Читать онлайн Загадочные рассказы бесплатно

В дубовую дверь кабинета начальника шестого управления несмело постучали.

– Ааа, это вы, Рязанцев. Проходите, проходите, не стойте… Как вам работается в наших архивах после оперативной горячки в Питере? Скучно, наверное? – крепко сложенный седой подполковник подвинул к себе с края стола пачку пожелтевших документов, принесённых ему молодым офицером.

– Виктор Степанович, я здесь интересные документы нашёл за семьдесят седьмой год, а вот тут – бухгалтерская отчетность по обеспечению командированной группы… Вот у вас хочу спросить. Ведь вы в те годы начинали здесь работать, – молодой человек с погонами младшего лейтенанта запнулся и почему-то покраснел. В руках он держал кожаный портфель, не решаясь поставить его на пол.

– И что любопытного в отчётах такой давности, Игорь? – немного сердитым голосом спросил подполковник, перебирая бумаги. – Стандартные командировочные листы, а также приказ о визуальном осмотре нежилой базы на ее пригодность для нужд нашего управления.

– Понимаете, товарищ подполковник, в подшивке командировочные листы в оба конца, а по бухгалтерии выходит, что они только туда поехали, а назад не возвращались. Вот смотрите: капитан Васильев, старший лейтенант Мещеряк и гражданский Веневитин, старший преподаватель из академии РАН. Офицеры-то ясно, а ученый там зачем? Для оценки состояния базы и коммуникаций нужно отправлять инженера, а не академика. И это не первая группа, там есть ещё документы, но мне к ним не дают доступ, требуется ваше разрешение, – Игорь наконец справился со своим волнением, его голос стал спокойным.

– Любопытно, любопытно, – задумчиво перекладывал ветхие бумаги Виктор Степанович. – Знаете, Кемеровская область далековато от столицы, может, документы где-то потерялись, да мало ли что могло произойти с ними. Сорок с лишним лет ведь прошло, тут поди разберись.

– Не только бумаги, а и люди исчезли, товарищ подполковник, – негромко, но уверенно сказал Игорь. – Я поднимал данные по ним, они из командировки сто процентов тогда не вернулись. Я родственников опрашивал. Им из нашего управления не дали никаких комментариев, сослались на секретность.

Младший лейтенант достал очередную пухлую папку из коричневого кожаного портфеля и выложил перед подполковником.

– Хм, дело открыто в тысяча девятьсот сорок третьем… – удивился Виктор Степанович. – Постойте, здесь же всё на немецком, не пойму ничего.

– Снизу копии переводов. Прочитайте – уверен, что вас заинтересует, чтиво жутковатое, – младший лейтенант с сомнением встретился взглядом с начальником, глаза которого были закрыты толстыми затемнёнными линзами очков в дорогой роговой оправе. Виктор Степанович, не обратив внимания на испытующий взгляд подчиненного, погрузился в изучение документов.

Из материалов дела № 162734:

«Меня зовут Густав фон Краузевиц, звание – оберлейтенант абвера, группа «ОсТ». Я прошёл полную подготовку в Квинцзее, что находится близ Бранденбурга. Цель заброски в тыл противника – ликвидация личного состава и оборудования исследовательского центра №291 НКВД. Я единственный выживший из десяти человек, входивших в спецгруппу. Мы были отобраны лично Канарисом, и это ещё раз подтверждает важность нашей миссии. Я, не оказав сопротивления, сдался советским солдатам, чтобы защититься от того ужаса, с которым мы встретились в глуши сибирских земель. Настоятельно прошу передать мои отчёты вашему высшему руководству.

Наши кураторы отправили нас с целью уничтожения секретной русской разработки, носившее кодовое название «Рептилия». Многое из описанного покажется вам страшным, неприятным и даже фантастическим, но всё это до последнего слова правда, и вы поймёте почему.

Русские зачастую относятся к строжайшей секретности как к чему-то несерьёзному. Как здесь говорят – «спустя рукава». Для них особый режим безопасности порой сводится к обтягиванию охраняемой территории колючей проволокой и наплевавшему на свои обязанности сонному караулу, который может прозевать целый взвод диверсантов.

Первой частью нашей операции был сбор в одной точке, возле заброшенной деревни (координаты вам известны). От неё до ближайшего жилья добрая сотня километров. Поначалу всё пошло гладко. Все до единого члены группы находились там в назначенное время. Группой командовал оберст Халфман, раздавший всем инструкции с планом уничтожения советской базы. После десантирования и долгого перехода было решено отдохнуть один день в пяти километрах от объекта, а затем приступить к выполнению задачи.

Природа этой великой, но, по-моему мнению, дикой страны, величественна и необычайно красива. Она всегда влекла меня. До войны я не один раз посещал Россию в качестве журналиста газеты "Die Zeitung". Я в основном был в крупных городах, но меня влекла глубина и масштабы бескрайних лесов, которые местные жители называют тайгой. Это нечто грандиозное. На её площади легко затеряется пара десятков европейских стран. Только здесь я понял, с каким гигантским монстром сцепилась в смертельной схватке Германия. Я не буду углубляться в политику и опровергать свои убеждения. Но три года войны с Советским Союзом показали, что победитель определён. Разумеется, я не великий стратег, но это отлично видно в глазах наших солдат; они не понимают цели этой войны, однако им вполне ясен её финал. Фюрер увлёкся мистикой, он ищет самые невероятные методы для победы, некое чудо-оружие. На это не жалеют ресурсов.

Специальные отделы существовали и раньше, но теперь были созданы новые подразделения по поиску всевозможных «особых объектов» и приобретению новых разработок вооружений. Отдельный интерес проявляет абвер к работам русских над биологическим оружием. В абвере следуют принципу «раз у нас меньше солдат, значит они должны быть непобедимы». Всё что может усилить противника – нужно захватить или уничтожить.

Об этом я размышлял, когда мы с агентом Ребером отправились уточнить расположение постов охраны. В здешних лесах не хватает света, его перехватывают высокие деревья и почти нет кустарников. Зато по почве стелется очень много мха. Мох – идеальный помощник для тайных операций, он заглушает шаги. Крупные животные нам почти не попадались. Правда мелкие грызуны, вроде белок или бурундуков, сновали между стволами деревьев. Моё внимание привлекли круглые норы полуметрового диаметра, практически вертикально уходящие глубоко вниз. Вилли предположил, что это входы в жилища росомах, но объяснения, почему их более двух десятков в одном месте, у него не нашлось. Да и в конце концов мы же не животный мир изучать сюда прибыли. Настроены были бодро, единственное, что вызывало опасения, – это работа советской контрразведки, которая при должном усердии была способна отследить перемещения наших агентов и, выйдя на них, уничтожить всю группу, поэтому оружие держали наготове.

Было пасмурно. К периметру объекта вышли ровно к полудню. Пока снайпер Вилли искал наиболее выгодную позицию, я пробрался вдоль всей северной стороны базы и ни на одной вышке не увидел охраны. Ряды колючей проволоки были сползшими со столбов и в нескольких местах оборванными. Невозможно было поверить, что выполненная четыре месяца назад аэрофотосъёмка фиксировала движение автоколонн к базе и обратно, а также все признаки размещённого батальона охраны.

Погода окончательно испортилась, из низких свинцовых туч полил сильный дождь, ветер завыл в обвисшей проволоке. На секунду мне показалось, будто что-то чёрное появилось на одной из сторожевых вышек, но судя по инерции двигался не человек, а скорее всего зверь, и я не стал дальше наблюдать за ним. Спрятавшись под плащ-палаткой, я нанес на лист схему расположения опустевших постов и проходов в колючей проволоке, а пробравшийся ко мне Вилли сказал, что минных полей нет, но есть воронки от разрывов. Он добавил, что заметил несколько гражданских возле бараков, однако люди, наблюдаемые им через отличную цейсовскую оптику, необычайно быстро двигались, поэтому их отчётливо рассмотреть не удалось.

Я приказал ему наблюдать за базой и двинулся в обратный путь, к основной группе. Пробираясь уже по безопасному участку пути, я снова увидел ряды круглых дыр земле и решил заглянуть в одну из них, посветив туда фонариком. Луч света потерялся где-то в глубине, а у меня возникло неприятное ощущение, что на меня оттуда тоже кто-то смотрит. Оно не покидало меня, пока я не добрался до своих. Я всей кожей чувствовал, что за мной следят с деревьев, но как ни пытался рассмотреть кого-то в кронах лиственниц, при такой плотной листве, затенённой пасмурной погодой, ничего не увидел.

В лагере оберст Халфман позвал меня к себе, выслушал доклад и назначил своим заместителем. После этого отозвал в сторонку и коротко изложил истинную суть нашей операции. Оказывается, несколько лет назад русские обнаружили в этих местах особенный вид весьма крупных ящериц, на редкость умных пресмыкающихся. Они часто нападали на охотников, вторгшихся на их территорию, устраивали настоящие засады и атаковали стаями. Местное население называет их любопытным именем «ора». Выяснилось, что выпив немного крови «оры», человек становится в десятки раз сильнее физически и абсолютно не чувствует боли. Потому здесь и была в кратчайшие сроки развернута база, охраняемая подразделением НКВД. Отловив какое-то количество особей, прибывшие учёные выделили ряд ранее неизвестных ферментов. Многократно прибывали партии заключенных и пленных для испытаний. Об этом свидетельствовали разведданные трёхмесячной давности. У нас был свой человек на базе, у него имелась радиостанция в лесу. Но три месяца назад связь с ним оборвалась.

Выслушав Халфмана, я понял, кто за мной наблюдал с деревьев, однако было все равно неясно, что за непонятные люди снуют на базе и куда подевалась многочисленная и хорошо вооруженная охрана.

