Читать онлайн На пути к концу бесплатно

Глава 1

Глава №1.

В ту ночь всё небо было усыпано звёздами. Смотря вверх, можно было увидеть отблески чертогов Вальхаллы. Именно туда мечтал попасть каждый доблестный и бесстрашный воин. Золотые крыши мерцали в ночной мгле, притягивая отважные души, точно горящий маяк зовет сбившиеся с пути корабли к долгожданному пристанищу. В Вальхалле этих отмеченных ратной доблестью эйнхериев ждало вечное покровительство верховного бога Одина. Проводя время в пирах и сражениях, не знают они голода, нищеты и суровой доли. Души воинов, прошедшие земной путь, отмеренный судьбоносными нитями трех сестер, лишь взирают с небес на жестокий мир смертных.

В это самое время в землях Мидгарда– обители живых, природа сурова и непреклонна к страданиям людей. Зима буйствовала, засыпая окрестности белоснежными хлопьями.

Ветры и волны Мирового Океанабились о прибрежные рифы, превращая утёсы в невообразимые клыкастые чудовища. Словно дикие твари они жаждали вгрызться в борта ладьи, брошенной на волю богов и оставленной без их благодати. Штормы закручивали водовороты меж береговых скал, а дымка, поднимавшаяся с фьордов, окутывала землю, словно наступающая армия призраков. Бестелесные создания блуждали на границе миров, ища спасения и отпущения прижизненных грехов. Холод и тьма принимали в свои вечные объятья ночных путников, сбившихся с пути.

Во мраке непроходимых лесов правили волки, медведи и змеи. Звери почитали лесные законы, впитанные ими со вкусом материнского молока, и не нападали на людей первыми, но Мидгард голодал. Люди видели в мясе животных возможность выжить для себя и своей семьи. Звери защищались, как могли: проламывали копытами черепа, ломали сильными лапами ребра, насаживали охотников на рога, разрывали когтями и клыками плоть. Только глупцы выходили в заметенные снегом леса в поисках добычи. Большая часть таких охотников, выгнанных на смерть голодным детским плачем, не возвращались домой. Члены их семей умирали один за другим, брошенные без еды и огня. Борьба с природой была тщетной, зима безраздельно властвовала во владениях Мидгарда, собирая смертельную дань, день ото дня унося в ледяные просторы первородного хаоса души обреченных на смерть в промозглых объятьях стужи. Именно во время таких суровых испытаний для живущих в Мидгарде и суждено было появиться на свет ребенку, отмеченному печатью небес.

В форте конунгаТронхейма, срединных земель Мидгарда, всю ночь горел свет. Великое счастье озарило семейство правителя. Жена конунга Хельги Соль выпускала на свет долгожданного наследника. Слова молитвы слетали с её уст не прерываясь. Хельги просила всеобщую покровительницу брака Фригги богиню врачевания Эйрне оставить без помощи её любимое дитя. Не забыла Хельги помолиться о защите новорождённого трём Норнампредсказательницам. Материнское чутьё подсказывало ей, что жизненный путь сына будет отмечен золотой нитью судьбы.

Этот малыш повернет ход истории и ознаменует своим правлением новую эру, эру благоденствия и умиротворения, если на то будет воля богов. В комнате постоянно горел огонь, но согреть роженицу и рассеять мрак не удавалось. Тьма звала Хельги, убеждала покинуть этот суровый безрадостный мир. Женщина была сильна и здорова. Но свое земное предназначение она уже исполнила и не могла больше пребывать в человеческом облике.

В углу, куда свет почти не попадал, появились три тени - то были Норны. Они явились предречь судьбу юному властителю, появляющемуся на свет. Норны нить судьбы пряли так усердно, что содрогались стены во всем Тронхейме. Нить золотую свили они к небу и привязали её к палатам луны. Концы клубка протянули Норны на восток и на запад, отметив земли, которые будут подвластны будущему конунгу. Магнусом нарекли Норны молодое дитя, и решили, что он будет лучшим из конунгов во всём Мидгарде.

Предсказав всё это, старшая из сестёр Урд взяла в руку красный от запёкшийся крови серп и перерезала нить судьбы Хельги. Тени предсказательниц растворились во мраке. Земной путь Хельги Соль был окончен!

- Оставьте нас с конунгом наедине, - прошептала женщина служанкам. – Выйдите.

Кнут побледнел: за всё время, прожитое вместе с Хельги, она никогда не отдавала таких решительных приказов. Только сейчас конунг осознал, что не видел от супруги ни малейшего проявления жестокости и злости за всю совместную жизнь. Королева была образцом добродетели и любви. Каждый прожитый день её глаза светились изнутри счастьем. А сейчас? Темнота помешала конунгу утонуть в свете любимых глаз.

- Что с тобой? Малыш здоров и ждёт твоей колыбельной песни и материнского молока, - нежно произнёс Кнут, взяв жену за руку.

- Прости меня, мой любимый муж! Мне жаль покидать тебя и сына именно сейчас, в столь радостный час, но ничего нельзя изменить! Я дала клятву и не могу ее нарушить. – Хельги заплакала, ей было тяжело говорить.

– Жизнь с тобой лишь малая по времени часть моего бессмертия. Поверь мне, мой доблестный супруг, это лучшие годы, и память о них останется в моем сердце навечно. Пока не погибнет Мировой Ясень Иггдрасиль, я буду любить тебя и нашего сына Магнуса. Мое настоящее имя Солнце, отец мой Ветер Мундильфари, брат мой Месяц Мани.Моя смерть - возвращение в небесные чертоги к исполнению своих обязанностей, возложенных на меня богами. В искрящейся колеснице, запряженной крылатыми конями мне велено нестись по небу, освещая мир и даря тепло. Прощай же, конунг моего сердца! Береги наше дитя! Магнус наделен силой богов и душой человека. Ему уготована великая судьба. Боги благословили его меч и щит на подвиги. После смерти в битве Магнус Крак займет достойное место в Обители Силы Тора. Сохрани… - голос женщины затих, а тело расслабилось.

Конунг побледнел и упал на колени у постели мертвой Хельги.

- Боги уготовили нам сложную судьбу, – прошептал мужчина и прижался мокрой от слез щекой к руке горячо любимой женщины.

Вдруг Кнута отбросило от кровати возлюбленной горячей волной, жар был нестерпимым. Конунг сполз по стене на пол и замер, прикрыв глаза рукой, от ослепительного света. Земная оболочка Хельги распадалась, сгорая в лучах собственной солнечной ипостаси. Богиня явила свой истинный лик, столь прекрасный, что Кнут остолбенел. Глаза королевы горели, источая безграничное тепло. Свет окутывал богиню тугим коконом, мерцая и пульсируя в такт её сердцу. Волосы Хельги выросли на глазах и прикрывали нагое тело, скрывая то, что должны были скрыть. Соль была необычайно величественна и красива. Голову королевы венчала корона, но не возложенная на неё в день земной коронации. Эта корона была частью её небесного облика. Отец подарил её дочери, вверяя во власть своего дитя солнечный свет. Корона была сотворена из золотых искр, бутонов чудесных цветов и легкости облаков. В глубине цветочных бутонов блестели росинки, в которых отражалось небо. Королева улыбнулась и простерла руки к любимому мужу, но дотянуться до желанных объятий конунг не успел. Хельги вспыхнула, словно огненный феникс и осыпалась на кровать мириадами искр. От королевы ничего не осталось. Только горстка пепла. Кнут бережно собрал его и огляделся в поисках вещи, которая смогла бы стать вместилищем драгоценного праха. На женском столике стояла маленькая бутылочка, опустевшая и оставленная королевой как память о подарке мужа. Именно король привез супруге этот флакончик телесных благовоний. Кнут ссыпал пепел и повесил бутылочку на шею, поместив на золотой цепочке все, что осталось от любимой женщины и матери новорожденного мальчика.

