Читать онлайн Гнилой Ад. Часть Вторая. Болотная Ведьма бесплатно

Моё сердце из камня, за стеной из гранита,

Но всё же и оно… О, оно было разбито…

И тени страха, что сжигал всю мою жизнь…

Из сердца моего – сквозь душу прорвались…

Мне нет возврата в мир людей…

Отпусти меня парень… Дай идти дорогой своей…

Нет для меня пути назад, сгорел мой дом…

Душа разорвана, и в сердце рана же притом…

Пылают все мосты, что в жизнь мою вели назад…

И вижу я перед собой – лишь Смерти взгляд.

Рассказана история всей жизни моей…

Страницы книг пусты… И некуда мне больше идти…

Отпусти меня, мальчик, дай идти дорогой своей…

Нет и не будет места мне средь людей…

Искала я ответы в течение жизни всей,

Пустые ответы нашла – лишь пред смертью своей…

Любовь оказалась, обманом моим…

Скажи мне, ну кем он себя возомнил?

Ему я готова была с неба звёзды сорвать…

А он предпочёл мою душу как грязь растоптать…

Отпусти меня, мальчик. Дай идти дорогой своей…

Исчезла во мраке, череда жизни дней…

Сомнения и злоба, отчаянье, ярость…

Поверь мне мой мальчик – у меня ничего не осталось…

И боли уж нет, нет ни страха, ни зла…

Уж нет ничего… Всё что я смогла – отдала…

Ни реки, ни ливни, ни тьма Океана,

Не смоют с души моей яда обмана…

Отпусти меня мальчик… дай идти дорогой своей…

Ты здесь оставайся, средь этих людей…

А я же уйду в бесконечную тьму…

Позволь, лишь в глаза тебе напоследок взгляну…

Старинная песня о Болотной Ведьме. Флорида. США.

«Военная операция США во Флориде, во время Гражданской Войны относится к одной из самых загадочных и странных, в истории нашей страны.

Начать с того, что это была военная операция не против мятежников, а против индейцев и местного населения, что состояло из каджунов и метисов. Данная военная операция проводилась хоть и силами армии США, но руководили ей частные организации, что делало эту военную вылазку любопытным примером использования армии в интересах частных лиц.

Так же эта военная вылазка носила откровенно целенаправленный характер – под удар попадали не собственно "дикси" и сочувствующие им гражданские, а именно местное население.

Фактически мы имеем дело с попыткой геноцида туземного населения, под прикрытием военной операции.

Однако самым странным является то, что эта попытка, при всей своей подготовке и продуманности – потерпела ужасное поражение…».

Черновик докладной записки агента ФБР Бенедикта Пригожина. 1931 год.

– Опять двадцать пять… – задумчиво проговорил Эйнджел-Старший, рассматривая окровавленный труп.

Всего час назад его выдернули из госпиталя и доставили на место очередного убийства – уже, кстати, пятого, за последнюю неделю.

Даже для "доковых районов" Таллер-сити такие убийства были из ряда вон выбивающимися…

Суть была в том, что по городу шатался, как медведь-шатун, поднятый из берлоги посреди зимы, некий изувер, коий с чудовищной жестокостью, убивал самых обычных людей. Причем выбирал их согласно своей, не вполне понятной для других, логике.

Все жертвы были забиты до смерти, не вполне понятным предметом…

Оттолкнув полицейского, что загораживал ему дорогу, Альбатрос склонился над трупом.

Это была грязная, тощая женщина – одна из тех, кого в Северной Америке называли "белой рванью" – опустившиеся и махнувшие на себя рукой бродяги и просто увлекающиеся выпивкой люди.

Сейчас она напоминала куль грязного белья – вся была избита так, что было трудно понять, где было ее лицо, а где одежда и грязное одеяло.

Кровь не просто заляпала все – она буквально затопила небольшую хижину – для того, чтобы пройти в этот домишко, полицейским пришлось бросить на пол пару досок, выломанных из стены этого же дома. Причиной были пробитые ударами убийцы сонные артерии, что буквально были разожжены о кости шеи.

Альбатрос, совершенно спокойно, не обращая внимания на кровавое месиво, присел перед убитой, и приподнял ее руку. После чего внимательно ощупал пальцы.

– Посмотри – на пальцах-то нет ни крови, ни ссадин, ни переломов… Значит, она погибла мгновенно, и не успела сделать ни одной попытки себя защитить, – проговорил Альбатрос. – А вот то, что ей сразу голову проломили – с одного удара… Погляди – вот тут носовая кость сломана – смерть сразу наступила.

– Это чего ж, опять Головоруб, получается? – помрачнел Лесли. – Вот ведь дьяволов нужник… Никак не угомонится… Это ж уже пятерых убил.

– И Гамбо, ну того, помощника моего, чуть не убил… – Альбатрос принялся осматривать тело.

Впрочем, осмотр ничего особо интересного не показал – убитая была забита до смерти чем-то совершенно непонятным – предметом, что по своей силе и тяжести не уступал кувалде. Удары были такой невероятной силы, что проломили даже тонкие стволы, из которых была сделана кровать.

Как и все убитые ранее – жертва была пьяной и даже очень – перегаром от неё разило так, что перебивало даже запах крови. Судя по всему убийца испытывал просто паталогическую ненависть к пьяницам и жестоко расправлялся с ними при каждом удобном случае.

Осмотрев труп, Ангел Смерти уделил время и хижине, где произошло преступление.

Хижина была самой обычной "береговой хибарой", как их называли на Юге. Несколько врытых в землю стволов "топляка", на которых были прибиты доски и стволы тех же – выловленных в реке, деревьев и ветки. В общем, получалось что-то вроде "чикагских домиков", только не из досок, а из веток и тонких стволов деревьев.

Чтобы не продувало всеми ветрами, стены изнутри обклеивали или занавешивали чем угодно, вплоть до речной тины. Так что запах в этой хижине стоял весьма соответствующий.

– Смотри… – Снарк-Старший поднял руку и указал на потолок.

На полусгнившем бревне, что поддерживала навес, сверкало странное ожерелье – небольшая шестиконечная звезда, на обрывке цепочки. Цепочка зацепилась за сучок и лопнула оставив странное украшение висеть на бревне.

Приподнявшись на цыпочки, Альбатрос осторожно снял цепочку и осмотрел ее. Затем протянул руку и коснулся балки потолка.

На его лице появилось очень странное выражение – больше всего он сейчас напоминал птицу, которая дала ему прозвище, готовую обрушиться с небес в воду, за добычей.

– Это же украшение Ицхака… Секретаря, Куэваса… – прошептал Лесли.

– Ага… А ты, братец, помнишь Ицхака? Он не выше опоссума – думаешь, он бы дотянулся до этого бревна? Да еще шей? Эту штуку он на шее таскал.

– Думаешь, кто-то сюда ее специально закинул? Чтобы на Ицхака кинуть подозрения?

Альбатрос потер затянутыми в перчатки руками подбородок. Затем покачал головой.

– Не знаю… По-моему твой Головоруб такими сложностями особо свою голову не парит. Для него главное – убить. А подкидывать всякие там вещи для ложного следа… Для него это выше его ума и его способностей. Да и сам подумай – захоти он на Ицхака свалить вину, то просто сунул бы эту штуку убитой в пальцы и всё. А не привешивал бы ее на потолок, на высоте, до которой Ицхак не дотянулся бы, – Снарк-Старший показал цепочку. – Смотри, в ней застряли щепки, и некоторые колечки помяты – она там вбита в гнилое дерево. Это же…

Внезапно он замолчал и, удивленно, уставился на Лесли. Затем он встал перед кроватью и вскинув руку, опустил ее. Рука чуть-чуть не дотянулась до стропил. Лесли ничего не понял, но смотрел на Снарка-Старшего молча. Не пытаясь задавать сбивающие со смысла вопросы…

Альбатрос повертел перед глазами безделушку – лицо старого доктора исказилось от какого-то смутного.

– А вот теперь я тебе скажу прямо… Нам стоит поговорить с Куэвасом. И срочно… Кажется, я догадываюсь кто убийца.

Лесли, задумчиво, посмотрел на Альбатроса, и, кивнув, пошел за ним…

… Неприятности, как это водится, ждали там, где их никто не ждал. Лесли настолько увлекся своими мыслями, что как-то подзабыл, что он сейчас совсем не командир здешних блюстителей порядка. Да и, говоря строго, даже оставайся им – вряд ли это спасло бы его и Старого Снарка, от неприятностей.

– Это гляньте-то, кого это к нам жирный кот занёс… Неужто сам Альбатрос – да ещё и собственной персоной…

Из проулка, воняющего гнилью и нечистотами, вышел уже знакомый Эйнджелу-Старшему громила – тот самый, кого Ангел Смерти уже успел отделать на пристани.

На сей раз, он был не один – с ним топали трое крепких ребят. Все были мрачные, с ленивыми лицами мясников, которым, в общем-то, уже без разницы, кого забивать на мясо и разделывать.

Альбатрос заметил, что в глубине проулка тихо притаился еще кто-то.

– Ну чего тебе надо, акулья ты отрыжка? – поинтересовался Ангел Смерти, поднимая руки. – Жизнь хороша, да только ты не видишь ни шиша… Вали отсюда, пока я немного добрый.

– А то чо? – поинтересовался бородач.

– А то Братья Клац в этой реке еще жиру прибавят… Уяснил?

Бородач засопел и вытянул из-за пояса очень странный нож, длиной чуть ли не в метр… Нож был с очень странной рукоятью, похожей на гарду морской сабли. Да и металл был очень уж качественным для обычного Боуи или «шкуродёра», которые ковали на юге все, кому не лень.

Дальше все пошло чересчур быстро. Снарк-Старший с самого начала знал, что с ним никто в "благородных дуэлянтов" играть не будет – не те люди стоят перед ним. Так что старый Владыка Океанов следил, краем глаза по сторонам.

Его противники были не великими мастерами в тайных убийствах – явно были обычными громилами, которых кто-то нанял, или подговорил, так что вышедшего из другого проулка за их спинами мужчину, Альбатрос приметил быстро. А когда тот убрал руку под свою расстегнутую рубашку, то Снарк-Старший среагировал молниеносно…

Лесли даже не понял, что произошло – Альбатрос просто крутанулся вокруг своей оси – за их спинами грохнул выстрел, а затем раздались вопли глубоко нецензурного содержания – мужик, что пытался всадить им пулю в спины, ухватился за плечо, из которого торчал какой-то непонятный предмет.

Трое громил бросились на Альбатроса, с явным намереньем выпотрошить его на месте, но Владыка Океана не зря несколько десятилетий был врачом – уже при разговоре он наметил уязвимые места своих противников и когда те поперли на него с оружием – атаковал.

Первый громила получил пинок по коленной чашечке, и рухнул на грязную землю, грозно матерясь. Второй вроде бы не только уклонился от удара Альбатроса, но даже вмазал ему в печень – вот только удар кулака прошел мимо, а затем Старый Снарк молниеносным ударом подбил ему ногу сзади – громила рухнул лицом в грязь и, получив напоследок кулаком в затылок – затих.

Главарь успел пырнуть Альбатроса своим странным ножом в грудь – но Старый Снарк, с невероятным проворством, успел отбить удар ребром ладони. Перчатки из странной кожи неожиданно эффективно защитили его руку от удара.

Здоровяк ударил Снарк-Старшего плечом – тот грохнулся на землю, только мелкие камушки разлетелись.

С яростным воплем бородач бросился на Альбатроса и…

Дальше Лесли видел все в каком-то замедленном темпе – он как раз нащупал рукоять револьвера, и выдергивал его из-за пояса.

Странный нож не успел коснуться груди Владыки Океана – тот, лежа, молниеносным ударом, успел отбить его кулаком – попав точно по боковой плоскости… Громила не успел справиться с инерцией своего-же движения и повалился на Снарка-Старшего…

Тут же грохнул выстрел.

Лесли выдернул револьвер и увидел, что из проулка, откуда вышла сия банда, вырвался клуб порохового дыма и – навскидку, выстрелил туда. Промазал, конечно, а вот Альбатрос, лежа на земле, махнул рукой – и явно не от досады.

Затем Эйнджел-Старший отбросил своего противника и схватил его за горло, трогая пульс.

Хотя Лесли и так видел, что медицина тут явно бессильна – кровавая дыра в затылке и странно деформированное лицо (пуля, пробив затылок, расплющилась и буквально выломала часть лицевых костей изнутри) намекали на то, что противника Снарка-Старшего вульгарно пристрелили в спину, когда стало ясно, что он продул Ангелу Смерти.

Хотя могли метить и в самого Эйнджела – просто очень уж на него не вовремя упал этот тип…

Отшвырнув тело, Альбатрос вскочил на ноги и нетерпеливо отряхнул нашитые на плечи перья. Затем поднял чудное оружие убитого противника и повертел его перед глазами.

Это была самая обычная офицерская сабля британского образца, которую кто-то рукастый обрубил до полуметра, а оставшийся огрызок заточил на манер меча. В итоге получилось отличное оружие для недоброй кабацкой драки.

Из глубины, улицы выскочило несколько патрульных – как назло, почти все принадлежали к ирландцам, так что на Снарка и Лесли сразу же уставилась несколько стволов винтовок.

– Уберите оружие, – проворчал Альбатрос на ирландском.

К удивлению Лесли – его послушали.

Две дороги, два пути…

По какой же мне пойти?

По какой ты, не пойдёшь…

На другой уж не шагнешь…

Пропел Альбатрос, а затем кивнул головой и пошел по улице к Ратуше…

… Мелисса склонилась над братом и осторожно приподняла его веко. Горацио застонал, и что-то невнятно пробормотал – сейчас он зверски походил на смертельно пьяного человека. В принципе для брата Мелиссы это было обычное состояние – чуть ли не с десяти лет.

Альбатрос поил Горацио какими-то отварами, от которых того кидало в пот, и малую нужду. Однако эффект от этого лечения был заметен – и очень хорошо заметен – кожа Горацио заметно посветлела, глаза очистились от странной пелены, а тело перестало вонять мочой.

И это только за сутки после операции!

Авгий поправил подушку под головой Горацио и поднес Мелиссе тазик с водой, дабы та омыла руки. Женщина неторопливо сполоснула пальцы и подошла к столику Альбатроса.

На столе стояли необычные и причудливые вещи – спиртовка, несколько канделябров со свечами, и бесчисленные склянки с порошками разного вида, цвета и текстуры – от зерна до пудры.

Ни один раненный или солдат не приближался к этому столу – какими-бы глупыми и вороватыми не были здешние обитатели, даже они понимали, что трогать то, что принадлежит Ангелу Смерти, в высшей мере опасно.

Однако Мелиссе было не в пример труднее перебороть свое любопытство. Она вытянула руку и подняла большую склянку с какой-то густой, словно масло, жидкостью… Собственно это и было масло.

Из масла неторопливо выплыл крошечный паук – толстый, с поджатыми лапами.

Мелисса вздрогнула, хотя, в отличие от своих подруг и друзей, она никогда не боялась ни пауков, ни лягушек, ни ящериц.

Поставив банку на место, она наклонилась над столом, всматриваясь в хитрое оружие Альбатроса, которое тот использовал для войны с болезнями и ранами. Было трудно представить, что тут стояли вещества, способные отогнать смерть и поставить на ноги даже смертельно раненного человека.

– А ведь Владыки Океана поколениями собирали эти вещества, и передавали их…

Мелисса вздрогнула и повернулась.

Мелвин стоял за ее спиной, прижимая к груди здоровенный дорожный сундук, который в его руках смотрелся детской сумочкой.

– Вы меня напугали…

– Прошу прощения, мисс, просто я решил зайти в гости к Снарку, и решил попросить господина Мелвина меня сопроводить… – Джей Родригес выглянул из-за спины Мелвина и, убрав руки за спину, огляделся по сторонам. – Красиво тут… Чисто. Не ожидал, что этот тип окажется таким хорошим распорядителем… Ему можно смело дать место в моем особняке – распорядителем и главой дворников. Смотрите, какая чистота вокруг. Поверить трудно, что этот калифорниец на такое способен…

Мелисса скрипнула зубами – такое явное оскорбление Снарков ей ничуть не понравилось.

– Не знаю как вы, но полагаю, что мистер Снарк-Старший достоин большего, чем просто подметать полы…

– Ну-ну… Не кипятись, красотка. Я просто предположил. Сам понимаю, что для Эйнджела улицы подметать – не его ракурс… – Родригес подошел к столу Эйнджела и, прежде чем его успели остановить, поднял бутылочку с каким-то мутным раствором и встряхнул ее.

