Читать онлайн Запчасти жизни бесплатно

От автора

Как любая техника, будь то автомобиль, станок или швейная машина, состоят из различных деталей, иными словами – запасных частей, так и жизнь наша состоит из различных случаев, приключений и историй. Некоторые из них я описал в этом сборнике, который назвал «Запчасти жизни». Здесь смешные и порой не очень смешные «запчасти», поучительные и грустные истории, забавные и иной раз невероятные случаи. Но все эти «запчасти» были в моей жизни, чем я и хочу с вами поделиться в своём сборнике. Все истории абсолютно реальны, разве что за точность диалогов не ручаюсь. Но ведь дело не в диалогах, верно? Дело в сути происходящего, а она, эта самая суть, правдива на все сто процентов. А сами истории я постарался расположить в сборнике в хронологическом порядке, начиная со своих детсадовских времён и заканчивая нынешними временами.

А теперь поехали собирать машину моей жизни из моих маленьких «запчастей». Приятного чтения!

Любимый стульчик в детском саду

Мало кто из нас не воспитывался в детском саду. Основная масса деток познала радость общения с ровесниками именно в этом дошкольном учреждении. Я тоже познал. И радость познал, и кое-что другое. Но общение это не только игры, дружба и веселье. Это ещё и бесилки. Забавное словечко, не правда ли? Не, ну а как ещё назвать шаловливое поведение детей в отсутствие воспитателя? Бесилки, да и всё.

В одну из таких бесилок влип и я. В самый её разгар я получаю удар подушкой в голову и, не удержавшись на ногах, падаю на стоящий рядом детский деревянный стульчик. Несчастный предмет мебели не выдерживает моего такого хамского поведения и ломается под моим весом. И это на глазах у только что вернувшейся воспитательницы…

Первый втык я получил, не отходя от сломанного стульчика. Второй уже от отца, который зашёл за мной после работы. Воспитательница показала ему пострадавшую мебель и задала вопрос о возмещении ущерба.

– А если я его отремонтирую? – осмотрев стульчик, спросил батя.

– Ремонтируйте! – не стала возражать воспитательница, – Если сможете…

– Смогу! – у бати руки росли из нужного места.

Короче, забрали мы стульчик, и пошли домой.

Там я ещё один втык получил. От матушки.

Ну, да ладно. Долго ли, коротко, но стул был отремонтирован. Но вот незадача – изначально стульчик был зелёным. Но дома такой краски не было. Была только синяя. А покраска требовалась. В магазинах в то время не было такого разнообразия красок, как сейчас. Поэтому батя не стал ломать голову насчёт цвета, взял, да и покрасил стул синей краской.

– Твой личный стульчик будет, – пошутил отец.

Да только шутка пророческой оказалась. Полюбил я своей детской душой этот предмет мебели и просидел на нём до самого перевода в старшую группу. За месяц до перевода моя попа уже с трудом помещалась на сиденье, я ведь рос. Но попе мешали перила стульчика, а я упорно не хотел менять привычный предмет. Даже намеревался в старшую группу его забрать. Не разрешили, конечно.

Прошло много-много лет, но и сейчас, при виде детской мебели встаёт у меня перед глазами мой детсадовский синий стульчик… И на душе становится тепло…

Тройка в первом классе

Первый раз в первый класс! Думаю, нет в нашей стране человека, который первого сентября не слышал этого крылатого изречения, сказанного в свой адрес. Пришло время, эти слова были сказаны и мне в первый осенний день 1971 года.

31 августа до вечера дома кипела подготовка к торжественному дню, матушка наглаживала школьную форму, отец давал наставления, как себя вести. Проверялась комплектность портфеля – ручки, карандаши, тетрадки и, конечно же, букварь. В конце концов, всё было готово, уставшая от сборов семья улеглась спать.

Утром подъём пораньше, умывание, одевание, завтрак. Очередная проверка портфеля, обязательный букет цветов и мы с матушкой отправились в школу. Отец не смог пойти, так как был военным, и должен был идти на службу.

Подошли к зданию школы. А там, как обычно 1 сентября, играет музыка, все дети нарядные, с цветами, и рядом взволнованные родители. Началась торжественная линейка. Директор школы произнесла стандартную речь, после чего ученики разошлись по кабинетам. Вот так я стал учащимся 1-Б класса. Многих своих одноклассников я знал, так как посёлок нашего военного гарнизона был не особенно велик. Но многих учеников и не знал, потому что они были из соседнего совхоза, находившегося в паре километров от нашего посёлка. Со временем перезнакомился со всеми.

Но вот первый учебный день окончен. Дома меня ждал вкусный тортик и праздничный обед, после которого я отправился гулять с друзьями. Домашних заданий нам ещё не задавали, они были позже, поэтому я был свободен после уроков. У друзей была одна тема – школа. Кому-то она понравилась, кому-то нет. Одни стращали рассказами старших братьев и сестёр о сложностях учёбы, другие философски замечали, что от школы никуда не денешься, так что, хошь-ни-хошь, но учиться будем. Наступил вечер. Школьники-первоклашки разбрелись по домам.

Так и начались у нас школьные будни. Спустя неделю нам уже начали задавать кое-какие домашние задания. Начались первые вызовы к доске. Настала и моя очередь. Но, то ли я ещё не привык, то ли разволновался при ответе на вопрос учителя, но отвечал я у доски довольно неуверенно. Не помню, каким был у нас предмет, также не помню и сам вопрос, но я получил за свой ответ тройку… Любому понятно, что тройка это не очень желанная гостья в табеле ученика. У нас в то время в первом классе были табели вместо дневников. После окончания уроков домой я брёл нехотя. Знал, что родители расстроятся. Но, делать нечего, домой идти надо.

Конечно же, родителей моя тройка не обрадовала. Произошла небольшая воспитательная беседа, после которой я пообещал, что постараюсь не получать больше плохих оценок.

Эх, обещания… Не надо их давать, когда не уверен в себе. Через день я схватил вторую тройку. После школы ноги домой не несли. Зная, что родители будут ворчать, возможно, даже ругать, я домой идти не хотел. А пришлось, никуда не денешься. Воспитательная беседа в этот раз была посерьёзнее, чем первая. Мне сказали, что все троечники будут водовозами или подметальщиками. Такими профессиями я овладевать не хотел, поэтому снова пообещал, что не допущу троек в моём табеле.

И, как по закону подлости, в понедельник, после выходных на последнем уроке я хватаю третью тройку! Блин горелый! Не поймать бы ремня от отца! Он у меня имел нрав крутоватый, военный ведь человек, как-никак. Всё! Ноги домой не то, что не несут, они от дома уводят. Боясь наказания, я бродил и бродил вокруг дома, не решаясь войти в него. Но, броди, не броди, деваться некуда, зашёл.

Родители были дома. Матушка была в отпуске, а отец отдыхал после дежурства. Первый вопрос ко мне был, разумеется, таким:

– Как успехи, сынок?

Я промолчал. Язык не поворачивался признаться, что очередным гостем в моём табеле является тройка. Отец заметил моё подавленное настроение, сказал:

– Что, снова трояк? А ну-ка, давай табель!

Негнущимися руками я достал табель, протянул его отцу.

– Ну, точно! Трояк! – вспылил отец, – Что на этот раз помешало нормально ответить?

Я молчал. Ну не было слов оправдания и всё тут.

– В кого ты такой? – ругал меня отец, – Мы с матерью хорошисты и отличники, а ты трояки таскаешь в дом!

Сказать мне было нечего, я лишь всё ниже и ниже опускал голову.

– Значит так! – подвёл вердикт отец, – Ещё одну тройку получишь – домой не приходи! Иди к себе в комнату и учи уроки!

Эх, как часто мы, будучи детьми, воспринимаем слова взрослых буквально. Отцу пришлось убедиться в этом на следующий же день. Почему так? Да потому, что на следующий же день я снова схлопотал трояк! Четвёртый подряд! Напасть какая-то трояковая, да и только…

Чётко помня слова отца о том, что в случае получения очередной тройки мне нельзя приходить домой, я поделился своей бедой со своим другом Ромкой. Он тоже был первоклассником, только в 1-А классе. Ромка мне посочувствовал и предложил переночевать в его сарае. Мне деваться некуда, домой ведь нельзя! Приказ отца! Согласился на Ромкино предложение. Тот пообещал дать мне еды, одеяло с подушкой и фонарик.

Сначала, до прихода Ромкиных родителей мы перетащили в сарай постельное и немного еды. Потом были у него в квартире, занимались домашним заданием. После этого мой товарищ проводил меня в сарай. В то время в каждом дворе был целый ряд сараев, где люди хранили всякое барахло, мешающее в квартире. У Ромки в сарае была старая кровать. Она мне пришлась весьма кстати. Уходя, Ромка пообещал, что утром меня разбудит, после чего повесил на сарай замок и ушёл.

Чем в сарае заниматься? Скучища… Тоска… На улице начало темнеть и холодать. Середина сентября, в Заполярье уже с утра подмораживало. Мы тогда в Мурманской области жили. Я начал кутаться в одеяло, но это особо не помогало. Включив фонарик, принялся рыскать по Ромкиному сараю. Нашёл какие-то старые шинели, закутался поплотнее. Вроде стало теплее. Но тут слышу на улице голоса моих родителей:

– Робик! Робик! Ты где?

Ёлки-палки! Меня ищут! Ой, несдобровать мне, если найдут! За тройку нагорит по полной! Вот, что интересно, сейчас, размышляя взрослым умом, понимаю, что не о том я беспокоился. Родители не могут найти сына, переживают, волнуются. И тройка здесь совершенно не при делах. Но тогда! Эта тройка, записанная красными чернилами в моём табеле, затмила мне весь свет!

Я затих, словно мышь, почуявшая кота. Боялся даже дышать, чтобы своим дыханием не выдать своё присутствие в сарае. Хоть бы не нашли! (Вот ведь дураком был, да?) Через короткое время голоса искавших меня родителей начали затихать. Я перевёл дух. Но недолго длилась моя передышка! Минут через десять я услышал чьи-то шаги. И эти шаги уверенно приближались к Ромкиному сараю.

Хоть бы не сюда, хоть бы не ко мне! Хоть бы в соседний сарай! Но нет! Слышу, как открывается замок. Я спрятал голову под шинель. Может, Ромкины родители за чем-то пришли в сарай… Может, не заметят меня на кровати… И тут голос отца:

– Вот он! А ну вылезай!

Всё! Я приплыл! Сейчас за тройку буду выхватывать! Высовываю голову из-под шинели. Вижу разгневанного отца, перепуганную матушку. Начинаю выбираться из-под одеяла и шинели. Вижу за спиной моих родителей Ромку и его отца. Морально готовлю свою попу для получения чертей.

– Ты почему домой не идёшь? – гневно вопрошает отец.

– Я тройку получил… – еле слышно бормочу я.

– Что? Не слышу!

– Я тройку получил, – отвечаю уже громче.

– Ну и что?

– Ты же сказал, если я ещё одну тройку получу, то домой могу не приходить. Вот я и не пришёл, – объясняю я своё поведение.

– Бегом домой! – приказывает отец.

Я выхожу из сарая, Ромка мне шепчет:

– Это не я, нас Людка видела возле сарая, она выдала.

– Ладно, Ромка, завтра, – успеваю я ответить, и, поймав подзатыльник от отца, быстро иду домой, предусмотрительно держась подальше от родителей. Слышу, как матушка ворчит на отца:

– Вот зачем было так сыну говорить? Он всё понял буквально, потому и не пошёл домой!

– Ладно, нашёлся, и хорошо…

– Хорошо то, хорошо, но думай над словами в следующий раз!

– Буду, буду думать…

Пришли мы домой. Отец всё ещё сердитый, устроил мне допрос, что да как. Пришлось рассказать. Матушка, естественно, начала меня кормить. Не отходит от меня, рада, что я нашёлся.

К ночи все успокоились, только отец провёл со мной беседу об успеваемости и о необдуманных поступках. Также дал понять, что не всегда все слова взрослых нужно принимать буквально.

Утром я встретил Ромку:

– Я тебя не выдавал, твои у меня спрашивали, где ты, но я не сказал. Это всё Людка, соседка. Она видела, как мы в сарай шли, она же и сказала твоим. А твои уже к нам пришли, батю моего позвали, рассказали ему. Потом пошли к сараю. Там всё и открылось. Так что я не выдавал тебя!

– Рома, да я верю тебе, ты не выдал бы. А Людке надо косу выдрать за её поступок!

– А что тебе было вчера? – поинтересовался Ромка.

Я рассказал. Потом сам спросил у Ромки:

– А тебе попало?

– Да батя подзатыльник дал и запретил дальше так делать.

На том и закончилась моя история с тройками. Но что интересно – с того самого дня и до конца четвёртого класса я не получил ни одной тройки. Только четвёрки и пятёрки. Значит, кое-какой эффект возымела эта история на мою успеваемость.

А Людке мы косы всё-таки надрали. Пусть знает, как мальчишек выдавать!

Получше тебя!

Не знаю… Не знаю, как скомпоновать рассказ, чтобы вы раньше времени не догадались о самой соли моей истории. Если начать с одного пояснения, как тут же надо делать другое. Но в этот момент вы сразу догадаетесь, о чём речь. А так уже будет не смешно. Не знаю…

Но попробую. Итак, первое пояснение. В далёком детстве, в нашем северном военном гарнизоне, среди детворы ходила такая фраза: «Получше тебя!». Применялась она в тех случаях, когда кто-то кого-то оскорблял. Например:

– Ты двоечник!

– Получше тебя!

Или:

– Кукла с косами!

– Получше тебя!

И эта фраза настолько распространилась среди детей, что слышалась она едва ли не чаще, чем «Здравствуйте!».

Но однажды эта фраза сыграла злую шутку с одной из девочек.

Дело было так. На дворе стояла осень. Сырая промозглая осень. На нашей улице в то время асфальта не было, дорога на улице была грунтовой. Естественно, из-за погодных условий грязь на дороге раскисла и передвижение по улице стало затруднительным.

А мы с моим лучшим другом Сашкой шли ко мне домой. И тут мы увидели, как одна девочка из параллельного класса отважно штурмует раскисшую дорогу на велосипеде. Невооружённым глазом было видно, что ей приходится тяжело.

А сейчас настало время второго пояснения к рассказу. В нашей детской среде существовало одно словечко. Оно выражало ироничное отношение к человеку, который с трудом справлялся с каким-либо делом. Это словечко я приведу уже в нашем диалоге с девочкой, чтобы рассказ не потерял своей остроты.

Итак, мы с Сашкой видим эту девочку и понимаем, что ей тяжело. А какой пацан удержится от язвительной шутки в адрес девчонок? Да никакой! Вот и мы такими были. Как только девочка подъехала поближе, Сашка тут же выдал то самое словечко:

– Пукнешь!

– Получше тебя! – по привычке ответила девочка, не сообразив, что тем самым поставила себя в смешное положение. Мы с Сашкой тут же покатились со смеху.

До девочки дошло. С оскорблённым видом она крикнула:

– Дураки!

Мы ещё сильнее заржали. А девочка вздёрнула носик и с независимым и гордым видом продолжила свой нелёгкий путь.

Долго мы с Сашкой доставали эту девочку. Доставали и в школе и на улице. Доставали одной лишь фразой: «Получше тебя!». Бедняжка избегала нас изо всех своих девочковых сил. Но всё равно, нет-нет, да попадалась нам на глаза. И тогда вновь звучало:

– Получше тебя!

А вывод… Вывод можно сделать таким – не всегда хорошо быть получше кого-то. Особенно, когда пукнешь.

И всё же мир тесен

А ещё, как говорил мой приятель, земля имеет форму куба. Почему? Да потому, что в любом углу встретишь знакомого.