В 14.30 оберст скомандовал группе выходить к объекту. Взрывчаткой были загружены максимально, её тащил даже сам Халфман. Непонятно, зачем её взяли с собой такое количество, ведь вся база – четыре расположенных по квадрату барака и двухэтажный исследовательский центр в середине периметра. Чтобы уничтожить его, хватило бы и трети того, что мы принесли с собой. Представляю, каких усилий стоило здесь Советам всё выстроить, что ещё раз говорило о важности объекта. На половине дороги к точке встречи совершили остановку, чтобы связаться с Вилли. Но радиостанция, которую я оставил Реберу, не отвечала.

Мы не успели прийти в себя, как позади отряда раздались автоматные очереди нашего замыкающего Ганса. Он шел немного позади, прикрывая тыл группы, и мог открывать огонь только в крайнем случае. Предположив, что нас обнаружили советские контрразведчики, мы бросились назад и увидели несколько теней, метнувшихся в лесную полутьму. Ганс лежал на земле, сжимая руками развороченный окровавленный живот, левой ноги до колена не было.

Мы застыли от неожиданности. Ожидали наткнуться на бойцов противника, а столкнулись непонятно с чем. Ганс агонизировал и хрипел. Он смог выдавить из себя: «Пришел дьявол… его слуги…», – и умер. Нас пробрал озноб, а Халфман, прекратив рассматривать едва заметные следы, приказал двигаться и выполнять задачу. Мы забрали у погибшего взрывчатку, оружие и забросали труп Ганса ветками. Теперь я шёл замыкающим вместе с Юргеном. Мне было ясно, что оберст прекрасно понимает происходящее, однако с нами делиться информацией не намерен. Непонятно почему. Возможно, он считал правильными именно такие приоритеты.

Вскоре мы вышли к посту, на котором был должен находиться Вилли. Я заметил его издали, висящим на ветвях могучей лиственницы головой вниз, точнее половиной головы. Верхнюю часть черепа будто откусили гигантскими челюстями, а на уцелевшей его части застыл перекошенный в ужасе рот. Нашего сапёра, Дитриха, стошнило. Халфман задумчиво вертел в руках разбитую радиостанцию. Продолжили действовать по плану.

Разделившись на четыре группы, мы вошли на территорию секретной базы с разных сторон. И вот тут начались вещи, которые мой разум до сих пор не желает принимать. Мы не встретили ни одной живой души, только пустые здания, разбросанное и разбитое оружие, стреляные россыпи гильз, клочья одежды с бурыми высохшими пятнами, очевидно крови. В центре базы снова наткнулись на норы, в количестве не менее двадцати. Возле здания казармы стояла ржавая полуторка с вращающейся станиной, на которой было смонтировано зенитное орудие.

«Казарма минимум человек на двести», – прикинул я. Страх начал взбираться от поясницы и выше по позвоночнику, и я, внезапно почувствовав опасность, обернулся. Как раз за мгновение до того, как на меня бросился какой-то огромный человек. Нет, это был не человек, а нечто кошмарное – хищное сильное тело, грязно-зеленая чешуйчатая кожа и злобная оскаленная морда ящера, вместо человеческого лица. Я машинально выпустил в навалившуюся на меня тварь три или четыре пули из парабеллума, а мозг отметил на теле нападавшего остатки военной формы. Монстр с шипением отвалился и скользнул в ближайшую нору. Я почувствовал, как кровь течет под моей одеждой, но боли не ощущал.

Несколько секунд я звал моих товарищей, раньше меня свернувших за угол казармы. Потом послышалось шипение отовсюду, и земля разверзлась… Из каждой круглой норы хлынули чудовища и не по одному. Они были разными, но все напоминали человека с головой ящерицы. Некоторые совсем черные и большие, некоторые – более светлого оттенка в остатках гражданской одежды или обмундирования. Раздались выстрелы выживших из моей группы, и мой разум не выдержал. Я бросил оружие и побежал.

Я не боюсь умереть в бою и точно не трус, но я не хотел видеть, как полулюди-полуящерицы рвут на части моих товарищей, а некоторых тащат в свои норы ещё живыми. Зачем? Чтобы сделать такими, как они? У меня нет ответа на этот вопрос. Последнее, что я запомнил – это Халфман, забравшийся на крышу барака и стреляющий во все стороны из автомата. Он прожил не дольше перезарядки магазина, когда его смяли напрыгнувшие монстры.

Я нёсся по лесу, не разбирая дороги. Не знаю, сколько бежал. В памяти отложились три мощных взрыва позади, очевидно, кто-то успел заложить взрывчатку, и сработали часовые механизмы. Я рассчитываю, что взрывы убили как можно больше этих чудовищ. В глазах темнело, а в голове плыли странные образы, звучали обрывки фраз:

«Бог-ящер… Но ведь это старославянская легенда», «Вечная жизнь, новая сила», «Такие же как мы»… Ярко вспыхивали навязанные моему разуму картины языческих жертвоприношений, случившихся задолго до пришествия Христа. Воины в блестящих доспехах, истреблявшие людей-ящеров. Чудовища не забыли, кем они были и как с ними обошлись. Они вернутся, когда придёт их время… и это время близко…

Когда я выбежал на лесную дорогу, то чуть не врезался в грузовик с солдатами. И я был рад сдаться в плен.

Я, оберлейтенант Густав фон Краузевиц, прошу советское командование принять меры по уничтожению всех этих тварей, пока не поздно. Ещё не поздно. Они неуправляемы и хитры. Они будут вскоре среди нас. Возможно, это уже случилось. Я знаю. Я видел.».

16 июля 1943 г.

– Действительно интересный документ, Игорь, – процедил подполковник. – Только вам не кажется, что все написанное – бред сошедшего с ума нациста?

– Виктор Степанович, это не просто фантазии. Вот документы о смерти Краузевица. Заключение: рваные раны на боку и груди, заражение неизвестными токсинами. Он скончался через два месяца после составления своих записей, – Рязанцев покраснел от оказываемого недоверия. – И как вы объясните, что пятнадцать лет назад именно вы поставили подпись в приказе на отправку очередной исчезнувшей группы в место, точно указанное немецким военнопленным?

– Выпейте воды, Игорь, – голос начальника стал сердитым, с плохо скрываемыми нотками гнева, он подвинул прозрачный графин с водой офицеру. – Выпейте, успокойтесь и зайдите ко мне завтра. Мы обсудим с вами эту тему.

Рязанцев несколькими выпил половину предложенного графина и, пулей вылетел из кабинета, оставив на столе подполковника принесённые документы. Через пару десятков шагов ему стало нечем дышать, голова закружилась, и он рухнул ничком возле лестницы. Кровь захлёстывала его горло, а сердце больше не билось.

Виктор Степанович улыбнулся, подошёл к окну и распахнул его створки, наконец сняв свои неизменные очки. В ярком солнечном свете хищно блеснули жёлтые змеиные глаза. Он едва заметно улыбнулся, услышав невероятно тонким слухом грохот упавшего в дальнем конце коридора мёртвого тела Рязанцева. Затем подошёл к столу и спрятал в нижний ящик в который раз некстати всплывшее дело покойного оберлейтенанта…

Мэд и Лима были загнаны в ловушку и прижались спиной к поросшей седым мхом глыбе базальта, подобной тем, которыми была усыпана вся округа. Цепи вечных камней в этой местности образовывали настоящий лабиринт, в котором можно было запросто заблудиться. Но от природного лабиринта была и польза. Иногда охотники из племени Мэда находили здесь спасение от грозных хищников, пробираясь между базальтовыми валунами и укрываясь от зверей. Однако хищники и не пытались их преследовать внутри каменной долины. Даже самые могучие звери старались избегать этих мест, за редким исключением. Сегодняшним утром как раз было это исключение. Зверь загнал взрослого, атлетично сложенного мужчину и красивую темноволосую девушку в тупик из каменного кольца, и бежать несчастным жертвам было некуда. Уединенная прогулка влюбленной парочки ранним утром на большом удалении от стойбища грозила стать последней в жизни.

Саблезубый тигр, очень крупный даже среди рослых представителей своего вида, злобно рычал, медленно приближаясь к ним. Он мягко ступал сильными, пружинистыми лапами и нервно хлестал хвостом по земле.

В руках у этих людей не было безжалостного огня, которого он так боялся. Хищник не сводил жёлтых глаз с добычи, попавшейся в ловушку. Несколько лет назад морда тигра была сильно обожжена, шрамы почти исчезли, однако примитивный мозг зверя навсегда запомнил нестерпимую боль и ненавистных двуногих существ, швырявших в него пылающие головни. Людское мясо не было таким вкусным, как мясо детёныша мамонта или оленя, но зверь с удовольствием охотился на людей, мстя за прошлую боль.

В одной руке мужчины была узловатая дубина, а другой он прижимал к себе перепуганную девушку. В будущем финале схватки не было никаких сомнений. Объединившись, несколько опытных охотников могли победить тигра, заранее ранив его или заманив в яму-ловушку, но у одного Мэда не было шансов. От девушки, дрожащей от страха, на помощь в последней схватке рассчитывать не приходилось. Смерть приближалась, играя мощными мышцами под толстой пятнистой шкурой и демонстрируя оскаленные клыки.

– Мэд … – простонала девушка, прикрывая глаза от ужаса.

Мужчина, ничего не говоря, спрятал её за свою спину и изготовился нанести единственный удар по приготовившемуся к прыжку тигру. На второй удар возможности уже не будет. Человек сжал в левой руке небольшой каменный остроконечник и приподнял для удара правую руку с дубиной. Он решил сцепиться вплотную с хищником и задержать его подольше, чтобы дать спутнице небольшой шанс сбежать.

Зверь сжался для прыжка, но внезапно глаза животного наполнились леденящим страхом. Хищник каждой клеточкой тела почувствовал приближение древнего врага. Об этом ему подсказывали инстинкты. Медленно работающий мозг не подсказал зверю развернуться и убежать. Тигр пятился от загнанных в ловушку жертв и шипел. Но кто же мог так испугать бесстрашного хищника, господствующего в долине? Ответ был молниеносным.

