Читать онлайн Эхо пяти голосов бесплатно

The echo

Of five

voices

Юг Форс

Король Альдрик лежал на постели с закрытыми глазами, словно пытаясь укрыться от мира в темноте собственных век. Его голое сильное тело до пояса прикрывала шкура огромной гиены – жёсткая, с редкими клочьями шерсти, добытая в юности во время опасной охоты. Грудь и плечи короля покрывали старые шрамы – следы битв, заговоров и покушений. Они переплетались в причудливый узор, словно карта его жизни: каждый рубец – напоминание о цене власти.

Дыхание восстанавливалось медленно, неровно, а капли пота выступали на лбу и груди, блестели в неровном свете свечей. В комнате, вокруг большой деревянной кровати, их горело множество – пламя подрагивало, отбрасывая танцующие тени на каменные стены. Некоторые уже потухли, оставив после себя лишь лужицы воска и горький запах гари. Из открытого окна в королевскую комнату дул свежий летний ветер, донося с собой пряный аромат цветущих трав, запах моря и далёкий, протяжный вой гиен – то ли настоящих, то ли призраков его тревожных мыслей.

– Ты снова думаешь, любовь моя. – Мягким голосом, с полуулыбкой, произнесла Ирина, допивая вино из серебряного кубка. Несколько капель упало на её обнажённую грудь, заблестели, как маленькие звёзды. – И, готова поспорить, не обо мне.

Альдрик открыл глаза – они были тёмными, глубокими, полными невысказанных тревог. Он повернул голову к женщине, и в его взгляде отразилась вся тяжесть короны, которую он носил.

– Именно что о тебе и дочери. – С тяжёлым выдохом ответил он. – И о том, как защитить вас. Как уберечь от тех, кто только и ждёт моего промаха.

– Почему ты опять об этом думаешь? – Ирина приподнялась на локте, её тёмные волосы рассыпались по плечам. – Никто тебя не хочет свергнуть, любимый. Не было даже предпосылок…

– Потому что я чувствую это, – перебил он, и в голосе прозвучала сталь. – Гиена не ревёт – она ждёт. И они ждут, когда я ошибусь. Власть – не корона, а ловушка. Кто верит, что держит её, уже в капкане.

Ирина задумчиво посмотрела на него. В её глазах мелькнула тень понимания – она знала эту его черту: способность видеть угрозы там, где другие видели лишь спокойствие. Она легла обратно рядом с ним, прижалась тёплым боком к его плечу. Альдрик обнял её и крепко прижал к себе, словно ища в её близости опору.

– У нас хорошие отношения с Западом, – хитро сказала она, медленно проведя ладонью по его груди вниз, под шкуру гиены, и задержала руку на бедре. – Если надо, я их улучшу. Может, время собрать союзников?

– Мираэль мудра, – задумчиво произнёс Альдрик, глядя в потолок, где тени от пламени свечей складывались в причудливые узоры. – Она знает, что корона тяжела не золотом, а судьбами тех, кто верит в тебя. Сколько людей пойдёт за мной с искренним желанием и верой? И не вонзит мне нож в спину при первом же шансе?

– Не изводи себя и не злись, мой король, – тихо сказала Ирина, опуская руку ему между ног. Её голос стал мягче, почти шёпотом. – Не сейчас, прошу тебя. – Она поцеловала его в плечо, и в этом поцелуе было столько нежности, что сердце короля дрогнуло. – Мы так редко остаёмся наедине… Я хочу запомнить этот момент и насладиться тобой.

От его горячего поцелуя по её телу пробежала дрожь. Губы Альдрика нашли её губы – жадно, отчаянно, как будто он пытался утолить жажду, копившуюся годами. Его руки ласкали плечи и шею, пальцы запутались в её волосах. А она покрывала его тело поцелуями, опускаясь ниже и ниже, оставляя на шрамах едва ощутимые прикосновения, словно исцеляя старые раны.