Конунг Кнут Могучийв эту ночь потерял любимую жену, но обрёл долгожданного наследника. Распахнув дверь резким движением руки, Кнут быстрым шагом пошёл по коридору, зайдя в свои покои, он вышел на балкон и только здесь перевёл дух и немного успокоился. Его люди не должны видеть правителя плачущим – это признак слабости, что считалось непозволительным для королевского рода. Кнут поднял глаза к небу и увидел первый луч солнца, осветивший долину. Король вдохнул полной грудью морозный воздух, но холода не ощущалось. Мужчина не надел теплых вещей, зная, что Хельги согреет сердце мужа и подарит свою незримую любовь и охрану. Солнечный луч скользнул по лицу конунга и заблестел в катящихся по щекам слезах, осушая их. Это любимому улыбалась Хельги. Кнут представил, как его горячо любимая супруга входит в золотые палаты своего отца. Довольный отец наконец-то может обнять своё дитя после долгой разлуки. Вот Мундильфари нежно целует Соль и усаживает на трон по левую руку от себя. Повелитель ветра уже немолод, его лицо морщинисто, но взгляд цепок и мудр. Окладистая борода столь длинна, что падает на пол и опутывает трон в несколько оборотов. По правую же руку от отца сидит единственный сын. Мани тоже не может сдержать радости от встречи с сестрой. Он улыбается Хельги и посылает ей воздушный поцелуй. Мани выглядит еще несмышленым юнцом, молодым и безусым, но внешность обманчива. Кнут видит, какой ясностью бытия и глубокой мудростью светится его взор. Волосы Мани пепельно-серые с поблескивающими серебристыми прядками. Вся божественная семья восседает на позолоченных утренними лучами креслах. Палаты, отражая этот льющийся свет, мерцают и переливаются всеми цветами радуги. Кнут прикрывает рукой глаза, свет нещадно бьёт по ним, наполняя слезами. Конунг ясно увидел, как Мундильфари, повелитель ветра и грозовых туч, склонил голову в знак приветствия дорогому зятю, как Месяц Мани, брат его ненаглядной супруги, помахал рукой, как Хельги, хранительница солнечного тепла и света, послала мужу воздушный поцелуй. Конунг боялся моргнуть, боялся больше никогда не увидеть любимую женщину. Он старался запомнить её именно такой: величественной и прекрасной. Но вот образ небесных чертогов стал таять и через несколько секунд угас, словно камень, брошенный в воду, уходя на дно, распускает круги, чтобы вновь через некоторое время вернуть покой поверхности.

- Клянусь молотом Тора, я воспитаю нашего сына, как подобает роду конунгов! Клянусь Мировым Древом, Магнус Кракстанет самым прославленным ярлом во всём Мидгарде! – подумал конунг и успокоил свои чувства.

Подувший ветер осушил слёзы на глазах Кнута, и конунг понял, он позволил себе плакать в первый и последний раз. Рука нашла цепочку на шее и сжала бутыль с пеплом. Соль до последнего вздоха будет находиться рядом с сердцем конунга, обреченного доживать отмеренный ему путь без любимого человека.

Вернувшись в спальню, Кнут подошёл к кроватке малыша и охранял его сон до самого утра. С первыми лучами солнца Магнус проснулся, разлепил свои маленькие глазенки и с любопытством уставился на отца. Кнут взглянул на сына и обомлел. Глаза малыша источали мягкий свет, переливаясь точно два янтарных камушка.Богиня солнца продолжала жить в своем дитя, передав Магнусу божественную силу и красоту. Кнут взял малыша на руки и прижал к груди, прислушиваясь к биению новорожденного сердечка. Этот мерный стук успокаивал и дарил радость. Теперь самым дорогим в жизни конунга стал Магнус и стук его неокрепшего сердца, как отзвук далекого сердцебиения палящего солнца и хозяйки небесного светила.

Конунг пытался оградить мальчика от всех детских болезней, от сглаза и порчи, от злого и чёрного сердца. Обеспокоенный отец сам избрал кормилицу и няню для сына, выбрал с десяток слуг, чтобы наследник ни в чём не нуждался. Он тщательно следил, чтобы каждый человек, бравший на руки Магнуса, перед этим проводил руками над огнём. В Тронхейме давно верили в очистительную силу огня: пламя изгоняло злых духов и болезни, которые могли привязаться к новорождённому. Именно поэтому, огонь в спальне наследника никогда не гас. Слуги круглые сутки следили за этим. Когда Магнуса купали, а делали это каждый день и не по одному разу, в его купель опускали блестящие монеты. Это забавляло малыша, ведь монетки, ударяясь о дно, издавали приятный дребезжащий звук. Но конунг приказывал делать это не ради забавы, он верил, что боги со временем одарят сына несметными богатствами.

Но как ни старался конунг оградить наследника от зла, всё предусмотреть он не смог. Что-то важное Кнут упустил. Вот только что?

Глава 2

Глава №2.

Прошло три годас рождения наследника земель Тронхейма. Магнус рос очень быстро: колыбель была ему мала уже в полгода. В отличие от других детей того же возраста он умел бегать, плавать и управляться с небольшим мечом. Только малыш совсем не умел говорить. Мудрецы не могли понять, как мыслит королевское дитя и познает окружающий его мир. Магнус был нем: как маленькая рыбёшка, он открывал рот, силясь что-то произнести, но, лоб покрывался испариной, горло сжималось, язык приходил в движение… и ничего…тишина. Магнус понимал, что отличается от других детей, но беспокойства не испытывал.

Это заботило и расстраивало Кнута, поскольку королевские советники не упускали случая напомнить ему об ущербности наследника. Немой конунг не займет престола и не сможет снискать доверие народа. Он не принесет нерушимой клятвы защищать и оберегать подданных, не поведет в бой армию, крикнув боевой клич, внушающий врагам страх. Кнут верил, что разум сына не задет болезнью; умные глазенки малыша светились пониманием. Выходом конунг считал достойное лечение для Магнуса. Но произошло событие, заставившее конунга приложить все усилия для спасения любимого сына.

Ночью, проходя мимо спальни сына, слух конунга уловил шепот. Голос был ему незнаком. Да и как такое вообще могло быть, если Магнус не мог произнести ни звука. Кнут приложил к двери ухо и замер. Шепот повторился: свистящий и зловещий. Король осторожно достал меч и тихо отворил дверь, пытаясь не спугнуть непрошенного гостя. В спальне никого не оказалось. Магнус безмятежно спал, скинув одеяло на пол. Кнут не выпуская меча наклонился поднять одеяло. Уголком глаза мужчина уловил движение, словно тень промелькнула. В комнате резко похолодало и наступила полная тишина. Все звуки с улицы пропали. Кнут посмотрел на окно, оно было открыто. Ни лая собак, ни звука ветра, ни криков охраны, несших дозор под стенами дворца. Шепот раздался вновь. Кнут испугался. В комнате никого не было. Кнут подошел к постели сына, достал меч и закрыл ребенка своим телом. Шепот перешел в смех, а смех в хохот! Конунг приготовился к нападению невидимого врага. Черная тень пронеслась по направлению к окну, конунга обдало холодом. Звуки с улицы вернулись в комнату. Раздалось хлопанье огромных крыльев и вой волков.

Грудь Кнута обожгло. Это был талисман с прахом Хельги. Бутылочка наполнялась светом и жаром. Кнут обхватил ее ладонью.

- Что ты хочешь сказать мне, Хельги? – прошептал испуганный отец.

Отец снял с шеи талисман и одел его на шею горячо любимого сына.