На пятящегося тигра, шелестя, обрушилась бесформенная, серая, мохнатая масса, обвив зверя невероятно сильными когтистыми конечностями и гибкими удушающими щупальцами, перед этим пронзив шкуру саблезубого тигра длинными ядовитыми иглами, вылетевшими из нескольких красных наростов, проступающих на серо-дымчатой шкуре.

– Бежим, Мэд! – девушка первой вышла из оцепенения и потащила за руку растерявшегося мужчину. Парочка проскользнула мимо погибавшего от яда и удушения тигра. Они побежали в сторону стойбища, чтобы предупредить весь род о Нём… О способном убить всё живое и бессмертном легендарном звере. Предупредить о существе, по сравнению с которым десятки пещерных тигров, львов или медведей, вместе напавших на всех охотников их рода – лучше, чем этот невероятно древний пережиток из незапамятных времён.

– Здесь зарк! Зарк в долине камней! – кричал Мэд, как только они достигли пологого холма, усеянного полуземлянками и хижинами из бивней мамонта, обтянутыми выскобленными шкурами. Первыми отреагировали сторожевые воины, всё ещё полусонные после ночи бодрствования. По ночам они поочередно не спали, потому что на племя Мэда шесть дней назад напали хасы, выродившееся племя каннибалов, живущее в долине за голыми холмами. После яростной стычки, неудачной для людоедов, они отступили, потеряв треть воинов, но ещё до битвы захватив несколько пленных. Не сумев одолеть объединившихся охотников, каннибалы принялись отлавливать людей, выходящих в одиночку за добычей. Вождь Мэда и его девушки Лимы, старый Амох, каждую ночь назначал сторожевых, ожидая, что хасы нападут под покровом мрака.

Спутница Мэда спряталась в хижину своей матери, а навстречу поднявшему тревогу мужчине неторопливо вышел вождь. Амох был старше любого из их племени, но всё ещё крепким воином. Даже Мэд, один из лучших молодых охотников, предпочел бы сразиться с несколькими хасами, но не бросать вызов вождю.

– Где ты видел зарка? Это точно был он? – в голосе Амоха звучали нотки нарастающей тревоги.

Другие мужчины племени бросили свои дела и столпились вокруг Амоха и Мэда, с интересом слушая их разговор. Молодые охотники, как и Мэд, знали про зарков только из легенд. Матери пугали этим монстром капризничающих детей.

Крупные камни возле стойбища пестрили схематическими изображениями этих реликтов, но не люди Амоха их тщательно выбили на камнях. Соплеменники Мэда много зим назад заняли заброшенное стойбище, поселившись в частично разрушенных жилищах и осев на богатой дичью, ягодами и съедобными кореньями территории. Пологий холм, господствующий над далеко простирающейся долиной, был отличным местом для жизни многих поколений.

– Мой отец говорил, что последние зарки погибли во время большого холода! – задумчиво сказал вождь. – Даже если ты видел зарка, мы не можем уйти отсюда! Скоро тепло закончится, а нам нужно насушить ещё много мяса на зиму. И людоеды рядом.

– Нельзя уходить! Здесь много еды, – ведунья Элла, жена вождя, поддержала его слова.

Солнце уже высоко поднялось над горной грядой вдали, и из утлых жилищ стало появляться всё больше людей. Каждый из них знал, что ему делать. Женщины и дети должны собирать грибы и съедобную зелень под охраной мужчин. Охотники готовили пучки стрел, связывали их травяными верёвками, рыболовы осматривали костяные гарпуны и крючки, собираясь отправиться вниз к извилистой ленте реки, огибающей каменные россыпи.

Все были заняты, проигнорировав слова Мэда. Молодой человек гневно пнул ногой валун с выбитым на нем наполовину стёршимся изображением зарка и отправился в свою лачугу. Лима хотя и видела то же самое, что и он, ничем не могла помочь. Женщины не имели решающего права голоса в племени, когда дело касалось переселения на другое стойбище. Кроме ведуньи, а последняя была против.

Мэд задумался. Может ему с испугу привиделся зарк, а тигра атаковал другой, неведомый хищник. Когда они перебирались на новые территории, то сталкивались с новыми видами. Пусть это и бывало крайне редко. Но ведь рисунок на камнях точно соответствовал увиденному монстру. Мэд попытался вспомнить всё, что он слышал о зарках. Выходило немного. Старики утверждали, что тело зарка можно ранить огнём и оружием, но его раны быстро затянутся. Сходились в одном – монстры были глуповаты. Ведь если бы зарки не уничтожали своих сородичей-самцов и обладали разумом, то немногочисленные разрозненные племена людей были бы уничтожены вместе с крупными животными.

Но даже управляемый только рефлексами и инстинктами, такой хищник с немалым смертельным арсеналом в одиночку представлял собой смертельную угрозу для целого племени. Непохожие ни на одно из животных, зарки доминировали и размножались на равнинах и в лесах до наступления Великого холода. Лишь малой части из них удалось пережить оледенение, но платой за это стало бесплодие. Никто больше не видел молодых особей. Выжившие зарки вырывали ямы, впадали в спячку на десятки и сотни лет, и медленно умирали в своих земляных убежищах во сне от истощения. Когда люди находили ослабленных или истощенных тварей, то они немедленно засыпали их мерзкие, расплывшиеся тела землёй в ямах, прежде чем монстры успевали проснуться. Племена переносили стойбища подальше от таких могил, даже если местность была благоприятной. Прошло немало времени, и о зарках нынче свидетельствовали только рисунки на валунах, подобные тем, что были на стенах тех пещер, которые оставили соплеменники Мэда, когда запасы пищи вблизи истощились.

«Почему же Амох мне не верит?» – зудела мысль в голове Мэда. Его до сих пор не отпускал страх. Двадцатидвухлетний сильный мужчина, не раз вступавший в схватку с опасными хищниками, дрожал при одной лишь мысли, что снова увидит существо, с лёгкостью расправившееся с саблезубым тигром.

«Вождь настроен против меня!» – подумал молодой человек и, прихватив копье, вышел из жилища с твердым намерением пойти к главе племени и снова настоять на своем. Дело небезопасное – попытаться убедить Амоха на виду у других охотников. Это вполне могло закончиться смертельным поединком. А между прочим Мэд, даже если бы одержал победу, не имел никакого желания управлять племенем.

– Мэд, – услышал он негромкий голос, едва выйдя наружу. Крайне удивленный, он обнаружил, что это Амох зовет его к ритуальному валуну, возле которого приносили мелкую дичь в жертву перед каждой большой охотой. Там их ждали ещё два воина с копьями и луками.

Амох действительно был мудр. Он не хуже Мэда знал сказания о зарках и чем грозит племени появление даже одного такого чудовища. Однако ввергнуть в панику всё племя вождь тоже не хотел. По его приказу маленькие группы мужчин отправились запасаться пищей. Старики, женщины и дети складывали нехитрый скарб на деревянные носилки из жердей и шкур, такую поклажу можно было и тащить, и нести. В стойбище, кроме вождя, его помощников и Мэда, из мужчин оставались всего семь воинов, оставленных для охраны.

Прихватив с собой ещё двоих спутников, Амох и Мэд отправились за дичью последними, спеша нагнать ушедшие ранее отряды охотников. По пути они бурно обсуждали, как им действовать дальше. Исходя из известного по легендам поведения зарков решили, что монстр не появится до наступления ночи, а может и вовсе нападёт на людоедов, а не на их род.

– Если он придёт к нам, мы убьём зарка! – воинственно потрясая копьём, заявил Нар. Молодой воин, убивший врага в первой в своей жизни битве с хасами, снова жаждал схватки.

– Он может быть не один. Не горячись! – отрезал вождь. – Если их здесь несколько, то нам лучше переселиться в другое, безопасное место.

– Скорее всего, это зарки уничтожили жившее до нас на холме племя, – поддержал решение вождя Мэд.

– Или это сделали хасы и чёрная болезнь! Почему тогда зарки не напали на нас раньше? – упорствовал Нар.

На это ни у кого не было ответа, и охотники продолжили путь. Они осторожно продвигались к рощам, где можно было поохотиться на упитанных кабанов.

Первые отряды рыболовов и охотников вернулись с богатой добычей до начала заката. На холме их ожидало ужасающее зрелище: изломанные сушилки для мяса, разбросанные шкуры, тёмные подсохшие пятна крови на траве, опустевшие жилища. Обнаружили несколько сломанных копий и ни единого оставленного соплеменника. Чуткое обоняние Мэда учуяло едва ощутимый кисловатый запах зарка, который он запомнил в прошлую встречу.

Но было и множество чужих человеческих следов, которые свидетельствовали о том, что нападение на стоянку произошло не один раз. Мэд и вождь сделали одинаковые выводы: вначале зарк напал на поселение и, утащив нескольких жителей, навёл панику, а через какое-то время, воспользовавшись суматохой, напали хасы перебив малочисленную охрану. Одного из отвратительных людоедов нашли в колючем кустарнике ниже по склону. Коренастый человек с острыми зубами, подпиленными наподобие звериных клыков, сначала прикинулся мёртвым. Его тело, изукрашенное оранжевой и красной охрой, было залито кровью из брюха, пробитого копьём. Каннибал, стиснув челюсти, терпел чудовищную боль. Однако, не выдержав, застонал. Чем и выдал себя. Было очень необычно, что его бросили сородичи. Людоеды не брезговали перекусить в том числе и такими же как они.

Как же сильно внешне хасы отличались от людей из племени Мэда! Удлиненный, скошенный лоб, почти полное отсутствие подбородка, глубоко посаженные небольшие злобные глаза. Хасы явно были ближе к животным, чем к людям. Необычайно сильные, коренастые, они ловко управлялись с дубинами и копьями. Однако они практически не использовали луки и стрелы, ставшие грозным оружием у других племён после отступления ледника. Но в ближней схватке им не было равных.