Альдрик никогда не мог устоять перед ней. И не потому, что она обладала талантами соблазнения и внушения – хотя и это было правдой. Он искренне, всей душой любил её: её ум, её смелость, способность видеть в нём не только короля, но и человека. Любил так же сильно, как их дочь Лику, зачатую вне брака, но ставшую самым дорогим сокровищем его жизни.

Когда Лика появилась на свет, он стал самым счастливым человеком на свете. И тогда, впервые, испытал настоящий ужас. Альдрик ясно осознал: у него могут отобрать власть и завладеть троном – как когда‑то сделал он сам. И никого из них не пощадят. В тот миг он поклялся себе, что сделает всё, чтобы защитить свою семью, даже если для этого придётся стать ещё более жестоким, ещё более осторожным, ещё более одиноким.

Он застонал и отдался своей возлюбленной, позволяя себе на мгновение забыть обо всех угрозах, о войске, о заговорах, о вое гиен за окном. В её объятиях он был не королём – а просто мужчиной, который любит и любим. И этого мгновения ему хватило, чтобы снова набраться сил для борьбы с тенями, поджидающими за порогом его спальни.

Запад Прегар

Она сидела лицом к окну в своей опочивальне – в лучах закатного солнца, пробивавшихся сквозь витражные стёкла, пылинки кружились, словно золотые искры. Поза Мираэль была безупречна: высоко поднятая голова, прямая спина, руки сложены на коленях – воплощение королевского достоинства. Но внутри всё сжималось от усталости и раздражения.

Слева от её ног, уютно свернувшись, лежала пума цвета сухого песка – её любимица, подаренная племенами восточных степей. Животное тихо урчало, время от времени поднимая янтарные глаза на королеву, будто чувствуя её напряжение.

За спиной стоял Карим. Его обычно спокойное лицо сейчас было красным, напряжённым от долгих и упорных речей. Виски пронзила резкая боль, и Мираэль невольно сжала челюсть, стараясь не выдать своих эмоций.

– Дорогая, я понимаю твои желания, но это твой долг, – голос дяди звучал мягко, но настойчиво. – Я хочу, чтобы ты приняла их с честью, только и всего. Я не прошу завтра же объявлять помолвку!

«Боги… Как мне это осточертело», – подумала Мираэль, едва сдерживая вздох. Она уже не раз слышала эти слова от Карима и хорошо знала: спорами и криками ничего не добиться. Нужен либо компромисс, либо вынужденное согласие. Но она не желала, чтобы ею управляли, – и никогда не давала на это надежд никому.

– Нам нужны союзники и друзья, – продолжал Карим, расхаживая по комнате. Его сапоги глухо стучали. – А такой муж, как Альпон, даст тебе крепких, здоровых наследников и честное, сильное войско. Это укрепит и возвысит наше государство!

Мираэль закрыла глаза, пытаясь унять нарастающую головную боль. Больше всего на свете она не хотела думать о замужестве – и тем более о потомстве. Эти разговоры всегда пробуждали в ней странное чувство протеста: будто её, королеву, рассматривают не как личность, а как сосуд для продолжения рода.

В окне виднелся дворцовый сад – розы, которые посадила её мать, уже отцвели, оставив лишь колючие стебли. «Как символично», – мелькнуло в голове.

– Я приму короля Севера с достоинством, можешь не переживать, дядя, – ответила она спокойным, ровным голосом, не открывая глаз. – Со всеми обычаями, как полагается королям. Но ты поддержишь любое моё решение и перестанешь на меня давить. Я сама решу, с кем мне возлечь и когда понести дитя.

Карим тяжело вздохнул, подошёл ближе и положил руку ей на плечо. Его пальцы слегка дрожали – Мираэль это почувствовала даже сквозь ткань платья.

– Чем быстрее, тем лучше… – выдохнул он. – Ты такая же упёртая, как твоя мать, девочка моя. – В его голосе вдруг прозвучала непривычная теплота. – Несмотря на то, что ты пренебрегаешь правилами и обычаями, она бы гордилась тобой и твоей волей.

Он помолчал, глядя куда‑то вдаль, за окно, где последние лучи солнца окрашивали облака в пурпурные тона.

