Читать онлайн Небо в алмазах бесплатно

Глава 1. Предатель

– Миша, ты шутишь? Этого не может быть. У нас нет таких денег.

Я не могла поверить документам, которые предъявлял муж. Сумма была просто огромная, а сроки при этом смешными.

– Это ведь больше ипотеки, которую мы не стали брать.

У меня начиналась паника, а Миша напротив был очень спокоен. Хотя именно он в нашей меленькой семье главная истеричка.

– Да, сумма внушительная. Ты должна ее достать за неделю, – озвучил он все, что было написано.

– Это невозможно.

– Возможно, Кать. С твоими полетами все возможно, – продолжал он городить чушь.

Я уже давно не оправдывалась за свою работу. Да, мне приходилось работать с очень обеспеченными пассажирами. Миша постоянно ревновал меня, строил бредовые теории, озвучивал грязные сплетни. Сначала я оправдывалась, потом вовсе перестала реагировать на бредовые подозрения.

– Я всего лишь бортпроводник, Миш. Самолет мне не принадлежит.

– К сожалению, – процедил муж.

Он все еще был спокоен, но лицо стало мрачным и напряженным. Я никогда не видела его таким злым. Это пугало.

– Ты достанешь эти деньги, Катя. На бумагах твоя подпись, и ты моя жена. Супруги делят не только доходы в браке, но и долги.

Он как будто уже давно репетировал свою речь. Ловушку готовил для меня тоже давно. Мой Миша. Мой муж. У нас были иногда ссоры и разногласия, но сейчас он смотрел на меня как на врага. Словно именно я была причиной всех его неудач.

– Я знаю законы Российской Федерации, – ответила я, стараясь сдерживать эмоции. – Ты можешь прекратить вести себя как сволочь? Объясни, что это за деньги?

– Я немного проигрался, – кратко сообщил Миша.

– Немного? – повысила я голос, не сдержавшись.

– Да.

– Ты и ищи эти деньги.

– Нет, дорогая. Ты подписала бумаги, и теперь сама обязана найти эту сумму.

– Я ничего не подписывала!

Он бросил мне в лицо документ.

– Проверяй. Тут твоя подпись.

На документе действительно была моя подпись. У меня перехватило дыхание. Я схватилась за горло. Но убиваться не было времени. Я лишь беспомощно проскулила:

– За что, Миш? Почему?

Он не отреагировал.

– Не мог хотя бы после рейса мне сказать?

Чемодан уже был собран и стоял в прихожей. Меня ждал долгий перелет.

– Я специально говорю тебе перед рейсом, милая. Ты же летишь не в эконом. У тебя будет возможность попросить денег или заработать.

Он дернул бровями, намекая.

Я сделала шаг назад. В голове не укладывалось, как этот отвратительный человек мог стать моим мужем? Где были мои глаза и мозги? Миша не просто допускал, а приказывал мне продать себя за его долги.

Я с трудом дышала, и слезы потекли по лицу.

– Скорее сдохну, чем заплачу твой долг, – выплюнула я, схватила проклятый документ, чемодан и побежала прочь из дома.

Стараясь, не поддаваться слезам и отчаянию, я набрала подружку Юлю. Она юрист и точно поможет мне.

Юля примчалась ко мне в кофейню через двадцать минут.

– Скажи, что ты не подписывала это дерьмо, – сурово потребовала она, пробежав глазами бумагу.

Я опять разревелась.

– Кать, это твоя подпись? Ты подписала? – допрашивала она своим жестким адвокатским тоном.

– Моя, – всхлипывала я, размазывая слезы по щекам. – Но я совсем не помню, как подписывала.

Вроде недавно Миша что-то мне подсунул. Я устала после рейса, почти спала. Он сказал, что это какие-то дела дома, мы меняли управляющую компанию.

– Паршиво, Кать. Очень паршиво. Здесь даже про коллекторов есть пункт. Ты у них практически в рабстве.

– Как такое может быть?

– Легко, если выходишь замуж за скотину, – не постеснялась Юля.

У них с Мишей была давняя и сильная взаимная неприязнь. Еще с тех пор, когда все мы учились в школе. Причем, подруга ничего по факту не вменяла моему жениху, а потом и мужу. Он просто ей не нравился и все.

«Гнилое чмо. У меня на таких чуйка. Мать родную продаст. Тебя и подавно», – аргументировала она обычно свою неприязнь.

Вот уж не думала, что Юля окажется так фатально права на его счет. Я вцепилась в волосы.

– Что мне делать, Юль? Идти в суд?

– Вряд ли сумеешь выиграть. Кроме подписи есть еще закон. Ты действительно, как жена, обязана отдать долг мужа. Половину при разводе. Это меньше, чем все, но тоже нормально ударит по бюджету.

– Ударит? – вскрикнула я. – Да это убьет и меня и мой бюджет. У меня нет таких денег.

– Хочешь совет?

– Давай.

– Сейчас быстро возьми кредит и отдай этим ребятам. Проценты, конечно, тебе начислят конские. Про приятелей твоего мужа я слышала. Их счетчик вот уж точно может тебя убить. В прямом смысле, Катюш.

Юля взяла меня за руку и посмотрела в глаза. По спине побежали мурашки страха.

– Кредит ляжет и на твоего олуха после развода. Ты поделишь с ним это счастье. Я тебе обещаю. Потихоньку выплатишь банку. Но с теми, у кого он занял даже не пытайся воевать.

Я пыталась поверить во все, но слишком уж невероятным казалось происходящее. Юля меня не дергала. Она заказала чай с ромашкой и дала мне несколько минут прийти в себя.

– Можно пожить у тебя пару дней? – спросила я.

Чемодан был собран, а рейс можно попробовать перенести. Подумать спокойно на работе мне точно никто не даст.

– Конечно, живи. Но у тебя вроде рейс?

Она указала на чемодан.

– Отменю, – ответила я и потянулась за телефоном.

Но он сам зазвонил в моей руке.

Моя коллега и напарница Алла тоже оказалась не в лучшей форме.

– Катюш, – заныла она в трубку, едва я ответила. – Это жопа. Я сломала руку. Не могу лететь сегодня.

– Как же так?

– Сама не знаю. Упала неудачно. У меня все болит, сижу в травмпункте. Просто ужас какой-то. Надеюсь, наложат шину какую-нибудь и выйду через пару недель. Смену тоже не смогла подобрать.

– Как же так? – возмутилась я снова.

У меня на фоне потрясений похоже кончились слова в голове.

– Но ты не переживай, в агентстве напрямую уточнили у Звездина, он не против.

– Не против?

– Чтобы ты одна была на борту. Он летит в Дубай. Вы с ним ладите.

– Это против правил, – вспомнила я.

Алла хмыкнула.

– Ты же знаешь, наши клиенты сами создают правила. Звездину не нужно ничего, кроме хорошего бургундского и разговора о книжках. Ты справишься.

– Если честно, я сама не в состоянии лететь, Алл, – попыталась я отпроситься, но уже знала, что без толку.

– Ну ты, конечно, позвони в агентство. Но уж очень вряд ли они пойдут тебе навстречу.

Выдохнув со свистящим стоном, я закивала, пожелала Алле выздоровления и попрощалась. Листнув книжку, я собиралась все же попытать счастье в агентстве.

– Не советую отказываться от работы, – между прочим заметила Юля. – Тебе же платят за рейсы? Деньги точно не будут лишними.

Я выпустила телефон из руки и закивала. Юлька пересела ко мне ближе и обняла за плечи.

– Лети в Дубай, Кать. Тебе сейчас не помешает посмотреть на все с высоты и максимально отстранённо. Пару дней в отеле с бассейном и неприхотливый пассажир – что может быть лучше? Еще и за деньги. Я пока найду тебе нормальное предложение по кредиту.

– Ненавижу кредиты, – простонала я. – Зарекалась их брать.

– В нашей стране нельзя зарекаться, родная.

Юля крепче обняла меня.

Я вытерла нос и решила, что она права.

– Да, не буду отказываться от рейса. Работа – единственное, что осталось приятного в моей жизни, похоже. Тем более со Звездиным лететь – одно удовольствие.

– Вот и умница, –похвалила Юля. – Отвезти тебя в аэропорт?

– Нет, тащиться сто лет. Обратно обязательно в пробку встанешь.

– Это меньшее, чем я могу помочь тебе.

– Ты предупреждала насчет Миши, – напомнила я. – Мне бы послушать и не пришлось бы просить помощи.

– Нет, Кать. Ты должна была это понять сама. Такие вещи сложно слышать.

– Наверное, ты снова права.

– Конечно. Поэтому не спорь со мной больше. Поехали в аэропорт.

Я выдавила кислую улыбку и последовала за подругой.

Очень хорошо, что Юля отвезла меня в аэропорт. В такси или электричке я бы обязательно раскисла и явилась бы на борт с красным носом. Но подруга не дала мне ныть, а сменила тему, отвлекла. Обычно меня не сильно интересовали сплетни об одноклассниках, но все лучше, чем сходить с ума.

По дороге я также продолжила подготовку к полету. Особая еда, вино и даже посуда для Звездина. Особенные простыни для его жены. Частная авиация практикует очень индивидуальный подход к клиенту. Заказывая самолет, пассажир получает полный пансион собственных привычек и максимальный комфорт при перелете.

Раньше Роман Звездин был владельцем джета.

Я прошла четыре собеседования и тестирование на полиграфе, прежде чем меня допустили до Ангелины Звездиной, которая принимала финальное решение.

Помощники собственника самолета оценивали внешний вид девушек, опыт работы, знание английского и личные качества. Они задавали вопросы о детстве, об отношениях с родителями. Почему я стала стюардессой? Допускаю ли я интимную близость с гостями самолета или членами экипажа? Как бы я поступила в экстремальной ситуации?

Но утвердила меня именно Ангелина. Ее главным требованием было – наличие мужа, а лучше ещё и детей у бортпроводницы. Разумеется, чтобы снизить риск соблазна для собственного супруга. Я тогда подала заявку на эмоциях и почти не надеялась на удачу. Ангелина Звездина предпочитала стюардесс постарше. Но я прошла. Сначала в резерв, а потом стала основным членом команды.

