя странно. Нет, внешне она ничем не отличалась от типичной синего чулка и девицы, пусть невысокого, однако вполне благородного происхождения.

А вот ее речь… смущала. И не только речь, но и медальон, который Маркус приметил у нее на шее.

Он не смотрел в декольте. Вовсе нет!

Когда она наклонилась, взгляд сам собой скользнул в манящую ложбинку и разбудил в нем любопытство. Сначала Маркус немного потерялся между двумя молочными холмами, а потом зацепился за знакомый узор.

И глубоко задумался.

«С вашей леди что-то не так, господин. Со всеми в этом доме, начиная от слуг и заканчивая мистером Линденом, который вообще не похож на мистера», – жестами описал свои ощущения Тень, когда они вышли из особняка графини и сели в экипаж.

Он настаивал на том, что племянник леди Инес – женщина. Такое Маркус принять не мог, как бы ни старался. Зачем даме надевать штаны, рубаху и парик для посещения мужских клубов? Не в игру же она играла, в самом деле! Бред!

– … Ты слушаешь меня или нет?

Маркус моргнул и вернулся в реальность. За окном все так же вопили люди, а обвинитель заканчивал со списком прегрешений несчастного попаданца. Бедолага уже не дергался: просто лежал на бревне, покрытом специальным раствором для сохранения крепости, и ждал своей участи. Или смирился, или думал, что все это сон.

Бывали и такие.

– Отвлекся, – Маркус вновь посмотрел на Уильяма. – Я принес ей извинения.

– Сколько раз я просил, чтобы ты думал, прежде чем говорить комплименты даме?

– Прости, я никогда тебя не слушал.

Кузен вздохнул, затем потянулся к бархатному мешочку и сложил в него все вещи попаданца.

– А стоило бы, если хочешь найти подходящую партию в ближайший сезон. В противном случае из долгов тебе не выйти.

– Я подумываю о женитьбе на мисс Обернат.

Тень моментально вышел из дремоты и подпрыгнул чуть ли не до потолка, а Уильям прищурился. Потом подался к Маркусу, коснулся его лба двумя пальцами, нахмурился и пробормотал под нос:

– Умом тронулся?

– Нет.

– Маркус, ты же не серьезно.

– Почему?

Он и правда не понимал, почему кузен так разволновался. Несмотря ни на что, мисс Обернат все еще женщина, к тому же аристократка и родственница графини. В меру раздражающая и не в меру забавная.

Нет, она, конечно, та еще головная боль, но приятная и на ощупь, и внешне. А деньги… С деньгами ему поможет Линден или отправится следом за остальными управляющими, теми, кого Маркус случайно проклял. И пока любитель приложиться к бутылке не покажет свою состоятельность, он не собирался защищать его от таинственного убийцы.

Если таковой вообще существовал.

– Это так не работает, – развел руками в стороны Уильям. – Нельзя просто взять и свободно жениться, имея герцогский титул.

– Он ничего не стоит без денег.

Толпа взревела, казнь закончилась.

– Маркус, ты не понимаешь…

– Нет, – он мотнул головой, и кузен со стоном закатил глаза. – Мне нравится мисс Обернат. И я всегда получаю то, что меня интересует. Либо твой двор, полный снобов и идиотов, мирится с моим выбором, либо так и сдохнет в недовольстве. Ни один из кучки этих доморощенных дворняжек не протянул руку помощи Бенедикту, когда тот в ней нуждался. Вот и пусть засунут свое мнение в задницу епископа, когда в очередное воскресенье пойдут отмаливать грехи в церкви.

– Твоему брату не помогли бы даже лучшие лекари Урарты. Он пил все, что плохо закрыто пробкой, – печально протянул Уильям.

– Ты тоже пьешь всякую дрянь, но на тот свет пока не отправился.

– Моя благородная миссия состоит в наставлении и спасении тебя от безумных поступков. Например, женитьбе на нищей девице с сомнительным происхождением. Подумай, что скажет леди Друзилла.

– Первым делом она поставит свечку за здоровье моей будущей супруги.

– Ой, все.

Карету тряхнуло, и мужчины повернули головы. Благодаря удачно выбранному месту стоянки никто из галдящей массы не видел, как в салон затолкали человека. Едва дверца с правой стороны захлопнулась, Тень сорвал с головы их нового пассажира плотный мешок.

– Браслет, – Уильям протянул помощнику Маркуса заранее заготовленное украшение, чтобы тот защелкнул его на запястье ошарашенного мужчины. – Добро пожаловать в Дэрилию, мистер! Прошу прощения за весь этот спектакль. У нас в стране очень суровые законы насчет заблудших… людей. А мне, знаете ли, не с руки потом оправдываться перед праотцом за такое количество бессмысленных казней.

Маркус закатил глаза и скрестил руки на груди.

– Его величество тебя убьет, – предупредил кузена, но тот только пожал плечами.

– От парочки спасенных попаданцев наш мир не треснет на части.

– Сомнительно.

– Уйди и не мешай мне наслаждаться подвигом. Лучше придумай аргументы, которые приведешь моему папеньке, когда он узнает про твое желание связать себя узами брака с мисс Обернат. В конце концов, герцоги в нашей стране на дороге не валяются.

– Герцог? Его величество? – спасенный подал наконец голос и прекратил сжиматься от любого звука. – Где я вообще?! Что за дурдом здесь творится?! Выпустите меня немедленно! – заорал и кинулся к дверце, но Тень ловко перехватил его и не позволил выскочить наружу.

Маркус вновь перевел взгляд на озадаченного кузена и с удовольствием протянул:

– А я говорил. Слышишь? Говорил.

– Лучше купи себе томик изящной словесности для общения с дамами! – прошипел в ответ обиженный Уильям.

Глава 21. Мы все умрем

«Продается жена!

Хорошее здоровье, почти целые зубы. Была в использовании три раза. Имеет широкие бедра и высокую работоспособность. Обладает полезными навыками: кройка, шитье, готовка. Неплохо играет на пианино и виолончели.

Отдам в хорошие руки за небольшую плату или рассмотрю обмен на особь помоложе».

Из газетных заметок Брайтон Таймс

К моменту моего возвращения баронесса Фонтик стала спокойной, как крейсер «Аврора», покачивающийся на волнах Невы. Она больше не обмахивалась платочком, не требовала принести ей нюхательную соль, не умирала в ближайшем кресле.

О нет! Подруга леди Инес деловито расхаживала по той же розовой гостиной и хмурила рыжие брови.

– Значит, Питер сейчас в отъезде, – протянула она и покосилась на замершую в пороге меня. – Давно?

– Почти год с момента появления Полины в доме, – откликнулась моя покровительница.

Я бочком пробралась к любимой софе. Мне тут же вручили новую вазочку с пряниками и поставили передо мной чашку с ароматным чаем. Судя по запаху, кто-то из слуг налил туда горячительного.

– Целый год…

– Да.

– Инес, что ты сделаешь, когда он приедет? Не будет же Питер вечность раскапывать своих драконов? А если кто-то узнает? Или слуги проговорятся? Ты понимаешь, как рискуешь? Дом, репутация, жизнь – у тебя отберут все! И хорошо, если потом не казнят.

Дрожащей рукой я поднесла чашку к губам и сделала щедрый глоток, после чего поморщилась.

Соотношение слуги явно выбирали исходя из сложившейся ситуации: примерно двадцать процентов чая и восемьдесят – горячительного. Во всяком случае, мой разум тут же поплыл, а настроение немного подскочило вверх. Пришлось отставить «лекарственный напиток» в сторону и вернуться к пряникам.

– Успокойся, дорогая. Я не в первый раз имею дело с попаданцами. Как только суматоха уляжется, мы поможем Полине устроиться. Графство моего покойного мужа идеально подойдет: там много маленьких деревень и городков, где легко затеряться. Мы подыщем нашей девочке хорошую работу в милом доме у приятной супружеской пары.

– Инес, – баронесса Фонтик остановилась, затем посмотрела сначала на меня, потом на подругу, – это безумный план.

– Другого у нас нет.

Я молчала, пока дамы сверлили друг друга взглядами.

Тот факт, что баронесса Фонтик с криками не побежала к жандармам, – невероятная удача. О причинах ее спокойного отношения к попаданцам и моим переодеваниям я старалась не думать. Любой другой на ее месте сдал бы меня с потрохами, несмотря на многолетнее общение с леди Инес. Так работала система.

А люди, как известно, не любят, когда она ломается.

Вздохнув, я невольно потерла пальцы друг о друга. Кожа до сих пор горела от прикосновения к шраму герцога Веллингтона, а в ушах гремело его извинение. Такой человек и попросил прощения у дамы не самого благородного происхождения.

Немыслимо! Ни один известный мне аристократ его бы не понял. В этой стране мужчины либо никогда не извинялись перед дамами, либо извинялись по особым случаям. Неудачный комплимент к таким явно не относился.

Его поведение сбивало с толку, поэтому я засунула подальше все размышления подобного рода. Иначе докатилась бы до мысли, что герцог Веллингтон – приятный человек, что явно не так. И лучше бы держаться от него подальше.

По возможности.

На всякий случай.

– Герцог ничего не должен заподозрить.

Я очнулась и удивленно распахнула глаза, после чего не удержалась от вопроса:

– А он подозревает?

Баронесса Фонтик посмотрела на меня с жалостью. Как мать, которая уже час пытается вразумить глупое дитя, а то все не дается. Даже страшно от ее заботы, если честно. Не женщина, а овчарка в платье из муслина.

– Прюденс, – она закатила глаза и рухнула на софу подле меня, – мужчины хоть и наивны местами, но у них все в порядке со складыванием фактов воедино. Когда нужно, они отключают эмоции, в отличие от дам, и начинают анализировать проблему. Понимаешь?

– Не совсем.

– Вера в собственную исключительность слепит мужчин, но не превращает в круглых дураков. Они прекрасно разбираются и в интригах, и в тайнах. Иной раз лучше, чем любая женщина, которая на этом добилась высот.

Заметив, что до меня по-прежнему не доходит, баронесса Фонтик тяжело вздохнула.