– Я дам распоряжение для приёма гостей, – добавил он уже спокойнее.

Наклонившись, Карим поцеловал Мираэль в макушку – так, как делал это в её детстве, когда хотел подбодрить. Затем тихо вышел из комнаты, осторожно притворив за собой дверь.

– Королева, Вам что‑нибудь нужно? – раздался на пороге голос одной из служанок.

Пума у ног королевы приподняла голову и глухо зарычала, будто предупреждая: «Не подходи».

– Оставьте меня, – негромко, но твёрдо произнесла Мираэль. – И никого не пускайте.

Как только дверь закрылась, она медленно поднялась, подошла к кровати и опустилась на край. Пума тут же вскочила и потрусила за ней, улеглась рядом, уткнувшись носом в её колено.

Мираэль легла, накрыла голову мягкой подушкой, – и на мгновение позволила себе расслабиться. Напряжение дня, слова дяди, тяжесть короны – всё это давило, словно каменная плита.

– Мама… – прошептала она едва слышно, так, будто женщина могла услышать её из далёких небесных чертогов. – Мне сейчас так тебя не хватает…

Пума тихо заурчала, придвинулась ближе, и в этом простом, животном тепле Мираэль нашла то, чего так не хватало: ощущение, что она не одна. Что где‑то в этом мире есть существа, которые любят её просто так – не за титул, не за долг, а за то, кто она есть на самом деле. Мираэль подумала о Нелл и задремала.

Север Айвос

Элеонора сидела в тесной каюте, прижимая к себе младшего сына Яроса, и в который раз молила всех известных ей богов – и даже парочку неизвестных, на всякий случай, – чтобы это бесконечное плавание поскорее закончилось.

На протяжении всего путешествия Яроса постоянно тошнило. Он почти ничего не ел (хотя повара изощрялись, как могли – то рыбный пудинг в виде дельфина подадут, то желе с морскими звёздами), плохо спал, плакал и без устали просился домой.

– Мама, а если корабль утонет? – спрашивал он в десятый раз за день.

– Тогда мы просто пересядем на другой, – терпеливо отвечала Элеонора.

– А если на нас нападут пираты?

– Твой папа их напугает одним своим видом.

– А если…

– Яр, – мягко прервала его королева, – давай лучше посмотрим в иллюминатор. Видишь ту большую волну? Она похожа на бегемота, который решил поплавать!

Ярос на мгновение отвлёкся, разглядывая волну, но тут же его лицо снова исказилось:

– Мамочка, мне опять плохо…

Когда он, наконец, уснул беспокойным сном, Элеонора аккуратно поправила выбившуюся прядь его волос и бесшумно вышла на палубу.

Свежий западный ветер с силой ударил ей в лицо, растрепав локоны, выбившиеся из причёски. Королева глубоко вдохнула солёный морской воздух – после душной каюты он казался божественным нектаром.

У правого борта стояли её муж и старший сын. Элеонора подошла к ним, стараясь не споткнуться о канаты, разбросанные по палубе.

– Родная, как Яр? – спросил король Озберт, обнимая жену за плечи. Его борода, обычно аккуратно подстриженная, за время плавания слегка отросла и теперь напоминала куст морского шиповника.

– Он уснул. Надеюсь, проспит до нашего прибытия, иначе настанет твоя очередь приглядывать за ним, – с улыбкой ответила Элеонора.

Озберт громко рассмеялся, отчего несколько чаек, круживших над кораблём, испуганно взметнулись ввысь:

– В таком случае, я готов немедленно причалить к берегу!

Он обнял жену вновь и обратился к сыну:

– Альпон, надеюсь, Мираэль такая же сильная и властная женщина, как моя Элеонора. Уж она никому спуску не даст.

Элеонора прижалась щекой к меху на его дублете, улыбнулась и посмотрела на сына. Альпон почти догнал в росте Озберта – в свои 20 лет он был так же широк в плечах, но совсем юн, несмотря на всю серьёзность выражения лица. В глазах читалась какая‑то внутренняя борьба: то ли он наследник престола, то ли мальчишка, мечтающий о приключениях.