Кнут погладил сына по голове, укрыл одеялом и прошептал: - Защити Магнуса, любимая Хельги, где бы ты не была.

Конунг уселся на лавку напротив постели мальчика и не спал до утра. Он нес дозор и думал, что делать дальше.

С этой самой ночи что-то в сыне изменилось. Словно силы жизни по капле покидали молодое тело.

Магнус бледнел и худел с каждым днем. Его лицо приобрело серый оттенок, губы побелели, а глазки утратили былой янтарный блеск, который так радовал отца. Малыш слабел с каждым днем. Кнут все меньше времени уделял государственным делам и все больше времени посвящал сыну.

Конунг пригласил всех известных городских лекарей Линдхольма, но не получил от них никакого вразумительного ответа. Врачеватели предлагали прибегнуть к кровопусканию, лечить наследника шалфеем и маковым молочком. А астрологи предлагали дождаться благоприятного расположения звезд, и гарантировали мальчику выздоровление.

Разочаровавшись, Конунг решил прибегнуть к помощи мудрецов со всех уголков Тронхейма. Весть была пущена стрелой от края до края подвластных Кнуту земель. Колонна жаждущих обрести почетное место подле короля не иссякала ни денно, ни нощно. Каждый целитель, шедший в форт, грезил о богатствах, коими счастливый отец вознаградит спасителя несчастного больного сына. Большую часть знахарей Кнут даже не подпускал к своему ребенку, услышав об их чудодейственных методах лечения. Те немногие, допущенные к принцу, тщетно старались исцелить странный недуг. Малыш уставал все больше день ото дня и чах на глазах. Вереница незнакомых лиц, сменяющих одним другое, приводила мальчика в стояние тревоги, но не за себя, а за отца. Малыш не мог не заметить, что король терял блеск надежды в глазах, каждый раз смотря в спину потерпевшему в очередной раз неудачу целителю. Янтарные глазенки - бусинки наполнялись слезами, различая боль отца, так тщательно скрытую от сына, по его мнению. Время утекало, точно вода в песок, а состояние Магнуса не улучшалось.

Мальчик продолжал чахнуть и худеть, с постели малыш не вставал, не было сил двигаться. Кнут не находил себе места от горя. Он сидел ночами у постели сына и молил богиню-мать Хельги о спасении или о научении, как помочь Магнусу.

Рассвет каждого дня конунг встречал в комнате сына, распахнув окна настежь. Солнечные лучи скользили по телу малыша, дарили силы, питали жизненными соками его больное тельце, но наступала ночь и хворь властвовала над чреслами Магнуса с удвоенной силой.

Мать – богиня осматривала Мидгард в поисках сильной ведуньи. Поиски её увенчались успехом, выцепив взглядом ветхую хижину в непроходимой глубине Железного леса. Это безлюдное и опасное место стало вечной обителью знахарки Сигне. Железный лес – очень неприятное для людей место. Непроходимые заслоны переплетенных ветвей, топкие болота, волшебные хищные твари. И это неполный перечень неприятностей, обещанных заблудшему в эти гиблые места путнику.

До того, как обречь себя на покой вдалеке от людских глаз, жила она за Третьим Кругом, в самой отдалённой части города в глубинеКостяных Залежей. Никто уже и не помнил, отчего те места получили такое жуткое название. Одни говорили, что своим названием окрестности обязаны полю погребений. Более того даже построенные в далёкие времена дома уже закладывались на могилах предков. Поселенцы тех мест верили, что тем самым снискали защиту своего жилья у высших сил, неподвластных человеку. Но жившие в Костяных Залежах слуги, чернорабочие и подмастерья считали, что достаточно только поглядеть на их тела без одежды как сразу становится ясно: кожа да кости, - поэтому народ и нарёк те места Костяными.

Знахарка помогала больным, не требуя оплаты взамен. Люди ценили её мастерство и горько плакали, услышав решение Сигне покинуть Линдхольм во имя служения богам в полном одиночестве.

Времени у Магнуса не оставалось, дыхание прерывалось, сердечко стучало, точно запыхавшийся птенчик бьется крылышками о стекло, мечтая найти спасение по ту сторону, но находящий лишь погибель. Хельги спустилась к Сигне сама, во сне, умоляя вылечить сына. Знахарка грезила, внимая солнечной богине. Очнувшись от прозревающего сна, старуха направилась прямиком в город, выбирая наикротчайшие тайные тропы. Мальчик не переживет и трех ночей. Промедление Сигне стоит малышу жизни.

Хельги следовала за знахаркой по пятам, охраняя и поддерживая в дороге. Сознание пожилой женщины было крепким, но телесная оболочка утратила былую мощь зрелости. Ноги старухи не выдерживали долгого перехода; превозмогая боль, Сигне спешила, молясь богам о спасении усталого детского сердечка. Кнут выслал навстречу ведунье эскорт с повозкой. Женщину встретили на окраине Железного леса и погнали коней к форту.

Сигне достигла Линдхольма вечером третьего дня, солнце садилось, отмеряя последний закат жизни Магнуса. Старуху с повозки посадили на руки двух могучих воинов и, не теряя драгоценного времени, понесли в палаты королевского сына. До полуночи оставалось менее часа.

Магнус лежал в кровати, раскинув руки, словно птица, собирающаяся в дальний полет. Душа рвалась прочь от изнемогающего болью тела. Глаза малыша закатились, поблескивая зловещей белизной. На синих детских губах выступила кровавая пена, Магнус забился в конвульсиях. Тело трясло, дух покидал свой телесный сосуд. Таким Сигне увидела королевского сына на границе миров между жизнью и смертью.

Конунг бросился в ноги престарелой ведунье, сложив руки в бессловесной мольбе.

-Я сделаю всё возможное, чтобы не светились печалью твои глаза, мой повелитель. Ради Солнца и Луны, во славу богов и Мирового древа! – голос Сигне был певучим и по-старчески дребезжащим. Жестом она попросила короля подняться. – Законы учтивости обязуют мне преклонить колени перед законным владыкой. Времени на церемонии уже не остается, вознесем мольбу богам.

Пока женщина говорила, Кнут оглядел посланную Хельги ведунью.

По правде сказать, конунг ожидал увидеть умудрённую жизненным опытом старуху с седыми волосами, в которых уже часто попадаются проплешины, сквозь которые становится видна пожелтевшая морщинистая почти прозрачная кожа. Его воображение рисовало сгорбленную бабку с выпавшими зубами: от таких разбегаются врассыпную маленькие мальчишки и кричат вслед: Ведьма!

Но к своему удивлению, Кнут увидел пожилую, но крепкую и сильную духом женщину. Конечно, годы уже брали своё, и кожа на лице уже покрывалась дорожками морщин, но волосы ещё не утратили рыжего цвета, и искры от пламени в очаге придавали им огненно-красный оттенок. Седина не вгрызлась еще в пряди ведуньи, отступив на время. Руки были малы, а ладони напоминали детские. Голос был слишком осипшим и низким для женщины её возраста, наверное, от чтения заклинаний долгими часами. Одета знахарка была в просторное чёрное платье до пят, из-под которого выглядывали босые ноги. В поясе платье было стянуто простым тонким ремешком, больше похожим на кусок верёвки. Руки были увешаны браслетами и кольцами, а на шее висел амулет тонной ручной работы.

Он был выполнен в виде раскидистого древа, от которого отходят в разные стороны бесчисленное множество корней. Бросив быстрый взгляд на амулет, конунгу показалось, что он перевёрнут. Дерево росло корнями вверх, а крона уходила в землю, навстречу солнцу и луне. В крону Мирового Древа, а это было именно его изображение, мастер поместил несколько десятков гранёных алмазов. В свете пламени казалось, что это роса, искрясь и переливаясь, капает с ветвей. Задавать какие-либо вопросы конунг не посчитал уместным, молчание между ним и женщиной затянулось. И вот целительница, заметив пристальный взгляд правителя, быстро заговорила.