– Тебе придется поддерживать легенду до тех пор, пока герцог не перестанет нуждаться в услугах Питера. Ты должна появляться в качестве племянника и протеже леди Инес на любых вечерах, чтобы никто ничего не заподозрил.

На сей раз я не удержалась от вскрика:

– Но это невозможно! Нельзя быть в двух местах одновременно!

– Возможно, – жестко отрезала она. – Главное – тщательно продумать детали. Большинство людей должны видеть тебя в обеих ипостасях и говорить, что вот на этом вечере или на том балу Питер Линден и мисс Обернат точно мелькали, танцевали, разговаривали с гостями.

– А герцог? – сдавленно пискнув, я крепче сжала пухлую ладошку, которую баронесса Фонтик положила мне на колено.

– А что герцог? Ему нужен Питер. Пусть так и остается. Или ты хочешь привлечь его внимание как женщина?

Взгляд у нее стал острым, проницательным и хитрым. Как у заправской свахи из шоу. Аж страшно, что сейчас из какой-нибудь комнаты выйдет парочка женихов и начнет демонстрировать свои таланты.

– Нет, нет и нет! Господи, вы о чем? Он мне даже не нравится!

– Тогда завтра утром надевай штаны и отправляйся в его поместье. И да благословит нас всех праотец.

Вздохнув, я опустила голову и простонала:

– Мы все умрем.

– Не сегодня, дорогая, – чересчур бодро цокнула леди Инес. – Точно не сегодня. У меня еще не пошит похоронный костюм.

Глава 22. Хоронить нельзя восстановить

«Как стало известно вашей покорной слуге, не слишком прекрасный и даже обедневший, но титулованный герцог Веллингтон подыскивает состоятельную супругу.

Я бы посоветовала всем ретивым маменькам с дочерьми на выданье и тугими кошельками мужей приготовиться к началу следующего сезона. Есть вероятность, что его угрюмая светлость найдет счастье и подарит свою "богатую" родословную именно вашей семье».

Колонка светских сплетен и общественных бредней Мадам Х

Последние несколько часов проходили уныло и в окружении бесчисленного количества цифр.

Не то чтобы я их не любила – наоборот, очень даже! – но исключительно в денежном эквиваленте. А то, что лежало передо мной на столе, сложно назвать не только деньгами, но и имуществом. Наследство герцога Веллингтона оставалось обнять, оплакать и заказать по нему отпевание.

– Да-а…

Столь скупыми словами я выразила все, что успела просмотреть.

На столе лежали два толстых тома домовой книги за два прошлых года, многочисленные расходные документы, половина из которых явно отсутствовала, и закладные. По кабинету были разбросаны учетные журналы и прочая финансовая макулатура, привезенная герцогом Веллингтоном из офиса его фабрики.

В них имелись практически те же проблемы, что и с домашней документацией. Большая часть мелких расходов либо не фиксировалась, либо писалась в стороне от основной колонки. Писалась как придется – чуть ли не сбоку страницы или сверху.

Попробуй разберись в этих каракулях, куда и что тут относится.

Многие таблицы не включали текущие и постоянные траты на различные нужды для дома или производства, которые всегда учитывали при закладывании бюджета на следующий квартал. Из-за отсутствия некоторых данных кое-где сальдо специально подбивалось до положительного.

По итогу бесконечного копания и попыток разгадать ребусы на полях мне пришлось разложиться по всей комнате и завести отдельную стопочку листов для ведения счета. Многочисленные бухгалтерские самолетики, которыми я изрисовала половину страниц, близко не подвели меня к разгадке тайны исчезновения денег герцога Веллингтона.

– Дорогая, ты решила закопаться в этих бумагах до следующего века?

В кабинет тихо вошла леди Инес. Прямо в тот момент, когда я портила очередной лист бумаги и не щадила остатки чернил. За такое кощунственное отношение меня завтра загрызет жаба. Все письменные принадлежности стоили немалых денег, но без них я не могла работать.

– Еще чуть-чуть.

– Ты это говорила три часа назад. Как раз незадолго до ухода Лоры.

Подняв голову, я подслеповато прищурилась и посмотрела на уродливые настенные часы. Объект творения алкоголика, страдающего тяжелой формой шизофрении, представлял собой дракона, больше похожего на аллигатора. Циферблат крепился между крыльями и был перевернут вверх ногами. Отсчет начинался с шести, а не с двенадцати, и стрелки всегда двигались в обратном направлении.

Мне никогда не понять, за что покойный супруг леди Инес любил настолько уродливую вещицу. Но факт оставался фактом. Почивший граф обожал старинные часы, поэтому его вдова относилась к ним с трепетной нежностью. Она брала их в любую поездку и постоянно говорила, что везет с собой «частичку дорогого Арнольда».

Я бы не удивилась, найдись там его прах или какие-нибудь артефакты, которыми он завалил родовое поместье. Как увлекающаяся личность и просто ученый, граф Герберт любил все загадочное, магическое и необычное.

Мой амулет-переводчик, кстати, из его коллекции.

– Как там баронесса?

Подруга леди Инес просидела у нас до поздней ночи и уехала с наступлением темноты в экипаже графини. После нашего разговора я ушла разбираться с документами, а дамы остались в гостиной.

Что они там обсуждали, пока я корпела над цифрами?

Вряд ли подруги просто перекидывались дежурными фразами про погоду и моду. Особенно после феноменального появления герцога и его странного камердинера, который у всех нас вызывал опасения.

– Прекрасно, – леди Инес бросила на меня острый взгляд. – Лора знает, что родственники моего мужа пришли из вашего мира. Она, конечно, не поддерживает тех, кто помогает попаданцам, но и не препятствует их спасению. Так что за нее не переживай.

– Почему же вы сразу этом не рассказали?

– Потому что Лора очень волнуется за меня. Боится, что за мной придут королевские стражники.

Некоторое время я молча рассматривала леди Инес, затем перевела задумчивый взгляд на бумаги.

Спросить или нет? Эдмунд сказал, что не нужно ни с кем говорить о портале. Но как еще узнать? Вдруг есть способ вернуться домой?

Мне бы хватило даже призрачного шанса. Ведь сюда я перенеслась прямо с вещами, в том числе со смартфоном. Целой и невредимой. Живой, а не мертвой, как писали во всяких историях про попаданцев.

Получалось, что я… исчезла?

– Вы знаете о портале, который переносит людей из нашего мира в ваш?

Леди Инес шумно вздохнула, затем оглянулась и вошла в кабинет. Аккуратно прикрыв дверь, она тяжело оперлась на трость и хмуро посмотрела на меня.

– Кто тебе сказал о портале?

– Эдмунд.

Она витиевато выругалась, а я поднялась и обошла стол. От близости возможного решения забилось сердце и сладко заныло в груди. Как в первый месяц, пока я привыкала к новой роли, другому имени и жизни в качестве Прюденс Обернат.

Я хотела домой. В свой скучный, размеренный, понятный мир без магии, мужчин во фраках и давления высшего общества, где у женщины есть право на учебу, работу, хобби и обычные посиделки в кафе с бокалом вина.

Я здесь чужая.

Хоть, по мнению Эдмунда, принадлежала этому миру через кого-то из родственников.

– Забудь про это. Никогда ни с кем не говори о портале.

Жестокие слова едва не подтолкнули меня к потемневшей леди Инес. Горькое разочарование отравляло изнутри, а злость постепенно набирала силу. Мне хотелось кричать, топать ногами и плакать.

Истерить, как в первые дни.

– Инес! – в отчаянии взвыла я. – Если кто-то сюда попадает, значит, эффект работает и в обратную сторону! Неужели вы не понимаете, что это шанс на спасение таких, как я? Для всех несчастных, кто вынужден прятаться от королевской стражи и жандармов у неравнодушных людей! Мы можем уйти в свой мир!

– Нет, не можете.

– Но почему?!

– Портал сломан, а из-за него истончается завеса и туда-сюда бросает людей, – жестко отрезала леди Инес, и я замолчала. – Мой муж много лет занимался изучением его природы и мечтал стабилизировать его работу без мощного накопителя. Но он не добился ничего, кроме высмеивания в научном сообществе, королевского запрета на исследования и страшной болезни, которая убила его за считаные месяцы.

Пока я переваривала услышанное, она прошлась по кабинету и бросила взгляд на часы. Морщины разгладились, лицо помолодело. Будто вместо недодракона, вырезанного из дерева, перед ней появился ее любимый муж.

– Вы не говорили, что он болел.

– Я никогда не афишировала его состояние. Из-за сильных болей он начал много пить и почти перестал выходить на улицу. – На мой сочувствующий вздох леди Инес подняла руку. – Не надо. Я знаю, что Арнольд не был ни сумасшедшим, ни шарлатаном. Неважно, что писали про него в дешевых газетках. Он не стал бы сжигать все записи и научные статьи, над которыми трудился десятки лет, из обиды.

– Я все еще думаю, что портал можно открыть, – пробормотала растерянно и вздрогнула, когда она повернулась ко мне.

– Ты не поняла, Полина. Он давно открыт одним из королей Дэрилии. Любой из его прямых потомков, имея специальный артефакт, способен это сделать. Проблема в том, что зайти в него и не погибнуть от последствий перехода невозможно. За несколько секунд нахождения там человек подвергается мощному воздействию магии, которая не подчиняется артефакту. Она регулируется и затихает тогда, когда он работает вкупе с очень сильным накопителем.

– И где он?

Леди Инес печально усмехнулась.

– Живет где-то в вашем мире, – заметив шок на моем лице, она пояснила: – Несколько веков назад завесу перешагнула попаданка, которая своим появлением принесла много горя обоим мирам. Если такое случится вновь, вряд ли этот человек проживет достаточно долго, чтобы вы успели вернуться. В лучшем случае вас всех убьют, а портал закроют навсегда.

Глава 23. Денежка любит счет

«Жадность – это не порок, а приобретенный навык выживания в мире, полном высоких цен, накруток и хитроумных шарлатанов на улицах».