– Отец, я горжусь вами обоими и не сомневаюсь в вашей мудрости, которая, несомненно, разрешит мне выбрать жену самому, – произнёс Альпон с преувеличенной дипломатичностью.

Озберт снова расхохотался так заразительно, что даже суровый капитан на мостике улыбнулся в усы. От смеха король затрясся всем телом, и Элеоноре пришлось слегка отодвинуться.

– Сын, твой дипломатический тон каждый раз меня веселит! – отсмеявшись, произнёс Озберт. – Элен, не пора ли нам всем переодеться? Становится жарко – мы скоро причалим. – С этими словами он поцеловал жену в губы и направился к трапу, ведущему вниз, громко крикнув на ходу: – Яроса я беру на себя!

Элеонора с тёплой улыбкой проводила мужа взглядом, потом перевела его на сына.

– Альпон, никто тебя не заставит жениться против воли, – тихо сказала она.

– Знаю, мама, – на лице Альпона появились складки между бровей. – Но стоит ли мне вообще жениться? Есть Кесс и Ярос – династия продолжится. А я… Я буду плохим мужем. Меч – вот моя жена. Верная, надёжная и не требующая от меня светских бесед о вышивании.

Элеонора не смогла сдержать смешка:

– О, значит, ты боишься не сражений, а разговоров о вышивке? Это меняет дело!

– Мама, я серьёзно, – слегка покраснел Альпон.

– Послушай меня внимательно, – Элеонора взяла лицо сына в свои ладони и заглянула в его глаза – такие же серые, как у отца. – У тебя есть мечты, решительность, сила и ум. С их помощью ты добьёшься всего, чего захочешь. Но скажи мне: кто тебя обнимет, прижмёт к себе в минуты усталости? Кто согреет и поцелует в горе? С кем ты разделишь счастье и радость? Кто будет поддержкой, когда силы на исходе? Кто даст тебе их на новые подвиги? – Она крепко обняла сына. – Я желаю тебе познать любовь и нежность, ощутить их внутри себя и подарить своей возлюбленной, мой дорогой. Чтобы ты знал: рядом есть тот, кто верит в тебя больше, чем ты сам.

Альпон прижал мать к себе, уткнувшись носом в её плечо:

– У меня есть ты, мама.

– Я не буду вечна, дорогой, – мягко сказала Элеонора, слегка отстраняясь. – Иди, переоденься в парадное и найди сестру. Скорее всего, она снова с бардом или пишет стихи в каком‑нибудь укромном углу корабля. Передай ей, что если она не наденет платье, то я выдам её замуж за неотесанного моряка с этой палубы – вон за того, с татуировкой осьминога на руке. Он как раз смотрит на нас с любопытством.

Альпон не смог сдержать улыбки, представив сестру в объятиях могучего моряка с и то, как Кесс дает ему в нос:

– Думаю, это заставит её немедленно переодеться.

Они разошлись в разные стороны. Элеонора проводила сына взглядом, любуясь его ровной походкой и прямой спиной.

Впереди показался Валдепорт – морской порт Прегара, защищённый двумя скалистыми мысами, словно гигантскими руками, оберегающими гавань. Корабли покачивались на волнах, чайки кружили над мачтами.

«– Интересно, какая она, эта Мираэль?» – подумала Элеонора, поправляя причёску.

Она глубоко вдохнула и расправила плечи. Королева Севера готова была встретить новую главу их путешествия с достоинством и улыбкой – хотя где‑то в глубине души всё ещё переживала за спящего Яроса и сомневающегося Альпона.

Запад Прегар

Всё было готово к приёму гостей из Айвоса – кроме самой Мираэль. Головная боль за ночь утихла, оставив после себя лишь лёгкую тяжесть в висках, но мысли разбегались, словно испуганные птицы, и не давали ей покоя. В груди поселилось странное ощущение тревоги – будто надвигалась буря, которую пока скрывали пушистые белые облака.