Много в моей жизни было подобных встреч. На отдыхе, в рейсах, в путешествиях, на лечении. Но самый запоминающийся случай произошёл со мной ещё в детстве. О нём я и расскажу.

В то время мы жили в Мурманской области. В нашем военном гарнизоне была школа, в которой я учился. В начальных классах у нас была учительница, Галина Николаевна. Именно с ней мы неожиданно для всех участников этого события встретились в трёх тысячах километров от нашего гарнизона.

Тем летом мы с матушкой поехали на отдых в город Бердянск, Запорожской области. В один из дней мы зашли в магазин. Матушка захотела что-то купить, не помню что, но за тем товаром стояла очередь. Матушка присоединилась к ней. В магазине было душно, поэтому через время я попросился на улицу. Там я и стоял, ожидая матушку. А она всё не выходила. Я решил вернуться в магазин, посмотреть, что же там так долго делает матушка. И только я подошёл к двери, как она открылась и навстречу мне вышла Галина Николаевна!

Я опешил на пару секунд, но, смутившись, почти сразу проскользнул мимо своей учительницы в торговый зал.

Матушка была уже близка к прилавку, когда я подбежал к ней и взволнованно произнёс:

– Мам, я сейчас Галину Николаевну видел!

– Не выдумывай! – строго сказала матушка.

– Правда! – настаивал я, – Честно, в дверях своими глазами увидел!

– То, видимо, просто похожая женщина была, – предположила матушка, – сам подумай, мы в трёх тысячах километров от дома. Где наш гарнизон с Галиной Николаевной, и где мы сейчас?

– Ну, не знаю, – я пожал плечами, – но я не мог ошибиться.

– Ладно, потом обсудим, – сказала матушка, так как подошла её очередь и нужно было заняться покупкой.

Но вот товар приобретён, мы с матушкой направились к выходу. Открыли дверь, вышли на улицу и…

И увидели Галину Николаевну! Это действительно была она!

Как позже выяснилось, моя учительница тоже оторопела, увидев меня, но я так быстро проскочил мимо неё, что она не успела что-либо предпринять. Не поверив своим глазам, Галина Николаевна решила дождаться меня на улице, немного сомневаясь, я ли это был. А когда она увидела нас с матушкой, все её сомнения развеялись.

Удивлению нашему не было границ. Действительно – за три тысячи километров от нашего северного военного городка, на берегу Азовского моря встретить знакомых… Приятно и неожиданно.

После того, как первые эмоции от нашей встречи улеглись, мы все втроём отправились в ближайший сквер, в котором и пообщались какое-то время. После чего разошлись по своим делам.

Но впечатление от этого события ещё долго не отпускало нас.

Что и говорить – тесен мир!

Как мы от офицеров удирали

Произошла эта история, когда я учился в пятом классе, на зимних каникулах. В то время мы с родителями жили на Севере, в Мурманской области. Отец служил в военной авиации, поэтому и жильё наше находилось в военном гарнизоне. Сам наш посёлок был не очень велик. В нём были две основные улицы – одна с пятиэтажной застройкой, другая с двухэтажной. Также была пара-тройка маленьких улочек с так называемыми финскими домиками. В самом посёлке было два магазина, почта и школа. Также был и Дом офицеров. Вот с него всё и началось!

Вернее, не с него, а с шила, которое у мальчишек вертится в одном месте. А у нас с моим другом и одноклассником Сашей, оно вертелось на повышенных оборотах. Куда нас только с ним не носило! И на велосипедах летом за тридевять земель, и на лыжах зимой. И с водителями грузовиков на покатушки. И на территорию воинской части, минуя охрану. Про лес, с его грибами и ягодами, да про озёра с купанием и говорить нечего. И отпускали же нас родители, не боялись за нас. Хотя нет, думаю, что боялись. Просто мы не всегда им говорили, куда нас в этот раз несёт. Сейчас думаю – вот ведь дураками какими мы были, сейчас бы ни за что не пошёл на такие похождения. Ну да ладно, ближе к теме.

На зимних каникулах световой день короткий – Заполярье всё-таки. По темноте за пределы посёлка выбираться неинтересно и опасно. Поэтому мы искали приключения в родном гарнизоне. В этот раз нам приспичило забраться на крышу Дома офицеров. В нашем гарнизоне он был весьма солидный. Вместительный центральный холл, множество отдельных помещений, в том числе и для кружков детского творчества. Также были библиотека и кинозал. Но сам кинозал предназначался не только для показа кинофильмов. В нём имелась сцена, кулисы и всё то, что необходимо для выступлений приезжих артистов, и даже кое-какое оборудование для цирковых представлений. Да, представьте себе – наш гарнизон несколько раз посещали цирковые труппы. Сам Дом офицеров имел форму буквы L. В длинном крыле здания был кинозал, а в коротком всё остальное.

Теперь перейдём к сути рассказа.

Коль собрались полезть на крышу, то надо лезть. С нами увязался младший брат Саши – Мишка. Не помню уже, насколько младше нас он был, примерно на два-три года, не больше. Сначала пошли на разведку. Обошли кругом. В одном месте, во внутреннем углу здания увидели пожарную лестницу.

Огляделись кругом – никого. Полезли. Забрались на крышу. Высоко, красиво! Вдалеке город светится, на небе звёзды мерцают, окружающий пейзаж белеет снегами! Здорово! Захотелось повыше залезть. Крыша кинозала была на пару метров выше основного здания. Решили забраться туда. Подошли поближе к стенке, которая образовывала здание кинозала и вдруг увидели дверцу, ведущую на чердак. Какой мальчишка упустит возможность туда проникнуть! Мы не были исключением. Замка нет, дёрнули за ручку, дверь открылась. Осторожно вошли. Вокруг темнота. Но ведь мы пацаны! Нам любопытно! А без освещения плохо. Нужен источник света, которого у нас не было. Решили сбегать домой. Спустились по пожарной лестнице, и пошли к Сашке. Почему к нему? Да просто ближе было. Мой друг быстренько заскочил к себе, через пару минут вышел, показав нам с Мишкой свечу и спички. Живём!

Снова пришли к Дому офицеров, по уже знакомому пути поднялись на крышу, зашли на чердак. Сашка дал мне свечу, чиркнул спичкой, поднёс её к фитилю, поджёг. Пламя свечи озарило пыльный чердак. Я прикрыл дверцу чердака, мало ли что… И мы, любители мальчишечьих приключений, отправились исследовать новое для себя место.

На чердаке ничего любопытного не было. Разве что в районе сцены было какое-то оборудование. Но мы не стали там ничего трогать. Зачем? Мы любили ходить на всяческие концертные мероприятия, а самим себе вредить не хотелось. Обследовав помещение, мы нашли укромное место поближе к углу чердака, уселись и при свете свечи начали рассказывать друг другу свои детские страшилки. Свеча понемногу таяла, мы решили посидеть ещё немного, пока она до конца догорит, а потом идти по домам. Но не тут-то было!

Внезапно открылась чердачная дверца, и луч карманного фонарика направился прямо на нас. Сашка мигом задул свечу, но нас это не спасло. Включился ещё один фонарик. Мы попались…

– Ну что, красавцы? Поймались? Давай на выход! – прозвучал грозный голос.

Деваться некуда, выход с чердака один. Впрочем, как и с крыши. Сашка поднялся и пошёл первым, я за ним. Хвостиком за нами поплёлся Мишка, освещаемый лучом фонарика. На Севере многие взрослые имели при себе источник света. Вышли на крышу, увидели, что задержавшие нас мужчины были офицерами нашей воинской части.

– Что вы тут делали? – был первый вопрос.

– Да ничего, гуляли…

– Нашли место для прогулок! – сказал один из военных, – Так, сейчас спускаемся, идём в Дом офицеров и разбираемся с вами – кто вы такие, и с какой целью лазили по чердаку.

С крыши был один выход – пожарная лестница. Поймавшие нас военные это знали, поэтому не особенно стерегли нас от побега. Пошли к лестнице. Шли гуськом, так как на крыше было сантиметров тридцать снега, а нами до этого уже была протоптана небольшая тропинка. Впереди по ней пошёл первый офицер, за ним Сашка, потом я, за мной Мишка. Замыкал шествие второй офицер.

Но тут!!! Смотрю, Сашка вдруг как побежит в другую сторону от пожарной лестницы! Не задумываясь о том, куда же он бежит, рванул за ним и я!

– Стой! – слышу сзади, – Куда?

Да сам не знаю, куда! Но бегу. Смотрю, мой товарищ подбежал к краю крыши, осмотрелся, и как сиганёт вниз! Добегаю и я до края, на секунду оглядываюсь, вижу – один офицер держит Мишку за шиворот, а второй бежит ко мне. Но я не хочу быть пойманным, быстро высматриваю, где Сашка? Вижу дырку в сугробе, указывающую точку его приземления, мигом рассчитываю место для своего прыжка, отталкиваюсь, и!…

Это было реально круто! За краткие мгновения полёта масса ощущений наполнила мою душу! В голове пронеслась куча всяких мыслей – и то, что мы от офицеров смылись, и то, что полёт это так классно, и даже то, что нужно будет его повторить! В спокойной обстановке такой объём размышлений занял бы, по меньшей мере, полминуты, а тут всё пронеслось в один момент!

Бух! С головой погрузившись в сугроб, я достиг матушки-земли. Всё-таки северные снегопады работают исправно, снега наваливают много.

Конечно же, сугроб значительно смягчил моё приземление, я как в перину нырнул. Притом с головой. Только вот снег потом чуть ли не в трусах был. Выкопавшись из сугроба, я услышал голос с крыши:

– Эй! Вы там живые?

Подняв взгляд, увидел на краю крыши одного из военных. Потом огляделся, увидел Сашку, тоже уже выбравшегося из сугроба.

– Живые! – почти в один голос крикнули мы.

– Мальчишки, вы зайдите в Дом офицеров, – уже подобревшим голосом произнёс сверху офицер, – мы вам ничего не сделаем! Просто поговорим, проверим – целы ли вы, и отпустим!

Ага! Щас! Прям разогнались!

Говорю Сашке:

– Смываемся!

Мой друг кивает головой, и мы – ноги в руки и дёру!

Побежали к лётной столовой, обогнули её и спрятались, но так, чтобы был виден вход в Дом офицеров. Тут же увидели, как двое военных ведут Сашкиного брата. Открывают дверь, и вместе с ним входят в здание.

– Подождём, пока Мишку выпустят, – говорит мой товарищ.

– Само собой! – соглашаюсь.

Прошло примерно полчаса. Наконец видим – открывается дверь и выходит Мишка. Один, без сопровождающих. Мы немного выжидаем, пробираемся по сугробам вдоль дороги вслед за ним. На дорогу не выходим, опасаясь слежки. Метров через двести, убедившись в отсутствии таковой, окликаем Мишку, зовём к нам.

– Что там было, рассказывай!

– А что? – пускает слезу наш младший товарищ, – Они все как накинулись на меня, как начали ругать…

– Да не реви ты, толком расскажи!

– Ну, привели меня в Дом офицеров, – сквозь всхлипы отвечает Мишка, – вызвали директора. Тот пришёл, давай вместе с офицерами меня пытать. Кто такие, да что на чердаке делали…

– А ты что?

– А что? На вас бы так давили, вы бы тоже всё рассказали…

– Так ты что, выдал нас, что ли? – с раздражением и досадой спрашивает Сашка.

– Ну да… Вас бы так… – и не успевая договорить, получает от старшего брата подзатыльник.

– Эх ты… – говорю я, – Слабак, не мог соврать что-нибудь!

– А что я им совру? – ноет Мишка, пытаясь выпросить снисхождение к себе.

– Да ну тебя! – сердится Сашка, – Пошли домой…

А у меня душа чует недоброе… Моим друзьям хорошо, у них родители гражданские, в воинской части вольнонаёмными работают. А у меня отец военный, офицер. Ему за меня может нагореть. Говорю друзьям:

– Можно я пока у вас посижу?

– Да пойдём, посидишь, – отвечает Сашка.

Пришли, разделись, принялись играть в настольные игры. Времечко тикает. И – сиди, не сиди, а домой идти надо. С недобрым предчувствием одеваюсь, прощаюсь с друзьями и иду домой.

Открываю дверь в квартиру, захожу в прихожую. Из комнаты выходит отец, держа руки за спиной. Вид – мрачнее тучи.

– Нагулялся?

– Да.

– Раздевайся!

Я разделся до нижней одежды.

– Раздевайся ещё! – рычит батя.

– Как? До трусов?

– И трусы тоже снимай! – ещё больше распаляясь, заставляет отец.

Не понимая, что происходит, и зачем мне раздеваться догола, снимаю всю одежду. И тут батя одной рукой хватает меня, зажимает мою голову у себя меж колен, а другой рукой, в которой был зажат офицерский ремень, начинает лупасить меня по мягкому месту.

Офицерский ремень – это больно! Это очень больно! Особенно в руках рассерженного отца! Я стараюсь терпеть, сжав зубы, хотя после каждого удара мне хотелось орать, словно резаному. Не помню, сколько раз я получил по пятой точке, но экзекуция, в конце концов, прекратилась. Матушка заступилась. Как всем матерям, ей стало жалко меня, несмотря на мою провинность. После порки отец, всё ещё сердитый, приказал мне уйти в свою комнату и сидеть там, не высовывая носа. И напоследок:

– До конца каникул на улицу ни ногой! Дома будешь сидеть!

Сидеть дома… Ключевое слово – сидеть! А на чём? То, на чём сидят, болит. Упал на кровать в прескверном настроении. Эх, Мишка, Мишка… Не быть тебе партизаном…

Действительно, до конца зимних каникул меня из дома не выпускали. Первый раз вышел на улицу, когда кончились каникулы. А попа побаливала… И первые дни на уроках было мне слегка неуютно сидеть за партой.

Но что вы думаете? Всё это нас с друзьями образумило? Как бы не так! Нам так понравилось прыгать с высоты в сугробы, что мы с друзьями только и искали, откуда бы сигануть. И с Дома офицеров, в том числе. Это было здорово! Даже Мишка, сначала боявшийся высоты, тоже присоединился к нашим полётам. И, думаю я, эти прыжки сыграли некоторую роль в том, что я, будучи уже в зрелом возрасте, занялся парашютным спортом.

Ну, а тогда, когда отец успокоился, он рассказал мне, как всё было. Те двое военных, проходя мимо Дома офицеров, увидели отблески пламени свечи на чердаке кинозала. В тёмное время суток, которое зимой весьма продолжительно на Севере, отблески пламени хорошо видны даже в малейшую щель. Заподозрив неладное, эти военные забрались на крышу и…

Ну, а дальше вы знаете, как было. Так как Мишка нас сдал, директор Дома офицеров тут же доложил командованию об этом инциденте и о нас. Так как родители моих друзей, как я упоминал, были гражданскими, то Сашке с Мишкой просто погрозили пальчиком, мол – Ай, яй, яй! Нехорошо! А вот моему отцу нагоняй прилетел хороший! Понимаю сейчас, каково ему было краснеть за меня перед начальством! Прости, батя!

С тех пор прошло много лет. В 2019 году мне удалось посетить родной гарнизон. С превеликим удовольствием я бродил по местам наших приключений. Разумеется, сфотографировал некоторые из этих мест. Когда снимал Дом офицеров, с теплотой в душе вспоминал наше тогдашнее приключение. В посёлке многое изменилось, нашу улицу снесли, как впрочем, и все финские домики. Добавилось несколько пятиэтажек. А ещё я пытался найти моих друзей по приключениям. Но увы… Не удалось…

Ну, а что было дальше в те, детские времена? Да ничего особенного, жизнь продолжалась, мы с друзьями, как и все мальчишки на свете, находили всё новые и новые приключения на свою…, ну вы понимаете, на что. Но, тем не менее мы живы и здоровы, чего и вам желаем!

