Читать онлайн Развод. Безумие истинности бесплатно

ПРОЛОГ

– Значит, вот какой подарок ты подготовила мне, Эвриала! Смерть! Какой шикарный презент! Не могу подобрать слова восхищения!

Я моргнула, пытаясь стряхнуть кровавую пелену с ресниц.

Мир вокруг плыл, размытый дымом, но очертания проступали ужасающе четко. Слишком четко.

Я подняла взгляд. И сердце ухнуло в пятки, пропуская удар.

В нескольких шагах от меня стоял красавец невероятного роста.

Огромный. Темный, как сама ночь, обрушившаяся на зал. Его черные доспехи были окутаны дымом и впитывали свет, оставляя лишь холодный блеск стали. Длинные темные волосы слиплись от чего-то вязкого, падая на лоб грязными прядями.

Красавец зажимал ладонью половину лица, и я с тошнотворным ужасом увидела, как кровь сочится сквозь его пальцы.

Она стекала по запястью, капала на мех мантии, накинутой поверх доспехов, шипела, касаясь раскаленного металла. Капля упала на мрамор, смешиваясь с лепестками белоснежных роз.

Вторая половина его лица была нетронутой. Слишком прекрасной для этого кошмара. Идеально точеные скулы, бледная кожа. Но лицо было искажено такой яростью, что мне стало трудно дышать.

Самое страшное было в его глазах. Серые, как зимнее небо перед бурей, они… менялись. Его зрачок превратился в тонкую хищную нить, когда я вдохнула. Будто он не дышал воздухом, а втягивал мой запах.

– Что ж… У меня тоже есть для тебя подарок! Давай будем взаимно любезны! Сейчас, дорогая! Стража! Раз уж мы тут решили обменяться смертью, то почему бы и нет! Украшения, как оказалось, это так банально!

Его пальцы дрогнули – не от боли. От желания разрушить.

Он сорвал с алтаря шкатулку, и она раскрошилась в его руках. В пальцах сверкнуло роскошное ожерелье. Красавец сжал его с хрустом, и оно осыпалось осколками вниз.

“Господи, ну и силища у него…” – пронеслось в голове среди перепутанных мыслей.

В ушах все еще стоял звон, словно кто-то ударил по гигантскому колоколу прямо внутри черепа.

Моя грудь ходила ходуном, разрывая ребра изнутри. Я почувствовала леденящий ужас, сковывающий горло тугой удавкой.

– Я думал, что Яндора хочет заключить мир с Империей! – голос красавца прогремел под сводами зала. Низкий, вибрирующий.

От него завибрировали кости в груди, а хриплое рычание отозвалось в животе.

Красавец сделал шаг ко мне. Тяжелый сапог хрустнул по осколку стекла.

– Взять ее!

Грубые руки в латных перчатках вцепились в мои плечи.

Пальцы продавили ткань, впиваясь в кожу до боли.

Меня рванули вверх, заставляя сначала встать, а потом резко упасть на колени.

Я больно ударилась о камень, скрытый под слоем лепестков и крови. Холод мрамора проник сквозь ткань платья, обжигая дрожащие от ужаса и непонимания колени.

Свадебное платье мгновенно впитало чужую смерть, став тяжелым и липким.

Белые розы, которыми был украшен алтарь, лежали на ступенях, захлёбываясь в алом.

Какой-то мужчина, бледный как полотно, дрожащими руками подал красавцу корону, с почтением подняв ее с окровавленного пола.

Тяжелая корона сверкнула в свете светильников, отражая пожар в уцелевшем глазе красавца. Он водрузил её на голову, не отнимая ладони от лица.

Несколько струек крови потекло с короны вниз по бледному лицу.

– Что случилось? – шептались испуганные голоса в зале.

Они звучали как шум прибоя, далекий и неразборчивый.

– Жених и невеста должны были обменяться символическими дарами, а шкатулка невесты взорвалась в руках императора и чуть его не убила!

– О, как хорошо, что император – дракон! Человек бы не выжил…

Я ничего не понимала, но сердце испуганно забилось, отбивая ритм паники.

Какая шкатулка? Какой подарок? Какой дракон?

О, боже! Если это – сон, то самый дорогой и кровавый в моей жизни!

Ледяной мрамор пробрал до костей, но липкая теплота чужой жизни, растекающаяся вокруг, была хуже холода.

Император медленно склонился ко мне, не отнимая руку от лица. Тень от его фигуры накрыла меня целиком, отрезая от света.

Я хотела закричать, сказать, что это не я, что я не знаю, как эта шкатулка оказалась у меня в руках.

Но голос пропал, застряв в пересохшем горле.

Воздух между нами наэлектризовался. Меня трясло от страха, мелко и противно, но кожа предательски горела там, где его дыхание коснулось щеки.

Пахло пеплом, нероли и… силой. Ледяной ужас сковал сердце, но внизу живота пульсировало жаркое, чужое желание. Тело реагировало на него, даже когда разум кричал «беги».

В голове билась только одна мысль, чужая и паническая: «Где я? Что это за тело? Почему я помню остановку и визг тормозов, а не эту свадьбу? Почему я помню себя Ирой, курьером?»

Корона уже венчала его голову, делая его еще выше, еще недоступнее. Он стоял надо мной, закрывая свет.

Тень от его крыльев – нет, это была просто тень от мантии, но мне почудилось, как за спиной у него расправилась древняя, убийственная сила. Чешуя будто проступила под тканью.

Император наклонился ближе. Я почувствовала запах его крови – терпкий, горячий, смешанный с ароматом пепла и нероли. Запах хищника, который ранен, но не сломлен. Запах, от которого кружилась голова.

Я дернулась, пытаясь отползти, инстинктивно, как раненый зверь, но стражник наступил мне на подол платья. Ткань натянулась, ограничивая движение.

– Теперь моя очередь дарить подарки, Эвриала, – произнес император. – Я долго думал, что выбрать. И решил. Я тоже подарю тебе смерть. Только медленную. Мучительную…

Глава 1

Его голос стал тише. Интимнее. Но от этого еще страшнее. У меня задрожала коленка, зубы начали стучать друг о друга.

– Империя проявит к тебе милосердие. Ведь ты по факту уже моя жена. Клятва произнесена. Боги слышали. Поэтому вместо казни тебя поместят в башню. В которой ты проведешь остаток своих дней. Одна.

Каждое его слово отдавалось гулом в моем позвоночнике, спускаясь ниже. Я видела, как сверкает корона на его голове – тяжелое золото, рубины, похожие на капли застывшей крови.

– Ты не имеешь права переписываться с кем-то, разговаривать, – продолжал он, и в его сером глазу плескалась холодная пустота. Бездна, готовая поглотить. – С этого момента башня станет твоим местом вечного заточения.

– Я не виновата, – прошептала я. Голос сорвался, предательски дрогнул, звучал как скрип несмазанной двери. Слезы жгли глаза, но я не смела моргнуть, боясь упустить его движение. – Я… Я не знаю, что произошло… Я – не ваша невеста… Я… Я Ира… Курьер… Прошу вас… Выслушайте меня!

Император усмехнулся. Уголок его неповрежденной губы дрогнул в подобии улыбки, полной боли и презрения. Эта улыбка была опаснее клинка.

– Я думал, что ты хотя бы поблагодаришь меня за милость, – он выпрямился, и его тень снова накрыла меня целиком, лишая воздуха. – За смерть этих людей ты отделалась очень дешево, императрица!

Он выпрямился. Резко повернулся ко мне спиной. Движение было стремительным, хищным.

Кто-то из придворных бросился вперед, подавая ему платок. Император отмахнулся от платка, словно от назойливой мухи.

– Магов! – прогремел его голос, когда он смотрел на окровавленные платья, на стонущих людей, вокруг которых столпились другие. – Пусть окажут помощь раненым!

На секунду император остановил взгляд на мне. В этом взгляде не было жалости. Только приговор.

– Увести!

Он махнул рукой. Император сжал челюсти, будто пытаясь подавить что-то, кроме гнева.

Стражники рывком подняли меня. Ноги подкосились, но грубая сила не дала упасть. Меня поволокли прочь от алтаря, прочь от него.

Все присутствующие в зале смотрели с ужасом, осуждением. Испачканные и измятые люди с бледными лицами расступались передо мной, а я почувствовала себя неуютно под перекрестным огнем стольких осуждающих взглядов.

– Будьте человеком… Выслушайте меня! – взвизгнула я, испугавшись не на шутку.

Голос сорвался на фальцет.

– Здесь нет людей. Есть только закон. И я – его голос, – ледяной голос императора заставил меня вжать голову в плечи, ожидая удара.

– Ваше величество, разрешите посмотреть… – донеслось громкое за спиной.

Я не выдержала и обернулась, но стражник тут же толкнул меня вперед так, что я чуть не потеряла равновесие.

– О, боги! – в голосе мага слышался ужас. – Простите… Мы, конечно, попробуем… Но, боюсь, что…

С моей головы что-то упало. Красивая золотая диадема слетела на пол.

Я вздрогнула, когда один из стражников пнул ее ногой в железном сапоге. Золото звякнуло о камень, звук был чистым и печальным. Другой наступил на мою белоснежную фату, оставляя грязный след на тонкой ткани.

Я оборачивалась, пока могла, пока император не исчез из виду. Последнее, что я увидела, как маги в серебряных мантиях суетятся вокруг императора, как он снова зажимает лицо рукой, как его плечи напрягаются, сдерживая боль. Он сидел на роскошном троне и смотрел на меня.

На мгновенье наши взгляды встретились. В его глазах вспыхнул огонь. И тут же его заслонила толпа магов.

Меня тащили по длинному коридору, стены которого будто сжимались.

– Живее! Пошевеливайся! – слышался грубый голос.

Меня тащили по незнакомому роскошному дворцу. Любопытные люди смотрели на меня, на мое платье в крови. А я в панике не понимала, куда меня тащат. Воздух становился все холоднее.

Длинная лестница привела к массивной двери с огромным засовом. Камень был влажным, пахло сыростью и вековой пылью.

Со скрипом засов отодвинулся, звук металла о металл резанул по нервам. Меня втолкнули в открытую дверь, в темноту, как толкают пленницу на съедение чудовищу.

Дверь башни захлопнулась с грохотом, отсекающим меня от мира.

– Теперь это ваши вечные покои, императрица! – голос стражника эхом отразился от стен и затих.

Тишина давила на уши, звенела в голове. Я осталась одна. В темноте. В холоде.

И вдруг – шёпот прямо над ухом. Холодное дыхание коснулось шеи, вызывая мурашки.

«Добро пожаловать в нашу скромную обитель…»

Я взвизгнула и обернулась, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

В башне, кроме меня, никого не было. Только тени шевелились в углах. Но я чувствовала на себе чей-то взгляд.

Глава 2

– Кто здесь? – прошептала я, обнимая себя двумя руками, словно пытаясь уберечь себя от невидимой опасности. – Кто это сказал?!

Пальцы дрожали, касаясь ткани платья. Она была жесткой от засохшей крови. Чужой крови. Или уже моей?

Тишина.