Из разговора Полины Белинской и леди Инес

Тогдашний король охотился недалеко от замка и в погоне за зверем вдруг отстал от своей свиты. Побродив по лесу, он приблизился к необычайным валунам. Одни называли их языческими тотемами народов, живших за пару тысячелетий до создания Дэрилии, а другие – порталом в иные миры.

Я посмотрела на проплывающие за окном улицы и побарабанила пальцами по кожаной обложке домовой книги. Вчерашний разговор никак не выходил из головы. То и дело я прокручивала историю о могущественном короле Игрейнии и попаданке.

Как и любая пафосная легенда, переполненная домыслами и приправленная романтикой для популяризации у простого люда, она изобиловала стандартными штампами. Король в ней представлялся великим воином, а девушка из нашего мира – красоткой без единого изъяна. Хотя по описанию – кошмар, летящий на крыльях ночи.

Кому в здравом уме понравилась бы попаданка-альбинос? Особенно мужчине со средневековыми представлениями о всяких ведьмах и чудовищах?

И все же она вскружила королю голову знаниями и умениями, поэтому ее не казнили. Игрейний настолько поддался ее чарам, что бросил жену и двоих маленьких сыновей, а попаданку посадил на трон Дэрилии.

Типичная история про наивного оленя средних лет и хитрую прелестницу. Только в ней все закончилось не банальным разводом и дележом замка, а кровопролитной войной. Попаданка оказалась с амбициями, захотела стать владычицей всего и вся при помощи магии этого мира и технологий нашего.

На такое ошалевший король пойти не мог и приговорил возлюбленную к смерти на костре, а она, обозлившись, прокляла его. Где-то между этими событиями сломался портал: или сам, или после смерти попаданки. Подробностей нет ни в официальной версии легенды, ни в ее многочисленных интерпретациях и переводах.

Куда делся король Игрейний, приговоренный к вечному скитанию по земле, тоже неизвестно. После казни он пропал, а на трон взошел его старший сын под чутким руководством матери, принцессы Лоритании.

Минуло уже два века, пропавших из этого мира и попаданцев из нашего становилось все больше. Никто не понял, как портал воздействовал на завесу и почему его нельзя закрыть даже при наличии артефакта.

– «Медный браслет с витиеватым рисунком в виде древа жизни, закален в пламени последнего дракона и напитан кровью тысячи невинных», – прочитала я записи, сделанные после разговора с леди Инес. – Хранится в главной сокровищнице, куда допускаются только члены королевской семьи Дэрилии.

Загадки и ноль конкретики, зато куча пустой информации. Теперь понятно, почему граф Герберт отступил. Никаких ниточек, кроме сомнительной легенды, нет. А если у него на пути встал король, опасавшийся повторения истории с попаданкой, выбора и вовсе не осталось.

Или он все-таки докопался до сути и оставил все как есть? Только меня такой расклад не устраивал.

– Все проблемы от мужиков и их потаскунства, – я смяла листок с записями, затем запихала его поглубже в карман фрака. – Сидел бы задницей на троне, правил народом. Нет, налево потянуло. Вот ведь тварь!

Вспомнился бывший муж, и я, скривившись, от души стукнула по потолку. Извозчик остановил пародилижанс у кованых ворот, часть которых заросла диким шиповником или его местным сородичем. Из-за этого территория выглядела запущенной, неухоженной и безлюдной. Я невольно вытянула шею и задалась вопросом:

– Мы точно сюда приехали?

– С вас пять пенсов, мистер, – бодро сообщил мне извозчик, как только я с пыхтением выбралась наружу.

Глаз дернулся, пальцы крепче сжали домовую книгу. От возмущения не сразу получилось сформулировать ответ, и мое молчание наглец принял за согласие с конскими расценками, поэтому протянул раскрытую ладонь в ожидании оплаты.

За такие деньги можно до Брандшира добраться – это другой конец города! А район, где находился дом герцога Веллингтона, располагался всего-то в шести кварталах от моей улицы.

– Какие пять пенсов? – возмутилась я и грозно потрясла домовой книгой, затем потянулась к тяжелому саквояжу. – С каких пор в столице такие цены на извоз?

– Как? А настройка механизмов? Ремонт пародвигателя? Вы знаете, сколько денег уходит на содержание этой малышки?

– Хоть сколько! Два с половиной пенса – цена маршрута.

– На повозке с лошадьми.

– На омнибусе вообще полтора.

– Вот и ехали бы на нем – с парочкой не очень трезвых и вонючих попутчиков, потому что в это время джентльмены изволят возвращаться из мужских клубов. Не всегда опрятными и чистыми, к сожалению.

У меня дернулся второй глаз, а на зубах заскрипела едва не стертая в порошок эмаль. Хотелось рычать, доказывать правоту и ругаться, но времени не было. Я и так задержалась, пока решала, на чем мне добраться до герцога Веллингтона.

Нашего кучера вместе с экипажем забрала леди Инес на традиционную утреннюю прогулку. Мне оставалось либо ждать ее возвращения, либо добираться до престижного района столицы самостоятельно. Поскольку часы в гостиной показывали десять утра, я решила не создавать себе лишних проблем.

Быстро перетянув грудь и переодевшись в отутюженную одежду мистера Линдена, я нацепила парик, положила часть просмотренных документов в потертый саквояж и поймала ближайший пародилижанс.

Мне бы в тот момент подумать головой, что поездка на этом звере современного производства выйдет дороже. Но кто же знал, что аж в два раза! Во всем виновата дурацкая легенда и разговоры про портал.

Из-за них я не могла сосредоточиться.

– Ладно, – пробубнила я и поставила оттягивающий руку саквояж на землю, затем выпрямилась и полезла в карман. – Крахобор.

– Но, но! Я честный трудяга, сэр.

– Честные трудяги за дымящую повозку цену в два раза не накручивают.

– Вы доехали с комфортом!

– Сомнительный комфорт. Мне отбило задницу на всех выбоинах, – покопавшись с видом оскорбленной невинности в кошельке, я сунула в мозолистую ладонь извозчика серебряный шиллинг и цыкнула: – Сдачу.

С такой же кривой рожей парень принялся хлопать по карманам в поисках мелочи. Пока я нетерпеливо притопывала в ожидании своих денег, он вытащил горку медяков и принялся тщательно их пересчитывать.

Гаденыш.

Работай парень в такси, получил бы кол в приложении.

– Нате, – сверкнув щербинкой между зубов, он ссыпал все добро в мои ладони и слегка поклонился. – Можете пересчитать. Там ровно семь пенсов набирается, то есть двадцать восемь фартингов.

Я не поленилась и проверила каждую монетку, затем кивнула и ссыпала их в кошелек. Мы расходились, как два бойца на ринге после ничьей – кидали друг на друга многообещающие взоры и задирали повыше носы.

Из-за этого я не заметила двух дам и налетела на них. Та, что побогаче, разодетая в шелковое платье и пеструю накидку с меховым воротом, возмущенно взвизгнула. Острый кончик ее кружевного зонтика впился мне в поясницу, а громкий крик чуть не оставил глухой навеки вечные:

– Нахал!

– Ой.

Я пошатнулась и с трудом выровнялась, затем поправила съехавшие с носа окуляры и невольно потерла спину. Пристальный взгляд незнакомки прожег негодованием, а ее спутница, оказавшаяся служанкой, тут же выпятила внушительный бюст и встала перед хозяйкой с грозным видом борца-сумоиста.

– Ваша светлость, мне прогнать этого нахала? – пробасила она и показала пудовый кулак, которым легко вбила бы мои бренные останки в брусчатку с одного удара.

Поежившись, я отступила. Вовремя, потому что из-за ворот под жуткий скрип несмазанных петель показался Тень и молча встал неподалеку. Вышеупомянутая благородная дама тут же встрепенулась и уперла руки в осиную талию.

– Виктор! Почему ты позволяешь сомнительного вида джентльменам бродить возле нашего дома?

Бедолага принялся жестикулировать, а я обиженно пробубнила:

– Ничего я не сомнительный. Меня зовут Питер Линден, и я прибыл сюда по приглашению его светлости для помощи в разрешении финансовых неурядиц, – как только слова сорвались с губ, дама с убийственным зонтиком просияла.

А до меня наконец дошло, кто передо мной стоял – леди Друзилла Берменгаль, вдовствующая герцогиня Веллингтон и мачеха его светлости.

Прекрасно, просто великолепно. Я тут с извозчиком на всю улицу ругалась прямо у ворот ее дома.

– Ах, Питер! Какая честь встретить племянника дорогой графини Герберт, – обрадовалась непонятно чему леди Друзилла, затем захлопала в ладоши и обратилась к сумоистке, прикидывающейся приличной служанкой: – Суримэ, перестань так грозно смотреть на нашего гостя. Молодого человека пригласил мой сын.

– Нельзя ломать позвоночник?

– Нельзя, – отрезала герцогиня.

Я икнула, а Суримэ сдвинула без того сросшиеся брови и недовольно надула губы. Господи, помоги мне дожить до встречи с его светлостью.

– Жаль.

– Что же вы стоите, Питер? Пойдемте. Маркус в срочном порядке отбыл рано утром на фабрику. Там случилась какая-то неприятность, но вы можете подождать его в доме… Виктор, что ты встал? Открой, закрой ворота! Ни на кого нельзя положиться, ни на кого. Представляете?

Глава 24. Маменька лучшего в Дэрилии сыночка

«Никогда не знакомьте вашего жениха с матерью, пока он не отведет вас к алтарю! Иначе спугнете, и придется начинать охоту заново».

Из книги «Невредные советы юным леди».

Внутри дом герцога Веллингтона оказался лучше, чем снаружи. Во всяком случае, здесь поддерживалось какое-то подобие порядка. Но местами в углах собралась пыль, а паркетный пол подозрительно поскрипывал при ходьбе. Я все время опасалась, что он подо мной провалится, и мы рухнем в подвал.

Запущенный сад, заросший газон, неухоженные цветы и облезлые живые изгороди превращали городской дом в место для съемок фильмов ужасов, особенно если прийти сюда ночью в полнолуние. Грязь, плесень и потрепанный вид мебели намекали на отсутствие у хозяина денег на полный штат прислуги.