Сам Роман Сергеевич Звездин предпочитал именно мою команду для перелетов. Он продал самолет частной компании, но продолжал летать как пассажир. И это был мой любимый пассажир. Очень вежливый, добрый и простой человек. Конечно, насколько может быть простым тот, кто предпочитает бургундское по пятьсот евро за бутылку и останавливается только в люксах.

Я много летала и видела разных людей. В экономе и в бизнес, в первом классе и в частной люксовой авиации. Но никто и никогда не был таким, как Звездин.

С первого же рейса я поняла, что он никогда не полезет стюардессе под юбку. Его жена перестраховывалась зря. Роман никогда не делал непристойных замечаний, держал дистанцию, был предельно вежлив. И супруге он не изменял. Во всяком случае в самолёте.

Сколько я видела бизнесменов и селебрити, которые тащили своих подружек подальше от жен. Звездин ни разу не был замечен.

Наверно, я слишком его идеализировала. Он мог, конечно, иметь любовницу и в городе. Москва большая.

Вздохнув, я отправилась принимать заказ от кейтеринговой службы. Еда и сервировка прибыли вовремя, а вот мой любимый пассажир задерживался. Что совсем на него не похоже. Такой странный день. У всех все кувырком.

Глава 2. В небе

Роман Сергеевич опоздал на три четверти часа и приехал без супруги. Едва я на него взглянула, сразу поняла – поссорились. Он был мрачнее тучи и один. Невольно я прониклась сочувствием.

Однако, Звездин улыбнулся, едва наши взгляды встретились. Его лицо моментально разгладилось, даже глаза тронула искра улыбки.

– Добрый день, Кать. Как ты?

– Здравствуйте, Роман Сергеевич. Все хорошо, – соврала я. – А у вас?

– Тоже прекрасно, – солгал и он, проходя в салон.

Я последовала за ним.

– Пообедаете? Бокал вина? – предложила я.

– Все потом. Давайте взлетать. Я и так задержался.

Он поприветствовал пилотов и прошел в основной отсек. Я пошла за ним, потому что обязана была уточнить:

– Ангелина Петровна…

– Не летит, – кратко закончил за меня Роман.

Я кивнула и ушла в хозяйственную часть, где была комната персонала. Пилот объявил взлёт, замигала табличка. Я пристегнулась и неожиданно поняла, что собственные проблемы волнуют меня куда меньше, чем грустные глаза Звездина.

Наверно, Миша в чем-то прав. Я бессовестно изменяла ему. Здесь, в небе, я никогда не думала о муже, а отдавала всю себя работе. Так меня научили. Моя задача – создавать комфорт и выполнять все, даже самые сложные поручения начальника. Ведь слова «нет» в моей профессии не существует.

Снова обрадовалась, что последовала Юлькиному совету и не отказалась от рейса. Своей жизнью жить сейчас совсем не хотелось. Даже вспоминать было тошно. Я почти бегом побежала в салон, едва мы набрали высоту.

– Да, Кать, обед был бы кстати, – ответил на мой не озвученный вопрос Роман.

Я улыбнулась и отправилась на кухню. Через десять минут все было готово. Я забрала вино из ионизатора и налила в бокал.

Роман Сергеевич сделал глоток и кивнул на пустое кресло.

– Присядь, – мягко приказал он.

Черт знает что, но вот таким голосом он говорил исключительно, когда летал один. У меня мурашки по спине всегда бежали от бархатно-колючих нот в словах.

– Пообедай со мной, – попросил Звездин тем же чарующим голосом.

– Не положено, Роман Сергеевич. – Вы это знаете лучше всех.

– Ангелина больше не курирует правила персонала, – напомнил он.

– Но моя компания приняла их и требует соблюдать.

Звездин фыркнул, не собираясь сдаваться.

– Ребята не зайдут, и мы с тобой вдвоем, без Аллы. Никто не настучит. Пожалуйста, Кать. Мне тошно одному.

Теперь он говорил очень печально. Звездин часто казался мне немного минорным и всегда скучающим. Эдакий Обломов двадцать первого века. Но сегодня он был особенно грустным.

Моя компания, конечно, настаивала на дистанции с клиентом, но при этом они запрещали нам отказывать. Я могла использовать эту вилку, чтобы договориться с совестью. Ведь про наш обед действительно никто никогда не узнает, и я не откажу любимому клиенту.

– Ладно. – согласилась я. – Если что – все свалю на вас.

– Я буду отрицать, – поддразнил меня Роман.

Он сам сходил со мной на кухню, помог разогреть еду и прихватил еще один бокал.

– Это очень плохая идея, – не могла промолчать я.

– Успокойся и выпей.

Он надавил мне на плечи и усадил в кресло.

Все зашло слишком далеко. Но я решила, что давать задний ход просто нелепо и пригубила вина, которое мне налил Звездин сам.

Стон вырвался из моего рта.

– Да, мне тоже нравится этот год. Столько тонов брусники, да? – уточнил он.

– И легкий терпкий отклик меда, – добавила я.

– Приятно поболтать с умным человеком.

– Спасибо.

– Это твоя работа, но мне все равно приятно, – заметил Роман. – Попробуй дорадо.

Я снова послушалась. Рыба была прекрасна. Как и вино, и весь ужин, и компания. Моя истерзанная реальностью душа латала дыры ощущениями. Вкус, комфорт, красивый мужчина напротив.

Всегда запрещала себе думать о Звездине, как о мужчине. Он был пассажиром, сначала вообще начальником. Я считала, что любая неподобающая мысль о нем станет первым шагом к увольнению.

Сейчас я не просто шагала, а мчалась галопом к увольнению, но мне было плевать. Наверно бургундское ударило в голову, а дорадо от одного из лучших шефов Москвы отключило страх.

Я три года пахала, как проклятая, чтобы заработать на квартиру. На хорошую квартиру, черт побери. В Москве! А в итоге что?

Хрен на постном масле в виде завтрака ближайшие сто лет. Спасибо, любимый муж Миша.

Так что черт с ними с правилами. Я сегодня просто разрешу себе получать удовольствие.

– Соус из трюфеля идеален, – не постеснялась похвалить я.

– Володя пошел навстречу? – уточнил Звездин. – Это ведь авторский рецепт Мухина?

– Мухина, – подтвердила я. – Он до сих пор отказывается сотрудничать с доставкой. Но мой давний знакомый, сотрудник кейтеринга просто делает заказ на время, приходит в ресторан, собирает еду в контейнер и дает по газам. Еще ни разу не догнали.

Роман смеялся долго и заразительно. Я довольно улыбалась, доедая рыбу.

– Ты очень находчивая, Кать. Знаешь?

– Маленькие секреты фирмы, Роман Сергеевич.

Мы доели одновременно, и я скорее встала, чтобы убрать посуду и сменить блюда. Звездин опять пошел со мной и снова помогал. Это смущало даже сильнее, чем сидеть напротив него в безумно удобном кресле.

– Вы можете остаться в салоне, когда я пойду за десертом? – попросила я, растеряв последние крохи стеснения. Он ведь тоже смел все границы.

– Я тебя раздражаю? – ответил он вопросом на вопрос.

– Нет, но мне неловко. Это моя работа. Вы мне платите за нее.

– Уже не я.

– Не так важно. Вы оплатили самолет и сервис.

– Значит, я имею право принимать в нем участие, – не унимался Роман.

– Конечно, но…

– Тебе никто никогда не помогал?

Он взял большое блюдо с мезе и понес в салон. Мне пришлось догонять, чтобы ответить.

– Помогали однажды.

– Кто?

– Один губернатор летел с семьей. Его жена и мама половину полета провели со мной на кухне.

– Это мило, – улыбнулся Звездин.

– Это неловко, Роман Сергеевич.

– Но ты не имеешь права им запретить.

– Разумеется.

– Хороший пункт в контракте.

Он намазал кусочек хлеба белым мягким сыром и оставил с моей стороны блюда. Я сделала то же самое для него, но использовала холодную закуску из баклажана. Звездин любил ее особенно.

Он поднял брови и послал мне хулиганскую улыбку в благодарность, быстро съел.

– Кто этот губернатор? – спросил он, прожевав.

– Не имею права называть имена.

– Ладно. Я так и думал. Расскажи про селебрити. Бузова летала? А Тимати? Они правда невыносимые?

– Не имею права называть имена, – повторила я, но тут же стала рассказывать. – Однажды очень известный певец проснулся посреди полета и пытался меня убедить, что сел не в тот самолет. Приятель из его компании в этот же рейс попытался помочиться в хвосте салона.

– Боже, – Роман прикрыл глаза рукой. – Ужасная работа.

– Да, тот полет был очень долгий для меня. Мы с Аллой поделили этих хулиганов и молились, чтобы наркотики, которые они приняли, не дали еще какой-нибудь кульбит.

– Ужасная работа, – повторил Звездин. – Жаль, что мне пришлось продать джет.

– И мне жаль. Очень.

Мы рассмеялись, потому что я была особенно искренней.

– Вы сегодня не спрашиваете про книжные новинки, – напомнила я.

У Звездина был легкий пунктик на книги. Он ни черта не успевал читать и даже отслеживать любимых авторов. Поэтому у меня всегда было стандартное задание – изучать книжный рынок и по возможности читать топовые новинки. Я рассказывала ему начало, и он часто потом просил купить ему эту книгу в обратный путь. Иногда даже читал.

Пожалуй, именно благодаря этой прихоти Романа я вообще читала хоть что-то. Наш век максимально отдаляет от бумажных книг.

Звездин налил нам еще вина и проговорил:

– Моя жизнь сейчас очень похожа на драму и без литературы.

В другой ситуации я была бы максимально тактична, но сейчас во мне играло бургундское и неконтролируемое желание разделить боль моего любимого клиента.

– Поссорились с Ангелиной Петровной?

– Да. Категорически не сошлись во мнениях. Она сделала аборт.

Хорошо, что я сидела, иначе упала бы. Хорошо, что я не держала в руке бокал, иначе бы разлила вино на кожу цвета слоновой кости, которую очень сложно очистить.

