Читать онлайн Алый цвет моей одержимости бесплатно

Ирина Рай "Алый цвет моей одержимости"

Роман предназначен только для читателей 18+

Внимание!В книге присутствуют жестокие сцены, нецензурная лексика, сцены курения и распития алкоголя (конечно, автор подобное осуждает и не пропагандирует подобный образ жизни), а так же откровенные сексуальные сцены. Сюжет романа и герои являются вымышленными, любые совпадения с реальными людьми или жизненными ситуациями, случайны. Автор не имеет намерений задеть чьи-либо чувства или кого-то оскорбить. Роман является вымыслом автора и предназначен исключительно для развлекательного чтения.

Пролог

Разбитое сердце…

Уже три дня от Дениса нет вестей. За эти три дня после нашей первой ночи он ни разу мне не написал и не позвонил. Мы встречались семь месяцев и за это время не было ни дня, чтобы мы не общались. А сейчас я в который раз набираю звонок, слышу гудки, но он не отвечает. Все сообщения от меня прочитаны, но ответа нет. Боже, что могло случиться? Он так нежно со мной попрощался после нашей ночи. Если бы ему что-то не понравилось, то я бы явно заметила. Конечно, не всё прошло гладко, но я была готова к тому, что первый раз будет больно, тем более он знал, что я девственница. Прощаясь, Денис был ещё нежнее, чем во время занятия любовью. И я точно знаю, что ему всё понравилось, ведь ласки и удовольствие друг другу мы уже дарили не раз, поэтому я знала, как сделать приятно своему любимому.

Спрятав телефон под партой, набираю очередное сообщение.

Света-конфета: Любимый, я уже не нахожу себе места от волнения! Если в ближайшее время ты не ответишь, то я приеду к тебе домой. Очень волнуюсь за тебя

– Светлана, я вас не отвлекаю? – раздаётся рядом со мной голос преподавателя по психологии и маркетингу.

Чёрт, я его даже не заметила. Стыдно-то как!

– Простите, мистер Томсон, – виновато опускаю голову.

– После окончания лекции не забудьте подойти ко мне за дополнительным заданием, – высокомерно произнёс он и потерял ко мне интерес.

Да уж, мистер Томсон типичный англичанин – чопорный, слегка надменный и хмурый. Убираю телефон в сумку, подальше от соблазна проверять каждую секунду, прочитано ли сообщение или нет.

Как только покидаю аудиторию, находу убираю дополнительное задание в сумку и с нетерпением смотрю в телефон. Не верю своим глазам! Он ответил!

Дионис*: Не приезжай. И не звони больше

Перечитываю сообщение несколько раз, но смысл уловить так и не могу. Чувствую нарастающую дрожь по всему телу и будто уменьшаюсь в размерах. Среди толпы спешащих студентов, я вдруг чувствую себя маленькой и растерянной, будто потерявшийся ребёнок. Пространство вокруг меня становится размытым и глухим. Все краски и звуки смешиваются, и давят на меня своей плотной энергетикой. По инерции отхожу к стене, но глаза от экрана отвести не в силах. Пальцы начинают бегать по экранной клавиатуре.

Света-конфета: Дионис, что случилось? Ты не в городе? Связи не будет?

Мой мозг судорожно генерирует все возможные варианты значения его послания, боясь даже предположить, что смысл самый прямой.

Дионис: Не звони мне больше. Не пиши. Не ищи. Мы больше не вместе. Как ещё сказать, чтобы ты поняла? Не напоминай мне о своём существовании.

Не даю себе время на обдумывание сообщения и набираю его номер. Гудки прошли до конца, но он так и не ответил. Чувствую, как шок и непонимание смешиваются с обидой и злостью. Тут же пишу ответ.

Света-конфета: Ты меня бросаешь?

Дионис: Бинго!

Света-конфета: По телефону? Вот так трусливо? Получил своё и всё?!

Дионис: В точку

Буквы расплываются перед глазами, пытаюсь проморгаться и только после этих попыток понимаю, что слезы льются непрерывным потоком. Мне катастрофически не хватает воздуха.

– Света, что случилось? – сквозь влажную пелену удаётся разглядеть одногруппницу Тессу. – Тебе нужна помощь?

– Нет, не нужно, я справлюсь, – шёпотом выдавливаю из себя.

– Может воды?

– Воды? Да, спасибо.

– Окей, я мигом. А ты постарайся успокоится, ладно?

Я машинально киваю, но уже не думаю о ней. Всё моё внимание сосредоточено на сообщении, которое я пишу Денису.

Света-конфета: Скажи мне всё в лицо! Потому что я не верю, что ты говоришь серьезно

Дионис: Верить или нет – твоё личное дело

Света-конфета: Скажи в лицо!

Света-конфета: И я больше никогда тебя не потревожу

Кажется, что ответа нет целую вечность, но вот курсор вверху экрана начал движение и почти сразу приходит сообщение.

Дионис: Приеду вечером. После этого ты от меня отвалишь

Я не могла дождаться своего Дениса, поэтому встретила его в прихожей, из которой не выходила весь вечер. Как только он вошёл и наши взгляды встретились, я поняла, что всё правда. Он бросает меня.

После продолжительного молчания, он начинает говорить первым. И каждое слово острее хирургического скальпеля.

– Что тебе не понятно?

– Ничего. Мне ничего не понятно. Я имею право на объяснения.

– А объяснений не будет, – бьёт словами и ни тени сожаления или сомнений не видно в его холодных глазах. – Ты просто мне больше не нужна.

– После всего, что между нами было?

– А что было? Я просто таскался полгода за твоей мнимой целкой. Но по итогу меня это не впечатлило.

– Мнимая целка? Ты о чем, Дионис?

– Фу, – он демонстративно морщится, будто ему противно слышать, то что я говорю. – Ну сколько можно с этим Дионис, Дионис? Не могу больше слышать эту херню.

– Я не понимаю, что не так! -слезы текут по моим щекам. Я чувствую эти потоки на раздражённой коже лица от бесконечных рыданий. – Ты же мой бог Дионис. Тебе же нравилось.

– Нет. Терпел, не больше.

– Я не понимаю тебя. Ты же не такой. Скажи, что случилось? Что я не так сделала? – сквозь рыдания шепчу я недоверчиво. Потому что не хочу в это верить. Не могу.

– А что ты сделала, а? Вот наберёшься опыта, тогда можешь и позвонить. Может я захочу ещё раз тебя трахнуть. Хотя нет, не захочу. Брезгую.

– Дионис! Брезгую? Что значит, брезгую? О чём ты? Боже, я ничего не понимаю! Скажи мне, что случилось!

– Брезгую тебя, как и любую шлюху, – он равнодушно жмёт плечами. – Не принимай близко к сердцу. Есть много менее разборчивых мужиков.

Ещё ни одно его оскорбление не коснулось моей души. Они лишь механически звучали в пространстве прихожей и я ещё не поняла значения каждого слова. Потом. Каждое слово я буду вспоминать потом. И никогда не позволю себе забыть. Но сейчас мою грудь лишь разрывало отчаянье и неизбежное чувство потери любимого человека.

Он разворачивается к двери, а я хватаю его за рукав кожаной куртки в попытке остановить. Денис дёргает рукой, чтобы скинуть мои руки. Я держу крепко, но его рывка хватает, чтобы я упала на колени. Он оборачивается и молча смотрит на меня сверху вниз.

Перед его безжалостным взглядом я в слезах, на коленях, униженная и растоптанная. И по прежнему ничего не понимающая.

Он смотрит так долго и я начинаю верить, что вот сейчас он скажет, что это всё шутка или недоразумение. Отчаянно хочу дать ему повод, из-за которого он возьмёт свои ужасные слова назад.

– Я люблю тебя, – отчаянно молю его.

– Ну да. Как и все шлюхи.

И скинув мои руки, ставшие вдруг безвольными, он уходит даже не закрыв за собой дверь.

*Дионис – бог в древнегреческой мифологии, младший из олимпийцев. Считался покровителем виноделия, растительной природы, производительных сил природы, вдохновения и религиозного экстаза, а также театра. В Данном случае это ласковое обращение к любимому человеку, производное от имени Денис.[1]

Глава 1

Потанцуем?

Смотрю на счастливых жениха и невесту и чувствую только искреннюю радость за них, несмотря на то, что на месте невесты могла быть я.

Мы с Никитой действительно чуть не поженились по настоянию отцов. Наша свадьба уже обсуждалась, как данность, но Ник влюбился и его отец не стал обрекать сына на жизнь без любви даже в угоду бизнесу. Жаль, не могу сказать того же о своём папе, ведь ему плевать на мои желания, на моё счастье, да и на мою жизнь в целом. Когда он предоставил мне выбор, за кого выйти замуж, то я даже удивилась, что этот выбор у меня есть. Естественно, я выбрала Никиту, ведь он симпатичный и мой ровесник. Я даже надеялась, что смогу с ним договориться и после свадьбы жить отдельно. Но вмешалась любовь. И хоть я давно перестала в неё верить, но при взгляде на Никиту с Несс не остаётся никаких сомнений, что их связывают крепкие узы любви и страсти. Возможно, любовь просто не для всех.

Пригубляю шампанское из бокала и смотрю на дальний столик, а вернее на несколько сдвинутых столов, где собралась шумная и весёлая компания парней и девушек. Представляю, что я могла бы так же веселиться и радоваться жизни, и не беспокоиться о том, насколько прямая у меня спина и как громко я могу рассмеяться. Подобные радости не для меня, ведь я дочь главного архитектора города и за мной всегда наблюдают, чтобы испортить репутацию отца при моём малейшем промахе. На самом деле это, конечно, не так, но спорить себе дороже.

Ведущий объявляет танец жениха и невесты, и я, взяв свой бокал шампанского и развернувшись вполоборота, смотрю за изящным и нежным танцем Никиты и Несс. Сердце тоскливо сжимается, когда я замечаю, как он смотрит на свою жену, как трепетно прижимает е к себе, как доверчиво и ласково смотрит на него Несс. Нет, я не завидую. Но в области груди и под лопатки врезаются тысячи острых игл, а грудную клетку сковывает льдом от звучащего имени в моей голове.

Денис. Дионис.

Щемящая тоска с примесью горького привкуса предательства и притупленной годами боли пытаются вновь затопить всю меня. Взяв себя в руки, я непроизвольно передёргиваю плечами, будто пытаюсь скинуть тяжесть своей тоски по нему.

Когда? Когда я перестану чувствовать боль предательства? Когда моё сердце перестанет замирать от одного воспоминания о нём? Когда я смогу его ненавидеть так, как он того заслуживает? Когда моё сердце перестанет сбиваться с ритма, едва я увижу кого-то похожего на него?

Эти вопросы, как всегда, остаются без ответа. Да и в глубине души я осознаю, что сама не отпускаю воспоминания о нём. С одной стороны это единственное время, когда я была счастлива. С другой, я должна уже наконец понять, что счастье, любовь, радость – это всё не для меня. И чем быстрее я перестану поддаваться иллюзиям, тем лучше для меня.

– Потанцуем? – поднимаю взгляд на симпатичного парня, который стоит напротив меня и протягивает руку в приглашающем жесте.

Слегка скашиваю взгляд на рядом сидящего отца и получив едва заметное покачивание головы, отвечаю.

– Благодарю, но я не танцую.

– Я настаиваю.

– И всё же нет. Простите, – дарю ему одну из своих милых улыбок и он уходит, решив не тратить на меня своё время.

– Улыбаться было необязательно, – полушёпотом говорит отец.

– Это просто вежливость, чтобы смягчить отказ, – так же тихо отвечаю ему, чтобы сидящие с нами за одним столом гости не услышали.

– Улыбаться будешь другим людям, а не всем подряд, – недовольно бросает он и тут же сменяет тему. – Это какой по счёту бокал?

– Первый. Я помню, что не больше двух, – сказала и тут же пожалела.

Дура, видно же, что отец не в духе. Он вполне может расценить это, как спор с ним. Надо не забывать, что лучше отвечать односложно. Не стоит доводить до того, чтобы отец сфокусировал своё внимание на мне.

– Анатолий Олегович, – облегчённо выдыхаю, когда соседка за столиком перетягивает его внимание на себя. – Какая удача, что мы с вами за одним столиком сидим.

– Екатерина, ну что же вы так официально, – он улыбается ей одной из своих самых располагающих улыбок. – Я тоже очень рад этому обстоятельству. Как продвигается подготовка к вашему мероприятию? Вам понравился выставочный зал, который мэрия любезно предоставила для вашей фото выставки?

– Конечно…

Перестаю вслушиваться в их пустую болтовню и воспользовавшись секундной паузой в разговоре, встаю из-за стола.

– Ты куда? – отец тут же вскидывает на меня свой вечно подозрительный взгляд.

– Простите, я что-то слишком засиделась. Хочется немного пройтись и размяться, если вы не против, – с вежливой улыбкой покидаю компанию, потому что отец подарил мне свой царственный, одобрительный кивок головы.

Первым делом направляюсь в уборную, чтобы проверить макияж. Убедившись, что красная помада идеально лежит на моих пухлых губах, уже с большей уверенностью смотрю на своё отражение в зеркале. Поправляю изящные рукава-воланы на синем платье, пряжку красного ремня располагаю чётко по центру талии и подарив своему отражению напряжённую улыбку, покидаю туалетную комнату.

Увы, красная помада придаёт мне уверенность и чувство защищенности, но она не может сделать меня счастливей. С ней мне просто более комфортно держать ровно спину и отгораживаться от фальшивых людей. Цинично? Возможно. Но так действительно легче. К тому же, вопреки стереотипу, мало кто из мужчин решается подойти ко мне, когда я под защитой алого цвета. Ведь весь мой вид будто предупреждает о том, что я та ещё стерва. А это именно то, что мне надо.

Подхожу к столу, на котором расставлены всевозможные закуски и напитки, беру свой второй за сегодня бокал шампанского и оглядываю торжественно украшенный двор. Всё очень красиво оформлено, гостей много, обслуживающего персонала вполне хватает. Много людей танцуют, особенно после того, как жених и невеста открыли вечер своим романтичным танцем. Разглядываю счастливых гостей и даже вижу некоторых знакомых, но не тороплюсь к ним подходить. Я хочу хоть немного побыть одна, ведь уже скоро пора возвращаться за столик к отцу. Делаю глоток игристого, веду взглядом вдоль красивых гостей и замираю.

Взгляд спотыкается на самом красивом лице, которое я мечтаю забыть и так же отчаянно боюсь, что когда-то забуду.

Дионис. Мой Дионис.

Неужели это правда он? Но как? Что он тут делает?

Боже, я чувствую, что начинаю терять чувствительность, тело цепенеет и наливается тяжестью. Нельзя! Мой внутренний голос кричит мне, что нельзя показать свою слабость. Но тело не слушается. Я неотрывно смотрю на него, боясь даже моргнуть. Меня раздирают противоречивые чувства: я хочу скрыться от него, убежать. И в то же время боюсь, что он уйдёт и я не успею наглядеться на него.

А он смотрит. Он тоже неотрывно смотрит на меня, но я ничего не могу прочитать по его глазам. А ведь когда-то я видела в них целый калейдоскоп эмоций, и каждая принадлежала мне. Хотя нет, ничего мне не принадлежало. Это была всего лишь его игра и ни одной правдивой искры в его глазах никогда не было. Сплошная фальшь.

Воспоминания заново запускают циркуляцию крови по моему организму и этот поток заставляет меня очнуться, надеть привычную маску и взять под контроль вспыхнувшие чувства. Никогда и никто не должен видеть мои настоящие эмоции. Даже он. Особенно он.

Напоминаю себе, что на мне красная помада. Это мой щит. Моя броня. За ней не видно хрупкую, слабую Свету. Я холодная, расчётливая и уверенная в себе. Повторяю себе эту мантру и не отводя взгляда от Дениса, приветственным жестом поднимаю руку с бокалом в его сторону, а после ставлю его на поднос у мимо проходящего официанта

Да, я молодец! Я справилась! Мне удалось вполне равнодушно приветствовать старого знакомого.

Но ликую я недолго. После моего приветствия он направляется ко мне. И я снова не могу отвести от него взгляд, замечая каждое изменение, произошедшее в нём за четыре года. Его походка стала более уверенной, взгляд острый и тяжёлый, разворот плеч шире и весь он будто бы стал выше и мощнее.

Он стал ещё красивее.

Денис слишком быстро оказался рядом. Сейчас я даже чувствую аромат его парфюма, а мне это совсем не помогает собраться. Мы смотрим друг другу в глаза и наконец он первым нарушает напряжённую тишину между нами.

– Отлично выглядишь, – его голос вонзается в меня тысячами игл, пробуждая миллионы воспоминаний.

– Я знаю.

Отвечаю без всякого преувеличения. Ведь это действительно так и я об этом знаю. Потому что я не только обязана выглядеть безупречно, но и стремлюсь к этому. За красивым фасадом появляется чувство уверенности. И даже если оно фальшивое, но даёт необходимую мне броню.

Денис оценивающе оглядывает меня, но на его лице не отражается ни одна эмоция.

– Не ожидал тебя здесь встретить. Наверно, ты здесь с папиком?

– С папиком? – непонимающе переспрашиваю я. – Что ты имеешь ввиду?

– Ну ты явно не в числе друзей жениха и невесты, значит пришла с очередным любовником, – он отвечает буднично, слегка передернув плечами, будто рассуждает о погоде.

Чувствую, что вся кровь отлила от лица. Злость и обида накрывает с головой и я теряю контроль.

– Да пошёл ты! – в ярости цежу сквозь зубы и двумя руками толкаю его в грудь.

Но у него быстрая реакция. Денис перехватывает мои запястья и самодовольно усмехается.

– Тише ты. Чего психуешь? Передо мной уж точно можно не притворяться.

– Пусти.

– Давай лучше потанцуем, вспомним прошлые времена.

– Вспоминай без меня. Мне такие воспоминания не нужны, – пытаюсь незаметно для окружающих освободить руки из его стальной хватки и украдкой озираюсь по сторонам.

Наверно он понял, что я не хочу привлекать внимание и решил воспользоваться этим. Крепко сжав мою ладонь, уверенно ведет меня к танцующим. Сопротивляться не могу, ведь если отец увидит, то мне несдобровать. Что ж, придётся танцевать. Держа мою ладонь в своей, другой рукой он обхватывает мою талию. Мне же приходится свободную руку положить ему на грудь. Тело наливается свинцом, когда под ладонью я чувствую каждый мощный удар его сердца. А дышать вообще надо через раз, чтобы не опьянеть от его запаха. Мы медленно двигаемся в такт музыке и стоит мне обрадоваться, что эту пытку я вытерплю молча, как он начинает говорить.

– Помнишь, я говорил, что тебе пойдет красная помада?

– Нет.

Но я помню. Он даже подарил мне её и уговаривал накраситься, но я тогда была недостаточно смелой для этого цвета.

– Помнишь, конечно, – уверенно утверждает Денис. Он смотрит на мои губы и его взгляд темнеет. – Оказывается, тогда я был прав. Красная помада тебе очень идёт. Как и всем шлюхам.

Пощёчина. Это словесная пощёчина и силу этого удара я ощущаю почти физически. Только вот сейчас это уже не так неожиданно, как реплика двумя минутами ранее. И если уж он ударил меня, то я тоже имею на это право.

Резко замахиваюсь и со всей силы прикладываю ладонь к его щеке. Звук такой звонкий, что даже сквозь громкую музыку многие услышали звон этого удара. Ближайшие танцующие к нам пары остановились, но я смотрю только в холодные серые глаза человека, который когда-то был для меня богом.

– Если мы ещё когда-нибудь встретимся, то сделай вид, что ты меня не знаешь. Не хочу испортить свою репутацию из-за общения с таким, как ты.

Прошипев это ему в лицо, я быстро покидаю танцевальную площадку и когда подхожу к своему столику, то вижу хорошо скрытую ярость в глазах отца.

Глава 2

Агония прошлого

– Плесни ещё, – прошу бармена обновить мой стакан.

Хорошо, что Ник организовал выездной бар на своей свадьбе. Только похоже, что этот бар сегодня персонально для меня работает. За коктейлями подходят и сразу возвращаются в свою компанию, но за стойкой сижу только я. Потому что мне, блять, не весело. Сейчас я осознаю, что за все эти годы я так и не смог забыть эту дрянь. Да, вспоминал всё реже, но до конца вытравить её из памяти так и не смог. И стоило только увидеть её, как чёрная волна ярости затопила нутро.

А сейчас я и себя ненавижу. Зла на себя не хватает, когда понимаю, с какой жадностью я поглощал её образ. Вихрь мыслей и мимолётных наблюдений со скоростью света проносились в моей голове, но тогда я даже не успевал фиксировать все изменения в ней. Оглядывал её с такой жадностью, что не успевал сконцентрироваться на чём-то конкретном. Потому что этих изменений слишком много.

Она обрезала свои длинные волосы, которые я, словно одержимый, любил пропускать сквозь пальцы и зарываться в белые пряди всей ладонью. Она накрасила красной помадой свои пухлые губы, от вида которых у меня всегда закипала кровь, хотя раньше предпочитала неброский, светлый макияж. Она похудела, и её, некогда сочная фигура, стала хрупкой, но не менее сексуальной. В её взгляде появилась дерзкая уверенность, а смущение, которое всегда отражалось в её глазах и розовело румянцем на щеках, исчезло бесследно.

Передо мной стояла холодная шикарная сука, а не та юная и доверчивая девчонка, по которой я когда-то сходил с ума.

Та Света и эта, совершенно два разных человека, но я бы всё равно никогда её ни с кем не спутал. Ведь даже под убойным количеством виски, я никогда не забывал. Ни её. Ни нашего прошлого. Ни того, какой блядью она в итоге оказалась.

– Денис, тебе уже хватит, – тишину нарушает голос моего папаши, а его ладонь крепко сдавливает моё плечо. – Мы уезжаем.

– Это свадьба моего дддруга, – приходится бороться с собственным языком, он стал слишком непослушным, – я ещё за…держусь.