– Они увели пленных в свою долину. Мы вернём их, – сказал вождь и хладнокровно размозжил тяжелым камнем голову умирающего хаса. Допрашивать или держать каннибала в плену было делом бесполезным. Эти дикари общались между собой на гортанном лающем языке, который никто кроме хасов не понимал.

Соплеменников Амоха, которые вернулись с охоты, собралось не более четырёх десятков. Большую часть добычи мужчины закопали в земляные ямки, заранее обернув нарезанные полосы мяса полосатыми листьями душистого растения, которое целую неделю не давало портиться свежей провизии в почве. Настроены воины были решительно и жаждали боя. Они горели местью и желали попытаться спасти соплеменников, уведенных хасами. Воины пока не думали о зарке. Враги в обличье человека в тот момент были намного ненавистнее. Даже такие чудовища, как зарк, не убивали больше жертв, чем могли поглотить единожды, если, конечно, не сражались за свою жизнь. Закончив со сборами, охотники выступили в поход на поселение каннибалов. К стойбищу дикарей двигались два отряда: один под командованием Амоха, другим управлял Мэд.

Стойбище хасов удалось окружить глубокой ночью. Людоеды никогда не выставляли стражи и не увидели, как наблюдавшие за ними люди неслышно расползлись по вересковым зарослям, буйно растущим в округе. Не обращая внимания на ветреную холодную погоду, охотники ждали сигнала, не выдавая своего присутствия. Ожидание продлилось до раннего утра. Во вражеском поселении после двух стычек с людьми Амоха оставалось не менее сорока-сорока пяти взрослых мужчин, и ещё столько же разукрашенных боевыми татуировками женщин, которые были тоже весьма опасны. Детей людоеды всегда запирали на ночь в центральной большой хижине. Закусив до крови губы, воины Амоха следили за тем, как дикари разорвали на части двух пленниц, причем женщины каннибалов проявили особенную жестокость. Охотники не могли напасть на пирующих каннибалов без команды вождя и дисциплинировано её ждали. Двенадцать связанных выживших женщин лежали вповалку возле большого костра и молча ждали своей участи. Среди них не было ни одного старика или ребёнка. Оставалось только догадываться об участи тех, кого не досчитались. К восходу на ногах осталось не больше десяти насытившихся человеческой плотью, полусонных хасов.

– Убивай! – загремел клич Амоха, и разъяренные охотники обрушились на разомлевших каннибалов.

Битвы той эпохи были чрезвычайно скоротечны и жестоки. Никто не просил о пощаде, никто её не дарил. Хлёсткие удары копий и дубин, треск сломанных костей, море крови, расколотые черепа и выпотрошенные животы. Когда оружие ломалось в бою или им нельзя было размахнуться, соперники дрались, как звери, душа, царапая и кусая врага. Звериная сила хасов компенсировалась напором и яростью нападавших. Однако людям из племени Мэда не вышло бы одолеть даже захваченных врасплох дикарей, если бы им не помогли пленные женщины. Освободившись от травяных верёвок, они схватили оружие убитых и тоже сражались. Женщины обоих племен бились наравне с мужчинами, до последнего. Отчаянная драка длилась недолго. Вскоре шум битвы сменился стонами умирающих и раненых. Всё стойбище было усеяно телами проигравших битву хасов. Погиб Нар, задушенный могучим вождем дикарей. Впрочем, убийца прожил после этого всего секунду: стрела, выпущенная Лимой, вонзилась точно в правый глаз людоеду. Почти все выжившие охотники были раненными. Да и тех оставалось всего четверо. Мэд, трое молодых воинов и пять женщин в заляпанных кровью шкурах. Детей каннибалов выпустили из хижины и те, визжа, разбежались. Их не ожидало ничего хорошего в долине, потому никто не стал их добивать.

Амох лежал на телах двух убитых им врагов со сломанным позвоночником, обездвиженный подлым ударом дубиной в спину. Старый вождь не мог даже пошевелиться, только пытался что-то сказать спасенной ведунье Элле. Женщина подозвала Мэда, с трудом разобрав слова умирающего, и сняла с шеи вождя ожерелье из зубов махайрода – символ власти над племенем. Точнее, его жалкими остатками. Она надела ожерелье на Мэда и… никто не протестовал.

Новый вождь согласно кивнул, поскольку отказаться он уже не мог. На него с огромной надеждой смотрели уцелевшие соплеменники. Мэд раздумывал о том, какое решение теперь будет правильным. Пока он размышлял, женщины перевязали пучками лечебных трав раненных охотников, принесли воды из ручья в кожаных мешочках с завязками.

Время на размышления вдруг закончилось; ветер принёс к победителям знакомый Мэду кисловатый запах. Зарк! В пылу битвы о нём совсем позабыли. Тяжелый запах повсеместно пролитой крови привлёк древнее существо. Бегство было единственным вариантом, и люди устремились в направлении родной долины. За выжившими никто не гнался. Чудовище терзало тела павших на месте побоища.

Добравшись с соплеменниками до жилищ на холме, Мэд снова столкнулся с необходимостью принятия важнейшего решения. Уход с богатых добычей и отвоёванных такими жертвами земель сулил обернуться гибелью. Не так просто подняться и перебраться на новые места, где неизвестно что ждет. Но что делать с зарком? С ним и десятки воинов не решились бы сразиться в открытом бою.

Мэд критически осмотрел своих людей. Уставшие, взмокшие и израненные, сегодня они не были готовы сниматься с места и уходить в неизвестность. Теплилась мысль, что зарк будет несколько дней поглощать мертвечину и гоняться за детёнышами людоедов, прежде чем снова наведается к ним на холм. Это давало охотникам какое-то время на подготовку к уходу из долины или к новой драке.

Откопав часть припасов и перекусив, люди повалились прямо на землю, не дойдя до уцелевших хижин. Усталость и сон их сморили. Охрану не выставляли, мясо, подобно дикарям, съели сырым, чего прежде не случалось. Рядом с улёгшимся на сухой траве Мэдом опустилась на четвереньки Лима.

– Я знаю, как нам прикончить его, – зашептала она на ухо вождю. – Но людям именно ты должен сказать об этом. Они должны тебе верить, ты их ведёшь. Я видела много рисунков на камнях возле стойбища хасов, на одном из них было, как устроить ловушку на зарка.

Племя Мэда отдыхало остаток дня и всю следующую ночь, а наутро на холме началась невиданная работа. Ловушку рыли все: и мужчины, и женщины, поочередно сменяя друг друга. Инструмент для копания был непрактичным: широкие толстые кости, вставленные в прочное древко, и острые палки, которыми рыхлили почву. Выкопанную землю вытаскивали наверх в мешках из испорченных шкур. Работа кипела до вечера. На дно глубокой круглой ловушки закопали деревянные колья и крупные заточенные кости, обильно смазав их ядом, добытым из пойманных в низине пёстрых гремучих змей. Для охоты такой метод не применялся. Отравленное мясо нельзя было употреблять в пищу, но для схватки с зарком яд мог оказаться полезным. Правда, никто не знал, подействует ли он. По крайней мере, на камне с инструкцией были нарисованы змеи и стрелочка в сторону западни, как говорила Лима.

Когда работа, наконец, была окончена, ловушка выглядела внушительно. Яма глубиной в два человеческих роста и десять шагов в диаметре была надежно укрыта жердями с привязанными к ним хворостом и пучками травы. Перед этим на дно ямы предусмотрительно швырнули труп хаса, убитого Амохом. Чуть поодаль женщины сложили небольшие пирамидки из сухих веток и сучьев, чтобы при необходимости быстро развести сразу несколько костров. На один яд Мэд не рассчитывал. Он по-своему дополнил идею ловушки, замеченную на камне Лимой. Одинокий костерок разожгли только в старой сторожевой хижине и прикрыли плетеную дверь. Теперь оставалось ждать.

Зарк не появился в этот день. Зато к западне заглянули пара голодных волков. Их прогнали огнем и криками, чтобы звери не упали в яму. Погода совсем испортилась. Вместо солнечных дней в это время года с неба спустился обложной дождь. Запасённое топливо для костров укрывали шкурами. Вся поверхность холма, вытоптанная и лишенная растущей травы, вскоре оказалась полностью покрыта серой грязью, настойчиво липнущей к ногам. Мэд иногда выглядывал из хижины, опасаясь, что дождь подмоет края ямы, и маскировка упадёт вниз. Однако к утру следующего дня дождь прекратился, хотя тяжелые тучи еще не расступились в небесах, грозя снова обрушить потоки холодной воды. Из-за большой влажности каменную долину, как только взошло солнце, окутали клубы густого молочного тумана.

Зарк появился подобно призрачному духу, выскользнув из тумана, укрывшего долину под холмом плотной непроглядной пеленой. Люди, сидевшие в засаде, увидели монстра только тогда, когда он уже поднялся на холм. С тридцати шагов необычное существо предстало во всём своём кошмарном обличии. Его вид поверг в дрожь даже Мэда и Лиму, несмотря на то, что им уже приходилось видеть зарка.

Размером хищник значительно превосходил убитого им саблезубого тигра. Выглядело чудовище фантастически. Восемь толстых лап, схожих с паучьими, плавно перемещали массивное мохнатое тело, мягко ступая по липкой грязи и не проваливаясь в неё. Россыпь гибких щупалец вздыбилась на спине монстра, вибрируя и будто пробуя на ощупь воздух, пока четыре желтых глаза, попарно расположенные над чёрной ротовой воронкой, внимательно изучали поселение. Зарк не хватал и не рвал добычу клыками, как хищники. Обездвиживая иглами с ядом любое существо, монстр чаще всего утаскивал жертву в логово и там с помощью выдвигаемых из воронкообразного рта трубок протыкал тела жертв. Зверь выкачивал из добычи все питательные вещества, оставляя только шкуру и кости, ненужные его организму. Впрочем, возле туш мамонтов, которых зарк не мог уволочь, древний хищник оставался несколько дней, пока от огромного животного не оставался только скелет, обтянутый шкурой. Когда зарк не питался, то пищевые трубки укрывались в глубине его массивного тела.