Воздух в башне был не просто холодным. Он был… мёртвым. Как будто время здесь остановилось, и даже пыль боялась шевельнуться. Но сквозь запах сырости и вековой пыли пробивался другой аромат. Тонкий, въевшийся в кожу. Запах императора. Или теперь он чудился мне везде?

Внутри всё ещё тлел тот странный огонь. Тело помнило его близость, даже когда разум кричал об опасности. Хищник. Убийца. Император.

Я не понимала, что со мной. Казалось, всё внутри кричит: «Держись от него подальше! Он зол! Он опасен!».

Меня тошнило от страха, но одновременно хотелось прижаться к этой угрозе, чтобы… чтобы… Боже, какие странные мысли в моей голове. Я хочу прижаться к нему, чтобы убедиться в том, что он не причинит мне вреда. Что он не станет меня убивать.

«Дожили!» – проглотила я ком в горле.

Как хорошо, что никто не умеет читать мысли, иначе бы мне сейчас было ужасно стыдно. Так нельзя!

Я поднесла ладонь к лицу. Запах был здесь. Там, где его дыхание коснулось моей щеки. Кожа в этом месте горела, словно там остался ожог.

Тишина давила на уши, звенела в голове. Казалось, даже пылинки застыли в луче светильника, боясь нарушить покой.

На стене вспыхнул тусклый старинный светильник. Его света с трудом хватало, чтобы пробраться в темные углы и осветить невидимого «говоруна». Я же в свою очередь старалась держаться света.

– Я спрашиваю! Кто здесь?!

В моем голосе прозвучали требовательно-плаксивые нотки.

И снова тихо…

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь расслабиться, но тело словно окаменело. Каждая мышца сжалась, не давая мне ни на секунду потерять бдительность.

– Ах, мадам, простите! – послышался мужской, со старческим поскрипыванием, голос, а я снова напряглась. – Кажется, вы меня… слышите?

– Да, – прошептала я, тяжело дыша, словно после быстрого бега. Мои глаза шарили по полумраку, словно пытаясь отыскать источник голоса.

– Я прямо обескуражен, – прокашлялся голос. – Простите, если напугал вас!

И тут же он что-то пробурчал: «Немыслимо! Она меня слышит! Это редкий дар!»

– О чем вы? – прошептала я, немного расслабляя плечи и опуская руки. «Ну, если это хотело меня сожрать, то вряд ли бы вело беседы!» – пронеслось в голове, немного успокоив меня. «Ха! Размечталась! А вдруг это – монстр-повар? Он любит готовить жертву! Морально!» – заметил ехидный голос.

– Ах, я даже не знаю, что вам сказать! – заметил голос, а в нем чувствовалось замешательство. – Мадам, а вы сильно боитесь… привидений?

– Да! – тут же выпалила я. Слово «привидение» мурашками пробежало по моей коже, превращая ее в гусиную.

– Хм… Плохое начало, – мой невидимый собеседник казался раздосадованным. – Ладно! Мадам, я советую вам отойти от столика и встать ближе к кровати. Или лечь в нее! Ибо удар головой об пол еще никому не прибавил мозгов!

– Вы… привидение? – спросила я, а голос предательски дернулся на этом слове.

Глава 3

– Да! Именно! – в невидимом голосе прозвучали нотки гордости. – Меня зовут Ораций Фландр! Я некогда был могущественным целителем, но стал жертвой политических репрессий… Меня ложно обвинили в том ужасном инциденте во время парада, когда погибли Император и Императрица. Не особо разбирались. Злопыхателей всегда при дворце хватало. И меня заперли здесь. Я прожил здесь сто лет! Но я не жалуюсь. Кормили сносно. А для меня, знаете, это был почти… отдых! Никаких толп придворных, никаких интриг. Тишина, благодать и птички поют по утрам. Ладно, я просто так утешаю вас. Ведь вам придется провести в этой башне всю свою жизнь?

– С чего вы решили? – треснувшим голосом прошептала я.

«Всю свою жизнь!» Какие страшные слова!

– Отсюда никто не выходит живым, увы, – ответил призрак. Его голос был то здесь, то там. – Но поскольку вы – молодая, то я рад, что мы с вами пробудем довольно долго! Поэтому не сидите у окна и не ходите босыми ногами по полу. Не хватало вам заболеть и умереть от какой-нибудь банальной простуды.

– Так, – выдохнула я, беря себя в руки.

Заодно потрясла головой, словно пытаясь проснуться. Несколько болезненных щипков руки так и не заставили окружающую меня комнату превратиться в маленькую квартирку-студию с запахом вчерашней жареной картошечки и пиканьем будильника.

«Неужели не сон?» – пронеслось в голове. Мой материализм был неистребим.

И в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Если это – не сон, если всё вокруг по-настоящему, то я влипла по самые сережки!

Пока в голове вертелись умные передачи и статьи с налётом таинственности: «Другие миры существуют!», я пыталась успокоиться.

Всё вокруг казалось настоящим.

Даже кровь на платье. Холодные сырые стены из грубого камня, столик, стул и кровать с сундуком. Сундук был пустым, словно мне было что туда положить. Крошечная дверца открылась от лёгкого нажатия, и я увидела скромные удобства. Они даже покраснели от своей скромности ржавчиной.

Я закрыла дверь.

– Ну что, мадам, вы готовы? – послышался голос.

– Не-е-ет еще, – прошептала я.

Блин! А я еще жаловалась на работу курьера! На неблагодарных клиентов, на дождь и слякоть, на закрытые подъезды и барахлящий мопед!

Я посмотрела на свои руки. Они были чистыми, но под ногтями всё ещё чернела кровь.

– Мадам? – голос Орация стал серьезным. – Вы слышите меня не потому, что я громкий. А потому, что внутри вас что-то проснулось. То, что должно было спать вечно.

Я подняла взгляд на темные углы комнаты. Тени шевельнулись. Наверное, я заслонила светильник.

– Что проснулось? – осторожно спросила я.

– То, что поможет вам выжить. Или убьет быстрее, чем император.

Впервые за этот кошмарный день мне стало не страшно. Мне стало интересно.

Глава 4

– Вы готовы, чтобы я к вам вышел? – поинтересовался призрак.

Мне вдруг показалось, что я упаду в обморок. Но я взяла себя в руки. Надеюсь, я не схожу с ума?

– Да, – кивнула я, как вдруг повеяло холодом, и я тут же дернулась. – Нет! Еще нет…

Мой шаблон мира уже трещал по швам, а я все никак не могла найти в себе силы посмотреть на настоящее привидение.

– Ладно, – произнесла я, схватившись на всякий случай за резную балясину кровати, поддерживающую пыльный балдахин.

– Точно готовы? – с некоторым скепсисом спросил Ораций. – Цените, мадам! Я не из них, призраков, которые нападают на людей с диким хохотом в темных коридорах! Или появляются молча на пути! Знаете, среди нас есть и такие, которые ведут счет лужам «испуга» в коридоре. И гордятся ими!

– Давайте уже, – простонала я, покрепче сжав пальцы.

– Я – очень интеллигентный и тактичный призрак, поэтому… Раз… Два… Три! – произнес голос, а передо мной появился полупрозрачный силуэт старого мужчины в круглых очках. Он больше напоминал доктора, чем колдуна. Бороды у него не было. Зато была бородка.

Мои глаза закатились, и я рухнула вниз.

– Мадам! Очнитесь! Я бы пощупал ваш пульс, но боюсь, что физически не смогу это сделать! – произнес надо мной старческий голос в темноте. – Пощупайте его у себя и скажите мне… И я тогда скажу, угрожает ли что-то вашей жизни…

Так, спокойствие… Это просто мертвый… Эм… Старик, причем довольно тщедушный. Он не желает мне зла. Я выдохнула и открыла глаза, глядя сквозь призрака.

– Пульс? – спросила я, положив руку на запястье, как видела в фильмах. – Эм… Я не чувствую пульса.

– Мадам, руку сдвиньте и нажмите! А теперь считайте! – прокашлялся призрак.

Я посчитала и сказала результат.

– Неплохо. Повышенный, но в пределах нормы! – заметил Ораций.

– Поздравляю, мадам, вы делаете успехи в целительстве! Как вы? Я вижу у вас на руках царапины. Вы так и не рассказали, чем вы так провинились перед императором, раз вас решили… Эм… Пытать.

Внезапно я сама услышала шаги… Громкий отчетливый шаг заставил меня резко повернуть голову к двери и замереть.

– Открывайте!

Я узнала его мгновенно. Этот низкий тембр, в котором «р» срывалось на рычание хищника, заставил звенеть воздух вокруг. Казалось, стекло в светильнике готово лопнуть от напряжения.

Но страшнее было не это. Воздух в башне вдруг стал тяжелым. Запахло пеплом и нероли – тем самым ароматом, что въелся в мою кожу в тронном зале. Мое сердце пропустило удар, а потом забилось так сильно, что больно отдало в ребра.

Он здесь. За дверью. Хищник, который решил проверить свою жертву.

– Открывайте! – повторил он, и в этот раз голос прозвучал не как приказ. Как приговор.

Ораций побледнел еще сильнее, став совсем прозрачным.

– Мадам… Кажется, ваш тюремщик решил нанести визит вежливости.

Я хотела сделать шаг назад, но ноги стали ватными. Тело помнило его близость. Помнило угрозу. И предательски помнило тот жар, что разлился внизу живота, когда он навис надо мной.

– Не открывайте, – шепнула я, хотя знала: у меня нет выбора.

Дерево задрожало, замок нагрелся, и мой светильник внезапно померк.

Глава 5. Дракон

Боль была почти нестерпимой. Она ползала под кожей, словно тысячи раскаленных игл, пробуя вены и нервы на прочность.

– Ваше величество, еще немного терпения… Мы почти закончили… – голос мага звучал как сквозь воду.

Я рычал. Не потому, что хотел напугать. Потому что внутри меня Зверь бился о ребра в ярости и боли. Он не мог залечить ее. Не мог сделать то, что делал сотни раз на поле боя.

Пока они колдовали над лицом, я видел, как мои руки покрывались чешуей. Как на месте ногтей вырастали когти, и я впивался ими в камень трона. Как на нем оставались следы царапин.

– Нехорошая рана, – послышался голос, а меня снова коснулась магия. Старый целитель посмотрел на меня так, словно сейчас скажет что-то, что мне не понравится. – Боюсь… Она… Она уже не заживет до конца… И глаз… Ваш глаз… Мы не сможем его вернуть… Он там есть… Просто… На нем… Как бы вам сказать? Что-то вроде белой пелены… Это лучшее, что мы смогли сделать…

Прекрасно!

В моей груди раздалось рычание. Тихий рокот, полный бессильной ярости.

Столько сражений, столько битв. «Бессмертный, неуязвимый император!» – кричали воины, веря в то, что даже сильная магия не способна причинить мне вред. Они сами видели, как раны заживают на глазах. И это всегда поднимало боевой дух.

На мгновенье я закрыл глаза, вспоминая, как моя черная огромная тень скользила над армией, а впереди – смерть. И я иду первый, зная, что только мои когти способны сокрушить камни, только мое пламя способно было испепелить все, превращая крепости в тлеющее месиво из останков и крошева.