Со дна бутылочки поднялись клубы жирных хлопьев и, лениво, опали назад.

– Босс Родригес – прошу вас ничего не трогать тут… – проговорила Мелисса. – Здесь кислоты и яды, которым нет названия и…

– Да знаю, знаю, – раздраженно проворчал Родригес. – Я тоже немало знаю о Снарках, уж можешь поверить старому торговцу из Нью-Йорка. Для меня эти типы не так уж таинственны, как для тебя. Хотя я много слышал легенд и мифов об их способностях – таких как что они лечат любые болезни и спасают любых умирающих.

– А как вы тогда объясните это? Тоже миф…– Мелисса ткнула рукой в сторону брата и вздрогнула.

Мелвин, о котором все забыли, подошел к Горацио, и, как-то странно ухмыльнулся, глядя на него. Несколько мгновений лицо несуразного гиганта было каким-то детским и спокойным, но затем превратилось в жуткую – хищную, мрачную маску – маску, которую, как говорили ы этих Южных Штатах «одолжили у самой Костлявой Джинни».

– Да чтоб меня англичане разодрали… – проговорил Гамбо, словно прозрев. – Парни… Это он! Это тот самый тип, что меня по башке огрел!

Авгий и Охотник-Монах вскочили на ноги и бросились на Мелвина.

Громадный, несуразный человек вскинул над Горацио кулак размером с арбуз – Авгий в последний миг, повис на его плечах, а Охотник-Монах пнул точно под колено – Мелвин пошатнулся, но вместо того чтобы рухнуть на пол, отшатнулся, просеменил пару шагов и чуть не упал, но сохранил равновесие и одной рукой содрал с себя Авгия.

Бросив негра в сторону, Мелвин повернулся к Охотнику-Монаху – старый, битый войной и временем солдат выдернул из ботинка грозного вида нож, но не успел рассчитать расстояние до Мелвина – длинная ручища ударила его в плечо, отшвырнув прочь…

Мелисса попробовала закричать, но крика не было – в горле что-то скрипнуло – женщина бросилась к брату, закрыв его кровать собой. Хотя тщетно понимала, что это бесполезно – Мелвин был в два раза здоровее её – попробуй-ка тут поборись с таким гигантом…

Охотник-Монах и Авгий снова бросились на Мелвина, но тот отвесил оплеуху Охотнику-Монаху, отбросив его, а затем – одним мощным пинком, отправил в нокаут Авгия – сражаться с таким типом было невозможно – гигант был на диво ловкий для своих габаритов…

Развернувшись к Мелиссе, Мелвин вскинул кулак....

– Стоять, а то пулю в лоб всажу! – крикнула Мелисса, наводя на Мелвина небольшой "Деринджерр". – Пошёл вон!

Гигант повернул голову и ухмыльнулся – в его глазах не было ничего, кроме кровавой хмари безумия… Он растянул губы в каком-то страшном и жутком оскале – ничего разумного в нём не осталось – перед Мелиссой стоял совершенно безумный, неспособный здраво рассуждать человек…

– Да ты не сможешь… Уйди прочь и не мешай мне! – крикнул Мелвин. – Ты не сможешь…

Пистолет в руке Мелиссы задрожал так, что даже если бы она выстрелила – то, скорее всего промазала бы… Мелвин это понял – гигант издал жуткий смешок и…

Хрусть!

Из его груди вырвался окровавленный клинок – затем здоровяк приподнялся над полом и повис над ним…

– Зато я смогу… – прорычал Эйнджел-Старший, удерживая обрубленный клинок, висящим на нём Мелвином. – Смогу, вместо дамы…

И отшвырнул гиганта прочь.

Мелвин грохнулся на пол – только гул пошел, и распластался на нем… Все отшатнулись – не желая приближаться к безумцу, что даже будучи раненным, мог наворотить дел…

Старший Снарк крутанул в пальцах клинок и шагнул к Мелвину.

Охотник-Монах, потирая плечо, встал и посмотрел на огромную лужу крови, что растекалась под телом здоровяка. Эйнджел присел на корточки перед Мелвином, и показал ему ожерелье Ицхака.

– Как я понимаю, ты нашел его, когда сопровождал Ицхака домой и хотел вернуть. Ты ведь не вор, этого у тебя не отнять. Но затем снова отвлёкся на свои кошмарные преступления и потерял это… Зачем, Мелвин? Пьяных не любишь?

– Да… Пустые твари, достойные смерти… – прохрипел Мелвин.

– Понятно…

Снарк-Старший посмотрел на Мелвина и, не делая даже попытки ему помочь, смотрел на него до тех пор, пока тот не умер.

***

«Касательно вашего запроса – не совсем понятно, для чего вам понадобились эти сведенья, но, так и быть, извещаю вас о следующем:

В ходе расследования выяснилось, что часть архивов корабельных доков Нового Орлеана за 1855-1860 годы была подвержена строгой цензуре – большая часть документов изъята – причем уже после Филлипинской Войны – то есть почти полвека эти документы никого не интересовали и пылились в архивах.

Однако в ходе проведённых аудитов удалось найти копии этих архивов, что находились в частной коллекции одного из Отцов Города – документы были скопированы его дедом, но по причине смерти этого родственника так и остались лежать в архиве.

Что следует из документов… Перед самой Гражданской Войной, некая организация известная как "Братья рассвета", заказала и оплатила создание – на секунду – бронированных кораблей, что по своим характеристикам представляли аналог американского "Монитора", созданного уже во время Гражданской Войны. Главное отличие этих кораблей было в том, что они несли на бортах очень небольшие орудия, и у них была защита не только бортов, но и палубы.

Всего таких кораблей было шесть.

Не исключено, что Корнелиус Бушнелль знал о таких кораблях и вложил их идею в свой "Монитор".

Так же интересно то, что фактически эти корабли были – бронированными речными пароходами, со сверхмалой осанкой, пригодные только для плаванья в речных акваториях. Для плаванья в море или океане они не годились ничуть. Иными словами – типичные речные корабли, с высочайшей маневренностью…».

Отчет неизвестного агента ФБР от 1972 года. Найден в архивах японских сил самообороны в 2023 году.

И вновь они шли по тоннелю с белой водой… Правда, как заметил Вилтон, вода здорово успела побледнеть – однако эффект жуткой тишины от неё был все тот же.

На этот раз за ними никто не гнался, и лодочка управляемая Эйнджелом-Младшим, спокойно выскользнула из речного тоннеля…

Вот только, похоже, выскользнули немного не туда – поскольку вместо широкой, чистой реки, где спокойно мог затеряться даже морской корабль, их вывело на медленно волокущую грязную воду речушку.

– Черт… Опять куда-то занесло не туда… – проговорил Вилтон, снаряжая свой револьвер пулями. – Эйнджел – что за чушь, чтоб мне сколопендру вместо кофе съесть…

Снарк-Младший немного посмотрел на речной тоннель, а затем глянул на револьвер в руках Вилтона.

– В нас изволили стрелять, когда мы шли речной тропой, смею считать, что именно сие и сбило наш путь в реке… Громкий звук, – проговорил он, и задумчиво, клацнул зубами.

– Да ладно, бред…

– Ау, ковбой техасский – мы за три минуты-то проплыли сто с лишним миль, и вернулись назад тем же путем… Это по твоему чего – бред? – возмутилась Салли.

– Тише! – Мэнни вскинула руку. – Слышите?

Снарк повернул голову и прислушался к странному треску и гулким хлопкам, что доносились выше по течению.

Затем он налег на шест, отгоняя лодку к берегу.

Ветер дунул в лицо – жгучая вонь дыма и горелой плоти… Так-же к этой вони примешивался какой-то странный, едкий и неприятный запах – однако Вилтон был готов поклясться, что он знал этот запах… встречал где-то в мирной жизни.

Затем из-за поворота реки появился небольшой дом, что медленно шел по течению, источая дым и смрад.

Дом был обычным строением местных индейцев – из бревен, палок и лиан – такие тут строили повсеместно, от Луизианы, до Амазонки. Крыша была из пальмовых листьев и веток, но именно что "была" – она сгорела, и теперь на ее месте источали смрад обугленные бревна-балки.

Дом медленно шел по реке, увлекаемый течением…

Снарк достал прихваченные с собой веревки и бросил один конец Мэнни.

Девочка тут же начала привязывать его к стволу ближайшего дерева.

Свободный конец с якорем Снарк раскрутил над головой и, со сноровкой опытного ковбоя, закинул точно в дверной проем.

Веревка натянулась, и ход дома по реке остановился. Дернув за веревку, Снарк запрыгнул на дерево, к которому успела привязать свободный конец Мэнни и уперевшись ногами в ствол, начал подтягивать дымящийся дом к себе. На его плечах и ногах вздулись мускулы, длинные пальцы вцепились в веревку и Эйнджел – между прочим даже не юноша, а фактически – подросток, начал медленно подтягивать к лодке хижину, которая – на минутку, шла против течения…

Салли и Мэнни прыгнули на помощь – причем Салли, походя, перерубила мачете какую-то громадную тварь, похожую на жирную осу, что норовила присесть на плечи Снарка.

Наконец хижина, источавшая смрад горелого мяса и дымящегося дерева, вперемешку с непонятным едким запахом, остановилась перед лодкой. Вилтон кое-как перебрался по лодке и заглянул внутрь.

И тут же скривился.

– Эй, Эйнджел… Не думаю, что девчонкам такое надо видеть… – проворчал он.

Само собой, что после этих слов Мэнни и Салли запрыгнули в лодку и заглянули туда.

И не немного побледнели, однако не настолько, чтобы уж совсем размякнуть, как нежные городские барышни.

– Ох ты блин! Они все мертвы?

– Да уж явно не поспать легли, – проворчал Вилтон. – Пошли вон, нечего на такое смотреть вам…

Снарк-Младший заглянул в хижину и смотрел туда почти полминуты.

– Исходя из их вида и ранений, рискну предположить, что сюда изволили сбросить трупы убитых, а потом подожгли дом. Однако он по какой-то причине – скорее всего из-за разлива реки, ушел в свободное плаванье… Хм…

Прежде чем Вилтон успел его остановить, Снарк зашёл в сгоревшую хижину и поворошившись там, перевернул один из трупов, у которого из спины торчала рукоять длинного ножа.

Наступив на спину трупа ногой, Снарк, с ледяным спокойствием, выворотил из трупа оружие – судя по жуткому хрусту – сломав лопатку, в которую этот нож был всажен.

– А вот сие интересно… – Снарк-Младший вернулся в лодку и показал нож Вилтону.

Нож был как нож – громадный Боуи – разве что совершенно самодельный – на лезвии были заметны следы грубой и не совсем профессиональной ковки. Рукоять была сделана из какого-то рога.

– Рукоять сделана сия из рога калифорнийского оленя-мула, – проговорил Снарк-Младший. – Что до самого ножа, то такие клинки ранее ковали для мормонов. Сам нож очень старый, ему не менее двадцати лет. Имею подозрение, что это нож так называемых "основателей"…

Вилтон, немного озадаченно, повертел оружие в руках – но вскоре кое-как разглядел поцарапанные у самого основания рукояти цифры.

Такая внимательность Эйнджела-Младшего впечатляла – заметить с огромного расстояния нож, и беглым взглядом приметить мелкие детали – многим ли такое дано?

– Основателей? Основателей Солт Лейк Сити? И что тут, во Флориде, забыло их оружие?

– Я так думаю, что его просто не смогли вытащить из тела убитого, – спокойно проговорил Эйнджел.

Затем подросток поднял масляную лампу и, вылив ее содержимое в хижину, открыл рот и – выдохнул поток пламени.

Огонь ударил по маслу и воспламенил его – хижина весело запылала и пошла вниз по течению, пока не скрылась за поворотом русла.

– Что это было? – поинтересовалась Мэнни.

– Это было – очищение территории от ненужных индейцев, – проворчал Вилтон. – Мы, северяне, так часто делаем – под шумок войны направляем отряды мордоворотов, убивать индейцев и прочих дикарей, дабы освободить от них землю для поселенцев. Освобождать землицу.

– Но там были женщины и дети…

– Первое правило белого поселенца… Чужие дети – это чужие дети… – проворчал Вилтон. – От них, как правило пытаются избавиться раньше всех, а то еще мстители всякие вырастут… Снарк, мне тут что-то не по душе… В заднице свербит нехорошее предчувствие. Может, слиняем отсюда? Пусть по этой белой дороге, но…

Салли, скривив лицо в усмешке – показала на "речной тоннель", где как раз растворилась последняя, частичка белой воды…

– Тьфу ты блин… Придется, прям так двигаться… А куда? В этом речном лабиринте сам черт ногу сломит.

Эйнджел-Младший вскинул голову и несколько секунд смотрел в небо, затянутое жирными серыми тучами. Затем он вытянул руку и указал в строго произвольном направлении.

– Нам туда.

– Это ты как понял?

– Ну… Я всегда знаю, где север, а где – юг. У нас, Снарков, у всех такое умение.

– Это хорошо, когда у тебя такие умения… – Вилтон посмотрел на реку. – Да только я так думаю, сразу нам копытами по степи бить не стоит, ага? Непонятно что тут творится. Если тут опять индейцев спроваживают в "не столь далекие края", то мне и девочкам надобно держаться подальше от крупных речных протоков. Мало ли что оттуда выплывет…

Мэнни огрела, плашмя, мачете, по морде, здорового аллигатора, что бесшумно подплыл к лодке.

– Не робей, господин Вилтон, выберемся. И не из таких ситуаций выбирались, главное ничего не бойся… – проговорила она.

– Ага, выберемся… – проворчал Вилтон.

…Разрушенную деревню они увидели сразу за поворотом русла реки. Это было небольшое индейское поселение, каких в этих краях было много. Только вот это поселение было не только сожжено, но и разрушено артиллерийскими орудиями – хорошо было заметно несколько воронок от взрывных ядер. На берегу валялось несколько тел, над которыми пировали какие-то птицы.

– Хаба-хаба-хаба… – задумчиво проговорил Вилтон. – Похоже, тут очередная операция по уничтожению индейцев идет, а, Снарк?

– Судя по тому, что видим – тут нечто более особое – очень уж избыточна мощь, примененная к этому поселению, – вздохнул Снарк-Младший. – Эту деревню можно было просто сжечь, но ее для чего-то разрушали огнём орудий.

– Я тоже обратил внимание… Словно тут что-то такое было, что возникла необходимость в массированном обстреле…

Салли и Мэнни смотрели на разрушенное поселение весьма мрачно. Для девочек такое отношение к индейцам явно ничем хорошим не было…

Снарк-Младший налег на шест, отправляя лодку, прочь от разрушенного селения. Однако далеко они отплыть не успели – из-за речного поворота появилась небольшая флотилия, состоящая из лодок. В лодках находилось множество людей. Да еще и вооруженных.

И все они не были белыми – это были индейцы.

Салли и Мэнни вскочили на нос лодки и замахали мачете, подавая какие-то не совсем понятные знаки. Вилтон с трудом удержался, чтобы им помешать – до него не сразу дошло, что лучше девочкам не мешать, а то мало ли какие здесь обычаи? Примут их за тех, кто разрушил это селение, да и изрешетят из мушкетов и ружей…

Тем более что вооружены все были как раз винтовками и мушкетами, а у одного из мужчин даже было какое-то странное орудие похожее на аркебузу – Вилтон видывал такие в частной коллекции одного чокнутого коллекционера оружия из Бостона.

– Эй, кто вы такие? – спросил этот самый человек со странным оружием.

Снарк-Младший приналег на шест, толкая лодку вперед, пока она не ткнулась носом в баркас речных путников. Несколько секунд все рассматривали друг друга.

– Да чтоб мне дохлого опоссума сожрать, коль это не не дочки старого Каванджи, того, что из особняка выше по реке… – проговорил кто-то. – Салли? Мэнни?

– А ты-то кого тут ожидал увидеть, мистер? Самого Авраама Линкольна? – ощетинились Салли и Мэнни.

– Мистеры… Твои мистеры дохлого аллигатора в овраге доедают, малявка…

– А ну – тихо… – человек с аркебузой поднял руку.

Выглядел он очень странно – рослый, красивый мужчина средних лет, с ярко выраженной "красной кожей", и длинными черными волосами, увязанными в пару хвостов.