Таких откровений у меня не было за всю карьеру бортпроводницы.

– Она сделала аборт и ничего мне не сказала, – добавил Роман.

Я снова не могла просто слушать его.

– Но вы ведь хотели ребенка. На собеседовании Ангелина Петровна рассказала.

– Хотели. Или я хотел. Уже не знаю точно. Она женщина и ей решать, конечно. Но мне категорически паршиво сейчас. Я мог бы принять ее позицию. Нам уже не по двадцать лет. Не получалось и вроде бы уже перехотелось. Но она мне наврала. Понимаешь? Сделала все тайком. Я чувствую себя идиотом и жертвой одновременно. Как бы глупо это ни казалось.

– Наверное, это не глупо. Вы ведь так чувствуете.

– Очень странное чувство, если честно. Кать, я ведь не обычный человек.

– Это я знаю, – усмехнулась я.

– Вот, тебе не нужно объяснять. Иногда у меня ощущения, что я все могу. Почти как Бог. Но родная жена моментально сделала из меня слабого, мелкого и очень тупого мужика. Она ведь ни за какие деньги не хочет рожать. И никакими словами я не могу ее убедить.

Я очень ему сочувствовала и совсем не понимала Ангелину. Три года назад у меня с ней прямо на собеседовании состоялся очень личный разговор. Я выпила залпом вино, и Роман тут же налил мне еще.

– Почему же она не хочет? – спросила я.

– Не знаю. – Роман улыбнулся недобро. – А ты все еще хочешь ребенка от мужа?

Его слова снова меня шокировали. Я закашлялась и отодвинула бокал, прижала салфетку к губам.

– Прости за прямоту, – сразу заметил мое смущение Звездин. – Просто Лина рассказывала, что у вас была похожая ситуация. Ты потеряла ребёнка и не могла забеременеть.

– Да, – тихо призналась я. – Не думала, что она вам расскажет.

– Ее тронула твоя история. Только поэтому Лина одобрила твою кандидатуру. Она предпочитает более опытных проводников, чуть старше.

– Знаю, – кивнула я.

– Прости, не хотел тебя смущать. У меня совсем нет сил быть отстраненно вежливым. Я чертовски рад, что Лина тогда тебя приняла на работу. Ты моя любимая стюардесса.

– А вы мой любимый пассажир, – не осталась я в долгу.

Слова Романа очень льстили. Они, как бальзам, лечили мою израненную предательством мужа душу. Поразительно, каким внимательным и добрым может быть абсолютно чужой человек. Я ведь персонал для него, обслуга. Но Звездин никогда не вел себя со мной и командой, как барин. Он даже пытался заботиться о нас, всегда оставлял чаевые, интересовался самочувствием.

А родной муж так легко превратил меня в рабыню своих долгов.

Я прикрыла глаза, стараясь не плакать. Звездин накрыл мою руку своей, сжал и стал извиняться.

– Катюш, я тебя расстроил? Прости, пожалуйста. Вот придурок. Разбередил раны этими разговорами про ребенка.

Я замотала головой.

– Нет-нет, Роман Сергеевич, вы тут не причем. – Я горько усмехнулась. – Пожалуй, я даже рада теперь, что не смогла забеременеть от Миши.

Аккуратно освободив свою руку, я помакнула салфеткой глаза, всхлипнула.

– Не будь столь категоричной, – толерантно попросил Роман. – Всякое бывает. Вы помиритесь.

– Нет. У меня нет выбора, Роман Сергеевич. Я буду категоричной, потому что он поступил, как последняя сволочь. Мне придется отдать за него долги. Через развод получится дешевле.

– Долги?

– Да. Тотализатор и покер. Он даже на всякий случай подсунул мне подписать документ о полном принятии долга. Не помню формулировки, но теперь должна именно я.

– Охренеть. – Звездин откинулся на спинку кресла. – Да, пожалуй, рожать от такого гада не стоит.

Я засмеялась сквозь слезы, продолжая шутку:

– Ага, и забеременеть я не могла, очевидно, потому что он гондон.

Звездин старался не смеяться, но все равно фыркнул. Мне бы заткнуться, но я сделала еще глоток прекрасного вина и продолжила кормить пассажира своими бедами.

– Я ведь ненавижу любые долговые обязательства, Роман Сергеевич. Мне ипотеку взять – как петлю себе на шею надеть. Я молилась на эту работу. – Я крутнула пальцем, имея ввиду частную авиацию. – Еще год, и купили бы квартиру сами, без кредитов поганых.

– Понимаю тебя, Кать.

– Вот даже вы понимаете, а он! Почему он так поступил? Как вообще я жила с человеком, который последние полгода методично загонял нас в долговую яму. Черт с ним, все ошибаются. Пусть бы сам выпутывался из дерьма. Пусть бы пришел и попросил помочь. Мы ведь не чужие. Но он трезво и заранее рассчитал, что повесит на меня эти паршивые деньги.

– Много? – кратко уточнил Звездин.

Я назвала сумму, и даже он присвистнул. Это стало последней каплей. Я расплакалась. Пыталась собраться, но снова рыдала, извинялась, высмаркивалась в салфетку и опять плакала.

Роман вышел из-за стола, сел на подлокотник моего кресла и гладил меня по спине, уговаривая:

– Ну-ну, Кать, не плачь. В конце концов, это просто деньги. Считай, что откупилась от этого скота. Все будет хорошо.

– Да, знаю. Но все равно, так больно, ууу-у-у…

– Тебе нужен хороший адвокат. Я могу помочь.

– Нет, у меня есть адвокат. Подруга Юля обещала помочь.

– А, ладно… – растерянно проговорил Роман.

Я снова заревела, закрывая лицо руками и бывалой салфеткой. Звездин продолжал гладить меня по спине, но больше не говорил ничего. Наконец, я смогла прекратить всхлипывать и тоже поднялась, чтобы пойти умыться.

– Мне нужно в ванную, – сообщила я. Звездин посторонился, но поймал меня за руку.

– Воспользуйся моей, – предложил он великодушно. – Не надо, чтобы ребята тебя такой видели. Ты же самая улыбчивая стюардесса в компании.

– Стюардесса – это очень неполиткорректно. Вы не в курсе? – поправила я его.

Он прищурился и стал привлекательнее, чем обычно.

– Я заплатил за этот самолет и буду выражаться как хочу, – заявил Звездин тоном важного сноба.

– Вы сами налили мне вина, Роман Сергеевич, – оправдалась я.

– Да, согласен. Буду терпеть твои придирки. Проводить в ванную?

Я засмеялась, вытирая остатки слёзы.

– Шутите?

– Нет, туплю и пытаюсь быть вежливым.

Мне понравилось его объяснение.

– Я знаю этот борт лучше собственной квартиры.

– Уверен, что так и есть.

Решив не продолжать эту шутливую перепалку, я прошла вдоль салона к комнате отдыха. Там была личная ванная, которую я, разумеется, держала в идеальном состоянии. Очень непривычно было использовать ее по прямому назначению, а не драить после пассажиров.

Я плескала в лицо холодной водой, уговаривая веки и нос вернуться к заводским настройкам и размерам. Но они все равно остались красными и припухшими.

Я смотрела в зеркало, но уже не видела своей опухшей физиономии, а вспоминала печальные глаза Романа Сергеевича. Удивительный он все-таки человек. Я, конечно, не знала его на земле. Может он торговал оружием или наркотиками, загрязнял океан нефтью или стрелял зайчиков ради забавы из оптики. Но интуиция подсказывала, что он хороший человек, хоть и богатый. Редкость в нашей стране, почти анекдот.

Мне по работе приходилось видеть всякое. Еще больше приходилось терпеть. Меня грела зарплата и перспектива купить собственную квартиру в Москве. Хорошую квартиру. Но и платила я за это много. Оттереть блевотину, убедить пассажира не мочиться в ведерко для шампанского, играть с избалованными детьми и подбирать салфетки в тон галстука клиента. Лишь малый перечень барских причуд в частной авиации.

А Звездин просто летел. Ел, спал, мылся, благодарил всегда и за все. Единственной причудой был книжный обзор. Но мне это даже нравилось. Изюминка, а не причуда. Я бы, наверно, забыла, как читать, если бы не пришлось подбирать новинки для Романа Сергеевича.

Как можно не хотеть ребенка от такого человека? Зачем его обманывать?

Я пыталась не осуждать Ангелину, но Звездину сочувствовала очень.

Понимая, что задержалась в ванной слишком сильно, я стряхнула руки и вышла. Но тут же налетела на Романа. Почти упала, но он меня придержал, обнимая за талию.

– Тихо, держу, – сообщил он, не торопясь отпускать.

Понимая, что задержалась в ванной слишком сильно, я стряхнула руки и вышла. Но тут же налетела на Романа. Почти упала, но он меня придержал, обнимая за талию.

– Тихо, держу, – сообщил он, не торопясь отпускать.

Я заморгала часто-часто, оправдываясь.

– Не ожидала, что вы тут.

– Угу. Тебя долго не было, я хотел постучать.

– Почему же не постучали?

– Не хотел беспокоить.

Он продолжал обнимать меня. Его рука приятно грела через блузку. Я вдохнула, ощущая аромат его парфюма. Голова закружилась, и я инстинктивно схватилась за его плечи, чтобы не осесть кулем. Звездин положил вторую руку мне на талию и прижал к себе крепче.

У меня перехватило дыхание. Слишком близко. Слишком внезапно. Слишком остро.

– Катя, все в порядке? – спросил Роман хриплым шепотом.

– Нет, – ответила я искреннее. – Но обязательно будет.

– Обязательно, – подтвердил он и склонил голову.

Его губы почти касались моих. Я затрепетала, и даже мысли не было его оттолкнуть. Скорее я была уверена, что мне это кажется и есть какое-то логическое объяснение. Может он скажет мне что-то на ухо?

Но Роман прошептал мне в губы:

– Я сейчас тебя поцелую, – и добавил сразу: – но все будет хорошо

– Обязательно, – повторила я его обещание и облизала губы.