- Вы достали всё, что я попросила? – знахарка подошла к детской кроватке и посмотрела на малыша. Сердце ведуньи сжалось от жалости к Магнусу. Хоть своих детей у ведуньи не было, но её суть есть женская суть.

Конунг хлопнул в ладоши и слуги внесли золотой поднос и небольшую чашку с водой.

- Вот всё, что нужно для обряда: свинец из кузницы на западе Линдхольма, взятый после заката, ячменный хлеб, штопальная игла и сосуд с водой из ручья, текущего с севера, - сказал конунг и, выходя из покоев, добавил: – Сделайте всё, что возможно для спасения нашего рода!

Ведунья опустила глаза и вздохнула: - Встаньте за пределами света и не произносите ни слова, чтобы не произошло.

Знахарка взяла хлеб и проткнула в нём небольшое отверстие штопальной иглой, затем она положила хлеб на сосуд с водой. Растопив свинец, Сигне начала выливать его через маленькое отверстие в воду. Её губы задвигались, читая заклинание, глаза закатились и в свете пламени казались пустыми глазницами мертвеца. Конунг замер от страха и неотрывно смотрел на ребёнка. Магнус заворочался и порывисто задышал. Выливая свинец, колдунья бормотала заговор.

Напугаю болезнь, напугаю хворь,

Шепну сюда и шепну отсюда,

Заклинаю наружу и заклинаю внутрь,

Молю о помощи погоду, призываю ветер.

Уходи болезнь на юг, уходи болезнь на восток,

Лети на север, лети на запад,

Схоронись в земле, сгинь в воде,

Останься в горах, пропади в песках.

Забейся в корень ольхи,

Впейся в ногу жеребца,

Вспыхни адским огнем,

Упади в текущий с севера ручей.

Пусть там умрет и пропадёт.

Замолчав Сигне, взглянула на застывший в чашке свинец и еле сдержала крик. В одну секунду весь ужас отразился на её лице. Лицо побледнело и вытянулось, глаза забегали из стороны в сторону, а из горла вырывались звуки не похожие ни на одно из наречий Мидгарда. Она упала на пол перед конунгом и застыла без движения.

Конунгу показалось, что знахарка не дышит. Кнут опустился на пол рядом с телом ведуньи, но дотронуться до неё не решился.

– Что будет с моим сыном? Он жив? – только это имело значение для замученного горем отца. Внутри конунга все похолодело от страха за жизнь Магнуса, за будущее Тронхейма. Взгляд отца скользнул по детской кровати. Магнус лежал на боку, закрыв глаза. Дыхание было ровным и глубоким. Конунг хотел верить, что малыш спит, видя чудесные сновидения.

Сигне пришла в себя и открыла глаза, но подняться с пола не могла. Силы оставили её, тело не слушалось, а ног знахарка не чувствовала вовсе.

Чуть шевеля языком, даже это причиняло Сигне нестерпимую боль, она произнесла: - Магнус проживет ещё год. Это не конец битвы за его жизнь, а только начало. Моих жизненных сил, переданных ему, хватит лишь на этот срок. Я отдала бы всю свою жизнь без остатка за наследника короля и сына солнечного света, но я на пороге смерти. Подобной жертвы боги не примут. Лучезарная богиня убережет свое дитя от рассвета и до заката. Ночами стеречь жизнь сына предстоит вам, мой король. Враг опасен. Сильная темная магия, я чувствую её запах. Этот запах не принадлежит ни одному из заклинаний Мидгарда. Что-то зловещее и древнее тянется к нити жизни вашего сына. Магнус отныне вверяется под покровительство богов. Да даруют они покой или исцеление!

Кнут не отличался грозным нравом, но весть о приближающейся кончине сына всколыхнула в мужчине таившейся в недрах души гнев. Год! Только год!

Конунг схватил чашу, принесенную для ритуала Сигне, и метнул в стену. Чаша ударилась о стену, оставив неглубокий след от удара и отлетела в сторону. Вода потекла по стене, и конунг обомлел…злость вскипала внутри, грозясь вырваться наружу в лице убийственной ярости. Жидкость приобрела алый цвет. Конунг смотрел на красную воду, стекающую вниз. Или то была уже не вода, то была кровь.

- Что это значит, ведьма! Говори, кто желает смерти моему сыну или ты заодно с предателями! – Конунг вскричал в безутешном отчаянии.

- Злость недруг мудрости! – голос ведуньи, словно пущенной стрелой прорезал мрак в комнате Магнуса. – Наследнику угрожает опасность. Сохрани свой разум ясным и чистым!

Сигне обрела силу голоса, но тело отказывалось её слушаться. Пожилая женщина продолжала лежать на полу, взирая на Кнута.

- Что эта тварь хочет от маленького ребенка? – голос Кнута стал спокойнее. Слова Сигне и её внутренняя мощь привели короля в чувство.

- Это не просто ребенок. Он был рожден от союза богини и человека. Каждая часть тела Магнуса имеет огромную ценность для заговоров и ритуалов. Каждый темный колдун мечтал бы получить его кровь. А из костей такого редкого дитя получаются отличные талисманы, вмещающие великую силу. А душа Магнуса бесценна и опасна в злонамеренных руках. Прими свою судьбу и судьбу сына как дар. Все, что нужно колдуну, лишить ребенка охранных сил и выпить его жизнь по капле. Но даже опытнейший маг не в состоянии творить подобное на расстоянии от жертвы. Кто-то отравляет твоего наследника, правитель. Ищи врагов в своём ближайшем окружении. Не гаси огонь в спальне ребёнка. Поставь свою кровать рядом с кроватью сына. Охраняй детский сон, во сне Магнус особенно уязвим. Солнечный свет матери не дарует защиту. И каждый день молись, проси оградить Магнуса от тайного врага, жаждущего его смерти.

Знахарка замолчала и закрыла глаза. Конунг видел, какие муки испытывает эта женщина. Она принесла в жертву часть своей жизни, Кнут должен был чем-то отплатить Сигне.

Крикнув слуг, конунг распорядился, чтобы ведунье отвели комнату, перенесли её на постель и ухаживали, как за важной персоной. Для себя же Кнут потребовал кровать и устроился на ней, дабы охранять сына до рассвета. Но уснуть после такого мужчина не смог. Он безотрывно смотрел на спящего наследника. Боясь моргнуть или отвести взгляд. Из угла, в котором лежала чаша с кровавой водой вновь раздался шепот. Тот самый зловещий звук. Король встал и подошел ближе, взяв в руки свечу. Мрак отступил. Шепот затих.

В алой луже на полу что-то темнело. Это был кусок свинца, принявший во время ритуала причудливую форму. Взяв фигурку в руки, он поднёс её к пламени очага, чтобы рассмотреть получше. Огонь вырвал из темноты образ похожий на летучую мышь, расправившую крылья. По спине мужчины пробежали мурашки. Летучая мышь разинула пасть, обнажая ряды острейших зубов. Хищный оскал…конунг сжал фигурку в ладони и ощутил резкую боль. Свинцовая мышь со звоном упала на пол, все так же победно улыбаясь. Конунг в свете очага разглядел на своей ладони две маленькие кровоточащие ранки от укуса. За окном опять раздалось хлопанье гигантских крыльев и смех. Недобрый знак!

Глава 3

Глава 3.

Кнут потерял покой. Конунг не мог смириться с приближающейся кончиной сына. Родители не должны хоронить своих детей. Король безутешно горевал по любимой жене и сын, так похожий на Хельги не может его покинуть. Кнут боялся.