– Твой друг давно свалил, – с едва сдерживаемым гневом шипит отец. – Быстро поднимай задницу и домой.

Он подхватывает меня подмышки и стаскивает со стула. Вот нахера это надо было делать? Я же сидел нормально, а теперь из-за него голова кружится и в глазах всё плывёт.

– Вот чё ты постоянно лезешь ко мне, а? Я сам!

– Сам ты должен был не нажираться, а помнить о своей репутации! – яростно рявкает папочка. – Опирайся на меня и старайся не подавать виду, какой ты бухой. Мало ли, ещё снимут на видео и выложат в сеть.

– А тебя только это волнует, да? Только «Империя» всегда важна, – я пьяно усмехаюсь, но всё же опираюсь на отца, который подхватил меня за спину и ведёт на выход.

– «Империя» должна быть и у тебя в прио…

Перебиваю его, потому что внезапно вспоминаю о ней.

– Стой! Ссстой, – мы останавливаемся и я начинаю крутить головой, пытаясь сфокусировать зрение на окружающих гостях. – Где она?

– Кто? – раздражённо спрашивает мой папочка.

– Конфффета.

– Какая, нахрен, конфета?! Ты до белочки допился, сучёныш?

– Мне нужна моя конфета, – почти хнычу и понимаю, что я совершенно пьяный. Ни одной мысли не успеваю поймать, чтобы сказать что-то понятное.

– Будет тебе конфета. Такая конфета будет, что жизнь мёдом не покажется. Дай только домой приехать.

– О, угрозы. Как банально, – я громко смеюсь и отец на меня шикает. Но мне похеру. Пусть бы хоть сегодня отвалил от меня.

Урывками помню, как мы доходим до стоянки и с помощью водителя отец грузит меня на заднее сиденье.

– Конфффета моя…

Мучительно медленно и болезненно выныриваю из пьяного угара в салоне автомобиля. Супер, меня даже не стали вытаскивать из машины.

Стараясь не делать резких движений, медленно вылезаю из тачки и сразу направляюсь в дом. Яркий солнечный свет режет глаза, а в висках долбит каждый сделанный шаг. Нахуя я так нажрался? Света же не стоит этого. Хватит того, что я месяцами беспробудно бухал из-за неё и ещё несколько месяцев лечился в закрытой клинике. Нет уж, больше такого не повторится. Этот срыв должен стать единственным. Перебрал просто потому, что не ожидал её увидеть на свадьбе лучшего друга, вот и всё. Да ещё такой дерзкой и шикарной.

Пройти в свою комнату незамеченным мне не удаётся. В гостиной сидит отец и явно поджидает меня. Сжимаю зубы и сажусь в кресло напротив него.

– Только давай быстрее, мне домой надо, – я даже не стараюсь скрыть свою скуку, ведь ничего нового не услышу.

– Ты какого хера вчера нажрался, сучёныш?!

О, сучёныш – это его любимое. Дальше будет ублюдок, выродок, щенок. Я даже не стараюсь скрыть усмешку, до того всё предсказуемо.

– Так свадьба же.

– Дерзишь, щенок?! – ой, кажется, я перепутал последовательность. – А ты подумал о репутации компании? Как я могу отдать тебе «Империю», если лицо компании нажирается до поросячьего визга?!

– Так не отдавай, – равнодушно пожимаю плечами и не поднимаясь, наливаю себе воды из графина, который стоит на столике возле кресла. В глотке такая сухость, что даже отвечать больно. – Я никогда не стремился владеть твоей «Империей».

– Ты прекрасно знаешь, что ты единственный наследник, так что тебе придётся принимать обязательства, – от гнева рожа отца пошла бордовыми пятнами, но меня это нисколько не трогает. – И я не позволю, чтобы лицом компании был пьяный ублюдок!

– Хватит выставлять меня последним алкашом. Ну перебрал я вчера, что с того? К прошлым запоям не вернусь. А фирмой меня шантажировать не надо, я за неё не держусь. Мы оба знаем, что желание поставить меня во главе и передать мне всё, это лишь твоё желание. Не моё. Запомни это и больше не раскидывайся пустыми угрозами.

– Не смей разговаривать с отцом в таком тоне!

– Ты отец лишь на бумаге, так что не накидывай пуха на себя. На этом считаю наш разговор законченным. Аллочка, – зову помощницу, которая работает в этом доме. сколько я себя помню. Когда она появляется в гостиной, я смотрю прямо на отца, но обращаюсь к ней. – У моего папочки давление подскочило. Проконтролируйте.

Спокойно поднимаюсь в свою комнату, чтобы принять душ, переодеться и быстрее вернуться в свою квартиру. С похмелья всё-таки тяжело держать оборону. Слишком выматывает.

Выхожу из душа и замечаю на прикроватной тумбе стакан с водой и таблетку. Улыбаюсь, и с благодарностью к Аллочке выпиваю спасение от похмелья . Вот такая она всегда. Молчаливая, незаметная, но всегда заботливая и всё подмечающая.

Сажусь на кровать, чтобы обсохнуть и немного передохнуть, и перед глазами тут же появляется образ Светы. Да твою ж мать! Неужели опять она меня будет преследовать?!

Непрошенные воспоминания без спроса окутывают меня тоской и глухой болью.

Если бы я знал, что в Лондоне мне понравилась развратная шлюха, которая пряталась под маской скромной недотроги, то не стал бы так одержимо за ней таскаться. Что я только не делал, чтобы она согласилась просто прогуляться по парку Джубили Гарденс*, который располагался недалеко от её универа. Разузнал, что она живёт в общаге, подговаривал её соседку по комнате, чтобы «случайно» встретить её одну. Да я жрать и спать нормально перестал! Все мысли были о ней, стояк стал постоянным моим спутником и я уже практически не помнил себя без этого ноющего дискомфорта в штанах. Потому что даже при воспоминаниях о её сочных губах, голубых глазах, шелковистых длинных волосах, которые она всегда носила распущенными, член наливался кровью. Я был помешан только на ней. На своей Свете-конфете. Конфетой она стала, когда я узнал, что она жуткая сладкоежка, и потом постоянно приносил ей конфеты. А она радовалась, что у меня аллергия на шоколад. Помню, я тогда сказал, что единственная конфета, на которую у меня нет аллергии, это она.

Боже, каким влюблённым идиотом я был! Презираю себя. Ведь я действительно купился на этот невинный образ. Чувствовал себя самым счастливым дебилом на планете, от осознания, что я первый, что она подарила мне себя. Тем утром прощаться с ней не хотел, но ушёл, только потому что друг из Москвы прилетел.

А потом всё рухнуло. Стас с девушкой своей прилетел и когда планировали вечером отметить их приезд , я показал им фотку, где я со своей Конфетой на колесе обозрения катаюсь. Сказал, что вечером она к нам присоединится и я их познакомлю. Когда встретил недоумевающий взгляд Роминой девчонки, то ещё не знал, что уже через минуту умру.

– А её не Света зовут? – неуверенно спрашивает деваха. Я ведь даже имя Ромкиной девки не запомнил, а потом оно мне и не надо было.

– А что?– А ты что-нибудь знаешь про её прошлую жизнь?

– В каком смысле? – мне уже не нравились эти настораживающие вопросы. Что она хочет сказать?!

– Может ты лучше у неё спросишь? Если не знаешь, конечно. А то может я лезу не в своё дело и вас всё устраивает.

Она как-то нервно посматривает на Рому, но по нему видно, что он тоже ничего не понимает.

– Начала – говори, – требовательно заявил я.

– Ты не подумай, я с ней лично не знакома, мы просто в одном университете учились, только на разных курсах, но её все знали. В универский чат кто-то слил фотки, где она с двумя парнями, нашими студентами, развлекалась.

– Развлекалась? Что ты хочешь сказать? – угрожающе тихо спросил я. Ни одной чёткой мысли в голове не было, я лишь чувствовал жгучую ярость, что на мою девушку, самую скромную и нежную из всех, смеют такую грязь выливать.

– Ну что она сексом с ними занималась, – смущённо отвечает эта сука. – Подожди, может я сейчас найду фотки. У меня были сохранены в галерее, давно её не чистила.

И я жду. Жду целую вечность, пока она не подсовывает мне под нос свой телефон.

– Вот. Видишь, я не вру. О ней полгорода знали, хотя эти фотки быстро удалили из всех чатов и сетей, но у многих они остались.

На фотках она. Моя Света-конфета. Почти голая, с закрытыми от наслаждения глазами, а с ней двое мужиков. Один лапает её голые сиськи, другой стягивает с неё трусы. На других фотках примерно такие же кадры, но там она уже полностью раздета. Один рукой ласкает её между ног, другой стоит на коленях с голой задницей и маячит перед её лицом своим мерзким членом. Разные позы, разные кадры. На всех она бесстыдно наслаждается процессом.

Мне плохо. Комната начинает вращаться и я буквально падаю на пол, потому что ноги не держат, всё тело становится ватным.

– Этого не может быть, – неосознанно бормочу себе под нос, – она же девственница. Я знаю. Знаю.

– Была когда-то, – говорит девка.

– Нет, – поднимаю глаза на Ромку. Сейчас даже не осознаю, что обсуждаю с другом недопустимое. – Мы сегодня первый раз переспали. Она девственницей была.

– Ого, значит и это правда? – его подруга удивлённо продолжает меня добивать. – А я думала, что уж это точно сплетни.

– Что правда? – растерянно уточняю. Не думаю, что что-то ещё может быть хуже.

– Ходили уверенные слухи, что она уже не раз восстанавливала себе девственность. Папаша у неё какой-то депутат и она может себе это позволить. Только я в это не верила, звучало, как фантастика.

– Фотки мне скинь.

Потом я их выпер. Не мог видеть их сочувствующие рожи. Бухал двое суток, а потом захотел просто вытереть ноги об эту шлюху. Доказать самому себе, что похуй на неё.

Доказал.

Только потом никогда не мог забыть её хрупкую фигуру у моих ног, когда я уходил. Её заплаканное лицо ещё долго провожало меня в алкогольную отключку.

Когда мой папаша узнал, что я уже несколько месяцев не посещаю учёбу, он прилетел и забрал меня в Москву. Поместил в какой-то реабилитационный центр для лечения алкозависимых, а после выздоровления я продолжил учёбу в Москве. После получения диплома он стал подтягивать меня в дела фирмы, и параллельно я обучался в бизнес-школе. Загруженность очень помогала мне стирать воспоминания и я всё реже вспоминал свою адскую одержимость той невинной лживой твари. Но я до сих пор не могу сдержать секундного, внутреннего оцепенения, когда где-то слышу имя Света.

Ерошу волосы, прогоняя неприятные воспоминания и начинаю переодеваться. Пора валить из этого мрачного дома. И надо как-то смириться, что теперь мы с ней можем пересекаться. Если следующей встречи суждено случиться, то я уже буду к этому готов и покажу ей, что я на самом деле к ней равнодушен.

*Джубили Гарденс – общественный парк на Южном берегу в лондонском районе Ламбет.[1]

Глава 3

Конец мнимой свободе

Стучу в массивную дубовую дверь отцовского кабинета и после глухого «входи», захожу в кабинет и останавливаюсь напротив письменного стола, за которым вальяжно сидит папа. Молниеносно считываю его спокойное настроение и чувствую резкое облегчение, которое, конечно же, не показываю ни одной эмоцией. Ведь в нашем доме яркое выражение чувств и эмоций не приветствуется.

– Присядь, – с долей высокомерия распоряжается отец и я не смею ослушаться.

Сажусь на обитое тёмно-коричневой кожей кресло и терпеливо жду, что он расскажет мне причину моего присутствия здесь.

– Дочь, ты помнишь о том, что ты упустила свой шанс выйти замуж за Баринова Никиту?

– Да, – негромко отвечаю.

Я так же помню, что сразу после того, как Никита отказался от нашей свадьбы, я почти неделю лежала в больнице. И отцу было плевать, что он просто полюбил другую девушку. Виновата все равно была я, потому что не смогла его заинтересовать.

– Тогда ты должна помнить, что тогда я предлагал тебе выбор между Никитой и более влиятельным человеком – Григорием Смоленским.

– Помню.

Конечно, я помню. Потому что это был выбор без выбора. Выбора нет, когда в перспективе, либо парень моего возраста – красавчик, да ещё и тот, с которым я иногда встречалась на приёмах и официальных вечерах, либо ровесник моего отца – Григорий Смоленский, который через три года отметит свой полувековой юбилей. Очень известный на всю страну бизнесмен, между прочим. Владеет широкой сетью ресторанов класса люкс и в списке самых богатых людей России занимает далеко не самое последнее место. К своим сорока семи годам он уже обладал приличным животом, хотя это его практически не портило, благодаря высокому росту, который с лихвой компенсировал отсутствие подтянутой фигуры. В последние месяцы он стал частым гостем в нашем доме и я понимала, что эти визиты связаны со мной. После его ухода, мне всегда приходилось по часу принимать душ, чтобы отмыться от его сальных прикосновений к моей руке и похотливых взглядов.

– Отлично. Через пару дней будет благотворительный вечер и там вы познакомитесь поближе. Свадьба скоро, так что вам надо почаще мелькать перед прессой, чтобы не было нелепых слухов, что свадьба договорная или ещё что-то подобное. Я надеюсь, что у тебя нет возражений и меня не ждут сюрпризы?

Позволяю выработанной годами апатии побороть панику и внутренний протест. Я же понимала, что моя мнимая свобода имеет временный характер. Удивительно ещё, что спустя почти год, после расторжения договора с Бариновыми, я всё ещё свободна. Хотя… возможно я буду более свободной, когда выйду замуж за Григория? Тут же отметаю эту нелепую мысль. Если слухи о его жестокости верны, то я лишь поменяю одного палача на другого. Но и тут я ничего не решаю. Ведь один мечтает избавиться от меня, а другой грезит обладать мною.

– Света! – резкий окрик отца выводит меня из тяжёлых мыслей. – Ты меня поняла?!

– Да, папа. Всё понятно.

– Смотри мне! Я планирую в скором будущем снова выдвигаться на пост мэра, так что репутация сейчас самое главное.

Да она всегда для тебя главная, мысленно усмехаюсь я. Только вот интересно, на его репутацию не повлияет, что он выбрал для своей двадцатичетырехлетней дочери мужика вдвое старше неё, да ещё и того, кого пару лет назад полоскали все новостные каналы? Якобы, он избил свою любовницу до такого состояния, что она попала в реанимацию с черепно-мозговой травмой и другими следами побоев. Конечно, с его связями удалось всё быстро замять и девушка заявление так и не подала, но из моей памяти эта информация не исчезла.

Я помню.

И я боюсь.

Но ещё больше я боюсь отца. И моя цель побыстрее покинуть этот дом, важнее страха пред будущим мужем. Да и вполне возможно, что те новости действительно были ложью. Может он вполне адекватный и я смогу с ним договориться, уехать после свадьбы куда-нибудь подальше и жить отдельно?

Вздыхаю, потому что давно не верю в подобное. Зло есть зло и никакое оправдание не сделает его добрее. И то, как он до омерзения пожирает меня глазами, не позволяет моим мечтам расправить крылья надежды.

– Света, твою мать! – гневный голос возвращает меня в реальность. – Какого чёрта ты молчишь?!

– Прости, пожалуйста. Просто новость слегка неожиданная, вот я и задумалась. Но тебе не о чем переживать, – спешу успокоить нервничающего отца. – Твоя репутация не пострадает.

Папа внимательно меня разглядывает, а потом согласно кивает. Слава Богу, успокоился!

– Не забудь, через пару дней благотворительный вечер, так что продумай свой образ, деньги на карточке я пополнил. И запомни, Гриша не любит безвкусицу и вульгарщину. Ты всё-таки из высшего общества, вот и одевайся соответствующе. Ничего кричащего, поняла?

– Да, папа. Спасибо, что предупредил, – я мастерски придаю своему голосу искренность и папа так и не слышит реального сарказма.

– На этом всё, иди к себе. Я уже устал от тебя.

Он небрежно машет рукой в сторону двери и не дожидаясь моего ухода, погружается в изучение каких-то бумаг.

Спешу вернуться в свою комнату, пока он не предумал. Сажусь на край кровати, но унять мелкую дрожь не могу. Хоть я уже давно жила с постоянным предчувствием того, что отец обо мне скоро вспомнит, но сегодняшнее заявление всё равно стало неожиданным. Оказалось, что к новости о том, что ты станешь женой неприятного друга отца, невозможно подготовиться.

Встаю и сажусь на пуф перед туалетным столиком. Долго смотрю на себя в зеркало. Мысли не путаются, напротив, в голове всё ясно и понятно. Осталось только смириться, ведь они уже обо всем договорились. Интересно, а о свадьбе меня предупредят заранее или однажды утром я просто увижу в своей комнате свадебное платье и мне скажут, что через час у нас бракосочетание? Становится смешно, но это не радость. Это истерика пытается прорваться сквозь глухую стену равнодушия, которое я искусственно взрастила в своей душе. Иначе я бы просто свихнулась в этом аду. Осталось только понять: после свадьбы мой ад закончится или же это будет новый круг?

Глава 4

Фальшивые улыбки

Оглядываю себя в зеркале и остаюсь довольна образом. Светлые волосы стали ещё короче, благодаря крупным локонам, а неброский макияж глаз подчеркнёт моя неизменная красная помада. Конечно, я помню, что должна выглядеть скромно, но не могу не выразить свой внутренний протест хотя бы яркой помадой в тон платью.

Поправляю длинные серьги и колье-чокер, и кручусь перед зеркалом, чтобы со всех сторон рассмотреть себя. Мне очень нравится то, что я вижу. Красное платье классического оттенка с одним оголенным плечом, а с другой стороны полностью закрывая плечо и руку длинным рукавом, повторяет каждый изгиб моей фигуры и придаёт мне некий шарм. Не сомневаюсь, что от отца мне влетит за дерзкий цвет и слишком высокий вырез вдоль бедра, но это будет потом, когда мы окажемся дома. А сейчас я чувствую себя неотразимой и это именно то, что мне нужно, чтобы пережить сегодняшний вечер.

Кто сказал, что мои последние дни свободы должны быть унылыми и мрачными? Мне вполне хватает беспросветной темноты в душе. Но по ту сторону я никого не пущу. С меня хватило того, что однажды я доверилась Денису. Поверила, что мои чувства искренние, что он сможет меня защитить ото всех. Поверила, что рядом с ним со мной больше не произойдёт ничего ужасного. Но если уж быть честной и объективной, то надо признать, что многих демонов и жуткий ужас после того случая, Денис смог побороть. И ему можно сказать спасибо не только за это. Благодаря ему я теперь знаю вкус счастья. И хоть я смогла только пригубить его, но я хотя бы знаю, что бывает не только плохо и больно.

После нашей неожиданной встречи на свадьбе Никиты и Несс, я снова постоянно думаю о нем. Но сейчас заставляю себя прогнать непрошенные воспоминания. Сегодня мне надо настроиться на то, чтобы пережить не только благотворительный вечер, но и последствия своего непослушания уже после него. Представляю, как папочка разозлится, когда на приёме увидит, что я его ослушалась. Зато мне как раз на руку, что он слишком занят, чтобы заехать домой перед вечерним мероприятием, иначе мне пришлось бы собираться заново.

Кидаю последний взгляд в зеркало, беру клатч и на высоких каблуках в тон платью, покидаю комнату. Меня уже давно ждёт водитель. Не стоит своим опозданием давать отцу лишний повод для наказания.

Называю на входе своё имя и беспрепятственно прохожу в наполненный людьми зал. Оглядываю приглашённых гостей и нахожу среди них своих знакомых. Направляюсь к ним, прихватив по пути бокал шампанского.

– О, Света, привет, – увидев меня, со мной здоровается Анна, молодая жена одного из депутатов. – Давно пришла?

Подхожу к ней и её компании, в которой знаю почти всех, кроме двух девушек.

– Всем привет, – приветствую сразу всех и прижимаюсь с Аней щеками в фальшивых поцелуях. – Только что приехала.

– Познакомься с Верочкой и Ритой, это дочки моего Валеры. Вернулись из-за границы и вливаются в новую жизнь.

– И как вам приём? Нравится?

На мой вопрос Вера лишь пожимает плечом, а вот Рита вполне искренне спешит поделиться своими впечатлениями. Возможно, это потому что она младше своей сестры и ещё не научилась держаться официально и сдержанно.

– Если честно, то мне скучно. В Вене было гораздо интереснее. Но папа сказал, что мы должны чаще присутствовать на подобных мероприятиях, ведь ближайшее время нам предстоит жить в России.

Вера почти незаметно щипает сестру за руку и та замолкает. Мысленно усмехаюсь подобной манере, но по правилам этикета делаю вид, что не заметила и обращаюсь уже к Вере.

– Должно быть вы соскучились по родному городу?

– Везде есть свои плюсы, – равнодушно отвечает она.

– Свет, а ты же тоже недавно была заграницей? – спрашивает Миша, с которым я знакома уже очень давно.

– Да, но ничем впечатляющим поделиться не могу.

И не смогу никогда, потому что единственная моя заграница была, когда я училась в Лондоне. Всё остальное блеф, который мой папа успешно распространяет, чтобы скрыть моё отсутствие.

Внезапно чувствую крепкую хватку выше локтя и обернувшись, вижу отца, который неискренне улыбается нашей компании.

– Добрый вечер, – он вежливо здоровается со всеми, а потом обращается ко мне. -Дочка, а я и не заметил, когда ты пришла. Кое-кто хочет с тобой поздороваться.

Растягиваю губы в ответной пластиковой улыбке и притворяюсь наивной дурочкой. Хотя дура и есть. Зачем нарываюсь?

– Так я не прячусь, любой желающий поздороваться со мной, может это сделать.

Пальцы на моей руке сжимаются сильнее. Как предусмотрительно он схватил меня за руку, обтянутую рукавом. Как раз не будет видно синяков, которые от такой хватки проявятся уже через полчаса.