Роман простонал совершенно не мужественно, но мне это понравилось. Еще больше понравились его поцелуи. Они были краткие и легкие. Невинные и многообещающие. Он касался моих губ своими, и я ждала каждый поцелуй, прикрыв глаза и вибрируя от нетерпения.

Я заскользила ладонями по его плечам, обняла за шею, коснулась кромки волос сзади, и сама застонала.

– Катя, – выдохнул Роман и приподнял меня, усадив на столик у иллюминатора.

Его губы забыли о невинных прикосновениях. Он смял, сокрушил мой рот, заставляя меня тоже отвечать страстно и безудержно. Я запустила пальцы в его волосы, портя идеальную укладку и потягивая за пряди.

Слава богу, он ничего не говорил, пока расстегивал пуговки на моей блузке и задирал юбку вверх.

Нам нельзя. Запрещено. Он женат, и я – замужем.

Но в небе другие законы. Мы выше границ и вне правил.

Я была согласна на все, и он это чувствовал. Роман больше не предупреждал и не спрашивал разрешения, просто целовал меня так, что голова шла кругом, и забывались все земные проблемы.

Моя юбка болталась на поясе, а блузка была гостеприимно распахнута. Роман целовал мою шею и плечи, спускался к груди и заставлял меня стонать громче. Он ласкал ртом и пальцами.

Я запрокинула голову, отдаваясь порывистой страсти и желанию владеть им сейчас всецело. А он получил всю меня.

Мы летели над облаками, и я впервые, в прямом смысле, ощущала себя на седьмом небе.

Роман тяжело дышал, упираясь кулаками в столешницу, уронив лоб мне на плечо. Я обнимала его ногами и руками. В порыве страсти мои туфли слетели, но меня это вообще не волновало.

Я пыталась не думать, что будет через минуту, просто зависла в мгновении счастья. Он все еще был во мне, и это ощущалось так приятно и правильно.

Не успев придумать, как сохранить лицо, я почувствовала, что Звездин поднял меня со столика.

Мне бы запаниковать, но я засмеялась.

– Что ты делаешь?

– Несу тебя в душ, – сообщил Роман, словно каждый день носил в душ на борту самолета зареванных стюардесс. Он поставил меня у кабины, уточнил: – Ты же не против?

– Не против, – ответила я эхом.

Роман бережно избавил меня от одежды, повесил ее на крючок, разделся сам и потянул меня в душевую.

Мы снова целовались, как безумцы. Мне нравилось, что он такой высокий и подтянутый. Я, не стесняясь, трогала сильные руки и водила ладонями по широкой груди. Мои губы скользили по его коже, и Роман снова издавал те немужественные звуки, от которых я чувствовала себя всемогущей.

А потом он прижал меня спиной к стене, и сам подошел вплотную. Я снова была на седьмом небе и почти без сознания. Роман помог мне выбраться из душа и вытер меня полотенцем, закутал в него и отнес в спальню, уложил на кровать и лег рядом. Я думала, что на этом все, и пыталась вспомнить, где оставила одежду.

Но Звездин повернулся на бок, придвинул меня к себе и стал отодвигать полотенце.

– Черт знает что! – шепнул он мне в губы.

Это восклицание было даже лучше стонов. Желание стало сильнее удивления. Хотя у меня почти не осталось сил, но тело просило еще ласк, поцелуев и нежности. Роман не скупился. Он всегда был щедрым и внимательным.

Я не смела представлять его в постели, но, если бы – да… Реальность превзошла все мои потенциальные ожидания. Звездин был бесподобен во всем.

А еще он был ненасытен. Я просто уснула в конце концов. Вроде бы только на секунду закрыла глаза, а очнулась одна в постели. Мне сразу стояло ясно, что мы на земле. Я вскочила с кровати и сразу увидела свою форму. Быстро одеваясь, поняла, что в спальне нахожусь одна. На подушке лежала алая роза.

Больше ничего не свидетельствовало о реальности произошедшего.

Глава 3. Отмена рейса

Спешно одевшись, я вышла в хозяйственную зону. Пилоты пили кофе, который сами сварили. Я тряслась, но знала, что мне никто слова не скажет. Ребята даже не посмотрят косо. У нас в команде все строго. Мы с Аллой никого не пускаем в кабину, а пилоты никогда не задают вопросов и не суют нос в салон.

– Все нормально, Кать? – спросил Женя, капитан.

– Да, конечно, – рассеяно ответила я, тоже наливая себе кофе.

– Такси возьмем на троих? – стандартно предложил Илья.

Я только покивала. Все, как обычно. Никто ничего не заметил. Звездин, похоже, сразу покинул борт. Его обычно встречал в Дубай водитель прямо на полосе. Нам придется прогуляться из ангара, куда ребята отогнали джет.

Вернувшись в спальню, я решила, что приведу ее в порядок завтра. Но поставила розу в вазу. Дубай встретил пеклом, от которого мы скорее спрятались в такси с кондиционером. Дорога до отеля казалась бесконечной. Женя и Илья болтали о последних новостях. Я пыталась прислушиваться, но слова не сливались в предложения. Совсем не получалось сосредоточиться, и я просто смотрела на город, который знала уже очень хорошо. Дубай – популярное направление для бизнеса. Не только Звездин имел здесь интересы. Я уже знала, что нас поселят в хороший отель с бассейном и СПА. Но находиться на воздухе в это время года невыносимо. Я так и не привыкла к жаре, не любила ее.

Большую часть времени я провела в номере. Звездин собирался в Москву через два дня. За это время у меня был шанс придумать модель поведения. Еще пять часов на борту мы вряд ли проведем в дружеской беседе и за вкусным ужином.

Не сразу, но ко мне пришло осознание. Я ведь переспала с женатым мужчиной. О том, что он клиент и меня могут уволить я почти не думала. Черт с ними с правилами компании. Но я предала собственные убеждения. Отчаяние и вино толкнули меня в объятия Романа. У нас было много уважительных причин, но меня не успокаивала ни одна.

Я страдала сутки, не высовывая нос из номера. Первой мыслью было, конечно, уволиться, чтобы никогда больше не видеть Звездина и забыть о своей грязной слабости. Но голос Юли в моей голове напомнил, что деньги мне сейчас очень нужны. Никто не отменял долги Миши и мое участие в расплате. Кредиторы мужа точно покажут мне небо в алмазах. Совсем не то небо, что я видела с Романом.

Нет, мне никак нельзя уходить из частной авиации сейчас. Раньше я мечтала о квартире, теперь у меня просто нет выбора – нужно будет работать без капризов. Сама виновата.

На время усталость избавила меня от раздумий. Я провалилась в сон и очнулась уже утром. На завтраке меня поймал Илья.

– Привет, Кать. Звонили из компании сегодня. Звездин отменил полет.

Я ушам своим не поверила.

– Как так?

– Не знаю. Вроде как придётся задержаться ему здесь Вернется первым классом. Борт не может ждать так долго. Ты же понимаешь…

– Конечно, – согласилась я. – Да, разумеется.

Простой джета в Дубае стоит космических денег. Мы могли бы вернуться в Москву, а потом забрать Звездина в нужный день, но я не стала уточнять этот вариант. Для меня и так все было понятно. Он не хочет меня видеть и может себе позволить избавиться от моего присутствия.

– Вылет сегодня в обед. Время еще уточняется. Тебе позвонят, – закончил Илья.

– Спасибо, что предупредил, – улыбнулась я кисло и отправилась за едой.

Вкуса тоста с авокадо я не чувствовала. Румяный омлет тоже показался мне похожим на вату. Мы вылетели через три часа. Я сидела в любимом кресле Звездина и смотрела на облака. Роза стояла в воде и пахла удивительно сладко.

Никогда еще мне не было так одиноко.

Вернувшись в Москву, я сразу подала на развод и сняла крошечную студию в Тропарево. Конечно, это были лишние траты, но я точно не могла жить в одной квартире с Мишей. Меня мутило от одной мысли о нем, а уж при встрече едва сдерживала эмоции.

Идеально было бы никогда его больше не видеть, но я наткнулась на него, когда приехала домой за вещами. Вернее, не домой, а в квартиру, которую раньше оплачивала.

– Явилась, – буркнул Михаил, скосив на меня глаза.

Он лежал на диване и бездумно щелкал каналами на телевизоре. Найти еще работу иди взять дополнительные задания, чтобы платить долг он и не думал. Почему я вообще допускала эту мысль? Сколько можно витать в облаках? Мой муж лентяй и подонок. Совсем скоро он станет бывшим.

Не отвечая на вопросы, я стала бросать в чемодан одежду. Шмоток у меня было немного. Многие девочки тратили всю зарплату на брендовые вещи, а я все откладывала на карту и теперь собиралась скорее обналичить накопления. Сдам Юле на хранение в сейф. Уверена, она не откажет. Мише, конечно, об этом говорить я не стала.

Неделя прошла после нашего разговора. Неделя после рейса. Муж не звонил мне. Судя по всему, он был уверен, что удачно повесил на меня долг.

– Кать, не страдай фигней, – вырос в дверях спальни Миша. – Я оценил твою попытку быть крутой. Давай забудем все, как страшный сон.

Я усмехнулась, продолжая складывать джинсы.

– У меня хорошая память, Миша. К сожалению. Или к счастью. Думаю, все случившееся к счастью. Я хоть прозрела.

– Ой, давай без пафосных речей. Да, я дал маху. Но мы же семья и все должны решать вместе. Это нормально.

– Нет, это полный отстой. Это точно не похоже на семью. Даже отдаленно. Я не собираюсь с тобой жить. Меня от твоего присутствия воротит.

Миша пересек спальню, схватил меня за руку.

Миша пересек спальню, схватил меня за руку.

– Какая брезгливая, – процедил он сквозь зубы, прижимая меня к себе. – С каких пор я тебе так противен?

– С тех самых, когда я навела справки и узнала, что кучу денег ты спускал не только на игры, но и на шлюх.

– Ух, какая моралистка. Значит, тебе можно кувыркаться с шейхами и олигархами, а мне нет? Двойные стандарты, родная.