Все мысли были обращены на поиск врагов и предателей. Всякий раз, ведя беседы со своими слугами, он подозревал всех и каждого. Отсутствие доверия сильно выматывало правителя.

С Магнусом рядом всегда находились пять воинов из личной стражи Кнута, проверенные в битвах. Охрана не выпускала наследника из вида ни на минуту, следуя за ним повсюду. Всеми хозяйственными вопросами занимались два человека, семейная пара. Они каждый день прибирали покои Магнуса, следили за порядком и чистотой. Кнут знал этих супругов с самого детства, знал их родителей. Честные достойные люди.

Учебные занятия с сыном король прекратил. Хотя занимался мальчик с большим желанием и усердием. А наставник приехал из храма Тора на священном острове Дорестад, специально к наследнику. Но свое решение король считал верным.

Рядом с Магнусом он оставил только Альму, кормилицу и впоследствии няню наследника. У Альмы тоже родился ребенок в ночь смерти королевы. Девочка по имени Анса. Молодая женщина выкормила Магнуса и Ансу, заботясь о малышах с одинаковой нежностью и заботой. Магнус очень привязался к кормилице и ее дочери, как к близким родственникам. Ну кто из этих людей мог быть врагом?

В равной степени кто угодно. Доверять конунг мог только себе и солнечному свету.

Конунг назначил большую награду за излечение наследника и обещал удвоить ее за помощь в поимке отравителя, забирающего жизненную энергию Магнуса. И с каждым днем король увеличивал вознаграждение.

Печаль повелителя росла и крепла с каждым днём. Сигне почти все время пребывала в забытьи. Редкими вечерами она открывала глаза и пела. О чем рассказывали эти песни неизвестно. К окну в ее комнату слетались птицы и недвижимо сидели будто внимая звукам голоса умирающей ведуньи. К моменту окончания зачарованной песни птицы кружили над замком плотным кольцом и кричали на разные голоса. После этого таинственного действия пернатые гости исчезали, а в окрестностях замка не встречали птиц еще несколько дней. По прошествии которых все в природе возвращалось на свои места, как и не было ничего.

Служанки ухаживали за спасительницей Магнуса, но поговорить со знахаркой конунг не мог. Мужчина подозревал, что Сигне уже не очнется. Женщина перестала есть и пить полгода назад, невозможно представить, чем питались ее тело и дух. Время, подаренное Магнусу истекало. Год подходил к концу. Он был ознаменован волнениями, печалями и поисками. Безрезультатными поисками спасения и излечения. Ни к чему не приведшими. Конунг отчаялся.

Конунг Кнут Могучий восседал в тронном зале, беседуя с посламиГокстада, соседствующих с Тронхеймом земель. В лесах объявился оборотень и стал нападать на деревни. Сначала крестьяне пытались изловить его своими силами, но зверь жестоко отстаивал свое право на жизнь. Ни один отряд охотников не вернулся, а жители Гокстада не чувствовали себя в безопасности. Жертвы оборотня множились. Кнут обещал выслать на подмогу лучших воинов во главе с Видуром Доблестным. Дабы изловить монстра и убить за его преступления.

Даже болезнь сына не вырвет короля из круга вверенных ему неотложных дел.

Вдруг в зал вошла женщина в теплых меховых одеждах. С первого взгляда было трудно определить её возраст. Тело имело женственные формы, ещё не изуродованные временем, а лицо было сложно рассмотреть под мохнатой шапкой, сильно надвинутой на лоб. Конунг ясно разглядел лишь её пронзительные глаза, говорящие о великой мудрости… или о возносящем могуществе. Эти глаза за несколько минут рассмотрели всех присутствующих в зале и остановились на лице конунга. Глаза были темные, почти черные, словно две перезревшие вишни. Кнут с трудом выдержал столь пронзительный взгляд, хотя несколько раз появлялось желание опустить глаза.

За спиной женщины висела холщовая сумка, уже порядком опустевшая, должно быть в пути она провела ни один день. Конунг решил, что гостья прибыла в Тронхейм издалека, заметив толстый слой дорожной пыли, засохшей глины и чего-то ещё, хотя не пристало правителю разглядывать ноги подданных. Почему-то Кнут был уверен, что посетительница будет просить милости, божьего суда или подаяния. Да, скорее всего именно подаяния: сапоги путешественницы расходились по швам и были стянуты верёвками, а мех, уже местами истлевший, местами проеденный молью, скатался.

- Приветствую тебя повелитель земель Тронхейма, Кнут Могучий. Я пришла помочь тебе и твоему наследнику Магнусу. Просьбы о помощи принесли мне птицы на своих крыльях. Путь мой был долог. – Заговорила странница первой.

Кнут не придал особого смысла словам незнакомки. Он видел тысячи подобных странников, пытающих свою удачу. Но никто не сдержал своего слова и не избавил Магнуса от приближающейся смертельной участи. Только Хельги давала сыну силы. Днем посылая солнечные лучи, а ночью охраняя магией амулета.

- Говори всё, что знаешь мудрая странница. Я надеюсь, что тебя ниспослали боги на помощь исстрадавшемуся отцу, – с грустью в голосе попросил король.

Незнакомке не понравился ответ правителя. Она явно оскорбилась таким сомнением в голосе и недоверием к ее словам. Черные глаза сверкнули злобой, но мимолетно. Никто в зале не уловил этого.

- Я излечу наследника Тронхейма, клянусь огненными пустынями Мусспельхейма. Могу ли я рассчитывать на награду? – глаза незнакомки снова блеснули, а зубы сжались от злости и обиды, но никто этого опять не заметил. Все внимание и взгляды принадлежали королю.

- Я осыплю тебя золотом. Будет выполнено любое твоё желание. – оживился король. - Даже если ты пожелаешь владеть ожерельемБрисингов, я сниму его с шеи самой Фрейи!

В зале среди людей пронёсся шёпот, не предвещающий одобрения речам властителя. Как можно давать такие безрассудные обещания и гневить богов! Но Кнут не обратил на ропот внимания, его заботила лишь судьба наследника.

- Твои обещания повелитель услышаны прекрасной богиней Вар. Каждый раз, когда кто-то нарушает данную клятву, она плачет, испытывая сильнейшую боль. Да помогут тебе Фрейр, Ньёрд и Всемогущий ас! - сказав это, незнакомка удалилась, оставив правителя и его народ в сомнениях.

Чужестранка каждую ночь проводила в спальне Магнуса. Отец отказался оставлять сына наедине с очередной ведьмой, обещающей исцеление. Сколько их было! Кнут внимательно следил за тем, что будет происходить в комнате сына.

Никаких ритуалов гостья не проводила, заклинания не читала. Амулетов и священных предметов конунг не заметил. Незнакомка просто стояла у постели ребёнка без движения всю ночь. Словно статуя, безмолвная и холодная. Пугающая!

Кнуту казалось река времени замирала, звуки стихали, сердце билось медленнее, а дыхание усмирялось. Король чувствовал спокойствие и угрозу одновременно. Незнакомка внушала какой-то глубинный ужас и приятный трепет.

Вместе с королем и пугающей гостьей в комнате находилась Альма. Няня не могла оставить своего воспитанника без присмотра и помощи. Кормилица была встревожена и не могла это скрыть. Она не доверяла незнакомке. Ее материнское чутье обещало невзгоды, а может Альма просто знала то, о чем не могла рассказать. С восходом гостья уходила, и никто не видел ее в течение дня. Где пребывала она, было неведомо никому. Но с наступлением вечерних сумерек чужестранка снова возвращалась к постели Магнуса. А конунгу ничего не оставалось, как ждать и молиться богам.