– Увидимся позже, – говорю нашей компании и покорно направляюсь с отцом в другой конец зала.

– Это что за поведение? – не прекращая приторно улыбаться окружающим, цедит он сквозь зубы. – Забыла, как надо себя вести? И что за внешний вид? Я же предупреждал, чтобы выглядела достойно!

– Это обычное вечернее платье. Длинное, в меру закрытое.

– Не дерзи! Сейчас же пойдёшь и сотрёшь помаду. Грише такое не понравится.

– Хорошо, – соглашаюсь, потому что моя мнимая бравада быстро исчезла перед бесконтрольным чувством страха, который на уровне инстинкта заполнил всю меня. Ярость в холодных глазах отца никогда не позволит моей смелости поднять голову.

– Гриша, – елейным голосом отец обращается к своему будущему зятю, к которому мы так спешили. – Света только что приехала и сразу поспешила поприветствовать тебя.

Григорий со слащавой улыбкой обхватывает обеими руками мою ладонь и склонившись, прижимается липкими губами к моей руке. Не без усилий сдерживаюсь, чтобы не вытереть руку об собственное платье.

– Очень рад видеть.

– Добрый вечер, Григорий Валентинович, – заставляю себя улыбнуться и освобождаю свою руку.

– Света, ну что ты, мы же договаривались. Просто Гриша.

– Да, конечно. Извини, ещё не привыкла.

– Это поправимо. Мы теперь будем видеться чаще.

Делаю глоток из своего бокала и Гриша тут же забирает его, и ставит на поднос проходящего официанта. Никак не комментируя свои действия, он вновь заводит со мной разговор, совершенно не обращая внимание на отца, который всё это время молча стоит рядом. Видимо, боится спугнуть будущего жениха и не перетягивает внимание на себя.

– Светочка, а как ты относишься к опере?

Внутри меня передёргивает от этого слащавого обращения, но лишь прячу чувство неприязни за очередной вежливой улыбкой.

– Если честно, то не могу назвать себя ценителем оперной музыки.

Он хмурится и я понимаю, что дала не тот ответ, к которому он подготовился.

– Но Света на оперном концерте была лишь раз, да и то довольно давно, – папа спешит сгладить неловкость из-за моего неподходящего ответа. – Уверен, если бы она вновь посетила оперу, то её мнение изменилось бы в лучшую сторону.

Григорий снова оживляется и протягивает мне свою раскрытую ладонь. Мне же ничего не остаётся, как вложить свою руку в его.

– Тогда я рад, что у меня есть возможность пригласить тебя на концерт. Думаю, что в моей компании ты почувствуешь любовь к оперной музыке. Согласна?

– Как я могу отказаться? – надеюсь, что сарказма никто из них не заметил.

– В таком случае завтра в семь я за тобой заеду. У меня как раз есть два билета в вип-ложу.

– Какое неожиданное совпадение. Благодарю за приглашение.

Мои мучения от этой приторной беседы спасает приглашение ведущего занять свои места, что говорит о скором проведении официальной части вечера. Ведь вечер благотворительный, а значит всем спонсорам надо уделить внимание.

Кто бы знал, как меня тошнит от этого всего. От фальшивых улыбок, заученных комплиментов, от игры, результат которой заведомо известен всем игрокам.

– Простите, я присоединюсь к вам чуть позже. Мне надо поправить макияж, – и даже не дождавшись их согласия я спешу покинуть зал.

Мне просто надо перевести дух.

Покидаю зал и пройдя в конец коридора, сворачиваю в небольшой холл, в котором стоят два кресла и небольшой стеклянный столик с журналами и вазой цветов. Буквально падаю в мягкое кресло, откидываю голову на спинку и с неимоверным облегчением выдыхаю. Прикрываю глаза в попытке отключиться от окружающего мира хотя бы на пару минут. Но у меня нет даже этого времени на передышку, потому что я слышу голос, который безуспешно пыталась забыть последние две недели.

– От кого сбежала?

Открываю глаза и встречаюсь с единственными в мире глазами, в которые когда-то мечтала смотреть всю жизнь.

Денис. Мой Дионис.

Глава 5

Потеря контроля

Что я там говорил? Буду готов к следующей встрече с ней? Нихрена подобного! Я увидел её сразу, как только она вошла в зал. Дышать, блять, перестаю и боюсь моргнуть лишний раз. Пользуясь тем, что стою в относительно укромном месте, разглядываю её, будто она самое прекрасное, что мне доводилось видеть. Да к чёрту! Признаю, что это действительно так. Дерзкая, отстранённая, яркая. Не сомневаюсь, что каждый мужик из здесь присутствующих, пускает на неё слюни и хочет трахнуть. И я, сука, не исключение.

Но я не позволю её красивому личику снова затуманить мне голову. Больше дураком я не буду. И избегать её не стану. С чего вдруг? Она вот прекрасно проводит время, мило улыбается Смоленскому, мужику вдвое старше неё. Даже не сомневаюсь, что это её новый ёбарь.

Тогда какого чёрта от этой мысли становится тошно? Какого, спрашивается, хера, я уже две недели, со свадьбы друга, одержим ожиданием скорой, неизбежной встречи с ней?! И ведь даже мысли не возникает, что мы можем больше не пересечься. Почему нутро кипит каждый раз, когда представляю, как она отдаётся кому-то другому? Когда я перестану вспоминать нашу единственную ночь, когда Света принадлежала лишь мне и я, как последний идиот, в это верил?

Сука! Да когда же это закончится, а?! Снова башка забита только ею. А мне сегодня надо навести контакты с парочкой возможных выгодных бизнес-партнеров. Ведь все мы прекрасно понимаем, что подобные мероприятия, типа благотворительности, это отличный повод для налаживания новых знакомств и привлечения новых партнёров.

Заставляю себя прекратить наблюдение за Светой и подхожу к отцу, который оживлённо беседует с нашей давней знакомой и одновременно стабильным партнёром – Анастасией Владимировной.

– Добрый вечер, Анастасия Владимировна, – включаю всё своё обаяние. – Вы, как всегда, неотразимы. Не знал, что вы вернулись. Как успехи в вашем заграничном филиале?

Быстро теряю нить дальнейшего разговора, потому что мне мешает постоянно теряющаяся из вида красная точка. Перемещающиеся люди и обслуживающий персонал всё время мешают мне контролировать её местонахождения. Стараюсь проявлять участие в беседе, но когда замечаю, что красное платье мелькает около выхода, тут же вежливо завершаю нашу беседу.

– Прошу меня извинить, мне надо поздороваться с давним знакомым.

Отец хмурится, ему явно не понравилось, что разговорам о бизнесе и рассуждениям о новой стратегии расширения рынка сбыта, я выбираю кого-то менее перспективного. Но, как и всегда, меня мало волнует его мнение.

Быстро пересекаю зал и оказавшись в длинном коридоре, успеваю заметить мелькнувший красный силуэт за поворотом в конце фойе*. Не трачу времени на анализ, зачем я вообще пошёл за ней, иду следом и оказываюсь в маленьком, уютно обустроенном холле. Света расположилась в кресле и откинув голову на спинку, закрыла глаза. Вижу, что она напряжена и в то же время выглядит безмятежно. Нежно. Невинно.

Позволяю злости заполнить меня, потому что чувствую, что опять поддаюсь на её лживый образ.

– От кого сбежала?

Она открывает глаза и я разбиваюсь о прозрачные голубые небеса её глаз.

Они ни капли не изменились. Именно такие, какими я их помнил все эти годы. Сейчас я понимаю, что у меня не было ни единого шанса забыть этот невероятно чистый цвет. Какая ирония, что эта завораживающая чистота принадлежит такой лживой суке.

– Просто хотела побыть одна.

– Неужели богатый ресторатор не смог удержать твой интерес? – не скрывая сарказма, спрашиваю я.

Она какое-то время пристально смотрит на меня, прежде чем ответить.

– Мне вот интересно, какой ответ ты от меня ждёшь?

Пожимаю плечами. Я ведь и сам не знаю. Я даже не знаю, зачем пошел за ней. Но ей-то это знать не обязательно.

– Честного. Для разнообразия.

– Ты и честность? – с усмешкой спрашивает она. – Это что-то новенькое.

– Кто бы говорил, – отвечаю, но смутное недоумение из-за её ответа тяжёлым осадком оседает в душе.

Что она имеет ввиду? Из нас двоих только она играла лживую любовь.

– Оу, а может у тебя тут ещё одно свидание, а я мешаю? – язвительно спрашиваю.

– Я не намерена слушать твои оскорбления, – она встаёт с кресла и успевает сделать лишь пару шагов, чтобы пройти мимо меня, до того, как я удерживаю её за руку. Рывок на себя и она впечатывается мне в грудь. Перехватываю её за талию и толкаю к стене, сразу же плотно прижав своим телом. От лёгкого удара о стену она охает. Но, к чёрту! Я не собираюсь с ней нежничать. Наши взгляды скрещиваются и через мгновение, не давая себе ни секунды на размышления, я впиваюсь в её полные губы.

Её вкус разрывает связь с реальностью.

Я дома.

С жадностью поглощаю давно забытый вкус. Провожу языком по её губам и они тут же раскрываются, приглашая меня в рай. Наши языки сплетаются в долгожданной встрече, пытаются утолить дикую тоску по давно забытым ощущениям. Осознаю ли я, где нахожусь? Конечно, нет! В моих руках жар единственного тела в мире, которым я мечтал обладать, а её запах заполнил всю дыхательную систему. На мгновение отрываюсь от её губ, чтобы хапнуть кислород и буквально глохну от того, что слышу.

– Дионис, – на выдохе стонет моя Конфета.

И это отрезвляет.

Опять её манипуляции. Опять она пытается мне внушить, что я для неё Бог. Что единственный для неё. Но я давно понял, что ей без разницы, кому отдаться.

Лицемерка.

Пытаюсь справиться со сбившимся дыханием и немного отстранившись, смотрю на неё. Образ слегка расплывчатый и мне приходится приложить усилия, чтобы сфокусировать свой взгляд на красивом лице.

– Не смей никогда ко мне так обращаться, – шиплю ей в лицо и обхватив её тонкую шею ладонью, прижимаю Свету к стене.

Припухшие от поцелуя губы слегка приоткрываются в немом шоке, но она лишь смотрит на меня широко открытыми глазами. Вижу, что Света так же шокирована произошедшим, как и я.

– Пошла прочь, – тихо говорю и убираю свою руку от её шеи.

Делаю шаг назад и этого оказывается достаточно, чтобы она тут же прошмыгнула мимо меня. А я упираюсь лбом в стену и пытаюсь справиться с бешеным биением пульса.

Блять! Как я мог потерять контроль?! Мне же плевать на неё.

Какая-то одержимость, не иначе.

*Фойе – термин, который обозначает просторное помещение в общественном здании. Фойе обычно находится у входа в здание, но иногда – это коридор, окружающий главный зал.[1]

Глава 6

На его территории

Ещё не до конца проснувшись, чувствую пульсирующую головную боль. Приоткрываю один глаз и убеждаюсь, что проснулась раньше будильника почти на час. С досадой понимаю, что уже не усну. Из ящика прикроватной тумбы достаю таблетку обезболивающего и запиваю стаканом воды из графина, который всегда стоит здесь же, на тумбе. Трогаю затылок и нисколько не удивляюсь, когда нащупываю небольшую болезненную шишку. Что ж, это я даже легко отделалась за свои выходки.

Вспоминаю, что после вчерашнего дикого поцелуя с Денисом, буквально сбежала домой. Написала отцу, что мне стало плохо, только когда уже ехала с водителем домой. Весь вечер мысли были заняты только поцелуем Дениса. Зачем он меня поцеловал? Хотел унизить? А я? Какого чёрта, я с таким пылом отвечала ему? Надо было его оттолкнуть, а мне даже мысль такая в голову не пришла. Да какая такая мысль, когда после прикосновения его губ, из головы исчезло абсолютно всё. Какая же я тряпка!

Погрузившись в свои мысли, не сразу заметила, что в проёме двери моей комнаты стоит Паша, чтобы проводить меня к отцу. Внутренности сжались от страха. Раз Паша пришёл за мной, значит папа не планирует заканчивать разговор без него. Но не подчиниться я не могу, поэтому безропотно иду. Но, как только я вхожу в кабинет, отец сразу же говорит, что сегодня он справится сам и Паша ему уже не нужен. После того, как оказываемся в кабинете одни, отец начинает свой монолог. Буквально брызжет слюной мне в лицо, орёт так, что в его глазах лопаются сосуды. Так сильно жаждет донести до меня, какая я не благодарная. Выглядела, как шлюха. Опозорила его перед Гришей. Посмела перечить будущему мужу и высказывать своё мнение. Пару раз приложил меня головой о стену и сказал радоваться, что завтра у меня свидание с женихом, а иначе моим воспитанием занимался бы Паша.

Что ж, снова прощупывая шишку, я действительно радуюсь, что легко отделалась. Может, наличие жениха и частые свидания с ним действительно станут оберегом от папочкиного гнева? Хочется надеяться на это. Но и мне действительно надо вести себя потише, не стоит провоцировать папу на наказания.

Головная боль постепенно стихает и приняв душ, я начинаю собираться на новую работу. До сих пор удивляюсь, что папа разрешил мне работать. Конечно, прежде чем дать своё согласие, он тщательно проверил фирму моего работодателя. Так же посоветовался со своим пиарщиком и поняв, что его карьере будет очень выгодно, если дочь будущего мэра будет работать, а не вести беззаботную обеспеченную жизнь, согласился.

Осматриваю себя в зеркало и заметив на шее пару светлых синяков от вчерашних разборок с отцом, решаю надеть сливочно-жёлтого цвета блузку с воротником-стойкой и чёрные классические брюки. Конечно, это немного закрытый образ для знойной погоды, но следы скрыты и этого мне достаточно. Завершаю образ лёгким макияжем и натуральным оттенком блеска для губ.

Улыбаюсь своему отражению и переставляю свою любимую помаду чуть в сторону.

– Сегодня будет замечательный день, так что защита мне не понадобится, – совершенно не чувствую себя глупо, когда изредка подбадриваю сама себя. Главное, что мне это помогает. – И я на разу не вспомню о НЁМ. – подмигиваю своему отражению и покидаю комнату.

Внизу встречаюсь с отцом.

– Решила составить мне компанию за завтраком? – недовольно спрашивает он.

Даже не удивляюсь, что он не поздоровался. В нашей семье это норма. Уважение проявляем только публично.

– Нет, я сегодня без завтрака. Тороплюсь на работу, первый день надо прийти пораньше.

– Так иди. Не трать время.

Ничего не отвечаю и просто наслаждаюсь тем, как быстро настроение скачет вверх. У меня такое чувство, что сегодня будет просто замечательный день. Может даже случиться что-нибудь хорошее. Осталось только где-нибудь позавтракать, потому что из дома я вышла специально пораньше, лишь бы не начинать утро за совместным завтраком с папой. Не настолько рано мне надо идти на работу, как я сказала. Жаль, что задерживаться не получится.

Водитель высаживает меня у здания БЦ*, в котором мне предстоит работать и когда он уезжает, перехожу дорогу в кофейню напротив и наслаждаюсь там завтраком из ароматного круассана с вкусным латте, и долгожданным одиночеством.

Дождавшись подходящего времени, поднимаюсь на пятый этаж, где наша дизайнерская фирма занимает правую часть этажа. Руководитель – Татьяна Аркадьевна, провела экскурсию и поручив меня моей наставнице, дизайнеру Наде, ушла к себе в кабинет.

Я устроилась в студию дизайна интерьеров, которая занимается ремонтом и создаёт дизайн-проект для любых коммерческих помещений. Будь то магазин, салон красоты, офис или клиника. Как сказала Надя, для особых клиентов даже занимаемся разработками интерьера для частных квартир или особняков. Штат дизайнеров у нас достаточно большой, но я пока буду в должности младшего дизайнера. Но это вполне ожидаемо, ведь опыта у меня нет и к частным заказам меня пока не допустят.

Дизайнеров в нашей фирме всего шесть и только у трёх есть стажеры, как я. Каждый дизайнер имеет свой кабинет, а мы работаем в общем зале, только каждое рабочее место отделено высокими перегородками. Мне показали мой стол с компьютером и всем необходимым атрибутом для работы. Обустроившись на рабочем месте, я просматривала законченные проекты, ознакомилась с внутренним распорядком и даже не заметила, как время приблизилось к обеду.

В компании Нади и ещё нескольких коллег мы решили пообедать в кафе на первом этаже. Большинство сотрудников БЦ обедали там. Моя скованность вроде бы никого не смутила, явного допроса не было, хоть я и понимаю, что всем любопытно узнать побольше о новой коллеге. Конечно я немного рассказала о себе, но больше мы обсуждали специфику нашей работы, так как мне всё было интересно.

За оживлённой беседой время перерыва пролетело незаметно и закончив обед мы вышли в холл. Ждём лифт и вдруг на моё плечо ложится чья-то рука, и меня разворачивает к себе…

Денис.

– Что ты здесь делаешь? – гневно сверкая глазами, тихо спрашивает он.

Надя и остальные удивлённо смотрят на нас и это помогает мне быстро справиться с удивлением.

– Тебя это не касается.

Подъезжает лифт и в его открывшиеся двери заходит моя компания.

– Свет, ты едешь? – спрашивает Лариса, которая с нами обедала.

Успеваю сделать шаг в их сторону, но Денис хватает меня чуть выше локтя и удерживает.

– Она на следующем поедет, – отвечает он за меня.

Коллеги недоуменно переглянулись, но двери лифта закрываются, а мы остаемся. Хорошо, что не одни, людей в холле достаточно много.

– Я повторяю вопрос. Что ты здесь делаешь?

– Я должна отчитываться перед тобой? – злобно спрашиваю в ответ.

– Ты на моей территории, так что да, должна.

– А ты ничего не перепутал? Корона не жмёт? – приправляю свой сарказм улыбкой. – Может, территория и твоя, но не я. Так что отчитываться, уж извини, не буду.

– Захочу и ты будешь моей. Так что лучше не нарывайся и чтобы я больше тебя здесь не видел. Ясно?

– Мне твоё разрешение не нужно. Ясно? – освобождаюсь из его хватки, скрещиваю руки на груди и не отвожу от него взгляд. Наслаждаясь дикой яростью, которая искажает его лицо. – Или ты меня до сих пор не забыл и поэтому бесишься?

Ох, знаю, что ступаю на опасную тропинку, но рядом с ним мои тормоза и здравый смысл отказывают.

– Ты! – поняв, что слишком громко крикнул, он тут же понижает тон до яростного шёпота. – Думай, что несёшь!

– А ты не подходи ко мне и я буду делать вид, что тебя нет.

– Чтобы я больше тебя в этом здании не видел, поняла?

В этот момент приезжает новый лифт и я неторопливо прохожу в его открытые двери. Прямо смотрю в стальные глаза Дениса и отвечаю.

– В таком случае, тебе лучше самому здесь не появляться. Потому что я в этом центре буду каждый день, – делано равнодушно пожимаю плечами. – Или же избегай встреч со мной, раз уж тебе так невыносимо меня видеть.

Двери лифта закрываются и меня начинает бить крупная дрожь. Вихрь эмоций накрывает с головой и вместо офиса я несусь в женский туалет, чтобы прийти в себя. Упираюсь руками на столешницу по обе стороны от раковины и смотрюсь в зеркало. Грудь часто вздымается, в глазах безумный блеск, прерывистое дыхание дополняет мой образ.

Что он здесь делает? Неужели тоже работает тут в одной из фирм? Когда мы встречались, он рассказывал, что из очень богатой семьи. Может это действительно его бизнес-центр? Но в таком случае я точно не хочу здесь быть.

На смену панике приходит чувство гордости и самоудовлетворения. Я сделала это! Я смогла ему ответить! Я не позволила унизить себя в очередной раз.

Но сердце до сих пор ходит ходуном от неожиданной встречи. Беру себя в руки, делаю несколько раз вдох-выдох и возвращаюсь на своё рабочее место. Ко мне тут же подходят мои коллеги, и естественно, начинают расспрашивать о случившемся.

– Откуда ты знаешь Гордеева младшего?

– А что, есть ещё и старший? – пытаюсь отделаться шуткой.

– Ну да, его отец. Они крупнейшие бизнесмены. Поставщики бытовой техники по всей стране. Так откуда ты его знаешь?

– Да так, учились в Лондоне когда-то. Там пересекались несколько раз, – стараюсь отвечать максимально равнодушно.

– Но сегодня вы не общались, как друзья.

– А мы и не друзья. Просто знакомые.

Вру без всякого угрызения совести. Ну а что? По нашему диалогу и так было понятно, что мы не ладим.

– Понятно. Жаль. А то может быть познакомила бы меня с ним? – спрашивает Милана, ещё одна наша сотрудница.

Где-то внутри неприятно кольнуло и молнией прошило раздражение на неё. Но я даже разбираться не хочу, в чем причина такой реакции.

– Поверь мне, это не тот человек, с которым тебе хотелось бы быть знакомой.

На этом все расходятся, потому что видят, что я не хочу обсуждать эту тему. А Надя остаётся, чтобы дать мне первое задание. Мне необходимо до конца рабочего дня предоставить несколько цветовых решений для эскиза, по оформлению будущего люксового магазина посуды. Останавливаю её, когда она уже разворачивается уходить.

– Надь.

– Да?

– А этот Гордеев тоже в нашем центре работает?

– Да. У них тут офис на двух этажах. Седьмой и восьмой. Кстати, мы им дизайн-проект всего помещения делали, – не без гордости говорит она.

– Круто, – это всё, что я смогла ответить.

Дальше я постаралась сосредоточиться на работе и гнать подальше мысли о Денисе. Получалось плохо, но я старалась. В планшете успешно создала несколько 3D различных цветовых макета и к вечеру отдала Наде. Она всё просмотрела и искренне похвалила меня. Ей действительно очень понравилось.