С самого утра вокруг королевы суетились служанки: их лёгкие шаги эхом отдавались в просторной опочивальне, а шёпоты сливались в монотонный гул. Её искупали в горячей купели, наполненной ароматными травами – лавандой, розмарином и лепестками жасмина. Тёплая вода мягко обволакивала тело, а служанки бережно натирали оливковую кожу маслами с запахом миндаля и сандала.

Потом пришла очередь причёски: ловкие пальцы заплетали тёмные локоны в сложную косу, украшая её мелкими жемчужинами. Наряды сменяли друг друга – шёлковые платья всех оттенков синего, лилового и изумрудного, расшитые золотыми и серебряными узорами. Украшения перебирались одно за другим: серьги с аквамаринами, колье с аметистами, кольца с лунными камнями.

Но Мираэль хотела только одного – покоя. Покоя вокруг и в голове. Чтобы затихли голоса, остановились руки, занятые её обликом, и чтобы можно было просто вдохнуть полной грудью, не думая о том, какой должна быть королева в этот день.

У неё было много служанок, но с одной она сблизилась полгода назад. Её звали Нелл – девушка с живыми карими глазами и улыбкой, которая умела растопить даже самый тяжёлый настрой. Она всегда чувствовала настроения королевы и знала, как её подбодрить: то шуткой, то тихим словом, то просто молчанием, которое было дороже любых речей.

– Дамы, прошу оставить меня, – после долгого молчания подала голос Мираэль, её голос прозвучал чуть хрипло, будто она долго молчала. – Нелл, останься.

Все замерли, отложили свои дела и, склонив головы в почтительном поклоне, бесшумно удалились.

Как только дверь в комнату закрылась, Нелл подошла к столику у окна, на котором стоял кувшин с рубиновым вином. Она налила напиток в два кубка, и тот заиграл в свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь лёгкие занавески.

– Нас когда‑нибудь уличат в слишком частых уединениях, – с улыбкой проговорила Нелл, протягивая один кубок королеве.

– Не беспокойся об этом, – Мираэль откинулась на спинку резного кресла, инкрустированного перламутром. – Мне надо собрать все мысли воедино. После головной боли я словно в тумане.

– Почему ты вчера меня не позвала? – Нелл присела на соседнее кресло, её простое льняное платье мягко шелестело. – Я бы облегчила твои муки.

– Вчера у меня снова был разговор с Каримом, – вздохнула Мираэль, беря кубок. – Я не хотела спорить, не было сил на это.

– И что ты сказала? – Нелл наклонила голову, внимательно глядя на подругу.

– Что приму гостей, и они останутся на столько, сколько потребуется, – медленно произнесла королева. – А он не будет на меня давить и подгонять ни в чём. – Она подняла взгляд и посмотрела в глаза Нелл. – Я не собираюсь замуж, Нелл. Но нам надо укрепиться.

– Для чего? – удивилась служанка. – Никто не нападает, войны нет. И у тебя есть договор с Форсом.

– Альдрик не развивает морской флот, – пояснила Мираэль. – Он боится неизвестного в морских глубинах, а ещё – что его сместят. Его мысли заняты удержанием власти, а не развитием. Он цепляется за старые порядки, потому что они дают ему опору.

– Союзы государств без браков не укрепляются? – Нелл сощурила глаза и внимательно посмотрела на королеву.

– Таковы обычаи, которые я тоже недолюбливаю, – призналась Мираэль. – Скорее, не принимаю. Но я королева, и мой долг – следовать им. Мне нужно принять Озберта, выслушать его предложения, показать гостеприимство. Но это не значит, что я соглашусь.

– Какой прок быть королевой и не иметь власти изменять законы? – Нелл подошла к окну, её тень упала на пол. За стеклом расстилался дворцовый сад – клумбы с пионами, фонтаны, дорожки, выложенные мозаикой.– Я не ревную, если что. Просто не понимаю этих правил, которые почему‑то считаются нерушимыми.

Мираэль отпила вина, поставила бокал на пол, встала и подошла к Нелл со спины. Лёгким движением она обняла подругу за талию и прошептала на ухо:

– Не ревнуешь, значит?

