Читать онлайн Ублюдок на прокат бесплатно

Даниил

– Ублюдок! – прошипела Виолетта, её голос дрожал от ярости.

Я одарил возмущённую блондинку одной из своих самых искренних улыбок – той самой, что обычно обезоруживает даже самых несговорчивых клиентов. Краем глаза я проверил уведомление о поступлении на счёт. Отлично. Мои услуги оплачены, работа выполнена. Больше мне здесь делать нечего.

– Было приятно познакомиться, Виолетта, – произнёс я с безупречной вежливостью. Вежливость и безукоризненность манер – мой главный козырь, своеобразный «знак качества», который отличает меня от других эскорт‑сопровождающих с куда более скромным ценником. – У вас есть моя визитка.

– Просто убирайся! – выкрикнула она, багровея от гнева и топая изящной ножкой, обутой в кричащие лабутены с алой подошвой. – Козёл!

Не ново. Признаться, подобный исход событий уже успел наскучить. Но что поделать, если очередная богатая дама не в силах принять тот факт, что оплатила лишь моё общество, а не тело? Я не сплю с клиентами в рамках контракта – только по собственному желанию.

Коротко кивнув взбешённой Виолетте, я развернулся к выходу из фойе загородного конного клуба. В ноздри ударил терпкий запах лошадиного пота, смешанный с резким ароматом бренди – судя по всему, хозяин заведения экономил на поставщиках. Мысленно помолившись, чтобы мой дорогой костюм не успел пропитаться этой смесью, я направился к массивным дубовым дверям.

Фальшь. Повсюду. Даже среди богачей. И в этом была своя горькая ирония.

Я шагнул вперёд, наслаждаясь тем, как идеально скользит подошва дорогих туфель по мраморному полу. За спиной ещё раздавались приглушённые ругательства Виолетты, но это лишь добавляло пикантности моменту. Очередная красивая, но пустая кукла. Такие не стоили моих эмоций. Хотя… их не стоил никто.

На улице пахло весной: свежей травой, едва уловимой горечью прошлогодних листьев и влажной землёй после недавнего дождя. Я достал из внутреннего кармана пиджака солнцезащитные очки и неторопливо надел их, давая глазам отдохнуть от яркого полуденного солнца. Лучи играли на линзах, создавая причудливые блики.

«Ещё один день, ещё один чек», – пронеслось в голове. В кармане завибрировал телефон – очередное сообщение от менеджера: «Следующий клиент в 18:00. Ресторан „Бельведер“. Детали скину позже».

Я усмехнулся. Конечно, детали позже. В этом бизнесе никогда ничего не бывает точно. Только зыбкие договорённости и фальшивые улыбки – словно декорации к спектаклю, где каждый играет свою роль.

Достал сигарету, щёлкнул позолоченной зажигалкой. Первый вдох никотина всегда напоминал мне о том, что я всё ещё здесь, всё ещё в игре. Лёгкая горечь на языке, дым, растворяющийся в воздухе…

– Пора бросить эту дрянь, – усмехнулся я, понимая, что не все слабости удалось из себя вытравить.

Такси должно было подъехать с минуты на минуту. Я окинул взглядом территорию клуба: ухоженные газоны, сверкающие на солнце лужицы после недавнего дождя, элегантные экипажи, припаркованные у входа. Всё это – декорация. Красивая, дорогая, но насквозь искусственная. Как и большинство людей, вращающихся в золочёных кругах.

Достав из кармана визитку, я повертел её в пальцах. На глянцевой поверхности отражались блики солнца, превращая буквы в мерцающие символы чужого мира: «Элитные эскорт‑услуги. Конфиденциальность гарантирована».

«Конфиденциальность», – мысленно повторил я. Ещё одно слово‑маска, за которым скрывается правда: никто здесь не ищет искренности. Только иллюзию. Видимость того, чего на самом деле не существует.

Чёрный лакированный автомобиль мягко припарковался у моих ног. Бросив недокуренную сигарету в урну, я сел в салон, пропахший тонким ароматом элитного парфюма. Пора двигаться дальше. В этом мире нет места для остановок. Только вечный танец под чужую музыку, где ты – лишь инструмент в руках тех, кто готов платить за иллюзию тепла и внимания.

– Куда едем? – спросил водитель.

Приподняв очки, я кинул беглый взгляд на него. Такая же «обслуга», как и я. С одной лишь разницей – я зарабатываю больше и чувствую себя центром мира. Пусть этот мирок и носит тряпки из последней коллекции, но путается в обычной жизни.

– «Бельведер», – коротко произнёс я, возвращая очки на место. – И можете не спешить, у меня много времени.

Водитель хмыкнул, но, не позволив себе ни слова в адрес клиента, вышедшего из пафосного места, молча завёл мотор, выводя автомобиль на городскую магистраль.

Поля и высокие ограды загородных угодий быстро сменились привычными видами мегаполиса. Жизнь, подобно огромному механизму, крутила свои шестерёнки: рабочий класс спешил, зарабатывал и выживал, подстраиваясь под чужой ритм. Это завораживало. Особенно осознание того, что сам я не являюсь частью этой системы – я давно начал устанавливать свои правила.

Хотите идеального сопровождающего на светский раут? Поддельного жениха на ужине у доставших просьбами выйти замуж родителей или на свадьбе у бывшего? Без проблем! Все будут очарованы или кусать локти – в зависимости от того, какую роль я примерю. Но использовать меня как личность не выйдет. Я – центр. Я тот, кто ставит музыку, а вы – лишь те, кто её оплачивает. Без чувств. Без лишних эмоций. Лишь идеальный мужчина. Такой, каким стремятся обладать все.

Салон автомобиля плавно покачивался в ритме городского движения, а я продолжал наблюдать за мелькающими за окном силуэтами жизни. В зеркальной поверхности стекла отражался мой профиль – безупречный, холодный, словно высеченный из мрамора.

«Идеальный мужчина», – мысленно усмехнулся я, перебирая в пальцах край манжеты. – «Кукольный принц для богатых принцесс».

Телефон снова ожил в кармане. На экране высветилось новое сообщение от менеджера:

«Клиент – мужчина. 50 лет. Виктор Морозов. Состояние – выше среднего. Цель встречи: сопровождение на деловом ужине с потенциальными партнёрами. Требуется образ надёжного партнёра и эксперта в сфере luxury‑услуг. Остальное пожелал оставить для личного разговора».