Моё непростое знакомство с Пепси-колой

Знакомство с этим напитком действительно было непростым. Но в качестве предисловия хочу привести мудрую народную поговорку – не рой яму другому, сам в неё попадёшь. Силу этой поговорки мне пришлось испытать на собственной шкуре. Испытать благодаря Пепси-коле. Теперь – подробности.

Наступило лето 1975 года. Моему отцу в его воинской части предложили путёвку в пионерский лагерь для меня. На семейном совете было решено, что я поеду, тем более, что в пионерских лагерях я ещё ни разу не был. К тому же ехать мне предстояло не одному. Ещё нескольким детям из нашего гарнизона родители взяли путёвки. Даже мой сосед по дому, Толик, тоже был в числе счастливчиков.

Сам пионерский лагерь располагался под Анапой, в Нижнем Джемете. Назывался он «Северная Двина» и принадлежал Министерству обороны. Немалую роль в его основании сыграл генерал-полковник авиации Н.Д. Гулаев. Кстати, после его ухода из жизни, лагерь был переименован. Ему было присвоено имя Н.Д. Гулаева. Отдыхали в нём дети военнослужащих из Архангельской и Мурманской областей. В то время, смены, как мы их тогда называли, они же потоки, длились по сорок дней. Хороший срок для оздоровления детей.

А везли нас в Анапу на специально сформированном поезде. Отправлялся он из Мурманска, с остановками в Оленегорске и Кандалакше , где подсаживались новые ребятишки. В Петрозаводске к нашему составу прицепили ещё несколько вагонов с детьми военных авиаторов Архангельской области, и мы, уже полным составом, продолжили свой путь. Это был настоящий пионерский поезд. Даже соответствующая атрибутика присутствовала на локомотиве и на вагонах.

В конце концов, мы прибыли в лагерь и начался отдых. Лагерь был шикарен, не побоюсь этого слова. Современный жилой корпус, просторная столовая, спортплощадки, медпункт и даже кинозал. И то, что нам, детям, особенно нравилось, так это море, находившееся в шаговой доступности. Нас частенько водили туда купаться. Не буду долго говорить об отдыхе, иначе рассказ получится слишком длинным, а тема моего повествования, хоть и касается лагеря, но имеет несколько другую направленность.

Так вот, в те годы компания «Pepsi» вошла на рынок Советского Союза. Первый завод по её производству был построен в Новороссийске. Рядом, конечно же, с Анапой. О самом напитке мы были наслышаны, но нам попробовать его пока не приходилось. В лагерь его не завозили, а те редкие счастливцы, которые уже пили Пепси-колу, не жалея красок расписывали её вкусовые качества, тем самым ещё больше подогревая наш интерес к заморскому напитку. К тому же высоко ценились пробки от Пепси-колы. Дело в том, что у нас дома многие мальчишки играли в игру под названием «Чики». Понятное дело, что эта игра в разных регионах называется по-разному. У нас было именно такое название. Для игры юбка пробки заплющивалась и сама пробка становилась похожей на шайбу. Такую сплющенную пробку называли чикой. При игре нужно было биткой ударить по пробке. Если чика переворачивалась, то ты забирал её себе. Если нет, ход переходил к другому. Но чиками являлись обычные пробки, без надписи на лицевой стороне. А пробки с надписью ценились выше обычных чик и назывались «Нарзанами». Обычный «Нарзан» стоил пять чик. Таковыми считались пробки с надписью на металле. Если эта «нарзанная» пробка была к тому же окрашена, то этот «Нарзан» стоил уже десять чик.

Но пробки от Пепси тянули уже на целых двадцать пять простых чик. Поэтому все наши пацанята весьма целеустремленно гонялись за такой ценностью. Мне тоже посчастливилось найти семь штук по дороге на пляж за всё время пребывания в лагере.

Но вот попить заветный напиток мне всё ещё не удавалось. Пока… Пока в один из дней наш отряд не повезли в местный краеведческий музей. Мы приехали, вышли из автобуса и он уехал. Было запланировано, что из музея в лагерь мы пойдём пешком. Хоть и далековато, но мы ведь пионеры, поэтому должны учиться преодолевать трудности с юных лет.

И вот, просмотрев экспозицию музея, наш отряд выдвинулся в лагерь. Но тут на нашем пути нарисовался специализированный киоск с заманчивой надписью «Пепси-кола». Тут же наши пионеры прицепились к нашим воспитателям. Все, как один, начали выпрашивать разрешение на покупку вожделенного напитка. Воспитатели не стали возражать. Возле киоска мгновенно выросла красногалстучная очередь. Кто покупал одну бутылку, кто две, а кто и пять. Пришёл и мой черёд. Я приобрёл две бутылки. Взял бы и больше, но приходилось экономить. На руках у меня оставалось пять рублей, а до отъезда домой оставалось ещё дней десять. Ясное дело, для пацана, да ещё в те годы, это было едва ли не целое состояние. Но тем не менее…

Сама бутылочка объемом 0,33 литра в то время стоила 45 копеек. Соответственно, две бутылки – 90. Почти рубль! Дорого! Но я всё же взял две бутылки, намереваясь одну выпить в лагере, а вторую привезти родителям. Так и сделал.

Но вот весь отряд отоварился, мы выстроились в колонну по два, и продолжили наш путь.

На мою беду… Иначе не скажешь. Да, именно на мою беду, в районе тротуара велись какие-то ремонтные работы. Прямо на тротуаре была выкопана не особо глубокая канава. Грунт из канавы лежал рядом с ней. Пешеходам это доставляло большие неудобства. Местами приходилось идти даже по верху бруствера, отсыпанного из вынутого грунта. И вот я, проходя по гребню бруствера, взял да и ляпнул:

– Вот бы кто-нибудь упал в эту яму!

Не успел я закрыть рот, как тут же моя нога соскользнула с грунта, и я полетел в канаву…

Дружный пионерский смех сопровождал это событие. А я… А у меня произошла трагедия. Трагедия вселенского масштаба. Когда я приземлился на дно канавы, мои две драгоценные бутылки выскользнули из рук и вдребезги разбились друг об дружку! Напиток мечты с характерным шипением ушёл в землю, распространяя свой манящий запах… Катастрофа…

Подбежали встревоженные воспитатели:

– Ты как? Цел? Ничего не сломал?

Я ничего не сломал, даже не ушибся. Но на моей детской душе валялся большущий камень. Я разбил свою маленькую мечту…

– Вылезай! – протянула мне руку одна из воспитательниц.

– Сейчас! – Я наклонился и подобрал горлышки с ценными пробками. Беда бедой, а Пепси-кольные «нарзаны» я упускать не хотел.

Воспитательница возмутилась:

– Он ещё и пробки забирает!

Я промолчал. У меня созрела одна мысль. Я вознамерился упросить воспитателей разрешить мне вернуться и вновь купить заветный напиток. Поэтому я не стал огрызаться на упрёки старших. Выбравшись из ямы, я тут же приступил к просьбам. Сначала воспитатели и слушать не хотели об этом. Мне пришлось применить все свои актёрские таланты, я даже слезу подпустил, хотя плакать не собирался. В конце концов, мои аргументы размягчили сердца старших, и они решили, что я могу вернуться к киоску, благо мы отошли всего-то метров двести от торговой точки. При этом одна из воспитательниц взялась сопровождать меня, попросив остальных немного подождать.

Вернувшись к киоску, я приобрёл уже три бутылки, потратив ещё один рубль и тридцать пять копеек из своего, и так уже скудного бюджета. После покупки мы поспешили к ожидавшему нас отряду. Канаву я обошёл десятой дорогой, бережно прижимая драгоценную ношу к груди. В конце концов, мы присоединились к отряду и пошагали в лагерь.

Этим трём бутылкам повезло больше, чем первым двум. Одну из них я опустошил в лагере, растянув её на два дня. Две привёз домой. Одну отдал родителям, а вторую распил со своим лучшим другом Сашкой.

Таким вот получилось у меня знакомство со всемирно известным напитком. Но с тех пор, крепко помня этот случай, я стараюсь не желать зла никому. Хороший получился урок.

Лыжи старые, лыжи новые…

Дело было, когда я учился в третьем классе. Наша семья жила в то время в городе Мончегорск, Мурманской области. Север! Заполярье! И, конечно же – зимние виды спорта!

У каждого, уважающего себя мальчишки, в обязательном порядке были коньки, клюшка, шайба и, естественно, лыжи! Да что про мальчишек говорить? Даже у девчонок коньки с лыжами имелись, не говоря уж о взрослых. Практически во всех школах проводились соревнования по зимним видам спорта. Коньки, хоккей, лыжи. Именно лыжный спорт меня интересовал больше всего. Разумеется, умел я и на коньках кататься, и в хоккей играл. Но лыжи! Это было моё! Причём мне не так нравилось носиться с горок, хотя и это тоже имело свою прелесть. Больше всего мне нравились кроссы. На три, на пять, даже на десять километров. На дальняк, так сказать. Может быть, поэтому я во взрослой жизни стал водителем-дальнобойщиком? Шучу. А может и не шучу…

Так вот – я в лыжном деле имел весьма неплохие результаты. В своём классе я был на первом месте. И по этой самой причине меня выдвинули на участие в общегородских соревнованиях, которые организовал городской комитет Комсомола. Понятное дело, не я один был выдвинут на состязания, из моего класса был ещё один паренёк. Да и с параллельного класса тоже два человека было. Разумеется, из всех остальных классов тоже присутствовали дети. Человек двадцать набралось от нашей школы. А сами соревнования носили название «Заполярная весна». Ну, понятно, то, что в средней полосе страны считается весною, то за Полярным кругом является полноценной зимой. А так как сами соревнования происходили в марте, то весной и не пахло.

Но для участия в состязаниях у меня должен быть соответствующий инвентарь. Понятное дело, что лыжи у меня были. Но с теми лыжами я мог и не пройти отбор. Дело в том, что мои старые лыжи и лыжные палки мне уже были малы. В смысле – коротки. Я ведь расту. В те времена существовал определённый стандарт. Беговые лыжи должны были равняться моему росту с вытянутой вверх рукой, а лыжные палки должны упираться в подмышечные впадины. Иначе могли не допустить к соревнованиям. Не знаю, как сейчас, но в те времена требования были именно такими. Нужно было менять экипировку.

С этим вопросом я обратился к родителям. Родители не стали возражать, надо, так надо. Мы с отцом сели в автобус и покатили в магазин «Спорттовары». Там подобрали мне новёхонькие лыжи и палки, не забыв о креплениях и лыжных ботинках. Лыжи были производства Нововятского лыжного комбината и назывались «Быстрица». Как сейчас помню их цвет. Насыщенный красный. На передней части белыми буквами было написано «Быстрица», а на задней – «Нововятск». Честно скажу – отличные были лыжи!

Но вот они уже у нас в руках. Приехали мы домой. Но просто так на лыжах не поедешь. Мало того, что нужно было прикрепить к ним крепления ботинок, так надо было их ещё и просмолить. Да, да! В то время была такая технология. Применялась она помимо специальных лыжных мазей, которыми натирали лыжи перед гонками. Продавалась специальная лыжная смола, которая определённым образом разогревалась и наносилась на скользящую поверхность лыжи. Вот сейчас пишу эти строки и вспоминаю запах этой смолы. Мне, пацану, он очень нравился. Приятный такой.

После того, как лыжи просмолятся, их нужно было поставить на распорку. Для этого лыжи клали скользящей поверхностью друг к другу, вставив в середину проставку, а концы соединяли специальными струбцинами, или просто связывали верёвками. Делалось это для того, чтобы лыжи пружинили в районе стопы. На таких лыжах бежалось легко и результаты кросса улучшались. После всех этих манипуляций следовало лыжи оставить на распорке дня на три, чтобы они дошли до нужной кондиции.

Но вот три дня позади. Мне не терпелось испытать новые лыжи. Тем более, что соревнования уже послезавтра, а я на новых лыжах ещё не ходил. Надо ведь к ним привыкать! Поэтому было решено, что завтра я их обкатаю. Завтра, то есть за сутки до соревнований. Важный момент, кстати, насчёт суток.

Наступил следующий день. Мы с моим другом Саней уже заранее договорились о нашей прогулке. Решили, что сначала обойдём близлежащее озеро по северной стороне и дойдём до лыжных горок. До них нам предстояло пройти около семи километров. Мы планировали ещё на горках покататься, а потом идти домой по льду озера. Горки не были какими-то, специально оборудованными для катания, трассами, как на горнолыжных курортах, Да и особо высокими они не были. Но детям и взрослым из нашего военного гарнизона они прекрасно подходили для катания. Чем мы и пользовались.

Так вот, пошли мы с Сашкой вокруг озера.

Новые лыжи были прекрасны. Что по лыжне, что по нетронутому снегу ехалось отлично. Саня не успевал за мной на своих старых лыжах. Приходилось останавливаться и ждать его.

Но вот и горки. Начали мы с лёгких спусков. Было слегка непривычно. Одно дело на лыжне по ровной местности ехать, другое – нестись вниз на скорости. Но получалось. Решили покорить более крутой спуск. Был он с одним, довольно крутым поворотом вправо. Я поехал первым. На старых лыжах я приловчился проходить этот поворот. Но вот на новых… Они длиннее старых…

Короче, не вписался я в поворот. Въехал в целиковый снег, подняв тучу снежной пыли, и во что-то влетел, кувыркнувшись через голову. Когда летел, услыхал какой-то треск. Хоть бы не лыжи!

Эх, моим надеждам не суждено было сбыться… Под снегом спрятался пень, в него я и влетел правой лыжей. Лыжей, от которой остались только воспоминания. Сама лыжа отломилась перед креплением ботинка. Я нашёл обломок возле злополучного пня. Что делать? Может, склеить можно? Тут вижу – едет Сашка. Увидел меня, держащего обломок, притормозил, съехал с лыжни и подгрёб ко мне.

– Как так? – спросил друг.

– Да как? – грустно ответил я, – Не вписался в поворот, не привык к новым лыжам. Сошёл с трассы, а тут пень.

– Сам цел?

– Да, цел, но лыжа…

– А завтра соревнования, – сыпанул мне соль на рану друг, – со старыми лыжами поедешь?

– Может склею…– с сомнением пробормотал я.

– Тогда пойдём домой, скажешь своим.

– Пойдём…

Мы двинули напрямую по льду озера. Идти недалеко, пару километров. Но Сашке хорошо, у него лыжи целые. А у меня правая нога в снег проваливается, спереди ведь нет опоры. На льду тоже снега достаточно. За всю зиму матушка-природа постаралась, насыпала от души. Лыжня в сторону горок, конечно же, была наезжена, но со сломанной лыжей по ней идти нельзя. Попортишь. Было у нас такое неписанное правило – лыжню беречь. Вот и ковылял я по снегу рядом с лыжнёй. Под конец у меня замёрзла правая нога, особенно большой палец. Видимо, подморозил я его тогда. После этого случая мой палец на ноге всякий раз зудит, когда замёрзнут ноги. По сей день, кстати.

Но вот я и дома. Отец, увидев меня с обломком лыжи в руке, дал мне хороший втык. Типа, мне что ни дай, всё переломаю. Что мне было ответить?

– Бать, а, может склеить можно?

– Какой «склеить»? – отец был явно не в настроении, – Клеить долго, пока клей приготовишь, потом сутки ждать, пока клей просохнет.

