Читать онлайн Фальшивая истинная. Охота за драконьим сердцем бесплатно

Глава 1

Я села на кровать. Не потому, что хотела. Ноги отказывались держать. Лучше уж сесть, чем сползти по стене, как тряпичная кукла, из которой высыпались опилки.

Дастин опустился рядом. На расстоянии. Правильно сделал… Если бы сел ближе, я бы вцепилась ему в горло. Или разрыдалась у него на плече.

Он молчал. Теребил пальцами край рукава – обтрепанного, грязноватого, с торчащими нитками. Раньше я знала каждое его движение, каждый жест. Когда нервничает, то трет переносицу, а когда врет – смотрит чуть левее собеседника. Сейчас я не знала ничего. Любое его слово придется проверять, как фальшивую монету на зуб.

– Ты обещал объяснить, – напомнила я.

Дастин разглядывал свое запястье. Тот, кто раньше был моим единственным родным человеком. Заботился обо мне, подсовывал лишний кусок хлеба в наши голодные времена, учил отличать ядовитые ягоды от съедобных и никогда не плакать при чужих. И он же предал меня, обманул. Придумал историю про долг Грейсону, чтобы «убедить» пойти на опаснейшую авантюру – притвориться истинной парой дракона и стащить артефакт из его сокровищницы.

И вот мы здесь. Опять вместе.

– Так ты не сбежал из столицы, – устала я ждать. – Вернулся в Нижний город. И потратил деньги, полученные за меня от дракона, на найм тех магов?

– Это… – Дастин поднял на меня глаза. – Не наемники.

– А кто?

– Маги из подполья.

– То есть заговорщики? – Я нервно заерзала, ножки кровати скрипнули. – Ты с ними заодно?

– Я нашел их и убедил довериться мне, – затараторил он. – Раскрыл правду о провале и грязных методах Грейсона, который не смог добыть оружие для подполья, угробил своих людей… Еще и нас с тобой планировал убрать! Маги согласились помочь. Спасти тебя.

Под оружием явно имелся в виду катализатор. Я опустила руку на пояс, туда, где под одеждой угадывался твердый край сумки. Ремешки были затянуты так же, как я их застегивала в последний раз. Меня не обыскивали? Не знают, что катализатор у меня?.. Если так – то хорошо…

– Откуда взялись эти маги? – спросила я дрожащим голосом. – Профессионалы. Не самоучки вроде меня.

На лице Дастина застыло странное выражение. Осторожное. Изучающее.

– Они изначально не из Нижнего города, – выговорил он медленно. – Это… друзья Адрианы Эверли.

У меня внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то в ледяную пустоту.

– Это советница, которая… – Дастин запинался, подбирая слова, – пропала пятнадцать лет назад. Она…

– Моя настоящая мать, – перебила я.

Его глаза расширились так, будто у меня выросла вторая голова.

– Ты в курсе?..

– Дракон рассказал.

– Дракон, – повторил он глухо. – Рассказал. Вот как…

– Лорд Скайрен не такой уж мерзавец.

– Ты серьезно?! Этот ящер тебя увез. Удерживал в своем замке. Похитил, считай. Разве не так?

Фактически – да. Рейнар не отпустил бы меня, реши я уйти. Назначил день свадьбы, заставлял учиться, втянул в свои драконьи интриги с Советом… Но не лгал мне. Защищал, оберегал. Познакомил со своей семьей, доверил сферу. Так себе из него злодей!

– Меня похитил не он, – припечатала я. – А ты.

Дастин дернулся, словно я его ударила.

– Я? Я организовал твое спасение!

– С клинком у горла? – Я усмехнулась. – Отличный план. Как всегда, дорогой братец! Сначала делаем, потом думаем.

– Я не знал, – он побледнел, – клянусь. Просто я был уверен, что ты не пойдешь с ними, если они скажут, кто их послал. Ты ведь меня теперь ненавидишь… Я не предвидел… Прости.

Как же это типично для него – не брать в расчет подобные детали. Рванул спасать, не пораскинув мозгами, чем это обернется. Так же, как на складе, куда примчался отбивать меня у головорезов Грейсона.

Я перевела дыхание. В окне догорал закат, уже кроваво-красный. Голова гудела, мысли путались. Хотелось одновременно придушить Дастина и обнять. Спросить еще о сотне вещей и забыть всё, что услышала. Закрыть глаза и оказаться где-нибудь далеко-далеко. Где нет драконов, нет заговорщиков, нет никого.

– Чей это за дом? – глухо спросила я.

– Ничей. Временное пристанище, предоставленное подпольем.

– Где тут можно привести себя в порядок?

Дастин встал так резко, будто только и ждал возможности сделать хоть что-то полезное.

– Иди за мной. – Он достал из-под кровати переносную масляную лампу, зажег. – Я покажу.

Мы вышли в коридор. Узкий, с низким потолком. Стены были покрашены такой дешевой краской, что она облупилась и висела лохмотьями. Двери – убогие, фанерные. Откуда-то тянуло кислой капустой и еще чем-то несвежим.

Нижний город. Родные трущобы. Добро пожаловать домой!

Дастин остановился у одной из дверей, толкнул ее.

– Уборная. Воду и тепло в городе отключили, но тут есть припасенная бочка. А это…

Он порылся в кармане и вытащил небольшой металлический кругляш, испещренный мелкими рунами. Протянул мне вместе с лампой.

– Магический артефакт. Нагревает воду. Опустишь в бочку – будет горячая. Осторожно, не перегрей, а то кипяток получится.

Я взяла лампу и артефакт. Теплый, гладкий. Магии в нем почти не чувствовалось – экономный, слабенький.

– Одежда там. – Дастин кивнул на деревянную бадью в углу. На ее краю лежал сверток. – Наши вещи… сгорели вместе с лавкой. Но я нашел кое-что. Переоденься.

Я прошла за порог, прикрыв дверь. Огляделась. Убожество, которое успело подзабыться за недели в драконьем замке. Шершавые доски под ногами, ржавый кран, из которого не течет вода, затхлый запах, бочка с водой, в которой плавает деревянный ковш.

Ну, мне не привыкать…

Поставив лампу на пол, я погрузила артефакт в воду. Та зашипела, пошла паром. Подождала немного, потрогала – самое то. Я стянула через голову платье. Когда-то оно было красивым – шелковое, нежное, с кружевами, подарок Рейнара. Ныне – грязное, порванное, в пятнах копоти и крови. Надеюсь, не моей. Я бросила его на пол. Не жалко. Пусть валяется в этой дыре, как напоминание о том, что в Верхнем городе мне не место.

Я сняла сумку – бережно, как снимают с больного повязку. Расстегнула ремешки, заглянула внутрь. Сфера была на месте. Поблескивала металлом, внутри угадывалось теплое живое свечение. Я прижала ладонь к серебристой поверхности и на мгновение закрыла глаза. Тепло откликнулось. Пульсировало в такт сердцу, узнавало, звало.

Никому не отдам! Может, спрятать катализатор? Но где, здесь? Это еще более небезопасно, чем носить с собой. Я застегнула сумку обратно. Пусть будет при мне. Пусть только попробуют забрать…

Раздевшись догола, я забралась в бочку. Вода обожгла кожу – приятно, до красноты. Я терла себя жесткой мочалкой, сдирая грязь, пот, засохшую – все-таки чужую – кровь, страх последних часов. Хотелось содрать вместе с кожей всю эту историю, проснуться в лавке среди цветов и обнаружить, что ничего этого не происходило.

Но оно произошло. Моя жизнь никогда не будет прежней.

Я выгнулась, пытаясь рассмотреть плечо. Фальшивая метка истинности, которую нанес Дастин, почти исчезла. Растеряла выпуклость, поблекла, магии в ней не осталось. Ожидаемо.

Я вылезла из бочки, наскоро вытерлась подобием полотенца, которое нашла тут же, и развернула сверток. Штаны – бесформенные, с завязками на поясе. Туника – серая, мешковатая, из дешевого хлопка. Накидка – тонкая, совсем не греющая. Грубые сапоги. Сойдет.

Надевая всё это на себя, я повязала сумку так, чтобы она не болталась и не бросалась в глаза. Посмотрела в маленькое мутное зеркальце над умывальником. Там отражалась девушка из Нижнего города. Та, какой я была две недели назад. Только глаза другие. Старше. Холоднее. Метка на плече – последнее напоминание о той, другой жизни.

Я провела пальцами по волосам – мокрым, спутанным, свалявшимся в колтуны. Надо бы расчесать. Но чем? Гребня нет. Ладно, потом.

В дверь постучали.

– Кловер? – Голос Дастина. Очень виноватый. – Ты как?

Как? Хреново! Но злость улеглась, оставив после себя выжженную пустыню. На смену ей пришла усталость – тяжелая, от которой не отдыхают, а просто падают и лежат, пока не отпустит. И еще – образы из прошлого, лезущие в голову, как тараканы.

Вот Дастин несет меня на руках, потому что я разбила коленку и реву в три ручья. Вот мы сидим на крыше, считаем звезды и делим одно яблоко на двоих. Вот он учит меня рисовать руны – коряво, но старательно выводит линии на песке. Вот смеется, запрокинув голову, и я смеюсь вместе с ним, потому что невозможно не смеяться, когда «брат» так заливисто хохочет.

Десять лет мы жили вдвоем. Полжизни.

И он не сбежал. Постарался меня вытащить. Пусть криво, пусть с клинком у горла, но вытащил же. Ненавидеть его после этого?..

Должно быть, сейчас меня ненавидит Рейнар. Считает, что я сбежала, как и планировала с самого начала. У меня защемило сердце. Так сильно, что пришлось опереться руками о край бадьи и глубоко дышать.

Я помнила его глаза. Серые, с льдинками, которые таяли, когда он смотрел на меня. Руки – горячие, сильные, сжимающие мои плечи. Голос – хриплый, сорванный: «Ты важна для меня сама по себе».

Важна. Сама по себе.

А теперь? Что он думает теперь?

Я тряхнула головой. Хватит. Раскисать некогда.

Итак. Таинственные заговорщики из Нижнего города – это якобы друзья моей матери. Они что-то задумали и работают с Грейсоном, что не говорит в их пользу. Один из этих магов готов был прирезать несчастную Элизу, да и со мной особо не церемонился. Раз они знали, кто я, то их «дружба» с Адрианой тем более под вопросом.

Можно ли с такими договориться, иметь с ними дело? Но какие у меня варианты? Прорываться назад к Рейнару? Он хочет уничтожить катализатор. А я этого не допущу.

Значит, надо искать другой путь.

Забрав лампу и артефакт, я вышла в коридор. Дастин стоял у стены, прислонившись плечом к облупившейся стене. При моем появлении выпрямился.

– Метка почти пропала, – зачем-то сказала я.

– До конца не сойдет, – вздохнул он. – Магическая татуировка сама не исчезает. Я могу убрать.

– Нам сейчас не до того. Что со стеной?

– Уже ничего. Пробоины в ней заделывают, народ разогнали. Этот прорыв был частью плана, чтобы отвлечь дракона и вытащить тебя.

Столько жертв, и всё ради меня? Я не просила об этом!..

– Нас никто не тронет, – пообещал Дастин. – Грейсон тоже не сунется – Луциан обещал.

– Луциан?

– Глава заговорщиков. Светлый маг, довольно странный тип, зато вежливый, не чета бандитам. Он ждет тебя для разговора. Когда будешь готова.

Буду ли я когда-нибудь готова разговаривать с людьми, которые врываются в чужой дом с магией и ножами? Но выбора не было.

– Где его найти?

– Я отведу. Это недалеко.

Дастин взял у меня лампу и направился к лестнице в конце коридора – крутой, скрипучей, ведущей куда-то в кромешную тьму. Я последовала за ним.

– Я глубоко сожалею, – сказал он, шагнув на первую ступеньку, – о том, что наврал тебе. Про долг. Про всё. Правда хотел как лучше. Боялся, что Грейсон начнет тебе угрожать, а ты из принципа встанешь в позу, нарвешься. Вот и добыл для него твое согласие. Я не знаю, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить…

– Я тоже не знаю, – ответила я честно.