Я откинулся на спинку сиденья, позволяя себе едва заметную улыбку. Мужчина? Интересно. Впервые за долгое время клиент не ищет романтических иллюзий, а хочет произвести впечатление на деловых партнёров. Это добавляло изюминку в привычную рутину.

– Прибавьте скорость, – бросил я водителю, доставая из внутреннего кармана тонкий кожаный блокнот. – Планы поменялись. У меня осталось меньше часа на подготовку.

Закрыв окно мессенджера, я открыл новую вкладку. В блокноте – десятки записей, каждая из которых представляла собой тщательно проработанный образ, словно персонаж пьесы, готовый к выходу на сцену. Я пробежал глазами по строчкам, выбирая подходящий для сегодняшнего вечера:

«Александр Вейс. 32 года. Консалтинг в сфере элитной недвижимости. Образование: Оксфорд. Свободно владеет французским и итальянским. Хобби: коллекционирование вин и верховая езда. Ключевые черты: хладнокровие, безупречные манеры, стратегическое мышление».

Идеально. Этот образ сочетал в себе достаточную степень авторитетности и ненавязчивую элегантность – то, что нужно для делового ужина с потенциальными партнёрами.

Достал из кейса сменную рубашку – шёлковую, цвета тёмного графита, – и аккуратно переложил её в пакет. Затем проверил содержимое портмоне: несколько визиток на имя Вейса, кредитная карта с лимитом, достаточным для оплаты ужина, и пара купюр для мелких расходов. Каждая деталь должна быть безупречной. Малейшая оплошность могла разрушить иллюзию.

Город за окном постепенно преображался: из деловых кварталов мы въезжали в район элитных ресторанов. Фасады зданий сверкали полированным камнем, а на тротуарах мелькали силуэты людей в костюмах, стоимость которых могла сравниться с годовым доходом среднестатистического горожанина. Витрины бутиков манили роскошью, а воздух здесь, казалось, был пропитан деньгами и амбициями.

Такси плавно затормозило у величественного входа в «Бельведер». Фасад ресторана украшали колонны из белого мрамора и кованые фонари, излучающие мягкий, приглушённый свет, который создавал атмосферу изысканной приватности. У входа уже толпились гости – мужчины в дорогих костюмах и женщины в вечерних платьях, сверкающих, как россыпь драгоценных камней. Шёпот разговоров, звон бокалов, лёгкий аромат дорогих духов – всё это сливалось в симфонию высшего общества.

– Спасибо, – бросил я водителю, выходя из машины. – Ожидайте меня здесь через три часа.

Сделав глубокий вдох, я расправил плечи и направился к дверям. В голове уже звучала музыка предстоящего вечера – мелодия из тонких намёков, многозначительных взглядов и безупречно выверенных фраз. Пальцы слегка дрогнули, но я тут же взял себя в руки: волнение – роскошь, которую я не мог себе позволить.

У входа меня встретил метрдотель – высокий, подтянутый мужчина с улыбкой, отточенной годами службы. Его взгляд скользнул по мне, оценивая, но, заметив безупречный крой пиджака и дорогие часы, он чуть смягчился.

– Добрый вечер. Вы ожидаемый гость?

– Александр Вейс, – представился я, протягивая заранее подготовленную визитку. – На ужин с господином Морозовым.

Метрдотель бегло взглянул на карточку, затем на меня, и его улыбка стала чуть теплее – той самой, которую он дарил лишь избранным.

– Прошу вас, господин Вейс. Ваш столик уже готов.

Следуя за ним через зал, я ощущал на себе взгляды – оценивающие, любопытные, завистливые. Это было привычно. В этом мире привлекательная внешность – валюта, а я владел ею в избытке. Кто‑то кивал мне, кто‑то шептал что‑то на ухо соседу, но я шёл вперёд с невозмутимым видом, будто весь этот мир был создан исключительно для меня.

За столиком у окна уже сидел мужчина с пронзительным взглядом и седыми висками. Увидев меня, он слегка приподнял бровь, но тут же поднялся, протягивая руку.

– Вы от менеджера? Рад, что вы смогли присоединиться.

– Меня зовут Александр, – ответил я, отвечая на рукопожатие. – Для меня честь быть здесь.

И игра началась.

Морозов окинул меня долгим изучающим взглядом – так оценивают лошадь на аукционе или картину на торгах. Но тут же спрятал его за бокалом, заранее наполненным официантом красным вином. Его пальцы слегка сжимали ножку бокала, выдавая внутреннее напряжение, которое он пытался скрыть.

– Можете не притворяться, Даниил, – произнёс он неожиданно. – Нам известно, кто вы на самом деле.

– В самом деле? – Не позволив удивлению просочиться в голос, я лишь нарочито медленно переспросил: – «Нам»? И кто же ещё заинтересован в моих услугах, господин Морозов?

Вновь подошедший официант дал мне пару секунд на размышления. Пока Виктор делал заказ для нас обоих, я пытался «считать» этого человека: держится уверенно, как один из тех глав корпораций, что встречались мне ранее, однако костюм и часы могли бы быть и солиднее, если бы Морозов занимал более высокую позицию. Взгляд прямой, но с лёгким прищуром, будто привык утаивать что‑то от начальства, хитрить, возможно, стараться найти собственную выгоду. А его оговорка, указывающая на то, что он не единственный, кто заинтересовался мной… Это наводило на мысли о третьем лице.

– Даниил, вы пробовали устрицы? – буднично спросил Виктор, явно не собираясь сразу переходить к делу.

– И не раз, – с безукоризненной улыбкой, но холодным тоном обронил я. Больше системы и бедности меня раздражало одно – необходимость срывать маски. Я давно уяснил прописную истину: хочешь нравиться – будь идеальным. Если останешься просто собой – не получишь ничего. – Так для какого дела вы пригласили меня в «Бельведер»?

Морозов неспешно вытер губы и отложил салфетку на край стола. Его движения были выверенными, почти ритуальными.

– Желаете играть в открытую?

– Раз вы задали подобный тон.

Виктор кивнул и, чуть наклонив голову, произнёс:

– Хорошо, Даниил. Давайте начистоту… Мой начальник – Инга Серебрянникова. Именно она заинтересована в ваших услугах.