В то время не было такого богатого выбора клеёв, как сейчас. Был обычный столярный. Вонючий, зараза! Работать с ним было ещё тем удовольствием. И да, его пока приготовишь, да пока он высохнет… Явно не успеем к соревнованиям.

– Так что делать? Может, на старых лыжах пойти?

– А если не допустят? Опозоришь и нас и свой класс.

– Ну да…

– Короче! – батя принял решение, – Сейчас едем в магазин и покупаем тебе новые лыжи.

Я воспрянул духом. Ура, проблема решена! Теперь только бы успеть до закрытия магазина. Успели. За пятнадцать минут до закрытия успели. Купили мне новые лыжи! Ура!

Но, ура – не ура, а эти самые новые лыжи нужно снова смолить, переставлять крепления, да хоть на одну ночь на распорку поставить. До половины двенадцатого ночи мы занимались с новыми лыжами. Устали, но дело сделали.

Наступило утро. К назначенному времени я подошёл к нашей школе. Когда все собрались, нас посадили в автобус и повезли на соревнования. Привезли нас к городской детско-юношеской спортивной школе. Насколько я помню, в те времена она находилась у подножья горы Поазуайвенч. Не знаю, может, она и сейчас там находится.

Нам объявили регламент соревнований. Сначала шли младшие группы, потом старшие. Наша возрастная группа должна была гоняться во второй очереди. Младше нас были только дети от восьми до девяти лет. Мне было десять. Я входил в группу десяти- и одиннадцатилеток.

Малыши шли на три километра, мы на пять. Прошла гонка у мелких, объявили нашу группу. Старт! Помнится мне, что стартовали не все сразу. Выпускали по одному через равные промежутки времени. Сейчас не упомню, как конкретно называется такой вид гонок. У каждого спортсмена на груди и спине был номер, судьи на старте записывали показания секундомера во время старта каждого юного спортсмена. После гонки сопоставлялось время прохождения дистанции и выводились результаты.

Дошла очередь и до меня. Я стартанул. Лыжи – песня! В ожидании старта я немного замёрз, что дало мне дополнительный стимул быстрее двигаться, дабы согреться. И я попёр! Как бежалось! До сих пор помню те ощущения. Особенно радовали новые лыжи. Я на них не ехал. Я на них летел! Даже обошёл нескольких человек. Не скрою, обходили и меня, но таких было немного.

Вот и финиш. Судья отщёлкнул моё время и продиктовал его своему помощнику. Через какое-то время гонка завершилась. После подсчёта результатов нашу возрастную группу выстроили в ряд и начали зачитывать фамилии победителей.

Что сказать? Я оказался лучшим по школе. Но, к сожалению, не лучшим по городу. Хотя… Хотя я занял десятое место в общегородском зачёте в своей возрастной группе. Мне до сих пор приятно это вспоминать. После всего началась раздача призов. Первая тройка – понятно, кубки там, грамоты, все дела. А спортсменов, занявших с четвёртого по десятое место, наградили значками. Этот значок я до сих пор храню. Он мне весьма дорог. Кстати, из всей нашей школы значок получил один я. Меня даже на общешкольной линейке хвалили. Да, да, хвастаюсь.

Ну, а потом. А потом путь домой, поздравления от родителей и друзей, тортик, чай и все дела.

Что теперь сказать? К сожалению, эти соревнования были единственными в моей жизни. На лыжах я кататься не перестал, но и на состязания больше не попадал. Не помню, почему, но не попадал. А в конце 1976 года отец перевёлся в тёплые края, где мои лыжи так и сгнили на балконе. Жаль…

Но у меня всё же хранится мой заслуженный значок, который мне напоминает о моём прекрасном детстве, о Севере и… И о сломанной лыже.

Зубы, лоджия, велосипеды…

«Ишь, какое название рассказа забабахал автор! – скажете вы, и подумаете: – Что тут может быть общего?»

А я не буду сразу раскрывать карты. Более того, добавлю ещё немного отдельных слов. Вот они: Девятое мая, локти, подвал, сестрички, пацан, верёвка, сосед, колено, поводок, разборки…

Ничего общего? Это лишь на первый взгляд. На самом деле это звенья одной цепи, которую я начну разматывать прямо сейчас. И тогда вы поймёте, чем связаны все эти слова.

Поехали!

Девятое мая, День Победы! Мои родители с нашими родственниками решили отметить этот великий праздник на природе. Заранее приготовленные напитки и закуски были доставлены в одну из лесопосадок в районе Фоменовского пруда (ставка́ на местном диалекте). Находился, да и сейчас находится этот пруд в городе Красный Луч на Донбассе. Наши родственники, а именно, мои дядя, тётя и две двоюродных сестрички, жили практически рядом с этим прудом.

Как и планировалось, мои родители и я, утром выдвинулись к родственникам. Родители шли пешком, а я ехал рядом на велосипеде. Через какое-то время мы прибыли к родным, взяли всё, что нужно и отправились на опушку лесопосадки, где и планировался наш отдых.

Стоял прекрасный солнечный майский день. Старшие были заняты закуской-выпивкой-кострами-шашлыками, а мы с сестричками занимались своими подростковыми делами и играми.

Ближе к часу дня отец подозвал меня.

– Сын, смотайся домой, выведи Чена на прогулку.

– Ладно.

– А можно мы с Робиком съездим? – попросились мои сестрички.

– Можно, – разрешил дядя.

– Ура!

Мы взялись за свои велосипеды. У девочек был один велик на двоих, поэтому я посадил одну из сестричек к себе на багажник, другая сестра оседлала своего двухколёсного коня и мы погнали.

Семья наша жила на третьем микрорайоне. Ехать надо было около трёх километров, это недалеко, поэтому уже через короткое время мы были на месте.

Наш пёс, породы боксёр, которого звали Чен, сестричек моих знал хорошо и относился к ним весьма дружелюбно. Но в характере Чена была одна черта – он не любил чужих. Очень настороженно, а порой и злобно относился он к незнакомцам. С одной стороны это было хорошо, так как наш пёсик был хорошей защитой от хулиганов. Но с другой стороны это могло привести к тому, о чём речь пойдёт впереди.

Так вот – приехали мы ко мне домой. Затащили велосипеды на второй этаж, в нашу квартиру, чтобы их никто не стащил. Воровали тогда велики.

Я надел на Чена ошейник, пристегнул поводок и повёл пёсика на прогулку. И – каюсь, каюсь… Забыл взять намордник. Разгильдяй!

Мы вышли на улицу. Разумеется, сестрички были рядом. Отправились мы в ближайшую лесопосадку.

Около получаса мы выгуливали Чена. Помимо отправления своих естественных надобностей, Чен играл с сестричками, бегал, прыгал, таскал палки и так далее.

Нагулявшись, мы собрались домой. Я вновь пристегнул поводок к ошейнику и повёл Чена домой.

– Братик! – обратилась ко мне одна из сестричек, – Дай мне Чена повести.

– Нет, сестричка! – отказал я, – Чен сильный, если что случится, дёрнет, вырвет поводок, лови его потом.

– А что может случиться? – не унималась сестра.

– Ну, кошка, там, – предположил я, – или пьяный. Чен, страсть как не любит пьяных.

– А я поводок хорошенько на руку намотаю, и второй рукой придерживать буду, – канючила сестричка.

– Нет, – снова отказал я, – мне и батя сказал, чтобы я никому не доверял водить Чена.

Кстати, так и было, отец действительно предупреждал меня об этом.

– Ну, дай, братик, – ныла сестра, – ну, дай! Честно, я удержу, если что.

Эх, мягкое моё сердце… Уступило оно, в конце концов, мольбам моей младшей сестрички. Что интересно, вторая сестричка, моя ровесница, благоразумно молчала, занимая нейтральную позицию.

Ну, да ладно. Передал я Чена младшей сестре, при этом проконтролировал то, как она намотала поводок на руку. Всё было надёжно. На всякий случай я находился со стороны той руки сестры, на которой был поводок.

Но не было бы этого рассказа, если бы всё прошло гладко…

Жил я во втором подъезде. Когда мы подходили к третьему подъезду, из него выскочил, крича и размахивая руками, соседский пацанёнок лет девяти. Чен расценил поведение пацана, как покушение на нас. Словно зная, что лучшая защита это нападение, пёс, со своей мгновенной реакцией, кинулся на пацанёнка.

Сестра держала поводок крепко, но от неожиданности не устояла на ногах и грохнулась на асфальт, рассадив при этом ладошку, разодрав штанину на колене и рубашку на локте.

Но Чена это не остановило. Преодолев сопротивление волочащейся по асфальту сестры, он всё-таки дотянулся до мелкого и цапнул его за ногу. Тот взвыл не своим голосом. А я тут же подскочил к Чену, схватился за ошейник и оттянул собаку в сторону.

Мелкий с воем убежал обратно в подъезд. Сестра поднялась с асфальта, удручённо оглядывая себя. Я забрал у неё поводок и начал успокаивать Чена, который всё ещё рычал и держал шерсть на загривке дыбом.

– Домой! Быстро! – сказал я, – Сейчас малой родителей притащит, мало нам не покажется!

Мы рванули к себе.

Буквально через пять минут залился трелью наш дверной звонок. Чен залаял. А мы затаились. Звонок не умолкал. Вдобавок в дверь начали стучать. Чен всё лаял. Как же! В квартиру кто-то ломится, надо защищать! А из-за двери слышались крики:

– Открывайте! Мы знаем, что вы дома!

Ага! Щас! Прям так и открыли!

Минут через пять звонки и стуки стихли, зато под одной из наших лоджий послышались возмущённые голоса. Тема, понятное дело, была одна.

– Что теперь делать? – шёпотом спросила младшая сестричка.

– Для начала ополосни свои ссадины, а потом я их йодом обработаю.

Сестра отправилась в ванную.

– А, действительно, что дальше? – озадаченно произнесла старшая сестричка, – Там же родители ждут. Если нас долго не будет, то они переживать начнут.

– Да, ты права, – согласился я. – Надо что-то придумывать.

Тут вернулась младшая. Я достал йод, ватку, обработал ссадины.

Шум под лоджией не утихал. Нас костерили на все лады. Речи о том, чтобы выбираться через подъезд, не было. Был вариант выйти через подвал. Конструкция нашей пятиэтажки позволяла пробраться по подвалам от первого до последнего подъезда. Но до подвала нужно ещё добраться. А для этого нужно было открыть квартирную дверь и спуститься по подъездной лестнице в подвал. Это было рискованно. В подъезде могла быть засада (мы так думали). Плюс наши велосипеды. Ладно, допустим, свой велик я мог оставить дома, но сестринский… Его по любому нужно выводить из квартиры. Эх, задачка…

Но, сиди – не сиди, а что-то делать надо. Мне в голову пришла одна мысль. Но перед тем, как продолжить, познакомлю вас с расположением и конструктивными особенностями нашей квартиры. Это необходимо для понятного описания наших дальнейших действий.

Как нам говорили, проект нашего дома в народе называли чешским. Наша трёхкомнатная квартира располагалась на втором этаже. На северную сторону выходили окна зала и моей комнаты. При этом из моей комнаты был выход на длинную северную лоджию, которая находилась прямо над входом в подъезд. На южную сторону выходили окна кухни и родительской спальни, из которой, в свою очередь был выход на короткую южную лоджию. Да, вы правильно поняли – в нашей квартире были две лоджии. И все трёхкомнатные квартиры в нашем доме, да и вообще в домах именно этого проекта, имели две лоджии.

Теперь – к делу. К мысли, которая пришла мне в голову.

На первом этаже в нашем подъезде жил мой хороший друг и сосед Серёга. Я решил прибегнуть к его помощи. Его лоджия и его же комната выходила на южную сторону. Я решил наудачу его позвать. Выйдя на нашу южную лоджию, я начал звать Серёгу.

На моё счастье сосед оказался дома.

– Привет! Чё звал? – выглянул Серёга.

– Иваныч, выручай! – я вкратце обрисовал ситуацию.

– Понятно, – сказал сосед, – так, а что дальше?

– Выйди в подъезд, и если засады нет, зайди ко мне. Стукни два раза, я пойму, что это ты и впущу тебя. А тут уже обсудим, как дальше быть.

– Понял, иду!

Через минуту раздались два тихих стука в дверь. Понятно, засады нет. Я открыл дверь, сосед вошёл.

– Рассказывайте!

Мы рассказали. Сосед проникся. Посочувствовал. Спросил:

– Но что дальше?

А дальше у меня возникла идея. И пока она была свежа в моей голове, я решил ею поделиться.

– Серёга, – предложил я, – ты сейчас иди на южную сторону под нашу лоджию. Мы тебе на верёвке спустим велосипеды. Ты их примешь, спрячешь в кустах под домом. Потом вернёшься сюда. Глянешь – чисто ли в подъезде и, если чисто, мы все вместе проберёмся в подвал и по нему же пролезем до шестого подъезда. Там ты глянешь на наш подъезд и, когда будет возможность нам выскочить – дашь знать. Мы выйдем и сразу же забежим за дом. Потом заберём велосипеды и уедем. Годится такой план?

– Годится! – кивнул сосед.

– Сестрички, вы как, не против?

– Не против!

– Действуем!

Серёга глянул в дверной глазок, прислушался. За дверью было пусто и тихо. Я осторожно открыл дверь и выпустил соседа, а сам, вместе с сестричками начал готовить операцию «Побег». Пока сосед обходил дом, я нашёл верёвку и приволок велосипеды на лоджию.

Подошёл Серёга.

– Как там обстановка, Иваныч? – поинтересовался я.

– Стоят у подъезда, шумят, возмущаются, – ответил друг.

– Плохо. Нагорит мне вечером, – вздохнул я, – ну да ладно, лови лисапеды.

– Давай!

Мы с сестричками привязали первый велосипед, втроём перекинули его через перила и начали спускать машину. Удачно. Второй велосипед повторил участь первого. Часть задуманного была успешно выполнена. Серёга спрятал велосипеды в кустах и вновь отправился к нам. А мы заранее обулись и стали ждать соседа.

И вновь пара осторожных стуков в дверь.

– На подъезде стоят, но в подъезде тихо, – сообщил друг, – погнали в подвал.

– Погнали!

Спуск в подвал прошёл идеально. А путешествие через него вообще не доставило затруднений. Мы, пацаны, подвал своего дома знали, как свои пять пальцев. Ибо какой пацан по подвалам не лазит? Маменькин сынок, разве что. Но мы не они. Девчонкам, сестричкам моим, это приключение было чем-то новым, но надо отдать им должное – ни малейшей тени испуга, страха или боязни они не выказали. Молодцы!

Но вот и выход из подвала шестого подъезда. Серёга пошёл на разведку.

– Всё свободно, – через минуту сообщил он, – у второго подъезда никого, разошлись все.

– Ура!

Мы вышли из шестого подъезда, мельком взглянув на свой. Там действительно уже никого не было. Мы быстренько забежали за дом, а уж там неспешным шагом пошли к своим велосипедам.

От души поблагодарив нашего спасителя, нашу палочку-выручалочку, соседа Серёгу, мы оседлали велосипеды и поехали к родителям.

– Вон они! – раздался визгливый женский голос с верхнего этажа нашего дома, – Стойте! Стойте сейчас же!

Ох, ё! Это ведь мамаша того покусанного пацанёнка нас засекла!

– Стойте, я сказала! – в голосе женщины слышались истерические нотки, – Если не остановитесь, я в милицию позвоню, я в суд подам!

Её вопли возымели обратное действие, мы налегли на педали и скрылись за соседним домом.

Уже перед тем, как подъехать к месту отдыха наших родителей, мы остановились на военный совет.