– Меня зовут – Омукадэ. Я глава отряда нашего племени, что помогает спасаться простым людям из этого места, – представился он. – Как я понимаю, весь этот поселок – он быть перебит изволен.

– И тут ты абсолютно прав, братец, – проговорил Вилтон. – Дождаться вас они не успели…

– Ты-то кто таков, и откуда изволишь быть, сударь? – Омукадэ посмотрел на Вилтона своими черными, блестящими глазами. – В наше время люди стали опасными, и доверия оказать мы можем не всем.

Из толпы протолкался невысокий человек, облаченный в какие-то кошмарные лохмотья, в которых, по иронии судьбы, угадывались останки дорогого наряда. Несмотря на свой диковатый вид, он был чисто выбрит и успел хорошо загореть.

– Омукадэ, это что за типы? Че они тута подзабыли? Как-то подозрительно смотрятся – особо вон тот, здоровяк…

– Мое имя – Снарк Эйнджел Младший, – проговорил юноша. – Я сын Ангела Смерти.

В рядах зрителей началось шевеление, и на "первые зрительские ряды" протолкались несколько человек – большинство из которых было вооружено странными аркебузами.

Среди них была молодая женщина, что держала руки на довольно хорошо заметном животе. Женщина была, что интересно, тоже чистокровной индианкой – Вилтону до этого не доводилось видеть индейцев, что настолько отвечали описанию "краснокожий", как она…

– А, тогда мы тебя знаем. Твой отец – он в Таллер-Сити, – проговорила женщина. – Чтож, молодой человек, повезло тебе… Меня зовут Дзёрёгумо.

– Нам бы вернуться в Талер-Сити, и желательно тайно.

– Такой возможности нет, – покачал головой Омукадэ. – За нами гонятся Псы Смерти, и обойти их будет очень непросто, даже для вас.

– Псы Смерти?

– Охотники за индейцами, – вставил Вилтон, немного знакомый с особенностями «мощения Дороги Слёз». – "Честные парни, что с Богом в душе, жертвуя собой, несут смерть погрязшим в язычестве дикарям"… Тьфу! Короче ганфайтеры – вольные стрелки и охотники… Не думаю, что они будут делать особую разницу между нами и этими индейцами… Улавливаешь, Снарк?

– Отправитесь с нами, – решил Омукадэ. – Нефил!

Из рядов людей к Снарку и его собеседникам протолкался еще один вооруженный странной аркебузой парень – на сей раз светловолосый, с волосами, забранными в две длинных косы. Одет он был в жилетку и короткие штаны, сшитые из шкурок опоссума.

– Да, Омукадэ… Что случилось.

– Эти люди будут сопровождать нас. Они… мы пока не знаем кто они. Но они будут с ними.

– В их интересах быть нашими друзьями, чего уж там… – проговорил Нефил.

…Всего этих странных индейцев было человек тридцать – по большей части женщины и дети. Взрослых почти не было – несколько вооруженных мужчин не в счет. Судя по всему Снарку и Вилтону не повезло натолкнуться на так называемое "ядро племени" (Под термином "ядро" следует понимать ядро ореха. Примечание автора), которое Омукадэ и его воины пытались спасти из этого Болотного Ада.

– Нас преследует порядка трехсот человек на шести боевых кораблях, – проговорил Омукадэ, постукивая своим странным оружием об твердые доски настила. – Это не простые люди – не из обычных "стрелков", а хорошо подготовленная военная сила. Они нас атаковали настолько внезапно, что мы лишь по воле Великого Ворона, успели отреагировать. К сожалению, спасти всех не успели, но большую часть выручили.

Снарк-Младший, на которого опирался Вилтон – его нога ещё толком не повиновалась, после операции и он мог перемещаться только с посторонней помощью, с интересом присматривался к окружающей его обстановке – женщинам, детям и немногочисленным мужчинам.

Лодки, на которых находились люди, были обычными речными плоскодонками, что были связаны друг с другом тонкими веревками – в случае какой угрозы их было проще перерубить и разбежаться.

Огонь тут поддерживали в хитрых жаровнях – металлических дисках, с углями, что, в свою очередь, стояли в корытах с песком. За каждой жаровней следило как минимум пара человек.

Пассажиры лодок выглядели как-то странно – некоторые были неотличимы от простых индейцев – низкорослых, мрачных, с темной от грязи и загара кожей.

Другие же смотрелись необычно – как театральные актёры, что напялили на себя одежду индейцев, для постановки пьесы в вечернем театре. В общем, компания была странная, что ни говори.

– На мой взгляд, очень странно то, что сии люди сумели вас выследить в таком лабиринте из сих болотных рек…

– И не говори, для нас это тоже странно. Такое впечатление, что они используют магию… В общем, за нами идут шесть кораблей, а после того, как к ним присоединился "Веер Бога", то наши дела стали хуже, чем у койота – в пасти аллигатора…

– Де Дьябло? Он что, решил помочь с охотой на вас? – удивился Вилтон. – Черти что… Этот мерзкий тип шустрый, как конокрад, с солью в заднице… Он вас выслеживает – с помощью своего приятеля – Говарда Сокола. Эй, Малыш, я тебе говорил, что этот Де Дьябло не так прост – у него опасные люди.

– Псы Смерти выслеживали нас и до появления "Веера Бога", – не согласился с ним Омукадэ. – Они на нас напали слишком уж активно, для того, чтобы считать сие случайностью… Сейчас мы на роли гонимых – пытаемся оторваться от них в глубинах Гнилого Ада.

– Вам проще пойти через Хоревууэр. Как я понимаю, мы находимся не так уж далеко от его сердцевины… Части Гнилого Ада, что зовут…

– Утроба Погибели… – закончил Омукадэ. – Нет, юный Снарк – сие для нас не вариант, и поверьте, не без причин… Секунду. Виндризи! Неси сюда карты.

К Вилтону подошла мрачная девушка, с короткими черными волосами, облаченная в одну только юбку, чей подол заканчивался недалеко от колен. Из верхней одежды она носила только дорогую шелковую рубашку. Без пуговиц.

– Где мы сейчас находимся? Если брать в пример Таллер-Сити…

Виндризи задумалась.

Снарк, молча, пошарился у себя в карманах своего пояса, и вытащил тонкую стальную трубку. Развинтив ее, он вытряхнул на ладонь небольшую таблетку и протянул девушке.

Та мрачно посмотрела на него, а затем ударила по руке, но Снарк-Младший, с поразительным проворством, успел убрать руку.

– Ужель вы считаете, что я желаю вас отравить? – проговорил он, и щёлкнул зубами.

– Я не принимаю помощи от белого народа.

– Мать Виндризи была ранена, при нападении Псов Смерти. Поэтому она немного агрессивно к нам относится… – вставил Омукадэ. – И все же… Тахий Веве доверяет отцу этого человека, слышишь, Виндризи? Нам нужно начинать уметь оказывать доверие тем, кто хочет оказать нам помощь.

Виндризи смерила мрачным взглядом Снарк-Младшего, но затем сгребла странную таблетку с его руки и проглотила.

И тут же посмотрела на подростка с каким-то удивлением....

– Я ведаю, кто вы, – как то странно проговорил Снарк-Младший и щелкнул зубами. – Итак?

– Хоревууэр расположен вокруг Утробы Погибели. Это очень странное и мрачное место, славное тем, что живым оттуда мало кто возвращался. Войти в Утробу Погибели означает – умереть. Мы сейчас находимся в сорока километрах от Таллер-Сити, и движемся по самой границе Утробы Погибели, благодаря чему многие из нас еще живы. Сейчас мы хотим обойти Утробу Погибели и уйти в Луизиану. Там нас не догонят.

– Не очень-то умно… Особенно учитывая, что за вами гонятся явно не простые типы. Они могут знать, куда и как вы двигаетесь и перехватить вас, – проворчал Вилтон. – Эти типы – кто бы они ни были, слишком хитры и подготовлены, раз пустились за вами в погоню на хорошо подготовленных кораблях. Думаете, они не рассуждают как вы?

– Я считаю, что они как раз, так и думают. Что вот вы подумаете, если увидите, что ваша жертва действует совершенно так, как вы от неё ждете? – проговорил Омукадэ.

– Я бы заподозрил подвох.

– Именно… Думаю, что и наши преследователи так же решат. Кроме того мы не столь и беззащитны. А сейчас, когда Ворон вывел нас на тебя, то мы можем атаковать противника…

– Да вы спятили… – проворчал Вилтон. – Вас три десятка человек – да и то, женщины и дети, а вы собираетесь бросить вызов целой эскадре кораблей?

– Мы не так беззащитны, как ты считаешь. Кроме того… Выбора то у нас нет. Юноша, расскажи этому Одноногому то, что он до сих пор не понял…

– Господин Вилтон – та сожжённая деревня – указывает на то, что эти Псы Войны опередили людей Омукадэ. Они разрушили поселение, и ушли вниз по течению. И скорее всего, устроили засаду в здешних речных зарослях.

– У Утонувшей Подковы. Это единственное место, где они могут спрятать свои корабли. И единственное место, где мы можем пройти. Так что особо выбора нет – мы идем прямо в их ловушку, нравится нам это или нет…

…То что Снарки все с "приветом", Вилтон догадывался, но о уровне этой проблемы даже представить не мог.

– Ты чего, реально хочешь плыть по реке до этих кораблей? – потрясенно спросил он у Эйнджела, когда тот, совершенно спокойно, принялся стягивать с себя сандалии, что носил на лодке. – Да тебя аллигаторы сожрут быстрее, чем богатый фермер – своего нищего соседа.

– Не съедят, – хладнокровно ответил Эйнджел-Младший и клацнул зубами. – Я должен узнать, кто нас караулит в этом месте, у Утонувшей Подковы, и сколько их. Так что только так. Не переживайте, вернусь быстро.

– Вот ни шиша себе, чтоб меня бизон на рога поднял… Братец, ты так-то рискуешь тем, что тебя сожрут или пристрелят – но это неважно, но и тем, что эти ребята из джунглей из меня и девчонок приготовят похлёбку… Не думаешь?

– В этих краях людоедов нет, так что не извольте переживать. Максимум что вам сделают – высадят на берег, а девочек оставят с собой. Так тут часто изволят делать…

– Спаси тебя Бог – успокоил… – Вилтон, сел на плот и потёр занывшую ногу. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

– Я никогда не делаю того, чего не знаю, – проговорил Снарк-Младший, а затем бесшумно скользнул в теплую, мутную воду.

– Черти что… – Нефил, что стоял рядом с Вилтоном, постучал по настилу своим странным оружием. – И да помогут ему Боги, этому таинственному человеку – только тень крыла Ворона способна спасти его от ужаса, коий таится в глубинах этих рек…

– Это сын Владыки Океанов… Надо будет посмотреть, чего стоит его умение в этих мутных водах, – пробурчал Вилтон. – Хотя да – не нравится мне это. Надеюсь, что Снарк вернётся…

Флотилия индейцев остановилась около берега – точнее того, что этот берег собой представлял – болотистая почва, из которой росли деревья, подозрительно похожие на мангры. Почва здесь была слоем толстой грязи, из которой, периодически, вспухали и лопались пузыри непонятного происхождения.

Как и везде в Гнилом Аду, тут полностью отсутствовали комары, москиты и прочие приставучие целым стадом насекомые. Зато было множество странных и причудливых тварей, от громадных ос, до больших пиявок…

Одна такая пиявка нацелилась на ногу Вилтона, но Мэнни успела рубануть ее мачете.

Оставалось только сидеть и ждать…

…Снарк-Младший ощущал себя в воде примерно так же, как и акула – в океане. Для него не было препятствий и преград в этой мутной воде, в которой он мчался с грацией настоящего ангела. Водная толща была прозрачна для его глаз – Эйнджел-Старший говорил, что это редчайшая особенность зрения – способность видеть через воду, как через воздух.

Иногда Снарк-Младший всплывал на поверхность и, перевернувшись лицом вверх, аккуратно поднимался к поверхности и вытягивал воздух, после чего тут же медленно уходил на глубину и продолжал свой путь…

Утонувшая Подкова носила свое прозвище не зря – на дне этой заводи лежали останки корабля – простой речной барки, которые ходили по этим рекам во все стороны – барка лежала на боку, на глубине десяти метров. Она успела обрасти водорослями, немного разрушиться от действия речной воды – но при этом название "Подкова", до сих пор читалось на ее борту.

Сама заводь была очень большой – два океанских многопушечных корабля могли спокойно разойтись тут, не "шаркнувшись" бортами.

Два корабля, что стерегли вход в Утонувшую Подкову, Снарк-Младший заметил сразу – они расположились так, что бы взять реку, впадающую в заводь, в так называемый "кинжальный огонь" – без риска попасть в своих.

Отец рассказывал Эйнджелу, что такой тип стрельбы был придуман пиратами – те мигом сообразили, что пушки для стрельбы лучше всего ставить не только на бортах, но и на носу – носовой огонь позволял им, практически без риска, обстреливать гигантские океанские корабли Голландии, Англии и Испании в незащищенную корму, без риска подставляться под удары бортовых орудий.

Собственно говоря, даже "янки", создавая свой "Монитор" тоже пошли по такому пути – поставили орудия на нос, и снабдили их механизмами для поворота.

И именно два "монитора" сейчас и торчали в Утонувшей Подкове, грозно наставив орудия на реку, по которой должны были пройти беглые индейцы. Причем, как отметил Снарк-Младший – орудийным мастером на этих суднах явно был специалист – они были нацелены так, что у флотилии утлых лодок не было ни единого шанса уцелеть.

Корабли были явно обычными паровыми баржами, которые кто-то переделал в броненосцы – усилил борта броневыми плитами и установил пушки на носу.

Сами корабли были интересны тем, что их борта были прикрыты и какими-то странными настилами из металла и парусины – в отличие от своего морского собрата "Монитора", на этих суднах экипаж не разгуливал по палубе как мишени для стрельбы на ярмарочном балагане…

Пушки – а их было две, по одной у каждого борта, Снарк-Младший быстро опознал – к его удивлению это были гладкоствольне 279-мм пушки системы Дальгрена.

В общем, эти два "монитора" были на редкость хорошо вооружёнными и оснащенными кораблями, что по своим боевым качествам превосходили любое речное судно.

Даже было странно, что для, охоты на каких-то индейцев, у коих самым мощным оружием были украденные или купленные у контрабандистов винтовки с военных складов, понадобились такие вот корабли… Для чего такая мощь? Это все равно, что охотится на опоссума с помощью пехотной гаубицы…

Для Снарка-Младшего это было настоящей загадкой…

Удивительнее всего было то, что экипажи этих кораблей явно не полностью полагались на избыточную мощь своих орудий – выход из заводи был перегорожен несколькими громадными деревьями…

Это тоже было странно – экипажи этих двух кораблей, на полном серьёзе, считали, что кучка индейцев, состоящая из женщин и детей, сумеет пройти через простреливаемую акваторию и скрыться в реке?

Меж "мониторами" курсировало несколько лодок, что перевозили туда-сюда людей.

В лучах полуденного солнца все выглядело очень мирно и красиво… И смертоносно.

…Вилтон и Нефил вздрогнули, когда вода в реке вздыбилась столбом и рухнула обратно, оставив на плоту Эйнджела-Младшего..

– Да чтоб тебя черти подрали, Снарк… – Вилтон потер ногу. – Когданибудь ты, с такими своими фокусами, точно нарвешься на пулю…

– Я приму к сведению ваши слова, – проговорил Снарк-Младший.

– И как тебя змеи с пиявками не сожрали?

– Это просто – они не живут в середине течения реки, а только по берегам, я изволил перемещаться посередине реки – там и уклонился от встречи с оными жителями. Да и плыву очень быстро – не каждому жителю вод под силу меня догнать.

Затем Снарк спокойно рассказал о том, что видел и как следует, описал корабли, подробно остановившись на их странном вооружении и бронировании.

Вилтон и Омукадэ выслушали его совершенно спокойно, не перебивая.

Затем Вилтон присел на корточки, и, потерев ногу, взял палочку и прочертил ей на бревне силуэт корабля, по описанию подростка.

– Кажется, я знаю этот тип корабликов – речные мониторы, однако не такие уж страшные, что выпустили в соленое море янки. Смотри, Малыш, эти кораблики бронированы не с расчетом на выдерживание огня пушек… Там явно борта толщиной с палец да покрыты металлом в полсантиметра – как раз хватит для отражения ружейного огня местных каджунов и индейцев. А вот движок… Там паровые двигатели?