– Зеркало! – мрачно приказал я.

Маги смотрели на меня, но молчали.

– Не надо, ваше императорское величество. Вам лучше не смотреть! – не выдержал главный маг, оборачиваясь на вход в тронный зал.

Кровь уже смыли, раненых унесли, все, что напоминало о свадьбе, все было убрано.

– Зеркало!

Мой голос был страшен, и маги сделали шаг назад. Двое лакеев внесли небольшое зеркало с серебряной ручкой в виде дракона.

Они подавали его, пряча глаза. Я схватился за ручку и поднес его к лицу.

То, что я увидел в отражении, заставило меня стиснуть зубы. Мой взгляд метнулся на мой портрет над входом в тронный зал, а потом снова упал на зеркало.

– Немедленно написать Яндору! – приказал я, а в дверь тут же вбежал писарь. Маги стали удаляться. Писарь не смотрел на меня. Он отводил взгляд, словно видел на стене что-то интересное.

Столик появился перед ним, а на бумаге заплясало перо.

Я диктовал слова, видя, как дрожит рука писаря. Боль все еще терзала. Словно голодный зверь, она рвала мою кожу. Это был не призрак пережитой боли. Не отголосок. Это была настоящая жгучая боль, от которой темнело перед глазами.

– Я пишу тебе, любезный король Яндора Баллард, – продиктовал я. Я вспомнил седого Балларда, который еще недавно уверял меня в том, что мир между Империей Ардат и Яндором заключен навечно. – Твоя дочь попыталась меня убить. Шкатулка, которую она должна была вручить мне, взорвалась во время свадебной церемонии и повлекла жертвы среди подданных. Если ты так дорожишь своей дочерью и ее жизнью, я требую объяснений. В случае если я не получу ответ в течение двух часов, я отклоню свое великодушное предложение выслушать твои доводы и аргументы, а моя армия подведет итог нашим переговорам. Не стоит принимать мое благородство как знак слабости или нерешительности. Прими его как предупреждение. Император Великой Империи Ардат, Ангрис.

Я выдохнул струйку пламени на бумагу, а вместо печати появился огненный магический знак. Так подписывают документы все драконы. Каждое пламя – это уникальный отпечаток внутренней магии.

– Отправляйте и засекайте время. Собирайте армию. Сообщить командирам. Пусть будут готовы к выступлению в любой момент. Ждать приказа, – произнес я, снова приподнимая зеркало. Обезображенная часть лица мелькнула в отражении.

Глава 6. Дракон

– Мастеров сюда, – приказал я. – Мне нужна полумаска. Это нельзя показывать людям!

Маги тут же удалились, а когда вернулись, то с ними был старый мастер в огромных очках-лупах.

– Одну минуточку, – слышались голоса, а к моему лицу, которое еще недавно горело от боли, а сейчас просто ныло, прикладывали холодный металл.

Мастер приблизился, держа в руках золотую заготовку. Она еще не была маской – просто кусок металла, расплавленного магией.

– Прошу, – едва дыша, протянул мастер-чародей. – Она сама будет держаться. Вам просто стоит ее приложить… Если захотите снять, вам нужно просто захотеть… А еще она снимает боль… Должна…

Я кивнул, не в силах говорить. Золото сверкало в свете магии, обретая форму, в точности повторяющую мои черты. Магия вырезала на маске роскошный узор филиграни в виде драконьей чешуи.

– Будет больно, ваше величество, – предупредил мастер, и в его голосе звучала не просто почтительность, а искреннее сожаление. – Магия должна вплавиться в плоть, чтобы стать частью вас. Иначе она отторгнется.

Я стиснул зубы.

– Делай.

Холодное золото коснулось щеки – на мгновение показалось, что ничего не будет.

А потом началось.

Металл обжег, словно лава. Я зашипел сквозь зубы, пальцы впились в подлокотники трона. Чувствовал, как кожа под маской плавится, как золото проникает внутрь, сплетаясь с плотью, с нервами, с костями. Это было не просто прикосновение – это было слияние. Магия маски искала мои шрамы, мою поврежденную плоть, заполняя пустоты, становясь новой кожей.

Внутри зарычал Дракон, чувствуя, как чужеродная магия вторгается в тело. «Сними! Сними это!» – требовал он.

Но я не мог.

Золото пульсировало в такт моему сердцу, становясь частью меня. Я чувствовал каждый узор, каждую линию чешуи. Боль была невыносимой, но под ней проступало что-то иное – облегчение. Маска действительно забирала боль, впитывала её, словно губка, оставляя после себя лишь онемение и холод.

Когда все закончилось, я дышал тяжело, словно после долгого боя. По лбу тёк пот, смешиваясь с остатками крови.

– Ну как? – робко спросил мастер.

– На монетах я все равно в профиль! – усмехнулся я, прикасаясь пальцами к холодному металлу.

Второй рукой я поднял зеркало. Золото в точности повторило очертание моей скулы. В глубине черной глазницы вспыхнул красный зловещий огонек.

– А теперь вон, – прохрипел я.

Маги замерли. Но я не повторил. Я просто поднял голову. Единственный уцелевший глаз встретился со взглядом старшего целителя. Он побледнел и кивнул, подавая знак остальным.

Двери закрылись. Тишина рухнула на плечи тяжелее короны.

Глава 7. Дракон

Я поднял ладонь. Кожа была бледной, но под ней пульсировала ярость.

Предательство.

Горький вкус желчи поднялся в горле. Яндора хотела мира? И прислали убийцу в свадебном платье.

И всё же…

Я честно пытался быть справедливым и милосердным. Я заканчивал бесконечные отцовские войны, решив, что лучше бросить все силы на благо уже существующей Империи.

Я вдохнул. Воздух пропах лечебными травами и озоном, который всегда остается после колдовства. Но в памяти вспыхнул другой запах. Пряностей и ванили. Запах страха. И что-то древнее, что заставило моего дракона замереть вместо того, чтобы сжечь её на месте после покушения.

«Почему я не убил её?» – спросил я себя.

Быть может, я не хотел накалять политическую обстановку? А может, я хотел допросить ее? Или желал показать пример милосердия?

Я вспомнил величественную фигуру отца, вызывающую трепет и почтение. Он никогда не называл меня сыном, не проявлял нежности или понимания. Зато живо интересовался моими успехами. Ведь мои успехи – это будущие успехи империи, будущие завоевания, будущее могущество.

Мой отец был вспыльчив. Достаточно было выказать неуважение к империи, как он объявлял войну. Долгие кровопролитные войны сильно подточили ресурсы. Людей, хоть они и плодились довольно быстро, всегда не хватало. Но мой отец воевал как одержимый, боясь, что не сможет переплюнуть по завоеваниям моего славного деда – основоположника империи.

И однажды он поплатился за это жизнью. Это был парад. Красивый, яркий. Я так и не понял, что случилось. Крик: «Это вам за мою семью!». Взрыв. Родители прикрыли меня своими телами. Мама умерла сразу. Я помню кровь на спине ее алого платья. И отца, который был еще жив.

– Позаботьтесь… о будущем нашей империи… О моем…

Это были его последние слова, когда меня достали из-под тел родителей, испуганного, в крови… Стража уже убила мага. Тощего старика в серой одежде. Я запомнил его лицо. Безмятежное, ни капельки не злое.

– Уведите императора! – послышался чей-то встревоженный голос во всеобщей панике. Меня обступили стражи. Имперский легион с драконами на щитах сомкнулись, отрезая меня от всего мира.

– Но император – папа, – прошептал я, еще не осознавая случившегося.

– Нет, император уже вы…

Я сам не знал, почему не испепелил новоявленную императрицу на месте. На полу остался один единственный белоснежный лепесток – напоминание о свадьбе. Маленький, с каплей крови, он лежал, напоминая о тонких белых руках, которые протянули мне шкатулку.

– Яндор прислал ответ, ваше императорское величество!

С этими словами в опустевший зал ворвался запыхавшийся маг.

– Они только что передали нам ответ! Вот, читайте! – произнес он, упав на колено перед троном и застыв в поклоне с протянутым свитком.

Я взял свиток, сорвал печать и развернул его, замерев над текстом.

Быть такого не может!

Глава 8

Дверь распахнулась, а я увидела на пороге силуэт. Тот самый, высокий, темноволосый. Только теперь его лицо было не в крови. На той изуродованной половине лица была золотая маска с красивым узором.

Взгляд скользнул по мне, словно нож. А я все еще сидела на полу и чувствовала, как надо мной нависает опасность.

– Закрыть дверь! – произнес голос императора. Стража, столпившаяся в коридоре, тут же выполнила приказ.

Он посмотрел на меня, а я увидела, как в тусклом свете светильника сверкнула золотом красивая маска, как в темной глубине глазницы загорелся красный огонь.

– Тебе понравился мой подарок? – произнес он, но в голосе звучала не только ярость. Там была нотка чего-то темного, липкого. Голодного.

– Скромненько, но со вкусом, – произнесла я, глядя на апартаменты. А ведь по факту они были больше моей квартиры. И намного просторнее.

– Я рад, – усмехнулся он, а я посмотрела на жесткую линию губ.

Я хотела ответить колкостью, но голос предательски сел. Его взгляд скользнул по моему горлу, и там, где кожа была открыта, вспыхнул жар. Будто он коснулся меня не глазами, а пальцами.

– Что вам нужно? – спросила я, не отрывая взгляда от маски.

– Растоптать, унизить, заставить молить о пощаде, – произнес он с усмешкой. – В общем, исполнить супружеский долг!

Я попыталась встать, но тут же послышался его резкий голос:

– На колени!

Я замерла на коленях, чувствуя, как меня унижает его взгляд.

Император протянул руку. Его пальцы в черной коже перчаток вцепились в мой подбородок, заставляя запрокинуть голову.

– Как же тебе идет эта поза, – заметил он, надавив сильнее.

Это было неправильно. Больно. Унизительно. Но когда его перчатка сжала мою челюсть, по позвоночнику пробежал ток.

– Я не убивала их, – прошептала я, чувствуя, как его пальцы еще сильнее вдавливаются в кожу. – Я не знаю, что произошло…

– Молчи, – он усилил хватку, а я почувствовала боль. – Твои жалкие оправдания ничего не стоят.

Я смотрела на него снизу вверх, словно на божество.

– Твоя жизнь сейчас стоит меньше, чем воздух, которым ты дышишь. Я сохранил её только потому, что мертвая жена – это повод для войны. А живая в башне… – он наклонился ближе, маска почти коснулась моего лба. – …живая в башне – это напоминание. Для тебя. Для твоего отца. Для всех, кто считает, что может играть с огнем Дракона.

– Встань, – снова приказал он. Теперь в голосе проскользнуло что-то иное. Раздражение?

Он отпустил меня резко, будто я обожгла его. Я покачнулась, хватаясь за край кровати.

– Только что я получил ответ. Твой отец скоропостижно скончался несколько часов назад. И его место занял твой брат. Так что пока что твоя судьба висит на волоске, – произнес император.