Три крупных, размером с кулак взрослого мужчины, дыхательных отверстия с хрипом втягивали воздух и выпускали с тонким свистом через множество мелких дырочек в нижней части ужасной морды. Наросты с ядовитыми метательными иглами, расположенные на верхней части головы и спине чудовища, задрожали, готовясь выпустить рой парализующих игл. Зарк чувствовал опасность, но двигался к яме, перебирая лапами. Вдруг он замер на месте. Затем развернулся к хижине, в которой прятались Мэд и Лима.

Вождь взглянул на раненную руку, пострадавшую в сражении с хасами. Из-под листовой повязки, прикрывающей рану, снова капнула кровь. Монстр уловил запах и теперь уверенно направился в сторону хижины Мэда. Молодой человек, не раздумывая, принял решение.

Он выскочил из укрытия и ловко обогнув зарка, рванул к яме-ловушке, едва не поскользнувшись и не упав. Лима выскочила вслед за ним, почему-то решив, что Мэд хочет спрыгнуть в яму, заманив чудовище. Существо двинулось в сторону раненного человека. Казалось, туша зверя плывёт над землёй. Такой видимый эффект достигался тем, что двигались только конечности монстра, а идеально сбалансированное тело оставалось неподвижным. Мэд спокойно стоял на противоположной от чудовища стороне укрытой ямы. Наконец, решившись, зарк наступил на хворостяную крышку ловушки, которая по всем расчетам, не должна была выдержать его веса. Однако сплетение хвороста, жердей и травы только прогнулось. Все замерли.

Мэд уже считал себя погибшим, а идею западни бестолковой, когда концы опорных жердей скользнули, проваливаясь, и зарк, злобно захрипев, упал в яму. Дальше всё пошло по плану. Девушки сдернули шкуры с подготовленных кострищ, развели огонь и таскали горящие ветви к западне, бросая их вниз. В это время мужчины швыряли на тело хищника, бившегося в недрах ямы, огромные камни и били изо всех сил острыми копьями.

Возможно, зарк выбрался бы из западни, несмотря на удары копий, брошенные камни и горящие сучья, которые обжигали его плоть. Однако он застрял, нанизавшись подбрюшьем на отравленные острия на дне ямы. Своими дёрганными движениями зверь лишь обрушивал ещё больше почвы, заживо себя хороня. Охваченный паникой, раненый хищник даже не выстрелил парализующие иглы. Впервые за долгие века своей жизни чудовище испытало настоящий страх.

– Он мёртв, – устало сказал Мэд, безучастно глядя на подрагивающую поверхность засыпанной ловушки.

– Это наша земля! – звонким голосом крикнула Лима и, не сдержавшись, обняла вождя. Торжествующий клич соплеменников перекрыл её победный вопль.

Объединившись, выжившие победили двух самых страшных, смертельных врагов. Однако роду Мэда в ближайшем будущем и в далёких грядущих веках ещё предстояло пережить множество испытаний…

Ветер усиливался с каждой минутой. Колючие льдинки били в лицо, забивались под маску, таяли на коже холодными каплями. Катя остановилась, тяжело дыша, и попыталась убрать иней с густых ресниц. Видимость падала стремительно – силуэты товарищей впереди уже превратились в размытые тени.

"Чёртова погода, – пробормотала она. – Как же не вовремя…"

– Народ, все сюда! – донёсся голос Димы, руководителя группы. – Собираемся! Нужно обсудить ситуацию.

Четыре фигуры медленно стянулись в кружок вокруг него. Порывы ветра заглушали слова, приходилось кричать.

– До приюта вроде недалеко, – Дима говорил отрывисто, экономя дыхание. – Но в такую метель можем заблудиться. Предлагаю искать укрытие здесь.

– Какое укрытие? – это Сергей, самый опытный после Димы. – С одной стороны лес, с другой скала!

Катя оглянулась. Действительно, заснеженное пространство вокруг казалось пустым и безжизненным. Ветер выл всё сильнее, превращая мир в белую круговерть.

– Там что-то есть! – вдруг закричала Марина, показывая куда-то влево.

– Точно! – поддержал Олег. – Похоже на пещеру!

"Пещера в этих местах?" – подумала Катя. Смутная тревога царапнуло сознание, но очередной порыв ветра выбил из головы все посторонние мысли.

Они двинулись к еле заметному в белой мгле тёмному пятну. Действительно, это оказалась пещера – широкий вход в скале, достаточно высокий, чтобы войти не пригибаясь.

– Невероятное везение, – пробормотал Дима, светя фонарём внутрь. – Давайте осмотримся. Всё равно нужно переждать бурю.

Они сделали несколько шагов по узкому каменному проходу, и вдруг он расширился. Своды уходили высоко вверх, теряясь во мраке. Стены, покрытые наледью, тускло поблёскивали в свете фонарей. Катя провела рукой по ледяной поверхности – гладкая, будто отполированная.

– Странное место, – Марина поёжилась. – Как будто… искусственное?

– Не говори ерунды, – отмахнулся Сергей, но в его голосе слышалась неуверенность.

Они двинулись дальше, завороженные необычным пространством. Туннель плавно изгибался, уводя их всё дальше от входа. Потрескивание льда создавало причудливую мелодию, эхом отражавшуюся от стен.

– А вы заметили, – вдруг произнёс Олег, – что тут нет потоков воздуха?

Катя тоже это заметила – воздух в пещере был абсолютно неподвижен. И ещё что-то беспокоило её… Что-то с температурой…

– Здесь теплее, чем должно быть, – озвучила её мысли Марина. – Намного теплее.

Тут обстановка снова изменилась – перед друзьями открылась большая пещера.

– Смотрите! – вдруг выдохнул Дима. – Что это?..

Луч его фонаря упёрся в нечто, заставившее Катю похолодеть. Посреди пещеры возвышалась огромная глыба льда. Но не это привлекло их внимание. Внутри льда…

– О господи… – прошептала Марина.

Внутри льда были люди. Множество людей, застывших в немыслимых позах, словно танцующих жуткий танец. Их тела переплетались, изгибались под невозможными углами, сливались друг с другом, образуя единую кошмарную скульптуру.

– Нужно уходить, – голос Сергея дрожал. – Немедленно.

И словно в ответ на его слова, где-то в глубине пещеры раздался звук. Низкий, вибрирующий, похожий одновременно на гул ветра и на человеческий голос. Он словно произносил что-то… звал их…

"Останьтесь… – Катя даже не могла понять, она это слышит или же слова раздаются прямо у неё в голове. – Останьтесь со мной…"

– Бежим! – крик Димы вывел Катю из оцепенения.

Они развернулись и бросились назад по туннелю. Катя бежала, спотыкаясь, чувствуя, как бешено колотится сердце. Луч фонаря метался по ледяным стенам, выхватывая искажённые отражения их собственных лиц.

"Этого не может быть, – стучало в голове. – Не может быть, не может…"

– Стойте! – вдруг остановился Сергей. – Что-то не так.

Они замерли, тяжело дыша. Катя огляделась и почувствовала, как внутри всё холодеет. Туннель выглядел… иначе. Совсем не так, как несколько минут назад.

– Мы не туда свернули? – в голосе Марины звенела паника. – Хотя здесь же не было ответвлений!

– Были, – неуверенно произнёс Олег. – Кажется… Чёрт, я не помню!

"Останьтесь… – снова донёсся этот жуткий голос, теперь ближе, отчётливее. – Вам здесь понравится…"

– Заткнись! – закричала Марина, зажимая уши руками. – Заткнись, заткнись!

– Спокойно! – Дима схватил её за плечи. – Не раскисать!

Сергей достал компас и чертыхнулся:

– Стрелка с ума сошла. Крутится как…

Он не договорил. Где-то впереди раздался звук – словно лёд трескается, но медленно, со странным влажным присвистом.

– Туда! – Дима указал на один из туннелей. – Держимся вместе!

Они побежали. Катя старалась не отставать, но что-то было не так с пространством – коридоры извивались немыслимым образом, потолок то взмывал вверх, то опускался так низко, что приходилось пригибаться. А позади… позади всё время слышались шаги. Медленные, тяжёлые.

"Я покажу вам такую красоту… – шептал голос из темноты. – Вы станете частью величайшего творения…"

– Здесь был проход! – вдруг закричал Олег, упираясь руками в ледяную стену. – Клянусь, только что был!

– Пещера меняется, – прошептала Катя. – Господи, она живая…

Марина вдруг издала странный звук – не то всхлип, не то смешок:

– А знаете… Тут очень красиво! Та скульптура… она ведь правда чудесная…

– Не слушай его! – Дима встряхнул девушку. – Это оно в голову лезет, понимаешь?

– Сюда! – крикнул Сергей, указывая на узкий проход. – Кажется, там светлее!

Они протиснулись в проход один за другим. Катя шла последней, и вдруг почувствовала движение воздуха за спиной. Она обернулась – и закричала.

В темноте коридора клубился полупрозрачный туман, в котором проступали очертания фигур – изломанных, искорёженных, тянущих к ней руки. А может, это были не руки…

– Олег! – вдруг истошно закричала Марина. – Олег, где ты?!

Катя развернулась. В узком проходе их осталось четверо. Олег исчез – бесследно, беззвучно, будто его никогда и не было.

– Не останавливаемся! – зазвенел голос Димы. – Быстрее!

