Читать онлайн Чёрный бассейн бесплатно

Триггер-предупреждение: Книга содержит нецензурную брань, детальные сцены изнасилования, жестоких пыток, убийств, действий с трупами и психологического насилия. Для читателей 18+.

Пролог

Черные реки впадают в черный океан.

Океан тот не имеет ни конца ни края,

Его неспокойные волны сотканы из тайн,

Бушующих, несущих в себе опасность и скверну.

Мертвая вода уводит туда, откуда нет выхода:

В туманные поля, пустыни с красным облачным небом;

Где ветер пахнет одиночеством и скорбью,

А дни перестают сменяться за ненадобностью.

Туда, где обитает бархатная Темнота.

Источник жизни есть источник смерти.

Тонкую нежную кожу рук девушки кусала грубая веревка, босые окоченевшие ступни скользили по отсыревшему бревну, цепляясь за любую шероховатость. Комары и мошки облепили лицо, искусали шею и запутались в темных длинных косах. Агния прикрыла глаза и вдохнула влажный болотный воздух, хотела насладиться им в последний раз. Беззаботно пели сверчки и она пожелала бы стать одним из них, сидеть притаившись в кустах, и петь свою песню, или, обратившись птицей, улететь далеко-далеко в лесную чащу.

В деревне все молодые женщины желали выйти замуж за розовощекого молодца и жить до самой старости, занимаясь хозяйством и воспитанием детей. Агния могла бы смириться с такой жизнью в угоду родителям, но только роль эта была ей совсем не впору. С ее волосами любил играть ветер, он нашептывал молитвы на древнем языке, пока проходил сквозь пальцы, струился по коже, позволяя повелевать им. Она могла слышать дыхание деревьев и плач ручья, понимала язык зверей и птиц, ведала то, о чем не знали другие. Не могла Агния жить без лесах, влекло ее туда как в родной дом, принимал он ее без остатка. Мысли девушки занимали отнюдь не шитье и готовка, тайно мечтала она танцевать вместе с мотыльками на закате, греться на камнях, нагретых солнечным светом, стать одним целым с природой. Дремать, укрывшись под размашистыми еловыми ветками, тихо, безмятежно, словно была диким зверем, убаюканным колыбелью матери-земли. Не боялась животных, встречающихся на пути, так же, как они не ведая страха шли ей навстречу.

Будучи юной и свободной от забот, Агния каждый день убегала в лес возле их жилища и пела там свои песни, девочка верила, что слышит ее дух леса и подпевает тихим шелестом листвы. Но помимо зверей водилась в том лесу сила нечистая, высокий удивительно мелодичный голос привлек древнего демона. Долго наблюдал он за ней со стороны, слушал пение, но чем старше становилась девушка, тем реже приходила, а мотив песен становился все грустнее. Когда пришла пора выбирать жениха, Агния пришла в лес, чтобы попрощаться, знала она, что не сможет больше приходить. Но не желал отпускать ее лес, вздыбились корни деревьев, мешая ступать, поднялся сильный ветер, а из-под пожухлой травы выскочила черная блестящая змея и укусила девушку за ногу, след от укуса кольцом сомкнулся на лодыжке и тут же исчез. Испугалась Агния, убежала долой из леса и долго не возвращалась, оставив произошедшее в секрете.

Шло время, но женихов у Агнии все не было, пропадали они по дороге, путали дома и разворачивали лошадей обратно. А в одну из темных январских ночей левый глаз девушки вдруг сменил цвет с небесно-голубого на черный с багровым отблеском. Дьявол в глазу, плохая примета, причитали люди, терзая душу сестер, родителей и ее собственную. Перестала она быть завидной невестой, доброй подругой и милой дочерью, все отвернулись от Агнии, насмехаясь над видом ее черных кос, бледных щек и проклятого глаза. Обрекать семью на позор она больше не могла, решила избавиться от чертовой метки. Выждала время, чтобы остаться одной во дворе, взяла острую длинную швейную иглу из рукоделия и круглое зеркальце, попрощалась со своей зрячестью. Вот только глянула в зеркало и отразился вместо лица ее ни то черт, ни то леший со змеиной чешуей, обернулся мужчиной черноволосым. Потемнела зеркальная гладь, пошла рябью, руки девушки затряслись, разбилось зеркало о землю.

Не было с тех пор в деревне богатого урожая, а люди, поддавшись суевериям и страху, стали издеваться над Агнией и ее семьей. Недолго продлились козни, заболели все обидчики страшной хворью, охватил деревню ужас и мор, окрестили жители свои беды проклятьем. Черт являлся к Агнии каждую ночь, заставляя бродить по ночам и пугать народ, то кукарекала она как петух, то блеяла как овца, оборачивалась лошадью и волчицей. Наутро Агния ничего не помнила, но всегда просыпалась в бане без ночной сорочки, в чем мать родила. Обвязали всю избу пучками трав полыни и крапивы от нечисти и сглаза, караулили день и ночь, привязывали девушку к перине. Ничего не помогало: скрипели половицы, открывалась калитка, гасли лампады в доме, заставляя смельчаков-охранников в страхе разбегаться. Долго плакала она, но покорно приняла свою страшную судьбу.

Под сердцем зашевелилось, она опустила связанные руки к округлившемуся животу, который рос слишком быстро и уже начинал выглядывать из-под темно-синих юбок. В толпе за спиной затерялись горькие слезы матушки и сестер, разочарованный взгляд отца, брошенный в сторону старшей дочери. Деревенский люд явился за зрелищем, на казнь привели даже детей, всем хотелось посмотреть, как ведьма утопится в черном болоте. Презрение выжигало на плечах шрамы, острые вилы подталкивали прямиком к смерти, к черной бурлящей топи, что чудилась живой, мерещились крики и голоса, прорывающиеся на поверхность.

Острые зубья кольнули поясницу, послышались обезумевшие крики:

– Ступай в Пекло, в черную топь! – ей слышались голоса самых родных и близких, отчего сердце наполнялось огнем ненависти, изливалось слезами на бледные щеки. – Умри, ведьма! Умри ты и твое сатанинское дитя!

Униженная, одинокая и обесчещенная Агния ненавидела демона, погубившего ее жизнь, а дремучий лес, кровожадные волки и черное болото казались ей менее страшными, чем люди, обрекающие на гибель. И пожелала она тогда мести и людям и демонам, да так сильно, что загорелись леса вокруг яростным пламенем, а болото стало совсем черным, забурлило сильнее. Разверзлась поверхность черного болота и вырвался оттуда огромный черный змей, дернул хвостом, сбивая с ног мужчин, вооруженных вилами. Смотрело чудовище прямо на Агнию и казалось ей, что взгляд его был ей знаком.

– Идем со мной, любовь моя. – прошипел монстр, подхватил девушку и утащил в черную пучину болота, не успела она и закричать.

Глава 1. Посмотри в окно

Тьма стала живым существом. Она звала к себе, влекла сладким голосом, все глубже затягивая в черные сети. Она приближалась, протягивая длинные бестелесные руки, дабы схватить свою добычу. Кира не могла сдвинуться с места, ее тело со всех сторон обволакивала Мгла, а в ушах звучал зловещий шепот, она могла различить лишь проклятия и скрипучий прерывающийся смех. Чувство страха пронзило с головы до ног, волосы встали дыбом. Подняв голову, она увидела красные горящие глаза. Они становились все ближе, подталкивая к пропасти, возникшей за спиной. Мгновение. Неверный шаг. Короткий крик. Она сорвалась. Воздух закончился, а легкие заполнились вязкой жидкостью. Страшно. Нестерпимо больно. Смертельно холодно.

В одном сибирском городе завывал предрассветный июньский ветер, уже как три дня лил дождь, размывая дороги и все надежды на солнечные дни. Словно отчаянный музыкант, он стучал по подоконнику в беспорядочном ритме. Мелодию падающей с неба воды прервали звуки чьих-то шагов и тонкий сон Киры растворился, заставив распахнуть глаза. Всю ночь ее мучил сонный паралич, снились кошмары и долго не удавалось уснуть. Безумная картина из сна так и не выходила из головы, мерещилась в каждом углу, нависала над кроватью и дышала в затылок. Странные звуки из глубины квартиры не прекращались, усиливая пугающий эффект сновидения. Кира успокаивала себя тем, что это отец вернулся домой после ночной смены.

Они жили вдвоем с отцом. Ссылаясь на тяжелую и предельно секретную работу, он мог сутками не появляться в их квартире и Кира оставалась предоставлена сама себе. Когда она возвращалась домой из университета, обычно ее встречала пустая квартира, полуфабрикаты и стопки конспектов на подоконнике. Пятнадцать лет назад мать Киры уехала в другую страну на заработки и с тех пор не возвращалась. Там, по словам отца, она нашла более подходящего мужа и избавилась от своих обязательств в виде маленькой дочери. Наверное, сейчас сидит на шезлонге и потягивает свой мартини где-нибудь в красивом и теплом месте, далеко отсюда. У Киры от матери осталась лишь крохотная фотография, воткнутая между страниц давно позабытой старой книги. Из-за того, что в последний раз она видела мать в возрасте четырех лет, ее образ практически полностью стерся из памяти, не могла вспомнить даже голос. Девушка не могла избавиться от обиды и чувства брошенности, которые съедали ее изнутри. С детства Кира завидовала одноклассникам из полных семей и привыкла говорить людям, что ее мама умерла при трагических обстоятельствах.

До двенадцати лет Киру воспитывала только бабушка Лилия, чудная, но добрая старушка. Она заставляла любое свободное пространство в доме цветами, а на подоконнике выращивала странное растение под названием «танис», похожее на плесень. Квартира тогда была заполнена рассадой и множественными горшками с цветами и Кира знала каждый поименно. Не прикасалась она лишь к танису, тщательно и ценно оберегаемому бабушкой. Подходить к нему запрещалось, так как танисовый корень выделял ядовитые пары. Каждый день приходя со школы, девочка выполняла маленький ритуал – поливала цветы и разговаривала с ними. Бабушка утверждала, что если полить растения в тишине, пользы от воды будет меньше, всем нужна компания и разговор по душам, даже цветам, иначе они умрут от скуки и одиночества. В детстве Кире казалось, что фикусы, алоэ и папоротники внимали ее рассказам, а порой даже отвечали. Почти каждый день маленькая Кира гуляла в лесу с бабушкой, они подносили дары в виде конфет и кусков хлеба воображаемым существам, что там обитают. Девочка удивлялась исчезновению конфет и даже когда повзрослела в тайне верила в существование таинственных лесных жителей. Отец часто ругался со своей матерью за то, что та забивает голову внучке чудесами и сказками. Будучи глубоко религиозным, он развешивал по всему дому кресты и прятал в каждом углу бутыль святой воды и соль. Но, как бы не злился Дмитрий, большую часть времени Кира находилась с бабушкой и впитывала ее рассказы и мировоззрение вместе с молоком и медом, что пила каждый вечер для хорошего сна. Со смертью бабушки Кира потеряла самого близкого человека в своей жизни. Волшебные и истории ушли, оставив место одиночеству и мраку.

«Чтобы избавиться от кошмара, – говорила бабушка Лилия. – Нужно посмотреть в окно, на небо и сказать: «куда ночь – туда и сон», тогда чудовища, сидящие по углам, растворятся». Стоящее на полу зеркало светилось в полумраке комнаты, отбрасывая тусклые блики на стену, оно отражало силуэт встревоженной девушки с не причесанными длинными волосами. За спиной – темнота, фантазии неизбежно рисовали прячущихся за ней монстров. Кира помнила слова бабушки, она решительно встала и взглянула в окно, ночь заберет с собой дурные сны.

Огромная черная тень крадучись спустилась с потолка, поползла по белой стене к полу и последовала за босыми ступнями девушки.

Из окна на нее смотрел родной Морош, город, в лесах которого можно было затеряться. Его название напоминало о летней мороси, сменяющейся пушистой белой порошей, о кислых желтых ягодках, что росли на бескрайних болотах. Полоса леса казалась полностью черной на фоне светлеющего неба. Вдали, на зеленых холмах появлялся утренний туман, он, словно молоко, разливался по сопкам, окутывал пушистые сосны. Солнечное зарево безуспешно пыталось прорваться сквозь облака цвета графита. Под стать прогрессу и индустриализации, сердцевина города оставалась каменной. Порыжевшие от погоды и времени трубы нарушали идиллию зеленого царства. Котельная, словно плешь, проглядывала сквозь поредевшие деревья. Многочисленные панельные многоэтажки окружала грязь, вместо дороги возникла гигантская лужа, наполненная мутной водой. Внимание Киры вдруг привлекла дорогая чёрная машина на парковке, которая выглядела как мокрая пантера, притаившаяся среди дворовых собак. Двигатель был заглушен, из открытого окна показалась рука, водитель стряхивал пепел с сигареты. Кира решила окончить сонные размышления и вернуться в кровать, совсем скоро прозвенел бы будильник. Вернувшись под теплое одеяло, все еще хранившее тепло ее тела, девушка сразу же уснула.

После пробуждения Кира чувствовала себя разбито, не помог даже крепкий кофе с молоком и сахаром. Одно радовало – страхи растворились вместе с ночным воздухом, она сидела за столом на кухне, безмятежно покачивала ногой и медленно завтракала овсяной кашей. По телевизору шла неинформативная утренняя программа, но Кира продолжала смотреть ее, по привычке ожидая прогноз погоды и гороскоп. Когда очередь дошла до ее знака зодиака, девушка прислушалась: “На этой неделе вам будет казаться, что все выходит из-под контроля, но не спешите паниковать или сопротивляться резким переменам, иногда нужно расслабиться и плыть по течению, чтобы чего-то достичь”.

Бегло взглянув на настенные часы, Кира поняла, что опаздывает, она быстро собралась и поспешила на остановку. Прошла уже неделя с момента последнего успешно сданного экзамена в университете. Кира обучалась на факультете филологии и, когда настало время выбирать место для производственной практики, не раздумывая указала старинную местную библиотеку, где как раз была беда с персоналом. Крошечной стипендии не хватало, ей не повредили бы дополнительные деньги, к тому же, она с большим трепетом относилась к книгам. Готическое двухэтажное здание из красного кирпича не имело особых украшений помимо вытянутых окон на первом этаже и подобие витража на чердачном окне. На территории библиотеки было пустынно, лишь мужчина в серой робе подметал дорожки, ведущие в маленький сад с беседкой. Внутри помещения Киру встретил спертый запах старых книг, духота и пожилая библиотекарша, сидящая за кафедрой выдачи. Очки в леопардовой оправе пугающе увеличивали глаза женщины в несколько раз, густые седые волосы убраны в пучок и прилизанные гелем для укладки, поверх серого свитера и вязаной жилетки висел бейдж с именем. Любовь. Кира не могла отделаться от мысли, что перед ней сидит воплощение любви в человеческом обличии.

– Здравствуйте, я писала вам на почту по поводу стажировки и работы на полставки. Меня зовут Кира Розен.

Женщина выглянула из-за стойки и осмотрела стоящую перед ней девушку, Кира неловко поправила юбку карандаш, которую надела, чтобы выглядеть серьезнее.

– Доброе утро, Любовь Леонидовна, старший библиотекарь. – представилась женщина, у нее был теплый приятный голос, располагающий к себе. – Будете меня временно подменять. Читатели к нам ходят не часто, в основном, пенсионеры в утренние часы и очень редко студенты. Сейчас люди чаще покупают книги в магазинах или читают электронные, спрос на библиотеки очень низок.

– А мне нравятся библиотеки. – поделилась Кира, смотря по сторонам. – Здесь такая умиротворяющая атмосфера, располагает для того, чтобы погрузиться в какую-нибудь историю.

– Читать любите? – Женщина загадочно улыбнулась, на ее круглых щеках появился розовый румянец. – Так и подумала. Сюда только такие и приходят.

Любовь Леонидовна вышла из-за кафедры, она была чуть ниже Киры ростом, ее туловище, в силу возраста, чуть кренилось вперед.

– Персонала здесь не много, на летний период его практически нет, все в отпусках. У нас есть разнорабочий, Тимофей Петрович, смело обращайтесь к нему, если нужно будет что-то перенести, починить и так далее. Уборщицу зовут Екатерина, она приходит два раза в неделю, ну вы и сами успеете с ними познакомиться. Пойдемте, все вам здесь покажу.

Экскурсия по библиотеке началась с первого этажа, где располагались читальные залы и высокие пыльные стеллажи метров пять в высоту. Залы освещались хорошо, но среди стеллажей явно не хватало света. На улице слабо светило солнце, в рядах книг же царил легкий полумрак. Посередине читального зала стоял огромный декоративный глобус, старинные выцветшие столы располагались по кругу от него. Проходя мимо, Кира заметила пятна от чернил и царапины на лакированной поверхности. Они прошли к стеллажам, сначала к совсем небольшому детскому отделению, книги в котором пестрели всеми цветами радуги, затем к взрослому в несколько раз больше.

– Осторожно со стремянкой, – запыхавшись от быстрой ходьбы, говорила женщина. – Лучше по ней не лазить, можно упасть, она старенькая уже. Если нужно что-то найти или поставить, просите Тимофея Петровича.

Кира кивнула и запрокинула голову, ей захотелось осмотреть книги, стоящие на самом верху, чьих страниц человеческие пальцы касались лет тридцать тому назад. Ей всегда было интересно изучать старинные книги, изучать пометки людей на полях, хулиганские каракули, которые мог оставить человек со сложной судьбой или тот, кого уже давно нет в живых. Книги хранили давно высохшие разводы от слез, потерянные закладки, фантики и линейки. Они всегда запечатляют чужое присутствие, но сохраняют тайну неразгаданной.

– Тимофей немного нелюдимый, но вы его не бойтесь, – продолжила Любовь, – он раньше в церкви работал, помогал малоимущим, доброй души человек, вот только судьба у него трагическая…

Библиотекарь запахнула жилетку покрепче, словно ей стало холодно и посмотрев по сторонам прошептала, Кире пришлось слегка опуститься к ней, чтобы услышать:

– У него вся семья погибла. Как это произошло, не знаю…

Кожа Киры под шелковой блузкой покрылась гусиной кожей, она скрестила руки на груди. В помещении и правда как будто снизилась температура на несколько градусов. Вспомнился мужчина, что подметал дорожки на улице. Наверное, о нем шла речь.

– Это очень грустно. – тихо со скорбью ответила девушка.

Любовь Леонидовна кивнула и опустив взгляд в пол, вернулась к теме:

– Со временем запомните, что где располагается. Сортировка по алфавиту. По жанрам только современные книги расставлены, те, что в шкафу у входа. Там фэнтези, ужасы и любовные романы.

Кира успела перечитать все возможные жанры, ей нравилось фэнтези, ужасы по настроению, но в последнее время все чаще тянуло на любовные романы, поэтому при их упоминании она взбодрилась и решила изучить стеллаж, как только появится время. Они последовали на второй этаж. На месте некогда читальных залов образовалась груда из старых поломанных стульев и макулатуры. Почти весь второй этаж занимала сломанная пыльная мебель, коробки и горы старых книг, поэтому библиотекарь остановилась посередине помещения и дальше не повела Киру на осмотр.

– А тут у нас теперь склад. – прокомментировала Любовь Леонидовна. – Все не можем разобрать… Раньше читателей было больше, второй читальный зал лет пятнадцать как закрыт.

Кира осмотрелась, ей стало немного грустно, но глаза ее загорелись, она представляла, сколько всего интересного можно обнаружить на втором этаже. Женщина повела практикантку обратно на первый этаж, к столу выдачи. За кафедрой стоял допотопный еле работающий и очень шумящий компьютер. Открытая программа Excel с таблицами и чересчур ярким выделением вкладок доставляла дискомфорт, у Киры защипало в глазах.

– Так, так, так… рядом с лестницей у нас подсобка и уборная. – женщина махнула рукой в сторону. – Теперь покажу формуляры и как они заполняются. Новые поступившие книги необходимо добавлять в файл.

Библиотекарь делала все наспех, суетясь, словно торопилась куда-то. В общих чертах Кира все поняла, задачи казались простыми, со временем она разберется. После того, как перед глазами девушки появилось несколько коробок с выглядывавшими книгами, которые требовалось разобрать и вписать в потрепанную тетрадку, Любовь положила перед ней ключи и сказала:

– Вроде я вам все тут показала. Я побегу, ко мне внук приехал. Дверь закроете ключом, можете уйти в обед, охраны, камер тут нет, красть нечего. Завтра с десяти утра нужно быть здесь. Вот мой номер на случай, если появятся вопросы.

Женщина написала на клочке бумаги свой номер телефона ручкой и протянула Кире.

– Спасибо.

Кира выдохнула, когда осталась одна за стойкой рядом с квадратным компьютером, который, казалось, старше нее. В библиотеке было совсем тихо, практикантка все еще раз тщательно осмотрела и присела на деревянный стул, который чуть скрипнул под ее весом. Девушка принялась разбирать книги из коробок, изредка поглядывая на пустой читальный зал. Ей все время мерещилось, что там кто-то сидит, а когда она разворачивалась к нему спиной, чувствовала взгляд в спину. Хотелось закрыть двойную деревянную дверь, чтобы призраки прежних постоянных посетителей не беспокоили новую сотрудницу. Время прошло достаточно быстро, Кира разбиралась с новыми книгами и компьютером, как бы она ни надеялась, посетителей все не было. Наконец в дверях показался седой мужчина в возрасте, он ходил туда-сюда, из читального зала в подсобку, что-то ворча себе под нос. Кира незаметно наблюдала за ним, а когда закончила разбор коробок, достала из сумки свою книгу, которую собиралась почитать, но повертела ее в руках и отложила.

– Здравствуйте! – не выдержала она и громко поздоровалась.

Тот остановился и удивленно на нее посмотрел, однако подошел поближе к стойке. Кира смогла рассмотреть огромный шрам на его левой щеке, белую пелену на глазу и крючковатый нос. Глубокие морщины очерчивали лицо разнорабочего мелкими квадратами, он был высок и худощав.

– Здрасьте. – проскрежетал он низким хриплым голосом заядлого курильщика, сложив грубые потемневшие от загара руки на поверхность кафедры. – Вы тут новенькая, да?

–– Да, меня зовут Кира. А вы, наверное, Тимофей Петрович?

Он кивнул.

– Скажите, а как часто сюда приходят читатели?

Мужчина задумчиво почесал затылок. Кира заприметила на внешней стороне его ладони синеватую расплывчатую татуировку.

– Сейчас мало совсем, к осени все приходят. – ответил он, а затем эмоционально всплеснул руками. – У нас почему зарплата то маленькая, потому что библиотеку скоро закроют. Финансирование то все, капут. Кому нужны библиотеки? А вы тут какими судьбами?

– У меня здесь производственная практика. – растерянно ответила девушка.

– Ааа… студентка, – протянул разнорабочий. – Значит, не надолго. У нас и так тут текучка.

После своей реплики мужчина хмыкнул и продолжил заниматься своими делами. Тимофей Петрович не пытался расположить к себе, словно не желал никому понравиться. Несмотря на озвученные трудности, его словно устраивал текущий ход вещей. Через полчаса разнорабочий ушел, а Кира еще немного почитала свою книгу и начала собираться домой. Ей казалось, что половина дня прошла абсолютно не плодотворной, тем не менее, отметка в рабочем графике была поставлена, а это значит, что ей засчитают эти часы и выплатят зарплату.

Пока Кира добиралась домой, погода успела испортиться, за окном раздавались раскаты грома, снова пошел дождь. Она не взяла с собой зонт, поэтому пока добиралась до дома, промокла до нитки. Подходя к двери квартиры, девушка со страхом обнаружила, что та открыта. Неужели впопыхах она забыла ее закрыть? От дурного предчувствия девушка вцепилась в дверной косяк и осторожно приоткрыла дверь. В ее голове пронеслись мысли о грабежах, убийствах и нападениях, возникло желание позвонить в полицию и вооружиться чем-то тяжелым, но она рискнула пойти дальше.

Квартира будто пережила апокалипсис. Повсюду валялись какие-то вещи, куски разорванной ткани. На массивной входной двери светло-серого цвета виднелись небольшие красные пятна, подозрительно похожие на кровь. Белая плитка на полу заляпалась грязью, ее покрывали отпечатки многочисленных ботинок и крохотные красные капли. Шаги вели прямиком в гостиную.

Тень встретила девушку и последовала за ней. Ловила каждый шаг. Легко касалась ног, подталкивая вперед. “Иди. Иди. Иди же”.

Раздался громкий и властный голос отца девушки. Он кого-то отчитывал. Дышать ей стало легче и пройдя дальше по коридору она заметила его, очень бледного, встревоженного, но все же совершенно невредимого у барной стойки на кухне. Отец был не один. Возле него находился темноволосый мужчина в черном костюме. Кира видела его впервые, он выглядел лет на двадцать пять-тридцать, ростом превосходил отца как минимум на голову. Краем глаза Кира заметила движение в гостиной. На кресле сидел изувеченный человек, чью белую рубашку пропитывала кровь, трое помогали накладывать ему повязку на предплечье. Наверное, пострадала артерия, поскольку весь пол и диван покрывали большие лужи крови.

В состоянии ужаса, она бросилась к отцу:

– Что случилось?

– Кира? Я думал, ты на учебе, – он удивился присутствию дочери. – Не бери в голову, произошел несчастный случай… Можешь идти к себе в комнату.

Будничный тон отца и раненый в гостиной человек никак не могли сложиться в единую картину. Она догадывалась, что отец может принадлежать к какой-то преступной группировке, секте, но искренне не хотела в это верить, утешала себя мыслью о секретных службах, структурах и прочему. Однако, люди в квартире не были одеты в форму. Казалось, собрались обыкновенные сотрудники офиса. Кира молча смотрела на отца пытаясь найти ответы на свои вопросы в его льдисто-синих глазах. Но он упорно молчал.

Темное пятно на полу остановилось, покружило вокруг отца и дочери и растворилось под блестящими черными ботинками.

– Доброе утро. – раздалось над правым плечом девушки, это заставило ее вздрогнуть. Глаза устремились в белую рубашку и черный галстук. – Не познакомишь меня с дочерью, Дмитрий?

Отцу Киры идея знакомства, по всей видимости, не совсем понравилась, он пожал плечами и сухо представил мужчину как своего коллегу. Чёрные как смоль чуть вьющиеся волосы создавали необычайный контраст со светлой кожей и очками в темной оправе. Кира отметила для себя, что, несмотря на разницу в возрасте, держался незнакомец чересчур властно по отношению к отцу, весь его вид и поза демонстрировали свое превосходство и даже пренебрежение. Он взирал на него с высоты своего роста, облокотившись о барную стойку бедром.

Поскольку его имени отец так и не назвал, темноволосый мужчина переключил внимание на Киру и самостоятельно протянул руку:

– Дэмьян. – хрипло представился он, делая ударение на первый слог.

В ответ она пожала сухую горячую ладонь, намного больше ее собственной. Он слишком пристально осмотрел ее фигуру и Кире стало неловко. Ее блузка была совсем мокрой от дождя и просвечивало нижнее белье, что не укрылось от цепкого взгляда коллеги отца.

– Кира, – повторила свое имя девушка, незаметно сгибая руку на уровне груди и одновременно прикрываясь. – Может быть тогда вы мне расскажите, что случилось?

Дмитрий Розен со злостью сжал губы после дерзкой реплики дочери и напрягся. Он бросил злой взгляд в сторону молодого коллеги из разряда: “Скажешь слово – тебе крышка”.

– Ты же сама все прекрасно видишь. – усмехнулся Дэмьян, доставая что-то из внутреннего кармана пиджака. – Человек порезался. Овощи неаккуратно чистил, наверное.

Предполагалось, что это шутка, однако, никто не смеялся. В словах мужчины чувствовался еле уловимый акцент, Кира навскидку определила его как немецкий или голландский. Звучание слишком четкой русской буквы «р» наряду с шелестящими и тихими шипящими звучало необычно.

– Я покурю?

Не дожидаясь ответа, новоиспеченный знакомый отошел к окну, видимо, чтобы более не участвовать в чужих семейных драмах, и закурил. Он даже не открыл окно. Сложилось впечатление, будто квартира перестала быть жилым помещением. У них никогда не курили, а этот человек стоял посередине кухни и выпускал облака дыма в воздух, стряхивая пепел прямо на пол. Киру беспокоило, что запахом табака пропитается вся мебель.

– Ну что ты здесь стоишь? Чего от меня хочешь? Я не могу делиться конфиденциальной информацией. – у отца Киры вспотел лоб, он выглядел уставшим и раздраженным. – Ты не должна здесь присутствовать.

– Может ему нужно в больницу? – Кира ткнула пальцем в гостиную.

Она бы не хотела, чтобы по их квартире ходил призрак этого мужчины. С тех пор, как умерла бабушка, происходили некоторые странности. Книги сами по себе падали с полок, двигались стулья в пустых комнатах. Иногда спящей Кире сквозь сон слышалось, как скрипят половицы.

– Не лезь не в свое дело. – грубо отчеканил Дмитрий. – Иногда ты так походишь на свою мать…

Отец явно был не в себе, но последняя фраза для девушки равнялась пощечине. Кира развернулась и направилась в комнату, как вдруг Дмитрий приостановил ее за плечо:

– Стой, прости, – он постарался смягчить тон, словно это бы помогло. – Будет лучше, если в этой квартире пока никого не будет. Я побуду на работе, а ты… поживи в каком-нибудь хостеле.

Однажды Дмитрий сказал, что уедет в командировку на две недели, но вернулся спустя три месяца. Он часто вёл себя необычно, практически не выпускал рабочий телефон из рук и выходил из квартиры, чтобы просто ответить на телефонный звонок. Несмотря на все это, им никогда раньше не приходилось из-за его работы съезжать из дома, сбегать или скрываться.

– Почему?

Отец проигнорировал вопрос и направился в гостиную, Кира смотрела на его удаляющуюся фигуру, облаченную в темно-серый костюм-тройку. Она чувствовала бессилие и злость. Кто-то успел стереть часть крови с пола подручными средствами, оставив красные разводы. Мужчина с перевязанной рукой выглядел очень бледным и шокированным. Кира смогла получше разглядеть его: мужчина типичной славянской внешности, белые щеки покрывал нездоровый румянец, штанина бедолаги была разодрана так, словно на него напало дикое животное, голую ногу покрывали кровавые ссадины. На секунду раненый будто поймал ее взгляд и она почувствовала исходящий от него ужас.

– Что, страшно? – раздалось из-за спины с издевкой.

Запах сигарет на фоне выводил из себя, это усугубляло хаос, который окружал.

– Не могли бы вы покурить на улице? – грубо вырвалось у нее против воли в сторону окна. – Или хотя бы откройте окно. Может сработать датчик дыма. – про датчики она солгала, ей показалось, что так слова будут более весомыми.

Дэмьян обернулся и Кире вдруг стало страшно. Его очень белая, будто лишенная меланина, кожа, острые черты лица, глубокие черные глаза за оправой очков создавали жуткий образ. Настолько странную, но привлекательную внешность она видела впервые. За такой красотой хочется наблюдать на расстоянии, как за блестящей коброй, когда та находится по другую сторону клетки и не сможет причинить тебе вред. Было некомфортно смотреть в эти густо карие глаза, при этом взгляд отвести не представлялось возможным.

Он усмехнулся так, словно услышал какую-то чушь.

– Я знаю, как выглядят датчики дыма и тут их нет. – он осмотрел потолок. – Дай мне стакан.

На языке Киры вертелись сплошные ругательства, она подала ему чашку, не хотелось, чтобы пол покрывал пепел, и, одарив взглядом полным негодования, демонстративно открыла окно.

– Спасибо. Тебе лучше пойти собираться. – посоветовал он, указывая на настенные часы.

Не хотелось признаваться, но он был прав. В ванной с волос девушки капало, но вместо того, чтобы их просушить, она небрежно собрала еще мокрые пепельно-русые волосы в хвост. Прохладная вода, которой Кира сполоснула лицо, взбодрила. Вернувшись в комнату, сняла с себя мокрую одежду и вытерлась полотенцем, нехотя натянула черные джинсы, с немалым трудом втискивая в них свои бёдра, и синюю футболку. Собрав в спортивную сумку все самое необходимое, косметику и некоторую одежду, она направилась обратно в гостиную, чтобы найти отца.

Тишина. Квартира опустела, будто ей все померещилось, но валяющиеся вещи никуда не исчезли, ровно как грязь и… кровь, много крови, которая успела приобрести буро-коричневый оттенок. Запах металла и сырости витали в воздухе, с ними смешался аромат табака. К горлу подступила тошнота.

– Папа?

Никто не отозвался. Кира поставила сумку рядом с обувью и подняла глаза чуть выше входной двери. Крест, который отец повесил много лет назад, наполовину отклеился и собирался упасть. Он повис вверх тормашками и еле заметно раскачивался. Внутри нее поднялось какое-то раздражение. Девушка несколько секунд смотрела на раскачивающийся перевернутый крест, который бесил ее. Хотелось сорвать его и выбросить. Может сделать вид, что он оторвался и упал? В голове второй раз за утро пронеслись воспоминания о бабушке, ее теплых морщинистых руках, о пирожках с малиной и желтом платье в цветочек. Бабушка Лили грозилась, что выбросит «ритуальную» атрибутику, пока отца не будет дома. Но она не успела этого сделать. Через несколько дней после угроз ее бездыханную нашли на диване в гостиной. В том самом желтом платье в цветочек.