Назначенный срок почти вышел. Оставалась одна ночь. Она ничем не отличалась от предыдущих…для конунга. Но не для Альмы. Кормилица захватила с собой иглу для вышивания. Еще ее бабушка рассказывала, что тайную суть человека можно увидеть сквозь железное ушко. И как бы искусно не была спрятана личина, враг объявит себя.

Незнакомка опять застыла над кроватью Магнуса в забвении и полусне, а Альма поднесла иголку к глазу. И взглянула в железное маленькое отверстие.

Чужестранку окружала тьма, плотной завесой. Ничего человеческого не проглядывало сквозь эту черноту. Мрак пульсировал и обвивался кольцами вокруг незнакомки и Магнуса. Амулет на груди мальчика пылал ярким светом, сражаясь с щупальцами тьмы. Но свет в бутылочке терял блеск, переходя в легкое мерцание…и вконец погас. Женщина наклонилась и забрала амулет себе, спрятав его в складках черной бездны своей доподлинной сущности.

По спине Альмы пробежал холод от увиденного. Руки затряслись. Иголка выпала из дрожащих пальцев. Раздалось легкое дребезжание металла. Странница не пошевелилась. Альма сидела в углу, боясь дышать. Ужас обуял кормилицу. Страх за Магнуса и за жизнь Ансы поселился в сердце. У девочки не было родственников кроме матери. Малышка не выживет, если с Альмой что-то случится.

Кнут не видел того, что происходило в эту решающую ночь. Он не спускал глаз со странной гостьи, но она не двигалась с места, точно монумент.

Наступил рассвет. Но в комнату не проникали больше живительные солнечные лучи. Мать и сын потеряли душевное единство. Их связь была разрушена и отравлена. Амулет с прахом Хельги навсегда пропал. Но и этого конунг пока не знал. Кнут радовался тому, что Магнус пережил срок, подаренный ему Сигне.

Странница разбудила наследника. Наклонилась над ним и что-то прошептала на ухо. В этот момент она коснулась шеи Магнуса, и на ее пальцах появилось несколько капель драгоценной крови. Чужестранка улыбнулась и быстрым движением слизнула их. И опять Кнут ничего не заметил. Альма смотрела на ведьму, не отрывая взгляда. От ее внимательного взора не укрылось это сомнительное действие. Что же делать?

Вдруг странница уставилась на кормилицу. Альма прочитала в ее глазах угрозу. Ведьма знает.

В этот момент Магнус закричал. Громко. Пронзительно, словно видит кошмар наяву. А может так оно и было. Или кошмар этого бедного ребенка только начинается…

Ведьма положила ладонь на лоб мальчику, и крик ужаса стих. Магнус открыл глаза и посмотрел на отца. Наследник сел на кровати и протянул к нему руки. Кнут подбежал к любимому сыну и заключил его в объятья.

Конунг замер. Рядом с сыном Кнут чувствовал себя самым счастливым человеком! Неужели получилось?! Сердце отца ликовало от радости! Конунг еле сдержал слезы, вдыхая запах детской макушки. Король уже не переживал, что Магнус немой. Теперь это кажется таким неважным.

Лавка в углу, на которой Альма проводила ночи рядом с воспитанником опустела. Женщина убегала, прочь из замка, унося с собой дочь. Куда угодно, только подальше от порождения мрака в обличии руки помощи.

Наступила минута расплаты. Между конунгом и незнакомкой повисла пауза.

И в этой тишине мальчик вдруг заговорил: - Папа, мне снился страшный сон. Солнце плакало кровавыми слезами. Выл волк. С неба раздавался призывный звук рога. Пламя жгло меня изнутри, а холод кусал снаружи.

Конунг обомлел. Сын не был немым. Это все наложенные на него узы и чары.

- Слово конунга тверже стали. Проси, что хочешь. – произнес Кнут. – Жизнь сына дороже любого богатства.

Женщина выжидающе смотрела на собеседника и молчала, а на её губах появилась довольная улыбка. Торжественная. Конунг и его сын были во власти незнакомки.

Пришло время платить по счетам.

- По исполнении Магнусом пятнадцати летты отдашь его в ученики йотуну Хримтурсу Фарбаути. Там он пробудет столько, сколько потребует судьба. Ты увидишь Магнуса, только если он сам решит вернуться домой. – безапелляционно проговорила спасительница.

Кнуту начало казаться, что перед ним не человек. Смутное пережитое раньше ощущение опасности ощущал он рядом с этой женщиной. Ранки на ладони от фигурки летучей мыши закровоточили вновь и запульсировали. Точно укус был свежим. Кем послана эта избавительница: хозяином небес Одином или властительницей преисподней Хель?

Заметив задумчивое молчание конунга, незнакомка продолжила говорить.

- Конунг не так давно стал вдовцом. Не гоже правителю управлять государством без мудрых женских советов. Я займу место в тронном зале по правую руку от великого государя. Магнусу я стану заботливой мачехой, королю стану любящей королевой, а народу мудрой правительницей.

Стоила ли жизнь одного ребенка пусть и королевских кровей жизней людей Тронхейма, а может и всего Мидгарда? Кнут в этом был уже не так уверен, как несколько минут назад.

Клятва не будет нарушена. Богиня Вар не будет проливать слезы из-за предателя, изменившего своему слову.

Чужестранка протянула одну руку королю, а вторую руку подала Магнусу и проговорила: - Время представить меня народу как новую госпожу и повелительницу. Возьми меня за руку и выведи из спальни как подобает любящему жениху. Кстати, имя моё ЭйвинГрид.

Выходя из комнаты, на губах Эйвин играла лукавая улыбка, когда как конунг пытался скрыть сильную печаль. Он взглянул на небо. Солнце заволокло тучами. Упали первые капли дождя. Сердце Кнута Могучего наполнялось грустью. Конунг предал память об умершей возлюбленной королеве. И теперь в его доме и постели будет командовать новая хозяйка.

Свадьба конунга – всегда важное событие. Но та поспешность, с которой люди готовили предстоящее празднество, не могла не вызывать сомнение в умах народа.

Люди не слепы и не глухи к тому, что творится вокруг. Ещё была свежа память о прежней госпоже Хельги Соль. Тоска об умершей королеве ядом растекалась по сердцам жителей Тронхейма. Не проходило и дня, чтоб люди не вспоминали мудрую и смелую Хельги.

Каждый вечер в домах Третьего круга, где жили купцы и ремесленники, складывались и передавались легенды о щедрости, доброте и великодушии безвременно почившей госпожи. Да, быстро конунг заменил одиночество вдовца на сладкие утехи с незнакомой странницей.

Женщина приворожила властителя и заставила короля на себе жениться под угрозой клятвопреступления. Но кто она? Кем были её родители? Доверия и уважения к будущей госпоже народ не питал. Неизвестность пугает не меньше, чем клацанье волчьих челюстей страшит серых зайчат. Чем обернется этот союз, знают только боги.

У кровати мертвой Сигне стояла женская фигура в черном плаще.

- Прощай, мама. В Хельгарде ты будешь переживать страх и ужас снова и снова! Надеюсь ты станешь бесплотной слугой Хель и будешь страдать до самого последнего дня этого мира!

Глава 4

Глава 4.

Восход осветил Монетную площадь, на которой, несмотря на ранний час, столпилось множество людей. Жители Линдхольма пришли на площадь ещё с вечера, надеясь занять хорошие места для обзора. Еще два дня назад начали прибывать ладьи почетных гостей. Пристань могла вместить не больше пяти сотен кораблей, и к вечеру дня, предшествующего свадьбе, свободных мест у причалов не осталось. Корабли поражали исполинскими размерами, точно стая драконов выбрала пристань Линдхольма своим временным обиталищем. Восходящее солнце озаряло их и приводило обитателей ладей в движение. Послы королей облачались в великолепные одежды, стражники начищали до блеска оружие, корабельщики драили палубы и готовили свои судна к возвращению домой.