– Я устала оправдываться, Миша. Пусти меня. Я избавлю тебя от своей грязной натуры. А долги мы поделим через суд, где заодно расторгнем брак, – почти выплюнула я ему в лицо.

Миша округлил глаза и отпустил меня.

– Ты совсем тронулась, Кать? От джетлага или так активно работала ртом, что мозги свернулись?

Я закусила губу, чтобы не расплакаться. Меня давно не трогали мерзкие слова мужа, но сегодня они были отчасти правдивы. Меня все еще мучала совесть. Слава богу, что не чувство вины. От него меня Миша избавил напрочь.

Ничего не ответив, я сунула кучей в чемодан белье и закрыла крышку, покатила его к выходу.

Муж не унимался.

– Вот опять. Убегаешь, молчишь. Потому что крыть нечем, да?

– Отстань, – только и бросила я.

– Откуда тогда такие деньги, Катя? Ты выиграла в лотерею или продала золотой унитаз из своего кукурузника?

Я с трудом понимала, что несет этот придурок.

– Миш, какие деньги?

– Долги, Катя. – пояснил он наконец. – Все заплачено. И не мной. Я, признаться, рад, что ты не стала кривляться и продалась на рейсе. Давай наконец все забудем…

Мне все еще трудно было понять, что имеет в виду Миша. Фраза об оплате долга наталкивала на выводы. Однако поверить было сложно.

Я разберусь с этим чуть позже. Сейчас мне хотелось только одного – уйти.

Миша все никак не мог поверить и закрыл мне выход.

– Катя, – угрожающе тихо произнес он мое имя. – Если ты сейчас уйдешь – это конец. Я не приму тебя обратно.

Смех вырвался изо рта икающим карканьем.

– Уйди с дороги, – потребовала я.

– Нет, – продолжал упрямиться почти бывший муж. – Ты еще мне должна.

Мой смех стал совсем истеричным. Я почти плакала.

– Что еще, Миша?

– За квартиру. Ты жила здесь. Мы договаривались. Я покупаю еду, ты платишь аренду.

Я все-таки заплакала. Мишу это не тронуло. Он хладнокровно наблюдал, как я достаю телефон и перевожу ему на карту сумму аренды.

Только после этого он отошел от двери и позволил мне уйти. Пытаясь вызвать такси, катить чемодан и не рыдать в голос, я зашла в лифт. Мой телефон, оказывается давно разрывался от звонков Юли.

Я приняла вызов, шмыгая носом, вместо «алло».

– Катя, где ты? – потребовала ответа подруга.

– Дома. Вернее, у Миши. Забирала вещи.

– Что? – Взвизгнула Юля.

– Ты одна пошла? И он дома был? Почему не сказала мне?

– Не знаю, – продолжала я говорить сквозь всхлипывания.

– Он обидел тебя? Ударил?

– Нет. Просто потребовал еще денег. Ну и наговорил… дерьма всякого.

Я длинно втянула сопли, вытерла нос кулаком, на секунду отпустив ручку чемодана. Нелепо хихикнув сквозь слезы, я смогла выдавить из себя сарказм:

– А еще Миша рехнулся. Сказал, что долг заплачен мной. Вот кретин.

– Он не кретин, Кать. – неожиданно вступилась за бывшего Юля. – Его долг погашен, твои расписки уничтожены.

Я так и села прямо на лавочку у соседнего подъезда, до которого успела дойти пока мы говорили.

– Ты сейчас у него? Я рядом. Могу тебя забрать.

– Да, я около дома. Стоп, Юль. Как это погашено все?

– При встрече, – бросила подруга и отключилась.

Я с ностальгией вспомнила время, когда училась в универе и курила, как паровоз. Тогда сигарета казалась мне отличным антистрессом. Сейчас я даже представить себе не могла, что закурю, буду вонять, как пепельница. Но курить все же хотелось. Потому что просто сидеть и ждать Юлю было невыносимо.

Несколько минут показались мне вечностью. Но мой любимый юрист приехала быстро, закинула вещи в багажник, а меня на пассажирское сидение.

– Что все это значит? – потребовала я ответа.

Юлька вынула сигарету и прикурила. В машине она себе такого не позволяла. Значит и ее сегодня судьба не пощадила.

– Ко мне утром приехал Роман Звездин. Знаешь такого?

– Угу, – ответила я, чувствуя, как начинает мутить.

То ли от терпкого запаха дыма, то ли от новостей, которые мне совсем не нравились заранее.

– Он заявил, что готов оплатить твои долги. Напрямую. Немедленно. Я бы полезла в бутылку, но признаюсь честно, мне насрать на процедуры, когда дело касается тебя. Я ведь навела справки о твоих кредиторах, но понятия не имела, как с ними связаться. Звездину хватило одной фамилии и пятнадцать минут. Потом мы поехали, и он отдал этим браткам все до копейки. Наличными, Катя! Ты можешь себе такое представить?

– Нет, – призналась я честно.

Юля затянулась несколько раз, и сигарета истлела наполовину. Подруга крутнула руль, лихо паркуясь у окошка кофейни, заказала два капучино, оплатила, получила и протянула мне стакан. Юля затянулась еще раз и выбросила сигарету в окно.

– Прости за эту вонь, но у меня руки трясутся, – извинилась она, открывая окна, чтобы немного проветрить.

– Ничего. Я бы тоже покурила, но боюсь, что будет хуже.

– Пей кофе.

– Ага.

Я послушно пригубила из стаканчика. Кофе показался невкусным, а вперемешку с Юлькиным дымом и вообще отвратительным.

Не успела я привыкнуть к мысли об огромных долгах и судебной тяжбе, как пришлось перестраиваться на сто восемьдесят градусов. Теперь, похоже, придётся принять, что я продалась Звездину.

– Он твой клиент, да? – уточнила Юля. – Ты вроде бы говорила…

– Да, он постоянный клиент ПрайветЭйр. Раньше джет принадлежал ему, теперь выкуплен компанией, но Звездин летает чаще других.

– Ага, теперь точно вспомнила. Ты говорила. Правда, умолчала, что он офигенно горячий мужчина.

– Он женат, Юль. К тому же клиент. Мне не положено считать его горячим.

– Серьезно? Но глаза у тебя есть. А у него, видимо, накопились чаевые, раз он заплатил долги Михуила.

– Я ничего у него не просила.

– В этом я не сомневаюсь, – фыркнула подруга. – Ты скорее в долговую яму сядешь, но никогда не попросишь. Особенно у тех, кто богаче и сильнее тебя. Воланд был бы доволен.

Я вымученно рассмеялась. Да, реплика сатаны из «Мастера и Маргариты» была моим девизом по жизни. Единственный раз, когда я нарушила этот принцип – это собеседование у Ангелины. Я просила ее взять меня. Очень просила.

Кто бы знал, что ее лояльность обернется моим предательством.

Зажмурившись, я пыталась забыть поцелуи Романа, но губы так и горели. Словно прошло пару минут, а не неделя после рейса. Мне все еще было стыдно и горячо одновременно. Как бы я не отрицала это.

– Я переспала с ним, – призналась я Юльке, словно она была моим духовником и могла отпустить этот грех.

– Со Звездиным? – уточнила она.

– Да. Неделю назад. Он поссорился с женой. Я была в клочья из-за Миши. Роман настоял, чтобы я поужинала с ним и выпила вина, а потом у меня отключилась совесть.

– Ты рассказал ему про долги?

– Да. Клянусь, я не просила у него ничего.

– Верю, Кать. Что ты оправдываешься, как будто я твой Мишаня. Мы же со школы дружим. Я прекрасно знаю, что ты абсолютно не приспособлена к расчету. Если и дала, то по любви.

Я снова нервно усмехнулась. Юлька, конечно, умела сказать обо мне.

– Да какая любовь? Все Бургундское виновато.

– Конечно, все оно. Скажи еще, он тебе не нравится ни капли.

Посмотрев на Юлю, я не могла соврать.

–Как он может не нравиться? Он же такой… – я вздохнула, – классный. А я просто предательница.

– Почему это?

– Потому что его жена принимала меня в экипаж. Она мне доверяла.

Теперь пришла очередь Юли вздыхать.

– Катя, милая, мы же не на войне. Никого ты не предала, просто выбрала для себя немного удовольствия.

– Это неправильно.

– Тебе не понравилось?

Я снова уставилась на нее из-под бровей.

– Лучшая ночь в твоей жизни?

– Технически – это был день.

– Не нуди.

– Да, он потрясающий. Я в конце просто потеряла сознание и проснулась уже в Дубае.

Юля помолчала, взяла вторую сигарету, покрутила в пальцах, но так и не прикурила, вернула обратно в пачку.

– Не думала, что это тебе сам Бог послал немного кайфа в награду за все страдания в браке? – предположила она.

Я махнула рукой.

– Вообще стараюсь не думать о этом.

– И получалось?

– Почти. Но после его появления у тебя будет сложно забыть.

– Да уж. Такое запоминается, – фыркнула Юля. – Похоже, ему тоже было весело с тобой, раз выложил такую сумму.

– Для него это не так много.

– Давай, убеди меня, что он всем сотрудникам оплачивает долги.

– Нет, вряд ли. Не смотри на меня так, я не собираюсь искать встречи со

Звездиным.

– Даже не поблагодаришь? Хоть смс? – взмолилась Юлька.

– У меня нет его номера. Мы всегда общались через посредников. Кроме полета, разумеется. Предлагаешь отправить ему сообщение через менеджера ПрайветЭйр?

– Да0 это не вариант. А жаль. – Юля разочарованно поджала губы. – Такая история любви пропадает.

– Нет никакой истории, -заявила я твердо. – Просто эпизод. Звездина, похоже, заела совесть, и он решил откупиться.

– Может он от чистого сердца?

– Нет, Юль. Ему стыдно. Он даже рейс обратно отменил. Мы летели одни из Дубая. Звездин возвращался домой обычным самолетом, чтобы меня не видеть.

– Воу, наверно, сильно стыдно было, раз пошел на такие жертвы, – не сдержала издевки Юля.

Я усмехнулась.