Я едва заметно приподнял бровь, но в целом сохранил безучастное выражение лица. Имя было мне знакомо – Серебрянникова была одной из тех, кто ворочает миллионами, оставаясь в тени. Женщина, для которой статус и репутация значили больше, чем человеческие чувства. Её имя шепталось в самых закрытых кругах, а её решения меняли судьбы компаний и людей.

– И что же понадобилось от меня госпоже Серебрянниковой? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Морозов достал из внутреннего кармана тонкий конверт и положил его на стол между нами.

– Ей нужен сопровождающий. На следующей неделе – подписание крупного контракта в Италии. Её партнёр по бизнесу – человек старых устоев. Для него семья – не просто слово. Женщина без спутника вызывает подозрения. А без мужа – и вовсе ставит под сомнение серьёзность намерений.

Я медленно провёл пальцем по краю бокала, ощущая прохладу стекла и едва заметную неровность кромки. В голове крутились шестерёнки расчёта: длительный контракт, выезд за границу, полное перевоплощение. Слишком много переменных. Слишком мало гарантий.

– Жених. Или муж. На время сделки, – произнёс я вслух, словно пробуя слова на вкус.

– Именно так. Безукоризненная игра. Полное погружение в роль. Никаких ошибок, – подытожил Виктор.

В зале заиграла живая музыка – скрипка выводила меланхоличную мелодию, оттеняя напряжённую паузу. Звук струн будто резонировал с моим внутренним состоянием, добавляя ситуации какой‑то почти театральной глубины. Я мысленно просчитывал условия: каждый пункт, каждый риск, каждое потенциальное преимущество.

– Почему я? В городе хватает мужчин, способных сыграть роль жениха.

Морозов усмехнулся, впервые за весь разговор позволив себе искреннюю эмоцию. В этой улыбке читалось что‑то большее, чем просто комплимент, – в ней была доля восхищения и, возможно, даже зависти.

– Потому что вы – лучший. Мы изучили ваше портфолио. Ни одного прокола. Ни одной утечки. Вы не просто сопровождаете – вы создаёте иллюзию, в которую верят. А сейчас нам нужна не просто иллюзия. Нам нужна реальность. На пару недель.

Я откинулся на спинку кресла, позволяя себе короткую паузу. Пальцы непроизвольно сжали край салфетки – едва заметный признак внутреннего напряжения, который я тут же подавил, разгладив ткань до идеального состояния.

– Каковы условия?

Морозов открыл конверт и выложил на стол несколько листов. Бумага шелестела, словно шептала обещания.

– Полный пакет документов: загранпаспорт, водительские права, банковские карты на имя вашего альтер‑эго. Проживание в пятизвёздочном отеле, персональный стилист, личный ассистент. Перелёт первым классом. Гонорар… – он сделал многозначительную паузу, – составит сумму, способную изменить вашу жизнь.

На бумаге красовались цифры, от которых даже у меня, привыкшего к крупным чекам, на мгновение перехватило дыхание. Я почувствовал, как учащается пульс, но внешне остался невозмутим.

– Это серьёзно.

– Более чем. Но и требования соответствующие. Вы должны быть готовы: полностью отказаться от своего настоящего имени на время контракта, не вступать в личные отношения с клиенткой, соблюдать абсолютную конфиденциальность, следовать всем её указаниям.

Я пробежал глазами по пунктам договора, отмечая мельчайшие детали. Всё было продумано до мелочей – от дресс‑кода до сценариев общения с потенциальными «родственниками» партнёрской стороны. Каждая строка словно очерчивала границы новой реальности, в которой мне предстояло существовать.

– А если я откажусь?

– Тогда мы найдём другого. Но поверьте, – Морозов впервые посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде читалась неподдельная уверенность, – вы единственный, кто справится. Вы ведь не хотите упустить такой шанс? Этой суммы хватит на безбедную жизнь на пару лет… Если будете бережливы – и того больше.

Скрипка в углу зала взяла высокую ноту, и я вдруг осознал, что уже принял решение. Не из‑за денег. Не из‑за амбиций. А потому, что это был вызов. Самый серьёзный вызов в моей карьере – возможность проверить, насколько глубоко я могу погрузиться в чужую жизнь, не потеряв при этом себя.

– Я согласен. Но у меня есть условия.

– Слушаю.

– Во‑первых, я не собираюсь носиться с ненужными людьми в виде ассистентов и стилистов. Можете их уволить. Во‑вторых, мне нужен полный контроль над своим расписанием, естественно, в те дни, которые являются свободными от встреч с партнёрами моей нанимательницы. И в‑третьих, право вето на любые действия, выходящие за рамки договора.

Морозов задумчиво покрутил бокал в руках, наблюдая, как вино медленно стекает по стенкам. В его глазах читалась оценка – он взвешивал мои условия, сравнивал риски и выгоды. Затем кивнул:

– Принято. Ничего неординарного. Подписываем?

Я достал из кейса ручку с золотым пером – ту самую, которую использовал только для самых важных сделок. Металл приятно холодил пальцы, напоминая о значимости момента.

– Подписываем.

Когда чернила коснулись бумаги, я понял: на этот раз ставки выше, чем когда‑либо. Это не просто контракт – это новая глава.

Инга

Я устало протёрла глаза, не отрывая взгляда от мерцающего экрана ноутбука. Цифры, графики, таблицы – всё слилось в одно размытое пятно, будто мир вокруг потерял чёткость и превратился в хаотичный узор. Часы показывали 22:47, а я всё ещё находилась здесь, в этом стеклянно‑металлическом лабиринте офиса, где тишина лишь подчёркивала тяжесть моих мыслей, эхом отдаваясь в висках.

Итальянцы… Эта сделка могла бы стать прорывом. Новый рынок, новые возможности, новый уровень. Но каждый раз, когда я погружалась в детали контракта, меня накрывала волна сомнений. Их условия жёсткие, почти непримиримые. Они хотят гарантий, которых у меня пока нет. Требуют сроков, которые кажутся нереальными – словно просят остановить время или заставить реку течь вспять.

Откинувшись на спинку кресла, я сделала глубокий вдох, пытаясь унять нарастающее напряжение. За окном простиралась сонная, вошедшая под власть ночи Италия. Турин – город, так и не ставший для меня домом. Огни улиц мерцали вдалеке, словно далёкие звёзды, не способные согреть.