Река Надёжасчиталась главным торговым путём и основным источником обогащения казны Линдхольма. По легенде в те времена, когда на месте столицы находилась небольшая деревня в тридцать домов, река начала высыхать, лишая жителей воды, а вместе с ней и жизни. Тогда Говорящий - с - Богамипосоветовал отдать в жертву речной богине самую красивую девушку. Богине стало скучно проводить день ото дня в полном одиночестве, и она решила перебраться в другое место, надеясь найти подругу – возвестил колдун. Жители предложили речке самой выбрать подружку из девушек, живущих в деревне. Выбор пал на молодую красавицуНанну, дочь самого колдуна. Однажды утром она пошла стирать рубашку отцу и пропала. Говорят, что кто-то из мальчишек видел в воде её колыхающиеся чёрные как смола волосы и слышал прощальный девичий звонкий смех.

Как знать, правда ли это, но с тех пор река перестала высыхать. Город разрастался, превратился в могучую столицу в несколько тысяч жителей, а страх в сердцах людей остался. Они боялись, что речной богине надоест Нанна, и она потребует новую девушку для увеселения.

Кто только не сходил на берег с причаливших судов и не приходил на Монетную площадь. Своим ростом в толпе выделялись вёльсунги, величавшие себя потомками Одина. Это племя считали кровожадным, и поэтому очень опасным. Искуснейшие воины, удостоенные звания берсерков, знали секреты боевой магии, помогающей на поле битвы. Вельсунги были одеты в кольчуги, как и подобает воинам. В руках каждый боец нёс щит, украшенный печатью волка. Волк считался для них священным животным, заслуживающим поклонения. Ведь Одина всегда сопровождает пара волков, охраняя и чтя своего хозяина.

Согласно мирному соглашению, заключенному еще с отцом Кнута Могучего, мечи, кинжалы и другое оружие вельсунгов были убраны в ножны, но время от времени чья-то рука нежно поглаживала рукоять, готовясь без промедления достать в случае опасности. В толпе все сторонились кровожадных воинов-великанов со звериным чутьем, и если бы можно было посмотреть на площадь с высоты птичьего полёта, было бы видно, как бушующее море собравшихся людей, точно волнами накатывает на вельсунгов, пытаясь их потеснить, и, разбиваясь об острова воинских щитов, откатывает назад.

Были среди приезжих и инглинги, величавшие своим отцом Фрейра, бога плодородия, мира и богатства. Как истинные противники войны, они никогда не носили с собой оружия, даже мимолётное касание холодной стали клинка, считалось недостойным прощения. Праздничной одеждой для Инглингов считались длинные платья до пят. Волосы заплетались в сотни тугих косичек и перехватывались на затылке нитью золотого плетения. На драгоценности и украшения Инглинги никогда не скупились, тем самым, чтя праотца Фрейра. Каждый был увешен блестящими камнями, пытаясь перещеголять своих сородичей в богатстве. Нетрудно догадаться, что вокруг Инглингов постоянно крутились воровские шайки в надежде лёгкой наживы. Оттуда же им было знать, что улов им сегодня не удастся. Племя Инглингов от рождения обладало молниеносной реакцией и развитой интуицией, что позволяло вычислить вора в толпе и схватить его за руку с поличным.

Но не все Инглинги должны были носить драгоценности, жрецам это было запрещено. Их можно было узнать по венку, сплетенному из яблоневых веток, увешанных листьями. Тоги жрецов украшал причудливый орнамент, состоящий из переплетения зелёных луговых трав и тугих колосьев, переливающийся на солнце. Культ поклонения Фрейру превыше всего чтил природу, которая в свою очередь наградила жрецов знанием языка животных и растений.

Чуть в отдалении появились посланцы другого многочисленного племени, гермионы. Они именовали своим прародителем Тюра, божества воинской доблести, установившего кодекс боевой чести. Их кровная вражда с вёльсунгами уходила своими истоками в глубины веков. Дети Тюра считали, что Один оттеснил на задний план истинного бога войны, а сам незаконно занял его престол, величая себя Вождём ратей. Гермионы держались в толпе отдельно от всех. На свадьбу конунга приехали лишь девять послов мира. Они держали в руках стяг с развевающимся знаменем, изображающим воина, разрывающего волчью пасть голыми руками. По верованиям Гермионов все волки и расплодившееся от них псы заслуживали позорной смерти. Как и положено воинам, одеты они были в кольчуги, начищенные до блеска, в руках держали луки, их излюбленное оружие.

Восемь послов окружили в кольцо верховного посла, закрывая его ото всех щитами. У главного представителя Гермионов не было правой рукидо локтя, но мужчина ничуть не стеснялся своей ущербности, а напротив гордился этим. Откуда людям грязных кровей, так величали Гермионы все остальные племена, знать, что только самые приближённые к Тюру удостаивались чести отрубить правую руку в знак вечной службы и почтения. Ведь сам бог лишился руки, заковывая в цепи своего самого злейшего врага, чудовищного волка Фенрира. Отрубленную руку верховные вожди везде носили с собой в деревянных футлярчиках, отделанных изнутри бархатом, как ценную реликвию. Эти амулеты позволяли держать связь с Тюром и творить богоугодные заклинания. К тому же отрубленные священные конечности не гнили и не разлагались, находясь в первозданном виде. На них продолжали расти волосы и ногти, что являлось для Гермионов доказательством истинности их веры в божественного покровителя.

Скёльдунгии ингеваны снарядили своих послов, снабдив отряды щедрыми подарками для короля Тронхейма и его невесты.

Были в такой разношерстной толпе и представители других рас: великаны, альвы и Цверги. Люди сторонились их в страхе перед неизвестным. Простой люд пугался всего, что исходило от волшебных народов, начиная от внешнего вида и заканчивая их манерой двигаться и разговаривать. Мирный договор между людьми, альвами, цвергами и великанами не был подписан, но и война пока не входила в их планы.

Монетная площадь не могла вместить всех желающих, и многим людям пришлось залезать на крыши близлежащих домов. Все выжидающе смотрели на помост, выстроенный за два дня по приказу правителя. На возвышении стояли два золотых трона разной вышины. Это были венчальные кресла. Одно было приготовлено для конунга Кнута Могучего, другое – для его новой супруги. Вдруг над толпой раздался звук рога, предвещающий появление правителя и его свиты. Первым на помост взошёл сам конунг. Народ радостно закричал, в толпе засвистели, приветствуя государя. На Кнуте был надет добротный меховой плащ, под которым ясно угадывался камзол, расшитый драгоценными камнями. Штаны плотно сидели, обтягивая могучие ноги. Сапоги были сделаны из редкой белой кожи. Голову венчал тонкий серебряный обруч, в центре которого переливался всеми цветами радуги крупный рубин. Правая рука конунга крепко сжимала меч, в левой же находился тонкий хлыст, ведь Тронхейм славился превосходными жеребцами.

Поклонившись своему народу, Кнут опустился на золотой трон. Вслед за государем на помост взошли его приближённые. По правую руку чуть позади трона встал глава воинской стражи Видур Доблестный. Он считался искуснейшим воином, и служить под его началом считалось великой честью. Королевский военачальник прошел путь от простого солдата до управления многочисленным войском. Видур получил свое прозвище за отвагу в кровопролитных битвах и заслужил право находиться рядом с конунгом на свадебном обряде. За левым плечом правителя своё место занял мудрый советник Свейгдир. Почётный караул стражи построился в две колонны по бокам от венчальных кресел. Вперёд вышел верховный жрец храма на острове Дорестад, служитель культа Тора. Именно ему выпала великая честь освятить союз конунга Кнута и девы Эйвин. По такому случаю одет жрец был в просторную разноцветную тогу. Огненно-красный цвет на ней искусно сочетался с синим и жёлтым цветами. Черная, точно сажа, борода была заплетена в десятки мелких косичек. Волосы были аккуратно подстрижены и зачёсаны назад. На тоге поблёскивал серебряный амулет, изображающий молот Тора. Жрец поднял обе руки вверх, призывая толпу к молчанию. Наконец гул в толпе стих, и воцарилась тишина.