Да и в целом я не заметила ни горничных, ни младших дворецких. Промелькнула пара человек, но тут же исчезла в недрах мрачных коридоров. Портреты предков герцога Веллингтона тоже казались печальными. Наверняка страдали оттого, что их родовое гнездо постепенно разрушалось.

Впрочем, я ошиблась.

Некоторые комнаты, вроде бирюзовой гостиной, куда меня привели, выглядели прекрасно, будто здесь недавно сделали ремонт. В ней даже натопили камин, отчего меня мгновенно бросило в жар, несмотря на прохладный ветерок, разгулявшийся в доме.

– Как видите, все приходит в упадок. А ведь несколько лет назад здесь все процветало, и комнаты полнились гостями, пока наши фабрики приносили доход.

Я сделала осторожный глоток и посмотрела на симпатичный орнамент обоев, затем перевела взгляд на застывшую в кресле герцогиню. Леди Друзилла выглядела замечательно, несмотря на возраст, потерю мужа и родного сына. Точнее, она усиленно подчеркивала природную красоту яркой одеждой и различными деталями. Но при близком рассмотрении подмечались и нити седых волос в высокой прическе, и печальный взор с сетью морщин в уголках глаз.

– Насколько мне известно, последние два года ни фабрики, ни поместья не приносят дохода, – проговорила я, постепенно прощупывая почву.

Беседа из дежурной почти сразу перетекла в нужную мне плоскость, ведь герцогиня – один из лучших источников. Какой бы высокородной дурой она ни прикидывалась, в уме ей не откажешь. Это понятно всем, кто хотя бы раз общался с грамотным человеком, речь которого изобиловала сложными формулировками и правильно построенными словесными оборотами.

Если герцог Веллингтон с трудом шел на контакт, то его мачеха, наоборот, делилась нужной информацией. Мне хотелось разобраться в причинах падения доходности фабрик и узнать, какие еще проблемы скрыли от меня, помимо отсутствия документации, загадочных стрелков и таинственных управляющих, которые оказались нечисты на руки.

Я, конечно, знала, что дурачки притягивают воришек и шарлатанов, но не настолько же все печально. Неужели во всей столице не нашлось грамотного и относительно честного специалиста по финансам?

– Мой муж, Маркус-старший, в честь которого назвали пасынка, был человеком весьма… неоднозначным, – леди Друзилла с тихим стуком поставила чашку на блюдце, и хрупкий фарфор издал мелодичный звон. – Он не слишком хорошо ладил с финансами, поэтому полагался на помощь нашего управляющего – мистера Драздена.

– Из-за него начались проблемы?

– О нет, что вы! Генри был чудесным, настоящим профессионалом своего дела. При нем вся документация содержалась в порядке, и велась строгая отчетность, которая не позволяла моему супругу тратить больше положенного.

– Что же произошло?

– Генри умер, – леди Друзилла поставила чашку на столик. – За несколько лет до смерти моего сына он упал с лошади, сломал бедро и вскоре скончался.

Я ждала продолжения, но его не последовало. Герцогиня сидела с каменным лицом и не шевелилась, будто речь шла не о ее почившем управляющем, а о каком-то малозначительном или незнакомом человеке.

Только присмотревшись, я заметила, как дрожали кончики ее пальцев. В желании спрятать внешнюю реакцию, леди Друзилла стиснула ткань шелковой юбки и сильно сцепила зубы, отчего проступили острые скулы.

– Вам необязательно об этом говорить. Смерть вашего управляющего не касается текущей ситуации.

– Я должна, – когда я с удивлением вскинула брови, она продолжила: – Вы спросили про деньги и поинтересовались, куда подевалась вся отчетность. Несмотря на все домыслы и предположения Маркуса, мой родной сын не был ни любителем алкоголя, ни… аморальных девиц. Во всяком случае, не таким, каким его представляют в высшем свете. Бенедикт очень скрупулезно относился к будущим обязанностям и не позволял отцу пустить все на самотек.

– Из-за чего он пристрастился к выпивке?

Вздохнув, герцогиня вновь потянулась к чашке и несколько минут бесцельно крутила ее на блюдце. Как только она выпрямилась, то тут же сцепила пальцы в замок и ответила:

– После смерти Генри Бенедикт искал новые источники дохода. Он понимал, что полуручной труд устаревает, и со временем более дешевые в производстве материалы захватят рынок. Поэтому он увлекся добычей механической руды, залежи которой обнаружились на территории нашего герцогства.

– Той руды, из которой изготавливают детали для дирижаблей, двигателей для кораблей и паровых карет?

– Именно так. Она обладает высокой прочностью, не подвержена эрозии… – Поняв, что сболтнула лишнего, леди Друзилла замолчала и скромно потупила взор. – Простите, мистер Линден. В детстве я увлекалась металловедением и геммологией. Мой отец состоял в научном сообществе и являлся весьма выдающимся геологом.

Мне пришлось постараться, чтобы справиться с эмоциями. Еще говорят, что женщины ничего не могут!

– Так что с рудой?

– Бенедикт вложился в крупный проект по разработке месторождения, но его исполнение постоянно откладывалось. Потом все вроде бы наладилось, он горел этой идеей и делился планами с отцом, который относился ко всему скептически.

– Что произошло?

– Дешевые материалы, поставленные партнером Бенедикта, стали причиной взрыва на шахте. Многие рабочие пострадали, часть попала под завал и погибла. Мой муж и король Эдриан сделали все, чтобы информация не получила огласки. Проект свернули, деньги исчезли, как и партнер. Мой сын оказался полностью раздавлен всей этой ситуацией, – герцогиня посмотрела куда-то вперед, будто говорила не со мной, а с призраками прошлого. – Он искал утешение на дне бутылки. Почти не спал и пропадал в борделях, где напивался до беспамятства.

– Вы сказали, что ваш сын не был зависим.

– Все верно, – леди Друзилла очнулась и перевела на меня ледяной взор. – Незадолго до смерти Бенедикт пришел ко мне и сообщил, что нашел выход из ситуации. После этого он не притрагивался к выпивке, а спустя полгода его нашли мертвым в окружении пустых бутылок, в одной из спален борделя, куда он никогда прежде не приходил. Мне не позволили ни увидеть его, ни проститься с ним.

В наступившей тишине беззвучно кружили в воздухе едва заметные пылинки, за которыми я наблюдала с неимоверным воодушевлением, ведь лучше они, чем тревожные мысли по поводу загадочных смертей в семье герцога Веллингтона.

Мне не улыбалось иметь дело с такого рода тайнами, когда я сама – один сплошной секрет. Но если слова леди Друзиллы – это не фантазии безутешной женщины, потерявшей за короткий промежуток и сына, и мужа, тогда вопрос с управляющими становится еще интереснее.

Кто их нанимал? Герцог Веллингтон? Мог ли он убить брата и отца, чтобы завладеть имуществом? Нет, вряд ли.

Его тяготило все, что связано с титулом. Он с таким удовольствием передал мне документы, несмотря на то что я женщина. И чуть ли не приплясывал, пока Тень стаскивал бумаги в мой кабинет. Прямо на глазах посветлел, пожелал удачи мистеру Линдену и тут же заскочил в карету едва ли не на ходу.

Наверняка предвкушал момент, как я, разобравшись с его проблемами, приду с готовым решением и бизнес-планом на десять лет. Наивный человек. Там непаханое поле, которое не спасут даже огромные вложения.

– А где документы по фабрикам за прошлые годы? Мне бы они пригодились.

Леди Друзилла похлопала ресницами и удивленно воззрилась на меня.

– Маркус вам не сказал?

– Что именно? – насторожилась я.

– Ничего не осталось после пожара, который произошел год назад. На главной фабрике, где хранилась вся отчетность за последние двадцать лет. Поэтому у всех нанятых управляющих возникали те же трудности с поиском информации, что и у вас.

Я скрипнула зубами.

– А домовые книги?

Герцогиня задумалась на минуту, затем радостно охнула и воскликнула:

– Они на чердаке!

– Как хорошо. Я бы с удовольствием посмотрел их…

– …нашего родового замка Вэлл на востоке Гейтфордшира, – закончила она, затем неуверенно добавила: – Кажется.

В третий раз за утро мое веко дернулось, и я чуть не застонала. Ешкин дрын, это же у черта на рогах! Тащиться в семейное гнездо Веллингтонов – все равно что отправиться на какой-нибудь Гашмантар, где Питер откапывал кости драконов.

Примерно так же далеко и бессмысленно. Только время тратить, потому что неизвестно, там ли нужная мне документация.

– Но хоть что-то же привезли сюда? – с надеждой спросила я. – Или ваш старший сын вел какие-то записи? Он же проводил много времени в столице, являясь пэром, и часто бывал на собраниях палаты лордов.

Леди Друзилла опять задумалась, а потом забарабанила пальцами по колену.

– Наверное… Надо посмотреть на чердаке. Маркус приказал сложить все вещи Бенедикта в сундуки и перенести туда. Там должны лежать его дневники. Он очень любил записывать какие-то расчеты или мысли на ходу.

Бинго!

– Вот и прекрасно, – улыбнулась я. – Мне бы одним глазком… Посмотреть, посчитать, найти ниточки.

Взор у леди Друзиллы внезапно из отрешенного стал хищным. Как у голодной акулы, которая плавала возле дайверов и прикидывала, насколько они вкусные.

– Питер, – протянула она, – вы знаете, что очень женственны?

– Э-э-э…

– У вас замечательные черты.

– Ну-у…

– Такие классические и правильные. Сразу видно, что вы родственник графини Герберт. В молодости она покорила красотой весь высший свет и даже наследника трона, тогда еще юного Эдриана.

Я уставилась на нее в недоумении, не понимая, куда клонит леди Друзилла. Она раскусила меня или нет? Не похоже, но вопросы все равно задавала странные. От них в желудке лежал камнем непереваренный завтрак и давил на органы.

– Куда вы клоните, ваша светлость?

Герцогиня взяла чашку с остывшим чаем и, поднеся к губам, сделала крохотный глоточек.

– А родственница, которая недавно перебралась из Мэна в столицу к графине, насколько я слышала, похожа на вас.