На миг Кира ощутила запах кофе и серы. Словно где-то рядом пьют кофе и жгут спички. В соседней комнате что-то упало, а свет во всей квартире замигал и полностью выключился, Кира вздрогнула. За окном гремела гроза, сильно лил дождь, комнаты освещал лишь тусклый синеватый свет. Наверное, Дмитрий отключил электричество или в квартире выбило пробки. Боковым зрением девушка увидела чью-то огромную тень, ее сердце сжалось от страха, а тело парализовало, совсем как во сне. Спасительная дверь находилась прямо перед ней, но она не могла сделать ни шага.

– Почему так долго? – послышался тихий шелестящий голос и кожа девушки от шеи до копчика покрылась мурашками. Пронзительный взгляд в спину словно выжигал на ней узоры.

– А где мой отец? – она обернулась, ее голос случайным образом перешёл на шёпот.

Сглотнула, чтобы побороть волнение и внезапно накатившее чувство тревоги и страха.

– Ждет тебя на улице. – таким же шепотом ответил Дэмьян, изучая девушку с головы до ног.

И что этот человек делает в их квартире один? Поймав его взгляд, Кира испугалась. Ей наконец стал известен смысл пресловутого словосочетания «раздевать глазами», она ощутила это на себе. Возможно, виной тому нехватка света и разыгралась фантазия, однако, за черной завесой его глаз словно скрывалось что-то еще. Ненависть. Презрение. Боль. Кира всегда очень легко считывала человеческие эмоции, и то, что увидела в этих черных глазах, поразило ее. Он был молодым, но, казалось, его взгляд хранил тысячелетнюю историю. И он смотрел на нее точно так же, как кот смотрит на мышку, прежде чем придавить ее лапой. Она даже почувствовала, как мужчина замер, напрягся и перестал дышать. Звенящая, оглушительная тишина перед прыжком.

Очередной раскат грома заставил Киру вздрогнуть, она аккуратно попятилась к двери, затем наспех надела черные кеды, засунув шнурки под пятку, прихватила оливковый плащ с сумкой и практически выбежала из квартиры.

Дверь захлопнулась, раздался глухой звук изнутри квартиры. Упал крест.

Сердце выпрыгивало из груди, адреналин зашкаливал. Свет отключили во всем доме, поэтому в подъезде не горели лампочки. Рассеянный сизый свет окутывал лестничные пролеты и застарелую паутину по углам. Сколько бы она не мучала кнопку лифта, в шахте не раздалось ни звука. Пришлось спускаться по лестнице. Судя по звукам, из квартиры больше никто не выходил, но Кира ощущала, что ее преследуют. И даже если это и было лишь игрой больного воображения, хотелось немедленно вырваться на свежий воздух, на свет. Чудовища снова дышали ей в спину и даже не скрывали своего лица. Она ожидала увидеть за спиной темный мужской силуэт. Черные недобрые глаза, скрытые за стеклами очков.

Дождь поутих, оставив послевкусие в виде очень густого тумана, заслонившего все вокруг. Воздух стал тяжёлым, на лице ощущались капельки воды. Выпорхнув из подъезда, Кира едва ли не угодила в огромную лужу. Дмитрий ждал ее возле черной машины и как обычно на что-то сердился, о чем свидетельствовали нахмуренные брови и сжатые в узкую линию губы. Кира все еще чувствовала обиду на отца, но ей на мгновение стало больно от его понурого и уставшего вида. Видимо, произошло нечто действительно серьезное. Хотелось надеяться, что с раненным мужчиной все будет хорошо.

– Где вас черти носят? Чем вы там занимались? Подниматься пешком наверх не хотелось. Я здесь около часа торчу, звоню вам обоим.

– Что?

Кира проверила телефон, должно было пройти от силы минут двадцать, не больше, но время на экране ее ужаснуло, прошло полтора часа. Она также не понимала, как могла пропустить пять пропущенных от отца. Происходило что-то странное и Кире стало не по себе.

– Мне обязательно жить в хостеле? Я могла бы снять квартиру. – ляпнула Кира, но осеклась, зарплаты из библиотеки едва хватило бы на жизнь. – Или навестить дядю Виктора, например.

Рукой она приглаживала волосы, начинающие завиваться от влаги. Дмитрий услышал имя старшего брата и чуть поморщился, но медленно кивнул головой. Их отношения сложно было назвать теплыми, вот уже много лет они не общались из-за давней ссоры. Семья тщательно скрывала причину их размолвки, а Кира никогда не вдавалась в подробности. Виктор всегда относился к племяннице добродушно, звал ее в гости загород, отправлял настоящие бумажные открытки по праздникам. Кира почувствовала укол вины за то, что все это время кормила дядю пустыми обещаниями, она ни разу не приехала к нему в угоду отцу.

– Ты права. – к удивлению Киры, ответил Дмитрий. – Но поживи пока в хостеле. Три дня. Можешь выбрать любой, я все оплачу. Возьми мою карту. – Он протянул ей кредитку и начал истерично теребить свой синий галстук. Будто должен сказать что-то еще, что-то важное, но не мог или не хотел.

– Папа, скажи мне, что случилось? Мне следует опасаться? – Кира смотрела то на карту, то на отца, не понимая, что происходит.

Дмитрий сморщил нос и посмотрел на лес возле их дома.

– Можно и так сказать. Я приставлю к тебе кого-нибудь из наших людей, так мне будет спокойнее. – Дмитрий небрежно махнул рукой и кивнул кому-то за ее спиной. – Смотрю, ты нашел свои ключи от машины, долго же ты их искал. Отвези ее, куда она попросит. Присмотришь за ней эти три дня, тебе как раз заняться нечем.

Кира не хотела оборачиваться и терять слабую надежду, что обращается он к кому-нибудь другому, к кому-нибудь кроме Дэмьяна.

– Без проблем. – резкая буква «р» не оставила ей никакого шанса.

Двери машины с легким щелчком разблокировались.

Разум девушки отчаянно искал выход из сложившейся ситуации, она не при каких условиях не хотела оставаться с ним наедине.

– Спасибо, но я не хочу никого отвлекать от работы. Доберусь на такси.

Кира достала смартфон из кармана, чтобы посмотреть цены на такси до ближайшего отеля, но отец схватил ее за руку, практически вырвав телефон.

– Не упрямься и прими помощь. – произнес Дмитрий сквозь зубы. – Садись в машину. – он приоткрыл дверцу и указал внутрь. – Мне сейчас и без твоего упрямства проблем хватает.

Инстинкт самосохранения приказывал бежать, но, в конце концов, она сдалась и забралась на заднее кожаное сиденье. В нос тут же ударил запах сигарет и чего-то кофейного. Внутри машины было очень чисто, не считая газет, лежащих в беспорядке рядом на сидении, некоторые экземпляры намокли и упали на пол. С зеркала заднего вида свисала черная подвеска в виде скорпиона. Дмитрий все еще придерживал открытую дверь, впуская в салон влажный прохладный воздух, маленькие капли оседали на коленях у Киры, она наблюдала, как на джинсах образуются еле заметные влажные пятнышки.

– И держись от нее на расстоянии. Без подкатов. Понял? – отец Киры шмыгнул носом, скрывая отвращение и язвительность.

Дэмьян усмехнулся точно так же как во время шутки про резку овощей, зловеще и двусмысленно одновременно.

– Ты же знаешь, я все время косячу.

Дмитрий что-то фыркнул. Кира постаралась расслабиться, но невольно встрепенулась, когда дверца захлопнулась, а водитель занял свое место, посмотрев на нее в зеркало заднего вида.

– Почему ты убежала? – спросил он не оборачиваясь, поправляя зеркало рукой, голос эхом разнесся по салону, а скорпион на цепочке начал раскачиваться из стороны в сторону.

– Я боюсь темноты. – соврала она с быстро бьющимся сердцем.

Машина завелась, Кира назвала адрес первого пришедшего в голову отеля. Она посмотрела в окно, на отца, застывшего словно статуя, вгляделась в его аккуратно уложенные темно-русые волосы с проседью, глубокие морщины вокруг глаз и рта, прямой холодный взгляд. Они не могли похвастаться близкими доверительными отношениями отца и дочери. Две одиночки жили под одной крышей и раз в неделю справлялись, как друг у друга дела. Ответы всегда были одни и те же, но их это устраивало. Она кивнула ему, он кивнул ей в ответ. Машина тронулась, оставляя позади дом, душистый сосновый лес и море тайн.

Глава 2. Ночной кошмар

Несколько минут они ехали в абсолютной тишине. Радио в машине не играло, Кира решила не подключать наушники. Она мельком взглянула в зеркало заднего вида, чтобы поправить волосы и случайно встретилась взглядом с водителем. Чувство необъяснимого страха заполнило все ее существо, впервые видела человека с таким тяжелым взглядом, от которого мороз шел по коже. Ей даже показалось, черные глаза блеснули красным, Кира вжалась в прохладное сиденье, состояние граничило с панической атакой. Девушка безуспешно старалась унять дрожь и размышлять здраво. Бывает, что у людей очень мрачная аура. Если и в самом деле существовали энергетические вампиры, вероятнее всего, перед ней находился один из них. К тому же, увидела кошмар во сне, не выспалась, пережила потрясение. Стекла очков Дэмьяна отразили фары машины, что ехала впереди. Снова смотреть в его сторону было настолько не по себе, что она пересела на другое сиденье, где не будет отражаться в зеркале. Немецкие газеты зашуршали под внезапным натиском, Кира вздрогнула, но никакого комментария не последовало. В окне уже показалась вывеска отеля «Rouge», которая по вечерам загоралась ярко-красным неоновым светом и напоминала кабаре-клуб.

Дэмьян, как молчаливый охранник, преследовал девушку вплоть до самых дверей номера. Коридор, где находился забронированный номер, был чуть более отдаленным и темным, чем другие. И ей снова стало не по себе находиться в нем с Дэмьяном. Кира планировала не покидать комнату все три дня, чтобы не пересекаться со своим жутким телохранителем. Отель оказался довольно цивильным и, со злости на отца, Кира намеренно выбрала дорогой номер с красивой двуспальной кроватью и балкончиком. Несмотря на безвкусные обои в цветочек и розовый пушистый ковёр, комната выглядела довольно неплохо. Кира поставила сумку на пол и плюхнулась на кровать.

– Запиши мой номер. – раздалось загробным мрачным голосом со стороны двери.

У Киры непроизвольно быстро забилось сердце, она вскочила, не ожидая, что в комнате есть посторонние.

– Что? – воскликнула девушка.

– Номер мой запиши, говорю. – повторил Дэмьян. – Давай, я диктую.

Кира достала свой мобильник из заднего кармана джинсов и принялась записывать цифры, которые мужчина произносил четко и отрывисто. Она немного нервничала, поэтому сбивалась и переспрашивала. Закончив, просто назвала контакт буквой Д.

– А теперь звони.

Кира нажала на кнопку вызова, ожидая услышать похоронный марш или хотя бы пятую симфонию Бетховена, но телефон в руках мужчины просто завибрировал.

– Gut (хорошо).

Дэмьян кивнул и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Когда девушка осталась одна, схватила себя за плечи, энергетика этого мужчины выводила ее из равновесия. Она надеялась, он узнал ее номер не для того, чтобы звонить ей посреди ночи и дышать в трубку. День близился к концу, а Кира все не могла перестать думать о том, что увидела накануне. Она снова и снова вспоминала окровавленного мужчину, толпу незнакомых ей людей в их доме и отца, такого бледного и испуганного. Обыскала весь интернет, пытаясь найти хотя бы какую-то зацепку. Поиск не принес никаких результатов, не было абсолютно никакой информации. Кира никогда не видела у отца удостоверение, форму или хотя бы пропуск, чтобы пролить свет на тайну его деятельности. Скорее всего, все совершалось незаконно, иначе не объяснить раздражение отца после упоминания больницы и скорой помощи для пострадавшего. Несчастный случай хотели скрыть, вот только непонятно, почему. Телефон начал разряжаться, перерыв всю сумку, Кира не нашла зарядное устройство. По нелепой случайности она оставила ее где-то дома, но это ничуть не расстроило, ведь у нее появилась причина вернуться домой и поискать ответы на свои вопросы.

Утром достав из сумки всю одежду на кровать, Кира стала ее перебирать. На улице виднелись проблески солнца, мягкий намек на теплый летний день, поэтому решила надеть единственное платье, которое случайно попало к ней в сумку с другими вещами. Она уже спускалась по лестнице холла с высокими зеркальными потолками, когда телефон звякнул. Рассматривая смс на экране, Кира остановилась на ступеньке.

[12.06.2021 08:45] Д: Вернись обратно в номер.

Девушка ошарашенно осмотрелась в поиске Дэмьяна, но его нигде не было. Он следит за ней по камерам? Кира возмутилась до глубины души, никто не говорил ей, что она будет сидеть три дня в отеле. В конце концов, ей нужно работать! Девушка оставила сообщение без ответа и стремительно начала спускаться по лестнице, попутно набирая номер отца, чтобы узнать, в чем дело. Но Дмитрий как всегда был занят. Опасаясь, что телефон совсем разрядится от ее агрессивных действий, Кира поставила звенящее устройство на режим энергосбережения, бросила в сумку и вышла из здания.

– Вздумали меня контролировать? Черт с вами обоими. – пропыхтела она гневно.

Пребывая в дурном расположении духа, девушка чуть не пропустила автобус, всю дорогу она запиналась и проклинала отца, решила выйти раньше на одну остановку, чтобы зайти за кофе и поднять себе настроение. Девушка часто приходила в эту кофейню к своей подруге Софии, которая работала там официанткой, но в тот день была не ее смена. Заведение только недавно открылось, Кира направилась прямиком к барной стойке, чтобы сделать заказ. Сонная зевающая бариста со стрижкой пикси за несколько минут сделала для Киры кофе, который она постоянно заказывала, латте с вишневым сиропом. Ей нравилась мягкость и сливочность молока, едва уловимая терпкость кофе и вишневая кислинка. Помимо кофе, девушка соблазнилась на два пончика, взяла их с собой, чтобы позавтракать в библиотеке. Расплатившись картой отца, Кира испытала удовлетворение, словно сладости стали компенсацией морального состояния. Отпив немного целительного бодрящего напитка, она удовлетворенно промычала. Не терпелось вонзиться в сладкое тесто и запить все это прекрасным кофе, поэтому быстрым шагом она поспешила на работу.

В библиотеку Кира пришла первая, она включила свет на первом этаже, достала телефон с десятком пропущенных звонков и парочкой смс на стол. Настроение сразу ухудшилось, а сердце беспокойно запрыгало.

[12.06.2021 09:00] Д: Упрямая

[12.06.2021 09:01] Д: Ты знаешь, что упрямые долго не живут?

[12.06.2021 09:01] Д: Скоро узнаешь.

Кира охнула, прочитав сообщения от Дэмьяна, отправленные с разницей в несколько минут. Пропущенные звонки были также от него. Игнорировать или ответить? Недолго думая, она набрала гневное сообщение, сама не замечая, как впервые обратилась к своему мрачному телохранителю на “ты”.

[12.06.2021 09:43] Кира: И тебе за это еще и платят? За угрозы? Я тоже хочу там работать. Скажи название организации, выезжаю.

Девушка отправила это сообщение, вздохнула и нажала на кнопку, включая компьютер. Доисторический аппарат начал шуметь как ракета и мучительно долго загружался, Кира вскочила из-за стола и начала ходить туда-сюда, не в состоянии найти себе место. Вряд ли он на блюдце предоставит ей информацию, но попробовать стоило. Телефон звякнул, Кира вздрогнула и подбежала к экрану.

[12.06.2021 09:45] Д: Нет, не платят, делаю это из удовольствия. Тебя не возьмут.)

Кира против воли улыбнулась, но тут же покачала головой и нахмурилась. Кто вообще ставит точки перед скобочкой? Выглядело жутко. Мгновенно пришло следующее сообщение.

[12.06.2021 09:45] Д: Передай привет Тимофею.

Дверь хлопнула, девушка выглянула из-за кафедры и увидела разнорабочего, что зевал и ковылял в сторону подсобки, где хранились метлы и инструменты.

– Доброе утро. – прокряхтел он в ее сторону. – Погодка сегодня отпад. Солнечно.

– Здравствуйте. – натянуто улыбнулась ему Кира, переживая состояние шока.

Она заглянула в окно у себя за спиной – никого. Спрашивать у Тимофея, видел ли он кого-нибудь странного на улице, она не решилась. Не хотела получать репутацию параноика. Хотя, по правде говоря, паранойя у девушки уже развивалась. Со стороны читального зала снова повеяло чем-то неприятным, словно там кто-то прятался, наблюдал за ней со стороны. У Киры заныло в желудке, она обнаружила, что забыла включить там свет. На улице светило неяркое солнце, но теневая сторона этого помещения не позволила бы комфортно читать без помощи электрического освещения. Собрав всю волю в кулак, Кира вошла в зал и на секунду время для нее остановилось, ей показалось, что зал полностью заполнен, только люди, находящиеся там, бесплотные, молчаливые, замершие. Она ощутила такую скорбь, что на глазах навернулись слезы. Высокие потолки, неуловимая вибрация в спертом душном воздухе обрушились на нее тяжким грузом и словно придавили к полу. С усилием сделав шаг в сторону стены с выключателем, Кира быстро хлопнула по нему, зажигая свет. Стало легче, но ощущение присутствия осталось, ей не хотелось поворачиваться спиной к столам.

– Боже, – она неловко потерла лоб и истерично хихикнула. – Мне пора прекращать читать триллеры.

Почти бегом подбежав сначала к одному, а потом ко второму полукруглым окнам, Кира распахнула створки, впуская свежий воздух, и наконец повернулась к столам.

– Так определенно лучше.

Телефон все-таки выключился, она обнаружила это вернувшись к своему рабочему месту, а это значило, что половину дня ей придется провести без связи и, к счастью, без угроз. Кира посмотрела на кофе и пончики, в горло вдруг перестало что-либо лезть. Тимофей вышел из подсобки, переодевшись в серую робу.

– Тимофей Петрович, не хотите пончик? – спросила Кира, указывая разнорабочему на выпечку. – Боюсь, я переоценила свои возможности. Второй не съем. Угощайтесь.

Тимофей медленно подошел к ней, настороженно рассматривая и как будто принюхиваясь. Разнорабочий оценил ее своим здоровым глазом и чуть прищурился, словно ему было невдомек, каково это, когда с тобой делятся. Как и предупреждала старший библиотекарь, Тимофей Петрович был нелюдим и подозрителен.

– Берите-берите. – настояла Кира, видя смятение мужчины. – Не стесняйтесь.

– Спасибо. – сдался он. – Я как раз за чаем схожу.

Кира медленно попивала остывший кофе, наблюдая, как Тимофей шаркающей походкой выходит из подсобки с чайником, чтобы налить воду из-под крана в туалете, затем возвращается обратно и ждет пока закипит вода. По характерному звуку со стороны лестницы Кира поняла, что чай почти готов, через некоторое время появился и сам Тимофей с чашкой в руках, шагающий к кафедре.

Он еще раз поблагодарил, взял пончик и, видимо, хотел направиться обратно в подсобное помещение, чтобы поесть одному, как и привык, но Кире было не по себе.

– Если честно, здесь немного жутковато… – начала она, надкусывая пончик. – Вы давно здесь работаете?

К удивлению девушки, мужчина принес небольшую деревянную скамейку из подсобки, поставил рядом с ее стулом, затем взял чай с выпечкой и принялся рассказывать:

– Я тут уже год работаю и повидал много всего странного. – он хлебнул из чашки и поморщился от кипятка. – Но это не удивительно, здесь во время войны госпиталь был, сюда присылали раненых. Много людей поумирало, а стены ведь все помнят. Как-то раз пришел я сюда ранним утром зимой, а на втором этаже как будто кто-то бегает, да так топает громко, что аж глохнешь. Но вы сами знаете, там даже не развернуться от хлама, не то что побегать. Я поднялся, проверил – ничего. Если только детишки как-то пролезли, но как? Все заперто тут.

По коже Киры пробежал табун мурашек, она проглотила пончик не почувствовав вкуса и запила остатками такого же безвкусного кофе. Большую часть времени в библиотеке она проводила одна и слышать такие истории ей было невыносимо.

– А в этом зале, – он указал на читальный зал рукой и девушке вдруг захотелось его остановить или прикрыть уши. – Насколько я знаю, медсестра в петлю влезла. Не смогла выдержать психологически все эти ужасы.

После рассказа разнорабочий спокойно допил чай и доел пончик, сам себе кивая и посматривая в сторону зала. Кире отчаянно хотелось позвонить Любови Леонидовне и сообщить о своем скором увольнении.

– И как теперь работать? – нервно усмехнулась она.

Тимофей вытер руки о штанины, шмыгнул носом и понес скамейку обратно, приговаривая:

– Да вы не бойтесь мертвых, Кира, живых бояться надо! – его лицо перекосило от боли, он сплюнул себе под ноги и ушел. – Тем более, сидите тут среди белого дня, а свет, как известно, тьму отпугивает.

Кира на это лишь пожала плечами. В жизни и правда могут произойти страшные, леденящие душу события, несравнимые с кучкой призраков, живущих в старой библиотеке.

“У него вся семья погибла. Как это произошло, не знаю…” – вспоминая рассказ Любови в первый день работы, Кира понимала – Тимофей знал об этом как никто другой.

Половина дня в библиотеке тянулась очень долго, Кира то и дело дергалась, смотря по сторонам, разбирала ящики с книгами, злилась на постоянно зависающий Excel. Она нашла на подоконниках наполовину засохшие цветы в горшках и принялась их поливать. Рискнула даже зайти в читальный зал полить гибискус, герань и каланхоэ, что пестрели красными и ярко-розовыми цветками, насыщая пространство красками. Странно, что она не заметила их раньше. Затем пришли первые посетители. Девушка успела выдать две детские книги молодой матери с двумя детьми, они попросили иллюстрированную “Алису в стране чудес” Льюиса Кэрролла и “Маленького принца” Антуана де Сент-Экзюпери. Ближе к обеду пришла уборщица Екатерина, худощавая женщина лет шестидесяти. Воздушная жизнерадостная женщина в розовой шляпке и цветастом платье, отчего ее легко можно было спутать с посетителем, тотчас изменилась, надев униформу. Несмотря на свой возраст, Екатерина за час помыла пол на первом этаже, командным тоном заставляя Киру сидеть и не вставать со стула, обменялась колкостями с Тимофеем и, протерев лестницу, ушла.

Когда рабочее время девушки закончилось, она еще раз хорошенько осмотрелась по сторонам и, не установив признаков слежки, вышла из здания, закрыв дверь на замок. Телефон ощущался куском металла в сумке, Кира спокойно села на автобус, чтобы отправиться в квартиру за зарядкой и разгадками. У входной двери валялся упавший деревянный крест. В квартире было очень холодно и стоял отвратительный зловонный запах, словно где-то рядом разлагалась плоть. Девушка прокашлялась и зажала нос, быстро прошла прямо в обуви в свою комнату. Спальня выглядела мертвой и необжитой, несмотря на обилие вещей, оставленных Кирой, казалось, что в ней никто не жил уже много лет. Ей стало не по себе, ведь с момента ее отсутствия прошел всего лишь один день. Больше нельзя было терять ценное время, Кира бросила потерянную зарядку в сумку и поспешила в гостиную, туда, где жил отец. Краем глаза заметила какую-то бумагу на диване. Это мог быть ее единственный шанс узнать правду. Превозмогая отвращение, девушка обошла грязный пол и взяла лист. Часть текста на нем растворилась от воды и затем высохла, чернила размылись, а сам лист стал бугристым. В углу Кира разглядела наполовину смытую картинку. Три креста, три крохотных Церкви и полустертую надпись снизу “Guard”. Ее отец работает в элитном охранном агентстве? Иначе она бы не смогла объяснить внешний вид тех людей, что увидела в гостиной в тот день. Кира оторвала клочок бумаги с рисунком и спрятала в боковой карман сумочки. Пора возвращаться.

Закрыв дверь на ключ, она чувствовала себя мелким воришкой, нарушающим все правила, даже захотелось зло похихикать, ведь осталась безнаказанной. Ее наполняло чувство удовлетворения, нашлась пускай и крохотная, но зацепка. Девушка радостно бросила ключ в сумку, развернулась и встала как вкопанная.

– Как это понимать?

Нет. Нет. Нет. Только не это. Перед ней стоял знакомый силуэт в белой рубашке. Руки скрещены на груди, закрытая поза. Дэмьян несколько раз цокнул и одновременно покачал головой, якобы осуждая ее действия.

– Прошу, не говори отцу, – взмолилась Кира, чтобы взглянуть на своего спутника, пришлось задрать голову вверх. – Тогда я не расскажу, что ты мне угрожал. По рукам?

– Ты не в том положении, чтобы предлагать мне сделки. Что ты там делала?

– Я забыла свою зарядку! Почему я не могу заходить в свою чертову квартиру? – вспылила девушка, ее громкий голос эхом отражался от стен подъезда. – Почему не могу ходить на работу? Объясни мне наконец, что происходит!

Мужчина оставался невозмутимым, наблюдая за ней исподлобья. Он молчал. Стало так неловко. Кира подумала, что переборщила со своим криком, который до сих пор словно звенел в воздухе.

– Пожалуйста. – тихо добавила она, переминаясь с ноги на ногу. – Мне нужно знать. Я никому не скажу.

Дэмьян облокотился о стену и чуть склонился к ней.

– Ну хорошо. Твой папочка попросил меня присмотреть за тобой, потому что вчера в лесу было совершено покушение на его жизнь, убийца немного промахнулся, совсем чуть-чуть. – он сощурил глаза и показал ей маленькое расстояние между своим большим и указательным пальцем.

Его слова и вкрадчивый голос звучали очень зловеще, по коже пошел мороз, в его словах совсем не слышался акцент. Кире поплохело от мысли, что еще вчера она могла стать круглой сиротой.

– Кто вы такие? Охранное агентство? Преступная группировка? Или сектанты?

Дэмьян довольно хмыкнул, словно ожидал этого вопроса. Он пробежался взглядом по ее лицу, наверняка рассматривая россыпь мелких веснушек на щеках и носу, просвечивающие сквозь тонкий слой тонального крема. Обветренные потрескавшиеся губы щипало, блеск не помог Кире скрыть это недоразумение.

– Давай я тебе все расскажу. – он снова «включил» акцент и выпрямился. – В мельчайших подробностях.

Кира не верила собственным ушам. Так просто? Ее губы старательно пытались скрыть улыбку, она сохраняла серьезный вид, рассматривая черный галстук собеседника на уровне своего носа. Может быть, Дэмьян даже показался бы ей симпатичным, если бы не взгляд, стремящийся довести окружающих до самоубийства. Кира встрепенулась, понимая, что молчит слишком долго, изучая взглядом рубашку и скрытое под ней тело.

Брюнет скрестил руки на груди и бегло взглянул на наручные часы, ожидая от нее какой-нибудь реакции.

– Извини, я задумалась. Давай.

– Тогда пошли. – скомандовал мужчина и схватил ее за запястье, она чуть не вскрикнула от неожиданности. – Пока я не передумал.

Он потянул ее к лестнице вниз, Кире пришлось бежать, чтобы успеть за ним.

– Отпусти, я вполне сама смогу идти!

Разжать стальную хватку все никак не получалось. В него словно бес вселился.

– В машину. – скомандовал он, когда они оказались на улице.

Он открыл дверь автомобиля и подтолкнул Киру внутрь. Она обернулась и несколько секунд смотрела мужчине в глаза, стараясь понять, что таится за их тьмой на этот раз, но там была пустота. Отсутствие каких-либо эмоций.

– Почему ты такой грубый? Запихиваешь меня туда почти силком.

Дэмьян прокашлялся и более мягко пояснил:

– О таком безопаснее разговаривать в машине, ну ты понимаешь…

Она не хотела этого делать, но все же присела на переднее сиденье, прилипнув к нему голыми ногами.

Дэмьян через мгновение занял свое место, оглушительно хлопнув дверцей, и тихо произнес:

– Давай прокатимся немного.

Кира неуверенно кивнула, она начала нервничать, но виду не показала. На улице было светло, но чертов разрядившийся телефон не давал ей покоя, тем не менее, девушка достала мобильник и положила себе на колени. Дэмьян все молчал, а машина ехала все дальше.

– Куда мы едем?– Кира запаниковала сильнее, когда за окном стала видна лесополоса. – Чтобы поговорить, необязательно так далеко уезжать, нас и так не слышно. – она слегка заикалась, ладони вспотели от тревоги.

Дэмьян игнорировал ее, и, казалось, и сам немного нервничал, постукивая длинными указательными пальцами по рулю. Кира глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. Ей ничего не угрожает, ведь так? Он съехал на обочину у леса и наконец остановился.

– Приехали. – самодовольно произнес мужчина и покосился в сторону Киры, отчего та съежилась. – Теперь мы можем обсудить, какой твой отец придурок.

Девушка непонимающе нахмурилась, внутри нее начала клокотать злость. Как он посмел говорить такое ей прямо в лицо?

– Ты обещал рассказать мне о том, где вы работаете и что мне может угрожать, а не оскорблять при мне моего отца.

Он приблизил к ней свое лицо, она сжалась и инстинктивно отодвинулась. В глазах Дэмьяна Кира снова увидела знакомый коктейль из эмоций: ужас, боль, отчаяние и злобу. Девушка затаила дыхание, в легких закончился воздух.

– Ну так слушай… – с тихим шелестом произнес он. – Покушение на убийство твоего отца организовал я. Его первой ошибкой было убить мою сестру. А второй – из-за своего высокомерия и тщеславия, приставить к тебе именно меня. Он мог попросить сопровождать тебя кого угодно, в его подчинении достаточно людей, но выбор пал на меня. Это судьба, Кира.

Пазлы в ее голове внезапно сложились. Мужчина рассмеялся, его смех – самый жуткий звук, который ей когда-либо приходилось слышать.

То был смех самой Смерти.

Глава 3. Дыхание смерти

Привычный изумрудный лес за окном показался враждебным, Кира чувствовала себя пойманной в ловушку на пустынном шоссе меж двух рядов высоких сосен. Ни одна машина не проезжала мимо, словно, они оказались во временной петле. Мысли по цепочке выстроились у нее в голове: покушение на жизнь ее отца, жуткий коллега и месть.

– Я ему не понравился с самого начала. – эмоционально продолжал мужчина. – Словно сразу понял, кто я такой. Остальных обмануть оказалось легко, но его – нет. Он относился ко мне как к мальчишке. – снова злобный и жуткий смех.

Девушка посмотрела на дверь, которая все еще была не заперта, но брюнет мгновенно перехватил ее взгляд.

– Ты не сможешь убежать от меня, даже если очень захочешь. – он схватил телефон с ее колен и легким движением руки сломал его пополам. – Лучше не провоцируй.

Чехол треснул, карточка-ключ от номера под ним – лопнула тоже. Кира вскрикнула от шока. Такое просто невозможно. Девушка замерла, испытывая чувство полной беспомощности. Никто не знает, где она, невозможно позвать на помощь. Именно так себя чувствуют жертвы маньяков.

– Послушай, мне очень жаль. – собравшись с силами выдавила Кира, заикаясь. – Может быть, произошла какая-то ошибка?

– Нет. – прорычал Дэмьян и смерил ее взглядом полным ненависти.

Он потянулся к бардачку, слегка задев колено Киры, отчего та дернулась, у неё сжались все внутренние органы и чуть не остановилось сердце от ужаса. Достав какие-то фотографии, он помедлил показывать их ей, переводил взгляд с неё на фотографии и обратно, явно о чём-то размышляя. Кира искусала губы до крови, продумывая, что делать дальше и как сбежать.

– Посмотри. – мужчина передал ей снимок, внимательно изучая реакцию.

Кира не хотела смотреть на странные фотографии, но и злить его не хотелось. Нужно тянуть время, может она увидит приближающуюся машину.

На первой фотографии запечатлелось существо, похожее на человека или, скорее, жуткую восковую куклу. Фото было сделано со вспышкой в темноте, но чёрные вздувшиеся вены, белую мраморную кожу, нечеловеческий оскал и замершие выпученные глаза хорошо различались. В верхнем углу фотографии стояла печать со знакомой эмблемой: три креста, три очертания церкви и надпись “Cross Guard”.

– Крестовики лишь притворяются добренькими, на деле, они совсем такие же, как мы. – последовал короткий комментарий сквозь стиснутые зубы, он ткнул в эмблему пальцем. – Твой отец – убийца.

Киру затошнило, она не могла поверить, что отец способен на такое. Но труп на фотографии мысленно ожил и словно шептал ей на ухо об обратном.

А где же он пропадал? Чем занимался все это время? Почему постоянно что-то скрывал?

Второй снимок Дэмьян протянул трясущимися руками и он поразил Киру больше. Обнаженное тело невероятно красивой темноволосой девушки покоилось на кушетке, его прикрывала белая простыня, можно было подумать, что она спит, но рассеченный рот и следы от черной как сажа крови свидетельствовали о смерти. На плече так же виднелся ровный разрез. Минуя эффект мрачной долины, что Кира испытала, внешне девушка напомнила Дэмьяна, выглядела чуть младше, миловиднее и имела более мягкие черты лица. Его сестра.