Они бежали дальше, но пещера словно издевалась над ними – коридоры извивались, раздваивались, выводили в огромные залы, полные сталактитов. Голос становился всё громче, всё настойчивее, а в интонациях появилось что-то похожее на нежность.

"Не бойтесь… – шептал он. – Это не больно… почти. А потом будет только восторг. Бесконечный восторг…"

Они выскочили в очередной зал, и вдруг Катя поняла, что рядом с ней только Дима и Марина. Сергей пропал – так же незаметно, как до этого Олег.

А где-то в глубине пещеры нарастал треск ломающегося льда, и в этом треске Кате слышался тихий смех.

Марина исчезла следующей. Просто споткнулась, на секунду припала к ледяной стене – и растворилась в ней, будто и не было. Только отпечаток ладони остался на прозрачной поверхности.

– Марина! – Катя рванулась к стене, забарабанила по ней кулаками. За толщей льда ей почудилось движение – смутная тень, похожая на человеческую фигуру, медленно уплывала в глубину.

– Катя, берегись! – Дима дёрнул её за куртку, оттаскивая от стены. В следующий момент по льду пробежала трещина, и там, где только что стояла Катя, выросла острая ледяная игла.

"Не убегайте… – голос звучал теперь отовсюду, словно сама пещера говорила с ними. – Я так одинок… так давно одинок…"

Они бежали, задыхаясь. Катя уже не пыталась запоминать повороты – всё равно пещера менялась быстрее, чем они успевали замечать изменения. Фонарь в руке Димы начал мигать, батарея садилась.

– Нет-нет-нет, – простонала Катя, когда свет окончательно погас.

– У меня есть запасной! – Дима принялся лихорадочно рыться в рюкзаке. – Сейчас…

И в этот момент что-то холодное обвилось вокруг его ног. Дима вскрикнул, пошатнулся. В тусклом свете Катиного фонаря было видно, как ледяные щупальца ползут вверх по его телу.

– Беги! – успел крикнуть он. – Не останавливайся! Не…

Его голос оборвался. Лёд поглотил его за считанные секунды, из его горла вырвался крик, полный невыносимой боли.

Катя бежала. Спотыкалась, падала, поднималась и снова бежала. Слёзы замерзали на щеках, превращаясь в крошечные льдинки. Коридоры сменяли друг друга, закручивались спиралью, раздваивались и снова сходились.

"Последняя… – пел голос в её голове. – Ты станешь последним штрихом. Венцом моего творения…"

– Нет! – кричала Катя. – Оставь меня! Пожалуйста!

"Посмотри… – прошелестел голос. – Посмотри, какая красота…"

И внезапно она оказалась в той самой первой пещере. Центральная ледяная глыба была всё там же, но теперь вокруг неё… Катя закричала, узнавая застывшие фигуры. Олег, Сергей, Марина, Дима – все они были здесь, каждый в своей ледяной тюрьме. Их тела медленно искажались, словно невидимый скульптор лепил из них новые формы.

Катя почувствовала, как немеют ноги. Опустила взгляд – ботинки уже вмёрзли в лёд, и он поднимался выше, медленно, но неумолимо.

"Не бойся… – голос стал почти нежным. – Сейчас ты почувствуешь это. Единство. Гармонию. Вечность…"

– Нет! – она рванулась вперёд, но ноги уже не слушались. Лёд добрался до колен, потом до пояса. – Пожалуйста, нет!

Краем глаза она заметила движение – замороженные тела её друзей медленно плыли к центральной глыбе. По пути их конечности выворачивались, кости трещали, перестраиваясь в новые формы. А лёд всё поднимался – уже до груди, до шеи…

"Смотри… – шептал голос. – Смотри, как прекрасно…"

Последнее, что видела Катя – как искажаются лица её друзей, превращаясь в маски боли. Лёд добрался до глаз, но почему-то остановился. Она всё ещё могла видеть…

И когда невидимая сила потянула её изгибающееся тело к центру пещеры, Катя вдруг поняла, что голос в чём-то была прав. Это действительно было красиво, невыносимо красиво…

"Добро пожаловать… – прошептал ледяной скульптор. – В мой вечный музей…"

***

Неделю спасатели вели поиски пропавшей группы туристов, но всё, что удалось обнаружить, – лыжная палка у отвесной скалы, всего в нескольких сотнях метров от турприюта.

Ещё сражались и умирали воины на улицах залитой кровью Акры, а рыцарь Анри де БожЕ, племянник магистра тамплиеров и защитника практически завоеванного мамлюками города, уже покинул поле битвы.

Не прошло и месяца, как он был посвящен в рыцари Гильомом де Боже, дядей и великим воином. Сегодня Анри, сколько мог, отчаянно сражался на крепостных стенах, а после и под ними, но заранее понял исход для обречённой Акры, как только увидел со смотровой площадки башни двести тысяч воинов, приведённых для штурма султаном аль-Ашраф Халилем. Сын почившего египетского султана Калауна принёс священную клятву, что похоронит своего благородного отца только тогда, когда захватит христианскую Акру и сравняет с землёй её укрепления. Не верить ему не было оснований. Шансы у защитников города были мизерные.

Христианских воинов в Акре было в десять раз меньше, чем осаждавших врагов. Не изменило расклада сил даже прибытие в подкрепление короля Генриха с четырьмя тысячами воинов. Несколько предпринятых объединёнными отрядами удачных вылазок тоже не сыграли особой роли в сражении. Как раз в одной из таких вылазок племянник магистра получил мощный удар в шлем увесистым камнем, выпущенным из пращи, и упал с коня оглушённым, неподалёку от северного пролома крепостной стены, затерявшись в грудах мёртвых тел.

В себя Анри пришёл, уже когда наступил вечер и начало темнеть. Битва переместилась в глубину города, внутри которого было ещё несколько крепостей, до последнего защищаемых братьями из ордена. Подгоняемые военачальниками сарацины лезли вперед, не считаясь с потерями и платя десятком своих воинов за каждого погибшего защитника крепости. Честь и совесть потребовали от Анри набраться духа и пасть рядом со своими братьями-тамплиерами, но тут вмешалась судьба в виде белоснежного коня с дорогим арабским седлом. Потёки чужой крови на крупе животного говорили о том, что его владельцу больше не нужен этот конь. Поэтому Анри для себя решил, что ему ни к чему умирать за раздор власти между королями и орденами, допустившими поражение христианских сил на Святой земле. Ведь к защитникам Акры могли прийти на помощь и другие силы, но не пришли.

Однако, что же теперь ему было делать? Запрыгнув в седло и обуздав взбрыкнувшего коня, рыцарь-тамплиер решил отправиться к тайной возлюбленной, сарацинке Лании из города Тира. Он расстался с ней, когда вступал в Орден, но теперь решил круто изменить свою жизнь. Путь в Тир был долгим и опасным. Сначала необходимо было объехать стороной лагерь мамелюков, и Анри сбросил измазанный белый плащ с красным крестом. Он снял с трупа мамелюка металлический шлем с повреждённой кольчужной бармицей. Замотал лицо платком и надел шлем. Теперь разъездов конных отрядов сарацин можно было меньше опасаться. Издалека заметив огромный палаточный лагерь врага, он долго объезжал его и практически выбрался незамеченным, но его окликнули несколько вооруженных всадников. Разумеется, Анри ничего им не ответил, только дал шпоры коню.

Началась смертельная погоня. В третий раз оглянувшись, рыцарь заметил, что его нагоняют уже два десятка кавалеристов. Положившись на резвость коня, Анри устремился к ближайшему лесу за пологим холмом, поскольку в трехстах шагах впереди увидел ещё отряд сарацин, отрезающих ему дальнейший путь. Тамплиер почти оторвался от противников и собирался проскочить вдоль темнеющего леса к другой дороге, обогнув вопящих мамелюков. Просвистевший над ним рой стрел дважды царапнул кольчугу и вреда ему не причинил, а вот конь получил целых три стрелы – две в бок и одну в левую заднюю ногу.

Анри ничего не оставалось, как направить захромавшее животное в лес и попытаться укрыться там. Конь, едва достигнув первых деревьев, завалился наземь, захрипев. Рана, нанесённая стрелой, оказалась слишком тяжёлой. Рыцарь успел спрыгнуть с коня на землю, но неудачно: острая боль пронзила лодыжку. Поняв, что теперь ему быстро не скрыться, Анри прижался спиной к стволу ближайшей смоковницы, выставив перед собой меч, и был готов как можно дороже продать свою жизнь. В мыслях промелькнуло сожаление о неслучившейся встрече с любимой девушкой. Теперь только он и безжалостные враги.

Мамелюки прискакали к опушке леса, собираясь прикончить беглеца, но вдруг с тревожными криками, в которых явно звучал страх, повернули коней обратно и понеслись прочь. Анри оглянулся по сторонам, не понимая, что могло так напугать бесстрашных арабских всадников. Он уже надеялся увидеть крупный отряд христиан, однако, кроме почти чёрного ночного леса, залитого светом красноватой луны, не увидел ничего подобного.

Сарацины же отъехали к вершине холма, спешились и стали совещаться. Путь к дороге на далёкий Тир был перекрыт.

«Дьявол вас возьми, обойду по лесу», – придумал Анри и, взглянув на своего павшего коня, обнаружил висящий на ремешке, пристёгнутом к седлу, длинный изящный кинжал. Костяная рукоять найденного оружия очень удобно легла в его левую руку и словно наполнила его силой.

– Настоящее произведение искусства, – оценив рукоять, инкрустированную красным драгоценным камнем, обрадовался тамплиер. Подобное оружие действительно стоило целое состояние. Но предстояло ещё выбраться, миновав злобных сарацин. Приподнятое настроение у Анри сникло сразу, когда сюда донеслись звуки далекого сражения. Видимо, один из христианских отрядов прорывался из гибнущей Акры.