А в голове – калейдоскоп образов: переговоры, перелёты, бессонные ночи над расчётами, встречи с юристами. Сколько сил уже вложено? Сколько ещё потребуется? И этот их пункт: женщина должна быть замужем, с одиночкой влиятельная семья Дель Сарто дел вести не станет. Чушь и шовинистская ересь. Но выбора у меня не оставалось…

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвила.

– Я не сдамся. Не сейчас. Не после всего, что было, – прошептала я, словно давая клятву самой себе.

Вдруг вспомнилось, как я начинала: крошечный офис, один стол, один компьютер и гора амбиций. Никто не верил, что у меня получится. «Слишком молодая», «слишком дерзкая», «слишком наивная». А я просто знала: если не попробую – никогда не узнаю, на что способна.

И вот я здесь. Веду переговоры с итальянцами. Держу в руках документ, который может изменить всё.

Я снова посмотрела на чёртов экран. Цифры по‑прежнему неумолимы, но в них есть логика. В них – вызов. И в этот момент я поняла: я не просто хочу эту сделку. Я должна её заключить. Ради себя. Ради всех тех, кто в меня не верил. Ради будущего, которое я строила кирпичик за кирпичиком.

Выпрямив и без того идеальную спину, я открыла новый файл. Пора снова погрузиться в цифры. Пора найти тот самый аргумент, ту самую формулировку, тот самый расчёт, который убедит Дель Сарто.

Я устала. Но я сильна. Я не сломлена. Я – бизнес‑леди, которая знает цену каждой цифре, каждому слову, каждому шагу. И я добьюсь своего. Потому что за этими цифрами – не просто прибыль. За ними – моя мечта. Мой путь. Моя победа.

Захлопнув крышку ноутбука, я достала крошечное зеркальце, надеясь проверить свежесть макияжа. При такой жаре он редко оставался стойким, даже с учётом того, сколько я тратила на каждый продукт.

Из зеркальной поверхности мне холодно улыбнулась блондинка с серыми, чуть усталыми глазами. Поправив волну идеальных локонов и едва скривив губы с алой помадой, я отвлеклась на приоткрывшуюся дверь офиса.

– Инга Александровна, – Морозов проскользнул внутрь, плавно прикрыв за собой дверь, – так и знал, что застану вас на рабочем месте.

Во взгляде первого помощника и по совместительству родного брата моего отца читался лёгкий укор. Он всегда пёкся обо мне больше положенного. Иногда это даже раздражало, но, помня, что Виктор – единственный оставшийся в живых родственник, я никогда не позволяла себе вымещать на нём отрицательные эмоции.

– Виктор Олегович, – кивнула я, указывая на закрытый ноутбук, – я уже собиралась в отель. Однако, полагаю, вы разыскали меня не просто так?

Подчёркнуто вежливое отношение являлось нашим негласным правилом. Семейные отношения и бизнес я чётко разграничивала. Именно поэтому добилась высот. Попавшись в ловушку чувств лишь однажды…

Морозов приободрился, позволив себе улыбку.

– Он подписал все наши условия, – произнёс он с ноткой торжества в голосе.

«По‑другому и быть не могло», – мысленно хмыкнула я.

– И как он вам? Этот Даниил Орлов… – спросила я, стараясь скрыть волнение.

Честная оценка Виктора значила для меня многое. Он не стал бы юлить и выслуживаться, как остальные подчинённые, чтобы угодить мне. Именно поэтому, несмотря на то, что я успела изучить досье на одного из лучших эскортников с особой тщательностью, мне было интересно услышать мнение Морозова. Порой, к сожалению, мужчина и женщина мыслили по‑разному. И я боялась что‑то упустить.

Прежде чем ответить, Виктор взглядом спросил позволения присесть, и я также молча кивнула. Морозов откинулся на спинку кресла, которое едва слышно скрипнуло под его весом, достал из нагрудного кармана платок, неспешно протёр им очки – привычка, выдававшая внутреннюю напряжённость.

– Даниил Орлов… – начал он, вновь надевая очки и пристально глядя на меня. – Это не просто «эскортник», как вы изволили выразиться. Это артист. Профессионал высочайшего класса.

Я приподняла бровь, сохраняя нейтральное выражение лица.

– Поясните.

– Во‑первых, он сразу взял контроль над ситуацией. Поставил свои условия: отказался от ассистентов и стилистов, потребовал полный контроль над расписанием, право вето на действия вне договора.

– Смело, – усмехнулась я. – Большинство на его месте хватались бы за предложенные блага без каких‑либо правок.

– Именно. Но в этом и суть. Он понимает: его ценность – в умении играть роль, а не в том, чтобы быть марионеткой. Во‑вторых, – его внимание к деталям. Пока я излагал условия, Даниил изучал меня. Не демонстративно, но так, что я чувствовал его взгляд на каждом слове.

Я невольно подалась вперёд:

– И что вы вынесли из этой «игры взглядов»?

Морозов сложил руки на столе, соединив кончики пальцев:

– Орлов умён. Чрезвычайно. У него интуиция хищника – мгновенно считывает слабые места, но не атакует, пока не убедится в цели. И ещё… – Виктор сделал паузу, подбирая слова. – В нём нет жадности. Деньги для него – не главный стимул. Ему интересен вызов.

Это заставило меня задуматься. В моём мире люди редко действовали не из корысти. Даже самые утончённые маски рано или поздно обнажали истинную суть: жажду власти, денег, признания.

– Вы уверены, что он справится? – спросила я, глядя в окно на огни Турина. – Речь не о светском ужине. Речь о сделке, которая определит будущее компании.

– Более чем уверен, – ответил Виктор без колебаний. – Даниил не просто актёр. Судя по отзывам его предыдущих клиентов, он – архитектор иллюзий. Он создаёт реальность, в которую верят. А это именно то, что нам нужно.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Я мысленно прокрутила все «за» и «против». Риски были колоссальны: чужой человек рядом на переговорах, потенциальная утечка информации, непредсказуемость поведения. Но…

– Хорошо, – наконец произнесла я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. – Пусть будет Орлов. Но вы лично отвечаете за подготовку документов. Остальное я обсужу с ним лично.

Виктор кивнул, и в его глазах мелькнуло что‑то похожее на одобрение – смесь гордости и облегчения.