От третьей фотографии Кира прикрыла рот рукой, чтобы не закричать и Дэмьян аккуратно выдернул снимки у нее из рук.

– Ну как тебе? Понравилось? – с издевкой произнес он, словно все это приносило ему извращенное удовольствие.

Кира помотала головой. Во рту образовался привкус горечи. На глаза навернулись слезы, все тело мелко тряслось. Она перестала следить за проезжающими машинами.

– Это… ужасно. Он не мог этого сделать. Я не верю. Ложь.

– Эти фотографии сделал я, своими руками, – он потряс перед ней огромными ручищами. – А рядом со мной Дмитрий самодовольно рассказывал о своих победах двадцать лет назад. Тогда он и убил мою младшую сестру. Она на втором фото.

Кира уловила противоречие в цифрах. Что-то здесь не сходится, даже если он очень хорошо выглядит, Дэмьяну никак не может быть больше тридцати лет. Как его младшая сестра могла погибнуть аж двадцать лет назад? И почему ее тело выглядело таким свежим?

– У них есть целый музей с трупами, представляешь? Огромные подвалы с узкими проходами, по которым они водят на экскурсии новых сотрудников. Полки с умерщвленными телами или их останками. Разве это гуманно? Человечно? Надо было разорвать его прямо там, но так уж вышло, что я люблю более гнусные способы мести.

Мужчина горько усмехнулся и посмотрел на нее своими дикими черными глазами из-под стекол очков. Кира приросла к месту. Она снова почувствовала запах пепла и серы. Запах дыма над горящими кострами. Запах тлеющей травы. Запах самой Преисподней. Дэмьян снял очки и отбросил их в сторону. Его глаза светились красным светом, теперь это не было обманом зрения, галлюцинацией или линзами. Перед ней сидел не человек, а ночной кошмар, что сумел обрести плоть.

– Ты не человек… – прошептала девушка и сглотнула, стало так страшно, что сердце хотело остановиться. Кира несколько раз поморгала, но все осталось по-прежнему.

– Не человек, это точно. – подтвердил догадку Дэмьян.

Пожалуйста, она должна проснуться. Это сонный паралич. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Но сон не заканчивался, а демон, дьявол или иное темное существо в образе человека все еще сидело прямо перед ней.

– Так и не придумал, что именно с тобой сделаю. – прохрипел он. – Столько вариантов…

Демон приподнял ее за подбородок заставляя смотреть прямо в свои пылающие глаза. Он смертоносно улыбался, а по щекам Киры скатились слезы. Его взгляд скользнул вниз по ее платью.

– Он должен был найти тебя мертвой в вашей квартире. Я вернулся за этим, но дал тебе отсрочку. Сам не понимаю, почему.

Мужчина тяжело вздохнул. Кира использовала последнюю попытку переубедить его.

– Пожалуйста, не трогай меня, я ведь ни в чем не виновата.

Дэмьян ее совершенно не слушал. Он провел дрожащим большим пальцем по ее шершавой треснувшей нижней губе.

– Ммм… от тебя так вкусно пахнет страхом. – он облизал свои губы. – Сладко.

С каким-то удивительным усилием девушка вырвалась и открыла дверь. Оказавшись на улице, не поверила своим глазам – вокруг туман, настолько густой, что сложно разглядеть собственные руки. Еще минуту назад из окна она его не видела.

– Хорошо, давай поиграем. – раздалось у нее за спиной.

Побежав приблизительно туда, где находилась дорога, чтобы поймать попутную машину, Кира вдруг обнаружила, что находится глубоко в лесу и никакого асфальта под ногами вовсе нет. Машина Дэмьяна затерялась в тумане позади. От каждого шага хлюпала дождевая вода, вокруг различались лишь толстые стволы сосен. Сколько бы ни бежала, ничего не менялось, она возвращалась к одному и тому же месту. Выбившись из сил, Кира прижалась спиной к дереву, руками вляпавшись в липкую смолу. Ее лоб был совершенно влажным и ледяным, ноги практически до колен забрызгались грязью, кеды насквозь промокли.

Темный вытянутый силуэт медленно и неумолимо приближался.

– Нет… – чувство отчаяния накрывало девушку с головой. – Кто ты? Что тебе нужно?

Дэмьян оказался совсем близко. Она закрыла глаза и смиренно опустила голову, влажные волосы прилипли к лицу.

– Я тебя поймал. – раздался зловещий шепот.

Кира боялась открывать глаза. Если перестать смотреть на монстра, он тут же исчезнет. То, чего не видишь, на самом деле не существует, правда? Это лишь плод фантазии.

– Еще не догадалась, с кем ведет войну твой отец? – произнес вполне реальный мужской голос.

Она начала понимать, почему на самом деле Дмитрий так сильно погрузился в религию, почему он часто пропадал на работе и вел себя подозрительно. Списывала на возраст, неудачный брак и склад характера, в какой-то период ей даже казалось, что он член секты. Все оказалось куда проще, отец пытался заручиться помощью господа, быть в безопасности от…

Дэмьян прервался и приблизился к самому ее уху, чтобы прошептать.

– Вы называете нас “бесы”, “нечестивые”, “демоны”…

Раньше Кира думала, что эти существа встречаются лишь в книгах, старинных сказаниях, историях, рассказанных глубокой ночью у костра. Но суеверие совершенно точно касалось ее лица, вдыхало запах волос и имело осязаемое тело. Что самое страшное, оно собиралось лишить ее жизни.

– Не думал, что у его дочери будет такое симпатичное личико. Ты застала меня врасплох. – он намотал ее локон себе на палец и приблизился так близко, словно собирался поцеловать, Кира почувствовала его дыхание на своем лице. – Есть в тебе что-то необычное. Открой глаза.

Розен не подчинилась, повернула голову в противоположную сторону, нос демона коснулся ее правой щеки. Странное спокойствие и смирение начинало окутывать девушку. Душистый запах смолы убаюкивал, зеленая трава щекотала ноги, маленькие муравьи тут и там пробегали по телу. Дерево словно придавало сил и напитывало Киру энергией. Это ее родной лес, ее территория. Кира не позволит ему наслаждаться победой.

– Я планировал быстро с ним покончить. Ты меня отвлекла. – теперь его указательный палец оттягивал горловину красного платья, несколько пуговиц расстегнулось от давления. – Тебе страшно. Твое сердце бьется так быстро.

Он может завладеть ее телом, но душой – никогда. Девушка попыталась отбросить его руку, но внезапно оба запястья оказались прижаты к коре над головой. Ей хотелось плакать от страха, пытаться вырваться, но Кира сохранила спокойствие и все же открыла глаза.

– Ты мстишь за свою сестру, потому что тебе больно. Ты любил ее. – подбородок трясся и девушке пришлось стиснуть зубы. – Не знала, что демоны умеют любить.

Раздраженный выдох над ухом подтвердил, что тема болезненна.

– Замолчи… – прошипел он и дернул за платье еще сильнее, пуговицы начинали рассыпаться вокруг дерева, обнажалось все больше голой кожи и черное нижнее белье.

Кира еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, сотню раз прокляла себя за это платье.

– Расскажи мне о ней. Я же все равно умру. Пусть это будет исповедью.

– Хватит! – его горячая ладонь легла ей на шею и чуть сжала. Багряные глаза обратились к ней, он усмехнулся. – Кто сказал, что ты умрешь?

Дышать стало тяжелее, кора дерева неприятно впивалась в тело. Кира попыталась ослабить его хватку, но это казалось бесполезным. Одна мертвенно-бледная рука тисками сжимала шею, запрокидывая голову, вторая – руки. Свободными оставались только ноги… Кира шевельнула ногой, готовясь к удару.

– Не смей. – он сильнее прижал ее к дереву, блокируя все тело.

У нее не было ни единого шанса, это понимали оба. Они замерли. Существа из разных миров смотрели друг другу в глаза. Обсидиановая бездна с бордовым отблеском поглотила девушку целиком. К ней тянуло словно магнитом и от нее нельзя было спастись. Кира испугалась от мысли, что как будто и не хотела спасаться, хотелось расслабиться и сдаться. На дне темного омута плескались муки, удивление, боль и очень много страха. В ней совсем не различались ненависть и яд, только опиум, дурманящий и непонятный.

– Почему ты так на меня смотришь? – его большой палец, что покоился на пульсирующей точке, надавил сильнее.

Стало больно, руки затекли, перед глазами девушки поползли черные мушки, нижнюю губу закололо, девушка совершенно точно теряла сознание, но чувствовала себя легкой, как перышко.

– Ты тоже боишься. – прохрипела Кира в полуобморочном состоянии и улыбнулась. – Я знаю, чего ты боишься на самом деле.

– Что? – удивленно переспросил демон.

Все силы покинули тело Киры. Рука, сжимающая ее горло опустилась, демон подхватил ее на руки, но было слишком поздно. Последнее, что она видела – горящие красные глаза своего убийцы, после чего все потемнело.

***

– Кира… – кто-то из темноты навязчиво звал ее по имени. Женский мелодичный голос. – Кира!

Перед ней возник мутный силуэт девушки. Ее кожа сверкала и переливалась, словно состояла из россыпи бриллиантов. Темные волосы. Белое платье.

– Кира, умоляю, останови его! – воскликнул голос.

Девушка непонимающе хлопала глазами, смотря на растворяющуюся в воздухе фигуру, она не понимала, где находится.

– Кого остановить? Кто ты?

Нечто вдруг схватило ее за плечи, она почувствовала легкое холодное прикосновение. Невыносимое чувство грусти и скорби разнеслось по ее телу. Огромные серые полупрозрачные глаза смотрели ей прямо в душу, показалось, что один сверкнул красным.

Тишина. Только мерное тиканье часов на стене. Кира медленно открыла глаза и первое, что смогла различить – обои в цветочек. Кажется, она не дома. Комнату обволакивал легкий полумрак. Горло саднило, очень хотелось пить. Девушка аккуратно села в кровати. Красное платье измялось и взмокло от пота.

Темная фигура, сидящая на другой стороне кровати освежила память. Ее хотел убить демон. Вместо крика раздался приглушенный хрип, повлекший за собой приступ кашля.

– Тихо. – раздался шепот Дэмьяна.

– Не подходи ко мне. – прохрипела девушка, спрыгивая с кровати.

Голова предательски закружилась. Она обнаружила опасно разорванный ворот платья, из-под которого бесстыдно выглядывал кружевной черный бюстгальтер и дрожащими руками прикрылась.

По ощущениям тело было в целости и сохранности, лишь немного болела голова и першило в горле.

– Возьми. – он протягивал ей стакан воды. Кира посмотрела настороженно и с сомнением. – Если ты его не возьмешь, мне придется напоить тебя самому.

Она медленно подошла к нему и все-таки приняла стакан воды, едва не выронив, потому что случайно коснулась чужих пальцев. Надеясь что та не отравлена, девушка немного отпила и раскашлялась. Осушив весь стакан, Кира поставила его на прикроватную тумбочку. Она гадала, нужно ли ей сейчас бежать и есть ли в этом смысл. Посмотрев на ноги, девушка охнула, кеды выглядели сухими, а ноги чистыми. Ей все приснилось?

– Я случайно пережал тебе сонную артерию. Хорошо, что ты жива. – прокомментировал ситуацию Дэмьян.

Не приснилось. Он смотрел на нее исподлобья, этот взгляд пробирал до костей. От чувства небезопасности хотелось плакать, от страха забиться в угол, но она была словно прикована к месту.

Демон встал и отошел к окну, сцепив руки за спиной.

– И чего же я боюсь? – вдруг спросил он.

Стало очевидно, что фраза, брошенная Кирой прежде, чем потерять сознание, зацепила демона, ему требовались ответы. Возможно, по этой причине она все еще жива. Увиденное на пороге жизни и смерти было так отчетливо, но теперь девушка не могла вспомнить ни детали.

– Я не знаю. – еле слышно призналась Кира.

Он полуобернулся и посмотрел на нее так, как воображаемые монстры смотрят из угла темной комнаты. Как при отсутствии света мерещатся лица на месте привычных предметов, заставляя волосы вставать дыбом, а пот стекать со лба.

– Зато я знаю, чего боишься ты. – последовала усмешка. – Ме-ня. Трясешься, как осиновый лист. Это даже возбуждает.

Весь его вид, голос, запах, даже акцент внушали первобытный страх. Каждую минуту Кира ожидала, что ее схватят снова. Смерть подобралась настолько близко, что чувствовалось ее холодное обжигающее дыхание. Вселенная словно раскололась на две части, в одной из них Кира Розен погибла от рук зла, от рук чудовища, она словно наяву видела свое холодное мертвое тело, лежащее под деревом в лесу, поедаемое насекомыми и дикими животными. Ее бы долго не нашли, ведь ту часть леса не посещали даже грибники и заводчики собак. После того как монстр расправился с дочерью, он без раздумий отправился к ее отцу и оторвал ему голову. В другой все произошедшее оказалось лишь дурным сном. И она молилась, чтобы это оказалось правдой. Они зависли где-то между двух реальностей. Каждую минуту Кира ожидала, что ее схватят снова, что ее время сочтено. Белая, чуть мятая рубашка светилась в полумраке, демон потянулся, видимо, за сигаретами туда, где должен был находиться внутренний карман пиджака и шипяще непонятно выругался, осознав, что пиджака на нем нет, а затем сказал:

– Ты просила рассказать о моей сестре, Диане. Она была белой вороной среди… демонов, потому что не желала никому зла, жила в мире, отреклась от своей сути. Ее погубила человечность. – голос мужчины дрогнул, он на минуту замолчал, а затем продолжил. – Их труппа путешествовала по миру как обыкновенные пацифисты и музыканты. Диана пела и танцевала. Когда группа Крестовиков во главе с Розеном вторглась в их лагерь, выжил только один. Он нашел меня в Германии только спустя двадцать лет. Ты представляешь, насколько отвратительно столько лет жить в неведении? Я поклялся, что отомщу.

Голова кружилась и болела, девушка присела на кровать, чтобы не упасть, ее затошнило. Она просто не могла поверить во все это. Дэмьян все продолжал говорить, девушка пыталась его не слушать, отключиться от внешнего мира, но все было безуспешно, низкий хриплый голос, казалось, раздавался в самой ее голове.

– Розен никогда не задумывался, что может скрываться за темной оболочкой, что демон может быть человечен. Людям невдомек, что бывает иначе. В вашей жизненной парадигме любой, кто отличается от вас, заслуживает смерти. Не важно, демон он или же человек, который просто не подходит под рамки общества. Твой отец убил беременную женщину, кем бы она ни была, демоном или человеком. Он переступил черту и сам стал чудовищем. Я не понаслышке знаю, что это значит. Люди часто теряют человечность на войне, а когда вся твоя жизнь война, ты обречен.

Он присел на подоконник, Дэмьян неуместно смотрелся на фоне романтичных обоев в цветочек со своим колючим взглядом и отсутствием души. Кира кожей ощутила, что черные глаза обратились к ней, ожидая реакции.

– Пытаешься оправдать самого себя. На деле, ты такой же монстр, как мой отец. – вполголоса, с передышками, чтобы перевести дыхание, ответила девушка.

– Думаю, я чуть-чуть покрупнее. – двусмысленно отозвался мужчина и отвернулся, положив обе ладони на подоконник.

Воспользовавшись отсутствием его внимания, девушка метнулась к двери, но врезалась во что-то твердое. По ощущениям было похоже на удар об дерево. Она чуть не сломала себе нос и отскочила назад.

– Снова сбегаешь. Пойми уже, от меня невозможно сбежать. – скучающе напомнил он.

– Чего ты хочешь?! – закричала она в истерике, снова срывая голос. – Почему не можешь оставить меня в покое?

Он рассмеялся, будто наблюдал за диковинной зверюшкой в зоопарке. По всей видимости, его забавляли душевные страдания и беспомощность.

– Тебе не кажется, что ты тоже отличаешься от других?

– Что? Это не правда. Со мной все в порядке. – раздался шепот Киры, она растерянно помотала головой и сделала шаг назад.

– Я так не думаю. Знаешь, почему я не смог убить тебя? В тебе есть то, что меня притягивает. Несколько веков я жил среди людей, встречал достаточно женщин, но ни в одной не видел столько тьмы, сколько кроется в тебе. Я все еще здесь, потому что не могу найти в себе силы уйти, не хочу, чтобы это заканчивалось. Может показаться, что ты в моей власти, но на самом деле – я в твоей.

Кира округлила глаза, в груди закололо, ей стало трудно дышать, словно что-то темное разрасталось там черным бархатным цветком, окутывало сердце и остальные внутренние органы. Это вызывало один лишь страх.

– Что мне сделать, чтобы ты передумал убивать моего отца? – собравшись с силами, спросила Розен.

Он как будто ждал этого вопроса, глаза демона начали мерцать так сильно, словно в них находились раскаленные угли. Дэмьян сделал шаг ей навстречу, смертоносно улыбаясь, отчего Кира попятилась. Ему нравилось играть с ней, сбивать с толку и давать мнимые надежды на спасение. Игра все не заканчивалась.

– Не торгуйся со мной, это слишком опасно. – предупредил он. – Почему ты продолжаешь защищать его?

Кира не хотела терять отца. Потеряв мать однажды, просто не могла допустить этого.

– Потому что он моя семья. – девушка воинственно подняла голову, она не собиралась сдаваться.

Их глаза снова встретились, брюнет замер, он возвышался над ней словно огромная гора, осматривая сверху вниз. Мужчина сделал еще один шаг ей навстречу, она отошла назад, упершись в край кровати.

– А я мщу за свою. – он намеренно толкнул девушку на кровать, от чего та хрипло вскрикнула.

Матрас скрипнул, Дэмьян уперся рукой на уровне ее плеча и угрожающе навис над ней. Кира закрыла глаза, готовясь к худшему, его рука невесомо коснулась ее волос, а затем стало очень тихо. Легкое дуновение ветра из распахнутого окна привело в чувство. Тик-так. Тик-так. Тикали часы. В грудной клетке девушки словно попеременно взрывались бомбы. Когда Кира открыла глаза, она была одна в номере. Дэмьян исчез. Стремглав она сбежала по лестнице к административной стойке, на ходу застегивая сохранившиеся пуговицы платья.

– Здравствуйте! – Кира запыхалась от возбуждения и быстрого бега. – Можно позвонить?

Кажется, девушка за стойкой испугалась ее внешнего вида и не сразу поняла, что говорит Кира хриплым неразборчивым голосом. Она сделала звонков двадцать на рабочий экстренный номер отца и на личный сотовый. Гудки шли как похоронный марш.

– Девушка, может быть попробуете позвонить чуть позже? – мягко спросила администратор с ярко-рыжими идеально уложенными волосами. Было и так понятно, что к телефону никто не подойдет. – Вы плохо себя чувствуете?

Кира не слушала сотрудницу, потому что на другом конце провода вдруг сняли трубку.

– Алло. – дрожащим голосом ответила Кира. Тишина. Звуки капающей воды. – Папа, ты слышишь? Пожалуйста, уходи оттуда, умоляю. Дэмьян хочет тебя убить!

– Солнышко, —раздался ласковый высокий незнакомый голос. – Дэмьян опоздал.

Трубку сбросили.

Глава 4. Кровь и дым

Улочки небольшого восточного города пропитались запахом куркумы, кардамона и карри. Повсюду стояли маленькие ларьки с утварью, украшениями и специями. Свежие фрукты и овощи блестели в лучах закатного солнца. Спелые грозди винограда, алые зерна граната, абрикосы и персики… Продавцы тут и там сворачивали лавки, готовясь к заслуженному ночному отдыху. Диана бежала босиком по песчаным дорожкам, протискиваясь сквозь прохожих и придерживая багровый подол юбки одной рукой. Люди оборачивались вслед такой необычной красоте. Черные кудрявые волосы, полотном развевающиеся на ветру, отливали красным деревом, а белая молочная кожа практически сверкала на солнце. Она выглядела как иностранка в этих краях. Всем чужая, но всюду своя.

Ветер в волосах, беспечность, вкус свободы. Хотелось продлить миг блаженства на столетия, что ожидают впереди. Демоническая плоть не стареет, не поддается разложению, а разум не тускнеет со временем. Очень долгое существование дарует отсутствие страха перед будущим, умение неторопливо наслаждаться жизнью в полную силу, жадно вкушая все плоды, что она преподносит. Не бояться, что ты чего-то не успеешь и никогда не попробуешь. Ей нравилось быть странствующим актером, она постигала жизнь во всех красках и проявлениях вместе со своей труппой. Музыканты много путешествовали, словно весь мир принадлежит им одним. Жаркие ночные танцы вместе с бездомными людьми приводили демоницу в экстаз. В одну единую картину сливались перезвон браслетов, мелькающие перед глазами яркие ткани, блеск золота и черные как смоль волосы. Свободные душой, дикие и необузданные люди напоминали Диане саму себя. Слыша звуки необыкновенных музыкальных инструментов, она не могла остановиться, изящное тело отзывалось мелодии. Хотелось покачивать бедрами в такт, извиваться и сверкать чешуей в отсвете пламени. Казалось, ей было суждено родиться человеком, она появилась на свет не в том месте и не в том теле. Но у этих существ имелись значительные минусы. Диана проникала в человеческий разум и содрогалась от тревожных чувств, переполняющих большинство хрупких тел. Страх перед будущим. Страх смерти. Страх боли. Страх обрести. Страх потерять. Один лишь страх. Он толкал их на жестокие поступки, повелевал рассудком и рушил судьбы. Ей хотелось бы забрать у них это чувство, избавить от страданий, сопровождающих короткий миг существования, ведь дальше они попадут туда, откуда сбежала она сама. И начнется новый круг страданий, страха и боли на пути к небытию.

Руки успели пропахнуть персиками, которые Диана украла с прилавка несколькими минутами ранее. Продавец ничего не заметил, он поразился ее улыбке и как будто даже был рад преподнести столь скромный дар. Схватив фрукты, девушка побежала куда глаза глядят, не успев расплатиться. Она не хотела их красть, желала избавиться от собственного стыда, ведь там в толпе вдруг встретилась взглядом с тем, кого не видела уже много лет. Его невозможно перепутать ни с кем другим. Хотелось смеяться от счастья при виде родного человека и плакать, ведь смотря на брата, Диана видела лишь разрушение, смерть и огонь, а воспоминания увиденного в последнюю встречу, ту роковую ночь, до сих пор преследовали по пятам.

Запретная смесь кровей заставляла их скрывать свою суть в родном мире. Диана знала, что судьба-насмешница привела их в Черную церковь после смерти матери не просто так. Словно дикие животные, запертые в тесных темных клетках, дети постигали темное искусство и подвергались всевозможным мучениям. Дэмьян как мог опекал и защищал ее от неизбежного зла, до тех пор, пока сам не стал его воплощением. Она своими глазами увидела, кем он стал, услышала его мысли, после чего чуть не погибла. Церковь сгорела, а Диана трусливо сбежала, покинув единственного родного ей человека. Когда страх отступил, девушка сожалела о случившемся, но больше никогда не смогла бы вернуться обратно. Чтобы как-то компенсировать свое отсутствие, писала брату письма на протяжении всех этих лет, но не получила ответа ни на одно.

– Диана, остановись немедленно! – кричал Дэмьян ей в спину. – Надо поговорить!

Маленькие камушки врезались в босые ступни. Будь она человеком, у нее давно бы пошла кровь. Увидев перед собой огромный фонтан с изящными скульптурами, Диана все же остановилась. Вечернее солнце не опаляло, как днем, но грело кожу, мягко подсвечивая бронзовым светом все вокруг. Девушка присела на край фонтана, положив бархатные персики себе на колени. Брат догнал ее, в его черных глазах появились привычные красные искорки.

«Какой же он красивый». – подумала Диана и грустно улыбнулась, сдерживая слезы.

Она восхищалась им с самого детства, он заменил ей и мать и отца, но отныне здесь ее дом. На этом рынке, где пахнет приправами и рыбой под палящим солнцем, таким теплым, словно сотня солнц преисподней. В этом мире есть любовь, свет и надежда. Небо плачет, даруя людям жизнь и плодородие, а не смерть. Здесь она будет жить вместе со своим возлюбленным. Он помог ей обрести саму себя, обрести свободу. Именно он привел ее к черной воде.

– Рада тебя видеть. – Диана потупила взгляд. – Ты не ответил ни на одно мое письмо, значит ты меня не простил. Что же ты тут делаешь?

– Я прочитал каждое. – пропыхтел он, ведь ему пришлось перемещаться как обычному человеку, чтобы никто не заподозрил неладное. – И никогда не держал на тебя зла. Ты поступила правильно.

Диана водила руками по прохладной воде фонтана, пока по ее лицу струились слезы от нахлынувших воспоминаний. Ее отвлек запах персиков, самых любимых фруктов. Когда она впервые попробовала их, чуть не потеряла рассудок.

– А давай купим молоко. Знаешь, свежее молоко и персики это очень вкусно. – девушка немного обрызгала старшего брата водой из фонтана, но тот даже не шелохнулся, она знала, какая реплика последует после, ведь ей был открыт доступ к его мыслям.

– Дэмьян, я не вернусь обратно на Изнанку. Мне там не место. Ты же знаешь. – прошептала она.

Брат сел рядом и устало вздохнул, его нутро насквозь пронизывала боль, Диана чувствовала это так явно, словно испытывала сама. Она смахнула бусины слез со своих бледных щек.

– Этот мир не так прекрасен, как тебе кажется. – он нерешительно протянул руку и по-отечески погладил девушку по голове. – Здесь тоже есть смерть, много смертей, жестокость и страдания. Люди рвут друг друга на части, называя это забавой. Они вооружились и строят здания возле черных озер, охраняют входы и выходы. Убивают таких, как мы, называя себя Орденом Креста. С каждым десятилетием их все больше, Крест становится сильнее. Еще не поздно вернуться домой, Дия, обратного пути может не быть.

– Ты не прав, убивают чистокровных. Я не такая, как они! – вскричала Диана, несколько прохожих обернулось на звук, но язык, на котором говорили брат с сестрой, был им непонятен. – Я вполне могу сойти за человека. Ты ведь тоже не такой, правда?

Ей очень хотелось в это верить, она обратила к брату свои огромные серые глаза, но тот лишь покачал головой.

– Всем все равно. В твоих жилах течет демоническая кровь, одной капли достаточно, чтобы понять это. Прошу тебя, пойдем со мной.

Диана обняла его за шею, выронив один из персиков прямо в воду, и заплакала еще сильнее. Сердце разрывалось от боли, ей не нужно было сбегать после пожара, бросать его одного, но решение не изменить. Диана любила брата, но выбирала свободу и счастье порознь. Клубку змей пришло время распутаться, на этот раз навсегда. Девушка чувствовала, словно видит брата в последний раз. Он больше не появится из ниоткуда, чтобы забрать ее домой.“Обратного пути может не быть”.

– Пожалуйста, отпусти меня. – Слезы струились по мраморным щекам Дианы, но она знала, что так будет лучше. – Когда-нибудь ты будешь не один, мой милый. Я люблю тебя, Дэмьян, но тебе нужно меня отпустить. Прости.

***

Дэмьян долго сидел в машине обдумывая слова девчонки и переслушивая плейлист со своим любимым исполнителем, демоном с эпатажной внешностью и двойным псевдонимом, состоящим из имени известного секс-символа и серийного убийцы. Ему очень нравились тексты песен, в которых тот намекал, что Ад на самом деле находится на Земле. Два мира огорожены черной водичкой, но по своей сути практически ничем не отличаются, он прожил достаточно времени в двух мирах, чтобы понять это.

Тонкая шея, покрытая гематомами, не выходила из головы. Дочь Дмитрия напоминала маленькую фиалку с бархатными лепестками, которую он чуть по неосторожности не растоптал. Такие фиалки росли возле их хижины на Изнанке, их сажала его мать. В детстве Дэмьяну казалось, что она творит настоящее колдовство, ведь вокруг практически ничего не росло, кроме убогих скрюченных деревьев и голых кустарников. Несмотря на внешнюю хрупкость, во взгляде Киры демон видел мрак и свою собственную погибель. Словно цветок служил лишь приманкой, скрывающей коварный капкан. Нечто истинно темное, демоническое накрыло его с головой в их последнюю роковую встречу. Помимо жажды мести, его переполняло вожделение. Хотелось не просто убить ее, а осквернить, поглотить и полностью уничтожить. Ммм, его самый любимый типаж: длинные шелковистые волосы, пухлые губы, огромные испуганные глаза. Увлеченный местью, Дэмьян позабыл о своих естественных потребностях, его тело начинало сигнализировать об этом неконтролируемыми вспышками агрессии, ноющей болью и чрезмерно острыми скулами. Когда у него в последний раз был секс? Год-два назад? Одному Дьяволу известно. Голодный усталый демон вздохнул и стряхнул пепел с очередной сигареты в приоткрытое окно.

И все-таки демон чувствовал стыд. Он накинулся на бедную девушку и запугал, повел себя как самый настоящий урод и, вдобавок, планировал убийство ее отца. Как ни крути, у них бы ничего не сложилось. Вокруг машины, должно быть, уже образовалось пепелище. Сигарета одна за другой появлялись в его пальцах, а голову, в прямом и переносном смысле, окутывал дым, шептал, что ее волосы пахли вишней, заставлял вспомнить сладкий соблазнительный запах, которым невозможно надышаться. Дэмьян прикрыл глаза и втянул воображаемый запах через нос, представляя длинные вьющиеся волосы, прилипающие к влажной от пота шее, пульсирующую от страха артерию. Придя в себя, ощутил лишь горький привкус дыма и по-немецки выругался. Он скучал по немецким Roth-Händle, в народе прозванным “Красная смерть”, курил их на протяжении нескольких сотен лет. Менялся дизайн, сигареты с каждым десятилетием портились, но он не изменял бренду, к тому же, на вкус они были крепче и насыщеннее американских. Увы, последнюю пачку из своих запасов он прикончил еще на прошлой неделе, поэтому приходилось курить красный Marlboro. Руки тряслись, голова словно состояла из ваты, он находился в состоянии полной растерянности. Теперь не имело значения, что курить, лишь бы курить, ведь никотин сдерживал внутреннего зверя, готового вырваться наружу в любую минуту и натворить много бед. Дэмьян чуть не сорвался, чуть не стал прежним собой, тем, от кого бежала его сестра и бежал он сам.

Ожидание на парковке за пределами охраняемой территории казалось вечным, Дэмьян наблюдал, когда последний поток Крестовиков отхлынет и разъедется по домам, оставив в здании лишь патруль и полоумных трудоголиков. Машины вокруг продолжали стоять, из здания никто не выходил. Какого хрена все решили задержаться в этот день? Неужели у них срочное собрание, которое он пропустил? Чушь собачья! Никаких оповещений не было.

Руку обожгло, демон затушил последнюю сигарету в своей ладони, чтобы привести себя в чувство, нашел свои очки где-то на панели и протер их краем рубашки. Как хорошо, что они не разбились, осталась всего одна копия, затем пришлось бы снова прибегать к помощи ведьмы, иначе всем станет известно о его эмоциях: глаза меняли цвет от гнева, грусти или возбуждения. Перед демонами он не любил выставлять напоказ свои человеческие чувства, а людям слишком скоро стало бы известно, кто он такой на самом деле. Ведьм Дэмьян на дух не переносил, они либо таскались за ним по пятам, превознося и почитая, либо желали смерти. И в том и в другом случае отвратительные создания.

Под сиденьем что-то заблестело. Демон поднял сломанный мобильный телефон и покрутил в руках. Он радовался, что сломал ей телефон, а не шею. Еще немного, и была бы совершена роковая ошибка, которая бы веками терзала его душу, черную, как недра самой преисподней, но душу. То живое и человечное, что в нем осталось. Пора бы научиться рассчитывать силу, чтобы впредь избегать таких казусов. В противном случае, БДСМ практики с людьми ему противопоказаны.

– Scheisse! (нем. дерьмо) – прохрипел он сам себе, оглушительно хлопнув дверцей машины.

Дэмьян приблизился к колючей проволоке и огромному металлическому забору, огибающему закрытую территорию “CrossGuard”. Новомодное название появилось не так давно, виной тому ребрендинг на западный лад, до этого сторожевые псы общества называли себя по-разному: Небесной обороной, Священной охраной, Святоблоком. Дэмьян впервые услышал о них как об Ордене Священного Креста. Сначала Крестовики носили с собой устрашающие деревянные кресты, но постепенно этот символ будто проник под кожу и теперь каждый Крестовик носил его отпечаток на своем плече в виде татуировки. Проникнуть внутрь системы оказалось проще, чем он думал. Рецепт был прост: помощь Крестовика в отставке, капелька блестящего гипноза, поддельные документы и адская дисциплина. Дэмьян притворялся стажером, которого отправили из Германии на обучение к “лучшим”. Поначалу Дмитрий испытывал чувство собственного превосходства, он с упоением проводил экскурсии и рассказывал о своих достижениях, но очень скоро темноволосый немец стал занозой в его заднице.