– Я убежден, что данные суда ходят по рекам за счет двигателей иной конструкции. Не паровой. Если изволите предположить, то сии корабли имеют скорее двигатель нефтяного типа.

– Жидкое топливо? Что за бред…

– Первый двигатель внутреннего сгорания как я ведаю, создали братья Ньепсы: Нисефор и Клод в 1806 году. Они назвали своё изобретение «пиреолофор». В качестве топлива для двигателя использовалась смесь ликоподиевого порошка (споры плауна, взрывающиеся при рассеивании), угольной пыли и смолы. Сия смесь позволяла заменить уголь, за счет своей мощи… Но данный двигатель был признан негодным, поскольку требовал очень уж специфических ингредиентов, – без малейшего раздумья ответил Снарк-Младший. – Что до сих кораблей – то я уверен, что они изволят двигаться на каком-то аналоге нефтяного дистиллята. Только очень странного – производные нефти изволят иметь специфический запах, который очень трудно перепутать – вспомните бензин для чистки одежды. А от этих кораблей даже запаха гари нет, коя типична для угольного двигателя…

– Хм… – Вилтон задумался. – Парни, приберите-ка свои поводья и дайте подумать…

– Погоди, Владыка Океана… – Нефил постучал по палубе своим странным оружием. – Мы хочешь сказать, что там торчат два корабля, которые плавают, используя силу нефти… Но ведь нефть – она же горит? А значит если ее поджечь, то и корабль сгорит. Правильно?

– Сие совершенно верно. Но… – Эйнджел-Младший клацнул зубами. – Не забывайте, что и для экипажей сего корабля сия вещь – совершенно очевидна. А стало быть, они примут все меры, дабы не допустить поджога.

– Хм… Надо бы поговорить с Виндризи… Не все так безнадёжно…

Нефил скрылся среди своих соплеменников. Снарк-Младший задумчиво проводил его взглядом и сел на настил, всматриваясь в сияющее небо, что уже чуть-чуть стало окрашиваться в цвета заката.

– Держи, – Салли и Мэнни сунули в руки подростка помятую кружку с отваром из зерен бамии. – Пока это все, что у них есть… Что там, Ангел, такое творится?

– Внизу по течению большая заводь, в которой стоят два больших судна с пушками и солдатами. И как я думаю, они изволят охотиться на нас. Правда чего я не могу понять, для чего нужна такая избыточная орудийная и броневая мощь…

– Ой, не беги впереди индейцев, парень, а то получишь стрелу в задницу, – проговорил Вилтон. – Рассуждай логично – раз они увешались пушками по самую задницу, значит, это им было нужно. Возможно, что они собирались воевать не только с индейцами… А возможно просто украли эти корабли.

– Украли? Хей-хей… Как можно спереть боевые корабли, мистер? – удивилась Мэнни.

– А цыц мне тут, мелочь пузатая…

– Нету у нас никаких пуз! – Салли похлопала себя по животу, который действительно был далеко не толстым.

– И всё равно… эй, Малыш-Снарк, пошарься у себя по карманам, может быть найдешь какую гадость, что немного позволит мне сосредоточиться и подумать?

Снарк, молча, встал и прошел к группе индейцев, что варили на жаровне какую-то гадость. Вернулся он с кружкой горячей воды, в которую бросил какую-то странную таблетку, выуженную из своих, явно бездонных, карманов.

Из кружки ударила волна невероятно приятного аромата – запах нагретой солнцем травы, смешанный с полынью.

Вилтон спокойно сделал несколько глотков, и посмотрел на выбравшуюся к ним Виндризи, что смотрела на кружку странными глазами, активно принюхиваясь к запаху.

– Держи, тоже сделай глоток, – предложил он Виндризи.

На сей раз девушка не отказалась от угощения белых людей и сделала пару глотков…

***

«Слушай, брат, уж прости, что я тут так говорю, как пьяный слесарь с дорожного пип-стопа, но сам понимаешь, когда столько лет вращаешься среди этих ворюг и наркоманов, то поневоле начинаешь им подражать не только в поведении, но и словах…

Ладно, слушай сюда ушами… Это началось в 1998 году, когда один из этих поганых ураганов что кошмарят Флориду, немного изменил водяные пути около Запретной Зоны номер 24. Там были изменены течения рек, и в итоге одна заводь пересохла и на ее дне парни нашли пару кораблей, что ушли на дно еще в 1864 году – во времена нашей чудной Гражданской Войны… Улавливаешь?

Первое судно никакого интереса не вызывало – обычная торговая галоша, которая шлюхалась по речным дорогам, перевозя всякий товар для местных коробейников – о ней даже документы уцелели в архивах Нового Орлеана – "Подкова". С ней никаких загадок не было. А вот со вторым пришлось голову поломать…

Понимаешь, это был боевой корабль – с пушками, снарядами, винтовками и патронами – все за сто с лишним лет проржавело до костей, да только пушку даже будь она совсем ржавой, с мачтой не перепутаешь. В общем, что-то на "Монитор" похожее, да только какой-то несерьёзный. Броня слабая, борта и остов ровно такие, что бы выдерживать отдачу своих же орудий… Колесо гребное, металлом защищенное…

Но вот чтобы этой драной лоханке странное было – это его двигло… Понимаешь, я это двигло своими руками перебирал, отвинчивал, смотрел… Это не паровой двигатель был. Там был какой-то гибрид парового и поршневого двигателя…

Да не пьян я тогда был, твою мать! Говорю тебе – там была непонятная фигня, что работала не от энергии пара, а от какого-то иного вида топлива!

Как я понял там, в камере сгорало какое-то непонятное топливо, от которого работали поршни, что крутили валы и странные приспособления, в которых я – между прочим, во Вьетнаме собиравший из двух разбитых вертолётов – один рабочий, даже не могу разобраться… Никакого сравнения с нашими движками внутреннего сгорания там и близко не было. Все больше походило на переделанную паровую машину, которую приспособили под новый вид топлива, да еще и добавили к ней несколько странных плюшек.

В общем, не совсем понятная штука… Какой-то жуткий сюр из паровой машины, что двигается на совершенно непонятном типе топлива…».

Запись номер 1 найденная в архивах ФБР в 2023 году.

Генерал Турли, несколько надменно, уставился на Ангела Смерти, что стоял перед ним. Со связанными руками. За спиной.

Ицхак и Куэвас, молча, глядели на Турли, что вертел в руках окровавленное оружие, которым тот убил Мелвина.

– Не ожидал от тебя того, что ты вот так поступишь… Взял и зарезал его, как скотину какую… – наконец проговорил генерал и повернулся к Куэвасу. – Не откажете мне в кубке вина? А то что-то в горле пересохло.

Снарк-Старший только усмехнулся и поднял связанные руки, которые каким-то мистическим образом оказались не за спиной, а спереди.

– А чего ты от меня ждал, генерал? Что я отправлю его на виселицу? Так Мелвина ни одна веревка не удержит, че уж там. Не тот это кит, чтобы ты хвастался тем, как его загарпунил. Потому и решил за его жизнь сам.

– Странные речи несёшь, братец. Поди, взял на себя обязанность – спорить с Богом?

– А если и так, то чего тут? Ты сейчас якорь за парус не выдавай, генерал… Ежели есть твой Бог, то значит я прав, убив Мелвина – то твой Бог избрал меня орудием справедливого наказания бедняге. А если Бога нет, как мы, Снарки, верим, то его смерть – на моей совести, – Альбатрос усмехнулся и поправил очки. – Не бери в голову – бери в плечи – шире будешь… Я вас от нудной работы избавил, да от нехорошей огласки. Благодарен, должен мне быть за такое.

– Вот сейчас побегу тебя благодарить – спотыкаясь и падая… – отрезал генерал и повертел в руках странное оружие. – У кого такое диво отобрал?

– Да так, пробегали тут какие-то… – уклончиво ответил Снарк-Старший. – Потом тебе все расскажут. Что до сабли – скорее всего обычная сабля англичан, что тут с Первой Флоридской Войны валялась, у кого-то в доме. Лезвие вон как обгрызено, аккуратно, и осторожно. Да еще и отшлифовано. Однако рукоять не успела истрепаться за то время что в начала американской экспансии во Флориду прошло. Явно висела на стене где-то, как трофей раритетный. А потом её скорее всего спёрли, как трофей.

Джей Родригес разлил по кубкам вино и протянул сначала кубок Куэвасу, а затем только генералу Турли.

– Уважаемый босс, – слово "баас" Родригес произнес на манер жителей Большой Земли, а не Нью-Йорка. – Я до сих пор не могу прийти в себя после того, чему был свидетелем… Но вы бы не могли мне объяснить, почему этот человек… Мелвин – столь жестоко убивал людей?

– Пьяных ненавидел, – просто ответил Альбатрос, что уже каким-то мистическим образом освободился от веревок. – Я с таким уж сталкивался в разных концах мира. Человек начинает ненавидеть тех, кто, по его мнению, живет неправильно, и очень часто в своей ненависти доходит до убийств… Что мы и имеем.

– Вы уж меня простите, дурака, но не кажется ли вам, что это как-то нелепо – все равно, что собаку за бобра выдавать? Чем ему пьяные-то помешали? Если бы у меня в Нью-Йорке всех пьяных убивать, так это никакого населения не осталось бы… – Родригес осторожно глотнул вина.

– И зачем он хотел убить моего сына?

– Да за пьяного его принял. А убийство… Это, скорее всего уже неконтролируемое желание. Желание, с которым он уже не мог бороться. Бывает такое – человек может вести себя нормально, жить как все люди, но увидев что-то – срывается и начинает творить ужасы, – Альбатрос погладил перья на своих плечах. – Ну, так что, я пойду прочь? У меня там целый госпиталь с раненными… Не до вас, вот ей богу.

– Эй, погоди… Ты же связан был.

– Был… Люблю это слово. Хорошее… – Альбатрос покрутил в пальцах верёвку.

– Я бы хотел пойти с вами, поговорить… Конечно, если вы обойдетесь без всяких там необычных эффектов, типа стрельбы или размахивания своим мрачнейшим оружием, – торопливо проговорил Джей Родригес.

– Да все нормально, это же так… Случайно было. О чем вы хотели со мной поговорить-то?

– Да, честно говоря – слышал, что у тебя там проблемы с пропитанием для раненных возникли. Думаю, что с моей стороны не будет наглостью помочь тебе? Хотя бы деньгами на продукты.

– Не откажусь, уважаемый "баас"… – проговорил Альбатрос.

…Тело Мелвина унесли, кровь засыпали опилками. В самом лазарете повисло какое-то мрачное молчание. Гамбо неторопливо чистил толстую рыбину для супа. Охотник-Монах, накрывшись одеялом, дремал. А Авгий проверял свои зубы пальцем, явно пытаясь понять – все ли они на месте, и не стоит ли ему раскошелиться на стоматолога.

Так же Снарка ждал еще один пациент – звероватого вида мужчина, в грязном, усеянном заплатами плаще, накинутом поверх кожаного комбинезона. Увидав Эйнджела-Старшего, он тут же положил на стол свою руку – грязную и покрытую шрамами.

– Ведьмины метки снимать-то умеешь? А то мне-то тут поливали всякой-то святой дрянью, но вот как оно и не помогло, значит… Да. А тут я то о тебе-то прослышал и подумал – мол, ты сам-то колдовского роду-племени. А стал-то быть по таким колдовским чарам – как ни крути, великий мастер…

Альбатрос смочил тряпку в котле с горячей водой и протер руку пациента. На отмытой руке появилось странное пятно – белый нарост кожи, совершенно гладкий, без малейшего признака волос. Альбатрос осторожно потыкал в этот нарост иголкой – на лице бородача даже мускул не дрогнул.

– Да уж… – проговорил он, призывая Гамбо и Авгия, в свидетели. – Это у тебя врачи, чем таким занимаются? Негритянским делом, чтоль? ("Негритянское дело" – словосочетание прошедшее из Вест Индии, где освобождённые англичанами рабы-негры сразу же занялись тем, что стали ничего не делать. Банджо, отдых на солнце и полное отсутствие желания изменить жизнь к лучшему – стали одним из основных признаков негритянского населения Вест Индии. Примечание автора).

Затем он выудил из своей аптечки ланцет и длинный пинцет…

– Что вы собираетесь делать? – поинтересовалась Мелисса, подойдя к Альбатросу.

– Небольшую операцию… Кстати, обратите внимание на вот эту штуку, – Снарк-Старший равнодушно потыкал острием ланцета в странное пятно на руке пациента. – Данное образование называется "ведьминым пятном", и раньше, где-то лет двести назад, могло стоить жизни этому несчастному…

– Ты тут мне чё, языком работать демонстрируешь, аль лечить меня соберёшься? – подал голос пациент.

– Ой, да не скули, борода ты грешная, счас тебя починим… – Снарк-Старший потыкал в пятно острием хирургического ножа, а затем немного вонзил его в странное пятно, и чуть-чуть повернул…

Из раны не вытекло ни капли крови – да и на лице бородатого пациента появилось скорее удивление, чем чувство боли.

Снарк-Старший выдернул нож и бросил его в чан с водой, после чего воткнул пинцет в рану пациента и немного там пошевелил им.

Затем он вытянул пинцет, который стискивал клок чего-то непонятного и странного – похожего на спутанные волосы…

До Мелиссы не сразу дошло, что это и есть – волосы. Пучок густых, черных, волос, что Снарк-Старший деловито намотав на пинцет, выдирал из-под кожи бородатого мужика.

Сам пациент выпучил глаза так, что стал похож на жабу, коя по ошибке проглотила ерша… Он попробовал было встать, но перехватив мрачный взгляд Ангела Смерти, сел назад.

Пучок волос, что вытягивал Снарк-Старший из-под кожи бородача, казался бесконечным, но все же иссяк.

– Вросшие волосы. Иногда волосы начинают врастать под кожу. Обычно врастает пара-тройка волос, но иногда и целые локоны ухитряются под кожу уйти. Как видишь, тут они не только успели врасти под кожу, но и обмозолить эту кожу в то, что мы называем папула – ну или узелок… – деловито проговорил Снарк-Старший, любуясь жутковатым трофеем. – В городах, где часто моются и вообще, следят за собой – папулы, как правило, в "ведьмины метки" не превращаются. Но вот в селах и поселениях, вдали от цивилизации и врачей – папулы часто настолько запускаются, что образуют "ведьмину метку".

– Ого… – Мелисса криво улыбнулась. – Это что, получается, что на самом деле одним из признаков ведьм были вот такие вросшие волосы?

– Именно. Ну, конечно, были и другие причины появления таких пятен – но все они имели естественное происхождение. Никаких "дьявольских меток" – все легко объяснимо простыми болезнями… Вот только попробуйте это объяснить необразованным крестьянам или священникам… – Снарк-Старший быстро обработал оставшуюся от удаленных волос рану и выставил больного в шею на улицу, с напутствием сходить в баню и помыться.

– Завтра или послезавтра займусь вами, – проговорил он, посмотрев на Мелиссу. – Не стоит особенно затягивать помощь для вас. Ваш отец на меня нехорошо посматривает – он явно желает меня, повесить, и как можно быстрее – его останавливает только то, что я хочу и могу вылечить вас.

– Извините, но я немного не понимаю – если мой отец повесит вас сразу после того, как вы меня прооперируете, то для чего вам делать это быстро? – пожала плечами Мелисса. – Не проще ли потянуть время?

– Не проще. Ваш отец может решить, что вы для него гораздо менее важны, чем его сын, которого я уже спас, и отправит меня на виселицу до того, как я помогу вам. Очень уж ваш отец на меня злится из-за твоего брата, которого я на тот свет в Нью-Йорке отправил. Ненависть часто блокирует логику… – Альбатрос порылся в своих ящиках. – Эх, не хватает моего сына… Тот мог из пары пачек леденцов, мыла и куска угля что угодно сотворить… А я так – мастер скальпеля. Ладно… Будем работать с тем, что есть. Идем.

…Закрывшись в комнате, Мелисса стянула с себя одежду, оставшись голой. Никакого смущения она при этом не испытывала – прошли те времена, когда она краснела от стыда, обнажив перед мужчинами лодыжку.

Альбатрос присел перед ней на корточки и принялся щупать живот. При этом, как отметила женщина, его глаза были совершенно холодными и отстраненными.