Понятно было, что наказания не избежать. Соседи этот инцидент так не оставят. Да оно и понятно. Виноваты мы, именно мы, и точка. Я не отпираюсь и по сей день отпираться не собираюсь. Во-первых, нарушил запрет отца на передачу поводка другому человеку. Во-вторых, забыл намордник. В-третьих, не вышел для разбирательства к пострадавшим. Виновен вкруговую, признаю. Но это сейчас. А тогда…

Тогда я решил взять всё на себя. Какая разница за что получать – то ли за передачу поводка, то ли за то, что не удержал собаку. А травмы и порванную одежду сестры решили объяснить тем, что она, якобы, упала с велосипеда. На том и порешили.

– Всё нормально? – спросили нас родители, когда мы приехали.

– Я с велосипеда упала, – ответила младшая.

– Сильно ушиблась?

– Мелочи…

– А почему вас так долго не было? – спросила меня матушка.

И тут я прослабил. Не смог сказать правду.

– Чен домой идти не хотел, – промямлил я, – с сестричками играл.

– Понятно.

Тема завяла, пошли другие разговоры, праздник продолжался. А настроение моё было совсем не праздничным. Сестрички, как могли, поддерживали меня, так что, в конце концов, я слегка успокоился.

Но вот и вечер. Мы засобирались домой. Попрощались с родными и не спеша пошли к себе.

– Что нос повесил? – спросил батя, уловив моё подавленное состояние.

– Чен соседа укусил, – внезапно решившись, рубанул я.

– Ка-ак? – удивились родители.

Я рассказал.

– Ладно, домой придём, будем разбираться.

Пришли мы домой. Буквально минут через пять требовательно зазвонил дверной звонок. Моё сердце сделало «Ёк!». Отец пошёл открывать…

Да, это были они, соседи, родители укушенного пацанёнка…

Долго, долго я краснел, белел, зеленел… Соседи с праведным гневом ругали меня. Но…

Но, в конце концов, всё решилось мирным путём. Да, пришлось предъявлять все документы на собаку, родословную, справки, прививки… Пришлось уговаривать пострадавших не писать заявлений в милицию. Уговорили. А ещё я рассказал истинную причину инцидента. У собаки сработал инстинкт на защиту хозяина. Пёс посчитал, что мелкий нападает на нас, крича и размахивая руками. Вот и результат.

В конце концов всё улеглось. Претензии были исчерпаны, с соседями был установлен мир, а соседский пацан с тех пор из подъезда выходил тихо и спокойно.

Велокатастрофа

Есть на Донбассе город Красный Луч. Есть в Красном Луче улица имени Васильченко. Она по праву считается одной из самых крутых улиц. Крутых, в том смысле, что она имеет очень крутой уклон. При всей длине подъёма, составляющей всего лишь около трёхсот метров, улица поднимается на тридцать метров. При этом первая, нижняя половина подъёма более пологая, нежели вторая, верхняя. От нижнего конца улицы до пересечения с улицей Разенкова разница высот составляет около десяти метров, а вторая часть до самого верха набирает ещё примерно двадцать метров высоты. Да что цифры? Вот один факт. Я, будучи начинающим водителем, решил немного сократить свой путь, поднявшись по этой улице наверх. Так вот – мой пустой ГАЗ-52 не взял этот подъём на второй передаче! Пришлось включать первую! Первую, которая очень редко применяется. А на такой машине без груза так вообще никто первую передачу не включает. А тут пришлось. Вот такая крутая улица. Даже пешком подниматься по ней приходилось с остановками для передышки. А уж если ты с велосипедом держал путь наверх, то вышеназванное транспортное средство нужно было вести пешком. Да и вниз на велике ехать нужно было очень осторожно, притормаживая почти всю дорогу. Иначе…

Иначе может произойти кое-что весьма неприятное, о чём я и поведу свой рассказ.

В подростковом возрасте я увлекался коллекционированием почтовых марок. Мальчишеское радио донесло, что в центре города, в один из киосков «Союзпечати» поступили в продажу кляссеры (альбомы для марок). А моя коллекция уже давно просила расширения хранилища. Я тут же выпросил у родителей денежку, схватил свой велосипед и вышел из квартиры. Но одному ехать скучно. Я позвонил в дверь к моему другу, жившему в соседней квартире, и предложил ему смотаться в центр города вдвоём. Сосед был не против, он взял свой велик, мы вышли из дому и погнали. Проезжая мимо шестого подъезда нашего дома, мы встретили ещё одного нашего соседа, Андрюшку. Поздоровались, сосед поинтересовался, куда это мы путь держим. Мы рассказали. Андрюшка выразил желание поехать с нами. А мы и не против. Сосед взял своего железного коня, и мы погнали.

Теперь о велосипедах. У моего друга, Серёги, был подростковый «Уралец», а у меня и Андрея были велики марки «Украина». Эти машины были рассчитаны под взрослого человека. Я был постарше Андрюшки и поэтому уже вполне комфортно размещался на велосипеде этой марки. А вот Андрей… «Украина» была ему великовата. Сидя на сиденье, он с трудом доставал до педалей, поэтому ездить ему приходилось, переваливаясь через раму с каждым оборотом педалей. Особенные затруднения при таком способе езды ощущались при торможении, ведь на велосипедах тех времён тормоз осуществлялся вращением педалей в обратную сторону. Это также сыграло свою негативную роль в этой истории.

Почему свой рассказ я начал с описания улицы Васильченко? Да потому, что наш путь в центр города пролегал именно по ней.

Так вот, подъезжая к предстоящему крутому спуску, я решил предупредить нашего младшего товарища об опасности. Андрюшка, вроде как, внял. Мы начали спуск. Я ехал первым, Серёга вторым, а Андрей, разумеется, замыкающим. Первые метров двадцать-тридцать всё шло гладко. Но вдруг!…

Как позже рассказывал Андрюшка, он спускался очень осторожно, но внезапно, на одной из неровностей, его нога соскочила с педали, и из-за этого он уже не мог тормозить. Другой ногой Андрюшка повис на раме и понёсся вниз с быстро нарастающей скоростью…

– Ро-о-оби-и-и-ик!

С этим криком наш младший товарищ пролетел мимо нас и…

И, не справившись с управлением, а управлять велосипедом, вися одной ногой на раме весьма затруднительно, Андрюшка влетел в большой камень, лежащий у забора одного из домов…

От удара парнишка слетел с велосипеда и, пролетев пару метров, упал на дорогу, а сверху на бедолагу грохнулся его велосипед…

Твою ж дивизию! Мы с Серёгой тут же рванули к месту катастрофы. Туда же поспешили и две бабульки, свидетельницы происшествия, до этого сидевшие на лавочке неподалёку. Старушки подбежали к нам, на ходу причитая о побившемся мальчонке.

А Андрюшка… Андрюшка был жив. И даже в сознании. Только в замутнённом сознании. С рассечённого лба лилась кровь.

– Ты как, мальчик? – взволнованно спросила одна из бабулек.

– Голова болит, – пробормотал Андрюшка.

– Кости целы? – поинтересовалась вторая бабулька.

– Не знаю… – пожал плечами парнишка.

– Скорую бы вызвать, – предложил я.

– Не надо, – ответила первая бабулька, – тут рядом детская больница. Сейчас соседа попрошу, он отнесёт мальчика туда. Так быстрее будет. Побежала я за соседом.

– Вы с ума сошли, – наехала на нас с Серёгой другая бабулька, – куда несётесь с этой горы? Тут же очень опасно!

– Мы знаем, – сказал я, и рассказал бабульке, почему так вышло. Та только покачала головой.

Тут появилась первая бабушка со своим соседом, который оказался крепким мужчиной лет сорока. Не говоря ни слова, он аккуратно взял Андрюшку на руки и понёс его в сторону детской больницы.

Я попросил бабушек присмотреть за Андрюшкиным велосипедом, после чего мы с Серёгой припустились вдогонку за мужчиной.

В больнице Андрюшку приняли без вопросов. Мы рассказали медикам, как всё произошло, после чего нам было поручено сообщить о происшествии Андрюшкиным родителям. Самого пострадавшего медики пока оставили в больнице.

Мы с Серёгой вернулись на место происшествия. Доложили бабулькам о нашем товарище, те поохали и пожелали нашему товарищу скорейшего выздоровления. А мы, передумав ехать в центр города, забрали Андрюшкин велосипед и потопали домой. Кстати, велосипед тоже пострадал. Удар об камень был настолько силён, что одна из граней каменюки пробила и покрышку, и камеру. Разумеется, на колесе присутствовала и «восьмёрка». Ещё бы – такой удар!

Назад мы шли пешком, поочерёдно ведя Андрюшкин велосипед.

Подойдя к нашему дому, мы увидели возле шестого подъезда младшую сестрёнку Андрея. С её помощью вызвали родителей Андрюшки и всё им рассказали.

Понятное дело, родители нашего друга встревожились не на шутку. Забрав у нас свой велосипед, они тут же отправились в больницу к сыну…

А мы… Мы ещё долго обсуждали эту катастрофу… Этот крик «Ро-о-оби-и-и-ик!!!», этот полёт Андрюшки, это приземление велосипеда прямо на пострадавшего… Жуть!

На наше, а вернее, на Андрюшкино счастье, нашему другу повезло. Все кости оказались целы, сотрясения мозга наш товарищ не получил, и уже на следующий день был дома. Ясное дело, ссадин Андрюшка нахватался порядочно и дней десять щеголял во дворе своей повязкой на голове. Но, в конце концов, всё зажило, Андрюшка выздоровел, оставив на своём лбу шрам на память об этой велокатастрофе.

А кляссер я себе всё-таки купил. Правда, купил уже в другой день, съездив за ним в центр города на… На автобусе…

Таракан и столб

Столб был настоящий. А Таракан? Таракан в нашем случае не был насекомым, он был пацаном лет тринадцати по имени Юра, и входил в нашу четвёрку приятелей. Ещё были Серёга-сосед, Серёга Хитрый и, конечно, я. Частенько, собравшись вместе, мы занимались всякой всячиной. Игры разные, кино, купания и тому подобное. У всех были велосипеды.

В один прекрасный летний день мы собрались на Фоменовский ставо́к купаться. (Ставо́к – на местном диалекте – пруд).

Как добираться? Конечно же, на велосипедах. Но у двух Сергеев велики были сломаны. Поэтому погнали мы на двух оставшихся велосипедах вчетвером. Я посадил Хитрого на раму, а Таракан предоставил Серёге-соседу багажник. И мы погнали.

Ближе к месту мы с Хитрым оторвались от Серёги с Тараканом. Но тут нас настигла беда, я проколол переднее колесо. А так как оставалось нам до пляжа метров триста, я не стал заморачиваться с заклеиванием камеры, и просто повёл велосипед в руках. По идее, Серёга с Тараканом должны были нас догнать, так как они ехали, а мы шли пешком. Но нет. Мы пришли на пляж, а их всё не было. Прошло минут десять. На горизонте никого.

– Где эта рыжая чувырла с Серым? – забеспокоился Хитрый.

– Не знаю, – я пожал плечами, и предположил, – может, тоже колесо пробили?

– Да, может и так, – согласился Хитрый, и посетовал, – и не съездишь за ними, сами с пустым колесом.

– Вот именно, – кивнул я.

И тут в нашем поле зрения появились Серёга с Юрой. Они тоже шли пешком. Таракан вёл своего железного коня в руках. Через какое-то время наши приятели подошли к нам.

– Где вы пропали? – возмущённым тоном спросил Хитрый.

– Эта рыжая дылда меня чуть наследства не лишила! – указав на Таракана, ответил Сосед.

– Расскажи!

– Едем, – начал Серёга, – рядом с забором столб. Справа от столба широченная улица, два КрАЗа разъедутся, а этому тормозу приспичило слева столб объехать. А там стёклышки. Этот придурок давай их объезжать, да прямо в столб и влип. А я ведь на багажнике по-пацански сидел, ноги с двух сторон примостил. А от удара по инерции посунулся вперёд. Всё своё достоинство отбил! У-у-у-у, зараза рыжая!

Сосед замахнулся на Таракана.

– А пешком почему шли? – поинтересовался я.

– Раму согнуло от удара, – пробормотал Тараканище, – ровнять надо.

– Чучело ты, Юра! – констатировал Хитрый.

Чуть погодя я заклеил камеру, накачал колесо, мой велик был снова в строю. А вот Юрин… Юрин мы отремонтировали позже. А в тот день, ближе к вечеру, накупавшись, мы отправились домой.

А Серёгино достоинство, хоть и получило болевой шок, но свою функцию не потеряло. Две дочки тому доказательство. Так что всё в порядке.

Пятьдесят километров на своих двоих

Четырнадцать лет. Особенный возраст. Пора начинающегося юношеского максимализма. Пора первых проблесков взросления. Пора испытаний собственных возможностей и сил. Все проходят через это. Я не исключение. Вздумалось и мне испытать самого себя. О том, как я это реализовал, повествует мой рассказ.

В том году я окончил седьмой класс. Наступило лето и вместе с ним пришли долгожданные каникулы. Впереди меня ожидал пионерлагерь, родители взяли мне путёвку в один из местных лагерей в самый старший отряд. Но до лагеря оставался почти месяц, путёвка была на второй поток. А чем ещё заняться подростку? Покатушки на велосипедах с друзьями, да купание в местных водоёмах. Только и всего.

А мне хотелось чего-то бо́льшего. Хотелось каких-то путешествий, приключений, тем более, что на днях я вновь перечитал одну из своих любимых детских книг. Называется она «Едем на Вял-озеро». Автор книги Вильям Козлов. В ней описываются приключения двух мальчишек, которые хитростью пробрались в одну из экспедиций в Мурманской области и провели в ней часть своих каникул.

Возможности попасть в аналогичное приключение у меня не было. Но любовь к путешествиям, которая появилась у меня ещё в раннем детстве, не давала мне покоя. Съездить куда-нибудь? Так родители одного далеко не отпустят. А поехать в какую-либо поездку вместе с родителями не представлялось возможным. Отпуска у них в том году не приходились на летнее время.

А ещё мне хотелось совместить путешествие с испытанием самого себя. Как бы это реализовать? Притом реализовать так, чтобы моё приключение заняло один лишь день. Родителей чтобы не беспокоить. Я начал думать. И придумал.

План был таков – я решил с утра пораньше поехать в город Дебальцево на рейсовом автобусе, а оттуда вернуться пешком. Тут тебе и какая-никакая поездка, тут тебе и самоиспытание.

Я смотался на автовокзал и узнал расписание автобусов. Первый отправлялся в семь часов утра. Нормально, годится.

Дома я посмотрел в отцовский автомобильный атлас. Тот показывал, что от нашего города, от Красного Луча, до Дебальцево было сорок четыре километра. Если посчитать время поездки, да прибавить к нему время обратного пешего хода, плюс остановки для отдыха, получалось вполне приемлемо. По моим расчётам, вернуться домой я должен был около семи вечера.

Что ж, решил, так решил. Я начал подготовку. Хотя… Громко сказано – подготовку. Всего-то нужно было заранее купить билет на автобус, приготовить удобную одежду и обувь, да взять с собой небольшой запас пищи и воды.

Так я и поступил. На следующий день я вновь съездил на автовокзал и приобрёл билет в кассе предварительной продажи. Одежду приготовил свободную, а обувь… С обувью мне повезло. Это я понял чуть позже, когда уже вернулся из своего путешествия. Дело в том, что буквально за пару дней до этого матушка купила мне очень удобные матерчатые мокасины на резиновой подошве. Были они мягкие и лёгкие, на ноге сидели идеально, не болтались и не жали. Также я нашёл старую отцовскую военную флягу, в которую намеревался набрать воды. Пищу я тоже приготовил заранее, оставив её на ночь в холодильнике.