– Понимаю. Я уже подготовил предварительный план: полное погружение в биографию «мужа» – семейное древо, история знакомства, совместные поездки; отработка манер и жестов, чтобы даже мимика соответствовала роли; изучение итальянского рынка и нюансов переговоров – чтобы он мог поддержать разговор на любую тему; тренировка экстренных сценариев: вопросы о детях, планах на будущее, семейных традициях.

Я откинулась на спинку кресла, задумчиво постукивая ручкой по блокноту.

– Вы перестарались, Виктор Олегович, – я достала блокнот и сделала пометку. – Итальянцы ждут семейную чету из России, а не двух мафиози. Даниил не должен быть слишком «огранённым». Не думаю, что семья Дель Сарто ожидает увидеть идеального русского мужа – таких, по их мнению, просто не бывает. – Я позволила себе кривую улыбку. – Без медведей и водки, конечно же, но пусть лучше остаётся собой. А все вопросы бизнеса – моя прерогатива.

Морозов слегка улыбнулся, и на мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то отцовское – то, что напоминало мне о детстве, когда он учил меня кататься на велосипеде и подбадривал, когда я падала.

– И ещё, – я задумалась, чувствуя непривычное смущение от того, какую тему собираюсь затронуть в разговоре с родным дядей. – Даниил Орлов должен быть не повесой, готовым придумать себе какие‑то там чувства. Лишь сделка. Никакой романтики без надобности для роли. Он показался вам способным сдерживать свои порывы в пределах ширинки брюк?

– Именно таким он и является, – Виктор понимающе кивнул, но во взгляде появилась тщательно скрываемая забота. – Холодный, расчётливый, безупречный. Даниил не влюбится в вас, Инга. И не позволит себе увлечься ролью.

– Отлично, – выдохнула я, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Возможно, это было безумием – доверить судьбу сделки человеку, чьё настоящее лицо я даже не видела. Но в безумии порой кроется гениальность.

– Когда он прилетает в Италию?

– Через три дня. Я организую встречу для финального инструктажа.

– Хорошо. И… Виктор Олегович, – я подняла взгляд, и впервые за долгое время в моём голосе прозвучала искренняя благодарность, – спасибо. За то, что нашли его.

Он кивнул, не произнося лишних слов. В этом не было нужды. Мы оба понимали: ставки слишком высоки. Но теперь у нас был козырь – человек, способный сыграть любую роль. Даже ту, что изменит всё.

Когда Морозов вышел, я, вопреки своему намерению вернуться в номер отеля, вновь открыла ноутбук. Экран мерцал, словно напоминая: цифры не ждут. Но впервые за долгое время я почувствовала не тяжесть, а азарт. Игра началась. И на этот раз правила итальянцам устанавливала я. В голове уже складывались первые шаги: план встречи с Орловым, список вопросов, которые нужно обсудить, стратегия переговоров. Пальцы сами потянулись к клавиатуре – пора было действовать.

Даниил

Салон самолёта мягко гудел – ровный, убаюкивающий звук двигателей, словно колыбельная для взрослых. За иллюминатором расстилалась бескрайняя синева, рассекаемая белыми клочьями облаков, похожих на ватные комки, брошенные в небо детской рукой. Я смотрел вниз и думал: всё это – лишь фон. Главное – то, что ждало впереди.

Турин. Город, где мне предстояло выполнить контракт. Очередной, но – особенный. Не из‑за суммы (хотя и она впечатляла), а из‑за брошенного вызова. Я должен быть безупречен. Не просто «хорошо», не «достаточно» – идеально. Потому что это не про деньги. Деньги – приятный бонус, да. Но не цель.

Цель – доказать себе, что и эта высота мне под силу.

Я мысленно прокручивал цифры – сумму, которую получу, если всё пройдёт гладко. Она была солидна. Часть я получил задатком на свой счёт сразу же, стоило нам с Морозовым пожать руки, остальное закинут после подписания Серебрянниковой контракта с влиятельными «макаронниками». Но даже если бы мне платили вполовину меньше, я бы всё равно взялся. Потому что дело не в купюрах. Дело в том, что каждый раз, когда я закрывал контракт на «отлично», я поднимался на новую ступень.

«Я – лучший. И это не хвастовство. Это факт, который я должен подтверждать снова и снова», – мысленно повторил я, глядя, как солнце отражается в кромке облаков.

Деньги лишь говорили: да, ты на правильном пути. Но они не были мерилом успеха. Мерило – моё собственное ощущение: я смог. Я превзошёл ожидания.

В памяти всплывали обрывки детства. Школа, родительский дом, редкие похвалы:

– Молодец, что занял первое место.

– Хорошо, что решил эту задачу.

– Вот теперь ты молодец.

Но никогда – «ты молодец, потому что ты есть».

Я рано понял: любовь и признание нужно заслужить. Нельзя просто быть – нужно быть кем‑то. Кем‑то, кто достоин внимания. Кем‑то, кто лучше, чем просто «я». И я стал этим идеалом человека.

Элитный эскорт – не случайность. Это осознанный выбор. Здесь я мог быть лучшим воплощением мужчины: внимательным, галантным, умелым. Здесь мои навыки были не просто «приятны», а необходимы.

Я учился: читать женщин по мимике, жестам, интонациям; предугадывать желания до того, как они озвучены; быть тем, кого хотят видеть. Это не было ложью. Это было мастерством. Как актёр, который вживается в роль. Только моя роль – не выдуманный персонаж, а идеал, к которому стремятся многие, но достигают единицы.

Самолёт шёл на снижение. В иллюминаторе уже виднелись очертания города – строгие линии улиц, купола соборов, река, рассекавшая Турин пополам, словно разделительная черта между прошлым и будущим.

Я закрыл глаза и прокрутил в голове сценарий: встреча в отеле; лёгкий разговор, чтобы снять напряжение; внимание к деталям (любимый напиток, музыка, освещение) – женщины обычно падки до мелочей; безупречная реализация каждого пункта контракта.

«Я сделаю это. Потому что я – лучший. И когда контракт будет выполнен, я снова почувствую это: „Я поднялся выше. Я доказал себе, что могу больше“», – твёрдо решил я.

Самолёт мягко коснулся полосы. Я выдохнул – ровно, контролируемо. Приземлились. Гул двигателей стих, пассажиры зашевелились, доставая вещи. Я остался на месте, давая толпе растечься. Спешка – признак неуверенности. А я не имел права её демонстрировать.