И тут же обернулся к двери.

– Принесите кресло, – приказал он. – И свечи! Ночь будет долгой. И я не уйду отсюда, пока не узнаю правду!

Боже мой, что он задумал?

Глава 9

Стража за дверью тут же зашевелилась. Через несколько минут послышался грохот, и в башню внесли кресло, поставив его перед императором.

– Будешь держать свечи, – произнес он, усмехнувшись. – И попробуй только, чтобы хоть одна погасла. А если уронишь – это сразу смерть. Правила игры поняла?

Он сел в кресло, а стража вручила мне свечи, зажигая их в моих руках.

– Итак, на чем мы остановились? Кто тебя послал! – произнес император. Он смотрел на меня холодным взглядом, подложив руку под подбородок.

Сначала я не понимала, в чем дело, но когда первая капля горячего воска потекла вниз, а потом по моей руке, я почувствовала обжигающую боль. Она стекла вниз и капнула на пол.

– Я с кем разговариваю, – произнес император, пока я чувствовала, что малейшее движение руки заставляет горячее озеро воска стекать вниз и обжигать мою кожу.

– Я не та, кем вы меня считаете, – прошептала я, чувствуя, как заплетается язык. Снова раскаленный воск стек по моим рукам. – Я – Ира! Я не знаю, как здесь оказалась…

– Неправда. Ты – принцесса. Тебя проверили перед свадьбой, – заметил император, сидя передо мной широко расставив ноги.

Пряжка в виде двух сплетенных драконов сверкала драгоценными камнями, притягивая внимание.

Черная ткань штанов натянулась, вырисовывая очертания того, что заставило меня смущенно покраснеть.

– Итак, кто приказал тебе добавить магию в шкатулку? Ты добавила ее сама? Или нет? Ты о ней знала?

– Я не знала ничего, – прошептала я, морщась от боли.

Воск застывал коркой, защищая кожу от нового жара. Это дало мне передышку.

– Хорошо, не знала, – он словно смилостивился надо мной. Но тут же его лицо исказила гримаса насмешки. – Именно поэтому ты открыла ее и отскочила, не так ли? Именно потому что не знала? Послушай, сейчас решается судьба твоей страны. Если вина твоя, то это одно. А если тебя подослали, это совсем другое, и есть заговорщики… Ты ведь понимаешь?

Я чувствовала себя на допросе, но хуже всего было то, что свечки все уменьшались, а пламя приближалось к пальцам.

– Как видишь, чем больше ты делаешь вид, что ничего не знаешь, тем больнее становится, – произнес его императорское величество. – Поэтому лучше сказать правду, пока свечка прогорела только наполовину.

Я ждала удовлетворения в его глазах. Но увидела иное. Его единственный живой глаз сузился. Зрачок стал вертикальной щелью. Он смотрел на ожог на моей коже, и мне показалось, что его пальцы на подлокотнике кресла сжались.

Он наслаждался моими муками? Или он сдерживался, чтобы не броситься и не потушить огонь собственными руками?

– Дальше будет хуже, – сказал он. Но голос прозвучал хрипло. Будто каждое слово давалось ему труднее, чем мне.

– Я сказала правду! – твердо произнесла я. – Я ничего не знаю о шкатулке! Я даже не знаю, как она выглядит! Может, я и выгляжу как принцесса, но я – не она! Понимаете? Я – Ира! Курьер! Работаю уже три года… Доставляю еду! Нюхаю ссаные лифты, мерзну под дверью, жду, когда хозяева откроют!

Свечки в руках стали крошечными. Я держала их двумя пальцами, видя, как огромный черный фитиль порождает большое пламя. Казалось, от боли пальцы онемели.

– Возвращаемся к шкатулке, – произнес император, удовлетворенно глядя на мои дрожащие руки. – Почему ты отпрыгнула в сторону? Значит, ты знала, что там…

– Не знала! Я не принцесса! – сквозь зубы произнесла я. – Я – не она!

Пламя уже обжигало пальцы.

Мышцы предплечий свело судорогой. Я хотела выронить свечи, инстинкт кричал: «Брось!», но взгляд императора, пригвоздивший меня к месту, был сильнее боли. Каждая секунда тянулась как час. Огонь плясал в миллиметре от кожи, пожирая кислород. Я перестала дышать, чтобы случайно не колыхать и не потушить пламя, и легкие начали гореть не меньше рук.

– Позовите магов! – приказал император.

Я чувствовала, как слезы катятся по щекам. Но я держала свечи, чувствуя, как внутри рождается ненависть! Ненависть к нему.

Пламя уже обжигало пальцы. Я зажмурилась, ожидая боли. Но вместо боли почувствовала резкий порыв ветра. Пламя погасло.

Император стоял рядом. Я не слышала, как он встал.

Он смотрел на мои обожженные руки. В его взгляде не было триумфа. Только темная, непроглядная буря.

– Магов! – рявкнул он, не глядя на стражу.

– Ваше величество? – пискнул кто-то за дверью. – Мы уже здесь…

– Лечить. Немедленно. И позовите дознавателя!

Глава 10

Он повернулся ко мне. Наклонился так близко, что я снова почувствовала знакомый запах. Неужели он смилостивился надо мной? Я смотрела на его силуэт, видя, как чародеи обступили меня. Холодное прикосновение чьих-то пальцев моментально вытащило из меня всю боль, даруя облегчение.

Я снова посмотрела на императора, который стоял в стороне, видя, как краснота моей кожи проходит от потока голубоватого света.

Сердце, которое до этого готово было ненавидеть его, тут же дрогнуло. Но это была уже не ненависть. Капля благодарности заставила ненависть отступить.

– Спасибо, – прошептала я, прикасаясь к исцеленной коже.

В животе снова пульсировало то предательское тепло. Там, где он коснулся меня. Там, где его запах въелся в кожу.

– Не думай, что это милость, – прошептал он. Взгляд остановился на мне и вонзился в меня, как игла. – Ты мне понадобишься живой. И относительно целой…

Его золотая маска потускнела. Будто она впитала часть моей боли. Внезапно он сделал взмах рукой, указав на кресло, в котором он только что сидел.

В дверь вошел седой мужчина в черном плаще. Он был худым, можно даже сказать, тощим. Цвет его лица был болезненным, а глаза холодными, рыбьими, чуть на выкате. Пушистые усы и бакенбарды, полностью седые, выглядели совершенно нелепо на этом угловатом, узком лице. Но что-то подсказывало, что его совершенно не заботило это.

Он кивнул магам, словно в знак приветствия. Те смотрели на него с нескрываемым ужасом, который тут же передался моим коленям.

– Господин Доджер. Имперский дознаватель, – сухо, словно преподаватель на лекции, которая надоела и ему, и студентам, произнес вошедший.

От него веяло холодом и чем-то неприятным. Как от скальпеля в чужих руках.

Стоило имперскому дознавателю вынуть руку из плаща и протянуть ее вперед, как невидимая сила дернула меня и усадила в кресло, прижимая так, что я почти не могла пошевелиться. Светящиеся путы сковали мои руки, крепко примотав их к ручкам кресла.

Сердце захлебнулось от страха, когда я попыталась вырваться, но не смогла.

– Думаешь, все закончилось? Нет. Все только начинается. Не надейся на помощь. Не надейся на чудо. А если попытаешься сбежать… – он наконец посмотрел на меня через плечо. Красный огонек в маске вспыхнул ярче. – …я найду тебя. И в следующий раз клетка будет меньше. Сейчас ты пожалеешь, что все не рассказала сразу.

Ненависть. Страх. И что-то еще. Что-то, что заставляло сердце биться чаще, когда он был рядом.

«Почему?» – спросила я себя.

– Итак, ты говоришь правду или нет? – спросил император. – Я не хочу допускать такого… Тем более, что след останется надолго. Как клеймо. Это – ритуал правды. Через него проходят все преступники в Империи, поэтому судебных ошибок у нас практически не бывает. Ты должна была хорошо изучить законы Империи, прежде чем становиться моей женой.

Послышался вздох. Но голос императора оставался ровным и спокойным.

– Тебе нарисуют на лбу знак, через который дознаватель заглянет в твою голову. И все, что нужно, вытащит. Даже если ты этого не захочешь…

Какой след? О чем он? Что они будут делать?

Глава 11

– Я считаю, что мера обоснована, – в голосе императора прозвучала твердость. – Из-за тебя погибло шесть человек. И еще десятки раненых. Ты представляешь опасность для империи. Для людей. Для всех. И я хочу знать, кто за тобой стоит. Мне нужны имена тех, кто помогал тебе. Была ли это твоя инициатива, или это за этим стоит кто-то другой. Я поклялся защищать империю. Я гарантировал безопасность своим подданным. У тебя есть последний шанс сказать правду. Самостоятельно. И выдать тех, кто стоит за тобой. Я не хочу, чтобы они продолжили свое дело.

В башне стало тихо. Я слышала в барабанных перепонках шелест своего дрожащего дыхания.

– Я сказала правду! – дернулась я. – Я… я ничего не знаю! Я сказала, что я помню. Я помню, как очнулась, как все вокруг в дыму, вы с ладонью возле лица… Больше я ничего про шкатулку не помню!

Что-то внутри меня сжалось, словно предчувствуя надвигающуюся катастрофу.

– Понятно. Приступайте! – приказ был четким.

– Господа, мне понадобится ваша помощь, – сухо произнес дознаватель, обращаясь к магам.

Я в панике стала озираться, чувствуя, как двое магов удерживают мою голову.

– Что это… значит? – закричала я.

Дознаватель склонился ко мне и стал выводить на моем лбу символ. Он хладнокровно рисовал пальцами, и я чувствовала, как жжет его прикосновение.

– Больно! Больно! – закричала я, дергая ногами. Но они тоже оказались привязанными.

Ни один мускул не дрогнул на худом лице дознавателя. Ни капли сочувствия не промелькнуло в рыбьих глазах.

Я дергалась всем телом, стонала и плакала от боли, словно на лбу что-то выжигают каленым железом.

Дознаватель что-то глухо промычал и положил ладонь на знак. И моя голова просто раскололась от боли. Словно поток чего-то ослепительно яркого ворвался в мое сознание. Я охрипла от крика, перешедшего на визг.

Мне казалось, словно чья-то рука шарит внутри моей души, брезгливо перебирая все самое ценное, что в ней есть, то, что я никогда бы не показывала. Она копается в моей душе, вызывая слезы на глазах и приступ тошноты.

– Ы-ы-ы-ы! – сквозь зубы кричала я, а по щекам катились слезы унижения и боли.

Я не знала, сколько продолжалась эта пытка. Может, несколько минут, а может, целую вечность! Слезы бессилия скатывались по моим щекам. Я задыхалась ими.

Когда рука резко отдернулась от моего лба, я зарыдала в голос. Моя голова безвольно повисла, а грудь сотрясалась от рыданий, которыми я закашлялась.

– Ваше императорское величество, – произнес дознаватель, а я подняла на него полные муки глаза. – Я в замешательстве… Она сказала правду, но…

– Говори! – приказ императора был четким, как удар клинка.