А когда закончился рабочий день, я поторопилась домой. Водитель за мной уже приехал, а мне ещё предстояло ехать в оперу со своим противным женихом.

Только оказавшись в машине, я смогла расслабиться. Слава Богу, что уходя домой, я нигде не встретилась с Денисом.

*БЦ – здание Бизнес-центра, в котором множество различных фирм арендуют помещения.[1]

Глава 7

Делаю всё, что должна

Поправляю перед зеркалом идеально выпрямленные волосы, убеждаюсь в том, что бледные синяки на шее незаметно скрыты тоналкой, а платье-футляр тёмно-зелёного цвета сидит на мне вполне скромно. Втиснув ноги в замшевые лодочки на невысоком каблуке, спускаюсь в гостиную. Заметив моё присутствие Гриша прекращает беседу с отцом и направляется мне на встречу.

– Светочка, ты очаровательна, – слащаво улыбаясь, он протягивает мне руку.

Меня же начинает мутить от одной только мысли, что он снова коснётся моей кожи своими губами. Поэтому играю дурочку и, я надеюсь, с милой улыбкой полной искренности, лишь пожимаю его ладонь в ответ.

– Спасибо, Гриша. Ты, как всегда, щедр на комплименты.

Его взгляд вспыхивает недовольством, но противная улыбка не исчезает с его лица.

– Но кое-чего тебе всё же не хватает.

Он с пафосным триумфом вынимает из внутреннего кармана пиджака чёрный футляр и открыв крышку, протягивает мне. На бархатной подушечке лежит белоснежная нить жемчуга в комплекте с парой жемчужных серёг.

Никогда не любила жемчуг. Подобные украшения ассоциируются у меня с почтенным возрастом и даже со старостью. Чаще всего в моём окружении жемчуг любят носить бабушки, которые с нескрываемым восторгом могут не переставая рассказывать, сколько же поколений их родственниц носили подобное сокровище и с каким достоинством эти фамильные бусы будет носить последующая внучка.

Стараюсь замаскировать свои истинные эмоции, удивлённым восторгом.

– О, это очень красивый жемчуг, – стараюсь скрыть фальшь в своём голосе, – но я не могу его принять.

– Почему же?

– Никогда не носила бусы.

Не выдерживаю прямого взгляда Григория и неосознанно перевожу взгляд на папу. Зря. Он в гневе. Конечно, ведь я опять перечу «жениху», вместо того, чтобы кланяться ему в ноги.

Опускаю взгляд, а Гриша обходит меня, останавливается за спиной и продолжает наш разговор.

– Лучшие друзья девушек, это бриллианты?

– Наверно, для большинства девушек, да.

Чувствую, как на мою грудь ложится нитка жемчуга, а затем касание его пальцев на моей шее. Он ловко застёгивает замок и снова став передо мной, протягивает футляр с оставшимися там серьгами. Принимаю его, потому что должна так сделать. От его властной ауры исходит давящая сила, от которой я испытываю неконтролируемое чувство страха. Даже, когда он улыбается.

Особенно, когда он улыбается.

– Но ты не из их числа, верно? – продолжает он.

– Почему же? Я такая же, как и все.

Не хочу казаться для него особенной, отличной от других. Может, если он увидит во мне меркантильность и глупую пустышку, то его интерес пропадёт к такой посредственной девушке?

– Ну нет. Ты особенная. И ты сама станешь бриллиантом рядом со мной. Я лишь придам тебе достойную огранку.

От этих слов мне становится не по себе. А он лишь кивает головой на коробочку в моих руках.

– Сама справишься или мне и серьги надеть?

Сглатываю вязкий ком в горле и выдавливаю из себя улыбку.

– Я сама. Спасибо за роскошный подарок.

– Это только начало, моя хорошая, – его улыбка больше похожа на оскал. Мерзкий, липкий и голодный.

– Гриша, такой дорогой подарок удивил мою дочь, – отец снова подхалимничает перед ним. – Она в восторге.

Они отходят на несколько шагов и что-то обсуждают, а я заменяю свои серьги с изумрудами, на новые жемчужные. Уж не знаю, как это работает, но я сразу же чувствую себя лет на двадцать старше. Вот она, сила самовнушения во всей красе.

Прощаемся с отцом и придерживая меня под локоть, Гриша направляется к машине, в которой уже сидит водитель. Устраиваемся на заднем сиденье и трогаемся в путь.

– Света, я тебе так не нравлюсь?

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Резко вскидываю взгляд на Гришу. А вдруг с ним можно договориться? Вдруг он нормальный? Сейчас он совершенно серьёзен, ощущение, будто он снял маску , за которой прятался вполне адекватный человек.

– Не бойся. Ответь честно.

Решаюсь. Возможно, это мой реальный шанс получить свободу.

– Я просто не хочу замуж.

– Но я ещё не позвал.

– Отец мне рассказал про вашу с ним договорённость, – прямо смотрю в его глаза.

– Как интересно, – жёсткая улыбка появляется на его лице и у меня мелькает леденящая душу мысль, что я ошиблась. Не стоило с ним так откровенничать. – А если бы решение принимала ты? Вышла бы за меня?

Мне становится жутко, но я уже не могу свернуть с пути.

– Нет.

– Почему? – он слегка склоняет голову на бок.

В горле появляется огромный ком страха. Давит ощущение, что я совершила фатальную ошибку. Не могу заставить себя ответить.

Видимо Григорий понимает, что я не отвечу и задаёт ещё один вопрос.

– Это из-за разницы в возрасте?

Какое-то время не мигая смотрим друг другу в глаза, а потом я медленно киваю.

Он молчит. Секунда, две, три, пять…

– Ты привыкнешь, моя хорошая.

Мне становится холодно. Чувствую, как ледяные оковы стягивают все внутренности. Вместе с душой. Вместе с надеждой. Но я привыкла к разочарованиям. Быстро беру себя в руки и не позволяю отчаянью завладеть собой.

Я сильная.

– Приехали, – совершенно буднично говорит Гриша.

Он выходит из машины и через несколько секунд открывает дверь с моей стороны. Принимаю его помощь и выхожу из машины. Мы молча поднимаемся по широким ступеням музыкального театра. Встречаем его знакомых и даже несколько пар, которых знаю и я. До начала концерта время пролетает незаметно благодаря пустым и лицемерным разговорам. После второго театрального звонка мы проходим в зрительный зал и занимаем свои места.

Первый ряд. Ну конечно.

Как только раздаётся третий звонок и в зале гаснет свет, Гриша властно берет мою ладонь в свою крепкую руку.

– Тебе понравится опера, – склонившись к моему уху, шепчет он.

Это не надежда, что так будет. И даже не вопрос. Это почти приказ. Я должна восхититься тем, что нравится ему.

Что ж, так и будет. Потому что я реально стала его бояться. Интуиция вопит об опасности рядом с ним. И пора к ней прислушаться.

Весь концерт напряжение меня не покидает и даже антракт не способствует тому, чтобы я расслабилась. Во время обоих актов он ни разу не отпускает мою руку и я чувствую его скрытую силу в этом контакте. После концерта я говорю, что опера мне очень понравилась, а после мы едем в ресторан.

В ресторане Григорий делает заказ, даже не спросив моих предпочтений. Что ж, ладно. Поем, что дадут.

– Пробовала когда-нибудь кролика в белом вине? – спрашивает Гриша.

– Да.

Он действительно хотел удивить меня этим блюдом?

– Уверен, что такого ты ещё не ела. В этом ресторане готовит французский повар. Не представляешь, чего мне стоит удерживать его у себя.

Его самодовольство лишь раздражает меня, но от комментария меня спасает официант, который принёс первую часть заказа – тёплый салат с телятиной и баклажанами. Он наполняет наши бокалы белым сухим вином и удаляется.

– Светочка, – ненавижу это обращение. – Нам надо обсудить наши ближайшие встречи. Но для начала давай выпьем за наше первое свидание.

Меня передёргивает, но наши бокалы с тихим звоном соприкасаются и мы делаем по глотку дорогого вина.

– С нашей свадьбой мы не будем тянуть. Думаю, что через пару месяцем мы поженимся.

Два месяца? Так скоро?

Но Гриша продолжает, будто не замечает, насколько сильно меня шокировало такое заявление.

– Чтобы наша скорая свадьба не вызвала ненужных слухов, нам надо чаще видеться. Поэтому ближайшую неделю я буду заезжать за тобой на работу в твой перерыв, чтобы вместе обедать. Конечно, мне не нравится, что моя будущая жена работает, но с Толиком мы решили, что до свадьбы это будет даже не плохо, – он вдруг прищуривается и всматривается в моё лицо. – Или, может, ты не хочешь работать? Толик тебя не заставляет?

– Я… Я хочу. Правда. Очень хочу работать.

– Ладно, я потерплю. Так, продолжим. Несколько раз в неделю будем куда-то выходить вместе. Чем чаще нас будут видеть, тем лучше. Есть возражения?

Набираюсь смелости и решаюсь попросить. Сама же себе наступаю на горло, но нарушаю давно усвоенное правило – никогда никого ни о чём не просить.

– Нет. Только просьба.

– Если это в моих силах, то я постараюсь выполнить.

– Можно после свадьбы я продолжу работать?

– Нет. Это исключено.

Ожидаемо.

Нас прерывает официант, который приносит основное блюдо и мы отвлекаемся на еду. У меня нет аппетита, но я продолжаю есть, чтобы не дать лишний повод для беседы. Я ужасно устала слушать бесконечный перечень инструкций и делать вид, что мои ответы, это мои ответы, а не те, которые я должна дать.

После основного блюда Гриша вдруг спрашивает, не хочу ли я десерт. С учётом того, что при заказе блюд, он даже не поинтересовался, чего я хочу, это предложение стало для меня неожиданностью, но я всё равно отказываюсь. Не хочу проводить ни одной лишней минуты в его обществе.

– Ах да, вот ещё что, – он вдруг одаривает меня холодным, жёстким взглядом. – Больше не крась губы этим вульгарным цветом. Мне не нравится. Тебе больше подойдёт светлый оттенок розового.

Ну уж нет! Последние дни своей псевдосвободы я не откажусь от алого цвета на губах.

Да здравствует бунт! Бессмысленный и беспощадный!

Глава 8

Все мысли только о ней

Вхожу в холл БЦ и сразу же коробит от самого себя, потому что чувствую, как где-то за грудиной грохочет от ожидания скорой встречи с Конфетой.

Когда, блять, это прекратится? Может, пора пойти к мозгоправу? Потому что, это не нормально – постоянно думать о той, которая выпотрошила меня несколько лет назад. Я настоящий мазохист, раз одержим этой ведьмой не смотря ни на что! Даже толком не помню, что вчера делал на работе, потому что мог думать только о том, что где-то в этом же здании находится она. Что она делает здесь? В какой из фирм работает и кем? Много ли у них в коллективе мужиков? И если есть хоть один, то я точно знаю, как именно он смотрит на неё! Её яркие образы преследовали меня на протяжении всего дня и даже вечером я не смог избавиться от неё. Забил встречу с несколькими кентами и всё равно не смог забыться. Даже, когда трахал какую-то девку, которая с подружками была в нашей компании, видел перед собой только свою Свету. Да только не свою, напоминаю себе, а общую.

Засыпал с мыслями о ней и проснулся с ними же. Увижу её сегодня или нет? Может, она передумает и больше не появится здесь? От этой мысли почувствовал мгновенную вспышку отрицания такого варианта. Та Света из прошлого вполне могла бы испугаться и передумать работать по соседству со мной. Она была скромной, пугливой и застенчивой. Но эта… Эта Света другая. Она слишком упрямая, дерзкая, в её серебряных глазах полыхает ледяное пламя непокорности. Нет, она точно не отступит. И где-то глубоко внутри я испытываю каплю радости и облегчения от этого осознания. И я даже понимаю почему испытываю эти эмоции. Всё просто. У меня появится шанс доказать ей, что она больше не имеет власти надо мной. Света увидит, что я не испытываю к ней ничего, кроме презрения и отвращения. И даже этих чувств от меня, для неё много.

Нажимаю кнопку вызова лифта и тут же чувствую, как меня окутывает свежий цветочный аромат. Я ещё не успел понять, что рядом она, но долбанная тахикардия уже бьется молотом в грудную клетку.

Смотрю влево, и конечно же, вижу Свету. Взгляд сразу спотыкается на полных алых губах, опускается ниже и сканирует стройную фигуру в лёгком мятном платье до колена, бежевую сумочку с красной лентой на ручках и невысокие босоножки в тон аксессуару. Возвращаю взгляд обратно и встречаюсь с кристальным взглядом, который уже сутки не оставляет меня в покое.

Мимолётную вспышку радости давлю раздражением. Какая, к чёрту, радость?! Да я только мечтаю, чтобы больше её не видеть.

– Ты всё-таки здесь? – недовольно спрашиваю.

Она лишь насмешливо улыбается мне, но взгляд остаётся холодным.

– И тебе доброе утро.

Ничего не успеваю сказать в ответ, потому что приезжает лифт и его двери раздвигаются, приглашая желающих им воспользоваться. Люди заходят в лифт, я указываю рукой к дверям, пропуская этим жестом Свету вперёд. Но эта сучка делает маленький шаг назад и отрицательно качает головой.

Молчим. Буквально сверлим друг друга взглядами. А затем я прохожу в лифт.

Не хочет ехать со мной в одном лифте! Да кто она такая?! Это я! Я! Мог бы отказаться находиться с ней в тесном помещении, но не она!

В бешенстве залетаю в свой кабинет и вызываю к себе помощницу. Через пару минут она приносит мне кофе и озвучивает план на сегодняшний день

– Через час совещание с руководителями отделов. Потом у тебя назначена встреча в одиннадцать с руководителем сервисных центров, он приедет сюда. К двум придут юристы, чтобы обсудить правки для нового контракта с «Орионом». На три назначена встреча с Климовым. На сегодня это все срочные дела.

– Маша, что за гадкий кофе сегодня? – раздражённо отставляю чашку.

– Обычный кофе. Что тебе не нравится?

– Ты сама его пробовала?

– Нет. От такой крепости у меня выпадут зубы.

– Маша, – я едва сдерживаюсь, чтобы не нагрубить ей.

– Ладно, я поняла, что тебе сегодня не до шуток. Не буду сегодня лишний раз попадаться тебе на глаза. Если что-то будет нужно – пиши.

Хамка. Это я её распустил. Сам виноват, что не держу с ней дистанцию. Да только поздно уже что-то менять. Да и не хочу, нам обоим комфортно работать в дружеской атмосфере. Сегодняшний день не будем брать в расчёт.

Погружаюсь в изучение отчётов, чтобы подготовиться к совещанию. Уже даже не удивляюсь, что мысли постоянно улетают к Свете. Но я стараюсь их отгонять. Работать-то тоже надо.

Вот какого хрена в отчёте Дроздова, нашего маркетолога, такие низкие показатели? Сколько бабла он влил в таргет, а прибыли нет, а потом будет сидеть с опущенной головой и бояться слово сказать. Хотя даже Света всегда смотрит мне в глаза и не боится сказать даже то, что мне не понравится.

Так, Света!

У меня отчёты, а не Света!

Фух, кто там дальше? Чупрыкина уже третий раз подряд даёт мне отчёт по закупкам мелкой бытовой техники. И третий раз я не понимаю, почему мы не закупим больше умных чайников, если нам их каждый раз не хватает? Неужели не видно спрос?! Мы же не собираемся создавать искусственный дефицит на какие-то чайники. А если бы бабам красной помады не хватало в магазинах? Ходили бы все бледные и я не зависал бы на сочные алые губы…

Твою мать! Опять эта дрянь в мою голову залезла! Какая связь между чайником и красной помадой, а?! Видимо в моей, помешанной на Свете голове, самая прямая.

Так, надо собраться. Вдох. Выдох. Делаю глоток остывшего кофе и продолжаю изучать отчёты.

Отчёт по выплатам и начислению премий. Не понял… А с чего это у нас такие большие премии в отделе аналитики? За какие заслуги им такие премии, если они не могут рассчитать, сколько надо долбанных чайников заказать? Наша главная бухгалтерша по зарплатам, Широкая Надежда Ивановна, считать разучилась? Только и может, что конфеты целыми днями жрать. Конечно, почему бы и нет, у неё же явно нет аллергии на конфеты, как у меня. У меня только на одну Конфету нет аллергии, но и её мне нельзя.

Зарываюсь пальцами в волосы и закрываю глаза. Сижу неподвижно несколько минут. Может, правда к мозгоправу пойти? Это же явно не нормально, любое действие и мысли связывать со Светой. Четыре года назад все мысли тоже были только о ней и ничем хорошим та люб… одержимость не закончилась. А сейчас всё гораздо серьёзнее. Это уже не учёба, на которую тупо забивал. Это огромный бизнес, а я себя так накрутил, что готов уволить каждого присутствующего на совещании.

Беру себя в руки и заставляю успокоиться. Выдыхаю и пишу Маше, чтобы принесла мне какое-нибудь успокоительное. Дожился, в свои двадцать пять лет уже на успокоительных. Зато Света сейчас работает в этом же здании и даже не вспоминает обо мне.

– Опять, – глухо стону я.

Сгребаю все отчёты в одну стопку и в кабинет заходит Маша.

– Вот успокоительное. Но я не понимаю, что с тобой.

Она очень внимательно вглядывается в меня, а я же рассматриваю её. Может мне с ней трахнуться? Так сказать, клин клином? А что, она симпатичная, я начну мучиться угрызениями совести, что совратил свою помощницу и забуду о Свете.

– Маш, может переспим?

Её глаза широко распахиваются, а рот удивлённо приоткрывается. Вылупилась на меня и даже не моргает.

– Чего ты так удивляешься? Я красивый, ты тоже ничего.

Она отмирает.

– Я через месяц замуж выхожу.

– Да не парься, он нам не помешает.

– Иногда я не понимаю твоих приколов. Этот вообще предпочту забыть, – с серьёзным лицом она оставляет на столе поднос со стаканом воды и блистером каких-то таблеток, и направляется к двери. – Совещание через десять минут.

Игнорирую поднос, беру папки и иду в конференц-зал. Всё же мне удалось успокоиться и я достаточно продуктивно провёл совещание. Даже никого не уволил.

Потом вполне эффективно работаю в базе, обсуждаю ключевые вопросы бизнеса с подчинёнными и иду обедать в кафе на первом этаже.

Света вполне может тоже там обедать, как и вчера. Может там действительно нормально кормят, зачем же каждый раз ехать в ресторан? А если я её случайно встречу, то даже не гляну в её сторону.

Конечно, этот столик в конце зала я выбрал из-за большого панорамного окна из которого открывается прекрасный вид на улицу. Точно не из-за того, что отсюда открывается широкий обзор на весь зал. Что мне там рассматривать? Сотрудников различных фирм, которые пришли на обед?

О, а вот и коллеги Светы, с которыми она вчера не поехала в лифте. Резко отворачиваюсь, а потом понимаю, что её среди них я не увидел. Но ведь она сегодня пришла на работу. Неужели решила не обедать, лишь бы не встречаться со мной? И тут же я краем глаза замечаю в окне хрупкую девушку в мятном платье, которая выходит из БЦ и пересекая широкую площадку тротуара, направляется к стоянке перед зданием. Рядом с мощным припаркованным джипом стоит тот самый Смоленский, с которым я видел её на благотворительном вечере. Он галантно целует ей ручку и придерживая за спину, помогает ей сесть в машину.

Они уезжают. А я цепенею. Насколько у них всё серьёзно?

Мои мысли прерывает официант и я заказываю грибной сырный суп и говяжий стейк слабой прожарки медиум. Сейчас это именно то, чего мне хочется. Ведь я чётко понимаю, что мне здесь торчать до окончания обеденного времени, чтобы убедиться, что она вернулась на работу. И я даже не собираюсь аргументировать или оправдывать для себя это решение.

К окончанию обеда, я всё же дожидаюсь долгожданную машину из которой выходит Света и с ней явно что-то не так. Мой мозг сканирует малейшие изменения в ней, пока она прощается со Смоленским. Света отворачивается, плечи опускаются, голова опущена, а походка становится немного дёрганной и поспешной. Что он ей сделал, что она сама не своя?

Не контролирую себя и даже не пытаюсь анализировать свои действия, кидаю деньги за обед на стол и вылетаю из кафе прямиком в холл, где успеваю перехватить Свету.

Глава 9

Обед из горьких слёз

После встречи с Денисом у лифта, я на удивление остаюсь спокойной. И довольной. Могу себя поздравить, ведь с каждой нашей встречей я всё сильнее контролирую свои эмоции и могу дать ему достойный отпор. Пусть в моей жизни будет хоть один мужчина, которому я не позволю унижать себя.

Утренняя встреча подарила мне такой прилив сил, что энергия во мне буквально кипела. И я решила направить её в рабочее русло. Тем более, погрузившись в работу, я могла отключиться от ожидания неприятной встречи.

Но, как ни старайся, а время замедлить нельзя и время обеда неминуемо наступило. На телефон приходит сообщение о том, что Гриша ждёт меня внизу и я предупреждаю коллег, что обедаю не с ними.

Приподнятое настроение понижает свой градус, но всё же не до нуля. Надо приучать себя не поддаваться унынию из-за каждой встречи с Гришей. Тем более очень скоро нам придётся жить под одной крышей. В совместной с ним жизни у меня останется место для радостей и хорошего настроения. Вот и сейчас я не буду грустить, а вполне могу настроить себя провести обед с женихом на позитиве.

Выхожу из здания и сразу же направляюсь к нему. Он целует мне руку и поприветствовав друг друга, мы садимся на заднее сиденье машины. Снова борюсь с порывом вытереть след его слюнявых губ со своей руки немедленно, но делаю это пока он обходит машину, чтобы сесть рядом со мной. Водитель трогается с места и минут через десять мы уже оказываемся в ресторане.

Как только хостес нас поприветствовала, Гриша неожиданно хватает меня чуть выше локтя и молча тащит мимо ресторанного зала, вглубь холла.