И шагнула в развеиваемую светом лампы темноту.

Глава 2

Дастин поднял лампу повыше, лестница жалобно скрипела под нашими ногами. Стены были дощатые, кое-где подгнившие, в щелях скопилась вековая пыль. Перила отсутствовали – пришлось держаться за стену, чтобы не сверзиться в темноту, откуда тянуло сыростью и чем-то кислым.

Каждый шаг отдавался в висках глухой болью. Я еще не пришла в себя после всего, что случилось: ни физически, ни морально. Ладонь скользила по трухлявым доскам, и я поймала себя на мысли, что невольно сравниваю это с драконьим замком – там даже подсобные лестницы были отполированы до блеска, и пахло деревом, а не гнилью. Я силой воли отогнала воспоминание. Хватит…

Внизу глазам предстала удручающая картина. Окна, наглухо заколоченные крест-накрест досками, забаррикадированная дверь. У стены громоздились горы ящиков, словно здесь готовились к осаде.

– Надежное пристанище, – заметила я, перешагивая через труху под ногами. – Прямо крепость.

– Уж какое дали, – пробормотал Дастин, сворачивая к ящикам. – Не придирайся.

Я не придиралась. Пыталась понять, как мы будем выбираться, если сюда заявятся с обыском. Судя по всему – никак. Заколоченные окна – это ловушка, а не защита. Но спорить не стала.

Он уперся плечом в особенно высокий ящик, напрягся и сдвинул его в сторону. В полу был спрятан квадратный люк, окованный почерневшим железом. Дастин достал из кармана ключ – длинный, с затейливой бороздкой, – вставил в скважину и провернул. Механизм лязгнул с таким звуком, будто десяток капканов спустили пружины.

«Братец» потянул крышку на себя, она поднялась. Пахнуло уже не сыростью, а настоящей подземной стужей. Вглубь уходила железная лестница – прутья, вбитые в каменную кладку. Дна было не разглядеть, лампа выхватывала только первые перекладины и черноту под ними.

– Лезь, не бойся, – Дастин ткнул пальцем на проход, – освещу.

Бояться? После того, что пережила за последние часы?..

Я перекинула ногу через край люка, нащупала «ступеньку». Железо обожгло холодом даже сквозь подошву сапог. Я начала спускаться, считая про себя перекладины. Десять, пятнадцать, двадцать… Лампа над головой светила на совесть, тени плясали на каменных стенах, сложенных из грубого необработанного камня.

Счет помогал не думать. О том, что сумка с катализатором пульсирует теплом у пояса. О том, что Рейнар, наверное, уже поднял на уши всю стражу. Или не поднял? Решил, что я сбежала, как и планировала с самого начала? Мысль кольнула острее, чем железо перекладин.

Когда ноги коснулись твердой поверхности, я отступила в сторону, пропуская спустившегося следом Дастина. Крышку он уже закрыл, и нас накрыла полная тишина, нарушаемая только нашим дыханием и потрескиванием лампы.

Мы стояли в тоннеле. Не в тесной каменной кишке, какие бывают под старыми домами, а в настоящем подземном ходе – высоком, с укрепленными сводами, где каждый камень подогнан так плотно, что щепку не просунешь. Стены кое-где покрывала плесень, но в целом тоннель выглядел крепким и, что важнее, расчищенным.

Под Нижним городом полно таких ходов. Часть из них прорыли, когда город только строился, часть появилась позже – для контрабандистов, для беглецов, для тех, кому есть что прятать. Под нашей лавкой тоже был лаз, ведущий к канализации. Но тот был эдаким тайным ходом. Этот – совсем другое дело.

– Здесь обосновалось подполье, – сообщил Дастин, чуть загасив лампу, чтобы не чадила. – Там их убежище. При необходимости будет использоваться как укрытие для жителей. Ну, в случае… воздушных атак.

– Неужели стража Верхнего города до сих пор не явилась для зачистки? – хмыкнула я.

– Являлась, конечно. Сразу после взрыва во дворце. Им так дали по зубам, что до сих пор выплевывают. Потому власти и устроили блокировку.

Не поэтому. Из-за катализатора, который Совет считает украденным. И если они думают, что оружие у заговорщиков, под землей, – сюда скоро явятся не просто стражи, а боевые маги со спецсредствами. Но не рассказывать же об этом… В конце концов, Дастин тоже не был со мной честен. Не факт, что и сейчас полностью откровенен.

– Идем. – Он пошел вперед, освещая дорогу. – Минут пять, и будем на месте.

Тоннель тянулся ровно, без ответвлений. Где-то впереди послышался шум – неясный, приглушенный расстоянием. Вдоль стен шныряли крысы. Одна, особо наглая, уселась на задние лапы и уставилась на лампу, будто прицениваясь.

– Слушай, – Дастин замедлил шаг, – а что дракон собирался с тобой делать?

– Жениться.

Он споткнулся и чуть не выронил лампу.

– В смысле – жениться?! Скайрен что, до сих пор не понял, что ты не… ну… не его истинная пара?

– Понял. С самого начала. И решил понаблюдать за развитием событий.

Дастин фыркнул, сбивая плечом наросшую на стене плесень.

– Метка была отменная, не отличишь. А он, значит, знал и молчал? Зачем тогда публично объявлял помолвку? И как ты вообще умудрилась сбежать из замка со сферой, если дракон был в курсе? Гонит он, Кловер. Чтобы не выглядеть дураком – ни перед Советом, ни перед тобой.

Я передернула плечами. Обсуждать Рейнара не хотелось. Особенно с Дастином, который видел в нем только похитителя и врага.

– Молчишь, – констатировал он. – А где сфера сейчас?

– Я говорила…

– Нет, где сфера, ты не сказала.

– Я говорила, – припомнила я от души, – что больше никогда не смогу тебе доверять. Так что довольно вопросов.

Плечи Дастина опустились, он словно стал меньше ростом. Лампа в его руке дрогнула, тени заметались по стенам испуганными птицами.

– Кловер…

– Медленно тащимся, – прервала я, обгоняя его.

Он настиг меня через несколько шагов. Шел, глядя под ноги. Я видела краем глаза его ссутуленную спину, и внутри что-то противно заныло. Жалость. Дурацкая, неуместная жалость к человеку, который втравил меня в эту авантюру, соврал, предал, а теперь разлучил с Рейнаром – пусть и считал это спасением.

– Я не уверена, – выдавила я, не оборачиваясь. – Насчет «никогда». Но пока – вот так.

– Понимаю, – ответил Дастин понуро. – Это справедливо, что мне придется заново заслуживать твое доверие.

Шум усилился, превратился в ровный гул, в котором можно было различить отдельные голоса, стук молотков, визг пилы и еще какие-то непонятные звуки – то ли шипение, то ли бульканье.

Тоннель расширился и вывел нас в огромную пещеру. Я невольно остановилась, разглядывая это подземелье. В нем кипела жизнь. Деревянные платформы и лестницы лепились к стенам, как ласточкины гнезда. На утрамбованной земле громоздились ящики и тюки, между ними сновали люди – кто-то тащил доски, кто-то катил бочку, кто-то просто стоял и громко спорил с соседом. В воздухе висела плотная смесь запахов: вареной капусты, жареного лука, магии – чуть горьковатый, с металлическим отливом – и еще чего-то едкого, химического, отчего щипало в носу.

Прямо перед нами раскинулась целая улица – если это слово применимо к подземной «берлоге». Справа торговали подозрительного вида амулетами, разложив их на перевернутом ящике. Слева из-за брезентового полога доносился мерный стук ткацкого станка. Чуть дальше двое мужчин в кожаных фартуках колдовали над большой железной печью, от которой валил пар.

– Ничего себе, – изумилась я.

– Ага, серьезно к делу подошли, – в голосе Дастина слышалась гордость.

Да уж. Склады, мастерские, люди, которые не просто прятались, а явно готовились. К чему? К восстанию? К обороне? И где во всем этом мое место?

Казалось, никому не было до нас дела. Максимум косились, но как-то мельком, без особого интереса. Однако я засекла неприметных мужчин, стоявших у каждой более-менее важной развилки. Охрана. Без знаков отличия, но взгляды у них были цепкие, оценивающие. Чужака сюда не пустили бы. Нас – почему-то пустили.

– Как ты их нашел? – спросила я практически шепотом.

– Деньги, – ответил Дастин так же тихо. – Они, знаешь ли, творят чудеса, если подмазать нужных людей. Правда, еле хватило. Зато я сумел связаться с Луцианом, а потом и встретиться с ним.

Деньги?.. Те самые, что выдали «в обмен» на меня? И он потратил их не на то, чтобы сбежать из столицы куда-нибудь на южное побережье. А на то, чтобы найти заговорщиков. Чтобы вытащить меня.

Вот только разлука с Рейнаром ощущалась как потеря, а не как освобождение… Мне всё еще хотелось стукнуть «братца», но теперь рука у меня точно не поднимется.

– Я не собирался тебя продавать, – выпалил он, заметив мое выражение лица. – Ни за какие деньги. Мне не нужна жизнь на берегу моря, если у тебя этой жизни не будет.

– Всё изменилось, – произнесла я глухо. – Ни о каком домике у моря нынче речи не идет.

– Как скажешь… В любом случае я тебя во всем поддержу. Что бы ты ни решила.

Я не нашлась, что ответить.

Постовой – молодой парень с татуировкой на скуле – адресовал нам долгий выразительный взгляд.

– Зря стоим столбом, – вывела я. – Пора к твоему Луциану.

Дастин повернул к лестнице, ведущей наверх, на платформу. Ступени ходили ходуном под ногами, перила шатались, но народ вокруг передвигался по ним совершенно спокойно, видимо, привык.

Платформа вильнула в стену, превратившись в широкий, устланный досками, коридор. По бокам – двери, за которыми слышались голоса, стук, иногда смех.

– Что ему от меня нужно? – осторожно поинтересовалась я. – И как мне с ним себя вести?

– Луциан не из тех, кто раскрывает мотивы первому встречному. – Дастин покачал головой. – Но ты ему интересна, поскольку являешься дочерью Адрианы Эверли, которая создала ту штуку, что Грейсон хотел украсть. А как себя вести – сама решай. Ты в этом поумнее меня.

«Поумнее» – вряд ли. Раз уж я вляпалась в подобную историю.

Коридор кончился, и мы вышли на площадку, где было тише и пустыннее. Пахло иначе – не капустой и химией, а деревом и воском. На стенах вместо факелов или масляных ламп висели магические светильники в аккуратных медных держателях.

Нам преградили дорогу. Двое. Не охранники из тех, неприметных, а настоящие бойцы – широкоплечие, с короткими дубинками на поясах и сосредоточенными лицами.

– Луциан тебя не ждет, – сказал один из них Дастину, окинув его въедливым взором.

– Зато он ждет Кловер. – Тот мотнул головой в мою сторону. – С которой хотел поговорить.

Боец перевел взгляд на меня. Изучил, прикинул, видимо, что-то для себя решил.

– Пусть идет. А ты останешься здесь.

Дастин открыл рот, чтобы возразить, но я тронула его за рукав.

– Я схожу одна. – Он протестующе скрестил руки на хилой груди, но я добавила жестче: – Не надо создавать новых проблем. Старых и так хватает.

– Ладно… – Он поджал губы. – Я подожду тебя.

– Налево за угол и прямо до двери в конце, – боец указал подбородком, – постучишь.

Я пошла дальше, разглядывая стены. За левым углом было почти уютно – доски на полу пригнаны плотно, без щелей, светильники переливчато сияли. Где-то за одной из дверей приглушенно играла музыка – заунывная, грустная.

Интересно, какой человек этот Луциан? Сомневаюсь, что отпетый злодей. Меня доставили к Дастину, дали прийти в себя, не связали, не заперли. Если бы хотели просто использовать – поступили бы иначе. Но это не повод обнадеживаться. Вероятно, всё сложнее. Надо держать ухо востро.

Я коснулась сумки на поясе. Тепло отозвалось мгновенно, будто катализатор ждал моего прикосновения. Пока он при мне – у меня есть козырь. Или бомба. Зависит от того, с какой стороны посмотреть.