Он нахмурился: возможно, вдали сражались и гибли его братья по Ордену. Рыцаря снова начала мучить совесть, но он справился с ней, напомнив себе о полусотне уничтоженных им за войну врагов.

«Доберусь до Тира, какое-то время пересижу у Лании, а когда прибудут воины-крестоносцы, присоединюсь к ним и снова буду сражаться», – разговаривал сам с собой Анри, прислушиваясь к шуму листвы рожковых деревьев и вечнозеленых дубов. Тамплиер двигался по опушке леса, не высоваясь на дорогу и, как он считал, минуя врага. Боль в ноге почти прошла и лишь изредка напоминала о себе слабым покалыванием.

При этом он умудрился сбиться с пути; продираясь местами сквозь колючие кустарники, он зашёл вглубь в чащу, в которую не рискнули войти сарацины. Ночью запросто заблудиться в неверном лунном свете. Двигаясь в течение получаса, Анри вдруг понял, что луна странным образом не раз поменяла своё местоположение на небосводе. Окончательно стало ясно, что он заблудился, когда он оказался на большой поляне с древними каменными истуканами.

Тревога незамедлительно закралась в разум тамплиера, он почувствовал здесь себя безраздельно чужим. Таинственная, освещенная луной поляна, зловещие каменные статуи, обступившие со всех сторон кряжистые черные деревья и безмолвие давили на него. Вдобавок, мысль, отчего сарацины не стали гнаться за ним в лесу, стала терзать его сознание. Он ощущал, что забрался туда, где ему не следовало быть. Где вообще не следовало быть человеку.

Анри неожиданно вспомнил, как дядин друг – священник Клерман, рассказывал об этом лесе, что осадившие Акру мусульмане не посмеют тронуть отсюда ни одного дерева, хотя крайне нуждаются в материале для громоздких осадных машин.

«Они его до смерти боятся. Этого леса. Да и мы многих потеряли даже до войны в этих проклятых чащах», – вспомнились рыцарю слова старика. Мороз пробежал по коже. Анри почувствовал на себе пристальные взгляды из тёмной глубины чащи и услышал душераздирающий, истеричный вой, сменившийся сумасшедшим нечеловеческим хохотом. Волосы у снявшего шлем тамплиера встали дыбом от страха, он бросил изо всех сил лежавший под ногами тяжелый камень в источник звука, проникающий из подступившей темноты.

Сначала никакой реакции не последовало. Затем воин услышал низкое утробное рычание и, к своему ужасу, разглядел множество мерцавших в лунном свете белых и жёлтых пар глаз. Среди жутких воплей и рыка его слух поймал неразборчивые слова, произносимые мужскими и женскими голосами. Искаженно-грубые голоса, но явно близкие к человеческим…

– Выходи, сразимся! Выходи, нечисть, на бой! – тамплиер кричал и до боли в глазах всматривался в чащу, стараясь разглядеть то, что наводило на него ужас. Но нечленораздельная кошмарная речь и этот визг вместе со светящимися глазами были ничем по сравнению с тем страхом, что пожаловал из непроницаемой тьмы в ответ на его призывы померяться силами среди каменных изваяний.

Местный народ называл этих существ ифритами и бесами, чаще – джиннами. С этими легендарными монстрами они столкнулись задолго до возникновения ислама и давали им множество имён. Древние арабы даже поклонялись им из боязни за свои жизни. Они приносили в проклятый лес еду и питьё, а иногда и пленных обездвиженных врагов. Хруст ломаемых костей и душераздирающие вопли несчастных жертв говорили о том, что их подношения нашли своих хозяев. У этого леса также не было известного европейцам названия, однако его дурная слава неслась далеко за пределы Святой земли. Даже в последние годы слухи о нём не иссякали. Впрочем, крестоносцы не придавали этим «сказкам» значения даже после пропажи небольших охотничьих отрядов. Находя очередную растерзанную жертву на опушке старого леса, они списывали все грехи на безбожников-сарацин.

Монстр, по слухам, был универсален. Джинн мог легко принять образ и благородного старца, и прекрасной девушки. Однако в наступивший момент жаждущий заполучить его жизнь древний дух появился перед Анри в своём настоящем обличье. Его могучее тело переливалось багрово-красным светом, пылающие демоническим огнём глаза прожигали человека, когтистые пальцы растопырились, готовясь схватить дерзкую добычу. Легендарное чудище превосходило ростом рыцаря как минимум в полтора раза, и имело светящееся марево вместо нормальных ног. Джинн быстро приближался к нему. На могучих плечах кошмарного существа сквозь алую ауру угадывались причудливые наплечники и какое-то подобие костяного доспеха, разрисованного грубыми узорами. Больше возможности рассматривать монстра у Анри не было. Страх добавил ему сил и он прыгнул, нанося рубящий удар мечом в грудь джинна и одновременно чувствуя исходящий от него невыносимый жар.

С тем же успехом он мог ударить по Английской мраморной башне в Акре. Лезвие обоюдоострого меча тамплиера разлетелось на куски, а его самого отбросило на двадцать шагов назад, к молчаливым статуям, окатив волной горячего воздуха. На мгновение Анри даже почудилось, что мерзкие каменные рожи идолов растягиваются в издевательской усмешке. Он еле успел стащить с себя раскалившуюся дымящуюся кольчужную рубаху и остался только в стёганой куртке с тлеющими пропалинами. От мелких ожогов, правда, это его не спасло. Впрочем, боль подстегнула воина. Он стремительно рванулся вперёд и пронзил монстра кинжалом, ударив остриём в торс. Бил несколько раз, не испытывая особую надежду. Но Анри не мог погибнуть без битвы, даже в бою с противником, обладающим сверхъестественными возможностями.

К приятному удивлению, лезвие кинжала каждый раз с шипением погружалось в тело чудовища по самую рукоять. Невероятно громкий вопль погибающего джинна едва не оглушил его. Джинн заметался по поляне беспорядочными зигзагами, оставляя за собой дымный след, потом ярко вспыхнул и пропал.

Анри вытер пот со лба и скривился от боли, ощутив трение рубахи о ноющие ожоги. Он вознес молитву Творцу и почти сразу заметил ещё три таких же багровых свечения, приближающиеся из чащи.

«Отступление не позорно, когда враг явно сильнее!», – подсказал ему здравый смысл. И Анри побежал. Тамплиер бежал наугад, спотыкаясь о хватающие его за ноги ожившие корни деревьев. Он не обращал внимания на колючие ветви, стремящиеся выцарапать ему глаза и ранящие лицо и руки. Сколько воин бежал и сколько раз падал – он не запомнил. Пришёл в себя только тогда, когда деревья поредели, а в лицо дохнул бодрящий ветерок. Сжимая в руке необычный кинжал с красным камнем, Анри выбежал из проклятого леса к подножию холма. Не обнаружив поблизости врагов, он ступил на дорогу, ведущую в Тир. Дорогу к его надежде и любви…

Марина выключила большой свет, вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Несколько минут она постояла, прислушиваясь к тишине, а затем направилась в гостиную, где её муж Сергей смотрел телевизор – так он называл переключение каналов, на каждом из которых особо не задерживался.

– Знаешь, это всё-таки странно, – задумчиво проговорила Марина, присаживаясь на диван рядом с мужем. – Дениске уже 10 лет. Я думала, в таком возрасте воображаемых друзей себе уже не заводят. Тем более, у него вон сколько настоящих.

– Солнышко, ну что ты так беспокоишься. У мальчишки просто воображение бурлит, – Сергей обнял жену. – И что тут такого? Этот "друг" его к пакостям не подталкивает, дерзить не заставляет.

Марина вздохнула:

– Да я понимаю всё, но мне как-то не по себе. И почему он об этом своём "друге" ничего не рассказывает?

– Вот, ещё одно доказательство. Сын даже подробности не придумал. Всё будет хорошо, обещаю, – уверенно заявил Сергей и вернулся к переключению каналов.

Следующие дни, казалось, текли своей чередой. Однако Марину не оставляло тревожное ощущение и она то и дело пробовала поговорить с сыном о его выдуманном друге. Но всё, чего ей удалось добиться, это сбивчивых слов о том, что она…он не разрешает ничего рассказывать родителям. Сергей продолжал успокаивать жену, он не видел в ситуации ничего необычного и даже нашёл в Интернете массу информации о том, что воображаемые "друзья" – вполне нормально даже в подростковом возрасте. Но однажды у тревог Марины появились вполне реальные основания.

– Марина Витальевна? Это Надежда Борисовна. Не могли бы Вы подъехать? Лучше к 12 часам, дети будут на физкультуре. Не волнуйтесь, ничего не случилось, я просто хочу с Вами поговорить о Денисе.

Надежда Борисовна была учительницей Дениса. Прекрасный педагог, она всегда мастерски справлялась со своими шустрыми подопечными, направляя их энергию в нужное для учебного процесса русло. За почти четыре года учёбы она впервые вызывала Марину в школу.

Отпросившись с работы, Марина успела на встречу с учительницей как раз к назначенному времени. Надежда Борисовна не стала заходить издалека:

– Марина Витальевна, у вас в семье какие-то проблемы?

Марина непонимающие глядела на неё:

– Почему Вы так решили? У нас на самом деле всё прекрасно.

Учительница нахмурилась:

– Денис последнее время ведёт себя странно. Он был таким общительным, а сейчас всё время проводит в сторонке от остальных. Мне кажется, он чем-то подавлен.

Марина задумалась. Она бы не сказала, что Денис выглядел подавленным, но сын действительно стал вести себя как-то тише. Они с Сергеем думали, что мальчик просто уже выходит из непоседливого возраста. Она высказала эти мысли Надежде Борисовне, но та покачала головой:

– Всё было бы так, но эта резко возникшая нелюдимость – вот что меня настораживает.