– Куда мы?

Но мой растерянный вопрос остаётся без ответа. Смотрю на его напряжённый профиль и вижу лишь ярость на его напряжённом лице. Он заталкивает меня в туалетную комнату и резким рывком швыряет в стену. Не успеваю опомниться, как он сгребает в кулак волосы на моем затылке и упираясь лбом в мой лоб, цедит сквозь зубы.

– Я тебя сколько раз просил не малевать губы этой шлюханской помадой?

Он тянет волосы назад и мне ничего не остаётся, как запрокинуть голову. Чувствую, как в глазах скапливаются жгучие слёзы физической боли и очередного унижения. Пока я кусаю губы, чтобы не доставить ему удовольствия от стонов, он подтаскивает меня к зеркалу, так же крепко держа за волосы наклоняет моё лицо к раковине, включает воду и начинает с силой умывать меня. Больно трёт моё лицо ладонью, затем намыливает и снова смывает.

Всё это время я пытаюсь отбиться, но безрезультатно. В неудобной позе, практически обездвиженной захватом за волосы, я не могу справиться с этим боровом. Слёзы жгут глаза, тем самым выжигая остатки надежды на то, что Гриша не такой, как мой отец. Мне никогда не выбраться, моя жизнь всегда будет в аду.

– У тебя пять минут, чтобы привести себя в порядок. Я жду в зале, – абсолютно будничным тоном говорит Гриша. – Не советую задерживаться.

С этими словами он выходит, а я остаюсь наедине со своим отражением. Кожа лица горит, будто её тёрли наждачкой, тушь нормально не смылась и чёрные подтёки под глазами усугубляют картину. В глазах слёзы и пустота. Что ж, зато сейчас предельно всё понятно. Сама виновата. Проверила уровень его терпения и на что он способен, когда его завуалированные приказы не выполняются.

Отключаю все эмоции и, как робот, привожу себя в порядок. Механическими движениями умываюсь, наспех крашу веки жидкими тенями, на губы наношу нюдовый блеск и остаюсь довольна своим видом. Не найдя больше причин, чтобы отсидеться здесь подольше, иду в зал. Гриша не только ждёт меня, но уже заказал для нас пасту с морепродуктами и греческий салат. Как только подхожу к столику, он поднимается, чтобы отодвинуть мне стул.

– Прекрасно выглядишь, – будничным тоном произносит он.

А я даже не знаю, что ответить. Он ведёт себя так, будто ничего не произошло. Это издёвка? Или специальный ход, чтобы не придавать значения тому, что случилось? Я не стану ничего на это отвечать. Даже глупое «спасибо» не смогу сейчас из себя выдавить. Мне просто хочется плакать. Даже пожалеть себя. Почему нет? Хоть это и слабость, но иногда помогает.

– Надеюсь, ты не обиделась? – всё так же равнодушно продолжает он.

– Я разве имею на это право?

– Рад, что ты это понимаешь. Но в случившемся виновата только ты. Я не раз предупреждал тебя, – он некоторое время смотрит на меня и не дождавшись ответа, даёт новый приказ. – Ешь.

Молча ковыряю салат. Аппетита нет вообще. Мелкая дрожь рук не прекращается.

– Как на работе?

Я поражаюсь его способностью менять тему разговора и в любой ситуации делать вид, что ничего серьёзного не произошло.

– Хорошо.

– Чем там занимаешься?

– Рисую.

– Светочкаа, – тянет он елейным голосом, – я надеюсь, что ты будешь больше принимать участия в наших беседах. Сейчас я сделаю скидку на твоё состояние, но это лишь в качестве исключения. Просто потому что у нас период более близкого знакомства друг с другом.

– Спасибо за понимание. Учту на будущее.

Он недовольно поджимает губы, но мой ответ не комментирует.

– Ты ни к чему не притронулась, а впереди ещё целый день. Ешь. Голодной я тебя не отпущу.

А вот это хороший стимул. Готова силой запихивать в себя еду, лишь бы наша встреча быстрее закончилась.

– Завтра мы так же встретимся в обед, а вечером идём в театр. В семь я за тобой заеду. Надеюсь, мне не надо напоминать про внешний вид?

Я продолжаю тщательно жевать салат и лишь киваю ему. Но Гришу такая форма ответа не устраивает.

– Я не слышу.

Что ж, видимо отвечать женишку, важнее, чем поесть. Делаю глоток воды, прежде чем ответить.

– Я всё поняла.

– Вот и отлично.

Мы заканчиваем обед практически одновременно. Я торопилась быстрее закончить эту встречу и теперь испытываю острое чувство дискомфорта, будто вся еда застряла огромным булыжником в пищеводе. Ещё и пережитый стресс не отпускает меня. Каждый раз, когда вспоминаю, как он тащил меня, как смывал с меня помаду, с каким остервенением тёр моё лицо, мне хочется разрыдаться и я с огромным усилием заставляю себя сдержаться.

После ресторана в машине мы едем молча. Я отвернулась и смотрю в окно, а он просматривает какие-то бумаги. Когда приезжаем к БЦ, Гриша выходит первый и снова галантно помогает мне выйти из машины.

– Светочка, я очень надеюсь, что завтрашний наш обед пройдёт гораздо лучше, – только глухой не расслышал бы предупреждающие нотки в этом тихом голосе.

– Я тоже, – в тон ему отвечаю.

Да, я осознаю, что хожу по тонкому льду, но находясь в многолюдном месте и на знакомой территории, я чувствую слабую безрассудную смелость. Конечно, это проявление характера, который иногда прорывается сквозь все барьеры и предупреждения, абсолютно бессмысленно. Но мой инстинкт самосохранения иногда просто отключается.

Гришу явно разозлил мой ответ, но он не стал развивать тему.

– Что ж, до завтра.

Гриша целует меня в щёку и после этого я торопливо направляюсь к вращающимся дверям офисного здания. Закусив нижнюю губу, стараюсь не разрыдаться. После прощания с ним, с каждой секундой сил остаётся всё меньше, чтобы бороться с подступающей истерикой. Ускоряюсь, чтобы быстрее пересечь холл, но на полпути чувствую неожиданную хватку на руке, и снова чуть выше локтя.

Денис резко дёргает меня на себя и я с трудом удерживаю равновесие.

– Что у тебя случилсь? – спрашивает он.

Глава 10

Хочу знать всё

Хватаю её за локоть и резко разворачиваю к себе, так, что от неожиданности она почти упала на меня, но всё же смогла устоять. Не без моей поддержки, конечно.

– Что у тебя случилсь? – нервно спрашиваю.

Она молчит и не поднимает голову. Беру её за подбородок и приподнимаю лицо, чтобы увидеть… Мокрые дорожки слёз и бледное лицо.

Сука! Я убью этого урода!

– Что случилось, я спрашиваю? – с тихой яростью повторяю вопрос.

Света медленно освобождает руку из моего захвата. Выпрямляет спину, гордо вскидывает голову и дрожащим голосом отвечает:

– Ничего.

– Ты плачешь.

– И что? – равнодушно спрашивает она и не дожидаясь ответа, обходит меня, и идёт к лестничному пролёту, игнорируя лифты.

Смотрю ей в след и не двигаюсь. Нет. Не побегу за ней. Даже если он её обидел, то это её выбор.

Не пойду.

Не побегу.

Понимаю, что если бы её что-то не устраивало, то она не позволила бы себя обижать. Да, я не знаю, что у них произошло, но даже слепому понятно, что она расстроена. Но, сука, держится, всем своим видом показывая, что это не важно. Бледная, как полотно художника, но отмахивается от меня с гордо поднятой головой.

Да и отлично! Мне, так вообще, похеру. Только чувствую себя полнейшим дебилом. Понимал же, что творю полнейшую дичь, когда попёрся в это кафе, чтобы «случайно» встретить там Конфету. На что надеялся? Не усвоил я урок четыре года назад. Сейчас опять таскаюсь за ней, только в этот раз уже добровольно поддаюсь своей одержимости. Когда-то я безумно её любил и сейчас должен быть честным с собой – тянет меня к Свете до сих пор. Но сейчас от прошлой любви осталась только одержимость и я уничтожу последние крупицы былых чувств.

Захожу в свой кабинет и погружаюсь в изучение предварительного контракта с новым поставщиком швейцарской бытовой техники «Орион». Позже приходят трое наших юристов и мы обсуждаем, что именно мы можем изменить и какие для «Ориона» выгодные условия предложить, чтобы смягчить наши требования. Наша встреча проходит довольно продуктивно и уже через полчаса я остаюсь один на один со своими мыслями.

Света.

Где-то на подкорке постоянно зудит ощущение, что я что-то упускаю. В грудной клетке словно проворачивается тупое сверло дрели, которую заклинило и отключить её без отсоединения от сети невозможно. Понимаю, что должен всё досконально узнать, чтобы Света больше не казалась мне такой загадочной. Может, тогда интерес к ней пропадёт.

Принимаю решение и звоню Тимуру, нашему начальнику службы безопасности.

– Да, Ден, – раздаётся бодрый голос в моём мобильном.

– Тим, мне человека надо пробить.

– Что именно интересует? – его голос сразу становится собранным.

– Всё. Самую первичную инфу хочу через час-два. Где работает, кем, где и с кем живёт, номер телефона. Ну в общем, что успеешь. А остальное, скрытое, когда нароешь.

– Ты думаешь, что есть что-то скрытое?

– Вот ты и узнаешь. Ты ж профи. У тебя нюх заточен на любые несостыковки.

– Я тебя понял. Сделаю. Кого изучаем?

– Светлана Анатольевна Шимина. Она в нашем БЦ работает недавно. Вот для начала и узнай, кем, на кого.

– Тоже запал на эту красотку? – он усмехается, а я стискиваю зубы до глухого скрежета. Что значит «тоже»?! – Оно и понятно, её невозможно не заметить. Жди, скоро с новостями приду.

Отключаюсь и расслабленно откидываюсь в кресле. Чувствую небольшое облегчение, из-за того, что перестал отмахиваться от своей проблемы, а взялся за её решение. Всё узнаю, если у неё есть какие-то трудности, то помогу решить. Просто по-человечески. И всё, на этом я перелистну страницу под названием «Света» и продолжу жить спокойно.

В три приходит Юрий Климов, владелец крупного интернет-магазина по продаже техники и попросив у Маши два кофе, мы располагаемся на диване, который стоит в другом конце моего офиса, и долго обсуждаем наши общие дела. Нас прерывает мой отец, который никогда не предупреждает о своём появлении. С одной стороны это понятно. Хоть он практически передал мне все дела, но проверять не перестал. Ну и манию тотального контроля так просто не искоренить.

Минут двадцать мы в дружеской обстановке пообщались втроём, ведь папа много лет сотрудничает с Юрой, а потом Климов попрощался с нами и мы остались вдвоём. В этот момент на телефон приходит сообщение от Тима, что первые данные он скинул мне на почту. Понимаю, что сейчас не смогу посмотреть файл и занимаю своё кресло, а отец садится в кресло для посетителей, напротив меня.

– Мог бы и предупредить, что придёшь, – в упор глядя на него, говорю я.

– Ещё чего. Я пока ещё остаюсь здесь хозяином.

– Никто не спорит, но я мог быть занят с важным клиентом.

– Я звонил Маше и узнал у неё, с кем ты сейчас и где. Так что не нуди.

Я недовольно сжимаю челюсти, но всё же справляюсь с волной раздражения.

– Зачем пришёл? – прямо спрашиваю его.

– В пятницу открывается новый ресторанный комплекс за городом. Мы должны там быть.

– Кто открывает?

– Да один наш известный ресторатор. Как раз и познакомишься с ним. Это влиятельный человек в нашем городе. Знаю, что ты не любишь подобные сборища, но там ты должен быть. Я тоже не пропущу это событие.

По опыту я уже знаю, что в подобных обстоятельствах спорить бесполезно. Соглашаюсь и обещаю, что заеду в пятницу за отцом. Как только за ним закрывается дверь, прошу Машу никого ко мне не пускать и открываю данные от Тима.

Читаю информацию и неосознанно улыбаюсь. Моя Конфета всё-таки осуществила свою мечту – стала дизайнером интерьера. Когда мы встречались, она нехотя делилась со мной своими мечтами и тем, что отец у неё строгий и никогда не позволит ей работать, а сейчас она занимается любимым делом. Да ещё и в фирме Тани, довольно известной и перспективной. Я искренне за неё рад. Теперь я знаю, где она работает и кем.

Смотрю на часы, затем приглядываюсь к досье, где указано время её работы. Я ещё собирался задержаться в офисе, но решаю, что срочных дел нет и я могу уйти пораньше. Будет время заехать на файер-шоу, может тоже поучаствую.

– Маша, я ухожу, ты тоже свободна на сегодня, – ускоряю шаг, потому что время поджимает. Понимаю, что не контролирую свою потребность увидеть её хоть мельком, но я уже устал бороться с собой. Мне просто надо убедиться, что сейчас с ней всё в порядке.

Я успеваю увидеть её на первом этаже холла, переполненного людьми, которые тоже в это время закончили работу. От бледного лица и поникшей фигуры, которые я видел в обед, не осталось и следа. Она так же уверена в себе, как и всегда. Спина прямая, алая помада плотно покрывает губы, походка уверенная. Провожаю взглядом, как она садится на заднее сиденье дорогого авто и уезжает.

Казалось бы – увидел, убедился, что всё в порядке. Когда, блять, успокоюсь?

Ответ на этот вопрос я перестал искать уже на следующий день. Потому что я не мог совладать со своей одержимостью и поджидал её каждый раз, когда мы могли «случайно» пересечься. По утрам я стал вести бессмысленные разговоры с охранниками, пока ждал её появления, на обед ходил только в кафе на первом этаже, чтобы каждый чёртов день наблюдать, как за ней заезжает это тип на крутой тачке и они уезжают обедать. Вечером стал заканчивать работу ровно в пять, чтобы взглядом проводить её до машины. Сам себя презираю, но её образ словно доза антидепрессанта, без которой я не могу нормально работать. А так увидел её, успокоился и держусь до следующей встречи. И так всю долбанную неделю. Мы не разговариваем, рядом не оказываемся, потому что я чётко контролирую зону наблюдения, но я вижу её каждый день.

Одно огорчает, настроение у меня с каждым днём становилось всё паршивее. Я стал замечать, что даже Маша старалась реже попадаться мне на глаза. Ну так я не виноват, что все разом перестали нормально работать!

Глава 11

Помолвка

Дверь за стилистом закрывается и я наконец-то остаюсь в комнате одна. Подхожу к кровати, на которой разложено розовое платье и с отвращением смотрю на него. Платье до колена с пайетками и длинным рукавом будет более уместным для новогодней ночи, чем для помолвки. Розовый цвет настолько розовый, что его смогла бы носить только Барби. Чего он хотел добиться таким нарядом? Показать всем, как счастлива его избранница? Но я уверена, что за блеском розовых пайеток, только слепой не заметит безысходности и тоски в глазах невесты. Предполагаю, что именно такие чувства отражаются в моём взгляде в последнее время. Гриша прислал мне это платье вместе с туфлями в тон, и чёткой инструкцией, как именно я должна сегодня выглядеть. Но нет. Я просто не могу заставить себя надеть это розовое безумие. И мне плевать на его реакцию, когда он увидит, что я опять ослушалась его.

Открываю шкаф и достаю чёрное кожаное платье до колена с высоким воротником-стойкой, которое обтягивает мою фигуру, словно вторая кожа. Спереди, от горловины до низа, платье рассекает металлическая золотая молния, которая расстёгивается с двух сторон – сверху и снизу. Надеваю бельё и чулки такого же цвета, платье, чёрные шпильки, и завершаю образ крупными золотыми серьгами-кольцами и несколькими браслетами. Низ платья оставляю расстёгнутым чуть выше колена. Чтобы завершить образ, тянусь к красной помаде, но рука на полпути замирает. После того случая в ресторане, я не смела ослушаться и на встречах с Гришей этой помадой не пользовалась, но сегодня я без своего алого щита просто не выдержу. После секундного замешательства, я всё же крашу губы в красный. Ну что он мне сделает среди множества людей?

Отступаю на пару шагов и сканирую в зеркале роскошную и сексуальную блондинку в чёрном. Остаюсь очень довольна образом и цветом. Ведь чёрный куда лучше отражает моё настроение и отношение к нашей помолвке, чем пыль в глаза окружающим, блестящими розовыми пайетками.

И раз уж сегодня я точно вызову гнев Гриши, то в таком случае я могу немного опоздать.

Спустя полчаса сажусь в машину и водитель трогается с места. Ресторанный комплекс, который Григорий сегодня торжественно открывает, находится в двадцати минутах от города и весь путь туда я безуспешно пытаюсь справиться с волнением и тревогой. Как бы я себя не настраивала, но страх во мне есть. И я бы была полной дурой, если бы не боялась. Ведь понимаю, что один мой вид это уже провокация.

Машина въезжает на территорию загородного комплекса и останавливается у ступенек перед помпезным рестораном. Я не даю себе времени на колебания и решительно покидаю безопасный салон автомобиля. Поднимаюсь по широким ступеням с коваными белыми перилами и оказываюсь в невероятно большом, ярко освещённом зале, заполненном людьми в дорогих костюмах и шикарных вечерних платьях. Несколько вспышек фотокамер на мгновение ослепляют, а потом я и вовсе перестаю их замечать.

Не хочу мучиться в напряжённом ожидании Гришиной реакции на меня, поэтому высматриваю его в заполненном гостями зале. Он стоит ко мне спиной и беседует с незнакомым мне мужчиной преклонного возраста. Направляюсь к ним, прихватив по пути бокал шампанского.

– Добрый вечер.

Услышав моё приветствие, Гриша медленно разворачивается ко мне. Ему понадобилось мгновение, чтобы оценить мой внешний вид. Вижу, как сильно сжимаются его челюсти и в ярости сужаются глаза. На лице появляется холодная фальшивая улыбка.

– Дорогая, – он мгновенно берёт себя в руки и приобнимает меня за талию. – Ты опоздала.

– Извини, не рассчитала время со стилистом.

Он ни как не комментирует моё платье и невозмутимо знакомит меня со своим собеседником.

– Познакомься, это мой старинный друг, Михаил. А это моя Светочка, – Гриша теснее прижимает меня к своему боку, а я перевожу вежливый взгляд на Михаила и захлёбываюсь от похоти, которая плещется в его глазах при взгляде на меня.

Что ж, я понимаю, что могу произвести подобный эффект на мужчин, но не думала, что и на таких престарелых. Противно. Но терпимо. Зато, я надеюсь, это оттолкнёт Гришу от меня.

– Вы превосходно выглядите, Светлана, – он хватает меня за руку своей потной ладонью и я не успеваю отдёрнуть свою. Мерзкие губы касаются моей руки и я все силы прикладываю, чтобы подавить в себе тошноту. Выпиваю шампанское несколькими глотками и ставлю на рядом стоящий столик. – Надеюсь, мне удастся сегодня с вами потанцевать.

– Все её танцы будут только со мной. Уж не обижайся, дорогой друг, – волна облегчения накрывает с головой. Ведь к прикосновениям Гриши я почти привыкла, но не уверена, что смогла бы выдержать танец с этим дедом. Как он вообще может быть другом Гриши? У них же разница лет двадцать, если не больше.

– Рада с вами познакомиться, – наконец-то выдавливаю из себя и судорожно пытаюсь придумать предлог, чтобы уйти.

– Света, – Гриша слегка разворачивает меня к себе и наконец-то убирает руку с моей талии. – Торжественная часть будет через час, так что не опаздывай. А пока можешь погулять по территории комплекса. Хотя завтра я сам покажу тебе каждый уголок здесь.

– Мы приедем сюда ещё и завтра?

– Нет, – он снисходительно улыбается, но эта улыбка не касается глаз. – На территории есть небольшой гостиничный комплекс, так что мы останемся здесь до утра. Как и многие наши гости.

Заторможенно киваю и спешу покинуть их компанию. Надеюсь, Гриша понимает, что мне нужен отдельный номер. Мы же договаривались, что никаких совместных ночей до свадьбы. Хоть это я смогла отстоять.

Решаю воспользоваться предложением и выхожу из ресторана. Знакомых лиц я почти не вижу, а остаться наедине с собой, удовольствие от которого я не могу отказаться. Попетляв по вымощенным натуральным камнем тропинкам, я уединяюсь в одной из беседок. Оглядываю огромную территорию со всех сторон и остаюсь в восторге. Комплекс роскошный и красивый, каждая деталь продумана до мелочей, а особенности природы использованы по максимуму. Ресторан и гостиничный комплекс расположены вдоль побережья широкой реки, но на значительном расстоянии друг от друга. Я вижу ещё несколько построек, которые гармонично вписываются в ландшафт, но мне лень идти к ним, чтобы разглядеть подробно. Очень похоже, что там расположены сауна или что-то развлекательное. На окружающей территории встречаются лавочки и лежаки из натурального дерева в стиле лофт, а так же беседки, на подобие той, в которой сейчас укрылась я. Одна сторона беседки открыта и лёгкий прохладный ветер гуляет внутри, вдоль перил стоят плетённые из ротанга диваны и маленький столик. Другая сторона беседки закрыта глухой стеной, на которой хаотично расположены полочки в форме пчелиных сот. На некоторых сотах свисают сочные зелёные листья, в некоторых разместили книги. Что ж, неплохая задумка. Каждый человек, который захочет здесь отдохнуть, сможет провести время с книгой. Только вот я сегодня не смогу оценить эту атмосферу. Хочу просто побыть она.

На свежем воздухе отведённый мне час пролетает незаметно и глянув на часы смартфона, я возвращаюсь в ресторан. Как только вхожу, меня перехватывает отец.

– Какого чёрта ты так вырядилась? – шипит он сквозь зубы. – Где платье, которое Гриша прислал?

– Дома.

– Идиотка, – он нервно оглядывается, опасаясь, что нас могут услышать. – Ты понимаешь, что можешь разрушить нашу жизнь, если Гриша перестанет терпеть твои выходки?