– Понимаете, или это какая-то магия, которая укрывает настоящие воспоминания, – озадаченно заметил чародей, глядя на свои подрагивающие пальцы. – Или… ваша супруга… сумасшедшая.

Глава 12

– Сумасшедшая?

Голос императора впервые дрогнул. Он посмотрел на меня. Я все еще отходила от мучительной боли. И не верила в то, что она закончилась. Сердце ухало в груди, тошнота подбиралась к горлу.

– Вы сами все видели, – заявил дознаватель, надевая тугие перчатки на свои тонкие пальцы.

Что? Они все видели? Неужели это все только что стало достоянием всех собравшихся…

Маги совещались. Их голоса были негромкими.

– Да, – кивнул один из магов. Его голос уже прозвучал уверенно. – Понимаете, заменить воспоминания тем бредом, что я видел, может только невероятно сильный маг. Я не уверен, что такие еще рождаются… Поэтому я склоняюсь к мысли о сумасшествии. Мы решили, что императрица сошла с ума, раз показывает какие-то странные… я бы даже сказал… глупые вещи… К тому же люди одеты слишком странно. В здравом уме такое никто на себя не наденет! И кареты, которые двигаются без лошадей, выглядят очень… дико!

Я сглотнула, чувствуя, как пересохшее горло смочила слюна, которую мне удалось проглотить.

– Это машины, – прошептала я.

– Мышины? – заметил маг, пробуя на вкус новое слово. – Или мышинные? Ну, как видите, ситуация перед вами…

Впервые в глазах императора я видела замешательство. Он смотрел на меня с брезгливостью и одновременно с жалостью.

– Развяжите ее, – вздохнул он.

Путы тут же сползли с моих рук, а я дотронулась до своего лба. Прикосновение обожгло так сильно, что я отдернула руку. «Боже, зеркало! Мне срочно нужно зеркало!» – забилось что-то в панике. Мне всегда было страшно, если что-то случалось с моим лицом. Но зеркала не было. И я пока что ощупывала то место, где только что была рука.

– Попробуйте залечить раны и знак, – произнес он. – Полагаю, сумасшедшая императрица больше никогда не покинет стен этой башни. Если ею двигало безумие, то она… очень опасна.

Голос был глухим. Странным.

– Надо же, мне подсунули безумную, – произнес он. – Это можно исцелить?

Сейчас он смотрел на меня как на жертву. И этот взгляд был неприятней предыдущих.

Словно я – пустое место. Словно я даже не понимаю, где я нахожусь. И кто я такая. Словно со мной нельзя вести диалог.

– Можно попробовать, – заметили маги. – Но результат никто не гарантирует. Зачастую сумасшествие от этого начинает только прогрессировать. У некоторых такое бывает.

Император смотрел на меня с жалостью, но в глубине его единственного глаза мелькнула искра. Не веры в безумие, а интереса к загадке. Будто он сказал: «Я дам тебе сыграть в эту игру, посмотрим, как долго ты продержишься!». Словно он хотел верить, что сумасшествие – это просто прикрытие.

– Значит, не трогать. Пусть все остается так, как есть, – выдохнул Император. – Никто не имеет права входить в башню. Я запрещаю. Еду пусть заносят стражники. Сразу несколько. На всякий случай.

Он смотрел на меня, а потом его пальцы коснулись моего подбородка. В этом жесте была какая-то подозрительная мягкость.

– Я не обижаюсь на тебя. На таких, как ты, не обижаются, – произнес Император и вздохнул.

Он вышел, словно не желая меня больше видеть. Словно брезгуя дышать со мной одним воздухом.

Дознаватель удалился вслед за ним. Маги тоже испарились.

И только я собралась выдохнуть, как вдруг услышала голоса за дверью. Я понимала, что это может спасти мне жизнь. Или хотя бы предупредить меня об опасности.

– Ваше императорское величество, – послышался голос дознавателя, а я осторожно прошла к двери и припала ухом к дереву и боялась лишний раз вздохнуть.

– Что такое?

– Я тут подумал, зачем вам сумасшедшая супруга? На кону благополучие нашей империи. Давайте я решу этот вопрос… Тихо и без лишнего шума. Завтра утром вы уже сможете выбирать себе новую невесту. Решать вам, мой повелитель!

Глава 13

Дерево двери было ледяным, словно высасывало тепло из моего лба. Я задержала дыхание, боясь, что даже звук вдоха предаст меня. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось болью в ребрах. Казалось, там, за дверью, слышат шелест моего дыхания.

Тишина затягивалась, вязкая, как смола. Секунда. Вторая. Минута.

Я ждала лязга засова. Ждала шагов. Ждала смерти.

“Неужели он согласиться?” – подумала я, а тело сжалось от ужаса. Я прикрыла глаза, представляя ответ.

Тишина. Может, он дал какой-то знак? Жест? Что-то вроде провести пальцем по горлу или… кивнул?

Я стала бесшумно отходить от двери. Мне было так страшно, что я не знала, что делать. Здесь не было ничего, чем можно защититься. И если дверь сейчас откроется, я… я ведь просто умру…

Секунды капали. А я тряслась, боясь услышать шаги за дверью и лязганье засова.

– Мадам, – послышался удивленный голос Орация. Он вынырнул из стены, а я выдохнула. – О боги! Что с вами? Ах, что я говорю… Я же вижу. Он пытался узнать правду… Нынче в Империи это модно. Очень практичная вещь. О, я вижу знак. Теперь же… теперь вы стали интереснее.

– То есть, вы тоже уверены в моем сумасшествии! – произнесла я.

– Что вы! Я встречал куда более сумасшедших, чем вы, – рассмеялся Ораций. – Выжившие из ума призраки – вот что страшно! Но я стараюсь сохранять разум. Упражняюсь каждый день в словесности!

– Что у меня на лбу? – с надеждой спросила я, надеясь, что призрак мне ответит.

– Это печать правосудия. Раньше просто казнили. Особо не разбираясь. Еще во времена батюшки нашего Императора суд был очень… коротким. Надо сказать, что правосудие изменилось в лучшую сторону… Правда, на лице человека остается знак… Но, согласитесь, многие заключенные согласны были бы отделаться знаком на лбу, чем гнить в темнице, арестованные по ложным обвинениям…

Я вспомнила про то, почему у меня горит лоб.

– А зеркало здесь есть? – прошептала я, понимая, что в отражении не увижу ничего хорошего.

– Да, вам повезло… До вас тут сидела одна дама… Она попыталась отравить несколько человек, чтобы продвинуть мужа по службе. Собственно, он ее и сдал. Очень знатная и капризная. И ей было позволено иметь зеркало… Так вот, однажды она его разбила. И, кажется, под кроватью я видел большой осколок! Если вы его поищете, то найдете!

– А что с ней случилось? – спросила я, опускаясь под кровать. Свет светильников не доставал, поэтому приходилось шарить рукой в темноте.

– Она простудилась и умерла. Поэтому я рекомендую вам беречь свое здоровье, – послышался голос сверху.

– А вы с ней тоже общались? – спросила я, чувствуя пыль и грязь. Здесь давно никто не убирал. Видимо, не посчитали нужным.

– О нет! – заметил Ораций. – Понимаете, мадам. Не каждый человек может общаться с призраками. Далеко не каждый. Можно сказать, что это особый дар! И проклятье одновременно!

– Почему проклятье? – спросила я, залезая еще глубже под кровать.

Глава 14

– Общение с мертвыми приближает к смерти и того, кто общается. Но не приближает к жизни тех, с кем общаются, – глубокомысленно заметил Ораций. – Так что… Ах, не хотел вам этого говорить, но вы будете чувствовать слабость, головокружения… Вам будут сниться кошмары. Постоянно.

– Моя жизнь и так похожа на кошмар, – проворчала я, залезая под кровать почти полностью.

– О, поверьте… Вы еще не знаете настоящего кошмара, – вздохнул он.

– А призраки – они ходят везде, где хотят? – спросила я.

– Ну, здесь вам повезло! – усмехнулся Ораций. – Обычно призраки привязаны к какому-то месту. Например, к месту смерти! Но также они могут являться там, где они жили… Но дальше нет… Вот я, например, привязан к этой башне. И к своей старой лаборатории. Я бываю то здесь, то там… Так что, если вы вдруг увидите призрака, знайте, что чаще всего – это место его смерти… Здесь, в башне, я остался один. Остальные разошлись по домам! И теперь тиранят родственников.

– А много призраков во дворце? – спросила я.

– Достаточно! Грустная дама… Но она чаще всего на лестнице появляется. Ее столкнули с лестницы. За что, она не помнит. Она довольно интеллигентная. Это из тех, кого я знаю! Мертвая фаворитка. Ее отрубили голову по приказу императора. Давным-давно. Вообще-то не все призраки появляются постоянно. Иногда о них лет сто не слышно… А потом… О! Здравствуйте!

Ораций помолчал и усмехнулся.

– Так что не переживайте. Сюда они не суются. Здесь есть только я!

Под кроватью пахло вековой пылью и мышами. Паутина липла к лицу, щекотала шею, но я не смела отдернуть руку. Пальцы скользили по голому полу, натыкаясь на комки грязи.

Вдруг кожу царапнула боль. Я замерла. Нащупала холодное, гладкое стекло. Оно было тяжелым и острым, как лезвие бритвы.

Это был кривой осколок зеркала.

Я приготовилась, подошла к светильнику и поднесла осколок к лицу. Из темноты на меня смотрела незнакомка.

Светлые волосы, слипшиеся от пота, обрамляли лицо, которое я не узнавала. Глаза – слишком светлые, слишком большие. В них стоял чужой ужас.

Я провела пальцем по щеке. Отражение повторило движение.

– Это не я, – прошептала я. Голос звучал чужим.

Мой взгляд упал на лоб. Багровый рубец пульсировал, словно живое существо под кожей. Он жег пальцы, отдаваясь болью в висках. Это была не просто рана. Это было клеймо.

В глубине зрачков незнакомки, мне показалось, мелькнуло отражение золотой маски.

Я уронила осколок. Звон стекла в тишине башни прозвучал очень громко.

– Мадам? – голос Орация дрогнул.

Я обхватила голову руками, чувствуя, как реальность плывет. Иры больше нет. Есть только эта женщина со шрамом. Безумная жена императора.

И тут за дверью послышались шаги, ужасом отдающиеся в моем теле.

«Он решил меня убить!» – пронеслось в голове. И от этой мысли я вздрогнула.

Я дернулась и прижалась к стене, слыша, как громыхает засов. Через мгновенье дверь откроется.

Глава 15. Дракон

Она держала свечи. Воск капал на ее бледные руки, обжигая кожу, но она не кричала. Только кусала губы до крови. Мой Дракон внутри зашевелился, зарычал низко, требовательно. Сквозь боль прорывался его рык.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Мне хотелось шагнуть вперед, выбить свечи из ее дрожащих рук, потушить этот огонь собственным дыханием. Но я стоял неподвижно. Император не мог проявить слабость. Император не мог пожалеть убийцу.