– Как вам сказать…

Ни разу непохожа, но об этом я предпочла умолчать. Хвала богам, Питер Линден много лет не посещал светские мероприятия. Все свободное время он уделял науке, поэтому хорошо его знали только близкие друзья и коллеги из университета.

А они, к счастью, тоже в массе своей улетевшие и повернутые на драконах люди, которым до мирской суеты дела нет.

– Знаете, Питер, я уже отчаялась с поисками невесты для Маркуса, – пожаловалась леди Друзилла, чем вырвала меня из вороха мыслей.

– В чем проблема? Скоро сезон, там и найдете. Беда с финансами не уменьшит привлекательности его светлости в глазах юных леди, – пробормотала я, а про себя подумала: «Вот паршивенький характер – да. Но и на это падет какая-нибудь ретивая идиотка, верующая в исправление козла ради нее одной».

– Конечно, но я бы хотела кого-то… Постарше, опытнее…

– Ищите вдову.

– Вдова может оказаться черной.

– Тогда старую деву.

– Вот, – счастливая леди Друзилла воззрилась на меня с торжеством, – вот, Питер! Мы с вами пришли к общей идее!

– Какой? – в замешательстве спросила я.

Под ложечкой подозрительно засосало, и горло пересохло. Пришлось промочить его холодным чаем.

– Как же? Ваша кузина – просто идеальный кандидат. Она же в солидном возрасте и наверняка лишена иллюзий насчет мужчин, особенно таких замечательных, как мой Маркус. Нет, вы не подумайте, он, конечно, в состоянии найти себе невесту, – герцогиня хохотнула. – Разумеется, когда молчит. Тогда он просто лучший сын и человек на свете.

Естественно, весь чай я выплюнула обратно!

Глава 25. Несчастные случаи не пахнут убийствами

«Иметь деньги и не посещать протестантскую церковь – два греха, которые нужно искупить.

Обязательно сделайте это в стенах нашего дома праотцовского и не забудьте передать священнику пожертвование на нужды нуждающихся в размере суммы, указанной внизу страницы мелким шрифтом. Иначе праотец вас не услышит!»

Текст на буклете традиционной церкви имени святой Брунеллы Авалон

– Вышли из строя четыре прядильных станка, на одном из них поврежден паровой двигатель. Три других остановлены из-за проблем с зубчатыми механизмами. Рабочие уже заняты ремонтом, детали заказаны, но мы не успеваем с поставками. Еще и недельная забастовка красильщиков изрядно подорвала сроки сдачи.

– Что с Крайдсами?

– Отказываются от нас в пользу фабрики «Грегстон и сыновья». Несмотря на то что качество их шерсти значительно хуже, они поставляют материал большими объемами и в два раза дешевле.

– Там же в основе вторичное сырье, которое они получают из выброшенных изделий из домов терпимости, приютов, тюрем и хосписов!

Юджин Ортек, главный надзиратель фабрики, пожал плечами.

– Зато недорого. Для производства дешевых шляпок и цилиндров подходит.

Маркус выругался и мрачным взглядом окинул цех. Здесь было душно и шумно из-за непрекращающейся работы паровых машин, а еще чем-то воняло: то ли мокрой шерстью, то ли тем специфическим раствором, который использовали для очистки помещений.

Запах чувствовал только Маркус, потому что остальные не морщились и не пытались дышать ртом. Возможно, они просто к нему привыкли. Тот же Юджин спокойно заходил в цех по очистке сырья, пока рассказывал о происходящем на фабрике.

– Что с забастовкой? – закрыв нос рукавом, Маркус раздраженно покосился на женщин у станков.

Вид бледных и уставших дам вызывал в нем бурю негодования. Примерно такую же, как шестилетние дети, которые стояли по двенадцать часов у валяльных прессов или носились с тряпками для очистки оборудования наперевес.

На последнем этапе все сукно стриглось и проходило проверку на брак, после чего отправлялось на склад и последующую реализацию. На все это требовалось много людей. Реалии современного производства таковы, что без дешевой рабочей силы в их индустриальный век не выжить.

Не бродяг же с улицы тащить, хотя и насчет этого Маркус тоже задумывался. Их достаточно кормить, поить и предоставить им жилье в любом дешевом бараке. Но, к сожалению, среди них много воришек, девиц легкого поведения и пьяниц.

Маркус склонялся к мысли, что проще взять на работу голодранцев из Эйри. Массовый голод гнал их сюда, в Дэрилию. Еще за океан, где многие умирали по пути от болезней, поэтому работа на фабриках для них – наилучший выход. Не нужно плыть несколько месяцев в узком трюме с парой сотен таких же несчастных.

Умереть от хвори или сдохнуть от недоедания можно и здесь.

– … Со всеми бунтующими проведена профилактическая работа, а зачинщики строго наказаны, – ворвался в его размышления голос Юджина.

– Наказаны?

Маркус в замешательстве склонил голову к плечу и уставился в бесцветные глаза надзирателя. На такие он насмотрелся во время войны. Как правило, люди с таким взглядом проявляли жестокость к окружающим.

Да и в целом от их присутствия становилось не по себе.

– О, ничего такого. Все стоят на ногах и способны продолжать работу, – криво улыбнулся Юджин, а у Маркуса шевельнулся червячок подозрения в груди.

– Стоят?

Он тут же приосанился.

– Ваша светлость, я был очень аккуратен в применении розог. У них даже шрамов не останется!

Маркус сцепил зубы и отвернулся, чтобы не выдать свою ярость. Пришлось дважды глубоко вздохнуть и хорошенько все обдумать. В конце концов, надзиратель должен поддерживать рабочий процесс в норме.

Разве нет?

Управляющего на фабрике нет, писари и счетоводы не подходили для этой должности. В итоге всем остальным занимался Маркус. На всякие мелочи, вроде забастовок, времени не оставалось. Ему требовался ответственный человек, который бы нанимал работников и следил за дисциплиной. Вот он и нашел. Чем Юджин не хорош?

При нем продуктивность выросла вдвое. Ради такого можно обойти запрет на использование женского и детского труда. Правительство все равно смотрело на это сквозь пальцы, а лорды, сетующие на повальную бедность и высокую смертность людей рабочего класса, ничего не делали для изменения ситуации.

Отменили рабство и то не везде. В колониях на плантациях от заката до рассвета до сих пор трудились желтокожие и чернокожие жители других материков.

Маркус обходился со своими работниками еще по-человечески. Он кормил их, поил, предоставил жилье на территории фабрики, прилично платил. Причем независимо от пола и возраста, хотя сам находился в затруднительном положении.

А ведь это даже не его люди.

«Нет, твои. Теперь ты герцог Веллингтон и обязан думать о благополучии всех, кто находится в твоем ведении», – гундела противная совесть голосом Бенедикта.

Его старший брат, помешанный на ответственности, постоянно трудился над вопросом улучшения качества жизни бедняков. Все время он пытался протащить через палату лордов в треклятый парламент тот или иной закон. Когда случился взрыв на шахте, выплатил огромные компенсации семьям погибших и пострадавшим, несмотря на собственное финансовое положение.

И чем он закончил? Кто-то из неблагодарных свиней пришел к нему с ответной помощью? Поддержал?

Пока Маркус отрабатывал офицерский патент, купленный мачехой, Бенедикт с отцом пропили остатки состояния. Потом взяли и умерли один за другим с разницей в несколько месяцев. Если никчемному родителю новоиспеченный герцог такую оплошность простил, ведь мир от его смерти ничего не потерял, то старшего брата, наоборот, возненавидел.

«Не мог, что ли, взять себя в руки? Бестолковая, пьющая тварь! Бросил меня на произвол судьбы и скинул свои обязанности», – возмущался про себя Маркус, пока они с Юджином шли по территории фабрики в сторону складов.

Их с братом отношения не назвать идеальными, потому что одного сына почивший герцог признавал, а второго игнорировал. Из-за этого у них возникали стычки, провоцируемые именно Маркусом. Но он все равно скучал по Бенедикту и жалел, что у них не получилось наладить контакт до смерти последнего.

Возможно, общайся они чаще, ситуация с их финансовым положением не вышла бы из-под контроля.

Возможно, Бенедикт бы не погиб.

– Я съезжу к Дэвиду Крайдсону и поговорю с ним насчет поставок шерсти, – сказал Маркус, выплыв из размышлений о брате, когда они подошли к первому складу и встали неподалеку от груженых телег.

Лошадь на одной из них нервно била копытом и мотала головой, из-за чего кучер вынужденно отвлекался на нее. Когда рабочие сгрузили в телегу очередной войлочный тюк, нервное животное громко заржало и дернулось.

– Тихо!

– Нам бы управляющего, – Юджин с подозрением покосился на лошадь, затем вновь посмотрел на Маркуса. – И что-то сделать с задолженностью перед поставщиками. У нас месяц на погашение. В противном случае нам просто не поставят сырье.

– Будет. Новый управляющий скоро приступит к своим обязанностям.

– Да?

– Да, – кивнул Маркус, а про себя подумал: «Для его же блага, иначе никакая женитьба не спасет мистера Линдена от моего гнева».

В конце концов, он делал им одолжение – предложил покровительство этому карточному жулику и собрался дать свое благородное имя его кузине. А она, между прочим, дама не первой и не второй свежести.

Нет, мисс Обернат, конечно, прекрасна: и лицо, и фигура, и волосы у нее чудесны. В меру глупа и не страдала романтизацией брака, как все юные девицы.

Ради нее Маркус пожертвовал бы одним днем в неделю на проведение совместного досуга. Например, по субботам или воскресеньям после традиционного посещения церкви. Он бы даже потерпел ее головные боли, свойственные всем замужним дамам, которые не желали исполнять супружеские обязанности.

Но нечасто! Одной недели в месяц достаточно.

В общем, как ни посмотри, идеальный союз. И деньги утекают в семью, и Маркусу не надо никого специально искать. Оставалось только обсудить брачный вопрос с королем, которому ни невеста, ни идея с женитьбой не понравятся.

Благо мнение дядюшки, хоть и монарха, Маркуса никогда не волновало. Пусть сначала воспитает сына достойным человеком. А то возраст у них с Уильямом один, но умственно тот отстал примерно на два десятка лет.