– Чёртова война… – проговорил Ангел Смерти и пошарившись в сумке, выудил оттуда какой-то инструмент, похожий на утиный клюв. – Ложись на… Да, на стол.

– На стол? А что не на кровать?

– А мне так удобнее.

Мелисса пожала плечами и легла на стол, глядя в потолок.

– Что это за штука такая?

– Зеркало Дж. Мариона Симса из Южной Каролины… Между прочим, изобрёл его для помощи чернокожим рабыням… Данное зеркало я немного усовершенствовал…

Сказать, что Мелисса смутилась, когда Альбатрос начал ее осмотр – значило ничего не сказать. Несмотря на то, что холодный металл быстро нагрелся от ее тела – ощущать его в себе было очень неприятно. Только понимание того, что Ангел Смерти знает что делает – удерживало Мелиссу от того, что бы прервать этот осмотр…

– Просто невероятно… – Снарк-Старший закончил осмотр и помог Мелиссе сесть. – Это совершенно невероятно. Уникальный медицинский случай… Не удивлюсь, если это будет единственный случай, зафиксированный в Америке.

– Господи, да что там у меня?

– Не переживайте. Ничего смертельно опасного. Но придется вам делать два надреза, что бы поправить дело… – Альбатрос прошелся по комнате, пока Мелисса одевалась.

– Тревожитесь за своего сына? – спросила она, что бы изгнать ужас о предстоящей операции из своего разума. – Он еще мальчишка… А вы его отправили в этот ужасный Гнилой Ад… Вам не страшно за него?

– Я и мой сын выжили в огне Призывного Бунта, и повидали там такое, чему не поверит ни один человек, – проговорил Снарк-Старший, покачиваясь на пятках. – Гнилой Ад гораздо страшнее, не спорю. Но мой сын пройдет и через него…

По огненному бруску, ты молотом бей,

Да бей,

Сил и сноровки, мой друг, не жалей,

Да бей,

Сгибается металл, раскаленный в огне,

Да, бей…

И подчиняется мне и тебе…

Да, бей…

И огненный брус, раскаленный металл,

Да, бей.

В булатную сталь ты ударом вковал…

Мелисса посмотрела на Альбатроса с легким недоумением, а тот усмехнулся и объяснил:

– Это песня русских кузнецов… Они под неё куют металл и прочее… Не думал, что сии песни вцепятся в мою память, как ракушки – в борт судна. Но, клянусь ураганами Тихого Океана – это то, что мне надо. Незатейливая песня помогает настроиться на хороший лад.

– Даже так… Расскажите что-нибудь такое, что меня удивит.

– В океане есть места, где иногда сама ярость бездны выбрасывает из воды самые невероятные вещи – от пемзы – камня, что плавает по воде, как дерево, до невиданных животных и даже кораблей. Во время одного такого шторма мы столкнулись с громадным испанским галеоном, что был выброшен со дна морского, жутким штормом, прямо на берег острова… – Альбатрос посмотрел в окно на площадь. – Я тогда долго ходил по его гнилым останкам и осматривал этот реликт Золотого Века Пиратства, что поднял со дна океана непобедимый шторм. Галеон был мертв и разваливался прямо на глазах. Но в моих глазах это было – великое прошлое. Все равно, что для вас – получить бобровую шляпу вашего предка – из основателей Нового Амстердама. Галеон тогда пролежал на берегу не так долго – уже следующий шторм разнес его в щепки, и уволок останки в океан…

– И какой же вывод мне сделать из этого рассказа? – настороженно спросила Мелисса.

– Прошлое величественно и заслуживает уважения. Но на смену ему приходит – настоящее и будущее. И только мы с вами можем сделать так, что бы будущее было лучше прошлого. Прошлое должно жить в океане нашей памяти… Не более.

– Всё же странные вы типы – Снарки… Ох, странные. Прости уж, за такие слова…

– А вы думаете, что простые люди могут встать ногами на палубу корабля и пересечь океан? – усмехнулся Альбатрос и присмотрелся к чему-то меж занавесок окна. – Ого, а вот это интересно…

Мелисса подошла к окну и осторожно выглянула из него.

Ее глазам предстал серый двор, по которому бродило множество человек, занятых обычными, повседневными делами.

Кто-то убирал конский навоз, оставшийся от лошадей. Несколько человек следили за тем как повода с углем спускается в подвальную галерею.

Пара женщин мыли стены мэрии, черные от сажи.

В общем, во дворе царила обычная рабочая обстановка.

– Ничего не вижу…

– Ваши глаза не привыкли улавливать что-то из общего фона… Такое умение – дело привычки, коя не для всех дана… – Владыка Океана поднял руку и ткнул пальцем в окно. – Вон там, чуть-чуть левее, за коновязью…

Мелисса присмотрелась и вздрогнула. Теперь и она увидела.

– Да ведь это же тот мальчишка, которому вы кого-то лечили…

– Именно. И судя по тому, что он там стоит и никуда не выходит – он чего-то ждет. И явно не случая что-то украсть… Пойдём, поговорим с ним.

…Мальчишка явно относился к числу тех беспризорников, что родились и выросли в этих местах, будучи привыкшими к любым неожиданностям и неприятностям. Такие как он привыкли быть незаметными, дабы воровать без проблем у зазевавшихся людей, и скрываться в тенях улиц, прежде чем их жертва успевала опомниться и поднять тревогу…

В общем, парень подпрыгнул чуть-ли не до потолка, когда Альбатрос подошёл к нему сзади и похлопал по плечу.

– Привет, парень… Да не вздрагивай ты так, право слово…

Мальчишка повернулся и несколько секунд шарил левой рукой в рукаве правой руки…

– Это ищешь? – Альбатрос показал ему заточку, переделанную из столового ножа. – Неплохая идея – таскать в рукаве лезвие… Прости, выудил его у тебя, а то еще порежешься.

– А ты… Ты ловкий, как я гляну… – проговорил парень.

– Само собой, – Снарк-Старший передал, рукоятью вперёд, нож парню. – Чего за лекарством для своей девчонки не приперся?

Мальчишка помрачнел.

– Некому таскать лекарство… Мёртвая она…

…Мелисса не очень хорошо понимала, как можно столь спокойно говорить такие страшные вещи – о смерти своей подруги, и при этом оставаться спокойным. Однако Альбатрос вел себя вполне спокойно и не удивлялся ничему.

Он привел парня в госпиталь и налил ему миску похлёбки. А паренёк, прежде чем, начать есть, положил перед ним кусок какого-то печенья, изгрызенного, судя по отпечаткам зубов – крысами.

Эйнджел-Старший осторожно взял этот кусок и, повертев его перед носом, скривил губы в странной гримасе.

– Наш священник – отец Рам, он это… Сильно не любил то, что мы к вам ходили за помощью всякой… Там ну это – лечение от вас принимали. Он-то нам все время… Ну… Говорит, что мы должны Богу молиться, да спасение через молитвы искать, а не бегать по таким как вы. Ибо вы есть, мол, богохульник и исчадие тьмы, что бросает вызов самому Богу…

– Господи, да что это за бред такой?

– В смысле – бред? Нормальное поведение любого священника, у которого паства начинает нести деньги не ему в карман, а врачу… – пожал плечами Альбатрос. – Что дальше, парень?

– Очень он был не рад тому, что мы к вам ходили и Делию к вам носили… Говорил, что вы есть зло и монстр и вас надо бы самого на костер из хороших дров отправить… – парень облизал ложку. – А тут он приперся к нам, принес нам… Ну, всяких мелких угощений. У него такое часто… А Делию угостил вот этим печеньем.

– Ей нельзя было такого печенья, пока. Она слабая.

– Да я то знаю. А вот Делия… Она такое любила… В общем один кусок-то печенья у неё это – крысы отняли, да в угол утащили. А утром, когда это… Это… Делию когда мы нашли, я в тот угол сунулся, а там две крысы. Дохлые. И вот этот кусок значит, печенья-то и валяется… Изгрызенный. Сами понимаете – тут и дурак поймет, что к чему.

– Господи… Зачем Рам это сделал? Это ведь убийство ребенка – за такое по голове даже тут, во Флориде, не погладят… – прошептала Мелисса.

– Да ладно… Начать с того, что доказать что именно Рам убил эту девочку мы не сможем. Да и он, я в этом убежден, повернет все так, что она, мол, от моего лечения померла… Я такую братию насквозь вижу… – Альбатрос понюхал печенье. – Интересно – яд он довольно редкий использовал. В 1835 году в Мексике поймали банду отравителей, да, помолясь, на виселице вздернули… А вот яд их был необычный – они его сами делали, из яда змей, чтоб он жертву не сразу убивал, а через некоторое время… Смотрю, эти отравители не все перевешаны были…

– Интересно, как это вы по одному запаху определили?

– Я много чего умею определять, да и так получилось, что меня приглашали в Мексику, дабы я там немного помог с экспертизой, благо, что от моего дома там недалеко было… – Альбатрос подошел к своему столику и, порывшись, достал небольшой пузырёк с доходчивым рисунком черепа с костями. – Вот этот яд, его мой сын сварил. Я его использую для операций.

– Операций?

– Этот яд растворяет кровь, и его жертва задыхается. Однако при определённой дозе он способен растворять сгустки крови в венах и артериях… Конечно, это не так просто, нужно знать точно, сколько капать яду – а это далеко не так просто, уж мне поверьте… Поймите правильно – многое в этом мире может использоваться как во вред, так и для пользы.

Снарк-Старший поставил пузырёк на стол и сев за стол, постучал пальцами по столешнице.

И именно в этот миг, ни раньше, ни позже, в его госпиталь ввалилась куча народу.

Возглавляла это шествие какая-то безразмерная негритянка, которая одним движением бюста смела сунувшегося наперерез караульного… За ней шла худая женщина, жутко похожая на обтянутое пергаментной кожей огородное пугало, а за ним шел странный человек, у которого изо рта торчало что-то похожее на кляп. Одет он был достаточно чисто, явно не из работяг, а какой-то городской чиновник…

– Гы! Гы Гы! – замахал руками этот человек, встав перед столом Эйнджела-Старшего.

– Не, ну а ты чего хотел? – совершенно не удивившись, проворчал Снарк-Старший привычным жестом, поглаживая нашитые на плечи его морской куртки перья альбаторса. – Как говорят в России – "чай не маленький ужо". В твоём возрасте умным людям пора на честное слово верить.

– Хмыг-гум бр! – замахал руками человек.

– Да понял я, что ты не поверил и сам решил попробовать…

– Ахы-ты-ты-ды! – человек стиснул пальцы в кулаки и замахал ими перед носом Эйнджела Снарка-Старшего.

– Да не реви, ты, как кит в брачный сезон… счас починим тебя. Вот ведь люди хорошо живут – заняться им нечем…

Монах-Охотник, появившийся за спиной Эйнджел-Старшего, неожиданно хихикнул и посмотрел на толстуху

– Чо, опять ваш масса поспорил?

– Да не говори, господин… Поспорил, с мясником, что сможет кувшинчик изо рта вытащить, а оно вона как… Ну как так-то, а? Уж пятый десяток разменял. А умища-то и на пятилетнего не накопил…

До Мелиссы дошло, что во рту странного мужчины, что общался с Альбатросом посредством жестов, торчит не кляп, а горлышко небольшого глиняного кувшинчика, в которых местные домохозяйки держат пряности.

– А что, вытащить нельзя? – удивилась она.

– Не, – проговорил Снарк-Старший, деловито обмывая руки (прямо в перчатках), в котелке с горячей водой. – Слышь, малец, сдвинься в сторону со своим супом. А ты, господин нехороший, заваливайся – уже со своей челюстью, сюда. На то место где суп стоял.

– Хам-му-гум-ам? – затряс кулаками мужчина.

– Да вижу что у тебя челюсть твоя, личная, а не чужая… – Альбатрос расстелил на столе одеяло. – Но мой тебе совет – если живёшь с привычкой совать в рот что ни попадя, лучше всего заводи вставную челюсть. Так-то оно проще будет.

Затем он взялся за нижнюю челюсть бедолаги и как-то странно повернул пальцы. Раздался жуткий, неприятный хруст – пациент Альбатроса впился в его руки, но Охотник-Монах быстро обхватил мужчину за плечи и прижал к себе.

Кувшинчик из тыквы выпал изо рта бедняги и грохнулся на стол. Однако Снарк-Старший даже не обратил внимания, он как-то решительно дернул руками, вправляя челюсть назад.

– Эх! – мужчина ухватился за челюсть. – Гы! А чего оно не больно? А?

– А что, больно должно быть? – удивился Альбатрос. – Да счас… Перетопчешься. Да не дергайся ты, дай хоть наложить повязку на голову твою непутёвую… А то ведь челюсть снова выскочит из суставов…

Паренёк что вылизывал тарелку, поднял кувшинчик для пряностей и, протерев его рукавом, внимательно осмотрел.

– Не вздумай в рот совать, – предупредил Снарк-Старший, обматывая голову пациента куском парусины. – Строение челюстей человека таково, что такая посудина легко войдет ему в рот, да вот назад уже не вытащить так просто – сам же видывал.

– Ой да че тут за чушь? – удивился мальчишка. – Это же…

– Стой!

Альбатрос опоздал всего на секунду. Парень, без тени брезгливости, сунул кувшинчик в рот и…

На Мелиссу напал сильнейший приступ смеха, как и на здоровенную негритянку и пару пациентов госпиталя. Парень же попробовал выдернуть кувшинчик, но, не сумев это сделать, замычал и замахал руками.

– Да чтоб вас всех акулы сожрали! – Альбатрос закрутил узел на голове первого пациента и, сцапав паренька за шиворот, приподнял его над полом. – Давай, свали со стола, старче, освобождай место для нового… Что за жизнь – ни секунды без пациентов…

– Эй, полегче… Что это такое? – неожиданно впервые подала голос женщина, похожая на обтянутое кожей чучело. – Это мой муж, а не какой-то там грязный беспризорник....

– Дамочка, у себя в лекарском хозяйстве, я сам решаю – кто беспризорник, а кто чей муж, – отрезал Альбатрос. – Пусти этого парня, по-хорошему....

Мелисса, стиснув рот рукой, чтобы подавить смех, следила за тем, как Альбатрос уложил беспризорника на стол и, столь же профессионально, вывернул ему нижнюю челюсть, тут же вставил назад.

– Больше никто не желает попробовать еще? – спросил Альбатрос, показав кувшинчик окружающим. – Если чего, так не стесняйтесь, пока я тут торчу, как мачта посреди горизонта…

Желающих больше не нашлось, и Альбатрос, быстро перевязав голову парня фиксирующей повязкой, отпустил его.

– Прошу прощения за то, что повысила на вас голос… – несколько велеречиво проговорила женщина-чучело. – Нервничать изволила…

– Нервничают, это когда в меня из пистолета стреляют, или с тесаком набрасываются,– проворчал Альбатрос. – Остальное это так – мелкие споры… Давай, топайте домой, да смотрите, чтобы ваш муж по дороге, на спор, гранату в рот не затолкал…

– Сколько я вам должна за вашу работу?

– Считайте, что вы попали на бесплатную презентацию моих умений. (Слово «презентация» происходит от латинского слова «praesentatio» которое само связано с латинским глаголом «praesentare» – представлять», «показывать». Примечание автора).

– Нет, так дело не пойдёт… – женщина посмотрела по сторонам. – Не хотите брать деньгами – берите хоть едой. У вас тут, поди голодных ртов немало. Эй, Сара…

Здоровенная негритянка тут же склонила голову в вежливом поклоне.

– Да, хозяйка.

– Отправляйся на рынок, купи для господина врача еды, а так же возьми у нас из лавки пряностей, какие тебе прикажут. Все за мой счет. И учитывай, что не на него одного берешь, а на всю его лечебницу. Ему, поди, раненных и больных тоже покормить и попоить два три раза в день требуется....

– Угум… Читать обучена? – поинтересовался Эйнджел у Сары.

– Как и все слуги, – пропыхтела та. – И счету обучены, и чтению, так что масса не сомневайтеся…

Снарк быстро написал пару строк на бумажке и передал негритянке. Та, сцапав бумажку, неторопливо вышла из госпиталя и была такова.

Пациент Альбатроса потрогал челюсть, и повертел в пальцах кувшинчик.

– А это ты ловко, парень, сделал… Наш-то врач мне бы всю челюсть поломал, вынимая такое.