– Дальше будет хуже, – сказал я. Голос прозвучал хрипло.

Я видел, как она дрожит. Видел, как в ее глазах плещется ужас, но вместе с ним – что-то еще. Недоумение. Она смотрела на меня не как на тирана, а как на загадку.

Я приказал позвать магов, и когда пламя погасло от моего взмаха руки, я почувствовал облегчение. Физическое, почти постыдное облегчение.

– Лечить. Немедленно, – бросил я.

“Ну что? Доволен?”, – спросил я у изнемогающего от боли дракона. Он промолчал.

Но это было только начало. Правда нужна была не мне. Она нужна была Империи.

Доджер вышел из тени, словно сама смерть решила посетить нас в эту ночь. Имперский дознаватель. Человек, который способен выжать секреты даже из камней. Его тонкие пальцы вытаскивают правду. Он неподкупен. Он фанатик.

Однажды он пытал собственного сына, которого подозревали в убийстве друга из-за какой-то девушки. Любой другой отец выгораживал бы своего ребенка. Но Доджер вытащил все. Да, я впервые видел слезы в его глазах, когда он говорил горькую правду про убийство. Второй раз я видел их на казни сына.

“Правда важнее жизни. С этих пор у меня осталась только Империя!”, – произнес он.

– Ритуал правды, – произнес я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Я говорил, видя, как ужас отражается в ее красивых глазах. – Ты должна была изучить законы Империи, прежде чем стать моей женой.

Я видел, как она сжалась в кресле. Светящиеся путы сковали ее запястья. Мой Дракон снова взревел внутри, царапая ребра изнутри. «Не трогай ее!» – шипел Зверь. Но я заглушил его силой воли. Чувства не должны вмешиваться в правосудие. И Доджер тому пример.

Дознаватель склонился над ней. Его пальцы коснулись ее лба.

В этот момент я шагнул вперед. Неосознанно.

– Приступайте, – приказал я, но внутри что-то дернулось. Я видел, как корчатся от боли люди, которым вырезают на коже магией знак правды. Как стонут и рыдают мятежники – взрослые мужики. А тут она…

“Ты стоишь во главе Империи. Ты – закон. Ты – порядок. Ты – все. Ты должен не допустить новых смертей! Если ты упустишь других заговорщиков, погибнут еще люди!”, – пронеслось в голове. Я сжал кулаки. А перед глазами окровавленное платье мамы и рука отца, вся в крови, которая обнимает мертвую жену в последнем вздохе.

“Крепись!”, – пронеслось в голове.

Глава 16. Дракон

Доджер начал выводить знак. Я видел, как кожа под его пальцами чернеет, как она выгибается в крике.

Боль ударила по мне ответным эхом. В этом крике мне послышался тот самый звук, что я слышал двадцать лет назад. Крик матери, когда заклинание разорвало её спину. Крик отца, когда его тело накрыло меня.

Тогда я был маленьким и не смог их спасти. Я просто лежал под их телами, пока по мне стекала их кровь.

Сейчас я император. Я не могу спрятаться. Я должен смотреть. Потому что если я отвернусь, если я проявлю слабость – их смерти станут бессмысленными. Я сжал кулаки, пряча дрожь. Прости, мама. Я – император. Я должен спасти империю, которую вы мне оставили.

Я положил руку на маску.

Магия еще не прижилась, поэтому прикосновение вызывало боль. Я вдавил ее, слыша ее крики. Еще боль. Больше боли. Стиснув зубы, я чувствовал, как кровь течет из-под золота. А боль раздирает меня на части, заглушая голос дракона: «Спаси ее! Прекрати это!».

Магия дознания заметно усовершенствовалась за последние годы. Чтобы вытащить правду, нужно было коснуться души. А чтобы правда была на виду, ее показывают свидетелям.

Я видел серое небо. Огромные серые башни из стекла и камня, уходящие в облака. Дороги, черные и гладкие, как дно высохшей реки, покрытое темно-серым илом. По ним неслись кареты без лошадей – железные жуки с горящими глазами. Люди… Боги, какие люди. Женщины в одеждах, обнажающих ноги и руки и демонстрирующих верх бесстыдства, мужчины в странных узких штанах.

Я моргнул, пытаясь стряхнуть наваждение.

«Где я? Почему я помню остановку и визг тормозов?» – ее голос звучал у меня в голове. Чистый, панический.

И тут я увидел себя. Ее глазами.

Огромный, черный, в золотой маске, изуродованный. Чудовище. Но в этом отражении не было только ненависти. Было… притяжение. Она чувствовала запах моей силы, и ее тело реагировало на меня так же, как мое на нее. Предательский жар, несмотря на ужас.

Видение оборвалось резко, словно обрубленный канат.

Она рыдала в кресле, безвольная, сломленная. Доджер отдернул руку, глядя на свои пальцы с брезгливым удивлением.

– Ваше величество, – голос дознавателя был сухим, как пергамент. – Я в замешательстве. Она сказала правду. Но…

– Говори, – я с трудом разжал челюсти. Маска холодила кожу, но внутри кипела лава боли.

Глава 17. Дракон

– Понимаете, или это какая-то магия, которая укрывает настоящие воспоминания, либо… ваша супруга сошла с ума.

Я посмотрел на нее. Она подняла глаза. В них была пустота и боль.

– Сумасшедшая? – переспросил я.

Маги закивали.

– Ну да! Кто в здравом уме будет думать о каретах без лошадей? И воображать одежду, недостойную приличий? В здравом уме такое никто не наденет, – послышался шепот магов.

Я смотрел на ее лоб. Багровый знак пульсировал. Клеймо безумия. Или клеймо истины, которую мы не способны понять.

Она не казалась мне сумасшедшей. В ее глазах была слишком ясная боль. Слишком человеческий страх. Но что тогда я видел? Галлюцинации? Или правду, от которой у меня самого пошла кругом голова?

– Развяжите ее, – выдохнул я.

Путы сползли. Она коснулась лба, и я видел, как дрожат ее пальцы. Мне хотелось подойти, убрать ее руку, посмотреть на рану. Но я остался стоять.

Пусть говорят, что хотят. Ты носишь мою корону и мое имя. Твой разум, будь он цел или разбит, теперь принадлежит Империи. А значит – мне. И сейчас я должен решить, что с тобой делать.

– Полагаю, сумасшедшая императрица больше никогда не покинет стен этой башни, – произнес я, и мой голос звучал чужим. – Если ею двигало безумие, то она опасна.

На самом деле мне почему-то не хотелось выпускать ее. Это странное чувство давило на меня изнутри.

– Это можно исцелить? – спросил я.

– Можно попробовать. Но результат никто не гарантирует. Зачастую сумасшествие от этого начинает только прогрессировать. У некоторых такое бывает.

Я кивнул. Развернулся и пошел к двери. Мне нужно было уйти. Пока я не сделал чего-то, что разрушит меня самого. Пока я не приказал забрать ее отсюда.

– Ваше величество, – голос Доджера остановил меня в коридоре. Холодный камень высасывал тепло.

Я обернулся. Дознаватель стоял в тени, сложив руки в рукавах.

– Зачем вам сумасшедшая супруга? На кону благополучие Империи. Давайте я решу этот вопрос… Тихо и без лишнего шума. Завтра утром вы уже сможете выбирать себе новую невесту.

Я смотрел на него. На его тонкие пальцы, на рыбьи глаза. Он предлагал милосердие. Смерть как избавление.

Внутри дракон зарычал сквозь боль, готовый испепелить этого человека за саму мысль. Но разум… разум шептал, что он прав.

Безумную лучше убрать. Стереть. Чтобы и она не мучилась в этой башне, и я не мучился, глядя на нее и видя в ее глазах тот странный мир. Чтобы я мог снова жениться. Выполнить долг. Продолжить род.

– Я… подумаю над этим, – произнес я едва слышно.

Голос сорвался. Я развернулся и пошел прочь, не слушая ответа.

– Накормите ее. Не так, как положено заключенным, – отдал я приказ страже. – Пусть это будет хорошая еда. И принесите одеяло. И да, смотрите, чтобы она ничего с собой не сделала…

– Будет исполнено! – кивнула стража.

Глава 18. Дракон

В своих покоях я снял доспехи. Слуги знали, что сегодня лучше не попадаться под руку. Они бесшумно забрали латы и исчезли, оставив меня одного в полумраке.

Боль вернулась с новой силой. Маска ныла, сращиваясь с костью. Я подошел к зеркалу. Золотой узор драконьей чешуи идеально повторял линии моего лица. Но глаз… Видеть одним глазом было непривычно. Приходилось поворачивать голову в сторону. А это раздражало.

Я уперся ладонями в край стола. Голова гудела.

«Убить ее», – мысли были холодными и четкими. «Это милость. Ты окажешь ей большую милость, ведь дальше будет только хуже… Безумие усилится…».

Я закрыл единственный здоровый глаз. В темноте снова всплыло ее лицо. Слезы. Кровь на губах. И тот взгляд… полный непонимания.

«Жениться снова», – подумал я. Найти другую. Нормальную.

В тишине комнаты раздался стук.

Резкий, уверенный.

Я напрягся, а рука коснулась маски.

– Войдите, – сказал я тихо и мрачно.

Дверь осторожно открылась, и в комнату мягкими шагами вошла Корнелия Грер.

Высокая, в темно-синем платье, которое облегало фигуру, подчеркивая ее красоту. Изящная прическа сверкала бриллиантами, а вместе с ней в комнату вползал запах ее духов. В комнате тут же запахло ночными цветами и чем-то острым, пряным.

Ее глаза блеснули в полумраке, а ее рука легла поверх моей руки, словно пытаясь утешить.

– Ваше величество, – ее голос был мягким, как бархат, – Мне так жаль… Вам очень больно?

– И как ты хочешь, чтобы я ответил на твой вопрос? – спросил я, чувствуя, как ее рука поглаживает мою.

Но я не испытывал благодарности. Раньше мне нравилось ее прикосновение. Оно возбуждало… Но не сегодня. Не сейчас.

Я медленно выпрямился, чувствуя, как маска холодит кожу.

Она сделала осторожный шаг ближе, словно пытаясь околдовать меня нежностью.

Она взяла мою руку и прижала к своим губам, а я увидел, как слезы потекли по ее лицу.

– Я так испугалась… Хоть вы сказали, что между нами все закончено, но я не смогла сегодня остаться в своих покоях… – прошептала она, а сама положила мою руку себе на корсет. Туда, где билось сердце.

– Чувствуете? Слышите? – прошептала она. – Я до сих пор не могу успокоиться… Я так испереживалась за вас…

Я смотрел на нее. Красивая. Здоровая. Нормальная. Такая, какой должна быть императрица. Самая красивая женщина двора.

Корнелия отпустила мою руку и подошла вплотную. Ее пальцы коснулись края моей маски, не боясь обжечься. Она гладила ее, едва касаясь.

– Ту, что в башне, нужно забыть, Ангрис, – прошептала она, впервые нарушая этикет и перейдя на «ты». – А ту, что стоит перед вами… нужно принять.

Ее губ коснулась улыбка.