Лошадь вновь заржала.

– Успокоилась! – рявкнул кучер.

– Ваша светлость, я бы еще хотел обсудить новых рабочих в очистительный цех, – вновь вмешался в его думы Юджин и протянул Маркусу книгу учета. – Вот, посмотрите, я тут посчитал. Если поискать в работных домах…

Маркус заметил, как от стены склада отделилась тень и быстро нырнула в темноту. В тот момент он подумал: «Зачем кому-то прятаться в таком странном месте?»

А когда отвлекся, прозвучал неожиданный выстрел.

– Ваша светлость, берегитесь! – раздался чей-то крик, и Маркус, оглянувшись, понял, что лошадь с перегруженной телегой неслась прямо на него.

Глава 26. Сюрприз

«Сегодня на Чертити-стрит произошел инцидент, который непременно войдет в историю как война молитвенников.

Настоятель протестантской церкви имени святого Иоанна Пендюлия и настоятель традиционной церкви имени святой Брунеллы Авалон не договорились на встрече с прихожанами по поводу территориальной принадлежности священного пруда Лафайет.

Напоминаю, мои дорогие читатели, что именно здесь, между церквями, некогда текла волшебная река. Но ее там больше нет, а пруд есть. Теперь за него борются представители двух духовных санов.

Вот и сегодня они лупили друг друга молитвенниками и кричали, что кого-то из них праотец точно покарает.

Занимательная сцена, господа и дамы!»

Колонка светских сплетен и общественных бредней Мадам Х

– Ваша светлость, вы в порядке?

Маркус охнул от боли в затылке и моргнул, чтобы прогнать нависший над ним туман. Еще секунду назад на него неслась лошадь, а теперь он лежал на земле. В пыли. Под дышащим на него ароматом гнилых зубов тощим Юджином.

Пришлось оттолкнуть надсмотрщика и с кряхтением подняться. Звон в ушах и вертящийся вокруг двор фабрики помешали Маркусу вскочить на ноги. Понадобилась помощь Юджина, а также двух четырнадцатилетних парнишек, один из которых рассыпался в извинениях:

– Ваша светлость, прошу прощения! Не уследил!

Тюки с сукном раскатились по территории, а вокруг бегали люди и пытались угомонить взбесившуюся лошадь. Животное било копытами, трясло гривой, ржало, гоняло народ и попутно освобождалось из упряжки. Почти получилось, потому что один из ремней оторвался и волочился по земле вместе с оглоблей, из-за чего телега опасно накренилась вбок.

– Тупица, ты чуть не убил его светлость!

Юджин замахнулся на паренька. Тот мигом вжал голову в плечи и запищал:

– Да я же случайно! На секундочку отвернулся!

– Как дам «на секундочку»…

– Тихо!

Надзиратель замолчал, парнишка, воспользовавшись заминкой, шмыгнул за товарища, а Маркус повертел головой.

Он точно слышал выстрел. Только откуда?

Взгляд рыскал по паникующим работникам, но в суматохе разобрать хоть что-то казалось практически невозможным. Безликие людишки бегали и кричали, кто-то размахивал руками. Другие ругались между собой и сыпали обвинениями.

Шум и паника привычны тому, кто прошел поле боя. Там они шли рука об руку со смертью, поэтому Маркус заставил себя смотреть глубже. В самый центр толпы, из которой спешно выбирался мужчина в рабочей робе. Периодически он замирал, оглядывался и глубже прятал руку под длинной рубахой.

– Эй!

На окрик испуганный рабочий вздрогнул и кинулся наутек. Проигнорировав удивленный вопрос Юджина и оханье мальчишек, Маркус бросился за ним. Не то чтобы спринтерский забег на короткую дистанцию через препятствия в виде толкающихся, немытых работников фабрики – хорошая идея, но у него не осталось выбора. Ни надоедливый туман в сознании, ни головокружение не остановили герцога от поимки законной добычи.

Нагнать ретивого беглеца не составило труда. Уже через пару минут тяжело дышащий Маркус прижимал к стене напуганного бедолагу и выкручивал ему руки. А тот визжал не хуже поросенка, над которым нависла угроза в виде топора.

– Пожалуйста, отпустите, ваша светлость, я ничего не сделал!

– Это мы сейчас проверим.

Маркус поморщился от отвращения, сунул руку ему под рубаху и нащупал что-то рыхлое, немного колючее и круглое. Но вместо ожидаемого пистолета в ладони оказался моток разноцветной нити.

– Пряжа?

– Ваша светлость, я все объясню…

– Ага, воришка! Еще и убийца! Ребята, взять его. Сдадим тебя жандармам. Будешь знать, как покушаться на его светлость!

Подбежавший Юджин встал в двух шагах от побелевшего мужчины, на деле оказавшимся парнем лет восемнадцати. Пока работник жался к стене и трясся, подоспели охранники, которые схватили его и скрутили.

– Нет! Это не я! Не я!

Парень забился в руках рослых охранников, его крики привлекли остальных работяг с фабрики.

Похоже, они потеряли интерес к инциденту с лошадью и пришли сюда на шум. Теперь подростки толпились в одной кучке, а женщины и мужчины – в другой. Все со страхом наблюдали за тем, как охранники бьют воришку по лицу и наносят несколько ударов в живот.

Просто так.

– Ничего, в тюрьме заговоришь, а потом отправишься на виселицу! – прошипел ему Юджин и отвесил всхлипнувшему парню оплеуху, звук которой взбудоражил птиц на крыше склада. После чего плюнул ему под ноги и приказал охранникам: – Заприте его до прихода жандармов.

– Нет, пожалуйста, не надо…

– Заткнись!

Второй удар вышел такой силы, что несколько капель крови из разбитого носа оказались на стене. Только Юджин все равно не успокоился, наоборот, мольбы и стоны боли его раззадорили сильнее. Лицо у него перекосило, кулаки сжались, а грудь то поднималась, то опускалась от глубоких и рваных вдохов.

Едва он занес руку для новой пощечины, как толпа неуверенно зароптала. Но тут же притихла, когда на них гаркнул кто-то из охранников:

– Разошлись, животные!

Маркус крепче стиснул пряжу и оглянулся. Поняв, что стрелок испарился в суматохе, он едва не бросил моток на землю и не начал топтать. Хотелось рвать, метать, трясти несчастного паренька, который оказался обычным мелким воришкой.

В порыве гнева Маркус настолько погрузился в себя, что не расслышал вопрос надзирателя.

– Что?

– Говорю, может, мне с ним пообщаться? Наедине, – повторил Юджин и жадно покосился на трясущегося паренька. – Выбью из него все признания лучше любой полиции.

Маркус перевел взгляд на воришку и содрогнулся. За время его дум лицо бедолаги превратилось в месиво стараниями надзирателя фабрики. Рубашка была частично порвана, постепенно наливались цветом синяки и ссадины.

Именно так следили за порядком на его фабрике…

«А то ты не знал», – опять заныла в голове совесть.

Маркус чуть не послал воображаемого брата. При жизни они общались реже, чем после его смерти. Призрачный Бенедикт оказался очень надоедливым товарищем, но у него получилось то, что не получалось ни у кого. Разбудить гнев в Маркусе до такой степени, что тот с трудом сдержался и спокойно приказал:

– Отпусти его и убирайся.

– Но, ваша светлость…

– Я сказал, – он подошел к посеревшему Юджину вплотную и понизил интонацию до шипения, – собирай свои вещи и уходи. Ты уволен.

Теперь уже бывший надзиратель, к счастью, не закричал и не устроил скандал на потеху присутствующим. Несколько секунд он смотрел прямо ему в глаза, пока не отступил и медленно, сквозь свист воздуха не протянул:

– Ла-а-адно, как пожелаете, ваша светлость, – последние слова он произнес с легкой издевкой, затем отступил и двинулся через молчаливую толпу к выходу.

– Что встали? Разошлись, – холодно бросил им Маркус и кивнул охраннику, чтобы помог нерадивому парнишке подняться.

Когда работники разошлись, а охрана исчезла за поворотом, они остались вдвоем. Последний пытался привести себя в порядок, прижимал к разбитому носу грязный рукав, то и дело косился с опаской на герцога.

– Следующая кража закончится увольнением или походом к жандармам.

– Ваша светлость, я хотел пряжу в подарок маме, чтобы она связала себе шаль. Я все отработаю, клянусь. Буду ночевать у станков, если нужно. Или вычтите из моей зарплаты…

Он затих, когда смятый моток упал ему в руки вместе с парой золотых крон. Растерявшийся парень ошарашенно хлопал ресницами несколько секунд, затем удержал двинувшегося вперед Маркуса.

– Ваша светлость…

– Если обманул меня – в следующий раз не остановлю охрану. Если нет, тогда потрать деньги на хорошего врача, еду и красивую шаль. А пряжу оставь себе или продай. Все равно из этого мотка ничего толкового не свяжешь.

– Благодарю от всей души, ваша светлость! – крикнул парень, когда Маркус отошел на приличное расстояние. – Мы с мамой поставим за вас свечку в церкви!

– Надеюсь, не поминальную, – буркнул тот.

– Вы очень добры! Ваш брат всегда так говорил!

– Раздражающий и надоедливый призрак Бенедикта может мною гордиться.

– Призрак?

Маркус обернулся к удивленному парню.

– Ты не в курсе, как мне досталась эта фабрика и две другие? Бенедикт умер, и на мою голову свалилось наследство.

– Но… но я видел его светлость совсем недавно. Он часто приходит поиграть в бридж в один популярный бордель на Чертити-стрит… – он вдруг понял, что ляпнул лишнего, и отступил. – Ой, простите, наверное, я обознался…

Только уйти ему не удалось, потому что Маркус преградил дорогу.

– Где, говоришь, играет?

Глава 27. Скелеты в шкафах

«Любая история начинается с эпиграфа, а чужая жизнь – со шкафа или сундука.

Там хранятся тайны, о которых люди умалчивают в беседах с посторонними».

© Леди Друзилла, вдовствующая герцогиня Веллингтон

– Апчхи!