– Поверь, это действительно так. Я сама ни за какие пряники не вернусь даже в первый класс после джета.

– Охотно верю, Катюш. В любом случае, я твоему Звездину сама должна.

– Как это?

– Вот так. Он кроме всего прочего оплатил твой развод и мои услуги. Просил скорее тебя избавить от ничтожества Миши. Если ты, конечно, захочешь. Ты ведь хочешь?

Я кивнула.

– Супер, – подытожила подруга и развернула машину. – Поедем ко мне. Заполнишь бумаги, Петрову я все отвезу сама. Наличку снимай, клади в мой сейф. Не отдам, пока не разведешься.

– А если Миша потребует часть? Он ведь знает прекрасно, сколько я накопила и может полезть в бутылку.

– Может. Но что-то мне подсказывает – он не станет. Звездин с вашими кредиторами, если так можно, конечно, называть тех бандитов, долго общался. Я ждала в машине. Думаю, они много чего обсудили.

Юлины слова меня не обнадежили, а скорее взволновали. Я бы очень хотела скорее покончить со своим браком и была готова даже откупиться. Миша знал про накопления, конечно. Учитывая его меркантильное скотство, я не ждала чудес.

Но они стали происходить со мной снова и снова.

Глава 4. Чудеса

Первое чудо – это, конечно, Миша. Он действительно послушно заполнил все формы, ни на что не претендовал, оплатил пошлину, обещал явиться на последнюю процедуру в срок.

Почти месяц я жила в крошечной студии, летала и боялась встретить Романа. Зря. Он больше не брал наш джет. Я старалась не думать, что Звездин снова пересел в первый класс из-за меня. Он и раньше мог пропадать на несколько месяцев…

Я старалась не думать о Романе, но по ночам мне часто снились его поцелуи и шепот. Сложно забыть такого мужчину. Мое сердце пропускало удар каждый раз, когда звонили из компании, чтобы сообщить о новом рейсе. Но зря. Роман Александровича я так и не видела.

В очередной полет я отправилась рано утром. Подташнивало из-за подъема ни свет ни заря. Я совсем не хотела есть, выпила только воды с медом и поехала в аэропорт. Слава богу, рейс обещал быть быстрым, разворотным. Я уже вечером буду дома.

Трое парней-мажоров решили внезапно сгонять в Сочи, чтобы продолжить неистовую ночную тусовку. Но силы их оставили, едва мы взлетели. Они ничего особенного не просили и отрубились почти моментально. Я молила бога, чтобы проспали два с половиной часа полета.

Так и вышло. Ребята мирно храпели в салоне всю дорогу. Я их, разумеется, не будила. Рейс-мечта, хоть тоже ложись спать. Обычно я не позволяла себе такого в коротких полетах и без Аллы. Но сегодня усталость и ранний подъем накатили особенно сильно. Я сидела в кресле, дремала. Когда самолет сел, и мальчики проснулись, чувствовала себя почти бодрой и отдохнувшей, сразу пошла работать. Двое ребят уже собирались, потягиваясь, попросили кофе.

Я быстро сварила два эспрессо, но как только вернулась в салон, мне стало плохо. Там ужасно пахло перегаром. Я и обычный запах крепкого алкоголя плохо переносила, а в виде выхлопа – совсем никак. Меня замутило. Не спасал даже аромат кофе, и очень быстро стало понятно, что просто так это не пройдет.

Я сдерживалась изо всех сил, пока подавала напитки, поэтому пришлось убежать в ближайший туалет, который оказался в пассажирской зоне. Из него как раз вышел один и клиентов. Даже дождаться, пока он отойдет, у меня не было сил. Я упала на колени и выплюнула в унитаз воду с желчью.

– Фу, блин, – не сдержался мажор.

– Простите, – прокашляла я, стараясь сдержать очередной спазм желудка. Но куда там, меня полоскало снова и снова.

Парень, конечно, ушел, оставив меня поблевать в одиночестве. Но мой своеобразный сервис он оценил в кругу друзей.

– Стюардесса беременная что ли у нас? Блюет, как моя бывшая, когда залетела, – услышала я, едва вышла.

– Блюет – это не обязательно залет, Мить. Может вирус? – мудро предположил его приятель.

– Лучше уж залет. Для нас, – уточнил проницательный Митя.

Они не допили кофе и даже не попрощались, быстро покинули борт. Зря я в спешке натерла унитаз санитайзером. Никто не оценил. Остается надеяться, что не пожалуются. За такой инцидент легко получить предупреждение, а если босс будет не в духе, то и уволят.

Я старалась не паниковать, вернувшись в хозяйственный отсек. Голова еще немного кружилась. Я точно пока не готова была убрать вонючий салон. Снова ужасно захотелось спать. Я села в кресло и опять прикрыла глаза, чтобы немного перевести дух и уговорить землю не шатать меня.

Но покой длился недолго. Меня кто-то тронул за плечо.

– Кать, ты в порядке? – услышала я голос Ильи.

– Так себе, – не стала я врать и открывать глаза.

– Пацаны болтали, что тебе плохо стало.

– Они надышали в салоне переваренным виски, и у меня похоже интоксикация.

Илья хмыкнул.

– Верю. Веселые мальчики. Не доставали тебя?

– Нет, спали весь полет.

– Хорошо. Уверена, что не надо к врачу?

– Вряд ли. Если вирус, то сам пройдет, и вы уже заразились, – бессовестно напророчила я.

Илья снова хмыкнул и неожиданно предложил:

– Хочешь я приберу там за тебя?

Я даже глаза распахнула. Мы хорошо общались, но не настолько, чтобы второй пилот делала мою работу.

– Мне нравится с тобой летать, – объяснил Илья. – Я лучше тебя прикрою, чем буду привыкать к новенькой. К тому же мое трепетное душевное равновесие не вынесет какой-нибудь второй Аллы.

Теперь и я засмеялась. Илья действительно плохо ладил с моей коллегой. Он постоянно ее подкалывал, а она в ответ открыто хамила. Разумеется, все это было вне работы.

– Спасибо за заботу, Илюш, но у меня есть время. Я немного посижу, а уберу в пути или уже в Москве. Все равно сейчас разворачиваться будем.

– Как скажешь, – не стал он настаивать.

Тактичность в Илье я тоже высоко ценила. Он никогда не переходил границ, даже в добрых намерениях.

– Уверена, что не нужно тебя поздравлять? – все же уточнил второй пилот.

Я не сразу поняла, о чем, но потом вспомнила болтовню парней и застонала.

– Нет. Я не беременна. Это исключено.

– Ладно, потому что…

Илья не договорил, лишь красноречиво поднял брови. Я поморщилась, про себя продолжая его мысль. Если я беременна, то про частную авиацию точно придется забыть очень скоро. Моя компания в принципе имеет полное право разорвать контракт без объяснения причин в любой момент. Беременность – как раз стопудовый повод для этого. Никому не нужно токсикозная пузатая проводница.

Как бы цинично это не звучало.

Илья оставил меня одну, ушел в кабину. Мне действительно почти сразу стало лучше, но мысли о беременности, как обожгли непонятным шоком, так и не отпускали. Уже в полете я смогла уговорить себя вернуться в салон и там оказалось уже не страшно. Пока руки были заняты уборкой, мысли в голове скакали.

Я ведь не могу быть беременной. Мы с Мишей пытались два года, я проходила терапию и очень устала от вечных обследований, уколов и таблеток. Мое настроение тоже скакало из-за гормональных препаратов. Я едва сдерживала срывы на работе, все переживала в себе, потом еще от мужа слушала гадости. И с нормальным гормональным фотон моя жизнь была кошмаром. Это я сейчас понимала четко. Тогда казалось, что проблема именно во мне.

Пока я не попала случайно на прием к остеопату. Никогда в них не верила, но этот меня неожиданно убедил. Он сначала просто слушал. Долго. Наверно час я болтала о себе, почти не упоминая препараты и диагнозы. А в конце доктор просто подытожил все, что я и так сама знала.

– Вы можете насиловать вашу гормональную систему как угодно долго и жестоко. Но если у вас нет будущего с этим мужчиной, то тело не примет его семя. Попробуйте расслабиться и получать удовольствие. Только в этом ваша проблема.

После приема я выкинула все рецепты и больше не ходила к врачу. Чувствовать себя тоже стала лучше. Иногда мне даже стало казаться, что Миша действительно не тот. Не тот муж, не тот отец, не тот мужчина в принципе. Но делать с этими мыслями я ничего не хотела.

Я гнала их от себя. Миша был моим первым. Я мечтала, что будет единственным. Разве можно предать свою мечту?

Сейчас история с долгом воспринималась, как дар свыше. Сколько бы я еще уговаривала себя терпеть оскорбления и стыдиться собственной профессии? Наверно, долго.

Как хорошо, что сволочь-Миша вляпался в долги и дал мне отличный повод жить без него.

Тут же вспомнился Звездин. Именно он стал началом моей новой жизни. Именно с ним я впервые за долгое время почувствовала себя желанной и любимой. Я расслабилась и говорила то, что думаю, а не что от меня хотят слышать.

Сразу по прилету я отправилась домой через аптеку. Тесты лежали у меня в сумке, когда я копалась в сумке, ища ключи. Руки подрагивали от волнения и, конечно, в этот момент еще и телефон зазвонил.

Я подумала, что это Юля. Она имеет очень вовремя выбрать момент для звонка. Но – нет. На линии оказался человек, который звонил мне невероятно редко и поэтому тоже казался всегда не к месту.

Папа.

Сегодня наша дистанция ощущалась как никогда остро. Но игнорировать его я не могла. Не так давно мы проводили в последний путь дедушку, и отец, кажется, что-то осознал прямо на похоронах. Он крепко меня обнимал, когда я пораньше уходила с поминок и неожиданно бодро пообещал:

– Я позвоню, Кать. Давай просто встретимся, поболтаем. А то видимся на свадьбах, да на похоронах.

Действительно последний раз мы виделись на моей свадьбе, а потом изредка созванивались и общались смсками.

– Конечно, – кивнула я тогда.