– Потому что я люблю тебя, – прошептала она, опустив глаза.

Глядя на ее завораживающую красоту, я не чувствовал прежнего возбуждения. Мне не хотелось, чтобы она сняла платье, как раньше, и обнаженная села мне на колени. Я отдалил ее от себя, как только Яндора завела речь о женитьбе. И Корнелия безропотно отошла в сторону, чтобы уступить место императрице.

Но сейчас, когда императрица сидела в башне, Корнелия решила, что это повод меня навестить. Ради этого она сюда пришла. Ради того, чтобы снова вернуться на законное место императорской фаворитки.

Ее рука скользнула по ее груди, а золотая застежка корсета щелкнула. А ее рука скользнула по моим штанам.

Глава 19

Тяжелый металл, скользящий по металлу, заставил меня вздрогнуть всем телом. Дверь со стоном поддалась, и в проеме возникли темные силуэты.

Стража. Двое мужчин в латах, от которых веяло холодом и запахом сырой шерсти. Они не вошли сразу, словно оценивая, стоит ли пачкать руки об обитательницу этой темницы.

– Лицом к стене! – гаркнул один из них. Голос был глухим, искаженным шлемом. – Руки на стену! Так, чтобы мы их видели!

Я не заставила себя ждать. Ноги сами понесли меня к противоположной стене, прочь от опасности. Ладони коснулись камня – влажного, шершавого, покрытого вековым налетом плесени. Холод проник сквозь кожу, но я не смела отдернуть руки.

Каждую секунду я ждала удара. Тупого лязга стали о кости. Или клинка между ребер. Мышцы спины напряглись, ожидая боли, дыхание сбилось в частый, поверхностный ритм. Сердце колотилось где-то в горле, мешая глотать.

– Так и стоять! – предупредил второй стражник, заметив, как мои плечи дрогнули.

Они постояли еще мгновение, их тени накрыли меня, лишая остатков света от светильника. Затем шаги удалились. Тяжелая дверь захлопнулась с таким грохотом, что пыль посыпалась с потолка мне на волосы. Щелкнул замок.

Я выдохнула только тогда, когда услышала затихающий эхо шагов в коридоре. Колени подкосились, и я сползла по стене на пол, судорожно хватая ртом воздух. Рука машинально прижалась к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца.

И тут мой нос уловил это.

Запах.

Не сырость, не пыль. Что-то теплое. Наваристое.

Еда…

Я подняла голову. На столике, который раньше был пуст, стояли миски. Рядом лежала деревянная ложка и кусок хлеба. Никакого роскошного пира, никакого серебра, но аромат был таким реальным, таким живым, что желудок свело болезненным спазмом.

Голод напомнил о себе громким, предательским урчанием. Я не ела почти сутки, если не считать шаурму, которую перехватила на работе. Но и она была гадкой и расползалась в руках.

Я подползла к столику. Дерево миски с супом было теплым. Я вдохнула глубже – пахло травами, мясом, чем-то уютным, домашним. Слюна наполнила рот, вызывая почти физическую боль от желания съесть это. Немедленно.

Вилки не было. Только грубая ложка. Я зачерпнула бульон. Горячая жидкость обожгла язык, но это было приятное жжение. Я сделала глоток. Потом еще один. Вкус был невероятным – насыщенным, соленым, с легкой кислинкой. Я едва не застонала, чувствуя, как тепло разливается по пищеводу, согревая леденеющий изнутри желудок.

Я съела половину, пока не почувствовала тяжести. Теплый ком внутри казался подарком судьбы.

«Ладно, остальное потом», – решила я, отставляя миску. Лучше не набивать брюхо после долгого голода.

Я оперлась о стол, чтобы встать, и тут мир качнулся.

Сначала это было просто ощущение неправильности. Будто внутри меня перевернули какой-то механизм. Затем пришла боль. Не острая, а тянущая, скручивающая. Я прижала руку к солнечному сплетению, пытаясь надавить, унять спазм.

– Что… – прошептала я, но голос предательски хрипнул.

Меня тошнило. Волна дурноты поднялась от самого желудка к горлу, горячая и кислая.

«Нервы», – пронеслась слабая мысль. – «Просто нервное».

Я выпрямилась, цепляясь за край стола. На секунду стало легче. Головокружение отступило. Я даже сделала шаг к кровати.

– Мадам, я снова здесь! – голос Орация возник ниоткуда, материализуясь из тени угла.

Призрак выглядел обеспокоенным. Его полупрозрачные брови были сведены к переносице.

– Мадам, а почему вы так сильно побледнели? Вы похожи на статую…

Глава 20

– Всё хорошо, – прошептала я, но у слов был неприятный металлический, я бы даже сказала, какой-то медный привкус.

В ушах начался звон. Тонкий, высокий, как комариный писк в летнюю ночь. Он нарастал, заглушая звуки башни. Я мотнула головой, пытаясь стряхнуть наваждение, но пальцы вдруг стали слабыми и непослушными.

– Мадам, – голос Орация потерял свою игривость. Он стал резким, тревожным. – Вы…

Меня пробило дрожью. Сначала мелко, словно от холода, затем крупными, неконтролируемыми толчками. Ноги перестали слушаться. Я рухнула на колени, ударившись о камень, но боли почти не почувствовала – тело словно онемело.

– Мадам! Вы отравлены! – закричал призрак. Его лицо исказилось ужасом. – Так, быстро! Два пальца в рот! Вызывайте рвоту!

Я попыталась поднять руку. Она дрожала так сильно, что пальцы ходили ходуном. Сознание начинало уплывать, словно меня затягивало в темную, вязкую воду. Края зрения почернели.

– Не теряем сознание! – орал Ораций, нависая надо мной, хотя его нельзя было коснуться. – Боритесь! Быстрее!

Меня вырвало. Горячая, едкая масса обожгла горло. Я закашлялась, сгибаясь пополам. Слезы залили глаза, смешиваясь с грязью на полу.

– Так, еще! – командовал призрак, его голос звучал как будто из-под воды. – Яд еще внутри!

Я кашляла, чувствуя, как тело выворачивает наизнанку. Ощущение было мерзким: словно душа отделилась от тела и смотрела сверху, как эта жалкая кукла бьется за свою жизнь на холодном камне.

– Уголь! – Ораций метнулся к камину, хотя не мог ничего коснуться. – Уголь в камине! Берите его! Растирайте в пыль! Пыль лучше впитает яд!

– Какой… уголь… – прохрипела я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– За неимением ничего, воспользуемся дедовским способом! – Призрак был в панике. – Так делать нельзя в нормальных условиях, но у нас нет аптеки и зелий! Заворачивайте его в ткань и бейте об пол! Трите! Бейте!

Ткань… Юбка. Мои пальцы, слушаясь инстинкта выживания, вцепились в подол платья. Тонкий материал жалобно треснул, когда я оторвала лоскут. Я подползла к камину. Там тлели остатки магического огня, оставляя после себя черные, блестящие куски.

Я загребла уголь рукой. Он был холодным, пачкающим.

– Быстрее! – визжал Ораций.

Я завернула уголь в ткань и стала бить им об пол. Стук, хруст. Черная пыль проступила сквозь ткань.

– Теперь в рот! Делайте так, как я сказал! – Призрак наклонился к самому моему уху. – Жуйте и глотайте!

Желудок сжался в протесте. Я знала, что это поможет, но разум бунтовал против грязи. Но страх смерти был сильнее брезгливости. Я затолкала черный ком себе в рот.

Вкус был отвратительным. Горьким, землистым, скрипящим на зубах. Золой и гарью. Я давилась, слезы текли ручьем, но я жевала, чувствуя, как угольная крошка смешивается со слюной.

Меня снова вырвало. Черной массой.

Я кашляла, плевалась, лицо было испачкано сажей. Но сквозь тошноту пробилось нечто иное. Облегчение. Спазмы в животе стали слабее. Дрожь немного утихла.

– Как вы? – голос Орация дрогнул. Он парил надо мной, беспомощный в своей прозрачности.

Глава 21

– Чуть лучше, – прошептала я. Голос был хриплым, словно я наглоталась песка. Я вытерла рот тыльной стороной ладони, оставляя черные разводы на коже.

– Это хорошо, что здесь чистый уголь, который был зажжен магией, – выдохнул призрак, поправляя свои несуществующие очки. – Другой, особенно если кто-то поливает его специальным зельем для розжига, не подошел бы. Там алхимия.

Я сидела на полу, обнимая колени. Во рту был вкус пепла, но я была жива.

Вдруг замок снова лязгнул.

Дверь распахнулась. На пороге возникли те же стражники. Они замерли, увидев картину: я, сидящая на полу, в разорванной юбке, с черным лицом, в окружении рвотных масс.

Один из них брезгливо поморщился и отшатнулся, словно я была прокаженной.

– Что здесь происходит? – пробурчал он.

Я подняла на них взгляд. Сил почти не было, но внутри горел холодный огонь ярости.

– Еда… – прошептала я, указывая на миску. – Отравлена.

Они ничего не ответили, унеся миски.

Запах супа все еще витал в воздухе, а я доползла до ванной и пила, пока мне снова не стало плохо.

– Ох, как же хорошо, что я еще помню старые способы! – закашлялся Ораций. – Как вы?

– Лучше, – прошептала я, вытирая лицо.

– Вам лучше прилечь, – заметил призрак. – И отдохнуть… Сейчас будет слабость… Но она пройдет. Я предполагаю, что мы успели вовремя и опасность миновала. Вы съели немного, уголь оказался под рукой… Короче, мы успели вовремя. Яд не успел всосаться и подействовать в полную силу…

– Если бы не вы, – вздохнула я, проникаясь уважением к старику.

– Ах, это просто опыт. Ну и немного нежелание терять интересного собеседника. Назовем это посмертным эгоизмом, – вздохнул Ораций.

И только сейчас, когда я прилегла на кровать, чувствуя головокружение, в мою голову закралась странная, даже можно сказать, страшная мысль: «Он приказал меня отравить!».

В этот момент я почувствовала обиду. Смертельную обиду. До зубовного скрежета. Слезы обиды выступили на щеках, а я старалась их сдержать. Мне было ужасно обидно, что мужчина, который зацепил меня, который невольно вызывает у меня желание, решил от меня избавиться.

Желание. Сейчас мне было за него стыдно перед самой собой. Разве можно желать того, кто хочет твоей смерти? Что в нем такого? Красота, сила… Аура. Да, наверное, аура. Аура хищника. И она… она… очаровывает и интригует.

Но сейчас, в свете последних событий, я затаила на себя обиду за свою ошибку. За то, что нельзя хотеть того, кто хочет твоей смерти, кто так ведет себя по отношению к тебе! Я же сама кричала подругам: «Беги от него! Ты что? Не видишь? Он же козел! Да он тебя ни во что не ставит!».

И сама попала в эту ловушку.

«Нет, – решила я. – Это я никогда не прощу!».

И, видимо, умру от голода!

– Я бы на вашем месте съел бы еще уголька для верности… – заметил Ораций. – Съешьте, успокойте старика!