В воздух поднялось облако пыли, когда я откинула крышку. Полупрозрачные комочки затанцевали в лучах полуденного солнца, которое пробиралось сквозь круглое окно в стене напротив. Засаленное стекло тускло поблескивало и намекало, что его давным-давно пора помыть.

На чердаке пахло старьем, бумагой и соломой. Справа находился высокий стеллаж, заваленный книгами, оловянными солдатиками и фарфоровыми статуэтками. Вдоль стены кто-то расставил многочисленные портреты бывшего герцога и его старшего сына, а в дальнем углу темнела узкая койка со свалявшимся матрасом.

Рядом на тумбе покоилась масляная лампа. Ею я воспользовалась, чтобы получше рассмотреть сундучное добро.

– Здесь все вещи Бенедикта. Его дневники, всякая мелочь…

Я рассеянно кивнула, затем присела на корточки перед открывшимся богатством. Поверх каких-то рукописей нашелся серебряный портсигар со сломанным замком и инициалами брата герцога Веллингтона.

Подняв его на свет, я принюхалась и снова чихнула. Остро пахло табаком.

– Фу, – скривившись, пробормотала под нос. – И что люди находят в сигаретах?

– Бенедикт не курил. Он просто любил запах, поэтому всегда клал в портсигар одну сигару, чтобы она источала этот аромат, – вновь откликнулась леди Друзилла.

Герцогиня выглядела подавленной, поэтому я в очередной раз дала себе мысленную затрещину и прикусила язык. Плохая идея – тащить ее на чердак, где каждая оставленная вещичка напоминала о любимом сыне.

Повертев в руках портсигар, я положила его в сундук.

– Дорогая штучка. Серебро, сапфир на замке, бархат внутри. На обратной стороне клеймо мастера, значит, делалось на заказ.

– Маркус хотел его продать, но потом передумал и положил к остальным вещам, – леди Друзилла крепче сцепила пальцы перед собой.

Я осторожно разбирала завалы из многочисленных перчаток, трубок, исписанных блокнотов с какими-то заметками о предстоящих делах. Здесь нашлись даже зонт, монокль и пара лакированных ботинок. Немного потертые на носах, но начищенные и сверкающие. Хоть сейчас надевай и шагай на улицу.

Все оказалось аккуратно разложено по местам. Так, чтобы ничего не помялось и не пострадало при переносе сундука, который выглядел очень увесистым. Неудивительно, что Тень и немолодой дворецкий по имени Готфрид с трудом передвинули его.

– Его светлость трепетно относится к памяти брата, – пробормотала я, просматривая найденные дневники и блокноты.

Некоторые представляли собой типичные записи джентльмена. Просто короткие заметки о делах или прошедшем ужине. Емкие, яркие, звучные эпитеты в сторону тех или иных представителей знати наполняли смыслом тексты и вызвали у меня улыбку при прочтении.

Но что меня действительно поразило – великолепный почерк и строгая датировка. Это не куриная белиберда на полях из домовых книг. Каждую страницу исписали изящной каллиграфией. Со всеми завитушками и правильными наклонами.

Бенедикт отличался невероятной щепетильностью, поэтому помимо дня и числа месяца указывал время сделанной записи. Везде. Его дневники полнились цифрами, таблицами, графиками и диаграммами, что меня чертовски порадовало.

Они немного отличались от привычной мне финансовой информации, но при должном изучении там наверняка нашлось бы что-то полезное.

– Бенедикт очень любил математику, – заметив мой интерес к одному из дневников, леди Друзилла подошла ближе. – В отличие от Маркуса, он много времени уделял точным наукам. Постоянно что-то чертил, изучал, считал.

«Ага, видно по домовым книгам», – мрачно подумала я, а вслух сказала: – Значит, его светлость не любитель главной науки наук?

– О, ну… он и так не слишком горел учебой. Домашний учитель мальчиков, мистер Бигль, применял физическое наказание к ним за шалости и неправильные ответы, тем самым отбив у Маркуса желание открывать учебники.

– Наказание?

Леди Друзилла обхватила себя руками, прошла вперед и остановилась возле сундука. Коснувшись кончиками пальцев обитой кожей крышки, она несколько минут вырисовывала на ее поверхности геометрические фигуры. Потом вдруг замерла, словно погрузилась в омут далеких и не очень приятных воспоминаний.

– Муж считал Маркуса слишком упрямым. Говорил, что он не заслуживает титула Веллингтонов. Поэтому всецело доверил его мистеру Биглю, а у того имелись свои взгляды на воспитание молодого джентльмена.

Я затаила дыхание и покосилась на правое предплечье леди Друзиллы, которое она принялась растирать. В памяти всплыли уродливые шрамы на запястьях герцога, и страшная догадка пронзила сердце.

– Что он сделал?

– Однажды мистер Бигль сильно избил Маркуса. После этого он целый месяц не вставал с постели и почти неделю мучился от горячки. На руках и ногах были рваные раны от розог, спина почернела от синяков. В тот день я впервые восстала против мужа, потому что не могла смотреть, как над моим пасынком измывался жестокий садист, – последние слова она буквально прошипела и так сильно сжала крышку сундука, что ее костяшки побелели.

Тусклый свет лампы отбросил тени на красивое, холодное лицо. А через мгновение ненависть, исказившая черты, исчезла за маской поверхностного веселья благородной дамы. Леди Друзилла рассмеялась, отняла руку и повернулась ко мне.

– Наверняка я вас утомила скучной болтовней о семье. Знаете, я из тех сумасшедших мам, которые часами рассказывают о своих детях. Простите, Питер. Лучше закончим здесь и продолжим наш разговор по поводу вашей чудесной кузины в гостиной. Вы же нашли то, что искали?

Я растерянно похлопала ресницами и открыла рот.

– Да, я… да… Вроде бы…

– Что здесь происходит?

Мы резко обернулись и уставились на высокую фигуру герцога Веллингтона в проеме.

Глава 28. Приглашение в бордель

«Клуб веселых и очень талантливых молодых леди приглашает таких же прекрасных и щедрых джентльменов для совместного времяпрепровождения.

В программе вас ждут пикантные игры, хтонь, распитие коктейлей из чего праотец пошлет, карнавальные костюмы из разряда "не садись и не наклоняйся". Также для самых отчаянных любителей тратить последние шиллинги на всякую дичь приготовлены карточные столы.

Ждем вас по адресу Чертити-стрит, здание номер 48.

P.S. Со своим спиртным нельзя!»

Буклет борделя «Зеленая бабочка».

– Что это?

Я повертела в руке буклет, созданный вроде бы по всем канонам нынешнего времени и мира, но напоминавший рекламный текст на сайте какого-нибудь клуба или бара из наших мест. Одно только слово «хтонь» кричало, что создатель сего добра не из этого мира.

– Буклет самого дешевого борделя в городе, – ледяным тоном отчеканил герцог Веллингтон и забрал у меня красивую бумажку. – Туда мы и отправимся вечером. Надеюсь, у вас нет планов на ужин? Поездка займет много времени, так что вернемся мы, скорее всего, ближе к ночи.

– Погодите! – я перебила его. – Вы приглашаете меня в бордель?!

– Да.

– Прямо в настоящий?

– Именно.

– С блэкджеком и… гм… женщинами низкой социальной ответственности?

– Что вас смущает, Линден? Вы что, девственник?

– Не то чтобы девственник, просто это как-то… ну…

– Каждый джентльмен должен хотя бы раз в жизни сходить в приличный бордель, – заявил герцог Веллингтон таким тоном, словно мы обсуждали рост акций железнодорожной компании, а не ночных бабочек. – У вас появился уникальный шанс. Придете, посмотрите, поиграете в бридж. Вы умеете играть в бридж?

Мое правое веко дернулось, и я невольно обеспокоилась мыслью, что к концу наших деловых отношений у меня появится нервный тик. На любое предложение со стороны мужчин. Герцог каждый раз умудрялся неприятно удивлять.

Крепче сжав дневник Бенедикта, я прижала его к груди и заметила хмурый взгляд.

– Мне требовалась финансовая информация, – пояснила я, как только герцог Веллингтон открыл рот. – Я спросил леди Друзиллы, и она любезно показала сундук с вещами вашего брата на чердаке. Еще портреты с его изображением. Кстати, почему они не висят в холле?

Лучше обсуждать насущные дела, связанные с фабрикой и Бенедиктом, чем бордель. Хотя вопрос по документам и правда важный, а про картины я все равно хотела спросить. Отсутствие портретов отца мне понятно: болезненные воспоминания, неприятное прошлое, связанное с ним, – все это сильно повлияло на ее светлость. Нежелание выставлять напоказ память о брате несколько коробило.

Что такого ужасного в тех картинах?

Если они не врали, то Бенедикт в нашем мире считался бы красавчиком. В отличие от вечно недовольного и неприятного младшего брата, он излучал тепло и харизму. Даже с бессловесного полотна.

Такие мужчины на любой фотографии, в любой позе получались прекрасно. Внешне Бенедикт не уступал ни одной всемирно известной модели. Он пошел в мать: нос прямой, черты лица изящные. Волосы поражали густотой, а легкие медовые вкрапления выгоревших прядей подчеркивали благородную бледность и высокие скулы.

Не зря художник изобразил их с невероятной любовью.

Цвет глаз у Бенедикта тоже оказался запоминающимся. Такой глубокий оттенок синего. Настоящий кобальт. Прямо как у почившей герцогини Веллингтон, бабушки обоих братьев. Похожий мне встречался всего раз, но я никак не могла вспомнить, где конкретно его видела.

Да и в целом Бенедикт кого-то мне сильно напоминал. Кого-то из прошлой жизни. Может, певца какого-то или актера? Мало ли в мире похожих людей. Но все равно жалко, такой генофонд пропал.

– Они причиняют боль матушке, – стиснул зубы герцог Веллингтон. – И вам не стоило лезть на чердак без моего разрешения.

– Извините, но нигде, кроме сундука вашего брата, я не нашел нужной информации. То, что вы привезли, курам на смех, – я пожала плечами и потрясла дневником. – Не знаю, кто вел до этого домовые книги, но там без литра виски не разобраться, откуда у той или иной суммы растут ноги.