В целом я была не против общаться больше. Но у отца всегда все было только на словах. Я его не осуждала. Сама вечно была в небе или в разгаре ругани с Мишей.

Прошло полгода со дня смерти деда. Я даже не сказал отцу, что развелась.

– Катюш, привет. Как дела у тебя? – громко и весело заговорил папа мне в трубку.

– Ну… – начала я, все же пробравшись в дом, чтобы не посвящать соседей в подробности моей личной жизни. – Мы с Мишей расстались.

– Серьезно? Может помиритесь еще?

– Нет, пап. Совсем. Мы уже развелись.

– Ого, – снова удивился отец. – Быстро ты.

Я прикусила губу, чтобы не съязвить об их с мамой бесконечных судилищах из-за каких-то квартир, машин, гаражей. Я в свое время адски устала от этих разборок.

– Слушай, дочь, приезжай в гости. Мы в субботу шашлыки надумали. Познакомишься со Светой.

– Твоя новая? – уточнила я.

– Ага. Так приедешь?

У меня не было в голове подходящей отговорки, кроме «не хочу». Обижать папу не хотелось сильнее. Он может и не отец мечты, но не самый ужасный.

– Можно с Юлей? – бессовестно решила я прикрыться подругой. – Мы собирались встретиться. Не хочу ее динамить.

– Да, конечно. Отлично. Я боялся, что у тебя рейс.

Проклятье! Вот я бестолочь. Могла соврать про рейс. Из-за этой мнимой беременности у меня окончательно отказал мозг.

– Ладно, дорогая. Жду вас с Юлей в субботу. Целую.

Я тоже попрощалась и сразу набрала Юлю.

– Только не говори, что отменяешь наше свидание, – сразу наехала она.

– Не отменяю. Отец звонил, просит приехать в гости. Поехали со мной, пожалуйста.

– Эээ… – рассеянно протянула Юля. – Это удобно?

Я сбросила туфли и стала ковыряться с упаковкой теста, прижимая телефон плечом к уху.

– Он будет рад тебя видеть, а я не сойду с ума от неловкости в компании его новой пассии.

– Насколько новой? – уточнила Юля.

– Третья после мамы. Официальная. Один бог знает, сколько их там было еще миолетных… Нет, не хочу думать.

– Не думай. Поедем вместе. А сейчас я побегу. Опаздываю в суд.

Она отбила звонок, и я помчалась в ванную.

Достаточно много времени прошло с тех пор, когда я регулярно делала тесты на беременность, и овуляцию. Уже успела забыть инструкции, пришлось читать, писая в стаканчик.

Но ничего особенно со времен моих бесплодных попыток забеременеть не изменилось. Несколько секунд, и палочку впитала влагу. Первая полоска появилась сразу, а за ней и чуть бледнее вторая.

– Черт, – выругалась я и полезла в интернет читать про ложноположительные тесты.

Но усталость и воспоминания о тошноте никак не вписывались в ошибочные показания.

Прекратив натягивать сову на глобус, я решила взять таймаут и сделать все по строгому протоколу. Утром!

Но и протокольный тест показал две полоски. Причем вторая стала еще ярче.

Как зомби, я прибрала все, помыла руки, вышла на кухню, достала семгу, хлеб, яйца, чтобы сделать себе тост. Но один взгляд на рыбу, и пришлось опять бежать к унитазу.

Сомнений теперь не осталось.

Я беременна.

Глава 5. Решение

Флешбек

Двенадцать лет назад

Я сидела в своей комнате и стеклянными глазами смотрела на заголовок сочинения «За что я люблю свою маму». В свои пятнадцать лет я легко написала бы десяток страниц, рассказывая, за что я свою мать терпеть не могу. Меня бесило, что гулять можно до десяти и возле дома, что с дискотеки встречают, что вечно наезжают за тройки по химии и физике, что заставляют каждое воскресенье заниматься с репетитором английским только потому, что несколько одноклассниц тоже зубрят чертовы времена и неправильные глаголы.

Инициатором всего этого безобразия была моя мать. Отец только кивал и отстегивал денег на репетиторшу, покорно шел вечером встречать с дискотеки и для порядка пытался доказать, что без молярной массы и закона Ома я в этой жизни пропаду пропадом. Именно поэтому отца я считала сносным, а вот мать терпела с трудом. Но все изменилось сегодня вечером, когда я отправилась к себе в комнату делать вид, что села за уроки, а сама украдкой в наушниках потребляла новый альбом One Repablic. Даже через наушники я услышала, как родители ругаются.

Они регулярно цапались по поводу и без, но сейчас все было иначе. Я не разбирала слов, но интонации говорили сами за себя. А потом я услышала, как мама заплакала. Навзрыд, громко. Я оцепенела.

Никогда раньше не слышала, как мать плачет. Один раз видела. Смутное воспоминание из детства, мне было лет пять. Мама собиралась лечь в больницу, изо всех сил делала вид, что все нормально, но не смогла сдержать несколько слезинок, которые скатились по ее щекам. Тогда я сама чуть не расплакалась и сдержалась только потому, что знала – мама тогда тоже не выдержит. Мы должны быть сильными.

А сейчас за двумя закрытыми дверями моя мать не смогла совладать с эмоциями. Я изо всех сил вслушивалась, понимая, что слышать ничего не хочу, но должна знать. Я ждала, что отец заговорит, ждала каких-то объяснений, хоть что-то, что успокоит и меня, и мать, но из их комнаты доносились только всхлипы и невнятное бормотание телевизора. Папа молчал. Лишь через час он зашел ко мне.

– Кать, идем ужинать.

Я встала и пошла. Жуя макароны с сыром, я старательно избегала смотреть на мать, которая мыла посуду, на отца, который изображал голод, закидывая еду в рот. Отказавшись от чая, я вернулась к себе, раскрыла тетрадь, и слова сами собой стали рождаться в голове. Я писала все, что приходило на ум. Глупости про вкусные торты, которые пекла мама, про фотографии из ее альбома, которые я так любила рассматривать, слушая рассказы о мамином детстве и юности, про поездку в парк Горького, когда мне разрешили есть столько мороженого, сколько хотелось, про майку с именем известного футболиста на спине, которую мама ни за что не хотела покупать, но все же уступила. Я сама не заметила, как написала четыре страницы, хотя до этого едва ли могла выдавить из себя одну-две для таких дурацких сочинений.

– По литературе что задали? – просила мать, поймав меня на пути в ванную перед сном.

– Ничего, – махнула рукой. – Все устно.

Пожелав родителям спокойной ночи, я свернулась клубком в кровати, изо всех сил, стараясь прогнать прочь паническое предчувствие перемен, которое буквально душило. Я как всегда попыталась спрятаться в мире иллюзий, представляя себя красоткой, звездой, кумиром девушек, объектом восхищения мужчин, богатой, знаменитой и до безумия счастливой. Но эту скорлупу сломал крик матери:

– Как я могу успокоиться, когда ты мне два года рога наставлял?! Сам успокойся!

Я замерла, автоматически навострив уши. Но мама, видимо, взяла себя в руки, потому что больше ничего из разговора в родительской спальне разобрать было невозможно. Я сжала зубы, зажмурилась. Мне не хотелось думать о том, что услышала, не хотела понимать, что отец давно не любит мать, что наша семья – это видимость, фикция, что есть женщина… Одна ли?

Усилием воли я заставила себя вернуться в мир, где ослеплена вспышками камер, где всегда всем улыбаюсь и не имею право на плохое настроение.

Настоящее

– О чем задумалась? – легонько толкнула меня в плечо Юля.

Я несколько раз моргнула и покачала головой.

– Ничего. Так. Всегда неловко с отцом встречаться.

– Он вроде нормальный у тебя. Веселый.

– Да-да, веселый. Но мы почти чужие люди, хотя родные. Очень странно я себя чувствую. Особенно при его подружках.

Юля бросила на меня быстрый взгляд и напомнила:

– Ты можешь встречаться с ним вдвоем. Не обязательно совершать подвиги.

Я вздохнула.

– Не хочу быть предвзятой. Может она нормальная?

– Кругом одни психи, – пессимистично изрекла Юлька. – В дурке только те, кто спалился.

– Ооочень меня успокоила, – засмеялась я.

Юля пожала плечами.

– Тебе не угодишь. Может завернем за кофе?

– Нет, – выкрикнула я слишком громко.

– Ладно, только не ори.

– Нервы, – прикрылась я переживаниями.

На самом деле я не могла пить кофе. Утром меня замутило от одной мысли, даже не запаха. Я все еще пыталась отрицать свое состояние. Хотя бы сегодня хотелось побыть маленькой папиной дочкой.

Но планы мои не сбылись. Отец хоть и пытался быть отцом, но наши отношения никак не хотели теплеть. Его подруга встретила нас приветливо, но мне было тошно рядом с ней. Она натащила в папин дом, который и раньше не был оплотом чистоты, бездомных зверей. В коридоре жил кролик, от которого адски воняло. Туда-сюда шныряли кошки разных мастей и размеров.

Пока мы болтали у мангала на улице все было более-менее сносно. Запах мяса меня не раздражал, а успокаивал, хотя аппетита я не ощущала вообще.

Юля бодро болтала с папиной дамой, обсуждая огород, погоду, даже политику. Это было верное решение – притащить сюда подругу. На ее жизнерадостном общительном фоне мой токсикозно унылый вид не так бросался в глаза. А может и бросался, но я старалась об этом не думать.

Я грызла огурец, когда в нашу шумную компанию влился еще один человек – Ваня. Сын отца от второго брака. Вернее, не сын, а усыновленный пацан. Он знал меня еще по школе, но мы всегда делили вид, что не знакомы. Его маргинальная сущность меня немного пугала. В той семье я никогда не была гостем и не жалела об этом.

Вот и сейчас Ваня заглянул, чтобы стрельнуть у отца денег, увидел, что в тенечке стоит бутылка вина и подставил стакан. Отец поморщился, но налил ему. И денег дал, хотя его подруга нахмурилась. Я ее понимала очень хорошо. Все эти приветы из прошлой жизни… Если мне она пыталась понравиться, то Ваня ей точно не нравился. Уверена, он не первый раз вот так втирается в домашние посиделки.