Дверь была уже близко, когда из-за угла вышел мужчина. Худощавый, в темной одежде, с острыми скулами и впалыми щеками. Я узнала его сразу – по фигуре, по манере держаться, по глазам. Один из тех магов, что ворвались в замок. Тот самый, что был у них за главного и командовал! В памяти вспыхнула картина: лезвие у горла Элизы, ее побелевшее лицо, тонкая струйка крови.

Он шел быстро, торопился куда-то, и попытался меня обойти. Я шагнула ему наперерез, загораживая проход. Маг застыл и осведомился своим сиплым голосом:

– Чего тебе?

– Вы всегда так «спасаете» людей? – процедила я, чувствуя, как во мне закипает злость. – С клинком у горла?

– Ничего личного, – ровно отозвался он. – Нам поручили миссию. Цель достигнута, ты цела и невредима. Какие претензии?

Я не верила своим ушам.

– А та беззащитная девушка, служанка? Вы бы ее убили, не согласись я обменяться?

– Возможно. – Маг пожал плечами – равнодушно, будто речь шла о погоде. – Но не убили же.

Ладони зачесались, и я порадовалась, что моя магия – растительная, а не огненная, иначе от этого типа уже осталась бы горсть пепла.

– Из-за тебя мы лишились одного мага, – припечатал он, впервые хоть с какой-то эмоцией. – Надеюсь, оно того стоило и от тебя будет толк.

Я уставилась на него, не находя слов. В его глазах не было ни злобы, ни насмешки – только усталый расчет. Он «всего лишь» выполнял задание. Очевидно, люди для него – разменная монета. И я тоже. Просто монета покрупнее.

Маг обошел меня и исчез за поворотом. Я перевела дыхание. Стиснула зубы до скрипа. Подошла к двери и постучала.

– Войдите, – донеслось изнутри скрипуче, но распевно.

Я толкнула дверь. Кабинет оказался маленьким, обставленным с намеком на уют. Тяжелый письменный стол из темного дерева, два кресла с высокими спинками, на стенах – полки с книгами и какими-то приборами из стекла и металла. Под потолком горело несколько магических светильников – в виде застывших шаров.

За столом, заваленным листами бумаги и свитками, сидел мужчина. Лет пятидесяти, лысый, румяный, с мягкими чертами лица, в белой, расшитой золотом мантии, какие носят именитые маги. Правда, он был запахнут на манер халата. Глаза у него были блеклые, водянистые, но смотрели цепко.

Я переминалась на пороге. Почему-то ожидала увидеть кого-то другого – более внушительного, более… опасного. А этот походил на провинциального учителя, который всю жизнь просидел в библиотеке и редко высовывал из нее нос. И передо мной глава заговорщиков?..

– Проходи, садись, – он указал пухлой рукой на кресло напротив своего письменного стола.

Я прошла и села. Кресло оказалось неожиданно удобным.

– Вопросов у тебя, наверное, много, – вкрадчиво сказал Луциан, складывая пальцы домиком.

– Зачем вы меня похитили? – спросила я без предисловий. – Что вам от меня надо?

Он улыбнулся – одними уголками губ.

– Похитили – громко сказано. Твой брат пришел ко мне, убедил, что ты нуждаешься в спасении от дракона. К тому же, согласись… Твое место здесь, в Нижнем городе.

– Дастин мне не брат, – отрезала я, чтобы хоть чему-то возразить.

– Верно. – Луциан кивнул, не меняя расслабленной позы. – Ты не Ригз. Ты Эверли. Дочь моей дорогой Адрианы.

У меня внутри похолодело.

– Вашей дорогой? – переспросила я осторожно. – Кем вы ей приходились?

– Я был ее наставником. В академии.

Наставник. Значит, у этого человека был доступ к лаборатории Адрианы. И к стазису, который мы с Рейнаром нашли ослабленным.

Я заставила себя ни мускулом не дрогнуть. Не спрашивать. Не выдавать, что мы там были. Меньше болтать, больше слушать – вот мой план.

От собеседника, кажется, не укрылись мои намерения – водянистые глаза блеснули насмешливо.

– Давай знакомиться по-человечески, – миролюбиво предложил он. – Луциан Эймос. Потомственный светлый маг, ученый, бывший глава академии. Пост оставил десять лет назад.

– Кловер, – буркнула я.

Он улыбнулся – на этот раз шире, и улыбка вышла почти теплой.

– Лирея.

Я непонимающе нахмурилась.

– Это имя дала тебе мать. – Луциан взирал на меня с неопределимым выражением. – При рождении.

Глава 3

«Лирея»…

Я повторила это имя про себя. Вычурное, странное, совершенно не подходящее для девчонки, которая сбегала из приюта, бродяжничала в трущобах и воровала яблоки на рынке. Оно звучало так же уместно, как диадема на голове у бродячей собаки.

Может, Луциан его выдумал? Взял с потолка. Красивое имя для красивой легенды. Любой может подойти и сказать: на самом деле ты Розалинда или Гортензия. И что? Кто подтвердит-то?

Я впилась ногтями в подлокотники кресла – дерево было старым, чуть шершавым. Этот осязаемый контакт с кусочком своей стихии помог: немного совладала с собой.

– Понимаю. – Луциан склонил голову набок, водянистые глаза блеснули чем-то похожим на сочувствие. – Ты отвыкла от своего имени, Лира.

Сокращенное имя упало в тишину кабинета, как камень в глубокий колодец. И оттуда, из темноты, донеслось эхо – слабое, далекое, но такое настоящее, что на глазах защипало. «Ли-ра»… Я мысленно протянула его по слогам, пробуя на вкус. Оно было чужим и вместе с тем удивительно родным, будто я всегда его знала, просто забыла. Где-то под ложечкой защипало – не больно, а странно-сладко, как бывает, когда находишь нечто давно потерянное.

– Вы… – Голос предательски сел, пришлось откашляться. – Вы мой отец?

Луциан так поперхнулся воздухом, что я растеряла половину подозрений.

– О, нет-нет. – Он замахал руками, отчего широкая мантия взметнулась, как испуганная птица. – Меня с Адрианой объединяла исключительно любовь к магии и исследованиям. Чисто платонический союз умов.

Надо же, как испугался! Видимо, перспектива оказаться моим папашей страшила его сильнее, чем любая заварушка с Советом.

– То есть она была вам как дочь? – спросила я с неприкрытой иронией.

– Кхм. – Луциан поправил воротник мантии. – Разница в возрасте у нас всего десять лет. И я не могу даже сказать, что Адриана была мне как младшая сестра. Наши отношения нельзя назвать близкими в… общечеловеческом смысле. Я любил ее гений. Целеустремленность. Умение видеть магию там, где другие видели только формулы.

Он говорил это с жаром, столь явно наслаждаясь воспоминаниями, что я поверила: да, для него она была именно такой – ходячей формулой, гениальной абстракцией. Живая женщина с ее сомнениями, желаниями, ошибками оставалась где-то за скобками.

– Значит, вы не в курсе, кто мой отец, – сделала я вывод.

– Не замечал, чтобы Адриану вообще интересовало что-то, кроме магии. Кавалеры вокруг нее, конечно, вились. Молодая, красивая, талантливая. Но она на них смотрела как на мебель.

– Тогда где она взяла меня? Наколдовала, что ли?

Луциан усмехнулся уголками губ.

– Адриана эту тему не обсуждала, а я не лез. В конце концов, не мое дело.

Логично. И честно. Не то чтобы это приближало меня к разгадке, но он хоть не вешает мне лапшу про то, что был душевным другом моей матери.

– Откуда вы знаете, кто я и как меня зовут, если Адриана скрывала ребенка?

Луциан откинулся в кресле. На его лицо легла тень – светильники горели ровно, но мне показалось, что в кабинете вдруг стало сумрачнее.

– Я видел тебя несколько раз совсем малышкой. – Он помолчал, собираясь с мыслями. Взял со стола перо, повертел в пальцах, отложил. – Беременность стала сюрпризом для Адрианы. Время было крайне неподходящее, ее как раз избрали в Совет. Она не могла позволить себе уязвимость. Носила платья, которые скрывали положение. Потом, когда это стало слишком заметно, применяла иллюзорные заклинания. Я помогал ей с ними. Последний месяц она провела в отъезде, якобы по делам академии. Родила тебя тайно.

Перо в его пальцах хрустнуло. Луциан с досадой отложил обломок в сторону.

– Тогда, выходит, я не Эверли. Меня как бы и не существует.

– Ты Эверли по праву рождения. Это легко будет доказать. Кровь никогда не врет.

Кровь-то не врет, а вот насчет него я бы не поручилась!

– Я не жила вместе с матерью?

– Жила. В милом домике Верхнего города, где она учила тебя магии. Но ты считалась дочерью служанки, которой, как полагала Адриана, можно доверять.

– Моя мать в этом ошиблась?..

– Такой информации у меня нет. Знаю лишь, что эта женщина отправилась вместе с Адрианой и тобой в Нижний город, погибнув.

Тишина в кабинете сгустилась. Я слышала, как потрескивают осветительные шары под потолком, как где-то далеко, за толщей земли и камня, капает вода. Кап. Кап. Кап. Будто время отсчитывает последние мгновения перед чем-то неизбежным.

– Зачем ей было брать нас с собой туда, где восстание, беспорядки, где вот-вот всё полыхнет?

– Адриана собиралась раз и навсегда объединить столицу. – Взгляд водянистых глаз стал острым, пронзительным. – Она боялась за вас, потому и взяла с собой. Считала, что от жителей Нижнего города вам опасность не угрожает. А вот от советников, которые решили помешать ей самым кардинальным образом…

Он замолчал. Я тоже молчала, переваривая услышанное. В груди разрастался холод – не тот, что бывает от страха, а другой, глубокий, как подземная река.

– И в чем же состоял ее план? – спросила я, когда смогла говорить.

– Тогда подполье было довольно сильно. При официальной поддержке советницы оно могло добиться успеха. – Луциан вздохнул тяжело, с надрывом. – Но Совет нанес удар первым. Устранил и Адриану, и многих ее сторонников. Она совершила недопустимую ошибку – решила, что может всех защитить без своего творения. Не хотела использовать катализатор как оружие. И проиграла.

Вот мы и добрались до главного! Я постаралась, чтобы лицо осталось непроницаемым, но внутри всё сжалось. Катализатор. Конечно, разговор зашел о нем. Это должно было случиться.

– Мне жаль, – продолжил Луциан, как ни в чем не бывало, – что я не допускал мысли о твоем выживании. Столько лет считал, что ты погибла вместе с ней. Но Грейсон…

Я навострила уши. Подобралась, как перед прыжком.

– Грейсон, с которым объединилось новое подполье, получил доступ к этой информации. Был знаком с тобой, сопоставил факты. Твой возраст, твой дар, то, что ты приемная дочь Ригзов…

– И ничего не сказал вам?

– Нет. Решил действовать сам. Выкрасть сферу у Скайренов и избавиться от тебя. – Луциан поморщился, словно от зубной боли. – Когда твой брат связался со мной и рассказал о задании Грейсона, я понял, кто ты такая. Согласились спасти тебя от дракона.

Очень хотелось высказать всё, что я думаю об этом «спасении»! О том, как меня вытаскивали из замка силой. О том, что при этом пострадали невинные люди у стены. О том, что глава подполья и пальцем не пошевелил бы, не будь во мне заинтересован. Но я сдержалась.

– Грейсон – главный бандит Нижнего города, – сказала вместо этого. – С таким связываться себе дороже. Я бы не стала иметь с ним дел, если бы не…

– Если бы не Дастин, – закончил Луциан. – Он мне рассказал о своем обмане. Очень сожалеет. Неплохой юноша, просто неосмотрительный и порывистый. А Грейсон… Да, его методы ужасны. Из-за своей выходки он утратил наше доверие и отстранен от ряда дел.

– Погодите. – Я выпрямилась в кресле. – От ряда дел? Вы всё еще работаете с ним?!