– Ни капельки, – улыбнулась Нелл, поворачиваясь к королеве. – Можешь считать меня глупой необразованной девкой, но меня раздражают многие устои и законы. И я не понимаю, почему все им подчиняются, когда сами этого не хотят. Ведь можно всё изменить!

Их взгляды встретились.

Королева ласково сжала плечи подруги и тихо сказала:

– Возможно, однажды мы, что‑то изменим. Но сначала нужно понять, как сделать так, чтобы перемены не принесли хаоса.

– Тогда начнём с малого, – предложила Нелл. – Например, с того, что сегодня ты наденешь то платье, которое нравится тебе, а не то, что выбрал Карим.

Мираэль рассмеялась – впервые за долгое время искренне и свободно.

– Договорились, – сказала она. Взгляд скользнул на скулы подруги, потом на шею. – Мои мысли и так разбегались, а сейчас и подавно. – Проговорила Мираэль и их губы прижались друг к другу.

– Это новые масла из купели дурманят меня или твои чары? – прошептала служанка.

Мираэль не ответила. Подхватив Нелл на руки, она быстро опрокинула ее на кровать и легла сверху, покрывая поцелуями шею и ключицы, опускаясь к вырезу на груди. Руки скользнули под платье, по бедрам, стягивая нижнее белье.

Нелл быстро задышала и притянула лицо Мираэль к себе, жадно целуя и изгибаясь.

– Пусть это не закончится никогда, пожалуйста… – Прошептала Нелл и содрогнулась в руках Мираэль всем телом.

Вариант для печати:

– Договорились, – сказала она. Взгляд скользнул на скулы подруги, потом на шею. – Мои мысли и так разбегались, а сейчас и подавно. – Проговорила Мираэль. – Ты такая красивая…

Нелл улыбалась:

– Ваше Высочество, это Ваши речи пьянят меня или новые масла из купели?

Восток Худлум

– До меня дошли сведения, что король Озберт везёт сватать своего сына к королеве Прегара, – произнёс советник Джаз, откинувшись на резную спинку кресла. Его пальцы нервно постукивали по краю золотого кубка.

– Кто только не сватался к ней – все впустую. Можно не переживать, – небрежно отмахнулся король Эдриан, но в глубине души слова советника заставили его насторожиться.

Они сидели в просторном зале Совета. Высокие сводчатые потолки украшали фрески с изображением древних битв, а массивные дубовые балки, потемневшие от времени, придавали помещению суровую величественность. Солнечный свет пробивался сквозь витражные окна, рассыпая на мраморном полу разноцветные блики.

На длинном дубовом столе стояли кубки, украшенные золотом, в которых плескалось вино из больших кувшинов. Рядом расположились жареные ломти хлеба в масле и специях, гроздья сочного винограда и лимонный пирог – любимое лакомство Эдриана с детства.

– Мой король, когда‑нибудь она выберет себе мужа, – продолжил Джаз, понизив голос. – Мираэль в союзе с Форсом, а если ещё и заключит брак с Альпоном, то с ней будет и весь Север.

Эдриан нахмурился, взял золотую вилку и воткнул её в кусок пирога, словно это был какой‑то символ его сомнений.

– Даже если и будет? Ты что, собрался воевать? Мы давно разделили угодья и живём в мире и процветании. Можно сказать, мы все в одном союзе, – он откусил кусок пирога, но вкус уже не приносил прежнего удовольствия. – Тем более с Форсом у неё договор, они не союзники.

Джаз допил вино и потянулся к кувшину, чтобы налить ещё, но Эдриан остановил его движением руки.

– Полагаю, у Мираэль есть какой‑то план, – настаивал советник.

– На этом новости закончились, Джаз, – твёрдо произнёс король. – Я хочу отведать любимый пирог в одиночестве.

– Да, мой господин, – советник встал, почтительно поклонился и вышел из зала, бесшумно прикрыв за собой массивную дверь.

Эдриан провёл рукой по густой гриве своего тигра, лежавшего рядом. Животное лениво приоткрыло глаза и слегка вильнуло хвостом.