Конверты с письмами перестали приходить двадцать лет назад, демон наивно предполагал, что Диана решила исчезнуть из его жизни окончательно, вычеркнуть прошлое в виде злобного старшего брата, пока на пороге не появился трясущийся Лис. Ничего не предвещало беды в тот обыкновенный весенний день. Почки на деревьях уже распустились и местные парки начинали активно зеленеть. Дэмьян курил на улице, сидя прямо на лестнице, и, по обыкновению, читал свежую немецкую газету, его заинтересовала криминальная сводка новостей, как вдруг свет заслонила кучерявая шевелюра цвета глубокой осени. В глазах рыжего демона-оборотня застыл ужас, когда брюнет поднял на него глаза.

– Чего тебе? – то ли на русском, то ли на немецком языке спросил брат Дианы. У него всегда была беда с языками, тяжело перестраиваться с одного на другой. Мать говорила на русском и Дэмьян считал этот язык по-настоящему родным, в Темной церкви часто употребляли латынь, приходилось подстраиваться, несмотря на отторжение, а прожив достаточно времени в Германии, демон и вовсе начал думать на немецком.

Глаза цвета кофе тревожно забегали и тут Дэмьян понял – что-то произошло. Газета мелко затряслась в руках, он отбросил ее на лестницу рядом, чтобы не привлекать внимания к своим особенностям, и потушил об неё сигарету.

– Диана мертва. – прошептал Лис, в его глазах застыло такое удивительно человеческое отчаяние, несмотря на демоническое происхождение. Он словно готовился к казни, по своей воли пришел на эшафот и склонил голову перед палачом.

Дэмьян резко вскочил, распугав голубей рядом, а произошедшее дальше было для него как в тумане. Ужасные факты сыпались один за другим и когда пришло время последнего рокового “двадцать лет назад”, Лис практически попрощался с жизнью. Задержка в два десятилетия произошла из-за трусости мальчишки, ведь он не смог спасти любимую и побоялся, что узнав обо всем, старший брат Дианы обязательно его убьет. Но тот оказался более милосердным, сломал сопляку всего один палец и оставил на съедение собственной совести. Рыжему ведь и так досталось, лишили жены и ребенка, что не успел появиться на этот свет.

Тогда в Дэмьяне загорелся злобный красный огонь. Первое, что он сделал, когда приехал в Россию – нашел того, чье имя упоминалось в письмах последним. Виктора Розена, родного брата Дмитрия и, по совместительству, самого заклятого врага. Без его помощи было бы тяжелее, возможно ему стоило бы отдать должное в виде бутылки хорошего виски, но старик бы не принял, посчитав подарок слишком аморальным. Теперь он находился у своей цели, но не чувствовал ни предвкушения, ни радости, прилива адреналина, лишь чувство долга. Жертва практически у него в руках, сидит в одиночестве в своем кабинете и, по обыкновению, пьет отвратительный суррогатный кофе «3 в 1», Дмитрий и представить не мог, какой будет его смерть.

Из ночного леса за спиной раздался крик ворона, заставляя дернуться от неожиданности. Ровно три раза. Люди назвали бы такое дурным знаком, и они были бы правы, ведь суеверие уже ввело код на воротах, отчего те со скрежетом отворились и впустили зло внутрь. Перед глазами предстало невысокое, но длинное серое здание, напоминающее тюрьму. Стоило сделать всего несколько шагов мимо коротко стриженной лужайки, и демон оказался у массивной железной двери. Он шел мимо голых бетонных стен, пахнущих влагой и плесенью, длинных коридоров и лестниц. Наверное, ему повезло, ведь он не встретил ни одного сотрудника. Черный бассейн находился в подвале, он возник на месте некогда бившего из-под земли источника, там должны патрулировать дежурные в составе десяти человек, готовые убить любого, кто посмеет восстать из черной воды. Патруль делился на внутренний и внешний. Внешний очищал город от демонического мусора днями и ночами, отстреливая низших демонов и готовя облавы на высших. Внутренний защищал здание от натиска, а также с помощью специального оборудования следил за бассейном через закаленный стеклянный купол. В их арсенале было все: от золотых пуль до огнеметов и святой воды. И пускай патруль выглядел грозно на вид в своей черной амуниции, в системе обнаруживалось много прорех, от которых Дэмьян откровенно смеялся. Человеческий фактор. Датчики движения в воде выходили из строя, а патруль забывался сном на рабочем месте. Как бы люди ни старались и не делали вид, они не могли в полной мере контролировать ситуацию. Среди демонов, очень влиятельных и сильных, тех, кто дольше них жил на земле, были те, кто держал Крестовиков за шкирку. Ради своей собственной жизни, ради своей семьи, людям приходилось идти на уступки и закрывать глаза на сбои в системе. Например, выпускать демоническую элиту из бассейна, или на полчаса отзывать патруль с темных улиц города. Не просто так у купола имелась функция “Открыть”.

На втором и третьем этажах располагались кабинеты для офисной пены или сотрудников более высокой категории, где находился и Дмитрий Розен. Ремонт старого здания оставлял желать лучшего. Стены, выкрашенные в зеленый подъездный цвет, бетонный пол, пылью от которого служащие дышали ежедневно, навевали тоску. Что удивляло Дэмьяна больше всего, так это мертвая тишина. Обычно на втором этаже слышались разговоры, смех стариков над грязными анекдотами, звон ложек, размешивающих сахар в чашке, неприятный скрежет радио, да все что угодно, но только не тишина. В тот момент не было слышно ничего… кроме звука капающей воды с потолка. Недавно прошел дождь, очевидно, протекало здание. Мстительный демон застыл перед кабинетом Дмитрия, за дверью не слышалось ни звука, но в это время он точно должен там находиться. Он все подсчитал и проверил, ошибки быть не могло. Демон посмотрел на свои ботинки, представляя под ними густо-красные пенящиеся ручьи крови Розена. Такой отвратительно сладкой крови убийцы его сестры.

Дверь заперта. Стучать не имело смысла, поэтому Дэмьян решил выбить дверь ногой. Будет шумно, но много времени ему не понадобится, пять минут и патруль будет на месте, он к тому времени успеет скрыться. За какие-то доли секунды дверь слетела с петель, представляя ему странную картину: Дмитрий Розен сидел в кресле за широким письменным столом, склонив к нему голову. Кабинет освещает тусклый свет мигающей лампочки. Реакции на ворвавшегося гостя не было. Гробовая тишина. Он что спит?

– Вставай, спящая красавица.

Подойдя ближе, демон нагло откинул голову Дмитрия. Оказалось, тот мертв. Стол под ним покрывала кровь, еще свежая. Надломленная шея и перерезанная трахея не могли больше удерживать голову покойника, и та с треском упала на пол. Безголовое тело охотника за демонами продолжало сидеть на стуле и еле заметно дергаться. Дэмьян завороженно смотрел на него, не веря своим глазам. Он почувствовал самое настоящее облегчение, но не признался бы в этом ни единой живой душе. Демон вцепился в спинку рядом стоящего стула и обреченно покачал головой. Все закончилось, не успев начаться. И что теперь?

– Старик совсем потерял голову. – брюнет пришел в себя и осмотрел труп со всех сторон, сморщил нос, отчего подпрыгнули очки на переносице.

Дмитрия убили сзади, когда тот ни о чем не подозревал. Задушили с помощью белой нити, которая разрезала кожу и часть кости, а теперь окровавленная покоилась у мертвого на коленях. Весь кабинет оплетала сверкающе белая паутина, словно здесь орудовала сотня пауков-тарантулов. В некоторых местах ее покрывали алые капли крови. Было несложно догадаться, кто именно здесь побывал. Дэмьян съежился от отвратительного предчувствия.

Отыскав самое важное – «Дело №6013» с одной из полок, Дэмьян дрожащей рукой провел по фотографии мертвой сестры, вклеенной в дело, затем принялся читать содержимое, сопоставляя информацию с известными ему фактами от Виктора. Окончив, присвистнул.

– Сдать собственного брата – отвратительно даже для меня. – обратился он к безголовому трупу, но потом нахмурился и заглянул под стол, туда, где лежала голова. – Виктор Розен, вот кто поистине интересный персонаж. А ты был просто мудаком, Дима.

Демон осмотрелся и вслушался. Характерный топот ботинок по лестницам отсутствовал, это значило, что можно задержаться еще на немного. Ранее он бывал в этом кабинете, но из чувства неприязни надолго в нем не задерживался. Дэмьян открыл все ящики – ничего интересного, непонятные бумажки столетней давности, но один интересный запертый на ключ тайник располагался под столом. В таких обычно хранят грязные секреты. Дэмьяну ключ был не нужен, не хотелось копаться в штанах или где он там его прятал, поэтому спокойно вырвал ящик со всеми замками из-под стола, разрушив половину кабинета. Шумно, но это, скорее всего, того стоит.

– Что тут у нас, Hurensohn? (нем. ублюдок) – он повернулся к безголовому телу, словно Дмитрий все еще его слышит. – Сейчас мы и узнаем.

Уроды вроде него тайно желают быть застуканными, поэтому не уничтожают свои грехи бесследно, оставляя к ним следы. Или буквально демонстрируют их, как и трупы в музее. Красная пыльная папка слишком явно выделялась, демон на всякий случай ее достал и отложил на край стола.

– Scheisse! (нем. черт) – Дэмьян неловко наступил на бумагу, она успела выпасть, когда он доставал папку. Край попал в лужу крови.

Он поднял его, пробежался глазами по тексту и, небрежно стряхнув капли крови, положил в ту же папку, усмехнувшись. Возможно, ему еще придется посетить дом Розенов. Судьба словно намеренно толкала его к этой девушке, но он и сам был не против. Фотография в рамке, покрытая тончайшей вуалью из паутины, стоящая на полке, привлекла взгляд. Он освободил портрет из-под паутины. Девушка-подросток с веснушками на щеках смотрела на него знакомыми грустными глазами, фото было сделано на школьном празднике или выпускном. Темно-синее пышное платье напоминало ночное небо во время грозы…

– Приветствую. Прошу прощения за беспорядок. – раздалось за спиной не то женским, не то мужским голосом. – Хотя, смотрю, ты и сам тут постарался.

Дэмьян практически вздрогнул. Он опустил фотографию лицевой стороной вниз обратно на полку и медленно обернулся всем телом. Перед ним предстал тот, кого он хотел видеть меньше всего. Напоминание об ужасах детства воплотилось в этой странной одухотворенной оболочке с жестоким содержимым. Он словно вернулся обратно к скрипучим кроватям, ветру за окном, больше напоминающему крики, шепоту по углам Темной церкви. Не верилось, что это щуплое бледное недоразумение держит в страхе множество людей, построило целую империю, в которой властвует, и дергает за ниточки своих подданных.

– Кажется, когда мы виделись в последний раз, ты был значительно меньше… – загадочно улыбаясь продолжил паук, рассматривая его с головы до ног, тонкие бледные губы тронула улыбка. – Тебе идут очки. Решил скрыть свою личину?

Сам он практически не изменился, лишь прибавилось пафоса и рубашек с жабо, такие носили в Европе несколько веков назад. То ли мода циклична, то ли Паук слишком сильно отстал.

– Ты. – безэмоционально заключил брюнет вместо приветствия, он скрестил руки на груди. – Думал, пачкать белые кружевные перчатки не в твоем стиле.

В ответ призрак прошлого изящно продемонстрировал свои абсолютно чистые руки, покрытые алебастровой тканью. На пальце блеснуло кольцо с красным камнем.

– Я пришел насладиться зрелищем, мой друг. Только и всего. – практически пропел он. – Знаешь, в последнее время мне не хватает экспрессии. Все так надоело. Кстати, я создал перфоманс, там внизу у бассейна, настоящее произведение искусства. Приглашаю тебя посмотреть.

Дэмьяна тошнило от одной только мысли, что за картина его ждет – гора трупов, люди, запутанные в паутину, висящие по углам с нарочитым символизмом, известным одному только автору. Вот почему было так тихо. Все служащие погибли. На душе стало тягостно, человечность разъедала изнутри. Скоро сюда явится внешний патруль, нужно заканчивать и убираться.

– Нет. – грубо одернул Дэмьян. – Мне не интересно.

Черты паука ужесточились, он надменно посмотрел на него из-под свесившихся длинных волос и промямлил больше злое, чем расстроенное «ну ладно». Но Дэмьян его не боялся, он его презирал.

– Зачем ты здесь на самом деле, Корнелиус?

Паук обиженно опустил взгляд и коснулся паутины под ногами так, словно она представляла для него драгоценность, тончайшую шелковую нить. Этот псих всегда с трепетом относился к своим творениям, будь то паутина или низшие демоны, которых он так упорно штамповал в своем замке. К счастью, Дэмьян растоптал и подпортил значительную часть нитей и внутренне ухмылялся.

– Кое-кто не выполнил свою часть сделки. – Ткач покосился в сторону безголового Розена, сидящего на стуле и присел на край стола возле него. – Я подумал, поставить точку в нашей многолетней игре в кошки-мышки. Она мне наскучила.

Они одновременно взглянули на документы, что брюнет намеревался украсть. Дэмьян сглотнул от нервозности и злости, он терпеть не мог, когда кто-то вторгался в его планы. Белая рубашка взмокла от пота, он чувствовал, как ткань прилипает к телу.

– А что здесь делаешь ты, мой дорогой? Помимо того, что любуешься портретом девчонки и копаешься в чужих тайниках?

– Я пришел, чтобы отомстить. Ты меня опередил. – процедил темноволосый демон. – Но теперь мне пора.

Дэмьян схватил папку, чтобы убраться восвояси. Непонятно, почему Паук, закончив свои дела, остался здесь. Он как будто ждал его, караулил и наконец настиг.

– Сожалею о твоей утрате, но будь она чуть умнее… – насмешливо бросил Корнелиус. – Прожила бы чуть дольше.

Челюсть брюнета заболела от яростного сжимания челюсти и клацанья зубов. Он готов был сорваться с места и прикончить ублюдка, подпортить его отвратительное личико.

– Замолчи, чертов ты недоносок! – прошипел Дэмьян, сжимая папку в руках. – Нужно было оставить тебя гореть в подвале Церкви, в твоем персональном Аду…

Мальчик умирал от страха, закованный в цепи, он громко кричал, наблюдая, как воспламеняется собственная кожа. Отрывки произошедшего смутно пронеслись в голове темноволосого демона. Глаза Паука покраснели, очевидно, его задела эта тема, но он не показал виду.

– Змей. – Паук снисходительно покачал головой, приходя в привычный образ высокомерного аристократа. – Ведешь себя, как человек.

С его левой руки скользнула перчатка, он пальцем провел по поверхности стола, запачканной кровью, затем облизнул его, глядя Дэмьяну в глаза. Тошнотворно. Как же сильно он изменился.

– Приятно наблюдать твою слабость. Маска жестокости и беспощадности трещит по швам. – задумчиво произнес Ткач, продолжая смаковать кровь и наблюдать за брюнетом, который из последних сил сохранял спокойствие. – Мне даже нравится.

Дэмьяну отчаянно захотелось курить, он потянулся к карману, но обнаружил там пустоту, вспомнив, что незадолго до этого прикончил последние несколько пачек в машине. Он не слушал Паука, размышляя о том, стоит ли ограбить ближайший табачный киоск или он сможет спокойно доехать до круглосуточного магазина, никого не убив по дороге.

– Кстати о девчонке, – призрак хитро улыбнулся, заметив как быстро привлек к себе внимание этой фразой. – Неделю назад Розен продал мне свою дочь, взамен на спасение собственной задницы.

Дэмьян замер и со злостью выдохнул через нос. Он не желал поддаваться очередной провокации, но у него не было выхода. Если псих не лжет, дни Киры сочтены, оставаться равнодушным не получалось.Одна его часть кричала: “Забудь о ней и возвращайся домой”.

А вторая вслух потребовала:

– Покажи мне договор.

Псих рассмеялся заливисто и искренне, но его смех слишком резко стих, оставив на своем месте привычную каменную маску. Облако резкого сладко-горького запаха окутало Дэмьяна, когда Паук подошел и встал рядом с ним, приподнимая фотографию Киры.

– Симпатичная… но до матери не дотягивает. – быстро осмотрев фото, Паук швырнул его обратно. – Забавно, сначала жена, потом дочь. Жизнь его ничему не учила, да?

Мертвяк заискивающе заглядывал Змею в глаза, почти как в детстве, ожидая его одобрения или похвалы. Перед глазами повис старомодный свиток, перевязанный черной атласной лентой. Дэмьян дернул за край атласа, развернул желтоватый шершавый лист и внимательно изучил договор, подписанный кровью мертвого охотника за демонами, узнал его размашистый почерк.

В свитке не упоминалось ни слова про душу, Дмитрий продал ее физическое тело и плоть. И это гнусное двуличное существо продолжало хранить фото Киры у себя в кабинете. Образцовый папаша.

– Вижу, ты заинтересован. Теперь поговорим? – удовлетворенно улыбнулся Корнелиус.

Глава 5. Дом с розами

У дверцы, ведущей на балкон, образовалась узкая лунная дорожка, когда Кира проснулась от очередного дурного сна. Повинуясь внутреннему порыву, она встала с кровати и ступила на мягкий ковер, освещенный ночным светилом. Дверь распахнулась, в помещение ворвался свежий воздух. Мир спал, раздавалось лишь тихое стрекотание сверчков. Лунный свет словно проникал под кожу, согревал и обволакивал серебристыми объятиями.

Киру все никак не покидало чувство тревоги, тыльной стороной ладони она вытерла холодный пот со лба. Слезы уже успели высохнуть, чувств больше не осталось, только черная дыра на месте сердца. После ответа незнакомца она многократно звонила отцу со стойки регистрации, но телефон все время был недоступен. Позвонив в полицию, Розен не смогла назвать даже точный адрес организации. Никто не знал компанию “Cross Guard”, полицейский на другом конце провода устало вздохнул, после чего попросил больше не беспокоить и сбросил трубку. Это был жестокий приговор. Собственное бессилие и чувство вины за бездействие пожирали изнутри. Администратор смотрела на лохматую плачущую девушку в рваном платье, как на сумасшедшую, она даже не удосужилась проявить хотя бы каплю сочувствия, переживая лишь о том, не распугает ли чокнутая посетителей. Все, что оставалось Кире это вернуться в номер и покорно ждать наступления утра, чтобы узнать, что произошло на самом деле. Розен упала в кровать ничком, плакала несколько часов, на какое-то мгновение засыпала, но затем в панике просыпалась снова.

“Солнышко, Дэмьян опоздал.” – эта фраза звучала в голове, словно заевшая пластинка в старом проигрывателе. Невозможно было определить, кому принадлежал голос: мужчине или женщине, но от самого его звучания мурашки пробегали по коже. Опоздал. Опоздал. Опоздал.

Значило ли это, что демона обезвредили прежде, чем он успел навредить отцу? Или опоздал, потому что в этом уже не было смысла… Кира испытывала замешательство. Не зная, на чьей стороне оставаться, она предпочла сохранить нейтралитет, так как не признавала насилие ни в каком виде и оправдывать отца была не намерена. Не хотелось признаваться, но она сочувствовала существу, что чуть ее не убил. Они оба потеряли семью. Понадобится время, много времени, чтобы девушка сумела простить отцу ложь и кровавые секреты. Было страшно впервые соприкоснуться с нечистой силой, но она совершенно не так представляла себе встречу с демоном. Эмоциональность, моральная боль и жажда справедливости характерны для человека, а не для исчадия зла. Неужели все демоны такие? Девушка коснулась шеи, что отозвалась болезненным спазмом, а весь воздух на мгновение пропал. Она настоящая счастливица, ведь Дэмьян мог оставить ее в лесу, но по необъяснимым причинам сжалился.

Откуда ни возьмись на небе появилось огромное облако и заслонило луну, мир погрузился в густой мрак, лишь уличные фонари тускло освещали улицу. Кира застыла, почувствовав на себе чей-то взгляд. От жутких мыслей ей, наверное, просто померещилось. На всякий случай, она скрылась в тени балкона и аккуратно осмотрела улицу. Никого. Тем не менее, ее не отпускало ощущение чьего-то незримого присутствия. Утром ее разбудил внезапный звонок на телефон, стоящий на прикроватной тумбочке. Девушка вздрогнула и потерла опухшие веки.

– Алло? – Кира прокашлялась, борясь с ужасный хрипотой в голосе.

– Добрый день. – произнес высокий женский голос в трубке. Звонила рыжая администратор, Кира вздохнула и закатила глаза. Ну и что ей нужно? – Извините за беспокойство, вас спрашивают по телефону, говорят, по важному вопросу. Я могу перевести на вас?

Речь администратора звучала тревожно, словно, ей только что позвонил президент. Разве внешние номера могли звонить на такие телефоны? Конечно нет. Звонила секретная служба, не иначе. Отец из-под земли достанет, даже без телефона.

– Слушаю. – прошептала Кира, нервно сжимая белую простыню.

Девушка застыла после того, как прослушала все, что сообщил грубый монотонный голос, а затем медленно опустила телефон на тумбочку. По ее лицу скатились две крупные слезинки. Это был не отец. Звонили с его работы и она не смогла бы точно сказать, как представился тот, кто звонил, из памяти стерлось все, кроме одного слова. Погиб.

Мертв. Убит. Отца больше нет.

Кира мысленно готовила себя к этому исходу всю ночь, но чувство неизбежности и ужаса все равно накрыло с головой. Она села на кровати и обхватила голову руками. Все закончилось. Девушка некоторое время плакала навзрыд, но слезы постепенно стихли и сменились решимостью. Рациональность, которая пробуждалась в ней в особо трудные моменты, велела собираться и ехать к дяде Виктору. Кроме него никого не осталось. Необходимо действовать, а поплакать она еще успеет. Розен, все еще одетая в красное платье, помятое так, словно по нему проехались на тракторе, вскочила. Она вытерла слёзы и почти бегом бросилась в ванную. Все выпадало из трясущихся рук: зубная щетка, расческа, досталось даже декоративной золотой вазе, которую Кира случайно задела локтем, но та чудом устояла на полке. Холодный душ взбодрил, но не избавил от шума в голове, навязчивых мыслей и надвигающихся слез. Девушка покинула душевую кабину, на полу образовались две лужи в форме ступней, она обхватила раковину обеими руками и постаралась делать глубокие вдохи и медленные выдохи. Через пару минут отпустило. Она мельком взглянула на себя в зеркало. Мокрые темно-русые волосы казались черными в искусственном освещении, глаза горели синим беспокойным огнем, прямо под ними пролегли тени из-за плохо смытой туши и бессонной ночи, губы и нос распухли и покраснели.

Проклятое красное платье уже лежало в мусорной корзине. Кира надела джинсы и черную водолазку, чтобы скрыть синяки на шее; наспех высушила волосы, оставив длину наполовину мокрой и спутанной. Собрав все вещи, спустилась в ресторан, чтобы что-нибудь поесть, но прежде зашла на стойку администрации, удостовериться, все ли оплачено. В ресторане кусок не лез в горло, она выпила только кофе, оставив шоколадный маффин практически не тронутым. Ситуацию омрачало, что адрес Виктора она знала неточный, предупредить о своем визите не могла, номер остался в сломанном мобильном, наизусть девушка его не помнила. Дэмьян любезно вернул ей сумку, Кира обнаружила ее на тумбочке в номере, вот только телефона в ней не оказалось. Возникла мысль заехать домой, но Розен не была готова туда возвращаться. Со стойки регистрации она позвонила старшему библиотекарю, благо, сохранился лист с номером, сообщила, что в связи с семейными обстоятельствами не сможет работать всю следующую неделю. Лаконично, безэмоционально, словно робот. Ей казалось, она разучилась чувствовать. Любовь Леонидовна, к счастью, не стала задавать лишних вопросов.

Людей на станции метро находилось достаточно много, пол, вымощенный из серых гранитных плит, покрывали пятна непонятного происхождения. Потолок украшали хрустальные люстры и орнамент. В углу возле входа на остатках из-под картонных коробок расположились бездомные, проходя мимо было сложно не почувствовать исходящий от них смрад. Мужчина с очень сморщенной кожей цвета жженого сахара и гигантской черной родинкой под глазом уставился на Киру, к нему присоединилась и женщина с бордовым лицом. Девушка испуганно поежилась и ощупала карманы в поиске мелочи, но ничего не обнаружив, ускорила шаг. Как вдруг ее практически сбил с ног какой-то парень. Она врезалась в его серую чуть влажную футболку. От него пахло гарью и какими-то травами. Голова закружилась, но парень аккуратно придержал ее за плечи.

– Упс! Прости. – незнакомец испуганно озирался по сторонам. Одежда и серые стриженные ежиком волосы выглядели мокрыми, словно он недавно попал под сильный ливень или только что принял душ и не успел высохнуть. – Могу ли я спросить у такой красотки, как проехать за черту города?

Кира сглотнула, чуть поморгала и вернулась к реальности. В крыле носа незнакомца блеснуло крохотное серебристое колечко. В голове пронесся вопрос, который он только что задал.

– А… да, конечно. Куда конкретно тебе нужно? – уточнила Кира, игнорируя комплимент. Было не до флирта, но помочь человеку она считала своим долгом.

Парень провел рукой по коротким волосам и недовольно осмотрел свою влажную руку.

– Не помню точно. – пробормотал он. – Возможно, на станцию Садовая или что-то такое.

Мыслить было тяжело, но Кира представила карту метро перед глазами и нужную станцию. Как жаль, что у нее нет с собой телефона.

– Кажется, это конечная. Я тоже в ту сторону еду, по той же ветке. – девушка пожала плечами. – Можешь пойти со мной.

– Спасибо. – он улыбнулся краем губ, отчего на щеке появились очаровательные ямочки, и, словно бродячий пес, увязался за ней следом.

В вагоне метро парень присел рядом, вытянул свои длинные ноги и сморщил нос с небольшой изящной горбинкой. Ее обдало жаром от его тела, как от костра. Кира посмотрела вокруг, почти все люди сидели в своих смартфонах, их мрачные лица не выражали практически ничего. Ей было жаль, что она не додумалась захватить из дома книги. Они всегда помогали ей забыться.

– Тут так странно пахнет. – незнакомец повернулся к Кире.

Девушка удивилась, она ничего не чувствовала. Обычный запах вагонов метро. Поезд мчался сквозь темноту, заставляя дребезжать пол и сидения, сквозь приоткрытое окно тянуло прохладой.

– Наверное, запах креозота. Я читала об этом статью, им пропитывают шпалы. – выпалила она первое, что пришло на ум и пожалела об этом, нужно было промолчать, а не душнить.

Парень удивился ответу и поднял бровь, Кира отвернулась, рассматривая пол и свои повидавшие виды любимые черные кеды. Что они только не пережили вместе с ней…

– Крео… что? – переспросил он.– Как тебя зовут, умная незнакомка?

Кира вздохнула и сдержалась, чтобы не закатить глаза, завязывать знакомство с неформалом не входило в ее планы. Хотелось на автопилоте добраться до дома Виктора, а дальше решить, что же делать. Если, конечно, за ней раньше времени не вернется исчадие Ада с красными глазами. Она посмотрела вокруг, но никого похожего на Дэмьяна не было поблизости.

– Кира. – вполголоса представилась она и сложила руки в замок.

– Волк, будем знакомы. – представился он кличкой и показал жест козы. Затем протянул ей свою руку, которую покрывал искусно вытатуированный рукав. – Здесь пахнет электричеством, людьми и влажностью, не находишь?

В ответ девушка лишь пожала плечами и утвердительно промычала. Она бездумно пожала его влажную руку и аккуратно потрясла ей, пока он не видит. Кира была помешана на чистоте и дезинфекции, повсюду таскала за собой антисептик и влажные салфетки, но вот напасть, в тот момент у нее их не было с собой.

– А почему Волк? – аккуратно поинтересовалась Розен.

И правда было в нем нечто диковатое. Он выглядел оборванно, неряшливо, но очень свободно. Напоминал рок-звезду из 2000-х. Волк с удовольствием зевнул и потянулся, парень сидел в такой расслабленной позе, что Кира откровенно ему позавидовала. Она уже забыла, каково это: не переживать за свою жизнь, не знать о существовании демонов, не переносить боль утраты.

– Ну это же круто. У меня вот и на татуировке волки есть. – он повертел перед ней рукой, которую покрывали изображения диких животных и неизвестные символы. – Куда ты едешь? – не унимался парень, кажется, он очень хотел с кем-нибудь поговорить, но выбрал не лучшего собеседника.

– К родственнику, – без энтузиазма ответила девушка. – Послушай, мне сейчас не до разговоров, извини.

Кира обрадовалась, когда Волк вздохнул и перестал с ней разговаривать, но наблюдала за ним боковым зрением. Он рассматривал пассажиров и странно принюхивался, иногда делал вид, что дремлет. Его высокий рост, крепкое телосложение шли вразрез с тонкими запястьями и плавными мягкими чертами лица. Все ухо покрывал пирсинг, кольца и железки блестели от любого движения.

– Плохой день? – все-таки протянул он.

Кажется, этот парень не оставит ее в покое. Идея поплакаться незнакомцу в жилетку показалась Кире ужасной. Она чувствовала, скажет лишнее слово и расплачется. Люди в вагоне заметно поредели, по обе стороны от них никто не сидел, прямо – подросток в массивных наушниках, в самом конце – бабушка и огромные пакеты со звенящим содержимым.

После долгой борьбы с самой собой Розен все же прокашлялась и произнесла:

– Очень плохой. – фраза вышла сиплой и не очень располагающей на дальнейший диалог.

– Понимаю. – он качал ногой, словно его тоже что-то беспокоило, а затем достал из кармана помятый влажный клочок бумаги и поводил по нему пальцем, пытаясь реанимировать. – Ой. Я вспомнил, что тут был адрес.

Парень рассмеялся, его смех оказался теплым, заразительным и довольно громким, чтобы бабушка неподалеку услышала и проворчала «господи».

Кира больно закусила губу, стараясь не улыбаться, смеяться было нельзя, сильные эмоции могли привести к очередной истерике или панической атаке, поэтому девушка сконцентрировалась на своем дыхании. Вдох-выдох.

Он напоминал ей себя. Она тоже не знала, где конкретно находится дом Виктора, ей предстояло бродить и искать, доверяя своей интуиции.

– Ты в порядке? – от Волка не скрылось, в каком состоянии находилась попутчица, Кира коротко кивнула.

А сам то? При близком рассмотрении стало заметно, что он ежился, ему было холодно и начинали стучать зубы. Что если у него температура? Девушка посмотрела на него с удивлением, но ничего не сказала. Близилась нужная станция. Кира встала, подхватив сумку, и держась за поручень, встала над своим странным новым знакомым.

– Мне через станцию выходить. Тебе на следующей. – быстро сказала она. – Как ты найдешь нужное место?

– По запаху. – пошутил парень и подмигнул ей. И все-таки он был ничего. Будь у Киры настроение получше, она бы с ним поболтала. – Спасибо.

– Пожалуйста. – она задержалась чуть дольше, чем нужно, держась за поручень, люди уже начали заходить внутрь, пришлось бежать через толпу. – Удачи тебе. – крикнула напоследок.

– И тебе. – в спину услышала девушка.

Волк продолжил наблюдать за ней через окно, пока она не скрылась из его поля зрения. Ощущалось в этом парне что-то неуловимо знакомое. Возможно, он напомнил ей первую любовь. Его звали Леон. В подростковом возрасте он носил черную одежду и крохотное колечко в левой мочке уха, а еще очень красиво рисовал. У Киры в квартире сохранилась дюжина собственных портретов, одно время она была в роли музы юного художника. Им было по шестнадцать, они дружили с самой начальной школы, пока однажды парень не признался Кире в своих чувствах. Их роман продлился всего несколько месяцев, он подпитывался ощущением летней эйфории, танцами под дождем и сладким вином вперемешку с поцелуями на губах. Время останавливалось, когда они сидели на крыше и считали созвездия по ночам, играли в карты на глупые желания. Но лето закончилось и унесло за собой все тепло, что было между ними, первую незрелую влюбленность, оставив два юных сердца совершенно чужими друг для друга. Леон с родителями переехал. Первые отношения сильно повлияли на юную Розен, прошло уже четыре года, но она часто вспоминала те дни, размышляла, что бы было, если бы он не переехал. И пока подруги Киры искали любовь, она искала себя, собирала по крупицам, пытаясь понять, что из себя представляет.

Дорога от станции до небольшого населенного пункта, в котором жил Виктор, была довольно долгой. Всю дорогу девушка озиралась по сторонам, ожидая, что из ближайших кустов выскочит демон. Она помнила, как очень давно они вместе с мамой так же огибали лес, переходили мост через небольшую речушку. Ничего словно не изменилось за пятнадцать лет. Кира точно помнила куда идти, ее вело внутреннее чувство и короткие воспоминания. День выдался жарким, поэтому к вечеру воздух все еще оставался душным. В середине своего пути ей захотелось содрать с себя водолазку и залезть в холодную горную реку. Но превозмогая усталость, она поднялась в гору и ей стали видны редкие дома с густыми садами. Долго плутать не пришлось, когда она увидела двухэтажный кирпичный дом, утопающий в розовых кустах, с дорожкой, вымощенной из камня к самому крыльцу, на глазах проступили слезы, возникло ощущение, что она попала в прошлое. В окнах горел свет, переживания, что Виктора не будет дома, поутихли, девушка подошла к калитке, не решаясь позвонить. Что если он прогонит ее или не один?

Раздался оглушительный лай. Кира вздрогнула, она не помнила про собаку.

– Сэм, тихо! – услышала она бас. – Что там такое?