– И правильно бы сделал – глядишь, оно бы немного тебя вразумило. Перестал бы вести себя как дурак… – проговорила его жена и метнула в Снарк-Старшего колючий взгляд. – Говоришь, что ты и есть тот самый Владыка Океанов? Не очень-то похож.

– Давай со мной на борт любого корабля, прокачу вас, с ветерком, вокруг мира, – лениво парировал Альбатрос.

– Сына-то своего не пожалел – в Гнилой Ад отправил… Сожрут его там аллигаторы – и костей не сыщешь.

– За сына моего не переживайте. Не родился еще аллигатор, что его утопить сумеет. Вернётся. И не один.

– Посмотрим. О вас, Снарках, нехорошие вещи говорят. Моя мать говорила, что у твоего рода нехорошие корни. Дочку Болотного Пилигрима погубил…

На лице Снарка-Старшего не дрогнул ни один мускул.

– Даже мы, Снарки, имеем предел своим силам, – проговорил он. – Всегда помните это – у каждого есть тот предел, за которым он уже не может перешагнуть через себя… А что Фелиции – так да, там моя вина была. Однако знали мы оба на что шли – и цену представляли, какую уплатить придётся… И заплатили, – проговорил он. – Что поделать…

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Да. А что, я должен – плакать, бить себя в грудь? Всегда встречай беды с холодным сердцем – так будет лучше для всех.

Мелисса, что протирала злосчастный кувшинчик влажным платком, покачала головой. Снарк-Старший действительно был, как говорили в Нью-Йорке – "с приветом".

Затем женщина посмотрела на кувшинчик и, подойдя к миске с фруктами, что Альбатрос принёс с рынка для больных, вытащила простую грушу, такого же размера как кувшинчик, и сунула её в рот…

– Мгм…

Лицо Снарка-Старшего было совершенно неописуемо… Он скрестил руки на груди и внимательно следил, как его будущая пациентка осторожно дергает грушу за хвостик. Затем Мелисса потянула грушу и – та не очень легко, но всё же выскочила у неё изо рта.

– А-а-а-а…

– Тут дело в том, то человек, у которого хватает ума запихать в свою «ловушку для бифштексов» глиняный кувшинчик или стеклянный шарик – да-да, видывал я и таких олухов, очень боится, что у него во рту этот предмет треснет и повредит всё что можно и что нельзя. И от страха у него происходит то, что врачи называют «судорога» – или просто спазм мышц нижней челюсти. Рот просто не может выпустить кувшинчик или стеклянный шарик… А грушу или яблоко вы при нужде можете перекусить зубами и ничуть не боитесь пораниться – посему их можно сунуть в рот и вытащить без проблем.

Снарк-Старший протёр многострадальный кувшинчик смоченной в спирте тряпкой и спокойно засунул его себе в рот.

Все напряглись, но Владыка Океана тут же, спокойно, вытянул кувшинчик назад и показал всем зрителям:

– Тот кто подчиняет себе своё тело – у того такой штуки не произойдёт…

***

«Одной из странных штук, что мы нашли на останках этого не совсем понятного судна, были кувшины с каким-то веществом, кое явно было чем-то вроде топлива. Причем топлива необычного…

В чем необычность? Как ты знаешь, обычное топливо, от мазута до ракетного топлива, имеет свойство к испарению. В общем, оставь это топливо на воздухе и через неделю можешь с чистой совестью сливать то, что получилось – в унитаз. Заодно и спичку туда можно кидануть, как это у нас в военной части было… И ведь ничего не будет.

Ладно – в задницу лирику. В общем, подняли с этого корабля несколько кувшинов, странного вещества – что-то вроде бензина, но густого, как мед. Сроду такого не видел, прикинь? Причем, несмотря на то, что этот бензиновый мед валялся на дне озера с момента Гражданской Войны в США, он, по-прежнему, оставался полностью готовым для использования!

Такое впечатление, что время и законы физики на эту дрянь не действуют… Для пробы мы подпалили пару ложек этой дряни – она сгорела. Причем чистым, практически невидимым пламенем…

А затем мы это странное вещество сунули в старую керосиновую лампу. И подожгли.

То, что я сейчас с тобой разговариваю, объясняется лишь чудом – когда эта поганая лампа взорвалась – то меня непонятно как, миновали и осколки, и куски огня… Тем я и спасся.

А вот моему приятелю… Не очень.

Не знаю, что это за топливо такое было, но чайная ложка этой дряни способна "твой дом труба шатать" как минимум на "Титанике"… Вообрази мощь этого странного топлива.

И ведь непонятно, кто его создал и как…».

Запись номер 2 найденная в архивах ФБР в 2023 году.

Вилтон с интересом следил за тем, как Снарк-Младший смешивает в небольшом грязном котелке разные вещества. Порох из пороховниц, немного смолы, какой-то порошок из своих запасов и – топленый свиной жир.

Затем Снарк-Младший спокойно вскипятил эту смесь и разлив ее по кувшинчикам из тыкв, воткнул в каждый кувшинчик по обычной камышинке, наполненной каким-то порошком из своих бездонных запасов.

– Мне вот интересно, ты всегда с собой таскаешь тонну взрывчатки и гремучей ртути, для детонаторов? – вяло проговорил Вилтон, глядя на работу подростка.

– Когда как. В реку за вами я изволил кинуться практически голым, – щёлкнул зубами Младший Снарк. – К счастью у здешних людей достаточно материалов для создания примитивного оружия, кое способно нам помочь…

– Ну да, на ровном месте сварить что-то явно взрывчатое из "спичек и желудей" – что нет-то? Проще простого. Счас это рагу доем и наварю в котелке "греческого огня"…

– Зачем? Я уже его уже сделал, – не поняв иронии, проговорил Снарк-Младший, аккуратно выколупывая в пробках для кувшинчиков небольшие отверстия и засовывая туда капсюли. – Поверьте, это пламя сможет затушить только песок толщиной в несколько сантиметров.

Вилтон похлопал глазами, и поглядел на зрителей, что смотрели на подростка – широко распахнув глаза.

– Погодь, это ты счас чего, "греческий огонь" прям вот не слезая с плота, замутил? А ничего, что его рецепт вроде как утраченным считается уж черт знает сколько веков?

– Так ведь ведая принцип создания – можно создать нечто более новое, – подал плечами Эйнджел-Младший. – Заменить нефть – на смолу и жир, а вместо "греческой земли" – добавить селитру. Что тут сложного?

– Ну, надо же… И что, планируешь парой этих кувшинчиков поджечь эти чёртовы мониторы? Не думаю, что такое возможно.

– Так если вы изволите всадить бизону пулю в зад, то он вас тут же поднимет на рога… – Снарк показал кувшинчик Вилтону. – Но крошечная пуля, угодившая точно в сердце, остановит сего гиганта с железной гарантией… Если вы изволите знать уязвимое место, то сможете остановить кого угодно.

– Сказано-то отменно, – кивнул Омукадэ. – И что же ты придумал, парень?

– Мы атакуем эти корабли и сожжем их. Так что все просто.

– Ого. И правда. Просто – как коня подковать. А может нам проще слезть с лодок и сделать марш-бросок по этим джунглям в обход?

– Нет. Это Гнилой Ад. Здесь мы в безопасности только на воде и на кромке берега, – проговорил Омукадэ. – Стоит вам зайти в чащу леса, как больше никто вас не увидит – только Ворон заберет ваши потерянные души… Такие вот дела, белый человек.

– Понятно… – Вилтон поглядел на Эйнджела-Младшего. – Пока ты там мешал свои отравы, я кое-что вспомнил… Полежал, расслабившись, как сбитый бизоном койот, да подумал. В общем, смотри, малыш, похоже, что вляпались мы в серьезные беды. Судя по всему, это так называемые "Псы Бога", а именно – мормоны из Юты. Незадолго до этой войны, в Новом Орлеане появилась кучка мормонов, что начали, открыли небольшую пристань, по сборке кораблей, для переселенцев. Так же они якобы обеспечивали ремонт некоторых военных кораблей, что освободились после Войны в Мексике… В общем если я правильно понимаю, то эти типы и есть создатели этих боевых кораблей, что сейчас преследуют нас. Странно было то, что ими руководят мормоны. Эти ребята в Новом Орлеане особой любовью не пользовались, но только у местного населения – а вот у Отцов Города к ним особых вопросов не было.

– И что все это значит?

– Малыш, они готовили это нападение несколько лет. Строили корабли, набирали команду… Кроме того эти странные двигатели… Ты такие видел где нибудь?

– Да, видел. На "Веере Бога" Де Дьябло. И если хотите мое мнение, то скорее всего сии двигатели и топливо – изобретение именно этого человека… Но это все что-то странное означает… Я не понимаю – пока не понимаю. Но думаю, что решу и эту загадку…

– Если что, парень, то мы готовы действовать. Просто объясни, чего ты от нас желаешь, – проговорил Омукадэ.

… Лодка медленно плыла по озеру. Совершенно спокойно, по прямой линии, безо всяких попыток остановиться или сменить курс. Просто плыла и всё тут.

То, что она была пустая, было видно и без очков. Однако то, что лодка двигалась совершенно прямо и не снижая скорости, намекало, что в ней кто-то прячется.

На мониторах поднялся небольшой переполох. Как и предполагал Вилтон, "садить" из палубных орудий по подозрительной лодке экипажи не стали – вместо этого просто выпустили вперёд пару шлюпок с вооруженными людьми.

Шлюпки быстро догнали лодку, однако в ней никого не было – от слова "совсем". Она была пустой.

Экипаж шлюпок – крепкие, рыжеволосые мужчины, в парусиновых куртках и штанах, протертых воском так, что ткань стала непромокаемой, еще раз осмотрели лодку, но не найдя там ничего интересного – ограничились тем, что пробили у неё дно. Лодка была непригодна для их нужд.

Медленно затонув, лодка, в итоге, отправилась туда, куда шла – точно к завалу из деревьев, что блокировали выход из озера, но уже уносимая течением.

– Не нравится мне это… – проговорил один из сидящих в лодке мужчин, сплевывая за борт табаком. – Чего это лодки сами по себе бегать то по воде стали? Поди колдовство какое, что эти демоны придумывают.

– Колдовство, не колдовство… Оно уж брат, ничего не попишешь – для того мы и тут сидим – чтобы от чудищ всяких честных людей защищать… – ответили ему. – Слыхивал – чего тут наши старшие говорили? Мол, к этим тварям примкнул сам Владыка Океана…

– Да не сам, а его сыночек, уж ерундой бы ты нам в уши не мел… Сам-то Ангел Смерти в Таллер-Сити, за решёткой, посиживает… – оборвали его. – Языком-то особо не телепай…

– Да особо не печалься… Ангел Смерти и его сынок еще не понимают, во что вляпались…

– Хорош болтать… Поплыли назад.

– Не поплыли, а пошли… Те, дурак, уж сколько раз-то сказано, что на веслах не плавают, а ходят?

– Да мне это без разницы.

– Да ладно… Плавает трупак, по воде – так что смотри…

Эйнджел слушал эти слова, прячась под бортом шлюпки – сам он добрался до середины озера вплавь, вместе с лодкой. Лодку эту он же и транспортировал, при помощи наскоро приколоченных к днищу рукояток.

Когда к лодке подошли шлюпки, то подросток просто нырнул поглубже и всплыл уже в "тылу" противника.

Лодку осмотрели, но ничего не найдя, затопили.

А сам Снарк-Младший остался.

Осторожно высунув из воды лицо, Эйнджел сделал бесшумный вдох и тихо "ушел на дно" – бесшумно погрузился в глубину и потом стремительно поплыл к одному из мониторов.

Вода в озере была мутноватой, так что уже на глубине в три метра заметить Эйнджела смогла бы разве что гремучая змея, с ее умением видеть тепло тела своей жертвы. А вот сам Снарк-Младший видел всё очень хорошо – вода для него была прозрачна как воздух – довольно редкое умение, которое называлось "гидрозрение" (Особенность строения нервных волокон глаза при котором человек под водой видит не хуже чем на воздухе – уникальная особенность организма – собственно Эйнджел Снарк-Младший является единственным в мире зарегистрированным человеком с "гидрозрением". Примечание автора).

Испуганные стайки рыбок прятались от Эйнджела, когда тот, стремительно, двигался под водой – как та же рыба. Кроме рыб попадались странные лягушки – толстые, ярко-красные, что лениво глядя на подростка, хлопали глазами и задумчиво смотрели ему вслед.

Перевернувшись в воде, Эйнджел посмотрел вверх – прямо над его головой была видна громада монитора, что словно "парил" над ним…

Снарк-Младший не дышал уже почти полторы минуты, и это не учитывая того, что он плыл в прохладной воде, активно двигаясь – сжигая кислород в своей крови еще сильнее. Мало какой взрослый ныряльщик мог поспорить с подростком в умении оставаться такое долгое время под водой.

Осторожно всплыв, подросток оказался у одного из бортовых колес монитора. Выдохнув из легких воздух, Эйнджел-Младший осторожно принюхался.

Воздух тут пропах странным ароматом – смесь средства для чистки одежды – бензина, с каким-то непонятным веществом, что вызвало ассоциации с медом. Снарк-Младший ни разу не встречался с этим запахом, но почему-то был убежден, что это – что-то имеющее отношение к меду или его производным.

Правда Эйнджел хорошо знал, что бензин растворяет мед, но при этом сам загрязняется и испаряется… Хотя, конечно, все зависит от степени очистки самого бензина. (Современный бензин содержит в себе незначительное количество воды, которая растворяет сахар и мед попавшие в него. Примечание автора) Однако создатели этих кораблей, судя по в ему, намерено включили в состав своего топлива какие-то вещества типа меда…

Вопрос – зачем?

Ответ, скорее всего, был прост – двигатели их кораблей явно работали на каком-то непростом типе топлива.

Подплыв к валу колеса, Снарк-Младший провел по его лопастям рукой. Затем отцепил от пояса небольшой кувшинчик-тыкву, размером с кулак, и осторожно прижал ее к оси колеса. Затем привязал тонкой нитью, моток которой ему выдали индейцы. А еще одну нить он привязал к ввинченному в пробку кольцу-штопору и закрепил отдельно.

Теперь при начале вращения оси, нить выдернет пробку и вещество, что намешал Снарк, вступит в контакт с воздухом.

Следствием будет огненный взрыв "греческого огня", который будет нельзя потушить даже водой. А учитывая соседство масла для смазки вала и колеса – огонь быстро распространится и остановить его не смогут никакие силы – по крайней мере, те, что находятся на бортах этих мониторов.

Осмотревшись по сторонам, Снарк-Младший провел рукой по корпусу… Дерево было молодым – не успевшим толком пропитаться водой, и даже обрасти тиной, характерной для здешних рек.

Это судно-убийца было новым. Его собрали не так давно – и оно бороздило эти речные дороги от силы года два…

– Ты че, слепень, опять курить вздумал? Ну, ты даешь… Вали отсюда со своим куревом – вон, к тому борту.

– Да отвали ты… Я уж без табака три дня – уши скручиваются в трубочку… Пошли покурим.

– Жевать не пробовал? А то спалишь нас как-нибудь, своей привычкой дымить, без просыху…

– Да достал ты уже – хуже чем пьяный бизон… Привязался к моему курению… Привык я трубочкой дымить, неужто не понимаешь?

– На нашем судне с огнем не балуются, уж давно пора понимать… Я, когда ты еще не родился, на одном судне служил – там мы наняли раз одного такого типа из Вирджинии. Он вечно трубку курить ходил в угольный трюм… Ну, раз там взял, закурил, да спичку маханул за плечо, не глядя. А та возьми, да не погасни – угодила на кучу угольной пыли… В общем, меня спасло только то, что взрыв мне такого пинка дал, что я головой вперёд из трюма вылетел, да в хлопковые тюки врезался, что на пристани лежали… Так что я к курению на борту плохо отношусь. Желаешь табачищем травится – лучше жуй и плюй…

С борта, рядом со Снарком-Младшим, упала скомканная бумажка.

– Пошли на корму… Ветер с носа тянет, так что прикурим без проблем.

– Ну ты осел… Упрямый, как негры на хлопковой плантации…

– Да ладно… Поговорить можно спокойно… Долго мы тут еще торчать будем? Когда эти чудовища до нас доберутся?

– Уже к завтрашнему полудню все решится. Не забывай, наши парни согнали их в кучу. И гонят по реке. Сюда. Так что скоро они сюда пойдут – под наших пушек прицелы.

– Это хорошо… А если по суше удерут?