Молчу. Потому что будет хуже, если скажу, что разрушится только его жизнь. В моей жизни и разрушать нечего.

– Веди себя безупречно!

Он незаметно отпихивает меня, а я не задерживаюсь. Вижу знакомые лица и направляюсь к ним, но на полпути меня перехватывает Гриша.

– Где была? – спокойно спрашивает он.

– В беседке, которая рядом с рестораном.

– Точно?

– Конечно. У тебя очень красивый комплекс. Поздравляю, – вполне искренне говорю я.

После этих слов он заметно расслабляется.

– Сейчас все пройдут в торжественный зал и начнётся официальная часть. Твой с отцом столик возле сцены.

– Хорошо.

Когда все размещаются во втором зале ресторана, Гриша выходит на небольшую сцену, на которой в будущем будут выступать артисты, чтобы в ресторане всегда была живая музыка, и начинает торжественную речь. Он благодарит некоторых людей за помощь и поддержку, рассказывает о новом комплексе и обещает всем незабываемый отдых. А после речи об открытии, он переводит взгляд на меня.

– Так же я хочу объявить о долгожданном для меня событии. Спустя годы холостяцкой жизни, я наконец-то встретил достойную спутницу, с которой хочу связать себя узами брака. Света, подойди ко мне.

Я поднимаюсь и выхожу к нему на сцену. Становлюсь рядом и он сразу притягивает меня к себе.

– Это Светлана Шимина. Недавно я сделал ей предложение и она не смогла мне отказать, – он широко улыбается гостям и я слегка растягиваю губы в пластиковой улыбке.

Что он там сказал? Сделал мне предложение и я не смогла отказать? Серьёзно? Это когда я такое пропустила? Да никто не посчитал нужным меня спрашивать. Но я даже не злюсь. Просто смешно услышать такую откровенную ложь.

Пока эти мысли проносятся в моей голове, Гриша достаёт из кармана пиджака бархатную коробочку, берёт кольцо и надевает мне на палец.

Вокруг слышу шум поздравлений и аплодисменты, вспышки фотокамер ослепляют, но всё это для меня проходит фоном. Я чувствую лишь холод метала от кольца и его тяжесть на пальце.

Тяжело. Мне безумно тяжело. Я боюсь не устоять под тяжестью этой неизбежности. Да, я знала, что сегодня мы объявим о помолвке, но оказалось, что к этому невозможно было подготовиться. Чувствую, что лицо начинает болеть от приклеенной улыбки, а расслабить мышцы лица невозможно. Сквозь гул в ушах до меня доносятся крики «горько», а когда я осознаю их смысл, внутри всё леденеет. Перевожу взгляд на Гришу, а он уже притягивает меня к себе и угрожающе прошептав «только попробуй отвернуться» прижимается губами к моим. Я одеревенела и единственная установка, которой я способна следовать, это не размыкать губы. Он же несколько раз пытается настойчиво проникнуть языком в мой рот, но всё же бросает эти попытки и отстраняется от меня.

Как только наш поцелуй прерывается, кто-то из репортёров просит показать кольцо и я, с трудом подняв отяжелевшую руку, демонстрирую кольцо на пальце. У самой же нет желания смотреть на это кольцо.

После этого представления Гриша предлагает всем насладиться живой музыкой и превосходным ужином. Меня же берёт за руку и направляется в другой конец ресторана. Нас то и дело останавливают, чтобы поздравить, но на долго мы ни с кем не задерживаемся и довольно быстро выходим из зала, и поднявшись на второй этаж, заходим в большую комнату. Мне показалось, что это кабинет, но осмотреться я не успеваю. Гриша закрывает за нами дверь, резко разворачивает меня и впечатывает в эту же дверь, больно схватив за горло. Я цепляюсь руками в его кисть, но он только сильнее сжимает пальцы на моей шее. Волна паники и ужаса накрывает меня с головой.

– Ты думала, что я буду хавать твои выходки, сука? – выпучив глаза, злобно шипит он. – Я разве не купил тебе нормальное платье?

В панике пытаюсь хоть что-то ответить, но он не отпускает, лишь чуть-чуть ослабляет хватку, чтобы я могла дышать.

– Что я говорил тебе про твою блядскую помаду? – пальцами другой руки он больно надавливает на мои губы и с остервенением размазывает помаду по щекам. – Думаешь, ты такая умная и всё рассчитала? На что ты рассчитывала? Что я проглочу, что моя невеста выглядит, как элитная эскортница?

Он резко убирает руку от моей шеи и сильно бьёт по щекам. Сначала одна пощёчина, следом вторая. Я в ужасе смотрю на него и не могу пошевелиться, а он не останавливается. Сжимает пальцами мои щёки и прижимается ртом к моим губам.

– Рот открыла, – говорит он в мои губы и я не смею ослушаться.

Он проникает языком в мой рот и шарит им там, а я лишь чувствую потоки своих слёз сквозь закрытые веки. Долго он меня не мучает и отстраняется от меня с брезгливым выражением на лице.

– Всё могло быть по другому. Но пока ты будешь выглядеть, как шлюха, то и обращаться с тобой я буду, как со шлюхой. А может даже и забуду нашу договорённость. А то только строишь из себя недотрогу, – он отшвыривает меня в сторону и берётся за ручку двери. – Причёску я тебе не помял, так что быстро приводи лицо в порядок и возвращайся к гостям. Здесь есть душевая.

Дверь за его спиной закрывается, а я оседаю на пол. Мышцы лица болят, щёки горят, а горло ужасно саднит, будто в нём камни застряли. Меня трясёт. Мне больно. Мне жалко саму себя. Зажимаю рот рукой, чтобы не завыть в голос и только скулю от сотрясающих меня рыданий. Но у меня нет времени, чтобы долго упиваться жалостью к себе, поэтому прикладываю массу усилий, чтобы успокоиться. Нахожу на полу свой клатч и иду в душевую.

В его кабинете оборудован санузел с душевой кабиной, раковиной и унитазом. Всё в мраморе и выглядит дорого. Но мне сейчас не до изучения интерьера. Смотрю в зеркало и вижу припухшее заплаканное лицо с размазанной помадой на щеках. Первым делом полоскаю рот водой прямо из-под крана, а потом начинаю умываться и терплю боль от прикосновений к лицу. Снова смотрю в зеркало. Щёки покраснели и горят от пощёчин и сильного захвата. Но я смогу скрыть эти следы тоналкой, ведь после происшествия с помадой в ресторане, моя экстренная косметичка, которая всегда со мной, существенно пополнилась. Опускаю собачку молнии на высоком воротнике платья вниз и слегка распахнув половинки ворота, осматриваю шею. Она вся в бордовых пятнах. Хорошо, что уже холодает и водолазки с высоким горлом как раз по сезону. Уж у меня их достаточно.

Стараюсь абстрагироваться от ситуации и начинаю новый макияж. Получается плохо, потому что руки бьёт крупная дрожь. Но я виновата сама. Когда я выбрала это платье, то отчётливо понимала, чем всё может закончиться. Иллюзий не было. Я осознанно на это пошла. И сейчас я снова осознанно крашу губы красным цветом.

Да пошёл ты!

Пусть видит, что меня так просто не сломить.

Глава 12

Дегустация невесты

Делаю мощный глоток виски из стакана, который скоро лопнет в моей руке от силы, с корой я невольно его сжимаю. Горло обжигает лишь на долю секунды, потом снова ничего не чувствую, кроме яростного пламени, сжигающего все внутренности. Когда же этот урод целует Свету у всех на глазах, мои кости трещат и крошатся от реальной физической боли. Меня настолько корёжит, что на мгновение даже кажется, что наступил паралич всего тела. Потому что я даже пошевелиться не могу.

Не могу на это смотреть. И не могу не смотреть.

Каждое движение его рта на губах моей, сука, Конфеты, дробит меня на части. Где-то там, внутри меня, ещё живёт наивный идиот, когда-то влюблённый в хладнокровную лгунью, и сейчас его наивное отчаянье надеется, что она оттолкнёт от себя этого оборотня или хотя бы прервёт поцелуй.

Конечно этого не происходит.

Сколько ещё раз я должен сдохнуть, чтобы перестать о ней думать? Чтобы не искать её глазами, чтобы не трахать её, когда на самом деле подо мной совсем другая? Что мне, блять, сделать, чтобы избавиться от своей одержимости?!

Допиваю виски, и всё же заставляю себя отвернуться от сцены, где умирает очередная наивная часть моей души. Даже удивительно, что эти части во мне ещё остались.

Направляюсь к бару, обновляю стакан и не отходя от стойки, снова наблюдаю за залом. Хотя кого я обманываю? Мне тут нахер никто не сдался. Ищу в толпе приглашённых лишь её. Вспоминаю, что я культурный человек, а значит, надо бы поздравить жениха и невесту. Но, видимо, мои искренние поздравления придётся отложить, потому что я вижу их в другом конце зала. Новоявленный жених крепко держит невесту за руку и они торопливо спешат покинуть гостей. Неужели голубкам так не терпится уединиться?

Залпом выпиваю порцию виски. Горло снова обжигает, но ни расслабления, ни опьянения так и не наступает.

Парочка уже скрылась из зала несколько минут назад и я видел, что они поднимались по лестнице. Наверняка там его кабинет. Неужели так не терпится потрахаться, что даже бросили гостей сразу же после объявления о помолвке?

Стакан в моей руки всё же лопается и крупные осколки разлетаются на белоснежный мраморный пол. Некоторый гости удивлённо вскрикивают, тут же появляется персонал, чтобы всё убрать, бармен подаёт мне хлопковую салфетку. На удивление, глубокого пореза на руке нет и обмотав царапину предложенной салфеткой, я отказываюсь от обработки раны и прошу дать мне новую порцию виски.

Снова гипнотизирую выход из зала, где виднеется часть лестницы. Сколько уже прошло времени? Минут пять? Десять?

Если бы… Если бы она не оказалась такой двуличной тварью, я бы никому не позволил даже похотливых взглядов в её сторону, не то что прикосновений. Но она не моя. Не моя!

Слышу скрип собственных зубов. Десять минут точно прошло, а их всё нет. Может пойти и посмотреть, что там на втором этаже находится? Гость же может заблудиться…

В зале появляется Смоленский. Один. Даже с моего расстояния видно, что он какой-то дёрганый. Где Света? Оставляю стакан на барной стойке и направляюсь к нему. Но по пути приходится здороваться со знакомыми, которых сегодня я встретил достаточно. Мир крупного бизнеса таков, что где бы ты ни оказался, всегда найдутся люди, с которыми надо перекинуться парой вежливых фраз. Мне кажется, что проходит вечность, прежде, чем я добираюсь до Григория.

– Добрый вечер, – заставляю себя протянуть руку Грише в приветственном жесте. – Поздравляю с открытием. Превосходный комплекс.

– Согласен, но успех был неизбежен, ведь я очень скрупулёзно отношусь ко всем своим проектам, – отвечает он. – А вы?..

– Денис Гордеев. Приехал с отцом. Мы не могли пропустить такое масштабное открытие.

– Ах да, Гордеев младший. Наслышан о ваших инновациях после принятия правления в свои руки. Вас тоже можно поздравить, ведь путь в мире бизнеса для вас только начинается.

– Это вряд ли. В бизнесе я давно, просто больше за кулисами был, – я изо всех сил пытаюсь скрыть свою ненависть к нему, за вежливой улыбкой, что маской приклеилась к моему лицу. – А где же ваша невеста? Я хотел лично поздравить вас обоих.

– Светлана слегка перенервничала. Скоро она к нам присоединится.

– Я уже справилась с волнением и не хочу пропускать наш праздничный вечер, – Света подходит к Грише и становится рядом с ним.

Она смотрит мне прямо в глаза, а у меня горло перехватывает от её красоты. Как бы я к ней не относился, но она шикарна. Кожаное платье плотно облегает сексуальную фигуру, а красная помада подчёркивает её яркость и сексуальность. Но это лишь маска. Я слишком хорошо её помню и вижу, что за безупречным макияжем и искусственной улыбкой скрывается несвойственная ей бледность, а сама она держится неестественно прямо. Слишком напряжена. Фальшь её вежливой улыбки чувствуется за версту.

– Света, прими мои поздравления, – приторно-сладко говорю я. – Вы прекрасно смотритесь вместе.

Её глаза широко распахиваются и я вижу, что она растеряна.

– Вы знакомы? – хмурится Смоленский.

– Да. И достаточно давно, – мне кажется, что Света забыла, как дышать и вот-вот упадёт в обморок.

– И как же вы познакомились? – тон Смоленского полон подозрения и спрашивает он именно у меня. Что ж, я вполне могу ответить честно. Перевожу на него прямой взгляд.

– Мы учились в Лондоне. Правда, в разных университетах, но иногда пересекались на тусовках.

– Бурная студенческая жизнь? – Гриша теперь смотрит на Свету.

– Нет. Просто общая компания.

Не опровергаю её ответ, потому что интуитивно чувствую её страх. Чего она боится?

– Что ж, Денис, приятно познакомиться, но нам надо подойти и к другим гостям, – Смоленский вежливо кивает. – Приятного вечера, думаю, что мы ещё увидимся.

– Уверен в этом.

Он приобнимает Свету за талию и они исчезают в плотном потоке гостей. Я же захлёбываюсь горечью и выхожу на улицу. На широкой веранде стоят несколько курящих мужиков и я стреляю у них сигарету. Вообще я не курю. Бросил, когда лечился от алкашки. Но иногда накрывает. Сейчас вот особенно.

Очень скоро я остаюсь один и докурив, не тороплюсь идти обратно. Глухая ярость никуда не делась, только сверху навалилась ещё тонна разных эмоций. Разочарование самое сильное из них. В ней. В себе. В жизни. Почему всё так? Чего ей не хватало? Ведь если бы она была другой, сейчас мы могли бы быть вместе. Я же, сука, жизнь готов был за неё отдать.

От горьких мыслей меня отвлекает мелькнувший женский силуэт в стороне от освещённых дорожек. Я ещё не разглядел в темноте девушку, но сердце забилось быстрее, признавая из миллионов разных женщин, только её. Она явно не хочет быть замеченной, раз сторонится яркого света и подсвеченных дорожек. Следую следом за ней и захожу в беседку, которая стоит в отдалении от ресторана, и скрыта высокими деревьями и густыми кустарниками. Света вздрагивает, почувствовав моё присутствие, и оборачивается. Молча смотрим друг на друга. Я делаю шаг к ней, она шаг от меня. Взгляд не прерываем. Я наступаю, а Света с каждым шагом отступает. Но беседка, хоть и большая, но не бесконечная. Она упирается спиной в сплошную стену, я делаю два финальных шага и прижимаю её к стене своим телом.

Мы молчим. Смотрим друг другу в глаза. Наше дыхание сбивается и я опускаю взгляд на её манящие губы. Теряю полный контроль и впиваюсь в её рот напористым поцелуем. Её губы сразу раскрываются и мой язык тут же сплетается с её сладким язычком. В диком поцелуе пытаемся насытиться друг другом. Я чувствую в ней такой же голод, как и мой. Её губы горячие, мягкие, сочные. Лижу их, прикусываю и сминаю своими губами. Язык постоянно врывается в глубину её рта, чтобы испить сполна из этого сладостного источника.

Слегка отклоняю от неё голову, когда чувствую, как она пытается сопротивляться моему напору, упираясь ладонями мне в грудь. Смотрю затуманенным взглядом в её хмельные голубые льдинки и понимаю, что нет. Я не хочу останавливаться. Не могу.

Перехватываю одной рукой её кисти и поднимаю руки вверх, пригвождая их к стене. Не даю ей опомниться и вновь набрасываюсь на искушающие губы. Напираю, поглащаю, владею. Стираю все поцелуи, что были до меня. Но этого мало, мне надо больше. Отрываюсь от сочной мякоти и веду губами по щеке, вдоль скул, свободной рукой расстёгиваю молнию до ложбинки грудей и распахиваю высокий ворот. Хватаю губами ароматную кожу на хрупкой шее, а она дрожит от удовольствия, подставляя моим губам всё больше неиспробованных участков оголённой кожи.

Всё ещё удерживаю её руки над головой, свободной ладонью сжимаю полную грудь. Даже сквозь плотную кожаную ткань, чувствую, как затвердел её сосок.

Дурею.

Боль в паху становится нестерпимой. Налитый член пульсирует и полыхает.

Резко отпускаю её руки и отступаю на шаг. Любуюсь ей опьянённым взглядом и частым дыханием. Чуть склоняюсь к ней и резким рывком расстёгиваю молнию платья снизу до самой талии. От неожиданности Света вскрикивает, но сразу же зажимает рот ладонью. А я не могу отвести глаз от представшей мне картины. Стройные ножки на высоких каблуках и в чёрных чулках, крошечный кружевной треугольник трусиков… Это, блять, для него она подготовилась?!

Злость перекрывает во мне все эмоции. Пусть и для него, но я первый проведу дегустацию новоиспечённой невесты!

Подскакиваю к ней, рывком подхватываю под сочную задницу и ей ничего не остаётся, как обвить меня своими ножками. Прижимаю её спиной к стене и опять с жадностью проникаю языком в её рот. Одной рукой придерживаю её под попкой, а второй отодвигаю мокрое кружево и проведя пальцами вдоль влажных складочек, без предупреждения ввожу в неё сразу два пальца. Её вскрик заглушают мои губы. Боже, какая она тугая, так сильно сжимает. Чувствую, что я на грани и сейчас кончу. Вынимаю мокрые пальцы от её вязкого возбуждения и освободив член, без промедления проникаю в неё. Сразу на всю длину, до упора. Она сильно сжимается, и впивается ногтями в мои плечи, будто ей больно. Но это вряд ли. Это мне больно у неё внутри. Но я всё равно начинаю двигаться. Мощно, размашисто, так, что она каждый раз подпрыгивает на моём члене. Её тяжёлое, сбивчивое дыхание поощряет меня ускориться и сделав ещё несколько движений, я чувствую, как Света с протяжным стоном содрогается от мощного оргазма. Впиваюсь в её рот очередным поцелуем, чтобы заглушить крик удовольствия. Её стеночки такие тугие, что я делаю ещё пару движений и едва успеваю вынуть из неё член, бурно изливаюсь на её живот, почти полностью скрытый платьем.

Всё ещё держу Свету и упираюсь лбом в её шею, пытаясь отдышаться. Грудная клетка ходит ходуном, а ноги подкашиваются от слабости, охватившей всё тело. Но я медленно возвращаюсь в реальность. Света обвила руками мою шею, ножками обхватила меня за талию. Дышит тяжело. Не уверен, что она сможет сейчас стоять на ногах. Такого дикого секса я не испытывал давно.

А может даже и никогда.

Спускаю Свету с рук и она пытается устоять, но её всё равно шатает и она придерживается за стенку, чтобы не упасть. Наши взгляды проясняются почти одновременно. Я уже застегнул ширинку и привёл себя в порядок, но ей явно надо чуть больше времени. Оглядываюсь по сторонам и замечаю на столике салфетницу. Беру несколько штук и протягиваю ей. Она кидает на меня смущённый взгляд и отвернувшись, начинает вытираться.

Ну надо же, какая скромность!

– Я смотрю, что будущему мужу тоже девственность перепала, раз ты уже не изображаешь целку.

Она резко разворачивается и в её взгляде плещется непонимание.

– Да ладно, со мной можешь не притворяться, – разворачиваюсь и ухожу, но у самого выхода из беседки останавливаюсь и не оборачиваясь, добавляю:

– Спасибо за разрядку.

Глава 13

Ночная жажда

Захожу в свой номер, который с таким трудом отвоевала и проворачиваю ключ в замке два раза. Ещё и дёргаю ручку, убеждаясь, что дверь точно закрыта. Мало ли, Гриша передумает и захочет всё равно ночевать в одном номере. Потому что он очень неохотно выделил мне отдельный. Гриша явно заметил, что со мной что-то не так и, наверно, поэтому пошёл на уступки. Ведь после случайной встречи с Денисом, я не могла смотреть ему в глаза. Может, он подумал, что моё состояние связано с тем, как он обошёлся со мной в кабинете.

На самом деле, мне даже не важны причины, главное, что он согласился. Я не смогла бы спать с ним. Даже без секса, просто лежать с ним в одной постели, не смогла бы. Особенно после того, что он сделал в своём кабинете.

Особенно после того, что сделала я в беседке…

До сих пор у меня не укладывается в голове, как я позволила этому случиться. В день своей помолвки. Практически под носом у жениха. Я же ни слова не возразила. А если бы нас кто-то увидел? Но в тот момент я совершенно об этом не думала. Я могла только реагировать на Дениса. На его руки, запах, напор. Как можно было ему противостоять в момент своей крайней уязвимости? Я в тот момент чувствовала, что нужна ему, что он так же не может бороться с дикой потребностью касаться меня.

И я снова ошиблась. Придумала сама себе, что я такая единственная и необходимая. А на самом деле ему просто нужна была разрядка. Денис унизил меня так же, как это делают все мужчины в моей никчёмной жизни. Только вот ни наказания отца, ни побои Паши не проникали так глубоко, как своим пренебрежением ранит Денис.

Я не могу справиться с водоворотом эмоций, среди которых явно доминируют ненависть и презрение. Призрение к себе, за то, что позволила снова вытереть об себя ноги. Ненависть к Денису, за его несправедливое отношение ко мне, за то, что четыре года назад смог спокойно вычеркнуть меня из своей жизни, в то время, как моё сердце до сих пор кровоточит. Оно пульсирует кровью ненависти и обиды, и я не хочу расставаться с этой болью. Потому что только благодаря этой агонизирующей боли, я знаю, что я действительно любила.

Пытаюсь отогнать от себя яркие картинки нашей встречи и направляюсь в ванную. Мне надо принять душ. Только вот смогу ли я отмыться от понимания, что я стала лишь куклой для сброса напряжения?