– Без его ресурсов нам не обойтись. – Луциан развел руками с таким видом, будто это разумеется само собой. – Пришлым магам нужно где-то жить, что-то есть, добывать компоненты для артефактов. Грейсон контролирует половину Нижнего города.

Вот как. В войне все средства хороши! И союзники тоже. Даже от которых тошнит.

– Пришлые маги, – повторила я, молясь, как бы не стошнило меня. – Они из академии?

– В том числе. Много кто недоволен правлением Совета. Последние годы они совсем обнаглели.

– Моя мать боролась с ними еще пятнадцать лет назад! Где вы были?

Луциан вздохнул, и в этом вздохе было что-то очень человеческое – усталость пополам с виной. Он вдруг показался мне старым. Не просто немолодым, а именно старым – с мешками под глазами, с морщинами, которые прятались в складках полного лица, с руками, которые уже не так твердо держат перо.

– Адриана была прозорливее нас. Мы тогда не считали ситуацию столь патовой. А потом убедились: они добиваются полной власти. Недавно вынесли на голосование вопрос о том, чтобы советники правили бессрочно.

Как короли?! Это «расширение полномочий» и обсуждали Рейнар с Эридором!

– Тут дело не только в трех людях в мантиях, – припечатала я, помня, как дракон говорил, что нельзя взять и откусить им головы – начнется резня, и первыми погибнут те, кого мы пытаемся защитить.

– Верно, у Совета немало сторонников. И они понимают лишь силу.

– Эту силу вы надеетесь получить с помощью катализатора? – спросила я прямо.

Луциан воззрился на меня внимательно. Очень внимательно. От этого взгляда по спине пробежал холодок дурного предчувствия.

– Он же у тебя с собой, – сказал негромко глава подполья. – Я ощущаю его энергию. Приглушенную, но вполне отчетливо.

Я вскочила с кресла так резко, что оно отъехало назад.

– Только попробуйте отобрать, – выпалила я, и ладонь сама собой легла на сумку. – Заберете разве что с моего трупа.

Луциан даже не шелохнулся. Сидел, сложив руки на столе, и смотрел на меня с неопределимыми эмоциями – то ли с сожалением, то ли с одобрением.

– Если бы я хотел его забрать, – произнес он спокойно, – мои маги сделали бы это, пока ты была без сознания.

А ведь правда. Они же могли. Обыскать, отнять… Но они знали. Знали, что катализатор у меня! Потому и сказали Атмунду, что уже получили то, за чем пришли.

– Катализатору лучше быть у тебя. Сядь, – Луциан указал пухлой рукой на кресло, – не мельтеши.

Я не села, но чуть расслабилась. Руку с сумки, впрочем, не убрала.

– С тобой он впадает в «спящее состояние», – пояснил бывший наставник моей матери. – Чувствует родную энергию создательницы. В твоих руках он стабилен. В чужих… может начать вести себя непредсказуемо. Со временем. Мы не знаем всех его свойств, а рисковать не хотим.

– Что значит «пока что»? – цепко спросила я.

– Я создал устройство, которое с помощью катализатора способно стать оружием. Но я не имел дела с реальным прототипом. Лишь знаю разработки Адрианы и изучал ее лабораторию.

Так и думала! Это он снял стазис. Ослабил защиту, которую мы с Рейнаром застали. И если Луциан узнает, что мы там были… Непременно этим заинтересуется.

Выдохнув, я все-таки села. Кресло жалобно скрипнуло.

– Мы должны проверить устройство перед запуском, – продолжил он. – Но время не на нашей стороне. Нижний город осажден. Если мы не дадим отпор в ближайшее время, жители начнут устраивать беспорядки. Сама понимаешь, до чего это доведет.

Я понимала. Голодные, замерзшие люди – гремучая смесь. Я представила темные улицы, перевернутые телеги, костры из мебели посреди мостовой, и по спине пробежал озноб.

– Адриана хотела использовать свое творение как источник энергии, – возразила я тихо. – А не как оружие.

– Если бы она использовала его, то осталась бы жива, – жестко ответил Луциан. – Возможно, мы бы сейчас жили в другом мире. Она сделала неверный выбор.

Спорить вроде как было не с чем. И всё же царапало сомнение.

– Почему катализатор у тебя? – осведомился он. – Странно, что дракон не вернул его в хранилище.

– Скайрены не хотели отдавать его Совету. – Я решила говорить полуправду. – Кража их устроила. По сути, я была новым футляром для катализатора в замке.

– Что лорд планировал делать дальше? Вечно у тебя его хранить?

Выдавать намерение Рейнара уничтожить катализатор я не собиралась. Плохое это было намерение или хорошее – неважно!

– Он не посвящал меня в свои планы. Сказал только, что катализатор будет у меня. И что мы поженимся, раз помолвка объявлена.

– Ну мало ли, что объявлена. Свадьба не к спеху. – Луциан подозрительно сощурился. – Вероятно, он просто хотел связать тебя с собой. Чтобы ты точно никуда не делась.

Я не думала об этом в таком ключе. А теперь подумала… Мысль оказалась липкой и неприятной, как паутина.

– Ладно, довольно вопросов. Ты устала. Знай, я не ограничиваю твое передвижение внутри подполья. – Слова полились из его рта вкрадчиво, словно одолжение. – Можешь быть с братом, если пожелаешь. Никто тебя не тронет. И я очень надеюсь на наше сотрудничество.

Последние слова были сказаны таким тоном, что я отчетливо уловила: выбора у меня, в общем-то, и нет. «Либо ты с нами, либо…»

– Я всё поняла.

– Отдыхай, осваивайся. – Мне досталась новая миролюбивая улыбка. – Завтра займемся катализатором.

Выйдя в коридор, я прикрыла за собой дверь. В голове был полный кавардак. Имя, катализатор, Луциан – всё смешалось в кучу.

Я пошла туда, где остался Дастин. Не успела сделать и десяти шагов, как ближайшая дверь распахнулась и навстречу вышел… Грейсон. Небритый, коренастый, с бульдожьей мордой и маленькими злыми глазами. Сердце ухнуло в пятки, но я заставила себя стоять прямо. Не показывать страха. Рука непроизвольно сжалась в кулак, другая прижала к боку сумку с катализатором.

– Какая встреча, – обронил он, словно не сам меня подкараулил. Не бывает таких совпадений!

– Мерзавец, – выдохнула я. Голос не дрогнул, и на том спасибо.

– Это ни для кого не новость, – ничуть не обиделся Грейсон.

– Если ты сделаешь ко мне еще шаг, – предупредила я, – я буду кричать.

– Успокойся. – Губы Грейсона растянулись в ухмылке. – Я тебя недооценил, признаю. Ты оказалась сильным игроком. Так что… добро пожаловать.

Меня затрясло. Этот человек пытался убить меня и Дастина! Сжег наш дом, всё, что у нас было. А стоит и лыбится, будто мы просто поссорились на ярмарке.

– Я поплатился за свою ошибку, – сказал он, не переставая ухмыляться. – Потерял позиции. Людей.

– Бедненький! – Я вспомнила тех людей на складе и то, что они собирались со мной сделать. Желудок сжался в тошнотворном спазме. – Катись ты…

– Злюка. – Грейсон сунул руку в карман и вытащил свернутую в трубочку газету. Протянул мне. – Держи, тебе будет интересно.

Я не хотела брать, но почему-то взяла. Он удовлетворенно хмыкнул и скрылся за дверью, из которой вышел. Я развернула газету. Это был свежий номер «Вестника столицы» – официального листка, который печатали для Верхнего города. На первой полосе, прямо под шапкой, красовался заголовок, набранный крупными буквами:

«ПОХИЩЕНИЕ ИСТИННОЙ ПАРЫ ДРАКОНЬЕГО РОДА: СКАЙРЕНЫ ГОТОВЯТ ОТВЕТ»

А ниже – нормальным шрифтом, но тоже жирно:

«Сегодня утром группа заговорщиков из Нижнего города совершила дерзкое нападение на замок драконьего рода Скайрен, защитников королевства. Целью преступников была невеста лорда Рейнара Скайрена, его истинная пара, Кловер Ригз. Девушка похищена в преддверии свадьбы. Подобное покушение на продолжение драконьего рода будет иметь самые серьезные последствия. Скайрены оставляют за собой право на любые ответные действия, включая применение силы».

Я перечитала два раза. Потом третий.

«Похищена». «Покушение на продолжение рода». «Право на любые ответные действия».

Ясно. Теперь у Рейнара есть официальный повод. Благородный, понятный, легальный. Его невесту, его истинную пару, украли заговорщики из Нижнего города. Он даже обязан явиться спасать ее, на кону честь рода.

Я представила, как медная тень накрывает трущобы. Как пламя пожирает дома, в которых ютятся перепуганные люди. Как дракон прокладывает себе путь, не разбирая, где свои, где чужие.

И всё это – из-за меня.

Газета выпала из рук, бесшумно опустилась на пыльный пол. В висках стучало. Я прислонилась спиной к стене и сползла по ней вниз, пока не оказалась сидящей на корточках, обхватив голову руками.

Дышать. Нужно просто дышать. Раз-два-три-четыре. Вдох-выдох.

Лирея. Дочь Адрианы. Обладательница катализатора. Истинная пара, которая никогда не была истинной. И причина, по которой дракон сейчас, возможно, уже поднимается в небо.

Глава 4

На обратном пути я молчала. Дастин плелся следом по подземному тоннелю, не решаясь открыть рот. И правильно. Если бы он хоть пикнул, я бы наговорила ему такого, о чем бы потом жалела…

Мы поднялись по лесенке в дом, пробрались через люк и вернулись в ту же комнату на втором этаже с дощатой кроватью. Оконце, выходящее куда-то в переулок, пропускало серые отсветы вечернего неба. Я села на кровать, она жалобно скрипнула подо мной. Мои глаза уставились в одну точку. На стену, где облупившаяся краска складывалась в причудливый узор, похожий на карту неведомой страны.

Дастин топтался на пороге. Я слышала его дыхание – прерывистое, нервное. Скрип половиц, шорох одежды, которую он поправлял. Явно хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать. Или боялся.

За окном совсем стемнело. Где-то вдалеке завыла собака – тоскливо, протяжно, будто оплакивала этот город, эту стену, эту дурацкую жизнь, в которой мы все увязли по самые уши.

Я подняла глаза на Дастина. Он стоял, привалившись плечом к дверному косяку, и смотрел на меня исподлобья. В тусклом свете, сочившемся из коридора, его лицо казалось нездоровым и осунувшимся. А во мне многое перевернулось. Та растерянность, что клубилась в груди после пробуждения, после разговора с Луцианом, после встречи с Грейсоном – она схлопнулась, сжалась в тугой комок и провалилась в живот. А на ее место пришло нечто другое. Холодное. Злое. Такое чистое, что даже дышать стало легче.

– Я ухожу, – объявила я, вставая с кровати. Голос прозвучал ровно, будто не я говорила, а кто-то другой, более сильный и решительный. – Сейчас же. Не знаю куда, но… Здесь не останусь.

Дастин побледнел так, что и в полутьме стало заметно. Он отлепился от косяка, загораживая дверь.

– Ты с ума сошла?! Там почти ночь. Блокпосты, магическая защита. Тебя схватят через пять минут!

– Допустим, попробуют, – я повела плечом.

– Кловер! – Дастин шагнул еще ближе, протянул руку, словно хотел схватить меня за локоть, но не осмелился. – Одумайся. Тут хотя бы защита, еда, крыша над головой. Луциан на твоей стороне, а Грейсон нас не тронет.

– Ах, не тронет? – рассмеялась я коротко и зло. – Какая забота! Прямо семья, а не подполье.

Я достала из-за пояса газету, которую всучил мне Грейсон, скомканную, с отпечатками моих вспотевших пальцев на полях. Развернула, ткнула Дастину в лицо.

– Ты видел это, а? «Скайрены готовят ответ»! Рейнар скоро будет здесь. Из-за меня. Если я останусь – он сожжет полгорода, пробиваясь ко мне. Я опять стану причиной смерти людей, как у стены, когда ты вздумал поиграть в моего спасителя!