Девушка неловко нажала на звонок. Забор превышал ее рост, поэтому хозяин дома не мог увидеть гостью заранее. Дверь открылась, перед ней предстал Виктор, коренастый и плечистый, с добрыми ярко-синими глазами и густой бородой, которая отливала рыжиной. В детстве Кире казалось, что Виктор – великан. С тех пор, ничего особо не изменилось. Рост и телосложение делали его похожим на медведя. В темно-каштановых волосах светилась седина, а вокруг глаз пролегали мелкие морщинки. Несмотря на свой возраст, который близился к пятидесяти, выглядел он довольно крепко и свежо. Возможно, на это повлияло постоянное нахождение на свежем воздухе и любимая работа. Насколько Кира знала, Виктор занимался юридической консультацией и работал на себя.

– Кира? – Виктор воскликнул так, будто не мог поверить своим глазам. – Привет.

Возле ног вилась очаровательная черная лайка с голубыми глазами, пес радостно обнюхивал незнакомку.

– Я… – Кира начала заикаться, пытаясь объяснить, что произошло и почему она здесь. Затем внезапно начала плакать. Лавина слез, которую она из последних сил сдерживала, вырвалась наружу. Нижняя губа тряслась, мешая говорить. Все это не поддавалось контролю.

– Тише, тише… – дядя успокаивал ее, гладя по плечам. – Заходи в дом, расскажешь позже.

Кира в слезах присела на диван. На удивление, внутри холостяцкого дома было очень чисто. Уютная гостиная с камином и пушистым ковром в центре, окна с темными занавесками. На кухне стоял все тот же дубовый стол, за которым они раньше обедали. Этот стол казался слишком большим для одного человека, как и весь дом в целом. Интересно, бывает ли Виктору здесь одиноко? Вытирая слезы, девушка сидела в уютной гостиной закутавшись в плед, и пила мятный чай, ноги обнюхивал и изредка облизывал Сэм, поднимая к ней свои умные голубые глаза. Стало так тепло и спокойно, она почувствовала себя на своем месте, а все произошедшее накануне показалось лишь страшным сном. К сожалению, жестокая реальность обрушивалась на нее всякий раз, когда она касалась шеи, ощущая легкую тупую боль.

Виктор хлопотал на кухне, разогревая домашний вишневый пирог.

– Тебе нужно поесть, ты очень бледная. – он поставил на небольшой столик перед ней тарелку с ароматной выпечкой. – Поешь и иди спать. Наверху две гостевые спальни, можешь выбрать любую.

– Спасибо. – одно слово, значащее так много, сорвалось с губ Киры. Она осторожно взяла горячий кусок пирога и откусила, наслаждаясь любимым вкусом пряной вишни.

Виктор тем временем переминался с ноги на ногу, засунув руки в карманы спортивных штанов.

– Тебе спасибо, что пришла. – смущенно начал мужчина, на его щеках выступил яркий румянец. – Вспомнила старика. Я бы хотел, чтобы ты осталась. То есть, пожила немножко, сколько захочется.

На душе Киры потеплело, она улыбнулась. Дядя присел рядом и начал играть с собакой, видимо чтобы снять стресс после непростого диалога. Эти двое, по всей видимости, души друг в друге не чаяли. Сэм рычал от удовольствия и что-то бормотал на своем собачьем языке, когда хозяин трепал его шею и загривок.

– Сколько ему лет? – спросила девушка.

– Я точно не знаю, год или два. – пробубнил Розен старший и нахмурил брови. – Предыдущие хозяева хотели его усыпить за ненадобностью. Хорошо, додумались выставить объявление в интернете. Там я его и увидел. Красавец, правда?

Виктор, не стесняясь, чмокнул собаку в лоб. Это было так мило, что Кира чуть снова не расплакалась.

– Да, он очень красивый. Думаю, ему повезло с хозяином. – взгляд Киры застыл на стене, где висели семейные фотографии. Бабушка с дедушкой, Дмитрий с Виктором в детстве, она даже заметила там себя на руках у матери. Надо же, он все это хранил на стенах своего дома.

В доме не замечалось влияние женской руки, все было чисто, просто, но не хватало изящности и уюта, которые обычно создает слабый пол. Не было также женской обуви в прихожей. Отец рассказывал Кире, что его брат никогда не был женат, она не понимала, как у такого хозяйственного и заботливого мужчины не могло быть семьи. Вероятно, у того имелись свои скелеты в шкафу.

Кира тоже осталась одна. Она не разговаривала с мамой с момента ее ухода, ни слова за пятнадцать лет. У нее не было ни номера телефона, ни адреса. Женщине полностью удалось построить новую жизнь и оставить позади старую. Кира плохо помнила тот день, когда Селена ушла, ее белое воздушное платье, огненно-рыжие локоны и запах ванили. Четким было другое воспоминание, как вечером за столом отец пытался объяснить Кире случившееся, но она ничего не понимала и плакала. Бабушка Лили плакала тоже и несколько дней молчала.

– Может ты все-таки нормально поешь? Я могу что-нибудь приготовить. – дядя вырвал ее из потока тягостных мыслей.

– Нет, большое спасибо за пирог. – Кира допивала чай, ощущая как теплая жидкость опускается в желудок, согревая все внутренности.

Они еще немного посидели в гостиной. Несмотря на постоянное желание Виктора уложить ее спать, Кира решила прояснить причину своего приезда. Она собралась с мыслями и коротко пересказала услышанное по телефону. О смерти брата, к удивлению, тот знал, но все равно нахмурил густые брови и стал поглаживать бороду.

– Думаю, это было убийство. – тихо произнес он. – Нажил себе много врагов…

Кира сдержалась, чтобы не подпрыгнуть на месте. Что если он знает о демонах? К тому же, причина размолвки братьев все еще оставалась загадкой. Дядя вздрогнул, осознав, что сказал слишком много и засуетился, водя туда-сюда плечами, скрытыми под белой хлопковой футболкой.

– Мне жаль. Ляпнул не подумав. – стушевался Виктор, опустив взгляд. – О мертвых плохо не говорят.

– Каких врагов ты имеешь в виду? – не унималась девушка, найдя зацепку.

Виктор начал убирать посуду со стола, мягко показывая, что разговор окончен, но Кира встала и загородила ему дорогу. Он остановился перед ней с чашками в одной руке и тарелками в другой.

– Кира, прости, я думаю, достаточно на сегодня. Ты устала. – он старался смотреть на нее строго, но девушка с легкостью выдержала его взгляд.

Сэм засуетился под ногами, сбивая Виктора с ног, Кира выдохнула и отступила. Она и правда чертовски устала. Пока они были здесь, в тепле, труп отца коченел в морге, а убийца гулял на свободе. Девушка устала от мыслей, переживаний и навязчивых образов в голове. Хотелось уйти из реальности хотя бы посредством сна.

– Хорошо, – сдалась она. – Но я бы хотела это обсудить. Позже. – Виктор утвердительно кивнул и начал составлять посуду в посудомоечную машину. – Могу я принять ванну?

– Конечно, она на втором этаже, прямо по коридору и налево. – Кира чувствовала оцепенение во всем теле и была бы не против снять его с помощью горячей воды. – Полотенца в шкафу, кровать уже застелена свежим постельным бельем. Спокойной ночи, набирайся сил.

Девушка пожелала добрых снов и поднялась на второй этаж. Она выбрала небольшую светлую спальню. В ней было чисто и уютно, пахло деревом и ополаскивателем для белья. Из мебели в комнате находилась полутороспальная кровать с деревянным резным изголовьем, небольшой шкаф орехового цвета и уютное бархатное зеленое кресло, возле которого располагался маленький шкафчик с книгами и напольный светильник. Что привлекло Киру больше всего – очень большое панорамное окно, которое выходило во двор. Из него виднелся розовый сад, небольшая лужайка и соседские дома, которые располагались чуть поодаль. Сад выглядел ухоженным, мелкие нежно-розовые бутоны уже успели распуститься. Девушка приоткрыла окно, впустив свежий воздух внутрь, она уловила тонкий запах цветов. Она мечтала жить в таком необыкновенно красивом доме.

Кира опустилась в ванну, полной горячей воды, тело покрылось мурашками от перепада температур, но через несколько минут полностью расслабилось. Напряжение постепенно покидало, оставляя место сонливости. Девушка постаралась отвлечься на свои повседневные дела и мысли. Она размышляла, не потеряла ли ее София и надо бы попросить у Виктора телефон, чтобы ей позвонить. Рассматривала ванную комнату, ровную светлую плитку и тумбочки, взгляд метнулся к вентиляции, которую, по всей видимости, Виктор позабыл закрыть. Смотреть туда стало неприятно по необъяснимым для Киры причинам, и она поспешила закончить свои водные процедуры чуть быстрее.

Стоя в белом полотенце и вытирая волосы, Кира еще раз обернулась и посмотрела на воздуховод, казалось, что за ней наблюдают прямо оттуда. Она долго всматривалась в отверстие, как вдруг в глубине стены скользнуло что-то черное, блестящее, сверкнули маленькие глаза и тут же все исчезло. Сердце ушло в пятки, все тело налилось свинцом, от лица отхлынула кровь. Пытаясь убедить себя в том, что все это плод воображения, Розен схватила одежду и помчалась в спальню. Она быстро оделась, разложила немногочисленные вещи в шкаф и упала на кровать, застеленную свежим постельным бельем нежно-голубого цвета. Удивительно, насколько комната была готова к гостям.

Кира не сразу заметила на краю кровати черный конверт с тонкими белыми прожилками, раньше она его здесь не видела. Может Виктор оставил его, пока она была в ванной? Внутри, на черной бумаге, различались изящные белые буквы, написанные каллиграфическим почерком.

«Дорогая Кира,

Приношу глубочайшие сожаления. Извини, что убил твоего отца, но того требовала ситуация. Я всегда держал свое слово, в отличие от некоторых… Спасибо, что позвонила вчера, было приятно услышать твой голос. Меня распирает от интереса узнать тебя получше. С нетерпением жду нашей встречи.

Твой К.»

Она перечитала строки несколько раз. Ее трясло, в ушах зазвенело. Осознание, что письмо отправил убийца ее отца окончательно лишило Киру спокойствия. Значит его голос она слышала по телефону. Она закрыла рот рукой, чтобы не закричать, поджала ноги под себя и свернулась на кровати в клубочек, как маленький котенок, ищущий уюта и безопасности.

Ей не убежать от Тьмы. Ее становится все больше и больше.

Глава 6. Кофе и ладан

Похоронная церемония подходила к концу, в воздухе ощущался яркий запах ладана, черная могильная земля пропиталась дождевой водой и стала совсем рыхлой. Вторые похороны за всю жизнь, на которых присутствовала Кира. Она помнила, какими были первые. Тягостными, туманными и болезненными. Вопреки просьбам покойной бабушки, ее тело отпели, хотя при жизни она на дух не переносила священников и плевалась в сторону церквей. Лилия хотела провести вечность на Старом кладбище за лесом, там же, где лежали ее предки, но была похоронена на Новом, недалеко от места, куда совсем скоро погрузят и гроб ее младшего сына. Наверное, бабушка злилась и топала ногами на том свете, ведь во время ее похорон разразилась гроза, сгустились черные тучи на небе и хлынул град. Он бил всех присутствующих по голове, врезался острыми льдинками в кожу и многим гостям даже пришлось искать укрытие.

Прощание с Дмитрием сопровождал мелкий дождь. Небо затянулось сизым полотном, не оставляя ни намека на солнце.

– Боже духов и всякой плоти, смерть поправший и Диявола упразднивший, и жизнь миру Твоему даровавший! – напевал молодой священник с рыжей козлиной бородкой.

Она знала, что Дьявол все еще царствовал на земле. Он существовал в виде своих детей, что убивают в ночи. Кира смотрела в глаза самой Преисподней, пока ее бледные руки сжимали ей шею. Дьявол существовал и в сердцах самих людей, что не знают пощады и жаждут смерти, власти и расплаты. Дьявол таился и в ней самой. Сидел на подсознании, голодный, лишенный подношений, но все еще трепещущий от предвкушения.

– Сам, Господи, упокой душу усопшего раба Твоего Димитрия в месте светлом, в месте блаженном, в месте отрадном, откуда отошли мука, скорбь и стенание. Всякое согрешение, соделанное им словом, или делом, или помышлением, как благой и человеколюбивый Бог, прости.

Но все ли действительно стоит прощать? И так ли плох очищающий огонь мести? Дэмьян жаждал справедливости, и он ее получил. И пусть Кира пока не могла разобраться, чьей рукой свершилось возмездие, знала наверняка, похороны стали чьим-то празднеством, а искусственные цветы украшали чужой триумф, победу настоящего Зла.

– Ибо нет человека, который жил бы и не согрешил, ибо только Ты один без греха, правда Твоя – правда навек и слово Твое – истина.

В назойливых шепотках со стороны гостей угадывались причины, почему лаковый черный гроб оставался закрытым, но Кира пропускала все мимо ушей. Если бы она только знала, что больше никогда не увидит этого лица, не услышит громкий голос… Вместе с отцом умерла ее прежняя жизнь, она была сожжена демоном, сожжена дотла. Девушка не представляла, как ей обернуться птицей фениксом.

Она взяла в руки липкий кусок черной земли.

Бам. Первый комок ударился о черную поверхность гроба. Бам. Бам. Бам. Бам. Последовала вереница следующих. Присутствующие по очереди бросали горсти земли в могилу. Черная змея свесилась с ветки ближайшего к Кире дерева. Так близко, что при желании, смогла бы коснуться ее плеча. Дождавшись, когда всеобщее внимание станет рассеянным, змея юрко нырнула в траву.

Гости начинали разбредаться. Кира тоже спешила поскорее уйти. Она вытерла салфеткой испачканные во влажной земле руки, за шиворот плаща успело упасть несколько капель, заставляя ежиться от холода. Черно-белый портрет Дмитрия Розена, в обрамлении красных искусственных роз, взирал на нее с холодом. Она не знала покойника даже наполовину, столько лет прожила с незнакомцем, называя его отцом. На щеках девушки блестели не высохшие слезы. Кира плакала не от утраты, она плакала от ужаса, от осознания, кто теперь погребен под землей и какие еще тайны он унес за собой. В ее рыданиях прятался страх неизвестности, слабость перед Тьмой. В слезах также таилась всеобъемлющая ненависть к отправителю мерзких писем и Дэмьяну, кем бы он ни был в этой истории. С его появлением вся жизнь перевернулась вверх дном. Про таинственное письмо Кира не стала говорить Виктору, не хотелось его беспокоить, она спрятала конверт в надежное место и надеялась, что это окажется всего лишь чьей-то злой шуткой. Думать, что К. знал, где она живет, девушка отказывалась. Виктор и Сэм давали ей ощущение эфемерной безопасности и ей этого было достаточно. Если это демон, ей осталось недолго. Нужно насладиться остатками жизни, а дальше будь что будет.

Поминальный обед Кира решила пропустить. Девушка медленно пробиралась сквозь толпу соболезнующих, среди которых были старые друзья отца, далёкие родственники, которых она не помнила и другие неизвестные люди. Они выражали сочувствие, но стало очевидно, что многие видят дочь покойного в первый раз. Каждый незнакомец казался ей враждебным, ноющее чувство тревоги пронизывало с головы до ног. Отрывки фраз из письма все время возникали в голове, и девушка изо всех сил пыталась не сойти с ума. Каждая отвратительная фраза, что находилась на бумаге, прожглась на подсознании. Кира злилась на саму себя за то, что так отчаянно надеялась увидеть мать, взглянуть в её глаза цвета свежей зелени и заметить в них следы раскаяния или хотя бы каплю грусти и сожаления. Этого не случилось. Поток слез хлынул с новой силой.

Вытирая на ходу горькие слёзы рукавом, Розен случайно наступила на ногу какому-то молодому человеку в черном костюме. Его блестящий ботинок запачкался грязью.

– Извините, пожалуйста. – пискнула она и намеревалась уйти, однако ей не удалось этого сделать.

Человек легонько, но цепко удержал её за локоть. Это был молодой парень, лет шестнадцати, такого же роста, как и Кира, может на пару сантиметров выше.

– Прошу вас, подождите, вы же дочь покойного? Кира, если не ошибаюсь?

Его голос был мягким и певучим, напоминал звучание арфы.

– Да. – шмыгая носом, неуверенно ответила девушка, всматриваясь в его лицо. – Это я.

Светло-голубые, словно стеклянные глаза в обрамлении густых белых ресниц завораживали. Длинные льняные волосы были аккуратно собраны в хвост. Кира предположила, что перед ней стоит самый настоящий альбинос или у молодого человека имелся очень хороший стилист, в его корнях не замечалось ни намека на другой оттенок. Кожа лоснилась от чистоты и ухоженности. Парень напоминал прекрасного эльфа, вышедшего со страниц причудливой сказки.

– Еще раз искренне приношу свои соболезнования. – он заглянул ей в глаза, но в них читался лишь холод.

Очередная формальность, очередное “спасибо” в ответ и ничего кроме пустоты. Она была неотъемлемым атрибутом этого серого утра, могильного воздуха и человеческих сердец. Кира еще раз взглянула на блондина, чтобы попрощаться с ним. Эльф неуместно ей улыбнулся и подмигнул. Все приятные впечатления, которые создавала его миловидная внешность, вмиг исчезли. Девушке стало казаться, что он чрезмерно слащавый, искусственный. Будто они находятся не на похоронах, а на подмостках театра. Кира поежилась от отвращения, подобное двуличие приводило ее в дрожь. Если у него и был к ней такого рода интерес, то стоило хотя бы выйти с кладбищенской земли, а не флиртовать среди могил. Разве богатеньких детишек не учат соблюдать нормы приличия? Пафос похорон ее отца приводил в бешенство. Противно от нетактичных людей, пришедших сюда как на светское мероприятие, противно смотреть на вереницу брендовых костюмов, сетчатых колготок под черными плащами, кружевные перчатки и вуалетки неизвестных ей женщин.

– До свидания. – грубо отрезала Кира и покрепче запахнула плащ.

Игнорируя молодого человека, Розен стремительно направилась к дяде, что ожидал ее неподалеку, возле коричневого внедорожника. На улице было довольно свежо, недавно прошел дождь, хотелось отогреть продрогшие конечности в машине. Под верхней одеждой Киры находилось лишь тонкое чёрное шифоновое платье, которое она забрала из своей квартиры вместе с другой одеждой. Несмотря на то, что Виктор сопровождал ее и помогал собрать вещи, девушка чувствовала себя паршиво, словно некогда родные стены шептали: “Ты следующая”.

Всю церемонию старший брат покойного провел с краю. Он не сказал ни слова в память о родном человеке. Очевидно, смерть не помогла забыть о вражде. И Кире стало еще более интересно, что за черная кошка пробежала между родными братьями. Смокинг шел Виктору, рубашка подчеркивала рельефность мышц. Кира раньше не видела дядю в классической одежде, его базовый гардероб включал в себя мягкие свитера, клетчатые рубашки и джинсы. В новом образе он выглядел иначе, серьезнее и жестче. Он был очень похож на младшего брата. Словно призрак Дмитрия явился на собственные похороны, чтобы почтить всех своим присутствием. Когда племянница оказалась возле него, Виктор продолжил кого-то настойчиво высматривать в толпе.

– Ты кого-то ждешь? – спросила девушка и оглядела толпу.

– Показалось, знакомого увидел. – Виктор чуть замешкался и поводил массивными плечами из стороны в сторону. Кира была уверена, что он лжет, но не стала ничего говорить. – Тебя подвезти?

– Да, высади меня, пожалуйста, у кофейни «Бордо». В центре у фонтана.

Кира согласилась встретиться со своей подругой Софией в кофейне, где та работала. В последнее время у них не получалось увидеться, поскольку обе были заняты работой и подготовкой к экзаменам, а потом Кира и вовсе пропала с радаров почти на неделю. Жизнь продолжалась, ей отчаянно хотелось почувствовать себя снова нормальной хотя бы на немного. Забыть о том, кем на самом деле был ее отец, забыть про навязчивый образ Дэмьяна, что щупальцами опутывал ее мысли.

Неблагодарная дочь, даже похоронив отца, вместо того, чтобы нести траур, гуляет по кафе… Внутри что-то сжалось. Боль. Вина. Страх. И адская усталость. Кира пересилила себя и сделала шаг, навалилась на тяжелую стеклянную дверь кафе и толкнула. София Озерцова, белокурая девушка с огромными голубыми глазами как у ангела, стояла у одного из столиков, обслуживая гостей, когда Кира вошла в помещение. Было достаточно встретиться с ней глазами, чтобы почувствовать исходящее от девушки тепло, отбросить все черные мысли и погрузиться в ощущение уюта, тепла и безопасности. Софи еле заметно улыбнулась подруге своей самой солнечной улыбкой, словно пропитанной душистым жидким мёдом, чья сладость согревает изнутри. Кира сняла свой плащ и повесила его на руку. Он был влажным и неприятно холодил руку.

София шепнула что-то второй официантке, девушке с многослойной рок-н-рольной стрижкой сине-зеленого цвета, и направилась в сторону подруги.

– Привет, – блондинка приобняла ее за плечи. Бордовый фартук и черная футболка под ним подчеркивали белизну кожи официантки, а синяки под глазами свидетельствовали об усталости. Наверное, она снова взяла дополнительную смену. У девушки были проблемы в семье: отец их бросил, а мать страдала алкоголизмом, устраивала дебоши. София с головой уходила в работу, чтобы не появляться дома и собиралась переехать, но жалость к матери все время мешала ей это сделать. – Прими мои искренние соболезнования. Как ты?

– Спасибо, нормально. Надеюсь, не испорчу тебе настроение своим видом.

Девушка выплакала все слезы в последние сутки, поэтому даже не пыталась наносить макияж, заведомо зная, что он смоется с ее лица. Волосы вились словно змеи Медузы Горгоны, Кире стало страшно даже представить, как она выглядит. В помещении пахло кофейными зернами и выпечкой, но девушка все еще чувствовала от себя еле уловимый запах ладана. Сладкий бальзамический запах как будто впитался в кожу, а под ботинками скрипела могильная земля.

– Что ты такое говоришь? – Софи слегка погладила ее по сгибу локтя, вызывая щекотно-приятные ощущения. – Ты как всегда прекрасна. И ты очень сильная. Я горжусь тобой.

Столь нежный жест чуть не вызвал у Киры приступ слез, она опустила взгляд в сторону и несколько раз поморгала. Ее сложно было назвать сильной, ведь она почти сдалась. Тем не менее, поддержка Софии подействовала на нее ободряюще. Женские комплименты воспринимались как глоток чистой живой энергии, Кира почувствовала, как ей становится легче от макушки до кончиков пальцев, скрытых в грубых ботинках. Розен повесила плащ на близ стоящую вешалку и опустилась в мягкое кресло, подруга присела напротив.

Змея вынырнула из кармана плаща, осматривая темно-бордовые стены, деревянную мебель и часы в стиле Сальвадора Дали в самом углу кофейни. Черные умные глаза понаблюдали за ни о чем не подозревающими гостями, а затем нырнули обратно в карман.

– Сейчас тебе просто необходима доза кофеина, очень уж ты бледная. Я угощаю. – выдохнула София. – Тебе как всегда, латте с вишневым сиропом? Может булочку будешь? Или сигарету? – блондинка понизила голос на последнем вопросе. Она не курила, но ей хотелось предложить любую помощь и облегчить состояние подруги, которая, по всей видимости, выглядела слишком хреново. – Могу попросить у кого-нибудь.

– Только кофе, спасибо. Ты же знаешь, я ненавижу… сигареты. – быстро пролепетала Кира и закашлялась.

Неприятная дрожь пробежалась по коже от ассоциаций, бордовые салфетки на столе лишь подкрепили это чувство. Кира ужаснулась оттенкам интерьера. Казалось, что красный, бордовый, пурпурный цвет преследовал ее по пятам. Она словно уловила рядом ненавистный запах табака.

София, в свою очередь, оценила поведение подруги на свой лад:

– Прости, – блондинка состроила виноватый вид. – Думала, может в такой тяжелый момент тебе захочется чего-нибудь покрепче кофе. – на что Розен лишь улыбнулась и покачала головой.

София убежала к барной стойке, чтобы заказать напитки. Кира не могла найти себе место, ковыряла заусенцы до крови и много думала, смотрела по сторонам на людей, выискивала знакомые черты, шарахалась от высоких мужчин в очках. Расслабиться все не получалось, в легких словно не хватало воздуха, приходилось слишком часто зевать и делать глубокие вздохи. Софи вернулась с красным румяным лицом и блестящими глазами. Кира спохватилась, что, зациклившись на себе, совсем не поинтересовалась, как шли дела у подруги.

– А ты как? Что-то случилось?

Блондинка зарделась и хитро словно лиса улыбнулась. Кира очень хорошо знала эту гримасу. Мужчина.

– У нас новый симпатичный бариста. – официантка незаметно ткнула пальцем с темно-сливовым маникюром за спину Киры и убрала прядь волос за ухо. – Мой типаж. Люблю татуировки.

Кире пришлось повернуть голову, чтобы оценить объект симпатии подруги. Несколько секунд она пыталась вспомнить, где уже видела это лицо и кривую застывшую улыбку, а затем ее брови подпрыгнули вверх. Из-за барной стойки ехидно улыбался Волк, тот самый чудной парень из метро. На нем была черная униформа, из-под которой проглядывали многочисленные татуировки, и бордовый фартук. Выглядел действительно привлекательно. За спиной бариста блестели разноцветные емкости с сиропами, подсвеченные мягким неоновым светом.

– Прости, наверное, не подходящее время, чтобы обсуждать мужчин. Ты с похорон и…– было очевидно, что блондинка чувствует вину. – Можем поговорить о чем-то другом.

Кира зацепилась за крохотную возможность отвлечься.

– Нет, пожалуйста, расскажи. Что у вас с ним?

Софи заметно оживилась, встрепенулась и приготовилась рассказывать. Чем больше она говорила, тем сильнее сжималось сердце Киры и расцветала слабая улыбка, глядя на розовощекую подругу. Розен завидовала влюбчивой, женственной и воздушной Софии, чьи отношения с мужчинами всегда пестрели эмоциями и отличались непринужденностью. У претендентов на было шанса не влюбиться в белокурого ангела. София не отличалась яркой модельной внешностью, но мягкие, плавные черты лица словно подсвечивались изнутри, их подчеркивало очаровательное кудрявое каре.

– Ну начнем с того, что он работает здесь всего день или два, но мне кажется… – ее щеки заалели еще сильнее. – Кажется, я уже влюбилась, боже мой. Никогда не встречала такого харизматичного парня. Мы болтаем без умолку. Представляешь, у нас почти стопроцентная совместимость по гороскопу! Он весы, а я водолей. Это точно судьба… А сегодня после смены мы идем в бар, представляешь? Только мне совершенно нечего надеть!

– Подожди, Софи, как его зовут? – Кира вспомнила, что во время их встречи он не представился, назвался Волком. Ей было очень интересно, как этого чертовски странного парня зовут на самом деле. – Это свидание?! – Розен застыла с широко распахнутыми глазами, но София не успела ответить на ее вопросы.

– Он идет сюда. – протараторила девушка и пригладила маленькие светлые завитки, норовящие опуститься на лицо.

Шаги за спиной приближались, а в голову Киры прокрались новые подозрения. Случайно ли они встретились вновь? Парень выглядел достаточно серьезно, поэтому, когда он подошел, ей даже показалось, что она обозналась. Однако, пирсинг и искусно вытатуированный рукав, на котором удалось различить волков и непонятные символы, остались на месте. Ошибки быть не могло, это точно был он. Волк искоса посмотрел на нее и улыбнулся, но как-то натянуто. На фартуке висел бейдж с именем, но все перед глазами расплывалось и Кира не смогла его прочитать. Проклятье.

– У тебя перерыв? – обратился он к Софии, демонстрируя ямочки на щеках и заставляя девушку пылать словно уголёк. Между этими двумя определенно была искра.

Блондинка кивнула, борясь с эмоциями, ее лицо напоминало свеклу. Кира не сдержалась и прыснула со смеху.

– Приветик, – бариста мельком взглянул на Киру, его взгляд загорелся и стал немного сумасшедшим, именно таким она видела его в метро. Розен, тем временем, загадочно ему улыбнулась и кивнула. Его ноздри зашевелились, словно у него аллергия и он готов был чихнуть. – Желаю хорошо провести время.

Он поставил кофе на стол, для Киры и для Софи, потер нос и очень быстро отошел от их столика, практически отбежал.

– Господи, я не могу здесь больше работать. – пожаловалась София. – Чувствуешь эту сексуальную атмосферу?

Розен еще раз обернулась и осмотрела бариста, который в это время активно протирал полотенцем бокал. Что-то с ним было не так, его глаза словно смотрели сквозь пространство и несмотря на практически не сползающую с лица улыбку, настоящие эмоции определить не получалось.

– Нет, но мне показалось, что мы знакомы. Виделись в метро однажды. – пожала плечами Кира и покрутила украшенный взбитыми сливками напиток в руках.

– Да ну? Ничего себе. – блондинка сделала глоток молочного коктейля. Она никогда не заказывала кофе, ссылаясь на аллергию. Но на самом деле никакой аллергии вовсе не было, однажды София выпила так много кофе, что больше не могла на него смотреть.

– Так как его зовут? – Кира решила поиграть в детектива, если окажется, что его имя на нужную букву, он будет в кругу подозреваемых.

– Его зовут Эд, но никто не знает полного имени. – развеяла подозрения Озерцова. – Скажи же, он симпатичный?

– Возможно. – протянула Кира и неловко улыбнулась, решая промолчать о том, каким странным он ей показался. Главное, чтобы Софии нравился. – Но, наверное, просто не мой типаж.

София чуть не подавилась и опустила взгляд, рассматривая стол. Что-то здесь не так.

– Да, я помню, что тебе нравятся брюнеты… – протянула она. – Кстати о них, недавно сюда приходил Леон. Судя по всему, он насовсем вернулся в город. Спрашивал о тебе…

У Киры земля на секунду ушла из-под ног, а сердце забилось быстро-быстро. И что это за реакция? Прошло ведь столько лет. Тем не менее, Розен распирало от любопытства и непонятного щемящего чувства внутри.

– И что ты сказала? – задыхаясь спросила девушка. – Как он?

– Он очень даже ничего, Кира. Повзрослел. – Озерцова лукаво улыбнулась, заставив бледную подругу покраснеть, и сложила обе ладони под подбородком. – Я сказала, что ты работаешь в библиотеке и потеряла телефон. Не буду же я ему давать номер твоего дяди, с которого ты мне звонила. – ей повезло, что она знала номер Софии наизусть, так как тот был очень похож на ее предыдущий. Кира боялась думать о том, где теперь находится ее sim-карта. – Думаю, он еще придет сюда.

Розен кивнула, ее переполняли разные эмоции: радость от того, что он о ней спрашивал, страх от незнания как теперь вести себя со своим бывшим парнем и даже злость, ведь он не звонил и не писал ей после своего переезда. Радовало одно – она действительно отвлеклась от мучительных мыслей о смерти. После встречи с Софией Кире стало легче, на ее душе посветлело. Они еще немного поболтали, обсудили книги, обычные вещи, университет и Кира забылась. Это было подобно обезболивающему – закинулся таблеткой и боль прошла. Жаль, что эффект временный. Кира купила новый телефон, дешевле предыдущего, но вполне сносный, сим-карту и пару книг, чтобы коротать вечера в новоиспеченном доме. Читать хотелось только романы. С ними Кире было легче уходить из жестокого мира. Она даже не помнила названия тех книг, что купила, сделала это почти не глядя, знала лишь, что они про любовь.

Дядя находился где-то в доме, когда Кира приехала на такси. Стоимость поездки оказалась внушительной, но она не пожалела ни копейки, ведь чувствовала себя почти спокойно с седоватым мужчиной в качестве водителя. К счастью, это был не демон, с которым боишься пересечься взглядом в зеркале заднего вида.

Сэм бегал за соседской собакой, виляя хвостом и даже не обратил внимания на Киру. Проходя через сад по дорожке, она не смогла побороть желание прикоснуться к прекрасному розовому цветку. Его лепестки восхитительно пахли и были мягкими наощупь, розу охраняли острые шипы, что кололи пальцы.

– Нравятся? – Виктор перевесился через крыльцо и улыбнулся.

По всей видимости, мужчине было жарко, он использовал цветастое кухонное полотенце как опахало, на его щеках повыше бороды расцвели розовые пятна.

– Да, очень.

Это было правдой, но на ум тотчас пришел портрет отца в обрамлении красных роз и Кира вздохнула. Розы могут быть разными. Мертвыми и искусственными, бессмертными, сделанными по подобию, как бездушные восковые копии. Или мягкими и душистыми, неповторимыми, но неизменно ускользающими. Когда сезон закончится, этой розы больше не станет, на ее месте обязательно распустится другая, но такая же – никогда.

– Ты знаешь, что у нас есть семейный герб? – прервал ход ее мыслей Виктор. – Наша фамилия созвучна с этим цветком. Где-то на чердаке есть рисунок. Меч, который обвивают розы.

Виктор причудливо жестикулировал, пытаясь показать рисунок в воздухе.

– А почему меч? – удивилась девушка. – Похоже на рыцарский герб. У нас в роду были рыцари или что-то вроде того?