Тёплый итальянский воздух обдал меня, едва я ступил на трап. Солнце висело низко, окрашивая всё в золотистые тона, словно художник мазнул кистью по холсту. У подножия лестницы уже ждал мужчина в безупречном тёмно‑сером костюме. Он слегка склонил голову:

– Синьор, ваше авто.

Без лишних слов. Без навязчивых улыбок. Именно так, как нужно.

Чёрный Mercedes S‑Class стоял в десяти шагах – длинный, бесшумный, будто вырезан из монолита. Дверца открылась с тихим щелчком. Я сел на заднее сиденье, и машина плавно тронулась.

За окном проплывали улицы Турина – старинные фасады, узкие переулки, площади с фонтанами. Я не разглядывал достопримечательности. Я анализировал: ритм движения (не слишком быстро, не слишком медленно – ровно столько, чтобы показать уважение к моему времени); температуру в салоне (идеальные 22 градуса); музыку (классика, приглушённо, без узнаваемых мелодий – фон, а не акцент).

Оставалось признать: Серебрянникова продумала всё. Значит, ждёт чего‑то экстраординарного. Либо она настолько щепетильна во всём и всегда. А вот это уже было опасно – умные женщины поддаются соблазну сложнее.

За внутренними рассуждениями о личности своей нанимательницы я не сразу заметил, как автомобиль притормозил у главного входа. Фасад отеля поражал сдержанной роскошью – ни кричащих вывесок, ни толп туристов. Только массивные двери из тёмного дерева и швейцар в униформе, который распахнул их до того, как водитель успел заглушить мотор.

Коротко попрощавшись, я направился внутрь, отстранённо подметив двух работников отеля, поспешивших за моими чемоданами, оставленными в багажнике Mercedes.

Внутри меня встретила тишина, разбавленная шёпотом ковров и далёкими звуками рояля, словно кто‑то наигрывал мелодию из прошлого. Стойка регистрации из полированного оникса, за ней – девушка с улыбкой, отточенной до миллиметра:

– Добро пожаловать, синьор. Всё готово.

Ни вопросов, ни формальностей. Серебрянникова и тут всех предупредила.

Меня проводили не в лобби, не в ресторан – сразу к лифту, ведущему в приватную зону. Стены коридора были облицованы мрамором с едва заметным узором, светильники давали свет, похожий на закатное солнце. Всё призывало к умиротворению. Но я готовился к работе, а не отдыху.

Дверь в переговорную открылась без звука. Просторное помещение с панорамным окном на город, стол из цельного дуба, два кресла – обстановка не для толпы, а для диалога. На низком столике – графин воды с долькой лимона, чашка свежесваренного кофе (без сахара, как я предпочитаю) и блокнот в кожаной обложке.

Инга Серебрянникова знала мои привычки. И это нехорошо. Предсказуемый мужчина – не хищник, а добыча. Подобное стоило срочно исправлять.

Я сел в кресло, положил руки на стол и выровнял дыхание, стараясь унять едва заметное напряжение в мышцах. Часы на запястье показали 16:47 – секунда в секунду, словно всё было просчитано заранее. В тот же миг распахнулась внутренняя дверь, ведущая куда‑то вглубь помещения.

Высокая стройная блондинка в классическом чёрном костюме и застёгнутой под самое горло белой блузке уверенным шагом прошла на высокой шпильке, села во главе стола. Тонкие запястья обнажились, показав массивные, будто бы мужские часы, стоило ей сложить руки под подбородком и изучающим взглядом уставиться на меня. В её позе не было ни капли неуверенности – только расчёт и контроль.

– Инга Серебрянникова, я полагаю, – я привстал, протягивая ладонь. В голове мелькнула мысль: пусть бизнес‑леди угодит не в рукопожатие, а в заставивший её бледные щёки вспыхнуть неожиданный поцелуй ладони. – Моё почтение.

Она лишь холодно кивнула, взглядом указывая, чтобы я сел обратно. Ни улыбки, ни поданной мне руки. Ни малейшего намёка на игру.

– Хм, раз вы настроены сразу перейти к делу… – постаравшись никак не выдать раздражения по поводу небольшого провала моего обаяния, я соблазнительно улыбнулся. Взглядом – не раздевающим, но словно предвкушающим, – скользнул по её губам. Уголок её рта тут же презрительно дрогнул.

– Оставьте свой арсенал героя‑любовника для следующих клиенток, – ровным тоном произнесла она. – Мне не нужно повышать самооценку посредством вашего флирта. Я заключила контракт исключительно в деловых целях.

Я сдержал улыбку – едва заметное сокращение мышц в уголке рта, не больше. Холодно. Чётко. Без намёка на игру. Именно так, как я не люблю. Именно так – сложнее всего работать.

– Понимаю, – произнёс я, опуская руку на стол, но не теряя зрительного контакта. – Тогда давайте сразу к сути. Что от меня требуется?

Инга Серебрянникова откинулась на спинку кресла, скрестив ноги. Её поза – не расслабленная, а собранная, как у шахматиста перед решающим ходом, – мне не понравилась. В ней читалась готовность к любому развитию событий.

– Вы будете моим мужем. На бумаге – и на людях. Не более, – чётко проговорила она.

А после достала из внутреннего кармана тонкий планшет, провела пальцем по экрану, и передо мной легла распечатка: фото мужчины и женщины – нас – улыбающихся на фоне венецианских каналов. Подпись: «Даниил и Инга Серебрянниковы, семейная пара из Москвы».

– Это наш «официальный» образ, – пояснила она. – Фотографии уже размещены в соцсетях. История знакомства – в профиле. Вы – владелец небольшой, но успешной IT‑компании. Я – бизнес‑леди, работающая на стыке европейского и российского рынков.

– «Серебрянниковы?» – я взял вашу фамилию? – Что ж, раз эта женщина просила не играть роль, я позволил себе немного искреннего интереса. – Не странно ли для ваших партнёров‑итальянцев?

– Обычная практика, – небрежно отмахнулась она. – Суть лишь в их «семейных ценностях», а детали не столь важны. Не думали же вы, Даниил, что я стану переписывать весь бизнес и акции на другую фамилию лишь для нашего временного союза?

Конечно же нет. Как бы меня ни раздражала её уверенная хватка, эта женщина смыслила в бизнесе куда больше моего – другие масштабы и… так сказать, аудитория. «Железная стерва», – мысленно одобрительно хмыкнул я.