- Жители Тронхейма, гости и посланники мира, - тут жрец сделал паузу, всем своим видом показывая важность события, - этот день отмечен радостью в наших сердцах. Достопочтенный конунг Кнут Могучий, сын доблестного ярла Герстадаваля, внук почтенного Эвана Справедливого, потомок бесстрашного Тора – Защитника, избрал супругу, дабы она разделила с ним любовь и заботу о его народе. Склоните головы в знак почтения будущей госпоже.

Толпа беспрекословно подчинилась, только вёльсунги стояли, гордо подняв головы. Их вера запрещала выказывать какое-либо почтение женщинам. По команде старшины они одновременно ударили мечами по щитам, заменяя тем самым поклон.

На помост, мягко ступая, взошла невеста. Люди ахнули: как же она была хороша! Белое лёгкое платье, сшитое специально для госпожи, оттеняло загорелую кожу. Тонкую талию подчёркивала золотая цепочка, заменяющая пояс. Низ платья был сшит из нескольких слоёв шелка так, что юбка выглядела пышной и невесомой. Длинные вьющиеся волосы были распущены, и ветер колыхал их, словно волны. На голове был надет тонкий золотой обруч с изумрудом в центре. Драгоценный камень отлично гармонировал с зелёными глазами. Сапожки специально для свадебной церемонии были выделаны из мягкой коричневой кожи и были увиты ремешками, так что нога казалась грациозной и тонкой, как у молодой лани. Эйвин помахала толпе рукой и села на трон.

Не так уж она и дурна, подумал про себя Кнут, может быть наш брак будет полезным и удачным. Но тут же спохватился от таких неожиданных мыслей. Что я говорю, Хельги навсегда заняла место в моем сердце, и нет там места другим женщинам. Кнут, как смог, улыбнулся Эйвин, и свадебный обряд начался.

Жрец нараспев стал произносить слова молитвы, в которой он просил позволения у богини Фригг, покровительницы брака, соединить узами Кнута и Эйвин. В своих словах не забыл он обратиться к богине клятв и верности Вар, прося освятить новобрачных. Слуги внесли два спелых яблока на золотом подносе.

- Пусть совместная жизнь ваша будет долгой, вкусите яблок, как делают это боги, желая быть вечно молодыми.

Конунг взял большое красное яблоко первым и надкусил, затем то же самое сделала Эйвин.

- Пусть совместная жизнь ваша будет долгой! – закричала толпа.

- Дабы супруга принесла конунгу наследников, нужно надеть ей на шею жемчужное ожерелье, - продолжал жрец.

Кнут подошёл к венчальному креслу Эйвин и подал руку, помогая встать. Взяв с подноса ожерелье, он осторожно надел его на шею невесты. Приблизившись вплотную, Кнут вдохнул чудесный запах её волос. Как приятно, даже голова закружилась, подумал он. Аромат ванили и яблоневого цвета.

- Наследника! – кричала толпа.

- Поднесите госпоже стакан молока, чтобы ребёнок не знал голода, – продолжал свою речь жрец.

Слуги вынесли стакан тёплого парного молока и, опустив голову в знак почтения, протянули поднос. Эйвин взяла стакан и быстро его осушила.

- Доверяет ли конунг своей госпоже ключи от всех покоев замка? – Обратился жрец к Кнуту.

- Доверяю полностью и всецело. – Конунг подошёл к Эйвин и повесил ей на пояс связку ключей. – Мой дом – твой дом.

- Внесите молот для освящения брачного союза.

Жрец поднял принесённый молот с резной украшенной драгоценными камнями рукоятью и положил его на колени поочерёдно сначала конунгу, затем его невесте.

- Ваш союз, скреплённый рукою Тора, отныне неразрушим и свят. Конунг Кнут Могучий, подойди и поцелуй жену свою достойную Эйвин.

В знак почтения богам приносим в жертву козла, надеясь на плодородный год. Два воина втянули упирающееся животное на помост. Козел явно не был согласен с мнением жрецов, обменять его жизнь на богатый урожай.

Жрец достал из складок тоги жертвенный кинжал и перерезал глотку козлу. Кровь брызнула на алтарь. Жрец опустился на колени, точными движениями вырезал теплое пульсирующее сердце умирающего животного, тотчас толпа преклонила колени и замолчала. В толпе раздался пронзительный детский плач. Возможно, детский взор не выдержал вида крови, но потом люди будут говорить, что боги устами ребенка пытались предостеречь короля от надвигающейся опасности, но тщетно.

- Позволь, супруга, исполнить любое твоё желание. - Молвил Кнут, беря Эйвин за руку, как того требовал обычай.

- Подари мне голову ведьмы, наславшей проклятье на твоего сына Магнуса. – Над площадью повисло мрачное молчание. Народ недоумевал: ведь пришли они на свадьбу, а не на казнь. Зачем гневить богов, омрачая священный день убийством?

- Как вычислить виновника, чтобы он понёс заслуженное наказание? – голос конунга не выдавал беспокойства, царившего в душе. – Я годы пытаюсь найти злодея.

- Посмотри, что нашла я на полу рядом с кроватью наследника. Это заговоренная игла. Ведьма скрывалась под личиной няни и кормилицы. Втерлась в доверие и творила свою черную магию безнаказанно. Подари мне, муж мой, голову Альмы! – попросила Эйвин. – Враг твоего сына должен понести наказание! А вдруг ведьма нападет снова.

Слова новобрачной тронули сердце конунга сомнением. Он не подозревал Альму. Женщина любила Магнуса, как собственного сына. Как он мог так просчитаться?

- Обвинения твои бездоказательны! – возразил Кнут.

- А где Альма сейчас, король мой? Зачем честной женщине убегать из форта в ночи с маленьким ребенком, бросив все? Разве любящая как мать не должна разделить счастье спасения наследника Тронхейма?! – продолжала Эйвин.

Разговор этот не был слышен пришедшей на торжество толпе, но по замешательству на лице короля было понятно, происходит что-то странное.

Убийство, как подарок на свадьбу? Разве с подобной жестокости начинается брачный союз?

По спине пробежал холод, и загудело в ушах от напряжения. Слух уловил едва различимый голос: «Ты приблизил свою кончину, правитель. Берегись!».

Король взглянул на небо, ища помощи от Хельги. Солнце спряталось за тучами, скорбя по участи ни в чем не повинной Альмы. На землю упали первые капли. Начинался дождь. Народ бросился с площади в поисках укрытия от непогоды, послы поспешили к причаленным кораблям, их ждали дома.

Только альвы остались на площади, наслаждаясь струящимися по лицу потоками небесных вод. С помоста текли ручьи, окрашенные кровью жертвенного козла, но разум альвов и их цепкий ум сложно было обмануть. Они видели, что вся площадь залита алой водой, точно стоишь по щиколотку в крови. Дождь тоже приобрел красный оттенок. Один из послов Альвхейма печально произнес:

- Истинный облик прекрасной супруги изъеден червями, а от запаха тлена невыносимо смердит.

Альвы синхронно приложили одну руку ладонью к сердцу, а вторую ко лбу, раскрывая ладонь. Это был знак скорби и печали.

Глава 5

Глава 5.

Ход времени быстротечен, неуловим и непреклонен. Пролетающие мимо дни, недели, м