– Нет, ну там то ли меч, то ли крест, уже не помню, потом посмотрим, – дядя почесал затылок и, поскольку он был в футболке с коротким рукавом, Кира смогла рассмотреть на его предплечье огромный белый шрам. – Все не могу сходить в нашу часовню, изучить церковные записи для семейного архива.

– Я могу сходить как-нибудь, работаю рядом в библиотеке. – все еще завороженно рассматривая розу, проговорила девушка. Она коснулась лепестков пальцами, опустилась к шипастому стеблю.

– Твоя мама тоже очень любила розы. – дядя пробормотал что-то еще, но Кира его уже не слышала, думая о матери, слишком сильно сжала розу, поранив палец. Ее переполняло чувство ненависти.

– Ау. – из пальца показалась капелька крови, Кире стало тревожно. Больше всего пугал вид собственной крови, особенно большое количество, капельку еще можно было пережить.

– Прости, мне не следовало упоминать. – с сожалением произнес Виктор, мусоля полотенце в руках, теперь он не знал, что сказать и как исправить ситуацию. – Как погуляла?

Собравшись с силами, Кира облизнула палец, кровь была солоноватой на вкус.

– Да все нормально, купила пару книжек. – она вытащила две книги из кармана плаща и помахала ими, выдавливая улыбку.

– Какая молодец! – похвалил дядя. – Тьфу ты, у меня сейчас утка сгорит.

Он убежал на кухню, соблазнительный аромат еды доносился на улицу через открытую входную дверь, Кира с удовольствием втянула запах полной грудью. В их квартире после смерти бабушки почти никто не готовил нормальную еду, она успела отвыкнуть от подобной роскоши.

День и правда прошел прекрасно, за исключением вздрагивания от любой черной машины, проезжающей мимо. Пытаться выкинуть демона из головы было бесполезно, стало казаться, что позади себя Кира видит его тень. Девушка перекинула плащ через крыльцо и еще немного постояла в саду, рассматривая цветы и насекомых. Представляла, как расстелет плед рядом с розами в один из солнечных дней и погрузится в книгу. Ей хотелось стать беззаботным мотыльком, порхать над прекрасными бутонами и не думать ни о чем, упиваясь красотой, ароматом и сладким нектаром. Половицы у входа в дом снова скрипнули, заставив девушку вздрогнуть.

– Все-таки не подгорела. Ну и жара на улице, а на кухне вообще Адское пекло. – Виктор вытер лоб кухонным полотенцем. – Давай к столу.

Стол был уже накрыт, Кира со скрипом отодвинула деревянный стул с резной спинкой. Она уже повесила плащ на крючок в прихожей, помыла руки и теперь всецело предвкушала, какой вкусной окажется еда. Желудок заурчал при виде утки с блестящей карамельной корочкой, которая пахла восхитительно вкусно, а рядом с ней на большом блюде пристроилась молодая запеченная картошка. В кофейне Кира выпила лишь кофе и теперь ощущала, насколько же была голодна. Свежесрезанные розы из сада стояли в небольшой стеклянной вазе, украшая стол. С лица девушки не сползала улыбка, а глаза предательски наполнились слезами.

Она искоса поглядывала на суетливо заваривающего чай Виктора и невольно сравнивала его со своим отцом, на миг представила, что бы было, если бы Дмитрий обладал таким же характером, как и его брат. Такое невозможно вообразить. Безусловно, в них замечалось очень четкое внешнее сходство, но отношение к ней у Дмитрия было совсем иным. Кира практически не ощущала его присутствия в своей жизни, внимание он заменял деньгами и дорогими подарками, Кира просто не знала, что бывает по-другому. Что они могли бы вместе есть, разговаривать о пустяках и обсуждать семейный герб.

– Ты же знаешь, чем занимался мой отец? – внезапно выпалила девушка, пока Виктор накладывал утку с гарниром ей на тарелку. – Спасибо.

Рука мужчины дрогнула, он прокашлялся и с удивлением на нее посмотрел.

– С чего ты вдруг…

– Мы собирались обсудить, – напомнила Кира, тревожно болтая ногой под столом. – Ты говорил про врагов, имея в виду демонов, не так ли? Я знаю про секретную службу. – девушка затаила дыхание, ожидая ответ.

Девушка была готова к тому, что дядя внезапно рассмеется или посчитает ее сумасшедшей, но интуиция твердила об обратном. Он знает. Виктор не удивился, лишь по обыкновению нахмурил брови и молча занял свое место за столом, поставив блюдо в центре. Он не мигая смотрел на Киру, ей показалось, в его синих глазах промелькнула боль. Розен поправил рукав футболки, пытаясь скрыть шрам. Интересно, откуда он?

– Это было очень давно, до твоего рождения. – Виктор отпил горячий чай из кружки и прищурился. – Мы работали вместе с Дмитрием, но потом я ушел. Понял, что это не мое. Все его враги – демоны. Потому что, откровенно говоря, люди его боялись. – Виктор взял вилку и подцепил кусок картошки, долго ее рассматривая. – Откуда ты это знаешь?

Девушка напряглась, она не была уверена, что ему стоило знать всю правду, начнет беспокоиться. Синяки практически исчезли, но Кира опасливо опустила волосы вперед, чтобы их точно не было видно.

– Я познакомилась с одним человеком, он мне все рассказал. – девушка похлопала глазами, она совершенно не умела врать и чувствовала как к лицу ползет краска.

– Человеком? – переспросил дядя и что-то гневно фыркнул себе под нос. – Тебе не мог это рассказать человек, потому что всем уволенным сотрудникам безбожно стирают память медикаментами. – сердце Киры отбивало чечетку, вот и вскрылась маленькая ложь.

– А как же ты, Виктор, ты ведь все помнишь? – постаралась она перевести тему.

– Мне помогли вспомнить. – он сурово на нее посмотрел, а затем отбросил вилку в сторону и потер лоб. – Я убью его. Рассказывай, как вы познакомились и почему Дэмьян решил поделиться с тобой секретной информацией.

Во рту девушки все пересохло, она трясущимися руками схватила стакан с чаем и немного отпила. Виктор знаком с ним?

– Отец сделал его моим телохранителем, – чашка обжигала руку, но Кира наслаждалась этим теплом, ведь оно помогало унять дрожь. Дядя молча наблюдал за ней и ждал, что она скажет дальше, на его лице читалось неодобрение. – Я стала свидетелем, как в нашей квартире оказывали первую помощь пострадавшему мужчине. Это повергло меня в шок и… я выудила информацию из Дэмьяна.

Кира опустила глаза. И почему она не могла сказать правду? Признаться, что была на волоске от смерти и практически стала жертвой мести.

– Просто взяла и выудила информацию у демона? Потешно. – он истерично рассмеялся, его плечи расслабились, он продолжил есть, а вот Кире кусок в горло не лез.

– Откуда вы знакомы? – спросила девушка пристально рассматривая Розена старшего. В голову начали лезть нехорошие мысли и человек, сидящий перед ней перестал вызывать доверие.

– Ешь давай, – дядя махнул рукой и Кира неохотно начала жевать кусок мяса. – Я знал его сестру… Ладно, давай не будем об этом. Просто поедим, хорошо? Если нужно, расскажу потом. – он взглянул на наручные часы.

Девушка покусала губы, но под строгим взглядом дяди все же начала есть. После ужина у Виктора планировался видео-звонок с клиентом, а Кира отправилась в комнату. Она сходила в душ, надолго не задерживаясь в ванной с открытой вентиляцией, тщательно почистила зубы и приготовилась ко сну, тело ломило от груза прошедшего дня, необходимо было лечь пораньше. Солнце за окном еще не село, девушка насколько могла задернула занавески, заперла дверь на ключ и легла на кровать. Кира взяла в руки книгу, надеясь отогнать мрачные мысли. Свет от напольной лампы успокаивал и достаточно освещал комнату, чтобы избавить фантазию от страшных образов демонов, но его совершенно не хватало для чтения. Общий свет включать не хотелось, поэтому не в угоду своему зрению, она принялась за историю. Хватило на несколько страниц, после чего девушка забылась сном.

Змеи. Они вились вокруг нее, обвивали ее тело. Было страшно и приятно одновременно. Холодная сухая чешуя обжигала кожу. Змеи начали проникать под одежду и с губ Киры сорвался стон. Ей показалось, что она парит над кроватью. Летит над миром, как крохотная голубая бабочка.

Далекий звук бьющегося стекла разбудил Киру. Розен резко вскочила в кровати и поняла, что находится в другой спальне. Успевший стать привычным шкафчик с книгами отсутствовал, комната выглядела зеркальной. Следующее, что она услышала – нечеловеческий рев и выстрелы. Вероятно, ей снился кошмар.

Девушка спустила трясущиеся ноги с кровати, чтобы подойти к двери и проверить, что случилось. Кто-то внезапно схватил ее сзади и зажал рот, она не успела и крикнуть, как очутилась в темном узком помещении. Некто прижимал ее к себе так сильно, обеими руками, что чужие выступающие кости таза впились ей в спину. Это явно был мужчина…

– Тиш-ше. – в самое ухо прошептал знакомый голос, растягивая шипящие. – Не крич-чи.

На коже Киры образовались неприятные мурашки. Это не мог быть сон. Его дыхание было тяжелым и обжигало ей шею. От осознания, кто ее держит, у нее закружилась голова от страха, сердце выпрыгивало из груди. Она не вырывалась, в этом не было смысла. Дэмьян вернулся за ней.

– Никуда не выходи отсюда и не включай свет, хорошо? – продолжил шептать ночной кошмар.

Он наконец отпустил ее, отчего резко стало очень холодно, затем достаточно грубо развернул к себе лицом, Кира различила слабое красное сияние его глаз в темноте и блеск очков. Она попятилась и уперлась в стену позади.

– Не слышу ответ. – рявкнул демон.

Девушка потеряла дар речи от страха, она даже словно перестала дышать. Вдалеке раздались новые выстрелы и скулеж собаки. Вместо вздохов из груди Киры начали вырываться рваные всхлипы.

Дэмьян что-то прошипел и придвинулся ближе, навис над ней, опираясь о стену одной рукой:

– Я не хочу причинять тебе вред. Верь мне. Просто верь. – его глаза начали полыхать огнем все сильнее, а голос вдруг показался самым прекрасным звуком на свете. Голова закружилась.

Он оставил ее одну в темной маленькой комнате, служившей кладовой. Кира стояла в тонкой ночнушке сонная и не понимала, что происходит. В голове звучало «верь мне», она искренне верила в это, но что-то глубоко внутри противилось. Розен соскользнула по стене и медленно осела на пол.

Глава 7. Паутина

Стенания душ смешивались с завыванием ветра за окном небольшой готической Церкви из черного камня. Синие сумерки сменялись на багровый полумрак, объединяя день и ночь воедино. Влажную землю, окутанную грязно-зеленой дымкой, скребли крысообразные монстры размером с крупную собаку, они обитали в подвалах, прятались в кустах и на крышах зданий обыденностью в этих местах. За невысоким кованым забором, где клубился сизый туман, бродили неупокоенные мертвецы, бледные блуждающие тени плакали и хохотали, шептали проклятия и звали к себе, но никто из них не смел ступать на проклятые земли Церкви.

Три ритуальных подсвечника, в каждом из которых насчитывалось по шесть свечей, стояли друг напротив друга, освещая небольшое жилое помещение, аналой и лежащий на нем молитвенник. Переплет книги покрывала настоящая кожа, края поблескивали в отсвете пламени. Почти все комнаты здания были выкрашены в белый цвет, краска осыпалась и образовывала паутину из трещин от потолка до самого пола, похожую на решетки у клетки. Несмотря на светлые внутренности храма, живущие в нем дети знали, насколько черными могли быть его углы…

Парень с темными вьющимися волосами лет шестнадцати сидел на одной из кроватей, удивленно рассматривая собственные руки. Ладони покрывала красная человеческая кровь, он испытывал отвращение к своему естеству, к темноте, что неизменно оплетала сердце. Его тошнило, хотелось отмыть не только руки, но и всего себя изнутри, а затем сгореть и навсегда раствориться в дыму от погребальных костров. Церковь не была просто приютом, она была тюрьмой, в которой дети от запретного брака задыхались, связанные терновыми путами. Любое неповиновение и кожа начинала кровоточить от ран. Приходилось доказывать, что ты достоин существовать на этой земле, нести ответственность, свалившуюся на неокрепшие плечи, не только за свою собственную жизнь, но и за жизнь сестры, слишком мягкой, слишком человечной и ранимой. Ежедневные муки не делали ее сильнее, они лишь ломали хрупкую душу, постепенно девочка переставала быть живой, становясь своим бледным призрачным двойником.

На соседней кровати с грязно-белым одеялом лежала потрепанная тетрадка – дневник Дианы. На раскрытых страницах виднелись причудливые картины, нацарапанные углем. Она рисовала узоры, цветы и бабочки. Дэмьян в тайне позволял сестре читать человеческие книги, украденные из подземной библиотеки, именно оттуда девочка брала свои сюжеты. Всякий раз когда парень и сам смотрел на глупые сказки, ему хотелось протянуть руку, прикоснуться к ним и рассматривать иллюстрации. Пахла бумага, в основном, плесенью, пылью и старостью, но это было лучше ядовито-кислого запаха церковных книг с красочными распятиями, жертвоприношениями младенцев и кровопролитием на страницах. Мотив человеческих сказок казался знакомым, словно давным-давно тихий женский голос читал их ему вслух. Связки книг стопками лежали под кроватью, укрытые грубой тканью, и Дэмьян надеялся, что до них не доберутся Прислужники.

Масляные картины, скрывающие в себе мутные силуэты нечестивой троицы, исподтишка наблюдали со стен и посмеивались над тем, как парень нервно метнулся к тетрадке, сжал бумагу в комок кровавыми руками и выбросил в открытое окно, стараясь скрыть улики и подозрения, которых, впрочем, с каждым днем становилось все больше и больше. Крысы, почуяв запах крови, тут же разорвали маленькую тетрадку в клочья.

У Дианы был урок песнопения вместе с одной из матушек, единственный любимый ею предмет. Он знал, что сестра расстроится не обнаружив дневник, но иначе поступить просто не мог, не хотел видеть на ее спине новые красные полосы от прутьев, слышать злобный смех безликих существ в длинных черных плащах. Раны в считанные минуты заживали на молочно-белой коже, но ни одна не забылась, все отпечатывались на подсознании, нанося непоправимый вред своей обладательнице. Тем не менее, магическая сила сестры росла, они держали в секрете ее умение читать чужие мысли, ведь неизвестно, что бы случилось, узнай Прислужники, кто из детей получил дар матери.

Дэмьян четко помнил, как попал в это место около восьми лет назад и с тех пор больше всего на свете ему хотелось сбежать. Вырасти и уйти, забрать с собой сестру.

– Я не знаю, что с ними делать! – всплывали в голове обрывки фраз человекоподобного существа с головой птицы, ее по-женски тонкий истеричный голос. Говорили на древнем демоническом языке – латыни, но мальчик все прекрасно понимал. – Ведьма пропала, оставив этих двоих в хижине. Они так сильно кричали, что я пришла на звук. У них даже когтей нет, ну и мерзость. Людские подкидыши. Я бы их съела, но пахнут отвратительно! Их нужно убить или выбросить на изнанку! Помоги мне, Прислужник!

Дух, прислуживающий Темной Церкви, шагнул вперед, чтобы осмотреть детей. Несколько его братьев в длинных черных плащах остались позади. Под огромной шляпой и длинным одеянием не было физического тела, за высоким воротником скрывались зияющие дыры вместо глаз.

– Ты знаешь, кто их отец, Авила? – раздался гудящий низкий голос, его вибрация заставляла вибрировать землю под ногами, отчего у Дэмьяна застучали зубы. – Кто нарушил клятву с Ковеном о неприкосновенности ведьм?

Авила хлопнула крыльями, ее когтистые ступни, больше похожие на лапы, взрыхлили черную землю под ногами, оставив черные параллельные полосы.

– Нет! Не знаю! Хижина стоит на отшибе возле Пустыни забвения. Я туда не суюсь! Ноги заведут не туда – сгинешь! – крикнула она, агрессивно размахивая крыльями.

Бестелесный дух хмыкнул, поражаясь бестолковости низшего существа и противоречивости фактов. Ведь не просто так Авила оказалась возле их дома, не просто так явилась на крик. Она выслеживала, вынюхивала, желая получить лакомое мясцо человеческих отпрысков, но разочаровалась, обнаружив полудемонов. Необходимой информации от глупой птицы Прислужнику было не сыскать, поэтому он невозмутимо опустился на корточки и протянул черную перчатку к лицу мальчика. Тот смотрел на него кроваво-красными, полными ненависти глазами, придерживая плачущую сестру одной рукой. Мальчик не двигался с места и даже не моргал, хмуря черные брови, он позволил перчатке стиснуть свой подбородок.

– Открой рот, дитя.– ласково произнес грудной голос.

Дэмьян сделал, как велел дух, приоткрыл рот, не сводя с него сосредоточенных глаз. Надежда на спасение и доброту, передающаяся с молоком матери, теплилась в его крохотном сердце. Он надеялся, что существо в длинном плаще поможет отыскать ему маму или возьмет их под свое попечительство.

Резкая вспышка боли вернула на землю, пронеслась по телу сотней молний, уши заложило от собственного крика и шипения, а на месте сердца словно образовалась дыра. Мальчик оскалился, высунув длинный раздвоенный язык, щеки жутко чесались, их покрывала змеиная чешуя. Таким истинно злым он никогда себя еще не чувствовал. Он желал задушить, вспороть брюхо птице своими длинными острыми клыками, отбросить шляпу Духу и разодрать ему плащ. Девочка рядом с ним лишь тоненько заплакала, почуяв неладное.

– Змей, – усмехнулся Прислужник, поворачиваясь к остальным. Среди церковнослужителей разнесся низкий рокот, но затем все стихло. – Будет лучше скрыть их за стенами нашей Церкви, пока у кого-то одного не проявится темный дар.

Из клюва Авилы раздалось не то карканье, не то встревоженный хрип осознания.

– Они что, темнокровки?! Демон обрюхатил ведьму? – прогоготала она и от страха попятилась, на ходу причитая. – Наступит конец света! Конец! Конец! Смерть! Их нужно убить!

Но демоница больше не была никому интересна, внимание духов приковалось к детям, что встревожились не на шутку. Диана продолжала плакать и сжимать руку брата, а он словно дикий зверек, искал способ вырваться, сбежать, но вокруг лишь сгущались тени.

– Братья, теперь у нас есть целых два шанса на ключ к Всевластию, мы сохраним этот секрет. – он махнул рукой в сторону замершей на месте птицы, остальные поняли его без слов.

Авила попыталась улететь, но черные плащи заблокировали ей путь к бегству. Никто кроме них не должен был знать правду, знать, кого они собирались покрывать в своем приюте, нарушая правила живых и мертвых. Древнее пророчество гласило: мир сможет разрушить ведьма-полукровка с черной демонической кровью. Между мирами образуются прорехи, и с каждым столетием их количество будет только расти, пока завеса не рухнет полностью. И тогда оба мира поглотит пламя. Ковен заключил соглашение на неприкосновенность ведьм, демоны не могли сеять семя в их телах во избежание рождения темнокровов. Отступникам, как и их отпрыскам, грозила смертная казнь. Но у Черной Церкви имелись свои планы на необычных детей, поэтому Дэмьян и Диана остались в живых.

Все, что происходило дальше, словно в тумане. Медные перья Авилы осыпались к ногам, словно осенние листья на страницах детских человеческих сказок. Вот только там они не были запятнаны темно-синей демонической кровью.

Дэмьян сполоснул руки в чаше с проклятой водой, тотчас сделав ее мутной, обмыл в ней же лицо, заставляя капли струиться по лицу, стекать по шее и опадать на бордовую ткань воротника свободной рубашки. Круглое небольшое зеркало со сколом в углу отражало не человека, но и не демона, существо, не способное вместиться в эту реальность. У него оставалось два пути: задохнуться в тесной клетке или разрушить ее самому. Выбор давно был сделан.

Как бы он не хотел участвовать в процедуре казни гонимых грешников, не хотел быть частью темного пиршества и присутствовать на мессе, ради сестры пришлось запомнить холод металла рукоятки ритуального ножа, каждый день слушать предсмертные вопли и наполнять священный кубок у алтаря человеческой кровью. Нутро противилось, расслаивалось и требовало холодного ветра.

Дэмьян вышел к винтовой лестнице, что пряталась в одной из башен, чтобы спуститься вниз, он направлялся на улицу. Звуки органа наполняли почти все здание, напоминая, что идет музыкальный урок. И чем ниже он спускался, тем отчетливей становилась мрачная тяжелая музыка, а высокий голос сестры, вторивший ему, все громче. Быстро преодолев лестницу и узкие коридоры, парень вышел в нартекс, служивший холлом Церкви.

В вестибюле кто-то был, Дэмьян не сразу рассмотрел щуплого низкорослого мальчика, притаившегося в углу. Настолько немощным и худым казалось его тело, а волосы и кожа белыми, что Змей подумал, будто повстречал призрака.

– Кто ты такой? – воинственно спросил Дэмьян, игнорируя дрожь во всем теле. – Ты призрак? Призракам нельзя в Церковь.

Мальчик приобнял свои хрупкие плечи и взглянул на него светло-лазурными глазами, он выглядел как воплощение чистоты и невинности, как ангел из людских сказок. Прислужники при виде такого существа, пришли бы в ярость.

– Я… Я не призрак. Я не помню, кто я такой, но у меня есть имя. – ответил необычайно тонкий детский голосок. – Я его сам… придумал.

Дэмьян скрестил руки перед собой, осматривая странного гостя, что готов был расплакаться и жался в углу. Длинные спутанные белые волосы спадали на лоб незнакомца, коричневый балахон висел мешком. Очень похож на девчонку.

– Имя? Ну говори же свое имя. – строго потребовал Змей.

Но не успел мальчик ответить, как за спиной раздались шаги, Дэмьян по привычке вздрогнул и забеспокоился. Он надеялся, что это одна из матушек, не Прислужник, что так или иначе норовил сделать больно или заставить делать очередную грязную работу. Матушки практически не разговаривали, их белое одеяние сливалось со стенами, а головы всегда были опущены так низко, что не было возможности рассмотреть их лица. А были ли они у них вообще?

Задев Змея плечом, некто в черном длинном одеянии двинулся в сторону незнакомца и схватил его за шкирку.

– Вот ты где! – воскликнул Прислужник Синон. За эти годы Дэмьян научился различать их по голосам. – Белая крыса!

Мальчик начал вопить, от чего получил удар перчаткой по щеке. Шумных здесь не любят.

– Погляди, Змей, такой же полукровка, как ты. – со злостью прогоготал Дух. – Плод сношения демона и смертной. Но не ведьмы, человека. – последнее слово Прислужник выплюнул, словно гнилостное проклятье. – Бесполезный кусок дерьма. Оставим как безделушку.

Раздался звук еще одного удара, крики становились все громче, смешиваясь с глухим звучанием органа на втором этаже.

Дэмьян вышел на улицу, чтобы больше не слышать крики ребенка. Невыносимое чувство тоски окутало его внутренности, когда он ступил на огороженную территорию Церкви. Так было всегда, когда он выходил за пределы здания. Город Морис окутывали перистые желчные облака, они загораживали бледное солнце, а прохладный ветер с привкусом дыма шевелил рассудок. Парень думал лишь об одном – теперь их трое.

***

Она уснула с книгой и даже не выключила свет. Не первую ночь Дэмьян сидит в небольшом кресле у книжного шкафа и смотрит на спящую юную девушку. Многие бы сказали, что так поступают лишь извращенцы и они были бы совершенно правы. Но помимо запретного удовольствия смотреть на симпатичную женщину во время сна, Змей изучал ее, много размышлял и тщательно спланировал свое похищение. Приходилось ходить за дочерью Розена как тень, по пятам, так, чтобы она не замечала его присутствие подле себя. Конверт в одной из книг на полке означал, что игра началась, а сети расставлены.

Демон встал с привычного обзорного места чуть скрипнув половицами и подошел к резной кровати. Кира спала в обнимку с книгой, ее длинные волосы рассыпались по подушке, нежно-голубая ночная сорочка обнимала тело, подчеркивая плавные изгибы. Грудь девушки мерно поднималась в такт тихому сопению и взгляд Дэмьяна задержался там слишком долго, чем следовало бы. Он выдохнул и шумно сглотнул, борясь с наваждением. В глаза бросилась шея, покрытая желтоватыми, еле заметными синяками. Хотелось медленно провести по ней языком, залечить все раны, которыми он сам же ее одарил. Не сдержавшись, он провел рукой шелковистой кожи на предплечье, которая тут же покрылась мурашками. Кира тихо застонала во сне, видимо, ей снилось или что-то приятное или очень отвратительное. Демон с легкостью подхватил девушку на руки, чтобы перенести в другую комнату. Она не проснулась, лишь прижалась к его груди щекой. Тепло и мягкость женского тела казались невыносимыми, он торговался с самим собой, стоит ли красть ее прямо сейчас или подождать, пока не уйдет с ним добровольно.

Опустив девушку в другую кровать и накрыв одеялом, он облегченно выдохнул и занял выжидающую позицию. Кира съежилась и поджала под себя ноги, видимо, простыня все еще хранила прохладу комнаты. Поймав себя на мысли, что не прочь был бы погреть ей постель своим телом, Дэмьян стиснул зубы и отвел взгляд к окну. Солнце еще не появилось на горизонте, но воздух уже пах жареным. Спустя несколько часов раздалось неприятное шарканье со стороны двора. Местные собаки протяжно завыли. Существа с длинными паучьими лапами и серыми человеческими масками вместо лиц тащились по земле. Их гнилостный запах окутывал округу, заставляя животных прятаться в норы, а спящих людей – вздрагивать во сне. Когда-то они были людьми, но из-за связи с демоном лишились лиц, продали души, теперь их сознание всецело принадлежало лишь хозяину.

Прошло всего несколько минут и раздался громкий звук битого стекла в соседней комнате. Дэмьян усмехнулся, он все верно предугадал, оставлять ее в комнате было нельзя. Во дворе уже раздавались выстрелы, вероятно, бывший охотник на демонов даже спал со стволом, его лайка испуганно скулила. Кира вскочила с кровати, но Дэмьян перехватил ее, чтобы она не выдала себя звуками. Гуттаперчевые прислужники паука могли ей навредить, вряд ли они в курсе, что это всего лишь игра. У них совершенно нет мозгов.

– Тише, не кричи. – прошептал он ей в ухо быстро переместив в чулан.

Змей чересчур крепко прижимал к себе ее теплое, чарующе пахнущее тело, которое совершенно не хотелось отпускать. Руки не слушались, хотели поползти, куда не надо, исследовать желаемую территорию. Демон терял самообладание и совсем скоро девушка бы сама это почувствовала нижней частью спины.

– Никуда не выходи отсюда и не включай свет, хорошо?

Надо же, Кира совершенно не вырывалась, но ее крохотное сердце норовило выпрыгнуть из груди от страха. Не без грусти ему пришлось ее отпустить и развернуть к себе лицом. Девушка продолжала молчать. Они были в таком тесном помещении, что внутри Дэмьяна начинала расти тьма, шепчущая аморальные вещи. Она бы не смогла вырваться, а Виктор бы ничего не услышал в суматохе. Он мог бы приходить к ней каждую ночь, брать свое и заставлять молчать гипнозом, а то и отвечать взаимностью… Глубокий вдох, он задержал дыхание. Кира молчала и даже сквозь темноту он видел, насколько она красива.

– Не слышу ответ. – раздраженно бросил Змей на выдохе. Это было похоже на рык голодного дикого зверя, загнавшего жертву в темный угол.

Звучало истинно по-армейски, грубо и бесчеловечно. Он мог так разговаривать с солдатами несколько десятилетий назад или со своими подчиненными в издательстве, но только не с ней. Захотелось извиниться. По правде, ему не нужен был ответ, только звук ее нежного голоса. Кажется, Кира начала плакать и прижалась спиной к стене. В абсолютной тишине раздавались всхлипы и тяжелое дыхание. Стало жаль эту крохотную девушку, что, по несчастью, оказалась у него на пути и ненароком вскружила голову.

Терять время больше не было возможности, Дэмьян собирался использовать змеиный дар убеждения. Всего один раз. Того лишь требовала ситуация. Он и сам не заметил, как снова оказался очень близко к ней. Навис, вдыхая дурманящий запах вишни.

– Я не хочу причинять тебе вред. Верь мне. Просто верь. – настолько мягко, насколько смог произнёс он. Было ли это правдой? Ему и самому хотелось бы верить.

Благодаря гипнозу плечи девушки расслабились. Он запер небольшую комнату на ключ, воздействие могло ослабнуть раньше, чем он планировал. Так она будет в безопасности. Его все еще немного потряхивало от возбуждения, но свежий воздух привел в чувство. Пол в комнате покрывали куски земли и осколки стекла, из разбитого окна тянуло холодом, раздавались оглушающие выстрелы. Дэмьян выглянул на улицу, Виктор Розен успел подстрелить одного паукообразного монстра, что взбирался по стене на второй этаж. И все-таки спрятать Киру в чулане было блестящим решением. Змей громко свистнул, привлекая Розена и его собаку. Не сдержавшись, демон тихо засмеялся прикрыв рот рукой. Какие дрессированные…

– Что ты, черт побери, там делаешь? – крикнул Виктор, отбиваясь от монстров. – Где Кира?

Дэмьян жестом показал ему, что все под контролем и спустя мгновение оказался во дворе. Существа с длинными ломаными конечностями лежало на земле, черная кровь пропитала траву на газоне. Все вокруг покрывала мерзкая белая паутина. Собака неистово лаяла, отгоняя пауков от своего хозяина. Внезапно пес заскулил, удар монстра пришелся ему прямо в бок, оставив неглубокую царапину. Он, прихрамывая, отбежал к дому и опустился на траву, тяжело дыша. Змей успел открутить безликую голову одному низшему монстру, и наблюдал, как ловко хозяин дома сражается с нежитью, словно делал так сотню раз. Пауки были достаточно неповоротливые, но метились ему в самое сердце, желая вырвать его из груди. Наверное, благородное и жертвенное сердце было бы вкусным.

Виктор и в одиночку нормально справлялся, нужна была минутка перерыва, чтобы снять напряжение. Дэмьян полез в карман брюк за сигаретой и зажигалкой, предусмотрительно вытащенными из пиджака. Снял очки и сунул в карман. Щелчок, искра и глубокая, полная удовольствия, затяжка.

– Привет, Змей. – услышал он шутливый тон позади себя. – Что делаешь? Прохлаждаешься?

Дэмьян поперхнулся дымом и закатил глаза. Сколько можно? Как он его снова нашел? Почему все решили объявиться один за другим? Позади него, меж розовых кустов, стоял старый знакомый, в их последнюю встречу они чуть не перегрызли друг другу глотки. Возможно, стоит попытаться еще раз.

– Я думал, мне померещился запах псины. Что ты здесь делаешь? – неразборчиво ответил брюнет с сигаретой во рту, откуда она норовила выпасть. Змей демонстративно оторвал пару конечностей пауку, подползшему слишком близко, швырнув их в сторону друга, чуть не сбив того с ног. Он был рад встрече, но гордость не позволяла признаться.

– Я познакомился с симпатичной девчонкой, а потом почувствовал от нее твой мерзкий запах. – Волк закатил глаза. – Стало интересно, что тебе от нее нужно. К тому же, мы не виделись двести лет.

– Сто лет. – поправил Змей, стряхивая с рук гнилую черную кровь, остальную часть реплики он пропустил мимо ушей. – Я сейчас немного занят. Давай поговорим в другой раз.

Дэмьяну было совершенно не до старых блохастых знакомых. Весь газон перепачкался черной вязкой жидкостью, тут и там валялись ломаные останки паучьих конечностей, хозяин дома скрылся из виду. Брюнет взволнованно смотрел по окнам, стараясь найти силуэт Виктора.

– Что у тебя за акцент, кстати? – Волк не остался в долгу, отбежав поближе к дому, оторвал последнему низшему демону голову-маску и бросил ее в Змея, заставляя того споткнуться и заляпать рубашку кровью. – Немецко-сигаретный?

Эд загородил другу путь, на его лице появилась нелепая улыбочка. Он и правда как пес, преследует по пятам, выискивает по запаху и даже после всего отвратительного, что вытворил Дэмьян, остается с ним. Это раздражало так сильно, что у темноволосого начали полыхать глаза.

– Scheisse! (нем. черт). – что-то под ногами Змея хрустнуло, он шикнул, разглядывая в траве свои сломанные очки, выпавшие из кармана. – Адская бездна! Все из-за тебя, кретин! Отойди. – Дэмьян выплюнул сигарету и потушил подошвой ботинка, вид у него был агрессивный, он начал засучивать рукава рубашки.

– Переживаешь, что теперь все будут знать, когда у тебя стояк? – нахально хохотнул Волк, но все же отошел в сторону. – Чувак, остынь. Что с тобой такое?

Через секунду Дэмьян уже стоял возле небольшой деревянной двери внутри дома и звенел связкой ключей, вспоминая, какой из них подходит. У него привычно тряслись руки, что осложняло поиск в несколько раз. В соседних комнатах раздавались тяжелые шаги, Виктор искал девушку.