Дастин отшатнулся, будто я его ударила. Газета выпала из моих рук, планируя на пыльный пол.

– Кловер, – вздохнул он, – мы прекрасно понимали, чем чревато похищение невесты дракона, но Скайрен нам и не друг, а…

– Хватит! – закричала я, не дав ему договорить. – Я устала! Меня использовали все – Грейсон, Рейнар, теперь этот твой Луциан! Я не просила нового имени, не просила этого артефакта, не просила этой проклятой войны!

Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Дастин смотрел на меня – и в этом взгляде не было ни страха, ни злости, ни жалости. Только какая-то странная, пугающая тишина.

– То есть, – выдавил он, – эта штука у тебя?

– Да! – рявкнула я. – И уйду я вместе с ней. Не смей меня останавливать!

– Я и не останавливаю.

Слова повисли в воздухе, тяжелые, как камни.

– Что? – переспросила я севшим голосом.

Дастин опустил плечи и сдвинулся в сторону, освобождая проход к двери.

– Я с тобой, – сказал он просто. – Что бы ты ни решила. Хоть в руины, хоть к дракону в пасть. Даже если ты считаешь, что я идиот, который всё портит.

Это выбило у меня почву из-под ног. Я ждала спора, уговоров, новой лжи, новых попыток меня переубедить. А Дастин взял и принял мой выбор. Дурацкий, самоубийственный, невозможный.

Я опустилась обратно на кровать. Доски жалобно скрипнули, будто поддакивая: «Сядь, сядь, никуда ты не пойдешь». Я сидела и молчала. Долго. Думала.

А куда мне бежать, собственно? За стену? Нет. Луциан прав – мое место здесь. Оказаться на улице, чтобы меня поймали какие-нибудь негодяи, обыскали и отобрали катализатор? А если и успею укрыться в ближайших руинах… Где я буду ночевать, что есть, как согреваться? На дворе лето, однако ночи прохладные. Да и найдут меня – через час или два. К утру – так точно.

Я положила ладонь на сумку. Теплый отклик – мгновенный, живой, словно катализатор только и ждал моего прикосновения. Он пульсировал под пальцами, ровно, успокаивающе, как второе сердце.

«В твоих руках он стабилен. В чужих – непредсказуем».

Луциан сам это сказал. Признался, что я ему нужна. Не потому что он благородный мститель, не потому что чтит память моей матери, а по одной банальной причине: у меня катализатор не взорвется. Это мой козырь. Мой рычаг. Моя страховка.

Надо брать ситуацию в свои руки. Я же сильный игрок – со слов Грейсона! А подполье – шанс узнать о катализаторе больше. Вот только быть под чьим-то бы то ни было контролем я не собираюсь. И если Луциану необходима моя помощь – пусть договаривается со мной. Как с равной.

Я подняла голову. Дастин всё так же ждал у кровати.

– Так что? – испытующе спросил он. – Как будем выбираться? Дом охраняется, иначе Луциан не выпустил бы тебя из подземного убежища. Прорваться наружу будет сложно…

– Остаемся. – В моем голосе прорезалась новая нотка. Жесткая. – Пока что.

Я поднялась, одернула тунику. Дастин моргнул, не веря своим ушам.

– Ну… хорошо. – Он почесал затылок. – Тогда, может, поужинаем? Кухня в конце коридора. Найдется кое-что съедобное.

Да уж. Дастин есть Дастин. Сначала примется спасать, потом предложит поесть. У него всегда так: когда мир рушится, главное – не забыть про ужин.

Мы вышли в коридор. Тусклый свет масляной лампы, что Дастин прихватил с собой, вырывал из темноты куски стен, пола, какие-то двери. Я на секунду задержалась, наклонилась, прижала ладонь к полу. Сквозь доски, сквозь камень, сквозь всю толщу далекого подземелья я чувствовала ее. Землю. Глубоко внизу, под всеми этими ходами и убежищами, под фундаментами Нижнего города. Спокойную, вечную. Мою стихию. Мою опору.

Земля не спрашивала, кто я – Лирея или Кловер. Она просто была. И она была под ногами.

– Я справлюсь, – шепнула я почти беззвучно. Словно заклинание. Словно клятву.

И пошла за Дастином. Но не успели мы сделать и трех шагов, как лампа в его руке замигала. Сначала чуть-чуть, будто задумалась. Потом чаще, лихорадочнее. Тени заметались по стенам, как перепуганные птицы.

– Да что ж такое! – Он тряхнул лампу. – Масла же полно. Я недавно заливал…

Лампа погасла. Нас мгновенно накрыла темнота. Густая, плотная, хоть ножом режь. Абсолютная, беспросветная чернота. Ни очертаний предметов, ни силуэта рядом.

– Дастин? – позвала я.

Тишина. Только мое дыхание и стук сердца, который, кажется, было слышно во всем доме. Я протянула руку вперед, шаря в пустоте. Еще пара шагов – и снова ничего. И тут он сдавленно вскрикнул. Затем раздался звук падения.

– Всё нормально, – уверил Дастин. – Я споткнулся…

– А чего молчал?!

– Испугался!

Глаза привыкли к темноте, и я заметила: он сидит на полу, привалившись спиной к стене. Воздух вокруг стал ледяным, обжигающим легкие при каждом вдохе. А потом из темноты проявилось оно.

Сперва просто сгусток тьмы. Более плотный, более черный, чем окружающий мрак. Он пульсировал, разрастался, обретал очертания. Человеческая фигура – высокая, прямая, но плоская, бесплотная, дрожащая по краям, как отражение в воде, по которой пошли круги.

У нее не было лица. Совсем. Только два провала там, где должны быть глаза – глубокие, бесконечные. И голос. Замогильный, низкий, идущий будто из-под земли, из самой глубины, где покоятся мертвые и забытое.

– Госпожа Кловер.

Странное дело – страха не было. Был шок.

– Ты? – ахнула я.

Фигура склонила голову. В этом жесте была та до боли знакомая манера, с которой помощник Рейнара всегда выслушивал приказы. Узнаваемо. Неподражаемо. Даже когда у тебя нет лица.

– Я – его тень и голос, – произнесла фигура. – Моя плоть осталась за стеной, но я могу говорить. И слушать.

– Боги… – прохрипел Дастин. – Это демон?!

– Заткнись, – бросила я. – Атмунд, для чего ты пришел?

– Ты должна вернуться к лорду, – тень говорила ровно, без интонаций, но каждое слово врезалось в мозг, как печать. – Вместе с катализатором. Немедленно.

Я усмехнулась. Сама не знала, откуда взялась эта усмешка – то ли от нервов, то ли от злости.

– Передай своему лорду, – выпалила я, – что я не отдам катализатор никому. Попробуй забрать!

Тень замерла. Колебания по краям фигуры прекратились.

– Я здесь не для того, чтобы забирать, – произнес Атмунд.

Он и не мог. Он – тень, бесплотная, бессильная что-то сделать физически. Он здесь как посланник.

– Тогда зачем? – осведомилась я.

– Предупредить.

Ледяной воздух качнулся, дохнул в лицо могильным холодом. Я не отступила.

– Лорд Скайрен обязан начать спасательную операцию, – оповестил Атмунд. – Лучше тебе уйти со мной. Я помогу выбраться.

– Я не вернусь, – покачала я головой, – пока Нижний город заблокирован.

Казалось, тьма вокруг тени сгустилась, стала плотнее, тяжелее.

– Ты не понимаешь, – заявил Атмунд. – Он не хочет воевать.

– Война уже началась, – припечатала я. – Хочет Рейнар того или нет. Или вы там, за стеной, не заметили?

– Он – единственный, кому ты можешь доверять.

– Единственный?.. А кто врал мне с самого начала? Кто знал, что я не истинная пара, но молчал? Кто наблюдал, развлекался, проверял? Это называется «доверять»?

Молчание. Лишь ледяной воздух дрожал между нами.

– Он послал меня, – сказал Атмунд после паузы, – но если ты не пойдешь, он явится сам.

Слова упали, как камни в глубокий колодец.

– Как? – Дыхание перехватило. – И когда?

– У тебя есть выбор: вернуться – или ждать штурма. Потому что у Рейнара выбора не будет.

Ноги подкосились. Я прислонилась спиной к стене, чувствуя лопатками шершавые доски. Холод проникал сквозь одежду, сквозь кожу, до самых костей.

Он явится. Рейнар… Придет? Или прилетит?..

Внутри всё сжалось в тугой болезненный узел. Часть меня – неимоверно глупая – хотела этого. Увидеть его, услышать его голос, почувствовать его руки на своих плечах. А другая часть – та, что только что решила остаться, бороться, быть сильной – понимала: его приход будет катастрофой.

Тень начала таять. Растворяться в темноте, терять очертания, расползаться по углам черными клочьями тумана.

– Атмунд, – окликнула я, – подожди!

Но последние слова донеслись уже издалека, будто из другого мира:

– Поздно…

Тьма схлопнулась. Ледяной воздух качнулся в последний раз и отступил. В тот же миг лампа Дастина вспыхнула снова. Тускло, неуверенно, но вспыхнула. Зажглась, заливая коридор дрожащим желтым светом.

Никакой тени не было. Дастин поднялся с пола, белый как мел, с вытаращенными глазами. А я вцепилась в сумку с катализатором так, что побелели костяшки.

Воздух постепенно теплел, внизу раздался скрежет отворяемого люка. Дастин открыл рот, но я вскинула руку, жестом приказывая замолчать. Он послушался, только судорожно сглотнул.

Кто-то побежал по лестнице – быстро, шумно, не скрываясь. В коридор ворвался сиплый маг. Тот самый. За ним двое охранников – с клинками на поясах, с напряженными лицами.

В руке у мага светился магический сгусток – боевое заклинание наготове. Багровый, пульсирующий, злой огонь. Этот изверг озирался по сторонам, водя сгустком, как собака носом.

– Что здесь творится? – процедил он, шаря глазами по стенам, по углам, по потолку. – Сработал сигнал с защитных артефактов, и я чую тьму. Где ее источник?

– Уходите. – Я заставила себя встать прямо. – Здесь ничего нет.

– Да ну? – Маг обошел нас по кругу, водил рукой со сгустком, будто сканировал пространство. – Врешь.

Он остановился передо мной. Вблизи его лицо было еще неприятнее – с глубокими морщинами у рта, с жёсткими складками у переносицы.

– Кто здесь был? – спросил он приказным тоном. – Отвечай, пока я спрашиваю вежливо.

– Симон, разве ты видишь подозрительное? – Дастин заслонил меня худым плечом. – И чувствуешь что-то сейчас?

Один из охранников хмыкнул. Маг перевел взгляд на Дастина. Сгусток в его руке вспыхнул ярче.

– Ты, щенок, вообще молчи, – сказал он негромко. – Не с тобой разговариваю.

А моего братца тут явно уважают…

Я положила руку на плечо Дастина, отодвинула его назад. Шагнула навстречу магу – вплотную, почти нос к носу. От него пахло потом, табаком и магией – дикой, но обузданной.

– Слушай сюда, – сказала я, вспоминая свое не такое уж далекое прошлое. – Симон, или как там тебя. Если ты продолжишь на меня наезжать, я пойду к Луциану и спрошу, почему его соратник тратит время на запугивание той, кто ему нужна.

– Ты мне угрожаешь? – призурился он.

– А может и так. – Я усмехнулась, глядя ему в глаза. – Я здесь не пленница. Луциан сказал: я могу ходить, где хочу. А ты врываешься с заклинанием, грубишь, что-то предъявляешь.

Он разинул рот, чтобы возразить, но я не дала:

– Вы меня достали! Все. Если ты не уберешь свою светящуюся пакость, я суну катализатор тебе в зубы и молись, чтобы он не снес твою глупую башку.

Симон смотрел на меня долгую секунду. Оценивал, взвешивал, прикидывал. Затем он резким движением погасил сгусток. Тот истаял в воздухе, оставив после себя слабый запах гари.

– Обыщите дом, – бросил Симон охранникам. – Каждую щель.

Охранники переглянулись и разошлись в разные стороны, заглядывая во все углы. Один из них подошел к тому месту, где стояла тень Атмунда. Провел рукой по доскам – и отдернул.