Снимаю с себя платье и бельё, и настроив воду погорячее, становлюсь под обжигающий душ. Стараюсь ни о чём не думать, и у меня получается. Кажется, что потоки воды смывают с меня броню, с которой я расстаюсь, только когда остаюсь с собой наедине.

После душа внимательно рассматриваю своё лицо в отражении зеркала, которое висит над раковиной, и не нахожу никаких синяков или опухших участков. Даже удивительно, ведь щёки ещё долго болели после грубой хватки Гриши и растирания помады по лицу.

Надеваю мягкий халат, который висел в ванной и затянув пояс, ложусь на кровать. Свет в номере потушен и я пытаюсь заснуть, но яркие картинки нашей встречи с Денисом не дают погрузиться в сон. Я буквально чувствую его дыхание, мягкость губ и жёсткий напор. Как это не парадоксально, но я чувствовала себя желанной и необходимой. Сама не замечаю, как рука накрывает грудь и сжимает сосок. Стискиваю плотно бёдра, но от нахлынувшей жаркой волны, тут же широко развожу их. Другая рука накрывает лобок и пальцы скользят по влажным складкам. Слабая волна удовольствия прокатывается по моему телу и это отрезвляет.

Становится стыдно, как будто я совершила что-то плохое. Когда-то, после того, как Дионис бросил меня, я пыталась вспомнить его ласки и прикосновения. Но ничего похожего на райское удовольствие, которое я испытывала с ним, я не почувствовала. Я перестала интимно касаться себя. Поняла, что без него умерла не только моя душа, но и тело.

И вот я снова неосознанно трогаю себя так, будто это его руки гладят меня. И снова я понимаю, что моё удовольствие сокрыто только в его руках.

С раздражением переворачиваюсь на бок и согнув ноги в коленях пытаюсь провалиться в сон. Долго не могу заснуть, а когда дремота почти одолевает меня, в моё сонное сознание проникает глухой монотонный стук. Он раздаётся несколько раз, затем замолкает на какое-то время и снова повторяется. Не сразу понимаю, что стучат в мой номер. Поднимаюсь с постели и пока иду к двери, принимаю решение не открывать Грише. Мало ли в каком он настроении. Вдруг решил нарушить нашу договорённость, о том, что секс у нас будет после свадьбы?

– Кто?

За дверью тишина и когда я решаю вернуться в постель, тихий стук повторяется.

– Кто там? – сердце начинает биться чаще, мне становится страшно. Если бы это был Гриша, то он назвал бы себя. – Уходите, я всё равно не открою. И вообще, я вызову охрану.

– Открой мне.

Не успеваю даже задуматься, что Денис делает у моей двери, я поспешно проворачиваю замок и распахиваю дверь.

– Что… – договорить не успеваю.

Денис делает стремительный шаг в номер, закрывает ладонью мой рот и ногой захлопывает дверь.

– Молчи. Только молчи, – я впадаю в ступор и даже забываю моргать. – Гриша же не здесь?

Он так и не убирает руку от моего рта и мне ничего не остаётся, как только отрицательно покачать головой. В номере темно, но нам хватает лунного освещения, который проникает в окно и освещает номер ночным магическим светом. Денис внимательно смотрит на меня, а затем медленно опускает ладонь, разворачивается и закрывает дверь на замок, а потом снова стоит лицом к лицу со мной. Чувствую мощные удары своего сердца где-то в области желудка. Не знаю чего от него ожидать.

Он делает два напористых шага ко мне и прижимает меня к стене своим мощным телом. Почти, как тогда, в беседке.

– И почему же ты не с женишком, а?

– Тебя эт… – Снова не успеваю договорить, потому что в этот раз он закрывает мне рот грубым поцелуем. В движении его губ и наглого языка нет и намёка на нежность. Это потребность. Жажда. Агония. Одержимость. И волна этих чувств захлёстывает и меня.

К чёрту! Я тоже его хочу. Хочу безумно и без остатка. Сегодня он мой, а угрызениям совести я поддамся завтра.

С ответным жаром отвечаю на его поцелуй и сплетаюсь с ним языками, которые сплелись в яростном тандеме и вместе пишут тексты нашей страсти и похоти. Закидываю руки ему на плечи и зарываюсь в его волосы. Он же будто сжигает последние тормоза, одним движением развязывает пояс моего халата и спускает его с плеч. Денис отступает на шаг и я вижу безумную жажду в его глазах., ведь я стою перед ним полностью обнажённая.

В его взгляде плещется страсть? Определённо. Похоть? Однозначно да.

И глядя на весь этот спектр эмоций, я испытываю дикое удовлетворение. Сейчас только я имею для него значение, сейчас он хочет быть только со мной.

Но мой триумф меркнет так же быстро, как и появился. Я помню, что он мне сказал.

– Что, снова нужна разрядка? – почему-то шёпотом спрашиваю у еего.

Он отрывает взгляд от моего тела и смотрит в мои глаза. Сквозь пелену страсти, я вижу в его глазах вспышку сожаления. Хотя, нет, показалось.

Он опять делает шаг и подхватив меня под ягодицы, усаживает на свой пах. Я не теряюсь и обхватив его шею руками, плотно обхватываю его ногами, скрестив стопы за его спиной. Мы снова жадно целуемся. Мои руки в дикой потребности гладят его плечи и спину. Через мгновение он опускает меня а кровать, нависнув сверху. И в который раз мы с тоской смотрим друг другу в глаза. Но Денис прерывает наш зрительный контакт и торопливо начинает раздеваться. Оставшись полностью голым, как и я, он включает ночник и отступает.

– Даже не так, как я помню, – тихо шепчет он, разглядывая меня, распластанную на кровати. Мне становится стыдно от его пристального взгляда, поэтому я свожу ноги и прикрываю грудь руками.

– Не смей! – он не кричит, но голос требовательный и властный.

Отрицательно машу головой, потому что не могу побороть стеснительность. А случайно взглянув на его мощный член и вовсе возвожу глаза к потолку и нервно кусаю губу. Чувствую, что от его разглядываний, я покрываюсь крупными мурашками.

Денис ложится на меня опираясь на локти около моей головы и снова целует. Я обнимаю его и стараюсь отвечать с не меньшим пылом. Скоро его губы перемещаются на мои скулы, шею, ключицы. Рука ласкает возбуждённую грудь, а я непроизвольно ёрзаю под ним от каждой волны удовольствия. Когда его губы накрывают пик моего острого соска, я не могу сдержать глухого стона. Тогда он начинает ласкать меня ещё активнее. Целует то одну грудь, то другую, руками жадно мнёт мои груди, а затем его рука опускается к моим влажным складочкам. Снова становится стыдно, когда я понимаю, что я не просто влажная, а просто истекаю водопадом желания. Но стыд мгновенно проходит, когда сквозь каждый мой нерв проходят импульсы удовольствия от проникновения его пальцев. Я уже не замечаю, что мои стоны нарушают тишину комнаты, а ногти впиваются в плечи Дениса. Перестаю себя контролировать и взяв лицо Дениса в свои руки, проникаю в его рот своим языком. Он отвечает и я чувствую, как он медленно погружается в меня. Его Движения плавные, осторожные. Заполнив меня полностью, он вдруг замирает, прекращает поцелуй и смотрит мне в глаза. Наше частое срывающееся дыхание смешивается и становится очень громким в ночной тишине небольшого номера. Уж не знаю, что он увидел в моих глазах, но он начинает двигаться. Плавно, тягуче, но постепенно наращивая темп до яростных, размашистых ударов. Я чувствую накатывающие волны удовольствия, низ живота скручивает в тугую спираль и ощутив ещё пару движения, меня смывает цунами мощного оргазма. Тело буквально подбрасывает от крупных волн наслаждения. Чувствую себя так, будто я разбилась на миллиарды разноцветных осколков, которыми можно наполнить калейдоскоп. Ведь мой оргазм прекрасен, как и каждый красивый осколок, которым я стала.

Денис возобновляет движения и я обнимаю его, продолжая подрагивать от затихающих волн мощного удовольствия. Целую его в шею, провожу языком вдоль скулы. Он наращивает темп.

– Ты на таблетках?

– Что? – не сразу понимаю о чём речь. – А! Нет, нет, – для достоверности отрицательно мотаю головой.

– Блять, – сквозь зубы рычит Денис.

Делает несколько особо размашистых толчка, выходит из меня и изливается на мой живот. А я пытаюсь запомнить его в этот самый чувственный момент. Прикрыв глаза, он мощно содрогается в таком же мощном оргазме, что испытала я.

Лежим какое-то время рядом и восстанавливаем дыхание.

– Я в душ, – тихо говорю и поднимаюсь.

– Нет.

– Что нет?

– Сегодня мы не будем терять время на душ. Иди сюда, – и он накрывает мои губы своими.

Этой ночью мы действительно не теряли время зря. Наша страсть хоть и была разной: то мощной, то сладко-сдержанной, то нежной, то грубой, но мы практически не отрывались друг от друга до самого рассвета. Нам было всё равно на то, что мы липкие от пота, моего секрета и его спермы. Помыться мы действительно успеем потом. Иногда некоторые отрезвляющие мысли пытались пробиться к моему разуму, но я упорно их отгоняла. Почему он пришёл? Что с нами будет дальше?

Потом. Я подумаю обо всём потом.

Перед рассветом Денис уходит в ванную, а я откидываюсь на подушку и смотрю в потолок. Если бы не шум воды в ванной, то я бы подумала, что мне всё приснилось. Какое-то печальное чувство медленно, но уверенно просачивается сквозь дурман нашей страсти, создавая ощущение, будто и не было у нас ничего. Будто мой Дионис не приходил ко мне и мы не провели всю ночь вместе, сплетаясь в дикой страсти тоски и одержимости. Но ведь было. Всё у нас было. И мне не приснилось, ведь тело до сих пор приятно ноет от ночных ласк и сладко томится от слабости и изнеможения, а постель пропиталась нашим запахом и стонами.

Жалею ли я, что не оттолкнула его, не прогнала? Нет. И сейчас мне должно быть очень стыдно, ведь я изменила жениху.

Я. Светлана Шимина. Изменила жениху.

Но мне не стыдно. Я рада. Хоть раз в жизни я сделала что-то ради себя. Будет ли мне так же хорошо с Гришей? Точно нет. А так я буду хоть вспоминать эти минуты счастья. Всегда буду помнить это ощущение, что я необходима, что красива и желанна.

Решаю, что не буду мучиться угрызениями совести, ведь понятно, что после свадьбы я лишусь всякой свободы и это последние её глотки. И даже если я всё ещё ненавижу Дениса, то бороться с тоской по любимым рукам я не в силах.

Мои мысли прерывает Денис, вернувшийся из душа, с полотенцем на крепких бёдрах. Я же лежу на кровати и прикрывшись одеялом смотрю на него. В воздухе появляется лёгкое напряжение и меня тоже покидает ночная эйфория. Он тоже смотрит на меня. Дымка похоти в его глазах сменилась ледяной холодностью и я инстинктивно готовлюсь к обороне.

Глава 14

Сомнения

– В этот раз мне понравилось больше, чем четыре года назад, – с усмешкой говорю Свете, и скинув полотенце, надеваю на себя боксёры. – Хорошо, что сейчас тебе не надо притворяться невинной девственницей. Чувствуется опыт.

– Ты так считаешь? – спокойно спрашивает она, и согнув руку в локте, подпирает голову и внимательно смотрит на меня.

– А ты не согласна?

– Тебе виднее.

– Надеюсь, совесть не мучает, что любимому изменила?

– А ты не переживай о моей совести. Это не твои заботы.

Меня раздражает её спокойный тон и то, что она не пытаетсяоправдываться. Света действительно сильно изменилась. Стала превосходной стервой. Но должен признать, что сейчас эта сучность ей идёт.

– Утоли моё любопытство, – сажусь в мягкое кресло, напротив кровати и внимательно смотрю на неё. – Скольких идиотов, как я, ты развела на свою фальшивую целку?

Её глаза широко распахиваются и она резко садится на постели, совершенно не замечая, что простынь, которой она прикрывалась, сейчас соскользнула, полностью оголив грудь. Чёрт возьми, в гневе она прекрасна, да ещё и в таком виде.

– Что ты опять несёшь?! Ты уже не первый раз упрекаешь меня какой-то чушью, а я даже смысла твоих обвинений не понимаю!

– Хватит! – я больше не выдерживаю её лицемерия и повышаю тон. – Я знаю, что ты не раз делала гименопластику*!

– Гимено… что? – браво! Актёрские навыки на высшем уровне. Сцена много потеряла в лице Светы.

Закатываю глаза, всем своим видом показывая, что мне уже надоела её актёрская игра.

– Погугли, если не знаешь, – равнодушно пожимаю плечами.

– Я знаю, что это значит! Но причём здесь я? Я никогда не восстанавливала девственность! Зачем мне это?

– Может, чтобы никто не догадался, что ты любишь публичный секс втроём?

Она заметно бледнеет, явный шок искажает лицо, а в глазах мелькает стыд и растерянность. Света отворачивает лицо в сторону, наконец подтянув простынь до самой шеи, скрывая от моего взгляда грудь.

– Ты видел фото? – сдавленным шёпотом спрашивает она.

А во мне что-то ломается после этого вопроса.

Надежда. До этого момента я даже не подозревал, что где-то глубоко внутри, эта ниточка еще жила во мне.

– Ещё скажи, что это не ты была на тех фотографиях.

Скажи. Скажи. Скажи!

– Я, – оглушает она меня.

Мне физически плохо, но я выдавливаю ухмылку, чтобы скрыть, насколько больно она сделала своим подтверждением.

– Почему? – тихим хрипом слетает с моих губ.

Она обхватывает себя руками и опустив голову, горестно усмехается.

– Этот вопрос тебе надо было задать четыре года назад. Сейчас это уже не важно.

Некоторое время мы не двигаемся. Она сидит на кровати, прижимая простынь к шее, а я в кресле напротив. Потом она ложится, поворачивается ко мне спиной и глядя на светлеющие от предрассветных лучей солнца шторы, сворачивается в позу эмбриона.

Я же тороплюсь быстрее одеться и уйти. Мне нечего ей больше сказать. Да и наши слова уже никому из нас не нужны. Время упущено. Ошибки сделаны. Ничего не изменить.

Ничего не простить.

Кидаю последний взгляд на свою Конфету и покидаю её комнату. Крадусь до своего номера. Хоть сейчас и предрассветные часы, но персонал уже может начинать активную работу, а мне не нужны лишние свидетели моих ночных похождений. Конечно, никто не догадается, из какого именно номера я вышел, но и желание просмотреть камеры, я тоже не хочу вызывать.

Добравшись до своего номера, заваливаюсь на нетронутую кровать, но сон не идёт. В голове вихрь мыслей, что-то настойчиво зудит и не даёт мне покоя. Я точно что-то упускаю со Светой. Почему она всё отрицает, если уже понятно, что я всё знаю? Зачем продолжать носить эту треклятую маску обиженной и оскорблённой? Тем более, она призналась, что на тех фотках действительно она.

Это всегда было больно осознавать, но признание добило меня окончательно.

Как насмешку вспоминаю нашу ночь.

Я, как идиот, решил больше не бороться с самим собой и поддаться искушению. Принял поражение и пофлиртовав с администраторшей отеля, легко выяснил, что Гриша снял для своей невесты отдельный номер. Странно, конечно, но мне было плевать. Главное, что не придётся затрачивать левые ресурсы, чтобы отвлечь этого мудака на всю ночь.

Когда ворвался к ней в номер, она даже не пыталась сопротивляться. Её накрыла такая же дикая страсть, что и меня. Но я помню, что потом, в течении ночи, у меня мелькала мысль о том, что она временами слишком зажата, слишком стеснительна, что даже в сексе продолжает роль невинной овечки. Тогда я злился и начинал остервенело трахать её, даже не давая ей шанса на хитрость и притворство.

Сейчас же я вспоминаю её шокированное лицо, когда сказал, что знаю о восстановлении девственности. Её обречённости, когда сказал, что знаю про её участие в тройничке. Зачем играть в невинность, а потом признаваться во всём даже без особого давления? Какого хера она вообще играет в эти игры?

Эти явные несостыковки не дают мне покоя, но в голове ни одной мысли.

Беру телефон и набираю начальника безопасности. И похер на время, я достаточно ему плачу.

– Да, – слышу его сонный голос.

– Тим. Что там с Шиминой? Узнал что-нибудь? Времени уже сколько прошло.

– Это так срочно, что ты мне в субботу в семь утра звонишь?

– Не ной. Успеешь выспаться. Так что, есть инфа?

– Что-то есть, чего-то пока нет. Ищем, не переживай. Скоро всё нароем и я тебе всё на блюдечке принесу.

– Давай мне сейчас, что есть.

– Нет. То, что есть сейчас, интереса не представляет. Но если подтвердятся мои догадки, то с тебя оплаченный отдых на всю мою семью.

– Да ладно? Гонишь? Неужели там какой-то эксклюзив?

– Думаю, что да.

– Хорошо, у тебя три дня.

– Ага. Уволишь, что ли, если не успею в три дня уложиться? – ехидничает Тим.

– Вот видишь, ты сам всё знаешь, – так же ехидно отвечаю.

– Всё, Ден, не нуди. Сказал, что работаю над этим. От того, что ты сроки устанавливаешь, я ничего ускорить не смогу. Терпения, брат.

Отключаюсь, испытывая раздражение. Что там можно узнавать о ней больше недели? Он с детского сада копает, что-ли? Так мне не настолько важно знать, с каким рисуночком был её шкафчик и какой стишок она рассказывала Деду Морозу.

Укладываюсь поудобней и непроизвольно вспоминаю, как Света свернулась в позу эмбриона, когда я уходил от неё какой-то час назад. Тогда она вдруг стала такой маленькой, беззащитной, что мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы не подойти к ней.

Снова что-то настойчиво зудит во мне, будто я что-то важное упускаю из виду. Что-то тут не так.

Глава 15

Вопросы без ответов

После того, как в субботу я вернулся домой, мои метания не прекращались. Постоянные воспоминания четырёхлетней давности не давали покоя. Я всё время прокручивал в голове, как добивался Свету, как она себя вела, что я чувствовал с ней. И, чёрт возьми, я до сих пор не мог поверить, что я ни разу не мог заметить в ней притворство. Прокручивал в голове наши последние встречи и уверен, что фальшью веет только от той Светы, которая на публике сейчас. Хочется биться головой о стену, но когда она наедине со мной, я чувствую, что она настоящая. Да, что-то скрывает, недоговаривает, защищается, злится. И мне постоянно приходится напоминать себе, что верить ей нельзя. Неужели я из тех дураков, который ради солнышка между женских ног, готов ослепнуть?

Чем она меня так держит? В прошлом я думал, что любил её. Да, чего уж! Хватит бежать от правды. Я действительно любил. Но она выжгла эту любовь, словно кислотой. Сейчас я чётко понимаю, что ничего близкого с этим наивным чувством не испытываю. Что же это тогда?

В который раз понимаю, что причин моей одержимости я не найду. Надо просто бороться с ней, как и с любой зависимостью, которая отравляет организм.

В понедельник в офисе я появляюсь гораздо раньше рабочего времени. Мне просто осточертело чувствовать себя щенком, который каждое утро ждёт свою хозяйку, чтобы хотя бы увидеть её со стороны. Хватит. Из-за неё и так работы скопилось столько, что мне неделю надо на работе ночевать. Голову от документов поднимаю, лишь когда желудок уже умоляет о еде. Решаю пообедать в нашем кафе, вот только за Светой в окошко наблюдать я не собираюсь.

Мне и не пришлось.

Как только захожу в кафе, то сразу же вижу её. Она сидит за столиком в центре зала в компании своих коллег. Будто почувствовав меня, Света поворачивает голову в мою сторону и наши взгляды встречаются. Я замираю, а она сразу же отводит глаза в сторону, продолжая участвовать в беседе. Чувствую неприятный укол из-за её равнодушия, но ведь я же сам собирался её игнорировать. Значит, меня всё устраивает.

Делаю заказ и устраиваюсь за первым попавшимся свободным столиком. Со своего места мне прекрасно видно Свету и я не могу не заметить некоторых изменений в ней. Сегодня она какая-то слишком… Живая? Да, пожалуй это верное определение. Она ведёт себя легко и непринуждённо в компании коллег. Улыбается и охотно участвует в общей беседе. Света стала, как будто светлее, счастливее. Такая же яркая, с сочными губами и сияющими, почти прозрачными глазами, какой я привык видеть её в прошлом. Сейчас она не в обороне, в компании друзей ей не от кого защищаться и ждать нападения. И от такой Конфеты невозможно отвести взгляд.

Из кафе я ушёл после них.

За всё время обеда, она ни разу не посмотрела на меня. Ни разу. Будто и не знала, что я тоже здесь обедаю. Но ведь она знала.

Опять притворство? Какая-то игра? Включила игнор?

На следующий день я снова вижу её в кафе, в той же компании. Со вчерашнего обеда навязчивых сомнений стало больше, вопросов без ответов добавилось. Поэтому целенаправленно подхожу к её столику.

– Всем привет, – все удивлённо смотрят на меня, но лишь Света даже не поднимает голову, чтобы кинуть на меня взгляд. Лишь замерла и натянулась, как стрела. – Света, есть разговор. Уделишь несколько минут?

Теперь выжидательные взгляды, которые не потеряли ни грамма любопытства, обращены на неё. Ответ Светы ждём мы все. Наконец она смотрит на меня.

– Не думаю, что нам есть, что обсуждать.

– Это касается открытия ресторана твоего жениха. Или поговорим здесь?

Она нервно дёргается, но быстро берёт себя в руки.

– Я отойду на пару минут, – обращается она к своим друзьям, – закажите мне что-нибудь на свой вкус. Я не на долго.

Она встаёт со стула и я указываю рукой свободный столик, недалеко от выхода из кафе. Усаживаемся напротив друг друга, я заказываю две порции утки в сливочном соусе, рис с овощами, два салата с рукколой и шпинатом и по чашечке чая.