Ключ все не находился. Они выглядели одинаково. Зачем Розену столько ключей?!

– Ты серьезно запер ее в чулане? – неодобрительно спросил Волк и похихикал. – В своем репертуаре.

– Пожалуйста, замолчи. – со злостью шикнул брюнет, звеня ключами. – Молчи хотя бы минуту.

Волк послушался, но продолжал стоять у него за спиной, мешая сосредоточиться. Дэмьян так сильно нервничал, что готов был просто выбить дверь. Вот он, заветный ключ наконец найден, на нем по-русски, мелким почерком было выведено «кладовая». Болван. Когда дверь открылась, Кира налетела на него с кулаками, но вляпавшись в черное пятно на рубашке, в страхе отпрянула. Дэмьян осмотрел себя: минус еще одна рубашка, стоит начать носить черное.

– Нет… – по ее щекам потекли слезы и ему стало интересно, насколько они соленые на вкус. Подумала, что это человеческая кровь, вот глупенькая. – Что ты сделал?

Змей схватил Киру за запястья, у него появилась плохая привычка к ней прикасаться, приятное чувство электричества пронизывало тело, такие ощущения для него были впервые. Девушка попыталась вырваться, но все оказалось безуспешно, брюнет не шелохнулся, а она всхлипнула и обреченно опустила голову.

– Успокойся, никто почти не умер.

Волк, наблюдающий за картиной, не мог не прыснуть с ядом, ему не хватало только попкорна для полной картины.

– Ты что, разучился общаться с женщинами? – обозначил он свое присутствие, Розен подняла голову и округлила глаза от звука его голоса. Было очевидно, что они знакомы. – Я в шоке. Меня не было всего двести лет.

Адский пёс, которого невозможно заткнуть.

– Сто гребаных лет. Тебя не было сто лет! – не взирая на девушку в руках, со злостью прорычал Дэмьян. – И это были лучшие сто лет в моей жизни. Иди домой!

– Вот оно что.... – обиженно пробормотал Волк. – Видишь ли, я бездомный!

Змея бесило, что абсолютно все шло не по его плану. Откуда взялся Волк, его не должно было здесь быть. Виктор с минуты на минуту зайдет, а Кира таращилась на него так, будто он собирается ее убить. Нужно было просто ее украсть в том отеле. И дело с концом. Глупое человеческое благородство взыграло.

– Кстати, привет, вишенка. – вульгарно поздоровался Эд.

Волк еще и подмигнул ей, но остался проигнорирован, потому что девушка смотрела прямо на брюнета. В ее глазах стояли слезы, в них отражался страх и недоумение. Он уже видел этот взгляд раньше.

– Мне больно. – она начала дрожать как осиновый лист, всегда дрожит, когда он рядом. Слез девушки становилось все больше, как и непонятно откуда взявшегося чувства вины, нарастающего в Дэмьяне. – Хватит, пожалуйста. Умоляю, отпусти меня!

Он боролся между тем, чтобы подчиниться или закинуть ее на плечо и покончить со всем этим и уйти в темноту окна. В конце концов, он демон и может делать все, что пожелает. Да или нет?

– Почему ты ее так назвал? – не отпуская Киру, недоумевающий Змей повернулся к другу, ему стало интересно, насколько они близки и как давно это случилось.

– Я подслушал. Она любит вишневый сироп. – Волк пожал плечами.

–– Kirsche. – Дэмьян мысленно посмаковал новое прозвище. – Стало быть, Вишня.

– Руки вверх! – раздался командный голос Виктора, кажется он стоял возле двери некоторое время и слушал. – Отойди от нее, не то я зафарширую тебя золотом.

Змей разжал руки, все это время он был словно в коматозе, мозги отказывались работать, хотелось просто держать ее и никуда не отпускать. Оказавшись на свободе, Кира тут же подбежала к Розену, Дэмьяну стало неприятно и он недовольно скривился. Ничего, это не надолго.

– Дэмьян, – обратился к нему Виктор, щуря свои синие глаза, совсем такие же, как у Киры. – Не хочешь объясниться?

Они с Розеном были практически одинакового роста, а ствол ружья упирался ровно туда, где должно находиться демоническое сердце, повыше черного кровавого пятна.

Глава 8. Братские узы

Месяц назад

Виктор Розен лежал на диване посреди гостиной, сложив руки на животе, его пустынный взгляд устремлялся в белый потолок, где беспокойные тени мотыльков плясали в отсвете напольной лампы. У него было почти все, что может желать современный мужчина: свой небольшой бизнес, частный дом с палисадником, богатырское здоровье и даже собака. Не хватало лишь одного – семьи. Большую часть молодости Виктор помнил смутно, порядка десяти-пятнадцати лет практически полностью стерлись из его памяти. Врачи диагностировали частичную амнезию из-за травмирующего события, которое вытеснила память. Приходилось пить таблетки, мучающие желудочно-кишечный тракт, но становилось только хуже, поэтому очень быстро Розен от них отказался. Бросил он и психотерапевтическую помощь, поскольку не понимал, чего конкретно от него хотел специалист.

Отпусти ненависть. Отпусти боль. Но как можно отпустить то, о чем даже не помнишь?

Несмотря на пустоту сквозь года, кора его головного мозга словно впитала в себя два чувства, от которых в груди саднило, как от старой занозы. Одним из них была невыносимая боль от потери любимой, чей призрачный образ наведывался к нему каждую ночь на протяжении вот уже пятнадцати лет. Как ни странно, он помнил тайные последние встречи, собственные надежды на счастливое будущее и даже маленькую синеглазую девочку, рисующую у него за столом. Виктор так и не смог построить отношений с другими женщинами, казалось, все попытки изначально не смогли бы увенчаться успехом, отсутствовали глубина и искренность с его стороны. Проклятый однолюб. От чувства ностальгии защипало глаза, пришлось заслонить их рукой, ведь взрослому амбалу не подобает плакать. Наваждение покидало, ему на смену возникал привкус горечи во рту, стоило подумать о втором одолевающем чувстве – ненависти к родному брату, ее законному мужу.

Внезапный звонок в дверь посреди ночи избавил мужчину от болезненных отрывков воспоминаний и дремоты.

Мужчина встал, скрипнув диваном. Спящий на полу Сэм вдруг вздрогнул и подбежал к хозяину, словно чувствуя его беспокойство.

– Кого там черти носят? – тихо пробормотал Розен себе под нос, надевая резиновые тапочки.

Он посмотрел на настенные часы, без десяти минут полночь. Открыл дверь, подошел к калитке, но не обнаружил там никого. Во дворе было тихо, вдалеке лаяли собаки. Покружив по территории еще немного, Виктор в смятении вернулся домой. В призраков он не верил, решил, что птица клюнула в звонок.

Мужчина уже снимал тапочки в коридоре, когда почувствовал еле заметное колебание в воздухе. Все внутри Виктора похолодело, когда краем глаза он заметил огромное черное пятно на диване, обернувшись, он вздрогнул так сильно, что чуть не упал.

– Я все думаю, заметишь ты меня или нет. – произнес незнакомец в черном, что сидел на диване, закинув ногу на ногу. В его голосе слышались недружелюбные ноты, тем не менее, мужчина был совершенно безоружен и, кажется, не собирался ничего красть.

– Кто ты такой? Как сюда попал? – запыхался хозяин дома, прикидывая, чем можно огреть сумасшедшего, если тот окажется агрессивным.

– Имя Диана тебе о чем-нибудь говорит? – проговорил незваный гость сквозь зубы и раздраженно качнул головой, из-за чего блеснули очки в черной роговой оправе на его переносице.

Лампа освещала жестокие, словно вырезанные из камня, мужские черты лица. Преломление света играло с воображением Виктора злую шутку, морочило сознание. В одну секунду он видел перед собой двадцатипятилетнего юнца, который тут же оборачивался в его ровесника. Угольно черные блестящие глаза вызывали необъяснимую панику, а властная снисходительная поза заставляла усомниться, в своем ли доме Розен находится.

– Никаких Диан я не знаю. – не кривя душой ответил он. – Время позднее. Кажется, ты пришел не по адресу. – Виктор махнул рукой в сторону двери. Ему до сих пор было интересно, как незнакомцу удалось проникнуть внутрь и пройти мимо Сэма.

– Розен, – устало вздохнул брюнет, приподнимаясь, и шагнул в сторону хозяина дома. – Ты прикидываешься? Если да, то умрешь прямо сейчас и собака вместе с тобой.

Виктора словно током ударили. Малыша и след простыл, обычно он крутился под ногами, стоило только войти в дом. Виктор припомнил, что пес выбежал за ним на улицу, но обратно не вернулся. К тому же, на второй этаж тот подниматься не любил, а в кухне и гостиной его видно не было.

– Где мой пес? – Розен напрягся, он с трудом выдержал холодный пронизывающий взгляд чернильных глаз, сердце в груди стало отбивать неровный ритм.

Темноволосый вдруг улыбнулся коварной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего, а затем взмахнул рукой и из ближайшего шкафа для верхней одежды выпал связанный Сэм, жалобно скуля.

Виктор от увиденного сдержался, чтобы не перекреститься. Если Дьявол и правда существовал, то стоял прямо перед ним. Вспомнилось: “Никогда не разговаривайте с неизвестными”. Он бросился к псу, помогая тому освободиться, а заодно приметил на полке длинную железную ложку для обуви. Жаль, не дотянуться до сейфа с ружьем.

– Никогда не любил собак. Мешаются под ногами. – пробормотал жуткий фокусник и сложил руки за спиной. – Кошки мне больше по нраву.

Развязать узлы веревки все не получалось, они путались, становились туже, а собака тихо скулила в руках, наверное, от боли и страха.

– Связывать-то его зачем было?! – в сердцах воскликнул хозяин дома, ему так сильно захотелось врезать сумасшедшему, что так нагло проник к нему в дом и учинил беспорядок.

– Связывать? Кого?– со злобным издевательским смехом спросил незнакомец.

Посмотрев на свои руки, Виктор обнаружил, что никаких узлов и веревок больше нет, как и Сэма, в руках он сжимал свою длинную зимнюю куртку. Голова закружилась от неприятного чувства паники, земля уходила из-под ног. Взгляд непрошенного гостя лез под кожу, он словно шарил по нему, желая что-то найти, у Розена запульсировали виски от боли.

– Хм, ты и правда все забыл.

Розен покосился на брюнета с подозрением, расценивая, мог ли тот быть его галлюцинацией. Пусть так, он не позволит никому творить бесчинства в своем доме, даже собственному плоду воображения. Виктор схватил импровизированное оружие с полки и встал в оборонительную стойку.

– Я не помню добрую часть своей молодости, – громогласно произнёс мужчина. – Ничем не могу помочь! Проваливай или получишь по полной программе!

– Успокойся, Виктор, присядь. – голос незнакомца отозвался в ушах, ноги стали ватными и он вдруг послушно присел на диван. – Видишь ли, моя сестра упомянула последним тебя. – мужчина в черном ткнул пальцем в постаревший желтоватый лист бумаги в клеточку.

– Я не помню, ничего не помню. – Розен обхватил голову руками и опустил себе на колени, от боли она напоминала грецкий орех, у которого вот-вот лопнет скорлупа.

– Ты все вспомнишь, а затем расскажешь мне. – Дьявол опустился перед ним на корточки, как перед ребенком. – Если ты не виновен, я любезно сохраню тебе жизнь. Понял?

– Понял. – еле слышно ответил Розен, после чего его голова будто лопнула, перед глазами поплыло, он захлебнулся в собственных воспоминаниях.

– Вернусь утром. Веди себя хорошо.

***

Когда Виктор Розен был маленьким, он очень любил своего младшего брата. Прощал ему всяческие проказы, поломанные игрушки и ябедничество родителям. Митя часто болел, даже летом, поэтому мать постоянно находилась подле него, его опекали, утирали сопли и кормили малиновым вареньем. Мальчик все время кашлял, слабое здоровье не позволяло ему надолго выходить из дома. Они жили в глухой деревушке у леса, детишек там водилось не много, поэтому Вите все чаще приходилось в одиночку сражаться с высоким рогозом у болота, искать сокровища, петляя по мшистым тропинкам, и собирать жучков в спичечные коробки да стеклянные банки. Пойманных насекомых он неизменно приносил Митьке, украдкой от матери таскал ему свои палки-мечи и заставлял комнату брата душистыми полевыми цветами. Младшего сына водили по гадалкам, знахарям, пытаясь вылечить неизвестную хворь и со временем это все же получилось, Дмитрий окреп и старался во всем подражать старшему брату, он восхищался его природной стойкостью, смелостью и силой, а в тайне даже завидовал. Виктор защищал его от собак по пути из местной сельской школы, брал на себя вину, когда они вместе воровали соседские недозрелые из-за холодов яблоки. Для Димы старший брат стал кумиром, опорой и самой настоящей крепостью.

По мере взросления физическое здоровье Розена младшего лишь улучшалось, он не отличался больше от своих сверстников бледностью и немощностью, на щеках его расцвел румянец, а губы налились кровью. Неизменным оставалось слабое психическое здоровье Дмитрия, склонность к пагубностям и разного рода зависимостям. В студенческие годы старший брат наставлял на путь истинный увлекшегося алкоголем, азартными играми и женщинами Розена младшего. Одалживал ему деньги, помог найти работу.

Они попали в отряд Крестовиков случайно. Сразу после университета Виктор работал юристом в государственном учреждении, практики было мало, приходилось день и ночь копаться в бумажках. Так продолжалось несколько лет, пока однажды ему на глаза не попался совершенно секретное письмо от странной компании «Священный крест». Впоследствии Виктор понял, что название менялось каждые три года, неизменным оставалась символика в виде трех куполов Церквей и кельтского креста на плече у каждого сотрудника. Открывать тайный документ Розену не позволило воспитание, но совсем скоро они сами пришли за ним. Оказалось, «Крест» объявлял набор сотрудников в связи с расширением штата. Мужчины в черных костюмах представились как секретная служба безопасности, сдерживающая силы зла. Они выглядели внушительно и опасно, не до конца раскрывали всю информацию о компании и свои мотивы. На собеседовании производился строгий отбор, кандидатам необходимо было пройти обширное тестирование, полиграф и доказать свою физическую выносливость. Виктор всегда был не по годам развитым и крепким, высокий рост и мускулистое телосложение облегчили ему вступление в отряд Крестовиков, как по сей день называли себя старожилы. Ежедневные тяжелые физические тренировки укрепили мышцы и позволили ему без труда пройти все испытания. Оставалось лишь посвящение, неформальный ритуал вступления в отряд.

После того, как Виктор прочитал необходимые бумаги и понял, на что себя обрекает, у него была последняя возможность отказаться. Бросить все, довериться здравому смыслу и исчезнуть из офиса, в чьих стенах скрывается дверь в иной мир, резервуар, наполненный черной бурлящей водой, из которой в любую секунду могла показаться рогатая демоническая голова. Мир оказался не так прост, его населяли не только опасные люди, но и демоны. И он мог выпить таблетку, чтобы умертвить свою память за последний час, забыть о том, что происходит в серых стенах и за ними, оставить свой разум, как и раньше, спящим и спокойным. Но смелые, любопытные и упрямые, как он, шли дальше.

Посвящение это своеобразный тест на крепость психики. Тебя увозят в самый темный лес к полуночи, все что есть с собой – винтовка, заряженная золотыми пулями, и фляга с водкой. Пока едешь на объект, машина кажется катафалком, шофер палачом, а ты будущим покойником. Ничего не объясняя, высаживают, уводят в самую глушь, в самую темень густого сибирского леса. Возвращаются за посвященным лишь с рассветом, с первыми обжигающими лучами солнца. Важное правило – спать нельзя.

“Если уснешь, можешь не вернуться,” – шутливо отзывался водитель. Но по взгляду было очевидно, что это не шутка.

Поначалу Виктор считал, что ему повезло. К нему не выходили дикие животные, лишь изредка над головой ухала сова и пролетал вальдшнеп. С оружием наперевес стоять становилось все труднее, поэтому пришлось присесть на крупную корягу и поставить заряженное оружие рядом. В каждом углу мерещились демоны, тут и там хрустели сучки, намекая о чьем-то присутствии. Он размышлял обо всем, что узнал в этот день, качал головой, не веря во что ввязался. Тем не менее, жгучее чувство любопытства, причастности к тайному вызывали в нем приятную дрожь. Виктор помнил своей первый глоток водки для храбрости, помнил второй – от вдруг накативших тяжелых мыслей и ощущения, что за ним наблюдают, но после третьего глотка мужчину стало клонить в сон. Отделаться от липкого ощущения дремоты не получалось. Он пел себе песни под нос, разминал конечности, бил ногами об ствол дерева, чтобы почувствовать боль. Оставалось всего ничего, каких-то три часа и дело будет сделано. Теперь посвящение казалось ему бесполезным, обыкновенной проверкой на страх темноты. Густые деревья полностью заслоняли небо, могучие сосновые ветви скрывали луну, тело окутывало холодом, и, наконец, странный, дурманящий сон победил. Новоиспеченный Крестовик стал клевать носом, коряга, на которой он сидел, показалась ему самым уютным местом на свете.

Копошение в сухой траве и ветках заставили мужчину проснуться, с тех пор как отслужил в армии, Виктор стал чутко спать и вскакивал от любого шороха. Однако, нормально открыть глаза и встать по стойке смирно на получалось, сон был таким тягучим, он залип в сон, словно муха в меду. Виктор почувствовал отвратительный запах гниющей плоти, его чуть не стошнило, мужчина грешил на недостаток сна и слишком резкое пробуждение. Один глаз, затем второй еле-еле получилось открыть. Туманным взглядом он увидел перед собой лохматую бродячую собаку.

– Прости, дружок, мне нечем тебя накормить. Беги. – промямлил Розен, потягиваясь. Взглянул на часы на запястье – осталось каких-то два часа.

Силуэт стоял, не двигаясь с места, раздавалось какое-то странное фырканье, а запах мертвечины словно усилился. Крестовик трясущимися руками достал из кармана зажигалку, которую всегда носил с собой на всякий случай, и зажег ее, чтобы лучше видеть. Собака, тем временем, подошла ближе и тогда вдруг стало ясно, это никакая не собака. Сдерживаясь, чтобы не закричать на весь лес, Виктор схватил винтовку, страх сковал его тело, он не мог пошевелиться. Крысоподобный лохматый демон, кажется, дернулся и запищал высоким противным голоском, а затем кинулся на охотника, вгрызаясь в его плоть. Благо, Виктор надел брезентовую куртку, рукав которой демону не удалось прокусить. С усилием скинув с себя крысу, Виктор выстрелил, но, очевидно мимо, потому что за ногу вдруг укусили. С криком от неожиданности, мужчина оступился о корягу и упал на спину. Оружие упало рядом. Острые словно бритва зубы впились в кожу чуть повыше лодыжки, монстр стал пить его кровь. Быстро схватив винтовку, начинающий охотник на демонов огрел кровопийцу прикладом, а затем выстрелил, попав прямо в цель. Крыса запищала и издав последний протяжный вопль, стихла. Несколько минут Виктор стоял бездвижно, отборно матерясь и крепко сжимая винтовку, но затем подошел ближе, потыкал демона носком ботинка. Все было кончено, бедняге хватило одного выстрела.

Следующие два часа спать уже не хотелось. Отхлебнув водки, Крестовик вылил остатки на раненую ногу, издав болезненный рык, после чего прикрыл рану найденным в потемках лопухом. Виктор пошарился по карманам в поиске зажигалки, чтобы посветить на демона, но понял, что потерял ее в траве. Пропажа была найдена возле коряги, Виктору пришлось ползать по земле на коленях, выискивая рукой подобие зажигалки, поэтому все его штаны и руки покрывала смесь земли и росы. Розен поджег сучок, который выглядел не очень мокрым, и долго сидел над монстром на корточках, изучая его облик. Адреналин в крови все еще шумел и восхитительное чувство победы грело его изнутри. Запах стоял до невозможности противный, хотелось вывернуть желудок наизнанку, но любопытство брало над ним верх. Демон очень напоминал крысу-мутанта, размером с крупную собаку, с темно-бурой шерстью и желтыми воспаленными глазами. Огромные торчащие клыки были испачканы его собственной кровью. Виктор все время оборачивался, ожидая увидеть дружков-крыс, но лес оставался спокойным, лишь где-то начинали просыпаться и петь птицы.

Утром за ним, грязным, пьяным и возбужденным от своей первой победы, приехали. Когда посветлело, мужчина увидел на своей одежде ядовито-зеленые пятна – следы крови демона. Напарники сожгли труп крысы и молча похлопали его по плечу. Таким было его вступление в отряд. И спустя время, для Виктора это показалось бы детским лепетом.

Он узнал, что крысы, как их называют Крестовики, самый распространенный вид низших демонов, и, по совместительству, самый слабый. Обитают они в чащах леса или в заброшенных зданиях, совсем как дворовые собаки, а питаются кровью людей или крупных животных. Стаями живут редко, в основном по одиночке. Их основной минус состоял в умении размножаться, по этой причине Охотники не могли истребить всех особей, они продолжали совокупляться, увеличивая популяцию, и терроризировать местных жителей. К счастью, до летального исхода эти демоны довести не могли. Напиваясь необходимым количеством крови, этот вид демонов убегал обратно в темноту. А пострадавшим очевидцам казалось, что их укусила огромная крыса или бродячая собака. Исключение составляли дети, которых крысы без труда могли целиком утаскивать в свои норы.

Чем больше Виктор ездил по вызовам вместе с сослуживцами, тем интереснее ему было погружаться в демонологию и “очищать город”. Его первая встреча с высшим демоном произошла сразу после тяжелого события в их семье. Отец скончался от производственной травмы. Из-за сбоя в работе оборудования, Александра Розена зажало между металлических труб на заводе и он погиб на месте. Мать долго носила траур, а по ночам разговаривала с покойным мужем, из-за чего пришлось обратиться к врачу. Дмитрий, обучавшийся на последнем курсе университета, стал пропускать учебу, увлекся местным казино, уходил в запои, чтобы отрешиться от навязчивых мыслей о смерти отца. Виктор, как старший брат, чувствовал ответственность за своих близких и понимал, что нужен дома, но работа стала отнимать у него все больше и больше времени.

Высшего демона этого типа выследить было сложно, поскольку он все время менял свой облик. Из тучной женщины средних лет мог превратиться в пожилого мужчину или знойную блондинку. Зависело от того, какую цель преследовал демон. Обворовать мужчин, заглядывающихся на юную девицу, или убить пенсионера, завладев его имуществом. Демон был алчен, жаден и ненасытен в материальных благах, он не чурался даже мелких денег. Сотрудники следили за ним день и ночь по камерам города. Облаву готовили в кабаке, куда он намеревался прийти на сделку. Демон поменял свой облик за секунду, еще на улице он был лысоватым мужчиной неприметной внешности, но внутрь зашел высокой молодой девушкой в костюме, с блестящими гладкими черными волосами.

Через мгновение группа Крестовиков ворвалась внутрь.

– Всем лежать! – завопил Ответственный отряда по имени Владимир.

Ответственными отрядом назначались самые выдающиеся охотники на демонов, люди с блестящей карьерой, целиком и полностью преданные своему делу. Их задачи были стандартными: следить за выполнением заданий, минимизировать потери ресурсов и отдавать стратегически важные приказы. Владимир, мужчина преклонного возраста, тем не менее, обладающий хорошей физической формой, работал в Ордене на протяжении многих лет, являлся одним из самых мудрых и отважных Крестовиков, Виктор радовался, что попал в отряд именно к нему.

Люди в страхе опустились на пол, официанты и персонал попрятались за барную стойку. Пробежав глазами по присутствующим, Виктор не нашел взглядом описываемую по рации девушку. Черт снова сменил облик, попробуй угадай, где он, мать его! Достав соль из потайного кармана в рукаве, мужчина сыпанул ее в толпу присутствующих, остальные сотрудники Креста сделали то же самое. Кто-то из гражданских запищал от страха, заплакал ребенок. Сомневаясь лишь секунду, Виктор выволок маленького мальчика из-под стола, где он прятался совершенно один.

– Где же твоя мама, а? – держа за шкирку мальчишку лет пяти, спросил Виктор и вылил на него немного святой воды из фляги.

– Ах ты сука! – проскрежетал пацан нечеловеческим голосом, его кожа зашипела, он начал клацать зубами. – Пусти меня, тварь! Паскуда!

Виктор пихнул ребенка Владимиру, но демон вдруг сменил обличье и повернулся обратно к Розену. Теперь на него смотрел живой, невредимый отец и криво улыбался. Его густые кустистые брови, седые жесткие волосы и могучая фигура заставили Виктора замереть и задержать дыхание, но демону это было только на руку.

– Было больно умирать, – едко рассмеялся демон в обличии Александра Розена, почувствовав замешательство охотника, он начал искать путь к бегству. – Очень-очень больно.

Это не отец. Не его глаза. Не его голос. Он не мог в это поверить. Просто невозможно.

Пелена перед глазами спала от крика Владимира:

– Не слушай его! – забасил Ответственный, стараясь схватить беглеца за шиворот. – Хватай!

Они вместе схватили двойника отца и выволокли его на улицу, чтобы провести дальнейшую процедуру. Убить высшего демона не просто, но возможно и для начала его нужно хорошенько обезвредить. В этом может помочь святая вода, распятье, соль и, конечно же, золото. Недаром на поясе у каждого Крестовика имелся патронташ, в котором можно было бы обнаружить шестьсот граммов презренного металла. Столь дорогое снаряжение бойцов объяснялось спонсированием государства, деньги активно вкладывались в поддержание безопасности на улицах города.

Кожа демона шипела от святой воды, покрываясь волдырями, пришедший в себя Виктор плеснул водой и в глаза демону, который назло все еще оставался в образе отца. Физическую оболочку демона пронзили ритуальным священным ножом, через надрезы пошел черный дым, злобный дух покидал свое физическое тело и возвращался домой в Преисподнюю. Поговаривали, что лишившись физического тела, черти больше не могли появляться в мире людей. Монстр шипел, кричал, привлекая внимание очевидцев, собравшихся возле заведения, но Крестовики и не шелохнулись, помня, что важным этапом при завершении работы являлась очистка. Каждому свидетелю придется выпить таблетку, содержащую в себе вещество под названием “мемориум”, хотели они этого или нет. Особо ершистым, наотрез отказывающимся стирать себе память, вколят необходимую дозу внутривенно. И даже если они кого-то пропустят, что бы ни говорил чудак, его просто отправят в психушку.

Один из очевидцев вдруг крикнул, обращаясь к молодому Крестовику, успевшему снять маску и вытирающему пот со лба после нелегкого задания:

– Какого хрена, Витя? Ты говорил, что работаешь в полиции! – голос человека срывался, переходил на крик.

Виктор вздрогнул и обернулся на звук. Из курилки бледный, как сама Смерть, мокрый от пота, с обезумевшими глазами, на него таращился младший брат.

Оказалось, он видел все, но память ему стирать не стали. Виктор взял его под свое крыло, помог пройти тестирование, поручился быть за него в ответе, в тайне надеясь заодно избавить от пагубного образа жизни. И это правда получилось. Они вместе начали защищать город от зла, добились блестящей высоты в своей карьере. Теперь они были не просто братьями, они стали напарниками. На их телах красовались одинаковые татуировки, метки почета в виде кельтского креста. Как же больно Виктору ее было срезать с собственной кожи…

Вик закрывал глаза на чрезмерную жестокость брата, преданность своему делу до фанатизма, ставшим очередной зависимостью. Младший брат с устрашающей скоростью расправлялся с демонами, но нередко, по неосторожности, под его пули попадали и смертные. В подвалах главного здания он организовал хранилище с останками физических оболочек потусторонних гостей и очень гордился своим детищем. Виктор блуждал по коридорам, словно лунатик, рассматривая головы, плавающие в формалине, ящики с оторванными руками и даже целые тела, хранящиеся в специальных холодильниках, совсем как в морге. Трупы не гнили, но пахли все равно отвратительно. Глаза Дмитрия горели, он с пристрастием коллекционера собирал свой музей и с горящими глазами рассказывал о своих экспонатах.

Именно тогда старший брат осознал, что что-то не так, Митя не в себе.

Предавать могут все, даже самые близкие. Кровь не гуще, чем вода.

Виктор совершенно сошел с ума, встретив девушку, чьи волосы отражали пламенный непокорный нрав, дикую необузданную душу, а глаза влекли в лесные дебри. Она не была ведьмой, но ей удалось околдовать его своими чарами, пленить сердце и остаться там навеки. Любовь после встречи с ней стала центром маленькой Вселенной и Виктор наконец обрел свой Дом. Мужчина зажмурился, вспоминая события двадцатилетней давности, их последние счастливые часы вместе, не омраченные присутствием третьего, что словно лавина обрушился на их отношения, желая подавить, сломать и уничтожить то, что было неподвластно ему самому. Кудрявые волосы цвета позднего меда раскинулись на подушках, белая простынь в мелкий цветочек еще сохраняла узоры ночного танца возлюбленных.Воспоминание отличалось такой четкостью, что можно было ощутить запах свежего постельного белья, нагретого весенним солнцем, услышать, как за окном проносятся трамваи один за другим, заставляя тихонько дребезжать посуду на небольшом кофейном столике.

– Может ты не пойдешь на работу? – промурлыкала девушка. – Я тебя не отпущу.

Она прижалась к нему своим обнаженным телом, уткнулась носом в грудь и вдохнула так, словно желала вобрать в себя не только запах тела, но и всего его целиком, без остатка. Виктор перебирал мягкие волосы, что скользили сквозь пальцы и переливались языками пламени, впитав в себя солнечный свет. Голое молочное плечо покрывали бесчисленные веснушки, напоминая Виктору крошки бисквита на сливочном креме. Он согнулся и шутя поймал ее плечо губами, заставляя рыжеволосую хихикать. Девушка развернулась на спину и проказливо улыбнулась. Мужчина не мог отвести от девушки взгляд, такой игривой, теплой и родной. Виктор раньше не испытывал подобных чувств ни к кому. Ему хотелось боготворить ее, следовать за ней по пятам и оберегать.

– Я никуда не уйду. – прошептал он наконец и поцеловал ее в лоб. – Пропущу смену. Брат заменит.

Массивные плечи накрыли тело девушки, тонкие бледные пальцы скользнули по выступам мышц, бережливо их поглаживая. Виктор как наяву чувствовал холод от кольца с лунным камнем на ее безымянном пальце, вдыхал запах ванили и слышал тихие стоны.

Бледное тело растаяло в руках, превратившись в мерцающую дымку, он почувствовал под собой лишь мягкий скомканный плед и уткнулся носом в декоративную подушку.

Брат украл у него жизнь.

Пока старший был всецело поглощен любовью, младший еще глубже подсел на кровавую иглу, ему нравилось очищаться от греха, который всегда неизбежно был с ним, в его мыслях. Он начал видеть зло повсюду, даже там, где его нет. Азарт Дмитрия достиг пика в тот самый момент, когда на их земли ступила Змея. Она ходила босиком, гремя браслетами на лодыжках, сильно отличалась от остальных монстров, проповедовала мир и любовь, во что, разумеется, всем верилось с трудом. Виктор много размышлял, почему она так близко подпустила к себе охотников, но чем больше он думал, тем яснее понимал – Диана шла на риск намеренно. Она предвидела их встречу, выбрала Виктора среди остальных. Его, в чьем сердце ромашками цвела любовь, чьи мысли витали далеко от поля боя и кровавой бойни. Она верила, что он не причинит ей вреда.

В то время у Дианы была своя небольшая музыкальная группа, они исполняли музыку в жанре Инди, обыкновенные блуждающие музыканты-пацифисты, по вечерам поющие на сцене в небольшом сквере. На девушку с волосами цвета вороного крыла пали подозрения, когда она открыла палатку с предсказаниями. Начальство дало задание проверить группу на причастность к демонам. Виктор уже был ответственным, когда они с сослуживцами выследили ее в самом сердце города – на рынке. Темноволосая молодая женщина в нарядах на индийский лад беззаботно покупала специи, как вдруг была окружена группой вооруженных мужчин. Нежное плечо рассек золотой кинжал серповидной формы, называемый «когтем», такие используют, чтобы вовремя выявить человек перед тобой или иная чертовщина. Обыкновенная процедура, неприятная для подопытного, привычная для охотника.

Всем известно, что в человеческих жилах течет красная кровь, она может варьироваться от темно-красного до ярко-алого. Неопытные охотники пугаются, видя венозную кровь с малым содержанием кислорода, такая кровь очень похожа на кровь самых опасных высших демонов, но приложи бинт или салфетку и разница станет очевидна, нормальная кровь всегда имеет красноватый оттенок, со временем становится грязно-коричневой. Кровь высших демонов больше похожа на нефть, пахнет ядовито и не имеет никакого выраженного оттенка, вымывается в серый. Жидкость, наполняющая тело низших, может быть любого цвета. Виктор видел зеленую, ядовито желтую и даже серо-буро-малиновую. «Видишь странную кровь под когтем – мочи!» – звучал один из лозунгов Охотников.