– Холодно, – отметил он. – Прям морозом тянет.

Симон мгновенно оказался рядом. Приложил ладонь к стене. Его лицо стало мрачным, как туча перед грозой.

– Темная магия, – выдохнул он. – Свежий след. Тут кто-то был. И этот кто-то пришел и ушел прямо сквозь стену.

Все взгляды обратились на меня. Дастин сзади сглотнул так громко, что, наверное, это расслышали и на другом конце коридора. Отпираться дальше было бессмысленно. Но и правду говорить – значило подставить Атмунда и, что хуже, показать, что я на контакте с Рейнаром.

– Хорошо, – сказала я спокойно. – Там была тень. Бесплотная. Говорила замогильным голосом. Принесла ультиматум от дракона: или я ухожу с ней, или он будет штурмовать Нижний город. Я послала ее куда подальше. Она исчезла. Всё.

– Тень? – Симон взирал на меня, пытаясь понять, издеваюсь я или нет. – Отделенная от темного мага? И ты ее послала?

– А что мне было с ней делать? Обниматься? – огрызнулась я. – Она не могла меня тронуть, я не могла тронуть ее. Поговорили – и разошлись.

Он поморщился и повернулся к охранникам:

– Проверьте все выходы. Усильте магическую защиту. Если эта тень вернется, пусть попадет в ловушку.

Те кивнули и исчезли в темноте коридора. Их предводитель снова уставился на меня. Взгляд у него был сложный – смесь подозрения, уважения и чего-то еще, чему я не могла подобрать названия.

– Проверьте-проверьте, – поддакнула я. – А то спать хотелось бы спокойно.

– Дракона мы не боимся, – ухмыльнулся он слишком уж самоуверенно. И, не прощаясь, ушел вслед за охранниками.

Дастин проводил понурым взором его удаляющуюся спину и выдохнул так, будто всё это время не дышал.

– Ну ты храбрая, конечно, но…

– Пошли есть, – перебила я.

Спорить он не стал.

Кухня оказалась в конце коридора – небольшая комнатка с грубо сколоченным столом и скамьями по бокам. Пахло чем-то съестным: кашей, луком, подгоревшим маслом. Сразу понятно – Дастин готовил. Мы уселись, наложив себе полные тарелки. Запивали этот нехитрый ужин теплой водой, в которой плавали чаинки – дешевый заварной суррогат.

Я ела механически, толком не чувствуя вкуса. Дастин ковырялся в своей тарелке, поглядывая на меня.

– Что у тебя за история с драконом? – спросил он осторожно. – Послания отправляет, ишь…

Я подняла на него глаза. Дастин смотрел серьезно, без малейшей дурашливости.

– Я бы и сама хотела это знать, – ответила я честно. – Но не знаю.

Ведь я только что прямым текстом отправила с Атмундом ответное послание, сжигающее мост, который мог быть перекинут через пропасть. А теперь – всё. Пути назад нет.

Глава 5

Проснулась я оттого, что спина окончательно онемела. Доски под тонким одеялом за ночь превратились в рельефную карту горной гряды – каждый сучок, каждая щель отпечатались на теле так, будто я пролежала не несколько часов, а неделю. Всё равно лучше так, чем «переезжать» в подземное убежище, в этот каменный мешок с сомнительными союзниками. Но в любом случае мне придется иметь с ними дело…

В узкое оконце сочился свет, пыльный и какой-то болезненный. За мутным стеклом виднелись соседние крыши и балконы с развешанной на бельевых нитях одеждой, которая тщетно пыталась высохнуть. Нижний город просыпался. Брехали собаки, перекликались голоса, стучала телега. Обычные звуки обычного утра. Если не думать о том, что люди заперты здесь, как в мышеловке.

Сумка с катализатором за ночь сползла куда-то под ребра, и я поправила ее, прижав ладонью. Тепло откликнулось сразу – ровное, успокаивающее. Интересно, он действительно «спит»? Или просто дремлет в своей сфере, как кот на печи, и ждет, когда я соизволю о нем вспомнить? Мысль про кота показалась настолько нелепой, что я фыркнула. Вот бы Рейнар удивился, узнай, с кем я сравниваю его драгоценный артефакт…

Я встала и кое-как привела себя в порядок – мешковатая туника успела измяться, а волосы, нечесаные со вчерашнего дня, торчали в разные стороны. Хорошо хоть зеркала в комнате не было. И на том спасибо.

Из коридора потянуло съестным – вполне аппетитный аромат поджаренного хлеба. Желудок отозвался жалобным урчанием. Я прошла на кухню. Там суетился Дастин. При моем появлении он поднял голову и улыбнулся – виновато, но с явной попыткой изобразить бодрость.

– Доброе утро. Я тут… завтрак приготовил. Садись.

На столе лежали ломти хлеба – вчерашнего, но еще мягкого, и тарелка с зеленью. Зелень выглядела уставшей: листья салата поникли, укроп пожелтел, петрушка свернулась в трубочки, будто пыталась спрятаться от собственной участи.

Я взяла ломоть хлеба, положила сверху лист салата, который жалобно хрустнул под пальцами. На вкус – как бумага с травяным привкусом.

– Ну уж что есть. – Дастин развел руками. – Скоро с едой вообще станет туго, как и с питьевой водой, но ее собираются добывать из дождевой.

Нужно будет озаботиться, посадить зелени и овощей. Устроить маленький домашний огородик. Правда, для этого придется добыть горшки и землю.

Да уж… Хорошо, хоть сейчас лето и днем не холодно. Вот только оно подходит к концу. Былой жары уже нет и будет холодать. Время работает против нас. Но и против Совета тоже! Ведь они «выкуривают» заговорщиков, которые в любой момент могут использовать катализатор. Кстати, о нем и оружии Луциана… Он обещал, что мы займемся этим вопросом сегодня.

Мы с Дастином почти прикончили бутерброды, когда снизу донесся лязг. Тот самый, с каким открывался люк.

– У кого еще есть ключи? – быстро спросила я, доедая последний кусок. – Ну, от прохода, что ведет в подземелье.

– У меня. И у Симона.

Я напряглась, готовясь увидеть крайне неприятного сиплого мага, но скрежет стих, раздались шаркающие шаги, и через минуту в кухню вошел Луциан – собственной персоной, в своей белой мантии, напоминающей халат.

– Завтракаете? – спросил он приветливо, оглядывая наш скудный стол. – Я решил проверить, как ты устроилась.

– Спасибо, приемлемо, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. – Я в бытовом плане непривередливая.

– Это грустно, – Луциан вздохнул, опускаясь на лавку напротив, – что жители Нижнего города привыкли к лишениям. Знаете, когда человек привыкает к плохому, он перестает бороться. А моя цель как раз в том, чтобы жизнь здесь стала лучше.

Ну да, ну да… Альтруист нашелся! Наши страдания его ничуть не волновали, пока у самого что-то не припекло. Кстати, что именно? Стоит выяснить. Слабо верится, что заговорщиков вдруг взял и взбесил обнаглевший Совет. Тут явно замешано личное.

– А чего вы, собственно, добиваетесь? – поинтересовалась я. – Если отбросить общие слова.

Дастин под столом толкнул меня ногой – мол, не нарывайся. Луциан улыбнулся. Улыбка эта была странная – не то снисходительная, не то одобрительная.

– Конечно, я всё тебе объясню. – Он встал с лавки. – Следуй за мной.

Я поднялась, одернула тунику. Дастин тоже шевельнулся, но Луциан жестом остановил его.

– А от тебя, юноша, я жду завершения работы над партией начертательских охранных символов. Как успехи?

– Ну… – Дастин замялся. – Сегодня закончу. Сначала думал, что реагентов не хватит, но потом понял, как сэкономить.

Вот как. Значит, в подполье все при деле. Никого не держат за красивые глаза или «родственные» связи. Судя по всему, за одной из дверей этого дома у Дастина оборудована мастерская.

Мы с Луцианом спустились к люку – в компании наколдованного им осветительного сгустка. Удобно быть светлым магом! Перебирая ногами перекладины лесенки, он кряхтел так, что я немного испугалась: как бы не задохнулся.

– Годы уже не те, – вздохнул глава заговорщиков, оказавшись на твердой земле и разгибая спину, – для такой активности…

Я спрыгнула следом, приземлившись легко и бесшумно – сказывались годы лазания по крышам Нижнего города.

– При необходимости я сама к вам спущусь, – сказала я, опасаясь, что это намек на мое переселение в убежище. – Мне не трудно.

– Знаю. Но я хотел убедиться, что у тебя там наверху всё в порядке. Наслышан о вчерашнем происшествии.

Конечно, Симон доложил. Интересно, в каких красках?

– Тень приходила, – подтвердила я спокойно. – С посланием от дракона. Предлагала сбежать к нему. Видимо, он полагал, что меня здесь удерживают силой, а это не так.

Луциан смерил меня долгим взглядом. Что он там высматривал – не знаю. Но, кажется, остался доволен.

– Рад это слышать.

Мы пошли по тоннелю, осветительный сгусток поплыл за нами. Вчера я не заметила по пути к убежищу ответвления – слишком была вымотана. А оно было: завешанное брезентом и чисто номинально закрытое решеткой. За ней оказался короткий коридор, заканчивающийся тяжелой дверью, обитой железом. Луциан толкнул ее, и мы вошли.

Помещение оказалось небольшим, но обставленным с претензией на науку. Лаборатория? Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами, свитками, колбами из блестящего стекла и магическими приборами непонятного назначения. В центре стоял массивный стол, заваленный бумагами, а на отдельной тумбе – клетка. В клетке сидели мыши. Штук пять. Серые, усатые и такие грязные, что сомнений не было: в этих подземных тоннелях их и отловили.

Здесь нас уже ждал Симон, скучающий у стола. При виде меня на его лице отразилась такая радость, будто он вместо нас увидел таракана в супе. Зря надеялась, что сегодня его не встречу!

Луциан подошел к стеллажу и снял с полки небольшой ящичек. Металлический, покрытый рунами – мелкими, густо вырезанными, с вкраплениями непримечательных камней.

Я уставилась на этот ящичек и, кажется, даже рот приоткрыла. Потому что ожидала увидеть нечто… Более внушительное. Монументальное. А тут – коробочка.

Луциан заметил мою реакцию и усмехнулся:

– Это конденсатор. Предназначен для того, чтобы энергия катализатора преобразовывалась. Из чистого сохраняющего режима он перейдет в накопительный. Понимаешь?

– Не очень, – честно призналась я.

– Сейчас поймешь. – Он открыл крышку ящичка. Внутри оказалось углубление, выстланное тканью, тоже испещренной рунами. – Клади катализатор.

Во мне поднялась протестующая волна. Вытащить катализатор и положить туда… Нет!

– Не бойся, – мягко сказал Луциан. – Это всего на несколько минут.

Симон нетерпеливо сверлил меня взглядом. Мол, давай, не тяни. Выбора и не было. Я отошла за ширму, которая имелась в углу. Там было тесно и пыльно, но хотя бы никто не видел, как я задираю тунику и расстегиваю сумку. Вынув прохладную серебристую сферу, я шепнула ей:

– Ну, пошли знакомиться с местной компанией…

И вышла из-за ширмы. Луциан смотрел на мою ношу с таким выражением, будто перед ним было само воплощение магической истины. Симон – с хищным прищуром.

Я отщелкнула крепления сферы, открыла ее. Шар энергии выкатился мне в ладонь – теплый, живой, пульсирующий. На мгновение показалось, что он не хочет покидать свое убежище, но я поднесла его к ящичку и опустила внутрь.

Луциан тут же закрыл крышку. Ящичек замигал – сначала тускло, потом ярче, руны на его поверхности засветились ровным золотистым светом. Я затаила дыхание. А если взорвется? Если эта штука не рассчитана на такую мощь?

Но ничего не взорвалось. Луциан склонился над ящичком, поводил руками, что-то шепча. Я поняла – настраивает. Подгоняет параметры.

– Готово, – сказал он наконец. – Испытаем его в деле.