А ещё нужно было приготовить легенду для родителей. Скажи я им, что я собираюсь в такое путешествие, я точно не получил бы разрешение на такую авантюру. Пришлось сказать, что мы с одноклассниками договорились собраться на природе и провести этот день в своей компании с костром и прочими развлечениями. Родители не стали возражать.

И вот утро. Я собрал заранее приготовленные пищу и воду, оделся и вышел из дому. На автовокзал я решил идти пешком. Так было задумано.

В 6:45 я притопал на автовокзал. Автобус уже стоял на перроне. Я подошёл к двери автобуса и предъявил билет перронному контролёру. Та немного подозрительно глянула на меня, но ничего спрашивать не стала. Я зашёл в автобус и занял своё место. Ровно в семь утра автобус тронулся. Приключение набирало обороты.

Около восьми часов утра мы прибыли в Дебальцево. В этом городе в то время было два автовокзала. Один считался междугородным и находился на окраине города, в районе перекрёстка автодорог «Харьков – Ростов-на-Дону» и «Ворошиловград – Донецк». (Ворошиловградом в те годы назывался нынешний Луганск). А второй автовокзал, вернее, автостанция пригородных и ближних рейсов, находился возле железнодорожного вокзала. Наш автобус прибыл именно на эту автостанцию.

Разумеется, мне тут же захотелось погулять по вокзалу. Романтика железных дорог с самого раннего детства не давала мне покоя. Впрочем, она и сейчас не угасла во мне.

А сам вокзал крупного железнодорожного узла, каким по сей день является город Дебальцево, был и остался по сей день, красивым и внушительным зданием. Побродив немного по перронам, понаблюдав за прибытием и отправлением поездов, я зашёл в вокзальный буфет. Купил чебурек и бутылку лимонада. Там же и оприходовал их.

Хотелось мне ещё поторчать на вокзале, но надо было выполнять поставленную самому себе задачу. Поэтому отправился я вдоль железнодорожных путей в сторону автодороги «Харьков – Ростов-на-Дону». На часах было около девяти утра.

Вот и трасса. Я свернул налево в сторону своего города. Прошёл перекрёсток с постом ГАИ и потопал дальше. Дорога пошла под уклон. Шёл я легко, спасибо матушке и мокасинам. Протопав километра полтора, примерно в полукилометре от дороги, справа, я увидел пруд. Несмотря на позднее утро, было уже немного жарковато. Мне захотелось искупаться. Я свернул со своего пути и направился к пруду. Подойдя поближе, я увидел четверых пареньков примерно моего возраста, которые уже купались в этом водоёме. Я подошёл к берегу и крикнул:

– Парни, как водичка?

– Нормально, – ответили мне, но тут же поинтересовались, – а ты откуда?

В то время чужаки в подростковой среде вызывали настороженность. Частенько вопрос «Ты откуда?» звучал раньше, чем «Здравствуйте».

– Из Красного Луча, – ответил я парням.

– Ого! – мой ответ вызвал удивление у местных, – А тут что делаешь?

– Да вот, решил прогуляться, – я коротко рассказал ребятам о цели своего путешествия.

– Ну, ты даёшь! – удивились парни, – И что – думаешь, дойдёшь?

– Постараюсь, – улыбнулся я, и спросил, – искупаться-то можно?

– Купайся, какие вопросы?

Я разделся, полез в воду, которая оказалась довольно прохладной. Но я всё равно малость понырял и поплавал. Потом вылез и растянулся на траве, чтобы немного обсохнуть. Пока обсыхал, ещё немного пообщался с местными. Парни были настроены благожелательно, беседа получилась мирной и спокойной.

Обсохнув, я оделся, попрощался с местными и отправился дальше.

Вышел на трассу и пошёл своим путём. Теперь дорога пошла на подъём. Достаточно длинным он был. Но купание и удобная обувь помогли мне без напряга подняться на него.

Путешествие моё проходило гладко. Пройдя первые пять километров, а ориентировался в расстояниях я по километровым столбам, я решил передохнуть. Просто посидеть в лесополосе у дороги. Передохнул минут десять, да и двинулся дальше. Но температура окружающего воздуха неумолимо поднималась. Мне всё чаще хотелось пить. Моя фляга была уже наполовину пуста, а идти мне предстояло ещё много. Зная, что впереди меня ждёт станция Фащевка, я особо не экономил воду. Уж где-где, а в населённом пункте я всегда смогу пополнить запас воды.

И, кстати, когда я вошёл в Фащевку, моя фляга уже была пуста. Я её наполнил у колодца, который находился прямо у дороги. Не знаю, есть ли сейчас этот колодец, но в те времена, когда я уже работал водителем, я частенько останавливался у этого колодца, чтобы набрать водички. Хорошая была вода в том колодце.

Ну, а я двинулся дальше. В той же Фащевке, недалеко от железнодорожной станции, был магазин. Немного поразмыслив, я зашёл в него, купил пирожок с картошкой, бутылку лимонада и бутылку простой газировки. Впереди, насколько мне помнилось из поездки в автобусе, было довольно большое расстояние до следующего населённого пункта, потому-то я и решил взять с собой побольше питья.

Выйдя из магазина, я отправился на саму станцию. Нашёл там лавочку и устроил себе небольшой привал с перекусом. Заморив червячка, я посидел ещё минут пятнадцать. Наконец, почувствовав себя отдохнувшим, я поднялся и почапал дальше.

Следующий привал я устроил себе у поворота на посёлок Запорожье (не путайте с городом Запорожье). Этот привал пришёлся как раз на половину моего пути. Бутылка газировки, приобретённая в Фащевке, уже была выпита, но фляга была ещё полна. А я к тому времени уже ощущал некоторое утомление. Ноги слегка гудели, а жара лишь добавляла усталости. В этот раз я провалялся в тени деревьев около получаса. Но, хочешь – не хочешь, а надо выполнять поставленную самому себе задачу. Снова ноги в руки и вперёд.

Очередной привал с поеданием запаса домашней пищи я устроил себе возле небольшой автостоянки. Но эта стоянка не была стоянкой в современном понимании этого термина. Это была лишь широкая асфальтированная площадка, устроенная вне всяких населённых пунктов. Кроме автомобильной эстакады, на ней не было ничего. Ни забора, ни туалета, ни, тем более, какой-либо охраны. Позже, уже работая шофёром, я замечал, что на этой стоянке ночуют водители большегрузов. Но в тот раз стоянка была пуста.

А я, удобно расположившись в тени деревьев, съел свою домашнюю пищу, запив остатками лимонада из Фащевки, и растянулся на траве, чтобы дать телу отдохнуть. Посвятил я этому отдыху также около получаса. Честно скажу, вставать не хотелось, но время не стоит на месте, надо идти, чтобы засветло явиться домой. Я поднялся и пошёл.

Дальше дорога пошла вниз. Идти стало легче. Хотя до этого большую часть пути я шёл по равнине, путь вниз облегчал ходьбу. Но не стоило мне обольщаться. Я знал, что после посёлка Красный Кут мне предстоит один сплошной подъём вплоть до самого Красного Луча. Мелкие короткие спуски на этом отрезке не в счёт.

Так вот, спустился я в Красный Кут. Жара начала спадать. Но моя фляга уже побулькивала остатками воды, явно намекая на то, что не мешало бы её наполнить. В первом попавшемся дворе я попросил хозяйку набрать мне водички. Та не отказала, спасибо ей.

Пополнив запас воды, я снова решил отдохнуть. А местом отдыха я выбрал лавочку на автобусной остановке.

Ах, каким был соблазн сесть в попутный автобус и доехать оставшееся расстояние на транспорте. Усталость моя уже была довольно сильной. Особенно мощным было искушение, когда на остановке остановился рейсовый автобус и в него начали заходить стоявшие на остановке пассажиры. Не знаю, какими усилиями я преодолел этот соблазн, но автобус уехал без меня.

А я, просидев на лавочке около получаса, сжал зубы, поднялся и продолжил свой путь.

Следующий отдых я устроил себе после первого крутого подъёма, после того, как прошёл железнодорожный путепровод, называемый в народе Брауновский мост. После него был небольшой спуск. В начале этого спуска я и завалился на отдых. И снова на полчаса. Солнышко уже клонилось к закату, жара сошла, пить сильно не хотелось. Хотелось только лежать и не вставать. Но… Но надо идти…

Не скажу, каких усилий мне стоил последний затяжной подъём к путепроводу у станции Марусино, но когда я его осилил, ноги мои гудели не хуже, чем высоковольтные провода в сырую погоду. А путепровод этот был, можно сказать, промежуточным финишем в моём путешествии, так как сразу после него был Краснолучский пост ГАИ с въездом в город. Пройдя перекрёсток с этим постом, я проковылял ещё с полкилометра по трассе и свернул на тропинку в сторону своего микрорайона. И тут же вновь рухнул в траву, чтобы отдохнуть перед последним рывком. Оставалось мне всего ничего, около полутора километров.

А на улице уже начало темнеть. Надо было идти. Но силы… Силы были на исходе. Повалявшись минут пятнадцать, я взял себя в руки и поковылял домой. Ноги мои горели, причём, не только ступни, но и мышцы ног. Да и всё тело ныло от усталости.

Но я дошёл! Дошёл! Я выполнил поставленную самому себе нелёгкую задачу. И это без предварительных тренировок, безо всякой физической подготовки. Это, и только лишь это немного сглаживало мою усталость. Радость победы, радость преодоления себя переполняли меня. Я сделал это!

В квартиру я ввалился уже затемно. На часах было без малого десять часов вечера. Взволнованные родители начали, было, ругать меня за позднее возвращение, но увидев то, что я уставший, но живой и невредимый, не стали меня долго пилить. А я, наскоро приняв душ и перекусив, тут же завалился спать.

Утро принесло мне внезапную боль. Теперь-то я знаю, что такая боль называется крепатурой. Своего рода синдром перетренировки. Но в то время я об этом ещё не знал. Любое движение доставляло боль. Не хотелось ничего. Родителей дома не было, они разошлись по работам. А я всё валялся в постели без малейшего желания что-либо делать.

Раздался звонок в дверь. Превозмогая боль, я встал и пошёл открывать.

– Айда на ставо́к купаться, – сказал сосед, а это был именно он.

– Не, Серый, не хочу, – ответил я, – у меня всё жуть как болит.

– С каких делов? – поинтересовался друг.

– Да так и так, – я вкратце рассказал Серёге о своём походе.

– Ну, ты даёшь! – удивился друг, – А твои вчера сказали, что ты с одноклассниками на природе.

– Я им не стал говорить правду, – пояснил я, – иначе бы не отпустили.

– Ну, ладно, отдыхай тогда, – сосед откланялся, а я вновь вернулся в кровать.

Через время я взял себя в руки и заставил себя позавтракать. Стало немногим легче. Да, теперь-то я знаю, что клин клином вышибают. Нужно было сделать небольшую разминку. Зарядку или ей подобное действие. Полегчало бы значительно быстрее. Но тогда я этого не знал, потому и промучался весь этот день. Даже когда пришла пора выгулять нашу собаку, я с величайшим трудом заставил себя сделать это.

Ещё дня два после моего путешествия моё натруженное тело бунтовало. Но вскоре я отошёл и продолжил свои школьные каникулы в обычном режиме.

А перед написанием этого рассказа я замерил по интернет-картам расстояние, пройденное мною в тот день. Учёл я и тот отрезок, который с утра преодолел от дома до автовокзала, и те кусочки пути, которые набродил на вокзале в Дебальцево, и те отклонения от дороги, которые прошёл на пруд под Дебальцево и обратно к трассе. Получилось ровно пятьдесят километров. В принципе, немало для юного четырнадцатилетнего, неподготовленного организма.

Но победа над собой, полноценное исполнение поставленной перед собой задачи и упорство при этом, оставили в моей душе приятное воспоминание.

До сих пор приятное воспоминание.

И спасибо матушке за те мокасины. Они мне здорово помогли в этом приключении.

Как я курить начал

Курение – вред! Табак – зло! Никотин – яд! Это аксиома! К сожалению мы, люди, понимая весь негатив курения, всё равно тянемся к табаку. Я тоже стал жертвой этого сизого дымного змея. В подростковом возрасте начал чадить. И это несмотря на то, что в моей семье никто не курил. Кстати, до того самого дня, когда я стал очередной жертвой табака, к курению я относился резко отрицательно. Многие мои друзья и одноклассники уже вовсю дымили, а я уговаривал их бросить каку. Рьяно уговаривал, приводя массу резонных доводов. Как мне сейчас думается, мои уговоры были бесполезны. Но ведь я тоже закурил, невзирая на все мои здравые мысли. Закурил, за что себя корю и по сей день. Но как же так получилось? Спор, мать его за ногу, обычный спор. Теперь подробности.

Произошло это событие в июле 1978 года. Произошло в пионерском лагере. Да, да, в пионерлагере, в таком учреждении, которое призвано воспитывать и растить здоровых детей без вредных привычек. Вот такая ирония получается.

Но, к делу. Лагерь наш располагался в районе городка Штергрэс, недалеко от города Красный Луч на Донбассе. Если мне не изменяет память, носил наш лагерь имя Н.А. Островского. Неплохой лагерь. Был… Так вот, взяли мне родители путёвку в этот лагерь на второй поток. Июль месяц, хорошее время для отдыха. Попал я в самый старший отряд. Из седьмого в восьмой класс я переходил. В нашем лагере отдых ничем не отличался от отдыха в тысячах других лагерей. Построения на линейку, занятия в кружках, тихий час, вечером кино или танцы. Всё как у всех. И дети, как везде, разные. От примерных до хулиганов. Понятное дело, были и курящие пацаны. Не преминул я и здесь вести свою антитабачную агитацию. Не особо получалось.

Но вот в один не совсем прекрасный день у меня возник спор с одним из пацанов. Сейчас я не помню тему спора, также не помню ставку моего оппонента. Но со своей стороны я поставил одну затяжку дымом сигареты. Из того, что я поставил такую серьёзную ставку можно понять, насколько я был уверен в своей правоте. И надо же было такому случиться, что я оказался неправ… Что ж, неправ, так неправ, нужно отрабатывать спор. Мужик сказал – мужик сделал! Мы с пацанами пошли в укромное место за забором. Мой оппонент достал сигарету, по-моему «Приму» без фильтра, и прикурил её.

Раскурив эту ядовитую палочку, парнишка протянул её мне. Я взял сигарету в руку, поднёс её к губам и втянул порцию дыма в рот, через долю секунды выпустив её.

– Э, нет! – сказал мой оппонент, – Это не затяжка. Это ты просто дым во рту подержал.

– А как надо? – не понял я, так как раньше не обращал внимания на тонкости процесса.

– А вот так! – мой оппонент показал, как делается затяжка, потом протянул сигарету мне, – На, затягивайся!

Я затянулся. Понятное дело – кашель, слёзы и т.д. Пацаны поржали, а я…

А я опьянел. «Так вот почему они курят! – дошло до меня, – Балдеют они! Понятно».

Что ж, долг по спору отработан, пацаны пожали мне руку, и мы вернулись в лагерь. От моей затяжки мне было легко на душе. (Не ведитесь на эту лёгкость – она обманчива). Но через пяток минут этот эффект исчез. Всё встало на свои места. Лагерная жизнь потекла своим чередом.