Из надреза потекла черная струйка, девушка схватилась за руку, ее пальцы окрасились в такой густо-черный, словно она испачкалась в мазуте – ошибки быть не могло, в жилах девушки текла демоническая кровь. Она не выглядела удивленной, тем не менее, не желала даваться в руки так просто, бирюзовые юбки буйно разлетались из стороны в сторону. Виктор вспоминал, что несмотря на хрупкое телосложение Дианы, даже четверым натренированным мужчинам было сложно ее схватить. Будучи выше среднестатистического женского роста сантиметров на десять-двадцать, обладая недюжинной силой, она ловко вырывалась. За девушку не вступились ни продавцы, ни покупатели, посчитав воровкой или личностью, связанной с наркотиками. Когда брюнетка полностью ослабла, мужчины в черной форме, похожей на спецназ, уволокли ее в подворотню, после чего внимание гражданских рассеялось полностью.

В закутке скверно пахло нечистотами, по углам, вероятно, прятались прожорливые серые крысы. Входы и выходы перекрыли патрульные. Оружие было заряжено, магазины хранили бессчетное количество позолоченных патронов, готовых вырваться наружу. Демоница обреченно сидела на коленях, ее черные спутанные волосы прикрывали лицо и касались пыльного асфальта, за спиной громоздился тупик из серых грязных стен.

Виктор сделал шаг в ее сторону, держа в руках автомат, он не боясь поднял защитный козырек со шлема, позволяя жертве видеть свои синие глаза. Шесть человек, облаченных в маски, балаклавы и черные костюмы, стояли за его спиной, готовые стрелять в любой момент. Внезапно девушка подняла лицо, эти огромные серые глаза с фиолетовым отблеском навсегда остались в памяти Розена старшего, в них он видел не страх, не злость, одну лишь надежду.

– Посмотри на меня! – закричала она повелительным тоном. – В моей груди тоже бьется сердце, я тоже умею любить!

За свою недолгую жизнь Виктор успел повидать достаточно демонов, но с ней что-то было не так. Она выглядела как ожившая фарфоровая кукла, тем не менее, со лба струились ручейки пота, подбородок дрожал, она тяжело дышала.

Демоны не потеют, демоны не боятся, демоны не чувствуют. Они не живые.

– Если ты убьешь меня, то убьешь и моего ребенка. – продолжала она.

Девушка коснулась своего живота, что еле заметно округлялся под обилием юбок. Все замерли – такое просто невозможно. С ума сойти.

– Ты знаешь, что твоя невеста тоже беременна? Я чувствую это. У вас родится дочь. У нее будут твои глаза.

Она бесстыдно копалась в мыслях Виктора, выуживая факт за фактом. Он знал, что у них будет ребенок, но пол доселе был неизвестен. Виктор посмотрел на темноволосую демоницу и на миг увидел в ней обыкновенную женщину, такую же, как и его возлюбленная. Автомат в его руках дрогнул.

В жизни каждого охотника наступает момент, когда жертву необходимо отпустить. Вернуть с трудом пойманную рыбу в воду, выпустить бабочку из сочка или опустить курок перед маленьким олененком, что вертится возле ног матери. Розен впервые почувствовал себя не на своем месте, он был не спасителем, а жестоким убийцей. Они не чистили город от черни, лишь показывали, кто здесь главный, мерились силой и боролись со своими же страхами, уничтожая их воплощение с лица земли.

Темноволосая демоническая дева кивнула ему и встала, прежде чем он произнес:

– Отпустить ее.

Коллеги недоумевали, самому Розену казалось, что он спятил, он не верил своим словам, а голос казался чужим. Тем не менее, все знали одно важное правило – с Ответственным спорить нельзя.

– Чего стоите, разойдись! – он был рад, что это его смена, а не брата.

Но угол, где еще недавно сидела напуганная беременная демоница, опустел, на ее месте валялась пустая ржавая банка от газировки. Мужчины с минуту колебались, удивленные тем, что только что произошло. Многие сняли защитные маски и разбрелись кто куда, на ходу вытирая пот. Кто-то качал головой, кто-то кивал Виктору в безмолвной поддержке. Все были рады наконец избавиться от груза забот, они бегали по городу как угорелые весь день.

– Твою мать, а где она? Она что сквозь стены просочилась? – крикнул приземистый мужчина средних лет, после чего со злостью сплюнул себе под ноги и произнес ругательства в сторону Ответственного. – Где она, черт побери, я хочу премию! За двух демонов одним выстрелом.

Он погоготал низким смехом, ему вторили еще двое мужчин.

– Успокойся, Ян, – сморщился блондин с жидкой грязной челкой, он облокотился о близстоящий мусорный бак, держа свой шлем в руках. – Мне тоже как-то стремно было убивать брюхатую. Жена вчера сына родила, Павлом назвали.

Группа мужчин оживилась, послышался свист и череда поздравлений, новоиспеченного отца хлопали по плечам и угощали выпивкой из фляжек, предусмотренных для святой воды, но давно переставших для нее использоваться. Ходил слух, что святая водка куда лучше разъедает демонические глаза…

– Вы что все сдурели? – карие глаза Яна готовы были вывалиться из орбит, так он кричал. – Не убивать, так взять в плен надо было, может живот вздулся от поедания человеческий плоти! Демоницы бесплодны, собаки вы тупоголовые. Тьфу на вас, крысы. Всем влетит, я позабочусь. Особенно тебе, Розен.

С каждой фразой из его рта брезжила слюна, а глаза наливались кровью. Когда злобные слова мужчины иссякли, он выдохнул и устало пробормотал:

– Ты еще мальчишка, Виктор, тебе не хватает жестокости. Бери пример со своего младшего брата.

Виктор искоса наблюдал за человеком, поднявшим шум, к бунтующим присоединилось уже три человека. Он знал, на какие последствия себя обрекал, но ни на секунду не жалел о сделанном выборе.

Посетовав еще немного, Ян и остальные «честные» охотники отправились восвояси, теперь их насчитывалось уже пять. Еще четверо молча покинули подворотню, сохраняя нейтралитет. Виктор остался наедине с тремя мужчинами.

– Старый хрен постоянно ворчит. – заметил один из сослуживцев. – Пора б ему на пенсию.

Они засмеялись, но все четверо понимали, что Ян прав, выговора будет не избежать, всех могут уволить, но худшая участь ожидала Ответственного.

Виктор брел по ночным улицам, глубоко погруженный в собственные мысли. Ему явно нужно было проветрить мозги. Теперь он знал, что у него родится дочь, хотелось поскорее вернуться домой и обрадовать невесту. Но ноги все вели и вели, Розен ушел очень далеко от служебной машины, что осталась одиноко стоять на парковке у цветочного магазина. Наверное, сослуживцы уже разъехались, кто по другим точкам, кто по домам. Тяжелые думы завели охотника в городской парк. Его привлекла одиноко стоящая скамья под раскидистыми ветвями березы. Борясь с внутренними возражениями, он опустился на нее, откинул голову назад, чуть прикрыв глаза, и вдохнул прохладный ночной воздух.

Быть Охотником на демонов опасно не только потому что в схватке тебе могут откусить голову, намотать внутренности на кулак или искупать в собственной крови. Ты всегда под прицелом у тех, с кем решил помериться властью. Более того, ты знаешь так много, что это мешает тебе спать и спокойно ходить по улице, в страхе смотря по сторонам. Преимущество людей заключалось в массовости, умении объединиться, чтобы нанести урон врагу. Демоны имели настолько скверный характер, что жили поодиночке, редко собираясь в стаи из двух-трёх особей. Каким бы сильным ни был двухметровый мускулистый Виктор Розен, без команды он вполне смог бы одолеть лишь кучку низших демонов, но появись хотя бы одному высшему – пиши пропало. Виктор знал обо всем этом, но был слишком молод, чтобы следовать правилам, поэтому бродил по улицам прямо в экипировке.

В ту ночь она следила за ним. Охотник почти не удивился, почувствовав скрип с другой стороны скамьи. Он понимал, что повторная встреча неизбежна.

– Спасибо. – произнес высокий, мелодичный женский голос.

Он сразу же узнал его, мигом открыл глаза и по привычке коснулся оружия, что висело на поясе. Девушка слабо ему улыбалась, ее белая кожа в обрамлении темных волос светилась в полумраке. Она выглядела дружелюбно, но Виктор чувствовал неописуемый первородный ужас.

– Послушай, как тебя там… – нервозно сказал он, не отпуская приклад.

– Диана.

Мужчина собрался с мыслями и прочистил горло:

– Послушай, Диана, я убил таких, как ты сотню. Сегодня со мной случилось помутнение. Не думаю, что я отпущу тебя снова.

Он хотел ее напугать, но Диана звонко рассмеялась, словно услышала бесподобную шутку. Она придвинулась поближе к нему, фонарь осветил ее лицо и он мог поклясться, что увидел на нем несколько веснушек.

– Ты обманываешь, Вик. Таких, как я, ты точно не убивал.

Она откинула темные вьющиеся волосы себе за спину. Из-под платья стал виден круглый миниатюрный живот. Он и правда раньше не убивал беременных демонов. Считалось, что темные могут лишь оплодотворять людей, но не способны сами выносить демонических младенцев. Людские женщины, забеременев от демонов, умирали. Плод высасывал из них все жизненные соки, после чего самостоятельно появлялся на свет, покидая труп матери. Книжки по демонологии утверждали, что такие случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки. Причем, дети чаще всего погибали тоже, по необъяснимым обстоятельствам.

– Объясни, что с тобой не так? Ты правда… ну это самое… – он смутился и указал на ее живот.

Демоницу формулировка вопроса не обрадовала, она оскорбленно отвернулась и сложила руки на коленях. Виктор по привычке пересчитал ее длинные изящные пальцы, покрытые бурым рисунком из хны. Ровно пять, совсем как у людей. Он делал так всякий раз при знакомстве с новым человеком. Никогда не предугадаешь, кто именно находится перед тобой: человек или демон. Один лишний или недостающий палец в мгновение решит этот вопрос.

– Правда в том, что я не совсем демон. Полукровка. – Диана нарушила тишину. – Моя мать была ведьмой, жила на Изнанке…

Люди называли мир по другую сторону от чёрного бассейна «Адом». Никто не знал, что таится за черной водой и не мог этого выяснить. Техника не работала, попадая в черную субстанцию, поэтому возле «объектов» всегда оставляли пространство на случай, если вода начнет бушевать.

– Люди не могут попасть туда, они же сразу умрут, разве нет? – уточнил Виктор.

Он лично присутствовал на одном из жестоких экспериментов. Особо опасных преступников погружали в бассейн, после чего никто не выживал. Их кожа обугливалась, а кости становились вязкими, как желе. Все всегда считали, что бассейн – двери темных в наш мир. Двери в одну сторону. Попыток было достаточно, чтобы в этом убедиться.

– Ведьмы не совсем обычные люди, правда? – она усмехнулась и многозначительно на него посмотрела. – Ты же сам это знаешь.

Виктор вздохнул, его собственная мать считала себя ведьмой. Несмотря на всю любовь к ней, с каждым годом общаться с ней становилось все тяжелее. После смерти отца, она начала выращивать непонятные растения, употреблять их в пищу и рассказывать бредни о том, что ночью к ней является Дьявол. Мужчина не был уверен в ее психическом здоровье, тем не менее никакой угрозы самой себе и обществу она не несла, поэтому никто не тревожился.

– Они не умирают, проходя сквозь дверь, но и вернуться обратно не могут. – грустно продолжила девушка. – Доживают жизнь в ужасных условиях, не всем хватает терпения, особенно когда ты там не по своей воле.

Они помолчали. Куски неба, выглядывающие из-за кустов и деревьев, напоминали черные листы бумаги, истыканные тонкой иглой. Ночные птицы пели красивую, пробирающую до мурашек песню. Виктор не мог поверить, он беседовал с демоном, и это был не сон, не помутнение рассудка. Диана не пыталась его убить, не откусила ногу и размышляла как вполне здравый человек. Ночная прохлада стала проникать под черный костюм, прилипать к влажному от пота телу Виктора, он поерзал на скамейке.

– Почему ты мне все это рассказываешь?

Демоница с легкостью вспорхнула со скамьи и оказалась прямо перед ним, нос различил восточные духи, захотелось чихнуть от яркого запаха бергамота.

– Ты уже понял. Я пришла сюда не просто так. – к нему обратились серые глаза. – Я слышу твои мысли. Чувствую твои желания. Я знаю, что могу тебе доверять.

Охотник потерял дар речи от такого признания, он безмолвно пожал плечами. А может к черту работу? Диана не внушала ему никаких опасений, в его глазах она выглядела как обыкновенная чуть сумасшедшая беременная девчонка. С такими чувствами недопустимо работать в Службе.

Диана на миг замялась, рассматривая свои босые ступни, выглядывающие из-под юбок, но затем ее глаза загорелись, она улыбнулась сумасшедшей улыбкой. Такой улыбкой можно было бы смело сопровождать любой фильм ужасов и он мог бы быть лучшим в своем жанре.

– Я хочу познакомить тебя с остальными. – восторженно прошептала она. – Я хочу… Я хочу объединить два мира.

Они беседовали всю ночь, пока длилась его смена. Змея рассказала ему о мире, из которого ушла, о брате, о своих фантастических планах на будущее – заключить перемирие между соседствующими расами. Розен глубоко вздыхал, понимая, насколько сумасшедшими и неосуществимыми они были. Диана доверилась Виктору и познакомила его со своим возлюбленным, Шоном по кличке «Лис», и остальными демонами-пацифистами.

Их жилище напоминало обитель бездомных, палатки, обвешанные тканью, обшарпанные фургоны. Яркий аромат благовоний сводил с ума.

– Милая, не стоило приводить его сюда. – тихо говорил парень с кудрявыми каштановыми волосами и смуглой золотистой кожей, но Виктор все равно его услышал. – Это очень опасно. Под его формой скрывается крест.

Возлюбленные держались за руки, со стороны казалось, что это обыкновенная парочка и Виктор в то мгновение заскучал по дому. Время близилось к рассвету, Селена ждала его. Выбравшись из бараков, откинув свисающие ткани, Виктор вышел на свежий воздух и ушел не попрощавшись, лишь раз обернувшись.

Шон был прав, они поступили неосмотрительно, не успели уйти. Сослуживцы проговорились Дмитрию, который выследил брата и на следующий день жестоко убил Диану и еще нескольких демонов. Двое успели сбежать. Все палатки и амбары были залиты черно-красной кровью, все вокруг свидетельствовало о яростной борьбе.

Младший брат был так зол, он выставил Виктора посмешищем, окоддованным демонической женщиной. Несмотря на необыкновенную утонченную красоту Дианы, Виктор ни на миг не мог подумать о том, чтобы предать любимую. Дмитрий же считал иначе.

– Где же он провел целую ночь, Селена? Ты правда веришь в сказки о том, что они просто болтали? – он смеялся, а любовь Виктора плакала горючими слезами и качала своей рыжей головушкой. – Ну и выдал ты, братец. Стал подстилкой для черни! У вас даже свидетели были, ну и мерзость.

– Это не правда! – ревел Виктор Розен, пока коллеги скручивали ему руки за спиной. – Не верь ему!

– За меня скажут фотографии.

– И этого я заслуживаю после всего, что для тебя сделал? – Виктор сверлил брата ненавидящим взглядом, пока его не увели на процедуру допроса. Тело ломило от воспоминаний о пытках, которым оно подверглось.

Сломленная, наивная молодая девушка не сразу, но приняла сторону убедительного младшего брата, он предложил ей выйти за него замуж, чтобы не воспитывать ребенка одной и та согласилась. Однако, сердце Селены всегда влекло ее к Виктору и спустя несколько лет она все-таки не удержалась и приехала к нему вместе с дочерью. Он ничего не помнил про брата, но было достаточно, что он помнил о ее любви. Чувства вспыхнули вновь, но потом его голубка бесследно исчезла. Говорили, что она покинула страну, но Виктор не мог поверить, что Селена смогла бы бросить дочь. Бросить их дочь.

Где же ты, родная?

Глава 9. Опасная сделка

Спина Виктора для Киры была подобна щиту, скрывающему от угрозы. Ее тело мелко дрожало от необъяснимого возбуждения, страха и холода. Адреналин затмевал разум, разливался по венам и заставлял сердце выпрыгивать из груди. В уме возникало множество вопросов. Хотелось узнать, что здесь делает Дэмьян, кто такой Волк на самом деле, и, наконец, что все-таки произошло. Звуки выстрелов, отвратительный чудовищный вой, кровь на рубашке не оставляли ни намека на позитивные события. Двое мужчин стояли друг напротив друга. Дэмьян лишь на немного превосходил дядю ростом, они напоминали двух атлантов, решивших схлестнуться в поединке. Могучий викинг против коварного Темного Бога. Свет против Тьмы. Демон против человека. Тем временем, Волк с Кирой молча играли в гляделки. Парень ехидно улыбался и сдерживал смех. Будь они в другой ситуации, не стой он за спиной ее заклятого врага, возможно, она бы истерически рассмеялась в ответ, но он получил лишь обжигающе-холодный, полный презрения, взгляд.

– Не хочешь объясниться? Что ты тут делаешь? – Виктор вслух произнес один из вопросов, так мучивших Киру. Он ткнул кончиком ружья прямо в грудь Дэмьяна, но тот не сдвинулся с места, лишь поморщился с отвращением. – Я оценил вашу помощь на улице, парни, но мне непонятно, что вы делаете в моем доме без приглашения. – мужчина говорил спокойно, но твердо, что удивило Киру – он совсем не боялся.

– Хорошее ружье. – похвалил Дэмьян. – Не хочется его портить. Лучше опусти.

Девушка инстинктивно повернулась на звук его голоса, не могла поверить, что он был не просто плодом ее воображения, другие тоже его видят и слышат. Запястья все еще горели огнем от прикосновений, она осмотрела их, боясь, что могут выступить синяки.

Виктор смело отбросил ружье, словно перестал видеть перед собой угрозу, что по мнению его племянницы, было очень опрометчиво. Дэмьян медленно кивнул и обвел взглядом Виктора и Киру, задержав взгляд на последней. У девушки пересохло в горле, она с удовольствием мазохиста не отводила глаза, хотя сердце кувыркалось, как на самом страшном аттракционе. К счастью, пытка прекратилась, брюнет достал из кармана брюк черный помятый сверток и протянул Виктору. Осознав, что это, Кира подпрыгнула на месте. Бархатный конверт с письмом от незнакомца, который еще недавно лежал внутри ее книги «Джен Эйр», скользнул из одной мужской руки в другую.

– Она получила его несколько дней назад. – надменно добавил демон так, будто упоминал плохую отметку в школе, из-за чего хотелось провалиться сквозь землю от стыда. – На рассвете планировалось похищение. Хорошо, что я успел вовремя… – глаза Киры расширились не то от ужаса, не то от удивления. Отправитель письма хотел ее похитить, но спас не кто иной, как… Дэмьян. Почему?

– Я хотела сказать, но просто не успела.… – слабо попыталась оправдаться девушка, но в ответ услышала лишь нервное хмыканье. – Что произошло? Тут кто-то был? Приходил за… мной? – голос девушки охрип на последнем слове и пришлось прочистить горло.

Тень на периферии в очередной раз прыснула со смеху, казалось, все позабыли о присутствии Волка, но тот продолжал внимательно слушать и наблюдать за происходящим, преследуя одному ему известные интересы.

– Посмотри на улицу, поймешь. – неожиданно ответил он, после чего фигура бариста начала медленно бесшумно отдаляться, приближаясь к окну, а затем и вовсе исчезла из поля зрения Киры.

Виктор напряженно изучал конверт, пытаясь открыть и достать тонкий лист, пока Дэмьян с лукавой улыбкой поглядывал в сторону его племянницы, но стоило Розену повернуть к нему голову, лицо демона вновь превращалось в холодную непроницаемую маску. Это война. Ожидая реакции на письмо, Кира от стресса сгибала и разгибала холодные пальцы ног, водила голой ступней по старому паркету, выложенному “елочкой”. Поток прохладного воздуха скользил по скрипучему деревянному полу, намекая, что где-то открыто окно. Легкий полумрак туманил сонную голову, вырисовывал на стенах странные узоры. Их трио посреди коридора, рядом с дверью в кладовку, было очень уж разношерстным: высокий бородатый мужчина в клетчатой пижаме, еще минуту назад сжимающий в руках ружье, заносчивый иностранец в грязной рубашке и девушка в одной лишь ночной сорочке.

– Я ничего не вижу, темно. Мне нужны очки. – наконец пробухтел крестовик в отставке, пытаясь разобрать белые буквы на черном фоне. – Умотался что-то, пойдемте пить чай на кухню, там все обсудим. Только без фокусов, Дэмьян.

Дядя угрожающе поднял указательный палец. Девушку удивило, что Виктор совсем его не боялся, даже позволял себе шутливый тон. Невозможно было сразу понять, в каких отношениях находились эти двое и это более чем настораживало.

– Если нальешь мне кофе, фокусов не будет, обещаю. – слабо улыбнулся Дэмьян и мазнув Киру взглядом, покинул коридор первым.

Как только демон скрылся, Виктор выдохнул и обернулся к племяннице, схватил за голые холодные плечи. Он склонился к ней и заглянул в глаза:

– Кира, мне жаль, что ты во все это посвящена. – дядя укрывал ее своими большими горячими и шершавыми руками, словно пледом. Приятная теплая волна пробежала по телу, интуитивно захотелось обнять его в ответ, но разум Киры кричал опомниться.

Если бы только Виктор знал, как она во все посвятилась, то не кофе бы предлагал демону, а пулю. Девушка и сама была не прочь схватить ружье и пару раз выстрелить в беса. Что если он знает? В словах Розена старшего чувствовалась искренность, но в той ситуации, в которой они оказались, доверять не стоило никому.

– Напомни, как вы познакомились?! – громким шепотом спросила она, не без сожаления вырываясь из теплых рук мужчины. – Ты дал ему наводку на отца, ведь так? – горько усмехнулась девушка и покачала головой. – Как я сразу не догадалась. Не знаю, что между вами произошло, но это подло! Вы ведь братья!

Между бровей мужчины пролегла глубокая морщина, он выглядел обеспокоенно и виновато. Кира практически пожалела, что грубо отпихнула его от себя.

– Знаю, но у меня не было выбора, – согласился он и как будто снова хотел подойти к ней, но неловко отступил и наклонился к ружью. – Не все так просто, Кира. Мир не делится на черное и белое. Некоторые люди хуже демонов. Ты и сама в этом скоро убедишься. Пойдем на кухню. – тяжело вздохнув, последний мужчина семьи Розен, забрал оружие и отправился в темноту, вслед за демоном.

Стали слышны его тяжелые шаги по лестнице. Кира не спешила спускаться, она оперлась о стену спиной, чтобы перевести дух. На глазах выступили слёзы, девушка прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать рвущиеся рыдания. Последняя поддержка, которая у нее была, растворилась, словно дым от свечи, погасшей в темной холодной комнате. Все оказалось на стороне проклятого демона, борьба с ним не имела шансов на успех, а на горизонте уже маячил второй – таинственный похититель, убийца отца.

“Если не можешь сражаться, беги”, – с этой мыслью Кира немного успокоилась. Она будет бежать столько, сколько потребуется. Реванш не равен проигрышу.

Она сделала глубокий вдох и вытерла лицо тыльной стороной руки, готовая спуститься на первый этаж.

– Кира, – раздался шутливый шепот из коридора. Девушка вздрогнула, думая, что ей померещилось, но шепот повторился снова. – Кира! Это я! К окну подойди же, ну…

Розен с опаской ступила к небольшому окну, встала на цыпочки и заглянула в темноту. Она определила, что голос принадлежал бариста, но, оказавшись с ним лицом к лицу, все равно вскрикнула. Парень висел на стене и улыбался ей нахальной улыбкой, с ума сойти.

– Кто ты такой?! Зачем следишь за мной? – громко спросила она, попятившись.

И все же было в его лице что-то нечеловеческое. Серые мутные глаза, выпирающие клыки. Он замер и смотрел взглядом, за которым скрывался туман. На его лице на миг пропали все эмоции, затем появились снова. Боже мой, с кем связалась София, только не это!

– Тише ты, у Змея прекрасный слух, в отличие от нюха. – он посмеялся и начал тараторить. – Давай по полочкам, чтобы без недопониманий. Я случайно встретил тебя в метро. В «Бордо» я просто работаю. Приходится, блин, зарабатывать себе на жизнь. Следил я за Змеем, а от тебя, кстати, им воняло за километр.

– За кем ты следил? Чем воняло? – нахмурилась Кира, у нее начала кружиться голова от непонимания.

Волк неловко двинулся и чуть не сорвался со стены, на фасаде остался след от его руки и, очевидно, когтей.

Он ругнулся и гневно продолжил:

– Не чем, а кем! Ну Дэмьяном, кем еще! – ответил парень, цокнув. – Как давно я не называл его по имени, хрен выговоришь. Змей он и в Африке Змей.

Кира с неприязнью понюхала прядь своих волос, ожидая, что она будет пахнуть сигаретами или чем-то странным, но почувствовала лишь запах своего шампуня с запахом вишни и миндаля, которым помыла голову перед сном.

– Ты, короче, осторожна будь, он тобой одержим, – нервно хохотнул парень, его глаза и пирсинг переливались серебром. – Ну все, я сваливаю! Тебя потеряют.

– Что значит одержим?! – хотела уточнить девушка, но Волк уже скрылся в темноте. – Держись подальше от Софии! – добавила Розен в окно, надеясь, что Эд ее услышал.

С задней стороны дома не было света от фонарей, поэтому Кира не смогла ничего рассмотреть, но ей померещился запах гнили среди потока свежего воздуха. Пора спускаться, ее и правда потеряют.

Обычно люди одержимы демонами и им требуется экзорцист, но что делать, если бес одержим тобой? Кого звать на помощь? Осознание собственной власти всегда пьянит, вот и у Киры прибавилось боевого духа, чтобы сражаться. Теперь у нее было секретное оружие, которым Волк по глупости или же нарочно ее одарил. Розен появилась в дверях кухни, почувствовав, что нарушила тихий разговор. Перед Змеем на столе стояла чашка черного кофе и красная папка с документами. Виктор продолжал возиться с письмом. Надев круглые очки, он уже начал читать и, чем ниже опускался его взгляд, тем сильнее сжималась челюсть и сдвигались брови. В конце концов, он отшвырнул это письмо от себя сопя словно дикое животное. Кира поморщилась, предвкушая, какую кашу ей предстоит расхлебывать. Она аккуратно присела на стул подальше от двух мужчин, сохраняя нейтралитет.

– Кто это написал? – закричал он. – Почему ты молчала?

У них не было возможности узнать друг друга получше, несмотря на это Кира почти сразу заметила в Викторе родственную душу, но еще никогда она не видела дядю таким разъяренным, это шокировало.

– Я не хотела впутывать тебя в это. – неуверенно призналась она. Все, чего ей хотелось в тот момент, провалиться обратно в сон и наутро понять, что все померещилось. – Думала, это всего лишь чья-то шутка. Прости.

Какими же глупыми ей теперь казались собственные слова. Отправитель писем не шутил, он знал о смерти отца и ее местоположении. Девушка стрельнула взглядом в демона, который вполне мог быть в этом замешан и даже являться сообщником убийцы. Неудивительно, тот моментально отвел глаза в сторону. Осмотрев кухню, она приметила, где у Виктора могут храниться ножи. Вот только едва ли они помогут.

– Да… – саркастично протянул Розен, все еще пыхтя. – Шутка. Демон сам рассосется.

Девушка пожала плечами и виновато опустила глаза. Она всегда замалчивала свои проблемы, предпочитая справляться с ними самостоятельно. Кира не боялась показаться слабой или уязвимой, ей просто не на кого было положиться. Отец казался второстепенным персонажем в ее жизни, его стандартным ответом на все неурядицы служила одна единственная фраза: «не выдумывай». Запасным вариантом решения проблем всегда была церковь. В школьные годы роль опоры и защитника выполнял ее бывший парень, Леон. Помимо вспыхнувших романтических отношений, молодых людей связывала очень крепкая дружба, которая так нелепо рассыпалась, не прошла проверку расстоянием. У Софии хватало своих проблем, поэтому Кира не обременяла белокурую головушку подруги тяжелыми мыслями. Оставалось доверять лишь внутреннему стержню, надеяться на собственные силы, которых, в отношении к демонам, было явно недостаточно.

– Ты знаешь, кто мог это сделать? – чуть успокоившись, дядя обратился к демону.

Дэмьян театрально развел руками, вернул письмо в конверт и убрал обратно в карман, словно тот еще мог ему пригодиться.

– Матерь божья! – на минуту притихший Виктор встал, чуть не опрокинув кружку с травяным чаем. – Я забыл про Сэма. Он там живой?!

Дядя Киры до сих пор выглядел, но к этому добавилась встревоженность. Под столом, тихий, как мышка, поскуливал Сэм и жался к ногам хозяина. Дядя Киры, словно огромный медведь-шатун, неровной походкой последовал к шкафам на кухне, пытаясь что-то отыскать. Сэм, почуяв, что сейчас будет, по обыкновению завыл и бросился в гостиную.

– Тебе помочь? – боковым зрением ощущая на себе тяжелый взгляд демона, предложила девушка.

Виктор покачал головой, мол “разберусь сам”. Сердце кольнуло. Кира со своего места могла наблюдать, как он, найдя аптечку, стал ловить питомца, чтобы осмотреть и обработать его рану. Пес протяжно заскулил и попятился к дивану, но все же позволил ватному тампону коснуться поврежденной кожи. На боку виднелись лишь несколько капель алой крови.

– Ну иди сюда! Не брыкайся! – по-отцовски причитал Розен. – Надо же, я думал, он тебя сильнее приложил. А где царапина то? Ты, дружок, регенерируешь? Или тебе кто-то помог?

Настолько прекрасным и одновременно ужасным казалось лицо в противоположном углу стола, что Кира старалась не поднимать взгляд и делать вид, что на кухне одна. Демон наблюдал за ней, она ощущала это кожей, которая напоминала оголенный провод. Девушка пододвинула к себе одиноко стоящую чашку, в которой, как в вальсе, кружили черные чаинки и мелкие синие лепестки. Рассматривать, как дядя ухаживает за питомцем, стало горько. Вина голодной стаей волков вгрызалась в совесть Киры, а ненависть к самой себе опутывала сердце колючей проволокой. Из-за нее Виктор мог погибнуть, мог пострадать Сэм. Какая же она глупая! Нужно было сразу показать ему чертово письмо! Они бы что-нибудь обязательно придумали вместе.

– Я же говорил, что вернусь. – нарушил тишину шепот Змея. Он проник в ее мысли, как разводы черной краски в стакан с чистой водой. Невидимые страхи моментально материализовались в неподвижно сидящего перед ней мужчину. – Принес тебе подарочек.

Брюнет указал на папку, что лежала перед ним. Девушке всем сердцем хотелось убежать и спрятаться, отгородиться от демонов, смертей и самой себя, но еще больше ей хотелось плеснуть горячим чаем в симпатичную физиономию напротив. Срываться на том, кто объективно сильнее, было неразумно, тем не менее, она не лишила себя удовольствия поязвить.

– Лучшим подарком будет, если ты исчезнешь. – прошептала она хриплым голосом, чувствуя, как сердце перестало отбивать ровный ритм, но любопытство тут же одержало победу над гордостью. – Что это?

Даже на расстоянии можно было рассмотреть пыль, что покрывала красную поверхность папки, и отпечатки нескольких пальцев. В таких хранят документы и прочие “важные” бумаги. В отцовской квартире Кира смогла бы насчитать дюжину таких. Красные, синие, черные папки с шелестящими внутри файлами могли хранить в себе счета за коммунальные услуги, чеки от крупных покупок и заключения на осмотры врачей. Удивительным казалось наличие такой папки у демона. Девушке так и хотелось спросить, неужели договоры о купле-продаже душ хранились в дурацких пластиковых папках?

Дэмьян ухмыльнулся и опустил взгляд.

– Грязные секреты. – он сказал это так тихо, что Кира с трудом расслышала. Выражение лица девушки, на котором отразилась неприязнь, заставило демона уточнить. – Не мои, к сожалению.

Тихий зловещий смех скреб мурашками по плечам, вызывая ощущение дежавю. Нет, она не вынесет, если это снова будет что-то подобное тем фотографиям, которые он показывал ей в машине. Девушка опустила голову и с шумом втянула воздух через нос, волосы свесились по обе стороны от лица. Это так напоминало отвратительную комедию, что хотелось истерично хохотать.

– А чьи же? – срывающимся голосом уточнила Кира сквозь пелену из пепельно-русых волос.

Дэмьян ответил не сразу, побарабанил пальцами по столу, размышляя. Он словно отбивал что-то азбукой Морзе, которую Кира так и не смогла выучить. Длинный, короткий, снова длинный, два коротких… Короткий, длинный, короткий? Кира сбилась. Наверное, демон настукивал ритм одному ему известной мелодии.

– Эту папку я обнаружил в кабинете Дмитрия, когда нашел его тело… – сказал демон намеренно громко, чтобы слышал и Виктор в гостиной. Так вот оно что, Дэмьян не успел сделать то, что хотел. Очевидно, ему помешали. Тем не менее, это совершенно не обеляло его личность. – Мне многое известно о вашей семье.

Кира наблюдала, как длинные бледные пальцы достали из папки белый конверт формата А4, и подтолкнули его к противоположному краю стола. Появилось отвратительное предчувствие, словно там находился сплошной разврат и извращения. Очередные грехи отца.