Мыши на тумбе забеспокоились, заметались, почуяв неладное. Луциан направил ящичек в сторону клетки, и из него вырвался луч. Тонкий, яркий, ослепительно-белый. Он ударил в клетку, и мыши… исчезли. Не превратились в мокрое пятно, не загорелись, даже не пискнули. Просто перестали существовать. На дне клетки осталась лишь серая пыль, которая тут же осыпалась сквозь прутья.

Я смотрела на это и не могла пошевелиться.

– На маленьких объектах отлично работает, – довольно сказал Симон.

– Что… – Меня тряхнуло, голос сбился. – Что произошло? Вы их убили?..

– Поглотили их энергию, – поправил Луциан, выключая ящичек. – Полностью, без остатка. Это не смерть в обычном понимании. Это… переход.

– Переход куда?

– В никуда, – равнодушно сказал Симон. – Их больше нет.

Нет?.. Я пялилась на пустую клетку, на серый пепел на полу. Таким образом явно не с грызунами собираются бороться! Так же можно делать и с людьми… Распылить. Вот вам и маг света. Впрочем, всё чисто – ни крови, ни тел. От этой мысли стало еще противнее.

– Надо калибровать конденсатор, – вывел Симон.

– Поработаю над этим, – согласился Луциан. – Магические замеры я произвел. Милая, вынимай катализатор.

Я открыла крышку, забрала пульсирующий шар и вложила в сферу. Руки при этом дрожали. Было жутко от того, на что способно творение моей матери. Ненароком подумалось, а не так уж ли неправ Рейнар в своем рвении его уничтожить?.. Но без катализатора Нижний город будет совсем беззащитен…

– Вы же не собираетесь, – я шумно сглотнула, – использовать это устройство для того, чтобы избавить Верхний город от жителей?

Симон ухмыльнулся, Луциан бросил на него недовольный взгляд и ответил:

– Любое оружие – это в первую очередь козырь. Инструмент для переговоров.

– Хотите договориться с Советом?! – опешила я.

Симон хмыкнул. Так хмыкнул, словно с намеком: с террористами переговоры не ведут. Хотя, вообще-то, террористы – это сейчас мы!

– Раз у Нижнего города нет силы, то с ним не будут считаться, – терпеливо объяснил Луциан. – Блокировку не снимут, пока мы не сдадимся. А если у нас будет оружие, мы сможем диктовать условия. Создать в Нижнем городе свое правительство. С равными правами с Советом.

Я пристально уставилась на него. Блеклые глаза смотрели ответно – уверенно, с глубокой убежденностью в собственной правоте. Он же в академии главным был. А потом что, его выперли? Амбициозный ученый, которого отодвинули от кормушки, теперь собирает армию, чтобы вернуться и всем показать, кто тут главный умник! И прикрывается при этом благородными лозунгами о свободе Нижнего города.

– Вы подавали свою кандидатуру в Совет, – предположила я. – Так ведь?

Луциан моргнул. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то – удивление? обида? – но быстро исчезло.

– Было дело, – признал он неохотно. – За меня не проголосовали. Якобы. Выборы в Совете – это уже фикция. После Адрианы туда никого чужого не пускают. Только своих, проверенных, удобных.

– И теперь вы хотите создать свой Совет. – Я едва не рассмеялась ему в лицо. – В Нижнем городе.

– Я хочу справедливости, – твердо сказал Луциан. – А справедливость без силы невозможна.

Симон слушал наш разговор с кислой миной. Ему явно не нравилось, что его начальник тратит время на объяснения какой-то девчонке.

– Для защиты конденсатор тоже можно использовать, – вмешался он. – Поглощать магию и заклинания, направленные на нас. Если, например, тем зеленым огнем запустят в Нижний город…

– Зеленым огнем не запустят, – перебила я. – Это было бы равносильно признанию, чтоСовет сам атаковал дворец.

Симон зло сверкнул глазами. Ему не понравилось, что я права.

– Ну не зеленым огнем, так другим. Мало ли у Совета в арсенале средств.

– Явно не так уж много, – заметила я, – раз они хотели забрать у Скайренов катализатор.

– Кстати, о драконе, – вкрадчиво сказал Луциан, и я вздрогнула. – Раз уж ты о нем заговорила…

Он выдержал паузу, словно давая мне возможность осознать важность момента.

– Нам нужно раскрыть правду, – продолжил он. – О том, что ты не истинная пара. Дать официальный ответ от Нижнего города. Это лишит Рейнара Скайрена повода для «ответных действий» за похищение невесты.

У меня похолодело внутри.

– И заодно выставит его не в лучшем свете, – добавил Симон с явным удовольствием. – Защитник королевства, а его обдурили заговорщики из Нижнего города. Смешно же.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Заставила себя дышать ровно.

– Бестолковый план, – выговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Во-первых, ничего не помешает Рейнару заявить, что это поклеп и клевета. Во-вторых, подполью выгоднее иметь эдакую «заложницу» в виде невесты дракона. Можно выставить ему требования.

– Какие еще требования, если дракон уже знает, что ты фальшивка? – развеселился Симон. – Ему на тебя плевать. Сожжет все за милую душу и скажет: ой, как жаль, что и невеста попала под раздачу.

Меня захлестнула такая волна ярости, что на мгновение в глазах потемнело. Захотелось вцепиться ему в горло, но я сдержалась.

– У дракона были свои причины объявить меня невестой, – сказала я холодно. – И они никак не связаны с моей подлинностью.

Луциан заинтересованно приподнял бровь. В его водянистых глазах плескалось что-то, чему я не могла подобрать названия.

– Скайрены ощутимо сдали позиции, – констатировал он. – Рейнар – последняя надежда рода. Ему выгодно было поднять себе цену. Вот истинная пара нашлась, род скоро продолжится. Сейчас как раз такой момент, что надо укреплять власть.

Отлично! Мне не пришлось ни выдавать настоящих мотивов Рейнара, ни выдумывать что-либо с риском попасться на лжи.

– Логично, – кивнула я. – Драконы всегда держались особняком, но последние годы их влияние действительно ослабло. Так что, наоборот, метку следует обновить. И отправить дракону послание: если прилетишь – получишь труп невесты.

– Твой жених на такое не поведется, – процедил Симон, заметно нервничая.

Ха! Не боится он дракона, как же.

Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот миг земля дрогнула. Сначала я подумала, что показалось – мало ли, в подземелье всегда какие-то звуки, где-то вода капает, где-то камни оседают. Но дрожь повторилась, сильнее. Со стеллажей посыпались книги, жалобно звякнули колбы. Донесся гул. Низкий, раскатистый, от которого закладывало уши. Он шел сверху, казалось, сами стены тоннеля вибрируют, передавая этот ужасный, нечеловеческий рев. Он и не был человеческим.

Симон побледнел так, что стал похож на призрака. Луциан прислушился, и на его круглом лице появилось выражение, которого я раньше не видела – смесь страха и… азарта? А я стояла и чувствовала, как в ладони бешено пульсирует катализатор.

Гул повторился. Ближе. Громче. Где-то наверху, над нашими головами. Стало ясно – что-либо опровергать или выставлять условия поздно. Рейнар уже в Нижнем городе!

Глава 6

Гул раскатился снова. Яростнее, тяжелее. С потолка посыпалась каменная крошка, всю лабораторию тряхнуло.

Луциан и Симон переглянулись. Я успела уловить в их глазах растерянность пополам с холодным расчетом. Но эта растерянность длилась всего мгновение. Симон поправил воротник рубашки, будто собирался на светский прием, а не встречать разъяренного дракона. Луциан, напротив, стоял неподвижно, прислушиваясь к себе или к тому, что творилось наверху.

А у меня задрожали руки. Предательски, мелко, как у пьяницы с похмелья. Я зажала сферу в кулаке, спрятала за спину, но дрожь только усилилась. Рейнар прилетел, как и было обещано! За мной. Или за катализатором. Хотя, скорее всего, за нами обоими – я ведь теперь фактически приложение к нему. Ходячий футляр для артефакта. Было бы смешно, если бы не было так страшно.

Луциан отмер и торопливо коснулся нескольких приборов на столе. С потолка, из каменной кладки, бесшумно выскользнула труба. Толстая, металлическая, с расширением на конце, похожим на раструб. Магическая подзорная – я о таких слышала, но видеть не доводилось. Хитрое устройство: выводит изображение сверху, пропуская через систему линз и чар, так что видно далеко и четко.

Глава подполья прильнул к раструбу. Секунда, другая, третья… Время тянулось, как тягучая карамель, бесконечно долго. Я смотрела на круглую лысину, на то, как подрагивают его пальцы, сжимающие металлический край, и внутри всё леденело.

Наконец он отодвинулся и выдохнул:

– Это дракон.

Ну надо же, кто бы мог подумать! Стоило ли убеждаться? Будто мы ждали кого-то другого. Процессию с флагами? Делегацию переговорщиков?

Симон оттеснил Луциана плечом и припал к трубе. Через секунд десять хмыкнул – тем противным сиплым звуком, от которого у меня зубы сводило.

– Высоко парит, – сообщил он, отлипая от раструба. – Нашей магией не достать. Но если попробует спуститься пониже…

Этот мерзавец многозначительно умолк, но я и так поняла: попробует – получит. Симон не сомневался в своих силах. Или делал вид.

– Я к магам, – бросил он Луциану, даже не взглянув в мою сторону. – Начнет атаку – отразим.

И вышел. Быстро, почти бегом. Дверь за ним закрылась так глухо, словно захлопнулась крышка гроба.

Я не стала ждать приглашений. Сунула сферу в сумку, повязанную на поясе, и подскочила к трубе. Вытянула шею, вперившись в раструб. Луциан что-то сказал – не разобрала, да и плевать.

Сначала я увидела только размытое пятно – линзы настраивались, картинка плыла, дергалась. Потом изображение стабилизировалось, и передо мной открылась панорама Нижнего города. Крыши, крыши, крыши – черепичные, шиферные, дырявые, подлатанные жестяными листами. Дымоходы, балконы, веревки с бельем, переулки-щели. И над всем этим – небо. Серое, тяжелое, с набрякшими тучами.

А в небе – он.

Медная тень. Пятно, движущееся по дуге. Но очертания узнаваемые. Внушительный размах крыльев. Изгиб шеи – хищный, гордый. Длинный хвост, рассекающий воздух, как корабельный киль – воду.

Дракон описал круг и снизился. Плавно, очень плавно для такой махины. Я затаила дыхание, вцепилась пальцами в холодный металл трубы. Ближе. Еще ближе. Стало возможно разглядеть чешую – крупную, поблескивающую безо всякого солнца.

Но что-то было не так.

Крылья – да, огромные, перепончатые. Шея – мощная, крепкая. Однако в этом силуэте ощущалась какая-то неправильность, неуловимая, как запах, который не можешь опознать, но точно знаешь – есть подвох. То ли тень лежала иначе, то ли дракон двигался не так, как привык мой взор. Может, Рейнар ранен?..

В эту секунду он раскрыл пасть.

Вспышка – оранжевая, яркая даже сквозь магические линзы. Из этой пасти вырвался поток огня – густой, плотный, как расплавленный металл. Он ударил в одно из зданий – старое, деревянное, с покосившейся крышей. Оно вспыхнуло. Пламя взметнулось к небу, пожирая сухие бревна, вышибая стекла, разнося искры по соседним крышам. Отсюда, через трубу, я будто услышала треск, крики, запах гари.

Мир качнулся.

Я отшатнулась от трубы. Перед глазами зарябила темнота. Она смыкалась, давила на виски, забивалась в уши ватой. Голос Луциана донесся откуда-то издалека, словно толщу воды:

– Лира, ты в порядке?

«Лира-Лира-Лира»… Слово катилось эхом, превращаясь в другой голос – мягкий, женский, такой бесконечно родной, что сердце сжалось до боли. Лаборатория окончательно исчезла, и я провалилась куда-то в глубину собственного сознания.

В кромешной черноте проявилось пламя.

Оно было везде. Вокруг, впереди, сзади. Опаляло жаром, от которого плавились легкие. Ревело, выло, смеялось тысячей голосов.