– Я.

– Что «я»?

– Я самостоятельно занимался отчетностью после поимки нескольких управляющих на краже, – он скрестил на груди руки и обвел взглядом кабинет, куда мы спустились. – Пришлось постараться, чтобы отыскать прошедшие мимо меня расходы, которые никто не собирался учитывать.

– А, вот откуда цифры на полях…

– Как умел, так и вел!

– Я разве спорю? – подняла руки в ответ на агрессивное шипение. – Просто там черт ногу сломит, а мне нужны полные данные. Ваша матушка также сказала, что почти вся финансовая документация по фабрикам за прошлые года сгорела.

– Все верно.

– И других записей нет? Копий, например? – Герцог Веллингтон неопределенно дернул плечом, а я разочарованно вздохнула и пробубнила: – Ясно.

Леди Друзилла наверняка уже собрала все отложенные рукописи, блокноты и дневники, чтобы передать мне. Там не требовалось разрешение герцога Веллингтона, но я все равно спросила:

– Так я могу воспользоваться записями вашего брата?

Немного помолчав, он наконец кивнул и буркнул:

– Можете.

Я расслабилась в кресле.

– Спасибо.

– Но изучать вы их будете здесь, в моем доме. Это личные вещи Бенедикта, и я не хочу, чтобы они покидали пределы поместья.

Пришлось кивнуть. Не воспротивился – и то хлеб.

– Хорошо. Еще мне понадобятся домовые книги за несколько лет. Ее светлость сказала, что они в вашем родовом замке.

Герцог Веллингтон поморщился, будто съел целый лимон. Слово «замок» вызвало у него явное несварение.

– Если матушка считает эти развалины замком… – он осекся, кашлянул в кулак и холодно добавил: – Я прикажу привезти все, что там найдется, но ничего не обещаю. Никто толком не занимался делами после смерти моего брата. Герцог приказал вывезти все документы за пределы городского дома, а часть выбросить и уничтожить.

– Зачем?!

От изумленного вскрика я чуть не подпрыгнула в кресле.

– Там было много противоречивой информации о шахтах и разработках месторождения механической руды. Герцог не желал, чтобы эти документы попались посторонним. Слишком много там… Всякого. Ненужного.

– Почему вы зовете отца по титулу?

Герцог Веллингтон вздрогнул, затем посуровел.

– Он не мой отец, – процедил едва слышно. – Просто человек, который по недоразумению меня зачал.

Я помолчала, давая ему остынуть, и перевела разговор в безопасное русло. Про документы мы все выяснили, остальное решим по ходу дела. Хотя по мне, так проще все продать, купить домик у побережья в уютной деревушке и жить припеваючи до конца дней.

– Что там с борделем? Вечером я не могу с вами поехать. Меня ждет традиционный ужин с тетушкой и ее подругой. Баронесса Фонтик обещала привести свою дочь для знакомства со мной, – с намеком проговорила я, мысленно попросив прощения у баронессы за бессовестное использование ее имени в качестве отмазки.

– Поедят без вас. Невесты – постоянная величина, а без борделя нам сегодня не обойтись.

Герцог Веллингтон подошел к незаметному шкафчику рядом со стеллажом, достал графин и два бокала. Заполнив один из них, он поднес его к губам и сделал большой глоток. После этого повернулся, предложил мне выпить коротким жестом и закончил:

– Ваш карточный талант пригодится мне, чтобы влиться в местное общество. Хочу кое-кого найти.

– Э-э-э, нет, спасибо, – я покачала головой. – И алкоголь, и предложение сходить в бордель. Для меня это неприемлемо.

– Бросьте, Линден, мы почти родственники. А родственники, как известно, друг другу помогают.

– Родственники?

Теперь дернулось левое веко. Похоже, нервный тик появится раньше срока.

– Конечно, я скоро женюсь на вашей кузине.

– Кузине? – я хлопнула ресницами, а герцог Веллингтон покосился на меня со смесью жалости и раздражения.

– Право слово, женщинам по всем канонам положено не иметь мозгов, но вы-то мужчина, – он махнул рукой. – Задействуйте разум, иначе я разочаруюсь в вас, как в профессионале. Человек с таким тугим мышлением не может быть хорошим управляющим.

Привет, нервный тик. Я ждала тебя. Приходи, располагайся, пока я убиваю одного высокомерного товарища с замашками сексиста!

– Ваша светлость, – меня аж затрясло от ярости, пока тело на автомате отпружинило от сиденья, – а вы не оборзели…

Мою пламенную речь прервало появление дворецкого. После двух стуков и короткого приглашения он открыл дверь, посмотрел на нас с подозрением и проговорил:

– Ваша светлость, пожаловал мистер Эшвурд. Мне выгнать его или проводить в кабинет?

Герцог Веллингтон заскрипел зубами и стиснул бокал с такой силой, что тот треснул у него в руке. Осколки со звоном полетели на пол. Я проглотила все возмущения и, поежившись, посмотрела на испуганного Готфрида, потом на его светлость.

– Что за мистер Эшвурд? – поинтересовалась я и сжалась, когда на меня обратили змеиный взор.

– Человек, который очень хочет купить мои фабрики и у которого прошлый герцог занял много денег. Весьма неприятный человек, Линден.

– Мне прогнать его, ваша светлость? – повторил вопрос дворецкий.

– Нет, – герцог Веллингтон тряхнул пострадавшей рукой, и несколько кровавых капель упали на хрустальные осколки под его ногами. – Я с ним встречусь. Точнее, мы, – добавил он и кивнул мне. – Вперед, Линден. Расскажем ему наш план по преобразованию фабрик в прибыльные предприятия.

– А у нас есть план? Там только обнять, плакать и хоронить.

– Вот вы и придумаете. Иначе хоронить будут уже вас.

Глава 29. Наглость —

второе счастье

«Паршивенький характер у моего братца.

Сегодня утром Маркус вновь опрокинул супницу на мистера Бигля. Для этого он с середины ночи сидел в крохотной нише за гобеленом и ждал, когда наш учитель проснется, умоется и по традиции выйдет в розарий на зарядку.

Невероятное терпение! Я уже заснул, а он все сидел, пока грибной суп не превратился в густой гуляш. Но сколько же крика было, когда тягучая масса приземлилась на голову несчастного мистера Бигля!

Клянусь, Маркусу бы в разведку с такой тягой выслеживать врага. Армия его величества много потеряет, если это лохматое чудовище с манией величия не возьмут в офицеры и не выдадут ему боевую саблю».

Из дневника Бенедикта Себастьяна Уэсли, будущего герцога Веллингтона.

– Убирайтесь из моего дома! Как вы посмели сюда заявиться? Мошенник! Вор! Вы обманом заставили мужа подписать кредитные бумаги и заложить наш дом!

– Леди Друзилла, вы забываетесь.

– Вон!

Мистер Дэвид Эшвурд оказался совсем не таким, каким я его представляла. Ни тучной фигуры, ни залысины, ни рябого лица, ни противных бакенбард я не увидела. Я бы сказала, наоборот, там все подтянуто, подогнано под выпирающие мышцы и грамотно обыграно в сдержанных цветах.

Передо мной стоял преуспевающий предприниматель, владелец самых крупных в стране хлопчатобумажных фабрик, сельскохозяйственных угодий на севере Дэрилии и нескольких магазинов одежды. Он выглядел прекрасно для своего возраста. Резкие впадинки у рта намекали и на умение улыбаться, и проявлять жесткость в решениях.

Как настоящий выходец из Эйры, мистер Эшвурд являлся обладателем медной шевелюры, белой кожи, россыпи веснушек на крупном носу и мощного телосложения. Не красавец, но и не урод. Трудяга сорока пяти лет с деловой жилкой, который в жизни повидал больше, чем половина высшего света Дэрилии.

Если память мне не изменяла, про него часто писали в газетах: и в «Дэрилиан Таймс», и в «Брайтон Таймс», и в желтой прессе. Обычно в колонке деловых новостей, где воспевали его талант и умение вовремя разглядеть золотую жилу даже в самом безнадежном мероприятии.

Филантроп, мизантроп и грамотный бизнесмен. Эдакий Тони Старк местного разлива, только без летающих роботов и желания спасать мир. Парочка его трудов по микроэкономике стояла у меня на полках в ожидании прочтения. Похоже, их время настало. Первым делом, когда приеду домой, возьмусь за те два талмуда.

– Матушка, почему ты кричишь?

Взбешенная леди Друзилла развернулась к нам и выпустила воздух из легких с такой силой, что ее платье в районе декольте затрещало по швам. Пышная грудь, на которую, кстати, старался не пялиться мистер Эшвурд, норовила выбраться из плена шелковой ткани.

– Сын, – протянула она недобрым тоном, – что этот человек делает в нашем доме?

– Через пару месяцев это будет уже мой дом, – вставил свои пять копеек мистер Эшвурд. – Ваш срок по закладным истекает на следующей неделе, и я вправе обратиться в суд за взысканием долга. Не думаю, что процесс займет много времени.

Теперь герцог Веллингтон напрягся, словно собрался наброситься на гостя. К счастью, ничего подобного не случилось, поэтому я прошла в гостиную и приземлилась на ближайшую софу так, чтобы не издать ни единого звука.

Заскрипи где-то половица, и накаленный воздух стал бы отличным катализатором для взрыва. Ядерного. Со всеми вытекающими последствиями для местной флоры и фауны.

– Мы с вами обсуждали этот вопрос, мистер Эшвурд, – герцог Веллингтон прошел вперед, чтобы загородить разъяренную мачеху. – Я выплачу отцовский долг, а также все деньги, которые вы потратили на похороны моего брата.

Я поперхнулась воздухом и воззрилась сначала на него, потом на опустившую голову леди Друзиллу.

Похороны оплачивал мистер Эшвурд? Интересное кино!

– Ваша светлость, я говорил, что упокоение Бенедикта не входит в сумму залога. И мое решение с тех пор не изменилось. К вашему брату я питал исключительно нежные, почти отцовские чувства и никогда бы не посмел требовать назад те деньги, которые пожертвовал на его последние проводы.