– Чего тебе? – грубо спрашивает Света, как только официант уходит выполнять заказ.

– У меня тут вопросы накопились.

– Свои вопросы решай сам. Я не желаю с тобой разговаривать. Надеялась, что вчера ты понял, что нам лучше делать вид, что мы не знакомы.

– Да? И давно ты трахаешься с незнакомцами?

Я надеялся, что введу её в замешательство этим вопросом, но она лишь усмехается и не отводит прямого взгляда.

– Ты, что же, забыть не можешь наш секс? Ну переспали разок, что с того?

– Света, – сдерживаемый гнев пропитывает каждую мою интонацию. – Мне надоели твои игры! Когда ты, блять, настоящая? В постели играешь скромницу, на публике холодная стерва. Зачем тебе это? Ты же в курсе, что меня ты не обманешь. Я уже всё о тебе знаю.

Она лишь скрещивает руки на груди и отворачивается от меня.

– У тебя неприятности? – ответа не дожидаюсь и пру дальше. – Если я могу помочь, то обращайся. Обещаю, упрекать не буду. Помогу, как и любому другому.

На её сочных губах появляется горькая улыбка, но на этом всё.

– Ты вообще в курсе, что из себя представляет Смоленский? Он далеко не подарок.

Молчит, зараза.

– Он узнал о нашей пятничной ночи? Поэтому ты больше не ездишь с ним на обед?

Наконец она смотрит мне в глаза и спокойно отвечает.

– У нас всё хорошо, просто Гриша пока не в городе, – Света поднимается и уверенно продолжает. – Я надеюсь, это наш последний разговор.

Смотрю на её удаляющуюся задницу и закипаю. Она думает, что решает, когда у нас последний разговор? Ну, ну.

На следующий день я дожидаюсь её в холле возле входа в кафе, в сопровождении всё той же свиты. Здороваюсь с ними и под звуки ответных приветствий, молча подхватываю Свету под локоть и тащу к выходу. Мой расчёт оказался верным, она не хочет привлекать внимание и поэтому молча идёт со мной. Покидаем здание и садимся в мою припаркованную у входа, тачку.

– Ты совсем больной? – а вот это ожидаемо. – Я же просила, не обращать на меня внимания. Что теперь обо мне скажут?

Плавно выруливаю с парковки.

– Какая разница, кто что скажет?

– Мне есть разница! Не тебя будут… – она резко замолкает, а мне почему-то очень надо дослушать фразу. Аж корёжить начинает.

– Что? Что не меня будут? Обсуждать?

– Да какая уже разница, – устало отвечает она, вдруг прекратив спор. – Куда мы едем?

-Не переживай, тут недалеко. К концу перерыва верну.

Через пару минут я паркуюсь возле ресторана. Заходим внутрь, администратор с улыбкой приветствует нас и провожает к забронированному мной столику на терассе с видом на реку. Помогаю Свете сесть, а после располагаюсь напротив неё.

– Это слишком популярный ресторан. Не надо было сюда меня привозить, – она беспокойно оглядывается.

– Вчера ты не захотела говорить, так что поговорим здесь, – вижу, что она очень напряжена. Опять эта неестественно прямая спина и пальцы, сцепленные в замок. – Успокойся. Что такого в том, что знакомые люди просто обедают? Это не ужин, на нас не написано, что мы любовники.

Света дёргается, словно получила разряд током.

– Я обручена. Не дай Бог, кто-то увидит, что я с другим мужчиной обедаю.

– Прекрати, мы в двадцать первом веке. И мы просто обедаем.

К нам подходит официант, Света заказывает обыкновенный салат цезарь с креветками и запечённый на гриле стейк лосося. Я не заморачиваюсь и дублирую её заказ.

– Денис, что тебе от меня надо? – раздражённо спрашивает она, как только официант уходит.

– Я… беспокоюсь о тебе, – всё же произношу эти слова, которыми косвенно признаюсь в своей слабости.

– Не стоит.

– Почему ты такая? – вдруг решаю спросить самый разъедающий меня вопрос.

– Какая?

– Двуличная. Замуж выходишь за одного, спишь со мной. Что с тобой стало?

Она пожимает плечами, но я чувствую, что она в позиции обороны.

– Ничего. Мне просто так проще.

– Почему решила избегать меня? Жалеешь, что изменила?

– Нет.

Она сказала это так чётко, уверенно, что я не сомневаюсь, что ответила честно. Ну не может человек так виртуозно врать.

– Тогда к чему игнор?

– А ты хотел бы продолжения? – ехидно спрашивает меня. – Но это всё, что я смогла себе позволить. Больше такого не повториться. И хватит обсуждать эту тему.

Подошедший официант расставляет на столе наш заказ и мы молчим, пока он не уходит.

Вглядываюсь в её непроницаемое лицо, но она будто маску надела. Понимаю, что больше ничего она не ответит. Но предупредить я должен.

– Ты счастлива с женихом?

– Тебя не касается.

– Так сильно влюбилась, что закрываешь глаза на слухи о нём?

– Нет.

Что значит, её «нет»? Нет – не влюбилась? Или нет – не слышала о нём ничего настораживающего? Что её «нет» означает, а?

– Ты, видимо, не понимаешь, с кем связалась. Есть неподтверждённая информация, что он очень жесток с женщинами. Были случаи особой жестокости.

– Да, я слышала. Но спасибо, что решил предупредить, – холодно отвечает она.

Я же чувствую, что начинаю злиться на её беспечностью в отношении собственной безопасности.

– Чёрт, Света! Да он чуть не грохнул двоих, их еле откачали. И он даже ответственность за это не понёс. Ты понимаешь, что ему ничего не стоит поднять на тебя руку? Зачем ты выходишь за него?

– Мне всё равно. Это всего лишь слухи. Да и в моей жизни мало что изменится после свадьбы, – она встаёт из-за стола, так и не притронувшись к еде. – Пожалуйста, больше не устраивай мне подобных встреч. Мне не нужно, чтобы нас видели вместе. Да и обсуждать нам с тобой больше нечего. Не провожай, я поеду на такси.

Она спокойно уходит, а я остаюсь вдребезги разбитым. Понимаю, что моя совесть должна быть чиста, я предупредил, что ей грозит. Дальше решать ей. Но мне покоя не даёт её обречённость и смирение. От неё за версту веет запахом узника, приговорённого к смертной казни. Вот только кто её приговорил? Насколько я знаю, кроме отца у неё никого нету. Когда-то она рассказывала, что у неё очень строгий отец, но неужели он может выдать родную дочь за своего ровесника против воли, да ещё и зная, что её может ждать в этом замужестве? Даже, если это так, то она же всё равно может отказаться. Никто её не заставит.

Решаю поговорить с ней еще раз. Завтра.

Но на следующий день я не встречаю её ни утром, ни в обед, ни вечером. Зато весь интернет пестрит заголовками «Новоиспечённая невеста обедает с крупным бизнесменом, пока жених отсутствует в городе» и нашими с ней вчерашними фотографиями в ресторане.

Тревога опутывает всё тело. Как могут быть связаны эти новости с её отсутствием на работе? Может, просто совпадение?

В пятницу её тоже нет на работе. Я звонил Тане, её начальнице, и прямо спросил о новой сотруднице. Та сказала, что Света отпросилась на пару дней по состоянию здоровья. Тревога нарастает во мне всё больше. Не выдерживаю и набираю её номер, который мне давал Тимоха. И вообще, когда этот тюлень предоставит мне всю инфу?

Телефон выключен. Периодически звоню в течении вечера и весь следующий день. Но только вечером в субботу приходит сообщение, что абонент в сети. Сразу же перезваниваю. Жду несколько долгих гудков, а потом накрывает волна облегчения. Правда, не на долго.

– Да? – её голос хриплый, усталый, безжизненный.

– Это Денис, – она молчит, но я слышу её тяжёлое дыхание. – Ты в порядке? Ты исчезла на несколько дней. Я… Все волновались.

– Я заболела, – она выдерживает паузу, но потом продолжает. – Пожалуйста, не звони мне больше. Удали мой номер.

Ту, ту, ту, ту…

Слышу лишь длинные гудки.

Глава 16

Мой личный ад

Резко просыпаюсь от громкого крика отца в коридоре. Слышу его быстро приближающиеся шаги и уже через секунду дверь в мою комнату резко распахивается и едва не слетает с петель от сильного удара об стену. Вздрагиваю в испуге, но даже не представляю, чем я могла провинится.

Не задерживаясь в дверном проёме, отец стремительно сокращает расстояние и с силой ударяет раскрытой ладонью по моей щеке. Голова чуть не слетает с плеч, лицо горит, левая сторона немеет от сильного удара, но я не издаю ни звука, иначе будет хуже. В таких ситуациях я уже знаю, что от стонов и сопротивления он ещё больше свирепеет. Смотрю в его красное от гнева лицо и мне становится страшно. В таком состоянии он бывает крайне редко.

Не говоря ни слова, он заносит руку для нового удара и я инстинктивно вжимаю голову в плечи и пытаюсь отползти к изголовью кровати. Но он быстрее. Молниеносно сокращает мизерное расстояние и наотмашь бьёт меня по щекам. Левая щека. Правая. Левая. Чувствую, как тёплые струйки крови стекают по подбородку и попадают мне в рот, раздражая рецепторы металлическим вкусом. Почему-то у меня слабый нос, всегда от пары ударов разбавляет слёзы кровью. А слёзы действительно текут непрерывным потоком, и как бы я не старалась, но бороться с первичной реакцией на боль, не получается. На лице ощущение, будто миллионы раскалённых игл впились в каждый миллиметр кожи.

– Тварина! – орёт отец, в бешенстве сжимая кулаки. – Ты когда перестанешь меня позорить?! Шаболда! Стоило Грише уехать, а ты уже с каким-то ублюдком по ресторанам шастаешь?!

Пока он брызжет слюной, я пытаюсь отползти на другую сторону кровати, но он это видит и схватив меня за лодыжку, притягивает к себе. Тут же сжимает в кулак волосы на затылке и стягивает меня на пол. Хватаюсь за его руку и, к сожалению, не могу сдержать громких рыданий. Из-за этого он свирепеет ещё больше и вытащив меня за волосы в коридор, швыряет в стену. Пока я стараюсь унять рыдания, растирая по лицу слёзы, смешанные с кровью, он приседает возле меня на корточки и обхватив пальцами подбородок, приподнимает моё лицо.

– Когда же ты уже начнёшь соображать, а? Когда в твоей пустой голове отложатся элементарные правила приличия? – сейчас его голос ровный и равнодушный, но мне становится ещё страшнее. – Скажи, с кем тебе так не терпелось увидеться, что ты наплевала на то, что утром весь интернет будет любоваться на ваши милые фото?

– Какие фото, пап? – сквозь рыдания, с паузами из-за неровного дыхания и всхлипов, спрашиваю я. – Я не знаю, чем провинилась.

Получаю ещё одну хлёсткую затрещину. Но от предыдущих, лицо уже успело онеметь, так что уже так сильно не обжигает.

– Не знаешь, дрянь? Так я покажу, – из кармана домашних спортивных штанов он достаёт телефон и сделав пару движений по экрану, небрежно кидает его на мои колени.

На экране несколько снимков меня и Дениса в ресторане, где мы вчера обедали. На снимках нет ничего компрометирующего. Если бы не кричащие заголовки: «Новоиспечённая невеста обедает с крупным бизнесменом, пока жених отсутствует в городе», «Кот из дома – мыши в пляс. Именно так повела себя дочь главного архитектора нашего города, устроив романтичное свидание с крупным бизнесменом Гордеевым Денисом Романовичем», «Невеста крупного ресторатора Григория Смоленского, в его отсутствие посещает дорогие рестораны в сопровождении обаятельного миллиардера. Нет сомнений, что Григорий Валентинович очень доверяет своей невесте».

Всхлипнув, поднимаю на отца взгляд.

– Мы просто пообедали, – стараюсь говорить быстро, пока он не заткнул меня. – Я и Денис учились в Лондоне, а сейчас просто встретились случайно и захотели вспомнить студенческие годы…

– Ты за идиота меня держишь? – рявкает он и забирает телефон. Выпрямившись во весь рост, он делает два шага назад. – Ты прекрасно знаешь, какое поведение допустимо для моей дочери, а какое нет. Я не один раз просил тебя не расстраивать Гришу. Ты сама вынуждаешь меня на подобные меры.

Отец делает несколько движений по экрану смартфона и мой самый жуткий страх превращается в реальность. Снова.

– Паша, ты мне нужен, – цепенею от ужаса, когда он вызывает своего помощника. – Ничего серьёзного, небольшая разъяснительная беседа.

Всегда испытываю дикий страх перед Пашей. Я могу многое вытерпеть, могу проявлять упрямство игнорируя инстинкт самосохранения, могу замкнуться в себе или заставить себя быть равнодушной к пренебрежению отца. Но этот неконтролируемый страх перед Пашей сильнее меня. Именно этот животный ужас заставляет меня забывать о гордости, умолять о пощаде и давать любые клятвы.

И хоть мне ни разу не удалось разжалобить отца, я всё равно каждый раз униженно молю его не привлекать Пашу.

– Пап, папочка, – меня начинаеет бить крупная дрожь. Слегка темнеет в глазах от сильных ударов по лицу, поэтому я бросаю попытки подняться, становлюсь на четвереньки и подползаю к нему. Хватаюсь за его штанину и карабкаюсь по нему вверх. – Пожалуйста. Только не Паша. Умоляю. Ты. Лучше ты накажи меня. Только не Паша. Про…

Но, конечно, отец неумолим.

– Ты же знаешь, что я не могу причинить тебе боль, – с искренним сожалением говорит он и ласково гладит мою щеку. – Ты моя дочка и я тебя люблю, но иногда мне приходится забыть о жалости, ради нашего же блага.

Внутри всё обмирает, когда слышу на лестницы тяжёлые, неторопливые шаги Паши, а через мгновение он сам появляется перед нами. Я примерно представляю, какую картину он видит: я стою босая, в пижаме, которая запачкана кровью, что текла из пострадавшего носа, по распухшему от пощёчин лицу размазана кровь с примесью слёз, волосы наверняка растрёпаны. Но, как и всегда, подобная картина не вызывает в нём жалости. Он абсолютно безэмоционален, словно терминатор. Хотя по комплекции он мало чем похож на киношного героя. Паша очень низкого роста, но крепкий и подтянутый, в прошлом боксёр и наёмный военный, а сейчас просто выполняет всю чёрную работу за моего отца. В данный момент этой чёрной работой являюсь я.

– Света, возвращайся в комнату, – спокойно говорит отец и когда я обречённо направляюсь к двери, слышу его наставления для Паши. – Нашей девочке нужна небольшая разъяснительная беседа, не больше.

Слышу удаляющиеся шаги отца и на место всех страхов приходит оглушающая пустота. Я не закрываю за собой дверь и не оборачиваюсь, прекрасно зная, что Паша позади меня. В подтверждение этой уверенности ощущаю мощный толчок в спину и отлетаю к стене. Падаю на колени и тут же пытаюсь подняться, но не успеваю, получив мощный удар ногой под живот. Схватившись за живот, со стоном падаю на пол и уже не делаю попыток встать, хоть и понимаю, что ещё рано. Так просто закончить своё личное удовольствие он не позволит. Не обращая внимания на стоны и хрипы, Паша хватает меня сзади за шею и больно сцепив пальцы, тянет меня вверх. Как только встречаюсь с ним взглядом, получаю удар головой в лоб. Полнейшая дезориентация и гул в голове позволяют мне отключиться от остальной боли в теле. На грани сознания, я оседаю на пол, потому что Паша больше не держит меня. Он всегда так делает, чтобы не было скучно. Позволяет мне прийти в себя и дать иллюзию того, что всё закончилось. А я всегда пытаюсь использовать любой подвернувшийся случай для борьбы. Каждый раз настраиваю себя не сопротивляться, потому что будет хуже, но когда получаю удары, то все убеждения сгорают в агонии боли и унижения и наперекор всем установкам, я использую любой шанс, чтобы хоть как-то ответить ему. А Паша всегда этого ждёт, ведь это добавляет ему азарта.

Едва отдышавшись, под внимательным взглядом Паши, подползаю к прикроватной тумбе и схватив ночник на высокую ножку, крепко сжимаю его обеими руками.

– Мне всегда нравятся твои глупые попытки защититься, – усмехается он, – и заметь, я всегда честно даю тебе шанс это сделать.

– Откуда в твоём скудном лексиконе слово «честно»? – хриплю я, не обращая внимания на боль в теле и достаточно мутное сознание. Несмотря на то, что он мог меня покалечить, я никогда не боялась сказать ему в лицо, какой он урод. Глупо и безрассудно, но мой инстинкт самозащиты всегда сильнее разума и каких-то самоустановок.

Паша стремительно сокращает между нами расстояние и как только я замахиваюсь светильником на него, он выставляет вперёд согнутую в локте руку блокируя удар, и парой быстрых движений выхватывает его из моих слабых рук. А после этого на меня сыпится град точечных ударов этим же светильником.

Не помню, кричала ли я, когда свернувшись в позу эмбриона, закрывала голову руками от града ударов. Последнее, что я запомнила, это слабые лучи рассвета, что проникали сквозь плотные шторы моего окна, и звон будильника, который торопил меня проснуться и собраться на работу, на которую я так и не приду.

Почти три дня за мной ухаживала Зинаида Михайловна, которая давно работает в нашем доме и контролирует двух других помощниц. Она помогала мне дойти до туалета, первый день кормила супом и даже с утра позвонила на работу сообщить, что я приболела. Иногда я ловила в её глазах искры сочувствия, но она не позволяла им проявиться, а мне было всё равно.

Благодаря проверенным мазям и обезболивающим таблеткам мне быстро становилось лучше. В субботу отец всё же отдал мне телефон и как только я включила его после зарядки, на меня посыпались оповещения о пропущенных звонках и пара сообщений от коллег. Они интересовались моим самочувствием и спрашивали, когда я выйду на работу. Безумно приятно испытывать подобные ощущения. Это прямое подтверждение того, что меня приняли в коллективе и у меня появился свой круг общения, на который папа не сможет повлиять. Последний раз подобные чувства я испытывала в Лондоне, когда у меня были друзья, до которых отец не мог дотянуться.

Не успеваю ответить всем, потому что на экране высвечивается вызов с незнакомого номера. От которого и все пропущенные. Наверно, кто-то с работы.

– Аллё? – отвечаю на звонок.

– Это Денис, – слышу его тихий голос и не могу понять, откуда взялись эти слёзы, которые каскадом текут по щекам?

При звуке родного голоса все внутренности сжимаются в тугую пружину от тоски по нему. Ведь он единственный, о ком я думала последние дни. Только воспоминания о нашем прошлом и последней ночи помогали мне не поддаться отчаянью. И хоть теперь я знаю причину этой ненависти, но назад ничего не вернёшь. Сейчас я понимаю, что тогда он не использовал меня, а бросил только потому, что увидел те фотографии. От этого легче, но это не отменяет того, что он поверил тем лживым снимкам. Поверил сразу же, не спросив у меня. Он усомнился во мне, а не в тех лживых кадрах. Но сейчас уже глупо сожалеть о прошлом, ведь замуж я выйду за Гришу.

– Ты в порядке? – продолжает он и его голос выдёргивает меня из тяжёлых воспоминаний. – Ты исчезла на несколько дней. Я… Все волновались.

– Я заболела, – выдерживаю паузу, но потом продолжаю. – Пожалуйста, не звони мне больше. Удали мой номер.

Сразу же отключаю вызов, чтобы не дать себе шанс на продолжение разговора. А после, укрываюсь одеялом с головой и даю волю горьким слезам, которые успешно сдерживала все эти дни.

Глава 17

Мне нужен дизайн-проект

Откинувшись на спинку кресла, принимаю вызов от Тима.

– Надеюсь, тебе есть, что мне рассказать, – вместо приветствия говорю я.

– По тому вопросу пока ещё работаю. А сейчас звоню сказать, что блондиночка сегодня на работе.

– Принято. Только вот ты мне скажи, ты уже неделю не можешь нарыть инфу на девчонку. Я начинаю сомневаться в твоих способностях. Она же не тайный агент Гондураса!

– Как только ты всё узнаешь – извинишься.

И он борзо отключается. Вообще охренел! Если он думает, что я не знаю про склонность Светы к разнообразной интимной жизни, то он очень удивится.

Но про Тима забываю сразу же, полностью переключаясь на Конфету. Получается, что Света не так уж сильно болела, раз ей хватило несколько дней на выздоровление. А может и не болела, а соврала? Если так, то неужели из-за меня? Избегает? Или причина в другом? Понимаю, что пока не увижу её, так и буду мучиться в догадках.

Допиваю остывший кофе и смотрю на часы – почти десять. Отличное время, чтобы зайти к соседям и заодно решить небольшой вопрос. Выхожу из кабинета, но меня окликает Маша.

– Что? – оборачиваюсь к ней, когда уже стою у двери из приёмной.

– Ты куда?

– Я должен отчитаться?

– Желательно, – отвечает Маша, ничуть не тушуясь. – У тебя вообще-то встреча с Зуевым через сорок минут.

– Не волнуйся, я не уезжаю. К соседям заскочу.

Вообще-то надо было позвонить Тане, а то вдруг не на месте, но я уже спустился на их этаж. Прохожу в приёмную и после того, как ассистентка докладывает Тане обо мне, прохожу к ней в кабинет.

– Привет, – с улыбкой, которая не скрывает лёгкого любопытства, здоровается Таня.

– Привет, – не дожидаясь приглашения, сажусь в кресло напротив неё. – Хорошо выглядишь.

– Как и всегда. Но спасибо. Кофе, чай?

– Пожалуй, нет.

– Ну рассказывай тогда, зачем пришёл. Явно не соседский визит вежливости.

А терпения у Тани нет. Сразу хочется её подразнить.

– А вдруг просто так зашёл?

– Денис, – она нетерпеливо постукивает карандашом по столу. – Если честно, то я тороплюсь. Мне