Я маленькая. Совсем маленькая. Мои руки сцеплены в замок вокруг чьей-то тонкой шеи. Пальцы сводит от напряжения, а я держусь. Да и не смогу разжать, даже если захочу.

– Тихо-тихо, – голос над самым ухом, сбивчивый, но спокойный. – Дыши реже. Неглубоко. Вот так.

Мне накидывают на лицо тряпку – мокрую, пахнущую сыростью. Дышать становится чуть легче, но глаза всё равно слезятся, и в них словно песок, и комнаты толком не видно, только оранжевые всполохи сквозь пелену.

Дверь впереди – сплошная стена огня. Языки пламени лижут косяк, пожирают краску, взбираются выше. Та, что держит меня, вскидывает руку, и воздух перед дверью взвихривается, пытается сбить пламя, оттеснить его назад. Увы, огонь слишком силен. Он плюется искрами, шипит, не отступает.

Шаг в дым, второй, третий. Мы у окна. В проеме – тоже огонь. Горит занавеска, превратившаяся в огненный лоскут. А за ним, за этим лоскутом, – ночь. Темная, спасительная, холодная.

С потолка бьет ветер. Раз, другой. Дерево трещит, но не поддается. Еще удар – и рама вылетает наружу, увлекая за собой горящую тряпку.

Я вижу двор. Вижу масляные пятна на земле – они отражают пламя, горят сами, синими и желтыми сполохами. И вижу человека. Он стоит во дворе и смотрит на нас. Лицо худое, остроносое, губы тонкие, почти без кровинки. Он улыбается. Медленно, смакуя, поднимает руку.

Из его ладони вырывается поток воды. Гасит пламя? Нет… Она ударяет в масляные пятна, те взрываются. Пар взвивается к небу, густой, удушающий, а следом за ним – новые языки пламени, длиннее, шире.

Становится жарко. Очень жарко. Но воздух уплотняется, становится вязким, прохладным. Он обтекает мое тело, как невидимый кокон, отсекая жар, отсекая дым, оставляя только учащенный стук сердца и сбивчивое дыхание той, у кого я сижу на руках.

Ничего не видно. Глаза слезятся, их приходится закрыть. Я слышу:

– Не бойся, милая… С тобой всё будет хорошо…

Голос близко-близко. И в нем нет страха. Совсем. Только любовь – столь огромная, что, кажется, ею можно накрыть весь этот горящий дом, весь этот двор, весь этот проклятый мир.

А потом – БАХ!

Грохот такой силы, что закладывает уши. Руки разжимаются сами собой, меня куда-то отбрасывает, и я лечу в темноту, кувыркаясь, теряя направление, теряя себя.

Звон. Треск. Дым – где-то далеко, приглушенный расстоянием.

Я открываю глаза. С трудом, через силу, ресницы слипаются, но я заставляю.

Дом горит. Тот самый, из которого мы только что пытались выбраться. Теперь это не дом – это костер. Сплошной, огромный, до черного неба.

А я лежу на земле. В каком-то дворе, в нескольких десятках метров от пожара. Всё тело ноет – одним сплошным ушибом.

Мама. Где мама?

Глаза опять закрываются. И в голове, в самом последнем всполохе угасающих мыслей, только одно: мама…

Я захлебнулась криком, но вместо него наружу вырвался невнятный хрип.

– Лира!

Вода плеснула в лицо – холодная, отрезвляющая. Я вздрогнула, распахнула глаза.

Надо мной склонился Луциан. Круглое лицо в морщинах, обеспокоенные водянистые глаза. В одной ладони он сжимал какую-то склянку, другой придерживал мою голову.

– Очнулась, – выдохнул глава подполья и убрал руку. – Слава богам. А то я уж думал…

Что придется тащить меня на себе, а он уже староват для таких приключений?

Я сидела на полу, спиной к холодной каменной стене. В лаборатории мерно гудели приборы. Сумка с катализатором была на месте – я нащупала ее рефлекторно, еще не успев подумать.

Руки потянулись к трубе. Снова увидеть, проверить, понять, что там сейчас, жив ли Рейнар, сгорел ли тот дом дотла…

– Хватит, – покачал головой Луциан, словно я могла до нее дотянуться с пола. – Насмотрелась уже, впечатлительная ты наша.

– Там дракон сжигает Нижний город, – прошипела я. – Вы вообще понимаете?!

– В данный момент пострадало всего одно здание, – ответил он, откладывая склянку и поправляя мантию. – Склад. Людей там нет. Как только дракон рискнет снова снизиться, чтобы поджечь что-либо еще, получит порцию боевой магии.

Склад. Людей не было. Эти слова дошли до меня не сразу, прокрутились в голове несколько раз, прежде чем обрели смысл.

И за кого я боюсь больше?.. За жителей города, которые могли оказаться на пути огня? Или за Рейнара, который сейчас висел там, в небе, под прицелом магов подполья?

А ведь это всё из-за меня!

Если бы я согласилась уйти с тенью Атмунда, если бы не уперлась, не осталась здесь… Может, ничего бы и не было. Рейнар не прилетел бы, не жег бы склады, не рисковал бы собой.

Я тут же одернула себя. Во-первых, не факт, что удалось бы сбежать. Симон со своими магами почуял тень, наверняка поймал бы нас, и тогда… Страшно представить, что тогда. Во-вторых, Совет и сам мог атаковать Нижний город. У них уж точно есть чем. И без дракона бы обошлись.

– Вставай. – Луциан выпрямился и протянул мне руку. – Нам нужно в убежище.

Я оперлась о его ладонь и поднялась. Ноги держали нетвердо, норовили подогнуться, как тростинки на ветру, но все-таки держали. Главное – сумка при мне. Я одернула тунику, прикрывая ее сверху, будто это могло замаскировать катализатор от чужого взгляда. Но прятать сумку получше некогда…

А еще я поняла, что в обмороке, или что это было, вспомнила сцену из своего забытого детства. Тот пожар. Того человека во дворе. Его лицо, его улыбку, его тонкие губы.

Тирион Валтор.

Советник. Маг льда, который поливал огонь водой, чтобы разжечь сильнее. Я не училась в академиях, но достаточно насмотрелась на то, что бывает, когда вода попадает в горящее масло. Пар взрывается, разбрасывает пламя, и огонь пожирает всё кругом.

Это было убийство. Хладнокровное, расчетливое, продуманное.

Уверена, что в доме, кроме нас, были и другие люди. Женщина, которую считали моей матерью? Слуги? Помощники? Просто случайные жертвы, оказавшиеся не в то время не в том месте? Все они сгорели. А я выжила только потому, что Адриана успела создать вокруг меня защитный кокон и в последний момент, при взрыве, отбросила подальше.

Отец Рейнара, Ксарион, был прав. Она спасла меня ценой своей жизни…

Но как Валтор узнал, где ее искать? Кто выдал убежище? Или это была слежка, долгая и упорная, которая привела его к нам в ту ночь?

– Ты идешь? – Луциан тронул меня за плечо.

Я кивнула, прогоняя видения. Сейчас для них не время.

Мы вышли в тоннель, лаборатория осталась за спиной. Не успели сделать и десятка шагов, как навстречу вылетел Дастин. Бледный, взлохмаченный, с выпученными глазами.

– Кловер! – заорал он так, что, наверное, в Верхнем городе услышали. – Там дракон! Прилетел!

– Мы в курсе, – устало сказал Луциан, останавливая его жестом. – Успокойся.

Дастин перевел взгляд с него на меня. В глазах – облегчение пополам с паникой. Он явно порывался меня обнять – руки дернулись, шагнул вперед, но замер в полушаге. Не решился.

Я сама не знала, хочу ли этих объятий. Слишком много всего навалилось.

– Я только спустился, – выдохнул Дастин, – как началось. Сперва гул, потом земля затряслась, а с улицы заорали, что в небе дракон. Я глянул в окно… И сразу бегом сюда.

– Правильно, – кивнула я. – Внизу безопаснее.

Он послушно кивнул, но по глазам читалось: рвался не в безопасное место, а ко мне. Весь в своем репертуаре.

Дальше мы пошли по тоннелю втроем. Дастин пристроился рядом, заглядывал мне в лицо, пытался угадать, что я думаю.

– Дракон здание поджег, – сообщил он, – и взмыл обратно в небо. Парит там, кружит. Думает, наверное, с какого бока нас всех испепелять удобнее.

– Рейнару ни к чему всех убивать, – отрезала я. – Он защитник королевства, а не палач.

Дастин хмыкнул – криво, скептически – и тут же осекся под моим взглядом. Понял, что сморозил глупость. Или не понял, но спорить не рискнул.

– Скорее Скайрен нас пугает, – подал голос Луциан. Он шел впереди, слегка покачиваясь на ходу, и его белая мантия волочилась по каменному полу. – Демонстрирует силу. Но мы не из пугливых.

– Это точно, – буркнул Дастин себе под нос.

Убежище гудело, как растревоженный улей. Люди сновали туда-сюда, кто-то тащил ящики с амулетами, кто-то разворачивал защитные свитки, наклеивая их прямо на стены. Из каменной кладки, в самых неожиданных местах, торчали трубы – не такие, как в лаборатории, а потолще, поосновательнее, с вязью магических символов по бокам. Через них маги следили за тем, что творится наверху, и готовились ударить при первой возможности. Симон стоял у одной из таких вполоборота, отдавал распоряжения, остальные маги ему внимали.

При нашем появлении он обернулся. Взгляд скользнул по мне равнодушно, задержался на Луциане.

– Дракон пока не атакует, – доложил Симон без предисловий, – но вьется прямо над нами.

Я похолодела. Ну, конечно. Атмунд же нашел меня в доме неподалеку. Рейнар знает примерный район, но не знает точно, где убежище, и что оно под землей. Высматривает, ждет.

– Пару раз извергал пламя, – продолжил Симон, – но огонь до земли не достал. Ниже дракон не опускается. Видимо, боится.

– Или не хочет зря рисковать, – добавил кто-то из магов. – Примеряется для удара.

Зачем? Чтобы сжечь меня вместе с катализатором? Мысль была горькой, колючей, как репей, застрявший в одежде. Минус две проблемы сразу: ни опаснейшего артефакта, ни лживой невесты, позорящей драконий род. Нет… Не верю! Хотя чему тут не верить? Я обманывала его. Сбежала, пусть и не по своей воле. Осталась здесь, когда тень Атмунда предлагала уйти. Что Рейнар должен думать?

Маги у труб шумно совещались, перебрасывались короткими фразами, полными терминов, которые я вполне понимала. «Энергетический всплеск», «высота недосягаема», «стабильность плетения». Кто-то ругался, кто-то предлагал бить на упреждение, кто-то советовал подождать.

Мы с Дастином забились в дальний угол, подальше от суеты. Я пыталась отдышаться. Не получалось. В висках стучало, перед глазами всё еще стояло пламя – из воспоминаний и то, из подзорной трубы.

Один из магов, суровый мужчина с сосредоточенным лицом, сотворил что-то сложное – руки его двигались быстро, четко, сплетая заклинание, которое я даже не пыталась проанализировать. Он пропустил плетение через трубу, застыл на секунду и с досадой констатировал:

– Не достал. Высоко. Вот если бы он был поближе…

И тут донесся голос, негромкий, но перекрывший весь гвалт.

– Насколько ближе?

Очень и очень знакомый! У меня внутри всё перевернулось и рухнуло куда-то в ледяную бездну.

Я повернулась. У входа в тоннель, в объятиях темноты, проявилась фигура в плаще с капюшоном. Медленное движение вперед – и капюшон упал на плечи.

Рейнар. В человеческом обличье. Глаза меня не обманывали. Уши тоже. Разве что я сошла с ума… Помутилась рассудком!

Он усмехнулся. Той самой драконьей усмешкой, полной неумолимого превосходства. Только сейчас в ней не было ехидства – была холодная, злая решимость.

Наступила тишина.

Не та тишина, когда все замолкают, а та, когда воздух вдруг становится плотным, вязким, как кисель. Когда каждый звук глохнет, не успев родиться. Когда все взгляды сами собой обращаются в одну точку.

Г