Юля вложила мне в руку стаканчик с вином. Я чуть не хлебнула на автомате, взяла в рот, но тут же выплюнула.

– Ладно тебе выделываться, Кать, – тихонько оскорбилась за всех Юля. – Нормальное вино.

Я решила не говорить ей правду. Лучше буду выглядеть, как стерва, чем как залетевшая идиотка. Но мои усилия пошли прахом очень быстро. Виновником крушения образа стал сначала дождь. Он загнал всех в дом, и мы уселись на кухне. Едва я нашла место, где не воняло от кролика, ко мне подсел Ваня. От него пахло перегаром, как от всех моих гламурных пацанов с последнего рейса вместе взятых.

Юля собиралась сесть с другой стороны, но я убежала, не в силах больше терпеть.

Меня вырвало за ульями покойного дедушки. Пчелы, наверно, так офигели, что даже не думали кусать. Или помнили меня с детства. Черт знает, те же это пчелы или они уже все передохли?

Я вытерла губы рукой и умылась из бочки. Юля стояла на веранде, протягивая мне полотенце.

– Спасибо, – ответила я.

– Хочешь уехать? – прозорливо предложила она.

– Да. С Удовольствием.

Я спешно попрощалась с папой, который был так растерян, что даже не допрашивал меня. Он только вложил мне в руки баночку меда.

– Позвони, Катюш. Я волнуюсь, – сказал он, когда я уже сидела в машине. – На тебе лица нет.

– Все нормально. Наверно что-то съела вчера, – вяло оправдывалась.

Но чем дальше мы уезжали от папиного дома, тем лучше я себя чувствовала. Взгляды Юли при этом становились все более понимающими.

– Я видела, как тебя тошнило за ящиками, – сообщила она.

– Это ульи, – уточнила я, словно они отменяли мою рвоту.

– Прекрасно. Я рада за ульи. Вернее, не особенно. Но это не важно. Ты беременна?

– Похоже на то, – не стала я отпираться.

Если Юля собрала доказательную базу и выдвинула обвинение, то лучше признаться.

– Похоже? – продолжала она допрос, припирая меня к стенке.

– Я сделала два теста. Оба положительные.

– Ну, да. Очень похоже.

– На самом деле это из-за Вани. Он него несло перегаром.

– Нет, милая, ребенок получается иначе. Не вали все на сводного брата.

Я открыла рот, чтобы порассуждать, что Ваня мне не брат, но Юля выбросила руку вперед, пресекая попытку сменить тему.

– Мне плевать, что вы не по крови. Ты беременна, Кать! БЕРЕМЕННА!

– Забавно, правда? – жалко всхлипнула я. – Столько лет пытаться, и вот…

– Ты не сказала Мише? Понимаю, вы в разводе, и он кончена тварь, но ребенок…

Я откинула голову назад и прикрыла глаза.

– Ребенок не виноват, Кать. Мишка, скорее всего, его не признает. Но может быть потом или даже в будущем… – продолжала болтать подруга, пока я медитировала.

– Да это не он отец, – прервала я ее лекцию, не открывая глаз.

– Что? Как?

Юля даже остановила машину, съехав на обочину, включила аварийку.

– Ты беременна от Звездина? – выпалила она.

– Наверно.

– То есть, ты не уверена.

– Я не думала об этом, но…

– Не думала? Серьезно?

– Да, не думала. Я летала, блевала в гостевой туалет на борту, прямо на глазах у клиентов и продолжала рейс. Мне некогда было думать о себе.

– Ясно, извини.

– Но все указывает на Звездина. Мы с Мишей сто лет не спали. Да и когда спали, ничего не получалось. Стоило мне начудить с Романом – и две полоски.

– И в этом он человек дела, а не слов, – пошутила Юля.

Я засмеялась было, потому что правда смешно она сказала, но в итоге все кончилось всхлипами и слезами.

– Прости, Кать. Ну не плачь. Я как всегда грубо выражаюсь. Пожалуйста, не расстраивайся.

– Не в тебе дело. Это все я и гормоны. Понятия я не имею, что теперь делать. Не хочу аборт. И говорить ему не хочу. Может это Миша все же? Как же глупо будет. В любом случае я уже наделала глупостей.

– Ты же так хотела ребенка, – напомнила Юля. – Не сможешь ты аборт сделать.

Она озвучила то, что я как раз боялась думать. На самом деле в моей голове мгновенно сложился план. Он был стремительный и беспощадный, как блицкриг.

– Да, я рожу ребенка, – согласилась я с Катей. – Он будет только мой. Хватит с меня мужчин.

Юля качала головой, осуждая меня.

– Так нельзя, Кать.

– Можно. Ему не нужен ребенок, он женат.

– А ты? Может ему нужна ты? Он не просто так решил проблемы Миши. Освободил тебя. Возможно, для себя?

– Где же он, Юль? Прошло больше месяца. Я успела развестись и вступить в токсикоз. Нет, Звездину ничего не нужно. Он даже из Дубая со мной не полетел назад, и самолет больше не брал. Конечно, не факт, что во мне дело, но… Но лучше все оставить как есть. Он с женой, а я с…

– С животом, – закончила Юля. – Потрясающе.

Я снова прикрыла глаза, вспоминая свое детство, юность и сегодняшний ужасный день с отцом.

– Не тащи свой бекграунд на ребенка, – прочитала мои мысли подруга. – Похоронишь его в своих комплексах еще до рождения. У него должна быть своя история.

– Она будет. Обязательно. Но без папы.

Еще несколько слезинок скатились по щекам. Юля завела машину и выехала обратно на шоссе. Она не уговаривала меня больше, не давила. Мы всегда уважали решения друг друга. За это я ее и любила.

Я смогла проработать в частной авиации еще два месяца. Мне удавалось удачно скрывать беременность. Звездина я больше не видела, хотя надеялась в тайне от самой себя, что он возьмет мой рейс, и сам все поймет, как Юля. Он уж точно не глупее моей проницательной подружки.

Мне даже приснилось, что Роман врывается в мой дом и говорит, что все знает, а потом мы целуемся и…

Собственно, и другие откровенные сны занимали мой разум по ночам. Наверно, своеобразная побочка от гормонального сбоя.

К сожалению, мой живот спрятать стало невозможно в отличии от неудержимого желания совокупиться хоть с кем-то. Я сама пошла сдаваться в компанию после рейса с толпой селебрити. Несколько человек глазели на мой живот. Тянуть больше нельзя.

Я попросила встречи с директором и все честно рассказала. Он также честно сообщил, что контракт со мной прекращен. Правда, выдал хорошие отступные. Мы расстались без обид. А кроме денег мне еще обещали отличные рекомендации.

Я удивилась, увидев в коридоре Илью. Обычно он сразу уезжал домой после рейса, не задерживаясь в компании.

– Рассчитали? – отметил он прозорливо.

Я кивнула, уточняя:

– Вы все знали, да?

– Да. Прикрывали тебя. Могла бы еще месяц протянуть.

– Нет, Илюш. Тяжело. Даже Алла заметила. Мне немного оставалось.

Он хмыкнул, разделяя мои догадки о болтливой напарнице.

– Знаю, мы не близко дружили, – начал издалека второй пилот.

Я насторожилась.

– Ты не самый открытый человек, Катерина.

– Но и не самый плохой, – зачем-то выпустила я иглы.

– Да, поэтому – вот.

Он протянул мне визитку. Я свела брови.

– Меня зовут в Америкэн Эйрлайнс, – пояснил Илья. – Вряд ли я останусь здесь. Хочу попробовать работать в другой системе, сменить страну. Может однажды и ты захочешь сменить что-нибудь. Всегда буду рад тебе помочь, Кать.

Он абсолютно неожиданно и без предупреждения поцеловал меня в щеку и, не дожидаясь ответа, пошел по коридору к выходу. Я смотрела в спину Илье, который катил чемодан за собой.

Наш второй пилот был женат и вроде даже счастлив. Мы редко говорили о личном, больше о работе, никогда не пересекались вне службы, ничего толком не знали друг о друге. Но в одном я точно была уверена: Илюша – очень хороший человек. Скорее всего, я воспользуюсь его предложением.

Не сейчас, но однажды.

Глава 6. Последний рейс

Шесть лет спустя

– Соглашайся, Кать, – пел мне в трубку Илья, пока я бегала по квартире, собираясь выходить.

Нас пригласила в гости Юля, на день рождения ее сына. Кирилл скулил у двери в нетерпении, когда позвонил Крылов, чтобы сделать очередное потрясающее предложение о работе.

– Я не думаю, что это хорошая идея, Илюш, – не разделяла я энтузиазма бывшего второго пилота моего борта, а теперь просто отличного друга.

– Конечно, она не хорошая. Она гениальная. В мою голову приходят только такие, – он так сильно изменился с тех пор.

Илья развелся, сменил работу и устроил меня через год после рождения Кирьки в Эмирейтс. Вернее, он направил, потому что знал заранее от приятелей пилотов об объявленном наборе. Собеседование я прошла сама и блестяще. Мои рекомендации были приняты с уважением и доверием. Я почти сразу стала летать в бизнесе. Деньги были, конечно, не такие как в частной компании, но тоже очень хорошие. Я могла позволить себе замечательную квартиру, перевезти сына и маму в Дубай и жить в свое удовольствие.

Конечно, разлуки с Киром мне не очень нравились. Но находясь в декрете я истратила почти все сбережения и не успевала думать, чем же заняться. За меня подумал Илья Крылов.

И сейчас тоже пытался это делать. Сам он перебрался в Штаты, как давно мечтал. Я подумала, что он завет меня к себе.

– Я устала от жары. Калифорния, конечно, классное место, но парилка Дубая надолго меня отвернула от теплых стран. Хочу пожить в Москве. Удивительно, но я скучала по России, – честно признавалась я, надевая праздничные серьги, которые подарила мне Юля на прошлый день рождения Кира.

– Кто говорит про парилку? Хотя я не против бани, ха. Особенно с тобой. – шутил Илья, не смущаясь.