Я пробежал глазами по деталям. Всё продумано до мелочей: даты совместных поездок, упоминания о «свадьбе в узком кругу», даже пара постов с «семейными ужинами». Каждая деталь была выверена, словно шахматная партия.

– А если кто‑то решит проверить? – спросил я после паузы. – Например, позвонить в вашу компанию и спросить про мужа?

– Не решат, – отрезала Инга. – Мы не будем общаться с теми, кто станет копать. Наша цель – семья Дель Сарто. Их интересует не ваша биография, а то, как вы выглядите в роли мужа. Как держитесь рядом со мной. Как поддерживаете разговор. Как реагируете на провокации.

Её голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что‑то, похожее на вызов. Она проверяет меня. Прямо сейчас.

– Провокации? – переспросил я, приподняв бровь.

– Итальянцы – люди эмоциональные. Они любят наблюдать, как ведут себя гости в стрессовых ситуациях. Могут спросить о детях. О планах на будущее. О том, почему мы не живём в Италии постоянно. Ваша задача – отвечать так, чтобы ни у кого не возникло сомнений: мы – настоящая семья.

Я кивнул, мысленно отмечая ключевые точки из её списка: дети – «планируем, но пока сосредоточены на бизнесе»; будущее – «хотим открыть офис в Турине, именно поэтому связались с Дель Сарто»; жизнь в Италии – «любим приезжать, но дом – в Москве».

– Хорошо, – сказал я. – Но у меня есть условие.

Инга слегка приподняла подбородок, словно ожидая этого.

– Какое?

– Я не буду играть роль без души. Если я – ваш муж, то должен чувствовать это. Иначе фальшь заметят даже слепые.

Она помолчала, оценивая. Взгляд скользнул по моему лицу, словно сканируя, выискивая слабые места. Затем медленно кивнула:

– Допустим. Но никаких личных чувств. Никаких намёков на романтику. Это строго деловой союз.

– Конечно, – я улыбнулся, но на этот раз – без тени флирта. – Я профессионал. И знаю границы.

Инга открыла папку, лежавшую перед ней, и достала ещё один документ.

– Даниил, я хочу, чтобы вы поняли: не нужно быть «идеальным», играйте поменьше. Лучше будьте самим собой, просто без упоминания некоторых деталей из вашей… работы. Паоло Дель Сарто – уважаемый человек и не позволит себе лишнего, но вот его сыновья – Андреа и Маттиа – имеют скользкую репутацию. Они не поверят, если всё будет слишком идеально. Для них русские – это совершенно далёкие от лоска люди.

– Медведя приведём? – впервые я позволил себе открытую усмешку.

Взгляд Инги не потеплел, но в нём появилось больше понимающего ехидства.

– Считайте, что это вы – мой медведь. Просто муж, просто мужчина, просто вы. Без наигранности актёра.

От её уверенного напора и некоторой снисходительности хотелось закрыться. Однако, не позволив себе проявить слабость, я подхватил одну из ручек из высокой дизайнерской подставки, задумчиво прокрутил её в пальцах, стараясь говорить и смотреть так, будто совершенно не заинтересован в разговоре:

– Тогда почему бы вам не пригласить обычного клерка из вашей компании? Зачем вам профессионал, если намеренно просите отказаться от всех умений?

Инга сложила руки на груди. Не закрываясь от меня, а намеренно выстраивая стену: хозяйка – подчинённый.

– У вас, Даниил, есть один огромный плюс по сравнению с «обычным клерком», как вы выразились, – чётко произнесла Инга, не сводя с меня взгляда.

– Всего один? – я не смог сдержаться от очередной соблазнительной улыбки, позабавленный подобной формулировкой.

– Именно, – безэмоционально подтвердила Серебрянникова. – Вы не позволите чувствам испортить наше дело. Вы привыкли играть в любовь, но сами никогда не влюбитесь. Именно это мне и нужно. Никаких розовых соплей – лишь голый расчёт.

Теперь я наконец‑то стал понимать эту женщину. Её условия удивляли, но, с другой стороны, если Инга желала расширения бизнеса и при этом боялась искренних ухаживаний влюбившегося на свою беду подчинённого, я готов был избавить богатую стерву от подобных переживаний. В конце концов, я ещё ни разу не позволил себе перейти деловую черту ни с одной из своих клиенток. Даже если между нами что‑то происходило.

– Вы уяснили суть вашей работы? – всё так же холодно поинтересовалась белобрысая бестия.

– Абсолютно, – я расслабленно откинулся на спинку стула, бросив ручку на её прежнее место. – Готов приступать незамедлительно.

– Тогда подпишите соглашение о неразглашении. И ещё одно – о соблюдении образа. Там перечислены все пункты, которые нельзя нарушать.

Я взял ручку, пробежал глазами текст. Всё стандартно: запрет на публичные высказывания, на общение с прессой, на любые действия, способные поставить под сомнение нашу «семью». В каждом пункте чувствовалась рука человека, привыкшего контролировать ситуацию до мельчайших деталей.

– И последнее, – добавила она, когда я поставил подпись. – Завтра у нас ужин с семьёй Дель Сарто. Будьте в отеле в 19:00. Водитель привезёт вас в ресторан.

– Как скажете, – я закрыл папку и встал. – До завтра, Инга.

Она не ответила. Лишь кивнула, уже уткнувшись в ноутбук, пальцы быстро забегали по клавиатуре – будто я уже перестал существовать как собеседник.

Выходя из переговорной, я ощутил лёгкий холодок вдоль позвоночника. Это будет непросто. Но именно такие задачи – вызов, ради которого я здесь.

Номер встретил меня тишиной и мягким светом настенных бра, отбрасывающих тёплые круги на стены. Дизайн – минималистичный, но дорогой: тёмное дерево с глубоким матовым оттенком, кремовые ткани, панорамное окно с видом на город, где огни Турина уже начинали мерцать в сгущающихся сумерках. На столе – бутылка минеральной воды и записка: «Ваш гардероб доставлен. К ужину настаиваю на тёмно‑сером костюме».

«И здесь она успела выстроить свои правила», – мелькнула мысль. Эта женщина меня раздражала, но её деньги и сложность работы являлись сильнейшим магнитом. В этом и был парадокс: чем жёстче условия, тем сильнее азарт.