Через пару-тройку дней у меня возник конфликт с воспитателем нашей группы. Возник он из-за того, что одна из воспитательниц другого отряда, не разобравшись в деле, незаслуженно обвинила меня в проступке. Честно скажу, я был к этому проступку абсолютно непричастен. Позже всё разъяснилось, воспитатели принесли мне извинения, но! Но перед этим я был возмущён, расстроен и зол. Вспомнив эффект сигареты, я решил таким образом успокоиться. Пришёл в то самое укромное место и нашёл небольшой окурок, мы их ещё «бычками» называли. Помня, откуда пацаны доставали спички, вытащил их и прикурил «бычок». Сделал две затяжки, забалдел и затушил его. Мне снова стало спокойно, конфликт стал мне по барабану. Посидев минут десять, я вернулся в лагерь.

Прошло ещё два-три дня. В качестве развлечений на очередной вечер были запланированы танцы. Не знаю почему, но моё настроение в этот день не блистало весельем. Я шёл по одной из дорожек и вдруг увидел рядом с ней жирный, в смысле – большой, окурок «Примы».

«Вот чем я сейчас себе настроение подниму! – подумал я. – А тогда можно и на танцы!».

Я поднял этот «бычок» и пошлёпал в уже знакомое мне, укромное место. Достал спички, окурок и прикурил его. Сдуру, другого слова не нахожу, сдуру сделал восемь! Представляете, восемь затяжек подряд! Без передышек! Я реально опьянел. Мне стало весело, потянуло на танцы, которые к тому времени уже начались. Затушив окурок и положив на место спички, я направился в лагерь. Но тут у меня в животе завёлся небольшой такой червячок тошноты. «Нужно попить водички!» – решил я, и направился к фонтанчику с питьевой водой. В то время были такие. Когда я подошёл к фонтанчику, червячок тошноты превратился в змею среднего размера. Я припал к воде. Но, странно, облегчения я не почувствовал. Наоборот, змея тошноты уже приняла размер анаконды и начала меня душить со всей своей никотиновой ненавистью.

Какие танцы? О чём вы? Надо в корпус идти, в свою палату, да на коечку. Вперёд! До корпуса я добрёл, но в палату вползал уже на четвереньках. Ноги не держали, мутило, голова вертелась, руки дрожали… Ужас! Едва найдя в себе силы, я взгромоздился на кровать, не раздевшись и даже не разувшись. Вытянулся на кровати без сил и пролежал так, покуда не пришли с танцев мои соседи по палате.

– Что с тобой? – включив свет, и увидев мою зелёную физиономию, встревожились парни.

– Перекурил… – кое-как пробормотал я, – Настроение хотел поднять…

Дружный смех парней был мне ответом. Потом были советы по поводу облегчения моего состояния, с выполнением которых у меня не было желания заниматься. У меня не было сил. Мне ничего не хотелось. Я мечтал просто отлежаться. В конце концов, парни отстали от меня, приготовились ко сну и разбрелись по своим койкам.

А я лежал пластом почти всю ночь, временами проваливаясь в мутный сон и думал, как же люди курят по пачке, а то и больше в день? Это какое же надо иметь здоровье? Под утро мне полегчало, но ещё до обеда меня иногда посещала тошнота.

Но что вы думаете – после этого я никогда не курил? Как бы не так! Если бы я никогда больше не брал сигарету в зубы, то вы сейчас не читали бы этот рассказ.

Буквально через пару дней я вновь накурился. Как это было?

Меня оговорили. Оговорили перед одним парнем из нашего отряда. Он вызвал меня на бой. Один на один. Не понимая ни грамма, я, мой соперник и наши, не знаю, как назвать, пусть будут секунданты, отправились в лес. Началось выяснение отношений. Мне предъявили. Я, естественно, в отказ. Реально, я не знал, отчего идёт такой наезд на меня. Соперник перешёл от слов к делу. Началась потасовка. Мы подрались. Победителей не оказалось, наши силы оказались равны. Так… Порвали рубашки да тумаков друг другу наставили. Отложили вопрос для выяснения, решив найти, откуда ноги растут. Разошлись.

Но эта ситуация меня выбесила. Вспомнив об успокоительном (обманчиво успокоительном), действии табака, я вновь посетил укромное место. В тайничке нашёл пачку сигарет. Взял одну. Прикурил и усосал её всю! Всю! Но, странно, мне не стало плохо. Я даже успокоился. А на спокойную голову обдумал ситуацию и решил делать из лагеря ноги. Нет, я решил уйти не из-за непоняток с Вадиком, так звали моего соперника. Надоели мне лагерные порядки. Все эти построения, равняйсь, смирно, необоснованные наезды воспитателей и тому подобное. Приняв решение, я поднялся и направился в свою палату, чтобы переодеть рваную рубаху и взять мелочь на дорогу. Остальные вещи решил оставить, чтобы приехать за ними потом, с родителями.

Кстати, когда мы вечером этого же дня приехали за моими вещами, ситуация с инцидентом разъяснилась. Нашёлся и раскололся хмырь, оговоривший меня. Руководство лагеря и мой соперник Вадик искренне извинились передо мной. Действительно искренне. Директор лично просил меня остаться. Но я не согласился. Наелся я лагерными делами вдоволь.

Так вот, к делу. Не успел я подойти к зданию своего отряда, как тут же нарвался на своего воспитателя и директора лагеря.

– Вот он, красавчик! – воскликнул воспитатель. – Затеял драку и ходит по лагерю гоголем!

– Я ничего не затевал! – огрызнулся я.

– Ты смотри, он ещё и отбрыкивается! – возмутился директор, – Так! Пойдём-ка в мой кабинет.

Рассказывать о том, что происходило у директора, я не буду, скажу лишь, что всё это меня укрепило в моём решении покинуть лагерь. Что я тут же и предпринял после того, как меня отпустили. Лишь переодел рубаху и взял мелочь на проезд. Снова сходил в укромное место, выкурил ещё одну сигарету и ушёл…

До остановки общественного транспорта я дошёл пешком. Не так уж далеко было, два с небольшим километра. Дождался автобуса и поехал домой.

Родители были ещё на работе. Ключа от квартиры у меня не было. Позвонил в дверь к другу-соседу.

– О, привет! – удивился друг, – Ты же в лагере должен быть!

– Смылся я из лагеря, – доложил я другу, и предложил, – пошли покурим!

Сосед онемел, уронив челюсть на пол. Он-то хорошо знал моё отношение к куреву.

– Пойдём, пойдём, – позвал я, – там всё расскажу.

Спустились мы в подвал нашей пятиэтажки и закурили…

С тех пор я и дымил. Ровно сорок три года продымил. В июле 1978 года начал, и в июле 2021 года оставил эту вреднющую привычку. Некурящий я сейчас.

А изо всей этой ситуации я вывел для себя одно важное правило – никогда, ни с кем и ни на что не спорить, даже на щелбаны. И, действительно, я больше никогда и ни с кем не заключал пари, хотя и был уверен в своей правоте на все сто процентов.

Не спорьте и вы, ни к чему хорошему споры не приводят. Я имею в виду споры со ставками. И не курите. Вредно это…

Как милиционер не дал проявить патриотизм

Летом, когда я окончил восьмой класс, случилось одно происшествие. Сейчас, вспоминая его с одним из моих лучших друзей, участником этого события, мы смеёмся чуть ли не до слёз. Но тогда нам было не до смеха.

Для начала познакомлю вас с героями моего повествования. Нас было четверо. Первым представлю вам моего бывшего соседа Серёгу. Очень хороший мой друг, мы с ним до сих пор поддерживаем связь, хотя судьба нас раскидала далеко друг от друга. В рассказе я его так и буду называть – Сосед. Второй наш товарищ звался тоже Сергеем. Прозвище у него было – Хитрый, по фамилии, которую он носил. Фамилии зря не даются, в жизни Хитрый действительно был хитрым. Третьим был Юра Таракан. Почему Таракан? Да тоже по фамилии. Был он младше всех нас, но по росту наоборот, был самым длинным. И самым тупым и заторможенным. Четвёртым был ваш покорный слуга, чьи строки вы сейчас читаете.

В то время мы крепко дружили, практически каждый день наша четвёрка была вместе. У всех нас были велосипеды. У меня, Хитрого и Таракана двухколёсные кони были марки «Украина», в то время их ещё взрослыми велосипедами называли. А у Серёги Соседа был «Уралец». Размером поменьше «Украины», примерно такой, как всем известный в СССР, велосипед «Орлёнок».

Мы частенько на них ездили, куда вздумается. То купаться на пруды, (на местном диалекте – ставки́), то в лесопосадки, играть в карты на щелбаны, то на дачи, угощаться халявными фруктами, прячась от хозяев дачных участков. Куда нас только не носило…

А в этот раз, под влиянием рассказов школьных преподавателей, я решил уговорить моих друзей на поездку в музей под открытым небом, который называется «Партизанская стоянка».

Находился, да и сейчас находится, этот музей в Луганской, в то время Ворошиловградской области, немного в стороне от автодороги Красный Луч – Луганск (Ворошиловград) между посёлками Ивановка и Малониколаевка. Все мы жили в городе Красный Луч, который также состоит в Луганской области. От места нашего проживания до музея ехать было недалеко, около двадцати километров. Но был в поездке один нюанс, который, в конечном итоге не дал нам посетить музей. Нюанс этот заключался в том, что ехать нужно было по междугородной автотрассе. Именно этот нюанс и стал камнем преткновения в нашей поездке.

Друзей долго уговаривать не пришлось. Согласились все. Долго не собирались. Велосипеды оседлали и вперёд.

Сначала ехали по нашему микрорайону, потом по тропинкам в лесопосадке, пересекли автодорогу Ростов – Харьков, снова через лесопосадку, а уж потом вдоль поля выехали на трассу Красный Луч – Луганск, между нашим городом и посёлком Ивановка, таким образом объехав пост ГАИ. Дальше ехали уже по самой трассе. Старались ехать так, как учили, то есть друг за другом, не далее полуметра от края проезжей части, даже время от времени съезжали на обочину, если вынуждала дорожная обстановка. Короче, соблюдали правила дорожного движения.

Заехали в Ивановку, в магазине купили лимонада, попили, передохнули, и поехали дальше.

Немного отойду от главной линии рассказа, поведаю вам о некоторых деталях, которые в дальнейшем повествовании будут важны. В то время была мода на брюки-клёш.

Я, желая быть модным, попросил родителей заказать в ателье индпошива такие брюки. Просьба была выполнена, я стал модным перцем и всюду ходил в этих клешах. На моём велосипеде не было защиты от попадания брючины в цепную передачу велосипеда, поэтому правую штанину приходилось подворачивать и так ездить. Но иногда бывало, что на ходу подвернутая штанина опускалась, а я, не заметив этого, продолжал крутить педали, вследствие чего брючина попадала в цепь. Приходилось останавливаться и устранять проблему. И ещё одна деталь – на велосипеде Хитрого была небольшая неисправность во втулке заднего колеса. При энергичном нажатии на педали во втулке что-то проскакивало, и тогда появлялся характерный хрустящий звук. Велосипед ехал, но уже с эдаким «хррр-хррр». А при нормальном нажатии на педали втулка не проскакивала, и можно было спокойно ехать.

Ну, детали в сторону, вернёмся к поездке.

Проехали Ивановку, после неё на дороге начинался подъём, который был довольно крутым и достаточно длинным. В самом начале подъёма у меня в очередной раз штанина попала в цепь. Сосед Серёга ехал со мной, а вот Хитрый с Тараканом рванули вперёд, оторвавшись от нас метров на триста. Освободив с помощью Соседа штанину из цепной передачи, собрались мы ехать дальше, но вдруг увидели, что сверху едет милиционер на одиночном тяжёлом мотоцикле без коляски.

И этот блюститель закона тормозит, разворачивается и останавливает наших друзей. Та-а-ак… Этого нам ещё не хватало… Говорю Соседу:

– Серый, засада! Давай-ка от греха подальше в посадку двинем.

– Ага!

Мы быстренько смываемся с дороги и прячемся в придорожной лесопосадке. Затащили велосипеды поглубже в кусты, а сами, крадучись пробрались к границе лесополосы, чтобы понаблюдать за развитием событий.

А там что-то непонятное. Видим, что милиционер чехвостит одного Хитрого. Но ведь когда он останавливал наших друзей, мы видели, что их двоих страж порядка задержал. Странно… Где же Таракан?

Решаем занять выжидательную позицию. Смотрим на развитие ситуации из кустов. Видим, что милиционер что-то втирает Хитрому, машет руками, а Серёга стоит, опустив голову. Через время блюститель закона заводит свой мотоцикл, съезжает к лесополосе и начинает двигаться вдоль неё. Хитрый остаётся стоять на том же месте, на котором их с Тараканом тормознули. Мы видим, что гаишник едет в нашу сторону и прячемся в кусты. Слышим, как инспектор проезжает мимо нас, а через время звук мотоцикла слышится уже с другой стороны лесополосы. И так несколько раз. Мы с Соседом предполагаем, что гаишник Таракана выискивает, что, в принципе так и было. Пока милиционер в очередной раз ехал с полевой стороны лесопосадки, мы решили выглянуть в сторону дороги и посмотреть, где Хитрый. Оппа! А его уже нет на дороге! Смылся, скорее всего! Мы с Соседом сидим, как мыши. Ждём, пока разрулится ситуация. Через время рокот мотоцикла затихает. Лишь. время от времени, слышны проезжающие по трассе автомобили. Проходит минут пятнадцать. Мотоцикла по-прежнему не слыхать. Сосед говорит:

– Что-то тихо. Может уехал?

– Кто его знает? – отвечаю, – может быть, уехал, может быть – нет. Давай ещё подождём.

– Давай, – соглашается друг.

Сидим, ждём. Через время с полевой стороны лесополосы слышим чьи-то шаги. Мы потихоньку туда. Видим – Таракан идёт пешком, ведя велосипед за руль.

– Юра! – громким шёпотом мы зовём Таракана, – Давай сюда!

Тот видит нас, и спрашивает:

– А вы чё тут? (Ну точно как в той детской кинокомедии – «А чё это вы здесь делаете? А?»)

– Чё, чё? Давай быстрей сюда, потом расскажем.

Затаскиваем велосипед Таракана в кусты, Юра пробирается следом за нами.

– Рассказывай, Юрец, за что к вам там гаишник прицепился?

– Да нельзя, говорил, малолеткам на велосипедах по междугородной трассе ездить. Угрожал, что остановит грузовик, закинет велосипеды в кузов, отвезёт на пост ГАИ, да будет вызывать родителей. Выпишет им штраф, а родители нам ещё и шею намылят.

– Нет, – говорю я, – тут он не прав. Какие мы малолетки? Тем более мы по правилам ехали.

– Да разве милиционеру докажешь? – сокрушается Таракан.

– Да и то верно… А Хитрый где?

– А кто его знает. Я стоял, стоял, пока гаишник лекции нам читал, потом он отвлёкся, а я взял и рванул в посадку! Гаишник кричит «Стой!», да куда там. Так я ему и остановился. Продрался через кусты и спрятался.

– А что дальше? – спрашиваем Юру.

– А что? – отвечает Тараканище, – Я сидел, сидел в кустах, гаишник всё кругами ездил, меня искал. Потом ему, наверное, надоело, мотоцикла стало не слышно. Вас и Хитрого не видно. Решил домой возвращаться. Вот и пошёл втихаря в сторону города. А тут вы.

– А велосипед почему в руках тащил?

– Сам не знаю.

Вот Таракан! Человек-загадка. Взбрело в голову велосипед в руках вести, а почему – и сам не знает. Ну да ладно. Говорю:

– Что делать будем?

– Да что, – отвечает Сосед, – посидим ещё минут пятнадцать. Если тишина, то двигаем домой потихоньку в стороне от трассы.

– Пожалуй, так и сделаем, – уныло соглашаюсь я, – накрылась наша патриотическая экскурсия медным тазом…

– Ну да, ну да…, – безрадостно отвечают мои друзья.