– Не удерут… Мы в Гнилом Аду. Ты тут видел комаров или москитов? В других местах они стадами налетают, а тут их нет. Обратил внимание?

– Ага…

– Так вот – в Гнилом Аду есть одно правило – коли шлепаешь по суше, и вдруг попал туда, где нет комаров и москитов – то немедленно поворачивайся и беги прочь. Целее будешь. Такое вот правило.

– А чего оно такое?

С кормы донесся характерный запах серы, а затем мимо Снарка-Младшего пролетел огарок самогарной спицы или спички, как ее прозвали.

Затем потянуло густым табачным дымом.

– Никто не знает. Известно лишь то, что там в этих лесах что-то есть непонятное. И никто не смог выжить, чтобы рассказать сие. Индейцы болтают о том, что в лесах этих живут какие-то привидения или духи… В общем, много чего говорят. Но на самом деле все просто – никто не знает, что там скрыто. Никто.

– Ладно, надеюсь, пронесёт нас мимо этой беды… Сделаем дело и двинемся прочь…

Над головой подростка застучали шаги.

– Опять курите, вы, дьяволовы отродья? Сколько вам говорить – курить нельзя!

– Слышь, я понимаю, что ты тут такой весь Богом благословенный, но дай хоть покурить немного… Не так уж жирно просим.

– Пусть просишь и нежирно, да ответ придётся держать перед Богом, ибо на этих кораблях место лишь для тех, кто душами открыт Его Справедливости…

Голос был странным – громким, гулким, почти как у Снарка-Младшего, хотя подросток сразу уловил отличия – говоривший явно был оратором или проповедником, что умел "играть голосом", а не задерживать дыхание на несколько минут.

– Ой, да ладно… Невелико дело – гонять голозадых индейцев по этим рекам. Хотя, конечно, хотелось бы дело закончить побыстрее – не по душе мне эти места. Что-то тут не так… Что-то здесь неправильное.

– Склонимся ль мы робко подобно агнцу пред волком или с гордым презрением дадим отпор ужасам, брошенным против нас Сатаной? Нет, мы не позволим тварям подобным тем, кого мы преследуем – жить в нашем мире… Али забыл о тех кошмарах, что видели твои глаза? Желаешь ли, чтобы такие чудовища вошли в твои города и дома?

– Да как-то незаметно, чтобы они к нам входили – пока это мы им пути-покоя не даем…

– Такова судьба тех, кто служит Богу истинному – вспомни Иисуса Навина, что обрушился на язычников, кои заняли Землю Обетованную… Вспомни Давида, что выбил язычников и дикарей из Иерусалима. Мы лишь продолжаем дело тех, кто создавал для нас наш мир. Мы – идем вперед, не, я смерть чудовищам, которые ужасны даже для простого понимания…

– Слышь, отче… А ведь к этим чудовищам, как нам сообщили, сам Снарк прибился. Владыка Океана. Не думаешь чего об этом?

– Думал. Это была его смертельная ошибка… Он уже не увидит своего Океана. Здешние воды станут его бездонной могилой, в которой прах этого чудовища разнесёт благословенная вода.

– Мне доводилось слышать о многих, кто бросал вызов Владыкам Океанов… Да только вот не доводилось слышать, что хоть кто-то мог похвастаться победой над ними… Снарки живы, а те, кто их пытался уничтожить – погибали. Неприятная тенденция, как ни крути.

– А ты не празднуй труса… Что у тебя за поведение такое? Как сражаться с демонами на берегу что принимали обличье детей и женщин – так ты в первых рядах шел. А как появился противник, способный дать тебе сдачи – так ты и труса стал праздновать? – тонкую издевку в голосе мог уловить только Снарк-Младший.

– Эй ты, я не трус. И никогда не боялся опасностей. Но сейчас у нас противник более опасный, чем можно представить. Я слыхивал о Снарках – их сила и коварство превосходит всё, с чем мы сталкивались… Уж тебе-то я, отче, советую этого не забывать…

… Отец с детства приучал Эйнджела к воде. Впрочем, по его словам, и словам тех, кто видел Эйнджела-Младшего в пору детства – особо учить было нечему – младший Снарк чувствовал себя в воде как рыба. Он, уже в пятилетнем возрасте, легко погружался на глубину до двадцати метров, и ни разу не сталкивался с "трясучкой" (Старинное название кессонной болезни. Примечание автора). Эйнджел-Старший водил своего сына в Корею, Японию и Микронезию, где его сын соревновался в умении "коснуться дна" с опытными ныряльщиками, имевшими многолетний опыт.

И за всё время он уступил только одному человеку – корейской хэнё – женщине лет тридцати, что сумела поднять со дна мешок с монетами, раньше, чем это сделал младший Снарк. Впрочем, многие, кто следил за этим необычным поединком, считали, что мальчик просто позволил победить женщине – так как был в курсе того, что для нее эти деньги были жизненно необходимы.

Утонувшая Подкова была очень большим затоном, больше трех километров в диаметре, но Снарк-Младший проплыл это расстояние за пятнадцать минут под водой, поднимаясь на поверхность, чтобы глотнуть воздуха – причем высовывая из воды только губы, которыми он жадно засасывал воздух и, незаметно, погружался в толщу воды…

Выбравшись на берег в строго условленном месте, Снарк заполз за большое дерево и прислонившись к нему перевел дух.

Его тело била крупная дрожь – переохлаждение всё же никуда деть было нельзя. Пошарившись в бесчисленных трубочках своего пояса, подросток вытащил тонкую стальную трубку, из которой вытряхнул что-то, похожее на кусок серого стекла.

На самом деле это был обычный сахар, смешанный с кое какими веществами. Снарки на протяжении многих лет активно готовили всякого рода лекарства, причем многие из них создавали сами.

Проглотив один кристалл, Снарк-Младший спустя минуту, ощутил, как по его телу разбегается тепло. Переведя дух, он прижался к грязному, проросшему мхом стволу дерева и осмотрелся по сторонам.

Нефил и Омукаде, бесшумно, появились из кустов. Оба индейца были измазаны черной сажей, что делало их довольно трудно заметными, а свое странное оружие они обмотали старыми одеялами, дабы оно не мешало им перемещаться по кустам.

– Мы за тобой следили. Знаешь… Это впечатляет – то, как ты быстро и ловко плаваешь… – проговорил Нефил. – Настоящий речной угорь.

– Тише… – проговорил Омукадэ. – Ты все сделал что хотел, на том корабле?

– Да. А теперь нам стоит отправиться к другому судну.

… Второе судно, по не совсем понятным причинам, встало на якорь вблизи берега – метрах в тридцати. Именно это обстоятельство и повлияло на планы Снарка-Младшего.

Как понял Снарк, в сам лес углубляться было нельзя – с этим абсолютно были согласны и индейцы и белые люди на бортах мониторов. С чем это было связано – они не знали – просто "нельзя и все тут".

А вот побережье – очень узкая полоска меж берегом и водой, оставалась относительно безопасна. Там можно было перемещаться. Именно этим Снарк и его сопровождавшие и воспользовались.

Причина необычно близкой швартовки монитора выяснилась быстро – на берегу был разбит крошечный лагерь, состоящий из пары палаток и кухни. Видимо народ предпочитал делать и употреблять горячий обед не на корабле, а на суше. Впрочем, Снарк-Младший знал, что такое не в диковинку для матросов – вряд ли экипаж этих кораблей набран из "копченых солнцем" мореходов, привыкших лопать сухари, солонину, а при нужде и потаж варить. Скорее всего – народ тут набрали из бывших солдат Мексиканской, Войны, для которых укачивание на воде – та еще проблема.

Сейчас лагерь был совершенно пуст – никого тут не было – все ушли на борт кораблей, готовится к грядущей бойне.

И это было на руку Снарку.

Все трое залезли на дерево, что торчало у самой кромки воды, после чего внимательно уставились на монитор.

Народу там было много и все – с оружием. Все держались настороже и были готовы к ответному огню.

– Что мы должны сделать? – поинтересовался Омукадэ, глядя на монитор. – Мы сможем выстрелить всего один раз – а потом нам придется быстро убегать, так как ответным огнем они нас просто сметут.

– Если мы все сделаем правильно, то и одного выстрела хватит, – Эйнджел-Младший выудил из сумки, что принесли индейцы кувшинчик с огненной смесью. – Ваше оружие, как я понимаю, обладает мощью, достаточной, что бы пробить доски палубы?

– Да. Но я так и не понимаю, к чему ты стремишься, парень…

– Сия машина страшна и ужасна – но только до того мига, как она будет повреждена и не сможет более нести смерть, – проговорил Снарк-Младший. – Обратите внимание вон на ту часть палубы, где изволит стоять мужчина в черной одежде…

Оба индейца уставились на указанного мужчину – худого, высокого, больше похожего на облаченного в чернильно-черный сюртук и штаны грифа, что расхаживал по палубе, стискивая в пальцах револьвер (причем держал его прижатым к груди, сильно рискуя застрелиться при неудачном нажатии на курок).

– Под этим человеком – изволит быть сердце этого корабля – его двигатель. Если мы с вами свалим в этот двигатель огонь и пулю – то корабль не сможет двигаться и преследовать вас…

Вот это оба индейца поняли хорошо – подросток указал им на сердце громадного корабля – источник его жизни. И от двух охотников требовалось одно – всадить в это сердце по пуле… Просто и понятно.

– Смотрите – видите, где нога этого человека? Запомните это место, и по моему приказу валите туда две пули, или чем там изволит стрелять ваше оружие… Пробейте палубу. Сделайте дыру в ней.

Омукадэ кивнул и поднял свое странное оружие, прицелившись.

Нефил сделал точно так же…

Оружие у них было странным – в общем, это была копия так называемых "ручниц", которые были в ходу еще в Средние Века – громоздкие, мощные маленькие пушки, на деревянных прикладах, украшенных резьбой.

Единственным отличием от средневекового оружия были капсюльные замки – достаточно современные.

Интересно было и то, что оружие явно имело фабричное происхождение – его сделали не самодельно, как тот мушкет, отнятый у каджунов, а явно на каком-то военном предприятии.

Человек в черном костюме, кстати, совершенно непригодном для таких вот речных путешествий, побрел по палубе.

– Огонь… – щелкнул зубами Снарк-Младший.

Странное оружие Омукадэ и Нефила выстрелило – к удивлению подростка, выстрелы оказались почти бесшумными – просто два хлопка, словно кто-то проколол детский воздушный шар.

Из стволов вылетели две дымных полосы, что врезались в палубу, разворотив ее так, что в получившуюся дыру без труда пролез бы ребенок – а с трудом – сам Эйнджел-Младший…

– Тревога! – заорал кто-то на борту корабля.

Дальше мог действовать только Снарк-Младший – бросить кувшинчики с огненной смесью так, чтобы угодить в дыру, на расстоянии почти в тридцати метров мог только он.

Омукадэ и Нефил, с удивлением, смотрели, как Снарк, с силой, швыряет кувшинчик – тот пролетел как пуля и точно попал в дырку, оставленную их оружием.

На корабле защелкали выстрелы и его окутало дымом – народ явно здесь предпочитал черный порох, с большим количеством серы, что был проще в хранении, но при стрельбе выдавал облака дыма, почище, чем от пожара…

Пули защелкали по стволу и веткам – явно не прицельно – народ стрелял просто наобум…

Снарк-Младший, помедлив несколько секунд, снова бросил кувшинчик с "греческим огнем" – и на сей раз, точно угодив в пробоину.

– Бежим… – коротко приказал он и, спрыгнув с дерева, с грацией гимнаста приземлился на подстилку из листьев…

Омукадэ и Нефил спрыгнули следом, пусть и не так ловко – но с очень большим энтузиазмом – пули так и свистели через кусты. К счастью огонь был неприцельным – попробуй, разгляди мишень в прибрежных кустах, да еще и попади…

Снарк вжался в заваленную сырыми листьями землю и, не поднимая головы, оглянулся.

"Греческий огонь" его семья восстановила и усовершенствовала еще лет двести назад – огненная смесь была смесью селитры, смолы, дистиллированной нефти и кое-каких химических добавок. Предки Снарка лишь добавили к оной смеси фосфор и кое-какие свои, личные смеси – в итоге получился коктейль, что горел даже под водой, пока не сгорал сам по себе.

Затушить такой огонь можно было лишь песком – желательно несколькими сантиметрами песка, или смесью прокисшей мочи, соды и извести (как бы дико не звучало – но такая смесь применялась во Вьетнаме, для тушения американского напалма. Примечание автора).

Так же Снарк знал, что эффективность "греческого огня" сильно преувеличена – даже попав на деревянные доски палубы, он подожжет ровно ту площадь досок, по которой разольется. Именно по этой причине "греческий огонь" и был хорошим, годным оружием, против гребных судов – галер мусульман и драккаров викингов – даже суровый берсерк за веслом впечатлится, если его окатить такой смесью.

А вот парусные корабли – несмотря на пеньковые канаты и парусину, были уже не столь уязвимы к такому огненному оружию – неудивительно что "греческий огонь" быстро сдал позиции и медленно исчез из хроник и летописей, а с разгромом Константинополя вообще пропал.

Основная надежда молодого Владыки Океана была на то, что на таких кораблях за чистотой на борту следят слабо – грязь и мусор для таких судов явление обычное – даже прокопченных солнцем моряков следить за чистотой не всегда заставишь – а что говорить о набранной в припортовых тавернах "сухопутной швали"?

Мусор служил хорошим подспорьем для развития огня и перехода простого очага возгорания – во всесокрушающий пожар…

И судя по тому, что из пробоины корабля повалил густой, белый дым – пока эта часть плана Снарка-Младшего удалась… Корабль охватил внутренний пожар, который сбить не особо обученным такому делу людям будет сложно…

Ветер дунул прямо в лицо индейцам и Снарку-Младшему. Он жутко вонял каким-то едким ароматом, смутно похожим на бензин для чистки одежды, однако и запах дыма и запах гари – всё перебивала какая-то странная вонь, похожая на кошмарный угарный смрад от горящей пасеки – со сгорающими в огне сотами, пчелами и медом…

Лица Омукадэ и Нефила исказились от дикой, звериной ярости – словно этот запах "сорвал" им разум, превратив в каких-то чудовищ – на мгновение молодому человеку даже почудилось, что его спутники – вовсе не люди, а какие-то демонические существа из неведомых чащ Флориды, искусно скрывшие свои лица от постороннего взгляда…

– Изуверы! – в диком бешенстве заорал Нефил.

В следующий миг монитор исчез в огненном облаке и осколках…

Мгновением спустя ударная, волна взрыва обрушилась на берег! Тысячи осколков и щепы ударили по деревьям и камням – некоторые деревья были просто выдраны с корнем и закинуты в лес!

Снарк-Младший успел прижать к ушам уши и раскрыть рот – а вот Омукадэ покатился по земле. Нефил, что успел вскочить на ноги – вообще улетел в чащу…

Наступила тишина, а затем с неба полетели ветки, листья, плоды, убитые взрывной волной птицы и куски корабля.

Снарк-Младший поднял Омукадэ, который уставился в сторону реки с перекошенным взглядом.

Затем он несколько раз открыл и закрыл рот и потряс головой. Эйнджел-Младший ухватил его за голову и надавил на нервные узлы под челюстью, а затем резко, но очень осторожно, тряхнул голову руками.

Омукадэ открыл рот в беззвучном вопле, но тут же пришел в себя и, похлопав глазами, огляделся по сторонам.

– Огненный Угорь ты, человек… Огненный Угорь… – прошипел Омукадэ, пытаясь встать.

Нефил выполз на четвереньках, из кустов, пытаясь хоть как-то сфокусировать взгляд на чем-то одном (что у него получалось плоховато), из его носа текла кровь, под глазом наливался громадный синяк, а вся правая сторона лица была запокрыта грязью.

Снарк-Младший несколько долгих секунд смотрел на то место, где всего минуту назад был мощный боевой корабль – а сейчас кружилась вода, вернувшаяся в освободившееся место. На поверхности воды уже начали появляться всплывшие кверху животом рыбы, и куски сорванных со дна водорослей…

Поверить в то, что могучий боевой корабль с пушками, орудиями, и кучей народа разнесло в щепки и осколки (и это была не метафора), от двух небольших кувшинчиков "греческого огня" было невозможно… Однако это было так.