Я подошёл к окну, глядя на огни Турина. Где‑то там, за этими улицами, меня ждёт завтрашний ужин. И семья, от которой зависит будущее компании Инги Серебрянниковой. «Нашей семейной компании», – заставив даже в мыслях держаться образа, поправил я себя.

Она думает, что контролирует всё. Но даже самые продуманные планы могут дать трещину. Особенно когда в игру вступает человек, который умеет не просто играть роль – а жить ею.

Я достал из кармана телефон, открыл приложение для заметок и ввёл:

План на завтра:

Изучить досье семьи Дель Сарто (особенно – их слабые места).

Продумать ответы на провокационные вопросы.

Найти точку контакта с Ингой – чтобы она не чувствовала во мне чужака (или слабака, что ещё хуже).

Не переиграть. Быть собой – раз этого так просила нанимательница.

Последний пункт казался самым сложным. «Быть собой»… Я уже и забыл, каково это. В какой момент я стал набором ролей? Когда перестал отличать, где заканчивается актёр и начинается человек?

Выключив экран, я отложил телефон на журнальный столик и направился в спальню. Завтра предстоял долгий день. А пока – сон. Потому что профессионалу тоже нужно отдыхать. И потому что перед битвой важно восстановить силы.

***

Утро ознаменовала чашка капучино и традиционный итальянский завтрак из сладких тостов. Благо на первом этаже отеля находился неплохой спорткомплекс, который я смог оценить по достоинству: пробежка на беговой дорожке, силовые упражнения – всё это помогло взбодриться и настроиться на день. Фигура – это своего рода визитная карточка, наравне с манерами, харизмой и лицом.

Наконец, выйдя после душа, я начал листать сайты, ища информацию о своей нанимательнице. Но через несколько часов понял, что Инга Александровна Серебрянникова – личность далеко не медийная. Всё, что я смог подчерпнуть, я знал и до этого: 29 лет (всего на год старше меня); никогда не состояла в официальном браке; даже ухажёры не вились вокруг богатой хозяйки бизнеса.

Упоминался лишь один – Феликс Бенини, русский бизнесмен с итальянскими корнями, но и он больше двух лет назад покинул жизнь Инги. Ни скандалов. Ни громких заявлений. Только ровный уровень успешного бизнеса. Всё.

Создавалось впечатление, что у этой женщины нет болевых точек. Некуда надавить, нечем заманить в свои сети. Однако по своему опыту я знал – это невозможно. Стоит копать глубже. И нет, не из‑за желания влюбить в себя белобрысую мегеру с куском гранита вместо сердца, а лишь для собственного комфорта. Сейчас Инга пыталась сделать так, чтобы я чувствовал себя на вторых ролях. Был ведомым. Но сам я к подобному не привык.

Позволив себе немного отвлечься, я решил изучить противника – семью Дель Сарто.

На экране появились фотографии и сжатые основные данные (спасибо времени ИИ: любая информация доступна в кратчайшие сроки и именно в том варианте, что мне нужен):

Паоло Дель Сарто, 58 лет. Основатель холдинга, человек старой закалки. Любит охоту, коллекционирует вина, ненавидит «новых русских» за «показную роскошь».

Андреа, 32 года. Старший сын. Играет в поло, крутит романы с моделями, но при этом – лучший переговорщик семьи. Слабое место: азартные игры.

Маттиа, 25 лет. Младший. Увлечён современным искусством, инвестирует в стартапы. Ненавидит, когда его считают «младшим» и «незрелым».

Я сделал пометку:

Андреа – провоцировать на спор о «настоящем мужском деле» (охота/поло vs бизнес).

Маттиа – найти общий язык через искусство или технологии.

Паоло – подчёркивать уважение к традициям, избегать «кричащих» жестов.

Затем я вернулся к поиску информации о Серебрянниковой. Социальные сети – пусты. Новостные архивы – стерильны. Слишком чисто и подозрительно. Закрадывались подозрения: «Неужели эта фурия на шпильках два года обходится без мужика? Или настолько хорошо прячет его от прессы?»

Компромата так и не нашлось. Но один фрагмент зацепил: упоминание о её отце. Александр Серебрянников – бывший дипломат, умер пять лет назад. Вскользь говорилось, что он «не одобрял её выбор карьеры».

Вот оно.

Я открыл архив старых интервью. Нашёл фото: Инга в подростковом возрасте рядом с отцом на дипломатическом приёме. Её взгляд – упрямый, но в нём читается желание угодить. И сделал вывод: её мотивация – не только деньги. Это доказательство. Доказательство отцу, которого уже нет, что она справилась. Что она – лучше.

В этом мы были похожи. Забавно…

Это меняло правила игры. Теперь я знал, почему Инга так жёстко держит контроль. И как можно стать для неё не просто «мужем напрокат», а союзником.

В полдень в номер доставили костюм – тёмно‑серый, идеально сшитый. Я провёл рукой по ткани: дорого, но не кричаще. Как Инга и просила. И отработал перед зеркалом несколько жестов: рука на талии Инги – не собственническая, а поддерживающая; взгляд на неё во время разговора – не влюблённый, а внимательный; улыбка – лёгкая, без намёка на флирт.

«Я не играю роль. Я создаю реальность», – мысленно повторил я. И нанимательница должна остаться довольна моей работой настолько, чтобы оставшаяся сумма упала на мой счёт как можно раньше, возможно – с чаевыми. Это станет приятным дополнением к поддержке статуса и имиджа. Возможно, моё собственное желание что‑то доказывать даже на время утихнет.

Я усмехнулся, пряча то, о чём никогда не любил даже думать – тоску – за маской уверенности. Нет. Желание быть лучшим не заткнётся никогда. Это просто не в моей природе.

Открыв три одинаковых коробки с логотипом известного бренда, я поморщился. Галстуки – дорогие, разных расцветок, но все одинаково пафосные. «Нет… „русский муж“, настолько заботливый, что позволил своей благоверной управлять компанией, а не осесть на вилле в компании собачек, детей и подружек, не будет носить подобное», – решил я. Сегодня галстук мне ни к чему.

Однако стоило мне переступить порог пафосной залы ресторана, во взгляде Инги появился недовольный холод. Пройдясь по моей фигуре, не сумев по достоинству оценить хоть и идеально подобранную под одобренный ей костюм рубашку, но небрежно расстёгнутую на верхние пуговицы, а также заметив отсутствие галстука, она поджала тонкие губы.