Ладно. Коль решили ждать – будем ждать. Через время вдруг слышим знакомый звук со стороны поля – «хррр-хррр»!

– Хитрый! – говорим в один голос. Продираемся сквозь кусты, чтобы позвать Серёгу к нам, кричим:

– Серый, стой!

Да куда там! «Хррр-хррр-хррр»! Просвистел мимо, даже не услышав нас. Следим взглядом за ним. Видим, спустился он к посёлку и в одну из улиц свернул, только его и видели. Вот, блин!

Продолжаем сидеть в кустах. Прошёл примерно час с того момента, когда милиционер остановил наших ребят. Мотоцикла уже давно не слышно, никто вроде как не ходит возле лесополосы…

– Ну что, парни? – спрашиваю, – будем выбираться да шлёпать домой?

– Давай, – отвечают друзья, – а как назад поедем?

– Да как? Для начала по Ивановке улицами проберёмся, потом по Штеровке, а уж со Штеровки по трассе немного проедем, да и кустами домой.

Поясню – Штеровка это железнодорожная станция и посёлок при ней, соседний с Ивановкой населённый пункт.

Друзья соглашаются, и мы начинаем потихоньку выбираться из лесополосы. Выходим из кустов с полевой стороны, осматриваемся. Милиционера не видно. Вытаскиваем велосипеды, садимся на них и начинаем ехать вниз, в сторону дома. Планируем свернуть на ту же улицу, по которой поехал Хитрый. Лесополоса заканчивается на небольшом расстоянии от начала улицы, поэтому нам предстоит проехать по открытой местности около ста пятидесяти метров. Это опасный участок. Опасен он тем, что с дороги мы будем видны, как на ладони. Останавливаемся у конца лесополосы. Как будто предчувствуя опасность, говорю ребятам:

– Проскочить бы… Нас тут с дороги хорошо видно будет…

– Да что ты боишься, – вдруг храбреет Таракан, – тот мент наверняка уже уехал. Мы же не преступники какие, чтобы нас так выслеживать. Погнали!

Ну, погнали, так погнали. Серёга Сосед едет первым, за ним Таракан, я еду замыкающим.

Эх, нужно иногда верить предчувствиям! Едем, остаётся метров пятьдесят до въезда на улицу, как слышу сзади звук мотоциклетного мотора! Оглядываюсь – чёрт возьми! Тот самый милиционер за нами гонится! Эх, блин! Вижу, мои друзья тоже увидели гаишника. Я кричу:

– Пацаны, жмём!

Все поднажали на педали. Влетаем в улицу, вижу издалека разрыв в заборе с правой стороны, очень похожий на переулок. В экстремальной ситуации мозг начинает работать быстрее, в голове молнией проскакивают мысли, что, возможно, переулок нас спасёт, вдруг там велосипедом проедешь, а мотоциклом нет. Кричу Соседу:

– Серый, в переулок!

Эх, как плохо не знать местности! Не переулок это был, а всего лишь въезд к воротам во двор, вид на который закрывали палисадники с обеих сторон.

Серёга рванул было направо, да вовремя увидел, что там тупик. Реакция у парня хорошая, мигом сориентировался, ушёл влево. Таракан, эта рыжая дылда с тормозной жидкостью в голове, тоже попёр направо, а как увидел тупик, так давай в своей тупой башке пытаться логически мыслить, типа – «О, да тут не проедешь! А-а-а, наверное, нужно повернуть влево…» Но с Юриным «поздним зажиганием» он не успел вовремя отвернуть куда надо, и со всего маху впаялся в лавочку, вкопанную рядом с забором.

А тут и у меня очень, ну очень не вовремя, в очередной раз попадает штанина в цепь! Пытаясь что-то предпринять, теряю управление и падаю вместе с велосипедом на землю. Тут же подлетает гаишник и мотоциклом перекрывает нам дорогу. Серёга, единственный, кто не упал, а уже проехал чуть дальше, оглядывается, видит, что мы попались, решает вернуться. Не бросать же друзей в тяжёлую минуту. Возвращается.

В итоге, как говорится – картина маслом. Я валяюсь на дороге под велосипедом, пытаясь освободить штанину. Таракан тоже на земле, велосипед в одной стороне, Юра в другой. При этом сидит, схватившись руками за правую голень, и стонет. И над этим всем возвышается доблестный страж порядка…

…Подъехал Серёга. Гаишник, с таким видом, будто поймал троих очень опасных преступников, с важностью произносит:

– Ну что, бойцы, попались? От меня не убежишь!

Мне наконец-то удаётся высвободить штанину из цепной передачи, поднимаюсь и ковыляю поближе, ведя велосипед руками. Побаливает колено, видимо, при падении ушиб.

Инспектор:

– Ну, что. Сейчас выходим на трассу, я останавливаю грузовик, погрузим ваши велосипеды и поедем на пост разбираться.

И тут же набрасывается на Таракана, громовым голосом устрашая его:

– Ты почему уехал, я тебе сказал стоять на месте, пока я твоего приятеля буду искать?

– Вы не мне сказали, там был другой. А я удрал, пока вы отвлеклись, – огрызается Таракан.

– Как не тебе? – гневается блюститель, – Я что, по-твоему, дурак?

«Видимо, дурак» – думаю я, – «Отличить рыжего Таракана от брюнета Хитрого только дурак не сможет…»

– Нет, не дурак, – говорит Юра, шипя от боли, – но именно мне вы ничего не говорили.

– Ладно, неважно, – продолжает гаишник, – Кто вы такие, и что делали на трассе?

Я подключаюсь к разговору, слегка фантазируя:

– Понимаете, нам в школе дали задание посетить Партизанскую стоянку. Вот туда мы и ехали.

– Рассказывай сказки кому-нибудь другому, – рычит служитель закона, и приказывает, – Так! Сейчас поднимаемся и за мной на трассу!

Тут в разговор вступает Серёга. Он парень с артистическими способностями и умеет, в случае чего вполне натурально пустить слезу, хотя плакать и не собирается. Вот и сейчас он решает пустить в дело свой талант.

– Дяденька милиционер! Не надо нас забирать, пожалуйста! Мы ведь не хулиганы, мы ведь историю своей страны хотели узнать, музей посетить. Мы же правда нормальные ребята. Нам в школе поручили, вот мы и выполняли! – и так всё это натурально играет, что реальные слёзы в глазах стоят. Зря Серёга в актёры не пошёл. Талант!

Но гаишника не разжалобить. Я говорю:

– Да в чём наше нарушение-то? Ехали, соблюдали правила, не дальше полуметра от бровки, поодиночке. Нам в школе рассказывали, как правильно ездить. Мы так и ехали.

– До четырнадцати лет нельзя по загородным дорогам на велосипеде ездить! – назидательным тоном произносит милиционер.

– Так нам всем уже по четырнадцать! – говорю я, хотя привираю. Соседу и Таракану по тринадцать было на то время. Мне пятнадцать было, если кому-то любопытно.

– Вот на посту и проверим, кому сколько лет, – отвечает мент, – поднимайтесь! Пошли на трассу!

– Не могу, – шипит Таракан, – нога болит…

– А ну, показывай, что у тебя там! – командует инспектор.

Таракан закатывает штанину и – мама дорогая! На передней части голени правой ноги шишка размером с детский кулачок! Ничего себе!

– Хмм… Что с тобой делать? – задумывается мент.

Серёга решает продолжить спектакль под названием «Вызови у гаишника жалость». Канючит со слезами в голосе:

– Дяденька, ну отпустите нас… Видите, у Юры нога ушиблена, мы его домой потихоньку отведем, и на дорогу выезжать не будем, Честное слово!

Страж порядка вдруг задумывается. Юра продолжает шипеть от боли, Сосед продолжает ныть, я просто молча стою. Вдруг инспектор говорит:

– Так! Быстро домой, и чтобы я вас на дорогах больше не видел! Понятно?

– Понятно! – соглашаемся мы.

Гаишник садится на свой мотоцикл и уезжает.

– Козёл! – вслед ему со злостью говорит Серёга, у которого мгновенно высыхают слезы, и появляется гневное выражение лица.

– Это точно, – соглашаюсь я.

– Что это он вдруг так резко смылся? – продолжает Серёга.

– А кто его знает? – отвечаю.

Это сейчас, с высоты прожитых лет я понимаю, что мент, увидев травму Юры, просто испугался последствий. Это надо было вызывать скорую для Таракана, грузовик для велосипедов, доставлять нас на пост, писать объяснительные, составлять протоколы… А Таракан ведь травмировался из-за того, что инспектор за нами гонялся. Я так думаю, мент не захотел этого геморроя и просто, как говорят, слился. Скорее всего, так и было.

Что ж, теперь надо оценить ущерб. Первым делом осматриваем Таракана. Да уж… Шишка внушительная, да ещё и с синюшным оттенком.

– Юра, больно? – спрашиваем.

– Конечно, – ноет наш приятель.

– Как бы не перелом, – говорю, – дай попробую пощупать.

Что мы, пацаны-подростки понимали? Однако, щупаем. Пальпируем, как сказали бы медики. Вроде как кость целая. Юра морщится, но терпит. Предлагаем попробовать встать на ногу. Таракан пытается подняться, мы помогаем. Юра пробует опереться на ногу. Получается. Пробует сделать пару шагов.

– Идти можно, не очень больно вроде. Только в месте ушиба сильно болит, а опираться и шагать – терпимо, – констатирует Таракан, и тут же интересуется, – а что там с моим велосипедом?

Мы с Серёгой поднимаем Юрин велосипед, а там… Проблема там! Юра, при неудачной попытке увернуться от лавочки, врезался в неё сначала правой голенью, после чего зацепился за край лавочки правым верхним пером задней вилки, в результате чего это перо согнулось. И согнулось так неплохо, примерно сантиметров пять прогиб был. Это ж какой удар приняли на себя сначала Юрина нога, а потом и верхнее перо вилки? Да, проблема! Колесо от перекошенной геометрии рамы заклинило, надо раму выправлять. Нашли какой-то камень, попытались немного прогиб устранить, чтобы хоть колесо крутилось. Постучали, вроде что-то получилось. Колесо начало крутиться, хоть и тёрлось немного о раму. Покатали руками велосипед туда-сюда. Сойдёт, ехать можно.

А у меня колено саднит. Переключились на меня. В глаза штанина первым делом бросилась. Порвал, чёрт возьми, когда вырывался из цепной передачи. Эх, такие модные штаны испортил! Ещё и от матушки за них отгребу. Ладно, перейдём к ранению. Закатал штанину выше колена, там простая ссадина. Ладно, мелочь, заживёт. Говорю:

– Ну что, парни, ковыляем домой?

– Нога болит, – жалуется Таракан, – как идти?

– Холодненького бы чего приложить, – высказывает соображение Серёга.

– С другой стороны дороги ставо́к есть, – вспоминаю я, и говорю Таракану, – давай туда. Сразу зайдёшь в него, остудишь ногу, может быть полегчает. Ведь плачь – не плачь, а домой-то добираться надо.

– Ну, давай попробуем, – соглашается Тараканище.

От места событий до ставка́ метров четыреста. Берём велосипеды в руки и пешком ведём их к водоёму. Перешли дорогу, подошли к воде. А ставо́к грязный, вода мутная, вокруг следы от коров, да стая гусей плещется в воде. Берег грязный, на дне и возле берега ил, по-местному – муляка. Заходить не очень хочется, видимо, водоём для скота и птицы используется, ну уж никак не для купания в нём людей. Но Юра настроен решительно. Он снимает обувь, брюки и заходит в воду примерно по колено. И как только вода покрывает его травмированную голень, на лице у Таракана появляется блаженство.

– О, класс! – говорит Юра, – сразу боль уходит.

– Вот и хорошо, – отвечаю я, – стой там, остужай свою конечность.

Не помню, сколько Таракан простоял в воде, уж минут двадцать точно. Но стой, не стой, а домой возвращаться надо. Говорим Юре, мол, домой пора. Выходи, поедем. Юра выходит, садится на траву и говорит:

– Сейчас, подождите, посижу минут пять, посмотрим, как поведёт себя шишка без охлаждения.

– А если опять заболит, тут жить останешься, или ставо́к с собой в карман возьмёшь, чтобы остужаться? – с сарказмом спрашивает Серёга.

– Не, ну пять минут, спешим мы, что-ли, куда-то? – нудит Таракан.

Уступаем слёзным просьбам нашего рыжего приятеля. Минут через пять Юра пробует походить по берегу.

– Ну что, Юрец? – спрашиваем.

– Да вроде ничего так… Ноет, но уже не так сильно. Гораздо легче стало.

– Тогда что, будем ехать? Сможешь педали крутить, или все десять с лишним километров в руках велосипеды поведём?

– Попробую…

Юра садится на велосипед, левой ногой уверенно давит на педаль, а правой лишь слегка поддавливает, чтобы прокрутить звёздочку цепной передачи снова под левую ногу. Делает пару кругов возле нас, останавливается.

– Ну что, Юра? – интересуемся.

– Поехали, – отвечает, – терпимо.

Терпимо, так терпимо. Но ехать так, как планировали, то есть кругами и закоулками нам теперь не особенно хочется, так ведь намного больше по расстоянию выйдет. Решаем ехать по обочине и с небольшим отрывом друг от друга. Ну, и остановки для отдыха почаще делать, чтобы Юрину ногу не перетрудить.

Стартуем. Проехали Ивановку, остановились, отдохнули. Снова тронулись. Едем, а сами головами крутим постоянно, не появится ли снова какой-нибудь не в меру ретивый страж порядка. Проехали один из железнодорожных путепроводов возле станции Штеровка, и только подъехали ко второму путепроводу, заметили вдалеке подозрительный мотоцикл. Как по команде съехали с дороги и спрятались под путепроводом. Вскоре проехал этот мотоцикл над нами. Ах, какой знакомый рокот мотора прозвучал, ну в точности такой, как у того милицейского мотоцикла. Был ли это тот самый инспектор или нет, не знаем, но мы, решив перестраховаться, минут пятнадцать просидели под путепроводом.

Спрашиваем у Юры, как он себя чувствует. Тот отвечает, что нормально, ехать можно. Осторожно выглядываем, осматриваемся, выбираемся из-под путепровода и продолжаем движение.

Вот наконец-то и долгожданный съезд с трассы. Поехали вдоль полей, уже не оглядываясь каждую минуту. Перед приездом домой решили заехать на наше место в лесопосадке недалеко от микрорайона, в котором мы жили. Нашим местом была уютная такая полянка, мы её называли «Хата». Иногда на этой полянке мы картошку пекли, в карты резались или просто общались. После долгого пути захотели на этой «Хате» передохнуть, а уж потом двигать по домам. Приезжаем на «Хату», а там Хитрый дремлет. Вот тебе и раз!

– Серый, подъём! – кричим.

Хитрый открывает глаза и сразу наезжает на нас:

– Вы где пропали? Я тут уже уснул, а вас всё нет и нет!

Мы ему всё рассказываем. В том числе и о том, как мы ему вслед орали, чтобы остановился. Хитрый отвечает, что летел так, что воздух в ушах свистел, и ничего слышно не было. Продолжаем рассказ, потом расспрашиваем Серого о том, что с ним происходило.

– Да, что? – отвечает Хитрый, – драл этот мент нас за то, что по междугородке ездим, а тут ещё Таракан смылся, гаишник и вовсе озверел. Наорал на меня, приказал, чтобы я стоял на месте, пока он Таракана ищет, а сам поехал круги вокруг посадки наматывать. А я стоял, стоял, потом подумал: «А что стоять? Надо делать ноги». Да и рванул в посадку. Там посидел, пока мент перестал кружить вокруг посадки, даванул на педали и был таков.