И тут Марина, неожиданно для себя, рассказала о том, что у Дениса появился воображаемый друг. Это не на шутку обеспокоило Надежду Борисовну:

– В этом возрасте это крайне редкое явление. И наблюдается чаще всего в случаях, когда ребёнок испытывает психологическую травму. Своего рода защитная реакция.

Она долго расспрашивала Марину о том, что происходит у них в семье, и в конце концов сказала:

– Марина Витальевна, я в недоумении. И думаю, что Вам нужно обратиться к детскому психологу.

Вечером Марина рассказала мужу о разговоре с учительницей и странном поведении Дениса в школе. Сергей, как и она сама, особого доверия к психологам не испытывал, однако к Надежде Борисовне испытывал глубокое уважение. Потому в конце концов было решено последовать её совету, тем более что и хорошего специалиста она посоветовала.

Николай Семёнович оказался приятным пожилым человеком, который сразу располагал к себе. Пока Денис в приёмной под присмотром медсестры рассматривал потрясающую энциклопедию робототехники, психолог в кабинете внимательно выслушал рассказ о проблеме, а затем предложил:

– Конечно, вы можете присутствовать на сеансе, но ваш сын почему-то не хочет ничего рассказать вам. Будет лучше, если я поговорю с ним один. Но не волнуйтесь, вы всё будете видеть и слышать. Пройдите вот сюда.

Он открыл дверь в смежную комнатку, стена которой оказалась с той стороны прозрачной. Нажав какую-то кнопку, Николай Семёнович вернулся в кабинет, вышел на секунду в приёмную и привёл с собой Дениса.

Психологом он оказался действительно очень хорошим. Он умело вёл беседу, и вскоре картина сама собой стала проясняться…

Некоторое время назад Денису впервые приснилась весёлая девочка, которая назвалась Незабудкой. Она рассказывала интересные истории, а потом спросила, хочет ли Денис, чтобы она пришла снова. Конечно, он хотел. Незабудка пообещала, что они ещё встретятся, но только если мальчик ничего не расскажет родителям. Девочка еще несколько раз снилась Денису и даже показывала ему картинки места, где живёт. Там было очень красиво. Однажды Незабудка спросила, не хотел бы Денис побывать у неё дома. Ему было очень интересно, и там, у Незабудки, было очень красиво. Конечно, он хотел бы сходить к ней в гости. И вот после того, как он согласился, всё стало меняться. С каждой ночью во сне с Незабудкой становилось всё страшнее: менялись цвета, красивые деревья превращались в коряги, да и сама девочка уже была совсем не такой весёлой и красивой. Денису было страшно, но он не смел рассказать всё родителям: Незабудка пугала его, что сделает что-то с мамой и папой, если он проговорится.

Увидев, как разволновался Денис, Николай Семёнович мягко перевёл разговор на другую тему, а вскоре и сеанс завершился. Отправив мальчика к медсестре и роботам, психолог перешёл к беседе с родителями:

– Вы всё слышали сами. Не буду вас успокаивать. Ситуация действительно серьёзная, и если оставить Дениса без лечения, его психическое здоровье может быть подорвано навсегда. К счастью, современная медицина умеет справляться с такими случаями. Но Дениса нужно на какое-то время поместить в клинику. Я дам вам направление. Я хорошо знаком с главврачом, который, кстати, специализируется на подобных расстройствах.

Ошарашенные услышанным, Марина с Сергеем согласились, и уже на следующий день их с Денисом ждали в клинике. Обстановка там отличалась от типичных представлений о подобных заведениях: светлые, уютные комнаты, игрушки. На необычность заведения указывало только отсутствие дверей в комнатах и камеры наблюдения во всех помещениях. Главврач Пётр Васильевич, немного похожий на хитрого гнома из сказок, заверил Марину с Сергеем, что Денис в самых надёжных руках, и умело выпроводил их из клиники.

Ночью Марина проснулась от кошмара. В нём странная девочка, за спиной которой виднелись искорёжнные деревья, зло улыбалась и повторяла: "Ты потеряла, я нашла". Женщина хотела разбудить мужа, но передумала и отправилась на кухню выпить воды. Звонок телефона заставил её вздрогнуть.

– Марина Витальевна, вы должны приехать в клинику. Денис пропал.

То, что происходило дальше, Марина наблюдала как будто со стороны. Вот она будит Сергея, вот они едут в клинику, вот их встречает врач и ведёт в кабинет. Там их ждёт человек в костюме, представляющийся следователь по каким-то там делам. Они смотрят записи с камеры в комнате Дениса: вот её сыночек просыпается, встаёт с кровати, кивает кому-то невидимому, протягивает руку и исчезает. Вокруг неё все что-то говорят, она не разбирает слов. Вроде, что-то о похищении. А у неё в голове стучит одно и то же: "Ты потеряла, я нашла".

Каждый свой отпуск я путешествую по интересным местам, которые заранее наметил себе для посещения. Поэтому драгоценное время отдыха от работы я стараюсь использовать на всю катушку. Очередной отпуск в 2012 году я решил потратить на поездку в Феодосию, город-курорт, соблазнившись огромным количеством исторических достопримечательностей и, разумеется, желанием поплескаться в тёплом Чёрном море и поглазеть на загорелых красоток в купальниках. Планов было множество, но кто мог знать, что самая известная достопримечательность Феодосии – древняя Генуэзская крепость, окажется единственной и незабываемой жемчужиной моей долгожданной поездки.

Скорый поезд прибыл строго по расписанию на железнодорожный вокзал. Я поспешил вытащить свой увесистый рюкзак из багажного отделения и направиться к выходу, тепло попрощавшись с добродушной проводницей. Ещё из окошка моего купе я заметил внушительного размера башни с уцелевшими участками древних стен и наметил их для себя первой целью пополнения фотоальбома путешественника.

Насильно проданный мне прямо возле вагона рекламный буклет проинформировал меня о достопримечательностях и платных экскурсиях, когда я разглядывал его, уже сида в такси. Мощная Генуэзская крепость в Феодосии – прекрасный объект архитектуры мирового значения. Крепостные укрепления из мраморовидного известняка притягивают всех прибывших туристов будто магнитом. Впрочем, для большинства приезжих посетителей всё заканчивается показательным фотографированием возле уцелевших башен или армянских церквей и бездумным брожением по стенам крепости, там, где это разрешено. Посещение круглосуточное и бесплатное, есть стенды, на которых можно почитать интересующую информацию. Ну или можно нанять экскурсовода для более полного погружения в историю.

Однако меня, помимо стандартной программы, интересовало кое-что ещё. Другие историки-любители, такие же, как и я, прожужжали мне уши о загадочном лабиринте под развалинами Феодосийской крепости. Даже выдали мне нужный контакт, из местных, который должен был провести личную углубленную экскурсию. Небесплатно.

Товарищи по увлечению стращали меня словам местных о том, что в подземных помещениях за последний десяток лет пропало несколько человек, включая двоих детей. После этого вынужденным решением властей по итогам бесполезных поисков входы в катакомбы были завалены и закрыты железными решетками. Но это же не преграда для увлечённого человека!

Наличие среди развалин четырнадцатого века немецких дотов времён Великой Отечественной войны подогревало ещё больше мой интерес. Надо сказать, что жители Карантинного холма хоть и живут рядом с крепостью, но сами мало что знают об её истории, не считая тех, кто завязан на доход с туристов. Зато все делились слухами про пропавших людей, а раньше радовались возможности использовать бесценные части кладки в качестве строительного материала для личных нужд.

Разместившись в номере гостиницы, я пообедал и отправился на дневную разведку. Присоединившись к начавшейся экскурсии, краем уха слушал экскурсовода и не забывал щёлкать кнопкой фотоаппарата – нужен отчёт для моего сайта. А вот и немецкие доты, наконец. Они находятся в окружении средневековых стен, на входы и лазы установлены проржавевшие железные двери с висячими замками или просто решётки.

Однако массивные бетонные плиты, служащие дотам потолком, обвалились местами. Зияющие тёмные провалы с осыпающимся бетоном и опасно торчащей во все стороны арматурой присутствуют сразу в нескольких местах. Видимо, таким путем и попадают в катакомбы любители острых ощущений. Экскурсовод, выпив маленькую бутылку минералки, рассказал, что все доты сообщаются между собой системой подземных ходов под городом. Кое-где они проходимы, но в основном пройти совершенно невозможно. Он добавил, что в советское время здесь проводились раскопки, но после развала СССР все исследования прекратились; нет финансов – нет науки. А вот иностранцы заглядывали. Два года назад итальянцы приезжали со сложными приборами – настоящая научная экспедиция.

Проведя после экскурсии несколько часов на пляже, нужного мне проводника по катакомбам я встретил возле воздушных колодцев немецких дотов. Нового гида звали Альбертом, точнее, он просил называть себя Аликом. Он протянул мне лист с зажимом на планшете, на котором, по его уверениям, была обозначена схема существующих подземных тоннелей. Мы немного постояли в тени деревьев, пока последние туристы с наступлением сумерек не покинули интересующее нас место, и затем уверенно пошагали к чёрной пропасти ближайшего воздушного колодца.

Я спускался первым по металлическим скобам на стене, за мной следовал гид, говоря, куда мне ступать и что делать. На моём поясе Алик застегнул карабин со страховочной тонкой верёвкой, объяснив это тем, что тоннели устроены в несколько ярусов, и если кто-нибудь свалится на нижние уровни, по-другому вытащить будет невозможно. Мы спустились на широкую ровную площадку, от которой шли три просторных отвода, в один из которых я и шагнул за моим проводником. На холодных бетонных стенах немецкими буквами, выведенными облезшей чёрной краской, были нанесены надписи по технике безопасности и разметка уровней со стрелками. Я с гордостью отметил, что понимаю смысл надписей – выходит, не зря учил в школе немецкий язык. Примерно через сорок метров тоннель закончился, и мы через пролом в бетонной стенке перешли в проход с обложенными песчаником стенами.