Второй монитор, экипаж которого тоже явно впечатлился таким зрелищем, спешно раскочегарил двигатели – причем не просто быстро, а аномально быстро – всего за минуту. (Корабли на паровой машине на рейде обычно держали "под паром" – поддерживали в котлах определенную температуру, чтобы иметь возможность быстро пойти по своим делам – например, войти в порт или пойти в бой. Однако даже "под паром" паровой двигатель набирал обороты за десять-девять минут, а то и все полчаса. Примечание автора). Бортовые колеса вспенили воду лопастями, и монитор пошел на разворот.

Посмотреть, куда смотрят его бортовые орудия, Снарк-Младший догадался лишь в самый последний момент – а две пушки уже развернулись в их сторону и дали залп.

К счастью стрельба была неприцельной – экипаж явно палил "в белый свет", от ярости и злости за погибших на мониторе собратьев. Снаряды прошли через лес и взорвались где-то в глубине.

От монитора начали отплывать шлюпки с вооруженным народом, которые тоже не сидели без дела, а начали палить по лесу.

Видимо они полагали, что на монитор напала целая армия индейцев и стремились перебить их. А может просто стреляли от бессильной ярости и желания хоть как-то отомстить за погибших.

Снарк-Младший вжался в землю и напряженно щелкнув челюстями, принялся следить за приближающимся монитором, напряженно всматриваясь в его бортовые колеса…

Вспышка была практически незаметна – из прикрученной к валу баклажки с "греческим огнем" вырвало пробку – та воспламенилась, и горящую смесь размазало по всему промасленному валу.

Снарк-Младший уже знал, что в этом корабле использовали старинную, хорошо зарекомендовавшую себя "угольную свинью" – смесь графитовой пудры и перетопленного свиного сала (данный вид смазки дотянул до наших дней под названием "графитка" – разве что свиное сало заменили тавотом. Примечание автора) – так что спустя всего несколько секунд вал и колесо охватило пламя – что весело перекинулось в недра корабля…

Дальше началось нечто странное – народ начал убегать с корабля – люди просто прыгали в воду, а шлюпки, яростно работая веслами, разворачивались и уходили прочь.

Бортовое колесо заклинило и монитор "завалился на правый разворот" – причем его объяли облака дыма и огненные языки начали вырываться из всех иллюминаторов и палубных люков – абсолютно по всему корпусу!

– Они там чего, палубы керосином мыли?! – прошептал Омукадэ, впечатленный этим зрелищем до самых ушей.

– Возможно, тут изволит быть нечто иное…

В следующий миг повторилось тоже, что и с первым кораблем – монитор превратился в ослепительную вспышку – ударная волна смела с воды и людей и лодки, и заодно примитивную запруду, что блокировала выход из затона.

Оглушительный взрыв и волна осколков прокатились над многострадальным лесом, скашивая деревья и кусты.

Затем в озеро посыпались осколки и, только спустя минуту, наконец-то воцарилась тишина…

…Во время войны Снарк-Младший сталкивался с самыми разными невероятными и удивительными случаями, которым было практически нельзя найти объяснения… Например, однажды в их лазарет, втыкая два ножа в землю, заполз солдат, которому оторвало ноги – несмотря на это, он просто полз, всаживая в землю клинки и подтягивая себя до лазарета.

Снарки сумели его откачать, и перебинтовать, но уже спустя неделю он умер, напившись муншайна и захлебнувшись рвотой во сне…

В общем, Эйнджел не особо удивился, наткнувшись на человека, что валялся под деревом, и хрипло дышал, и даже пребывал в сознании, несмотря на то, что низ его тела был, не только превращён в кровавое месиво, но и нафарширован кусками дерева…

Индейцы, увидев раненного, молча схватились за ножи. С явным намереньем дорезать беднягу – чтобы тот не мучился.

– Прошу прощения, уважаемый, – Снарк-Младший в последнюю секунду успел перехватить руку Омукадэ с ножом. – Нам что, поговорить с сим господином не о чем?

Омукадэ пришел в себя и кивнул.

Сев на колени перед умирающим, Снарк-Младший прижал пальцы к его шее, а затем посмотрел на изуродованный низ тела – член экипажа выжил только за счет того, что взрывом его протащило по земле – грязь и перегной буквально забили его раны, не дав истечь кровью.

Однако то, что выживший доживал последние минуты своей жизни, было ясно и так…

Снарк-Младший выудил из своего бездонного пояса еще одну стальную трубку и, раскрутив ее, вытащил тонкий шприц, содержимое которого тут же вогнал в тело умирающего.

Тот, практически сразу, открыл глаза и посмотрел в останки лесной кроны, над своей головой. Его лицо было смертельно бледным, но гримаса боли пропала, и человек осматривался по сторонам одними глазами…

– А это совсем неплохо, клянусь Кровью Господа… – прохрипел он.

Содрав с пояса Нефила фляжку с водой, Снарк-Младший растворил в ней какой-то порошок и влил немного воды в рот умирающего.

– Кто вы. Что вы делаете тут, в этих лесах, – спросил он. Звучно щёлкнув зубами.

– Мы – Длань Бога. Несём свет истинной веры в эти джунгли, и смерть чудовищам, что лишены света Господа…

Раненный ответил на вопрос Владыки Океана совершенно спокойно, словно его тело не было изодрано в клочья кусками металла и дерева.

– Ваши суда двигаются на каком-то странном топливе. Что это такое?

– Нефть, которую перегоняют через самогонные аппараты и смешивают с медом… Так мне говорили техники…

– Медом?! Ах ты, скотина… – Нефил покраснел от ярости, и шагнул вперед, но Омукадэ удержал его.

– Она очень быстро загорается и взрывается…

– Не знаю, о чем ты говоришь… Спроси Де Дьябло, он создал эти двигатели… Мы пришли сюда очищать джунгли от демонов, и уничтожим всё, что оскорбляет лик Бога – и он примет нас на том свете с распростёртыми объятиями… – человек широко улыбнулся, глядя в небо наполовину безумными глазами. – Мы истребим их…

– Почему вы встали на рейд так близко от берега?

– Один кувшин с топливом разбился – пришлось остановиться и проветрить… – человек замолчал. – Но я не понимаю, что… Там курили, там горели свечи – все было нормально…

Затем он замолчал и уставился в небо, широко открытыми глазами. Его тело содрогнулось и лицо стало каким-то странным – словно отлитое из воска. Глаза стремительно стали стекленеть.

Встав, Снарк-Младший щелкнул зубами, и о чем-то призадумался.

– Это не люди, это твари, животные… – прохрипел Нефил, с какой-то яростью глядя на умершего. – Оставь его гнить тут, они не заслужили ничего более…

– Так и сделать изволим, ибо хоронить его некогда, да и рыть могилу некогда… – Владыка Океана, деловито, обыскал мертвеца.

Из находок была небольшая Библия, фляжка со скверным вином, несколько пар очков и десяток золотых жетонов, непонятно как занесенных из Калифорнии в леса Флориды…

…Легко понять, что на небольшой флотилии никто толком не спал, после устроенного Снарком фейерверка и взрывов. Особенно Вилтон и близнецы, что сидели и всматривались, очень даже напряженно, вдаль. Появление Снарка-Младшего, что тащил Нефила (ему стало хуже после контузии и прошедшего адреналинового шока), было встречено прямо-таки могильным молчанием.

– Привет, парень… – нарушил эту тишину знакомый голос.

Папилон как-то криво улыбнулась Снарку и помахала ему рукой. Ее сын, что лежал у ее ног, тоже расщедрился на смутное подобие улыбки.

– Это они приплыли сюда, когда ты отсутствовал, – объяснил Вилтон, внимательно всматриваясь в Снарка-Младшего. – Эй, что там произошло?

Растолкав народ, вперед вышла высокая, молодая женщина, в каком-то странном костюме, что жутко напоминал изодранный до состояния мочала мужской парадный камзол.

– Матариил? Ты тоже сюда добралась? – удивился Омукадэ.

Женщина погладила очень даже заметно выпирающий живот, и кивнула.

– Эти падальщики и псы нас загнали сюда… И что я тут вижу? Ты и Нефил, в сопровождении какого-то парня ушли бросить вызов им… – проговорила Матариил.

Омукадэ стукнул прикладом своего странного оружия по доскам палубы и поглядел на своих соплеменников, весьма мрачным взором.

– Слушайте сюда, все и не говорите, что не слышали моих слов, – повысил он голос. – Этот человек отныне – Огненный Угорь. И имя это я даю ему в присутствии вас всех. Запомните это, дабы подтвердить мои слова, где бы то ни было… Огненный Угорь уничтожил двух Псов Смерти, что преследовали нас – сжег их, как они того заслужили. Поэтому он имеет право быть одним из нас и заслужил свое имя. Тому, кому это придется не по нраву – пусть выйдет и скажет это лично мне…

– И мне, – проговорил Нефил. – То, что сказал Омукадэ – то я готов подтвердить… И я готов поднять оружие в защиту Огненного Угря… И да пусть наши души растерзают Спящие Духи, коли я сказал ложь…

Наступила тишина, прерываемая только криками птиц.

– Я принимаю твои слова, – проговорила Матариил. – Но теперь мне надо знать, что там произошло…

– Пойдём, – Омукадэ указал ей на небольшой шатёр. – Поведаю тебе, что там случилось…

– Ого… Смотрю, ты времени не теряешь, малыш, – проговорил Вилтон, глядя как Снарк-Младший садится на колени около сына Папилон. – Что там было? Неужели ты в одиночку уделал два боевых корабля?

– Практически так оно и было, господин, – Эйнджел-Младший щёлкнул зубами, и деловито развязав повязку на теле сына Папилон осмотрел рану. – А вот что вы здесь изволите делать, уважаемая?

– Что-что… Спасаю свою шкуру и жизнь своего сына… Эти сумасшедшие нападают на все и всех – расстреливают из своих орудий любого, кого заметят, а тех, кто выжил – добивают из ружей… – помрачнела Папилон. – Мы нарвались на их поганые корабли – так веришь или нет, но они начали по нам садить из своих орудий, как сумасшедшие… Не все из моих парней успели даже вовремя среагировать… Мы лишь чудом спаслись…

– Эйнджел! – закричали Мэнни и Салли.

Около их ног лежал на спине и извивался в судорогах высокий, светловолосый парень, в каком-то странном костюме – похожем на ужасно грязный и не слегка рваный пиджак и штаны из дорогой ткани.

Снарк-Младший выдернул у Папилон из-за пояса ложку – из чистого серебра, между прочим, и ловко вставил ее меж зубами человека.

– Опять у него припадок… – проговорил кто-то из зрителей. – Врач он неплохой, но вот его эта падучая болезнь… С чего она может быть, а?

– Сиё никому не ведомо… – проговорил Снарк-Младший. – И давно ли у сего месье такие приступы?

– Да постоянно… – проворчал Нефил, что лежал на палубе и смотрел в небо. – Но последнее время что-то совсем часто…

– Тьфу… – светловолосый выплюнул ложку, и некоторое время лежал глядя в небо. – Опять таки меня эта долбанная кидучка на палубу чтоль шмякнула?

– Ага… Чего ты, со своей… эпилепсией, по рекам-то плаваешь? – встрял Вилтон.

– Чего пристал, конокрад техасский? Можно подумать ты тут на моем плоту лежишь, и брюхо на солнце греешь… – мужчина вытянул из кармана платок и вытер рот. – Меня Жюль зовут, но здешний народ кличет – Говорящий с Духами. Они, вишь-ли, верят, что я во время своих приступов, с духами общаюсь.

– Врач что ли?

– Да какой врач? Юнгой на своём гнилом пароходе гонял по морям, так и как-то вышло такое, что у нашего врача в помощниках был… А потом мы в Бразилию за каучуком, не совсем удачно, сбегали, вот там-то я полное брюхо неприятностей и отгреб… – Жюль пригладил волосы, под которыми виднелся хорошо заметный шрам и внимательно посмотрел на Снарка-Младшего. – А ты кто таков? Уж не тот ли Владыка Океана, о котором тутошние индейцы без устали языками чешут?

– Он и есть, – воинственно заявила Мэнни. – Только ему уже иное имя дали – Огненный Угорь. Прямо тут, перед лицом всех кто на этом плоту был… Ты, видать, в отрубе своем болтался – вот и не слыхал ничего…

– Да? Ну че уж, бывает… Не дай Бог тебе в такую падучую попасть, как мне… Сама бы свое имя забыла, мелочь…

Вилтон поднял с досок палубы небольшой пистолет – двуствольный Деринджер – кстати, явно женской модели, судя по изящности, и повертел его в руках.

– Эва, какой грязный… Ты его чего, совсем что ль не чистишь?

– Твое-то дело какое? – Жюль отнял пистолет и запихал в карман, нашитый на штанине.

Тем временем Эйнджел-Младший снова занялся сыном Папилон. Сама Папилон, подобно сестре милосердия, торчала перед Снарком, торопливо помогая ему. Впрочем, говоря по правде, ее сын уже чувствовал себя явно куда лучше – ни малейшего сравнения с тем полутрупом, каким он выглядел при первой встрече.

– Огненный Угорь… – Матариил остановилась перед Эйнджелом-Младшим и сложила руки на своем животе. – Прошу прощения у тебя, если мое поведение чем-то тебя изволило обидеть…

– Я принимаю ваши извинения и могу понять их причину, – кивнул Эйнджел-Младший и щелкнул зубами. – Извольте забыть о том, чего вы стыдитесь. Как я изволю считать, уважаемая леди, нам сейчас неплохо было бы покинуть сие место – мне удалось обезвредить два корабля противника, но…

– Что "но"…

– Но есть подозрения, что второй раз они на такое не купятся, ведь…

Вилтон ухватился за свою ногу, и издал такой жуткий стон, что все повернулись к нему.

– Сна-а-арк…

И грохнулся на палубу.

– Что с ним?

– А его сколопендра грызанула… – Салли развела руки. – Вот такая! И нас сожрать пыталась, да мы ей напинали так, что она от нас – колесом укатилась!

Нефил и Матариил вздрогнули.

Снарк-Младший и Жюль помогли Вилтону закатать штанину, обнажив ногу – кожа на ней приобрела четкий черный цвет, но и только – а вот укус уже совершенно высох и покрылся корочкой.

– Ого, эт тебя чего, курупи что ли грызанул? – удивился Жюль.

– Кто?

– Курупи – демон такой жуткий, ядовитый – в лесах живет здешних… – объяснила Мэнни. – Ты, мистер Техас, что, сказок не читал?

– Вот веришь, нет – я специально из Техаса в ваш Гнилой Ад примчался, чтобы сказки слушать… – прошипел Вилтон, держась за ногу. – А уж детские – особенно.

Близнецы неожиданно покраснели и как-то стыдливо улыбнулись, словно их застали за чем-то не совсем приличным.

Снарк-Младший осмотрел ногу Вилтона и, надавив на пару мест, пожал плечами, явно не понимая, на что тот жалуется.

– Послушай, Малыш… Нам надо провести эту армаду через эти речные заводи… А как я понимаю, эти уроды перегородили там выход из заводи… Как хочешь убрать эти деревья?

– Высадим на них отряд с топорами и пилами, да и разрушим их.

– Не, приятель… Я так разумею, что это далеко не так умно. На твоем месте я бы там использовал взрывчатку. Так-то оно надёжнее будет.

– Это неплохая мысль, но опасаюсь, что у здешних жителей с взрывчаткой могут быть проблемы.

– Да нет… – проговорила Матариил. – Есть… У нас есть немного взрывчатки – мы добыли ее с одного судна, что ходило тут за каучуком… Планировали использовать для своих целей – как раз таких, что ты наворотил… Без нас и без взрывчатки.

– Что скажешь, Огненный Угорь? Сумеешь сделать что-то? – поинтересовалась Салли.

– Сумеет, – равнодушно проговорил Нефил.

…К удивлению Снарка-Младшего и близнецов, во время второго взрыва выжило довольно много народу – те, кто был в лодках, видимо успели отойти на достаточно безопасное место, чтобы не быть убитыми ударной волной.

В итоге до берега добрались очень многие. К счастью в драку они не лезли – хотя особо-то и не с чем было – орудие они или утопили или привели в негодность – порох плохо принимает вынужденные купания, как ни крути.

Выжившие скрылись от индейцев в лесу, впрочем, не пытаясь углубляться далеко.

Флотилия лодок и плотов прошла по озеру и остановилась у запруды, что сделали покойные охотники на индейцев. Снарк уже пригляделся к этой запруде и счел, что она не очень хорошо сделана.