Глава 22. Дракон

Ее пальцы скользили по моей груди, легкие, будоражащие, но ощутимые, как прикосновение ядовитой змеи. Корнелия знала, как раздразнить мужчину. Знала, какие струны дергать, чтобы заставить кровь кипеть. Раньше это работало. Раньше запах ночных цветов и пряностей, исходящий от нее, зажигал во мне огонь, требующий выхода.

Но сейчас внутри рычал Зверь.

Он не спал. Он метался в клетке моих ребер, царапая кости изнутри, требуя не ласки, а крови. Или чего-то иного… чего-то темного и запретного.

– Ангрис… – ее голос был бархатным, пропитанным обещанием забвения.

В голове вспыхнул другой образ. Не белоснежная кожа Корнелии, обнаженная и доступная. А бледное лицо в ореоле грязных волос. Глаза, полные ужаса и… вызова. Запах не дорогих духов, а страха, ванили и моей собственной крови.

Корнелия склонилась ниже, ее губы коснулись края золотой маски. Ее рука скользнула ниже, на пояс, туда, где ткань штанов натянулась, предавая меня.

Плоть отреагировала. Мгновенно. Болезненно.

Но не на нее.

Я закрыл единственный здоровый глаз, и во тьме век проступил он. Призрак. Женщина в белом платье, испачканном кровью, сидящая в башне. Безумная. Опасная. Но я не мог перестать думать о ней.

Влечение накатило волной, горячей и липкой, заставляя сжать подлокотники кресла так, что дерево затрещало. Это было извращение. Я сидел в своих покоях, пока моя жена, обвиненная в покушении, гнила в темнице, а мое тело требовало ее. Не ласки. А обладания. Хотелось вонзить зубы в ее шею, почувствовать пульсацию жизни под тонкой кожей, смешать свой запах с ее запахом до неразличимости.

Я вспомнил ее мысли. Вспомнил, как увидел себя ее глазами, как почувствовал ее желание…

«Она хочет меня… – пронеслась мысль, дикая и навязчивая. – Или это я схожу с ума?»

Безумие заразно. Старая пословица всплыла в памяти, холодная, как могильная плита. «Бойся безумцев в роду. Потомкам не забудут безумия предка». Для Империи это было бы концом. Корона не терпит трещин. Любого потомка с легкостью можно будет обвинить в безумии, ссылаясь на безумного предка, и свергнуть под этим предлогом.

Боль в лице, где маска срослась с плотью, пульсировала в такт сердцу. Боль была реальной. Боль была якорем.

– Ваше величество? – Корнелия почувствовала мое напряжение. Ее рука сжалась сильнее, требовательно. – Почему вы молчите?

Я открыл глаз. В зрачке плясал красный отблеск камина. Я смотрел на нее и видел пустоту. Красивая оболочка. Без души. Без искры того первобытного желания, что я видел в глазах узницы башни. Та женщина ненавидела меня. Она желала моей смерти. И при этом хотела. И именно это заводило меня больше, чем покорность Корнелии.

– Уходи, – мой голос прозвучал как скрежет камня о камень.

Корнелия замерла. Ее рука дрогнула и отскочила, словно от огня.

– Мой император не хочет меня? – в ее голосе прозвучала нотка искреннего ужаса. Она не понимала. Для нее отказ был хуже смерти.

Глава 23. Дракон

– Я сейчас мало чего хочу, – солгал я. Я хотел слишком многого. И это было опасно.

Я видел, как по ее щекам разливается румянец унижения. Она спешно застегивала корсет, пряча то, что еще минуту назад предлагала мне. Ее движения стали дергаными, нервными. Она чувствовала мою ауру – тяжелую, давящую, пропитанную скрытой угрозой.

– Но… Ангрис… – начала она, но я поднял руку.

Один жест. И она замолчала, покорно удаляясь.

Когда дверь за ней закрылась, тишина рухнула на плечи тяжелее свинца. Я остался один. Но не совсем.

В углу комнаты, там, где тени сгущались, мне почудилось движение. Белый подол платья. Тень женщины. Призрак, неосязаемый, но более реальный, чем плоть Корнелии.

Я встал. Ноги сами понесли меня к двери. Не в спальню. В коридор.

Словно невидимая нить натянулась между мной и башней. Я должен был увидеть ее. Убедиться, что она действительно безумна. Я не мой отец, который допускал ошибки и любил рубить с плеча. Я лучше несколько раз проверю.

«Ты сам чуть не сошел с ума от боли!» – напомнил я себе, касаясь маски. Металл был горячим. Он жил. Он пил мою силу, даруя мне передышку от нескончаемой боли.

Воспоминание вспыхнуло внезапно, яркое, как вспышка магического огня. Алтарь. Белые розы. Она протягивает шкатулку. Ее руки дрожали. Не от злобы. От страха. Я помню этот запах – ваниль и холодный пот. Взрыв. Рефлексы сработали раньше мысли. Я оттолкнул ее. Уберег.

Зачем?

Не знаю. Может, просто так отреагировало тело. Я помню, как не рассчитал силы, как она ударилась о колонну. Но если бы я этого не сделал, то она была бы мертва.

О, если бы она умерла, проблема была бы решена. Война с Яндорой стала бы справедливой. Но я сохранил ей жизнь. Посадил в башню. Оставил рядом.

«Может, это контузия?» – подумал я, поднимаясь по винтовой лестнице. – «Удар головой. Потеря памяти. Солдаты после битвы тоже бредят. Говорят с воздухом. Видят духов. Не помнят своих имен. Забывают имена родных. Некоторые вообще не знают, где находятся. Быть может, это не безумие? А просто контузия? Сильный удар головой?».

И тут, в полумраке лестницы, меня осенило. Холодная игла подозрения пронзила сознание, отрезвляя лучше любой магии.

Смерть ее отца.

Король Баллард. Крепкий старик. Человек, который пережил три войны и чуму. И вдруг скончался так быстро. Так внезапно. Всего через несколько часов после взрыва на свадьбе.

Это не вязалось. Крепкие старики не умирают от старости в одночасье, когда на кону стоит судьба их дочери и королевства. К тому же он должен был приехать на свадьбу. Но не приехал.

«Яндорцы что-то скрывают. Скорее всего, Балларда убили», – мысль оформилась четко.

А это значит, что при дворе Яндоры есть заговорщики. Не их ли это рук дело? Быть может, бедная принцесса даже не догадывалась, что везла среди вещей смерть? Быть может, она не убийца? Может, она всего лишь пешка, которую принесли в жертву, чтобы скрыть настоящих убийц?

И тогда многое становится на свои места. Тогда она не виновата.

Нет. У меня нет доказательств. Только интуиция Дракона.

Холод промозглой башни ударил в лицо, когда я поднялся на самый верх. Стража у двери вытянулась в струнку, латы звякнули. Они чувствовали мое настроение. Воздух вокруг меня сгустился, стал тяжелым, насыщенным угрозой.

– Отворить, – приказал я.

Засов лязгнул, звук прокатился эхом по каменным мешкам. Дверь со скрипом подалась, выпуская наружу запах сырости, гнили и… угля.

Я шагнул внутрь.

Она сидела на полу у камина.

Зрелище было настолько диким, что на мгновение я потерял дар речи. Ее лицо, руки, рот – все было черным. Испачкано сажей. Она жевала что-то темное, хрустящее. Уголь. А на ее лбу зиял рубцом “Глиф Правды”.

В моем желудке что-то холодное сжалось. Разочарование? Облегчение?

«Безумие».

Глава 24. Дракон

Никто в здравом уме не станет есть уголь. Даже голодный зверь не станет есть горелые деревяшки. Это был окончательный приговор.

– Пришел проверить, жива я или нет? – ее голос хрипел, скрежетал. В нем звенела ненависть, чистая и концентрированная. – Что ж! Отравление не удалось!

Я замер. Отравление?

Стражники за моей спиной переглянулись. Я чувствовал их замешательство.

– Еда была отравлена? – спросил я, не отрывая взгляда от ее черных губ.

– Они хотели меня убить! – она выплюнула кусок угля на пол. Он упал с глухим стуком. – Но я… я выжила.

Я смотрел на нее. На безумный блеск в глазах. На сажу, смешанную со слезами на щеках. Она верила в свой бред. Или…

«Проверь», – шепнул внутренний голос.

Но картина была слишком однозначной. Женщина, жрущая уголь в темнице, не выглядела здравомыслящей.

Разочарование накрыло меня волной, горячей и горькой. Я даже хотел верить, что она опасна. Что она враг. Потому что с врагом можно бороться. Я был готов верить, что она жертва. Жертву можно защитить. А вот что делать с безумцем?

– Закрыть дверь, – бросил я страже.

Дверь захлопнулась, отрезая ее крик, ее взгляд, полный ненависти.

Я вернулся в свои покои, и шаги мои были тяжелыми, словно я нес на плечах всю Империю.

– Вы подавали еду императрице? – спросил я начальника стражи, когда мы поднялись наверх. Голос был ровным, но внутри кипела лава.

– Так точно, ваше величество. По протоколу.

– Она все съела?

– Нет. Часть осталась.

– Где остатки?

Стражник пожал плечами, и этот жест показался мне неуважительным.

– Вернули на кухню, ваше величество. Как полагается для узников.

Я позвал слугу, требуя, чтобы он сбегал на кухню и принес остатки еды, которые подавали императрице.

Через десять минут он вернулся.

– Все уже выбросили, ваше императорское величество! – произнес он. – Обычно, как мне сказали, вся еда тут же уничтожается, чтобы не плодить полчища крыс во дворце!

Я сжал кулаки. Под ногтями вспыхнула боль. Слишком поздно. Если там был яд, следов не осталось. Если это была правда… то кто пытался ее убить?

Или она действительно сошла с ума, и это часть ее галлюцинаций?

Если она безумна, то стоит развестись. Безумная жена императора – это не тот выбор, который от него ждут.

Но развод может вызвать осложнения с Яндорой. А это снова война, ресурсы, люди…

Не успел я отдать приказ проверить кухню силой, как в дверь постучали. Вошел маг, кланяясь так низко, что его посох стукнул о пол.

– Ваше величество. Срочная депеша. По магической связи. Из Яндоры.

Он протянул свиток. Печать была на месте. Герб Яндоры – цветок и меч – смотрел на меня с бумаги, словно насмешка.

Я взял свиток. Бумага была теплой, еще хранящей отпечатки чужих пальцев.

– Читайте, – приказал я.

Маг откашлялся и начал монотонным голосом:

– «Его Величеству, Императору Ангрису. Скорблю о кончине своего отца, короля Балларда. Смерть стала ударом для всего королевства. Я, новый король Яндоры, готов подтвердить мирный договор. С этой целью я отправляю своих послов, которые передадут извинения от лица всей Яндоры!»

Сомневаюсь, что целью визита будут громкие извинения. Они хотят чего-то еще…

Ничего, подождем – узнаем.

Глава 25

Я склонилась над каменной раковиной, вцепившись побелевшими костяшками в ее холодные края.

Вода была ледяной и обжигала кожу лучше огня. Каждый глоток воздуха отдавался болью в ребрах, словно внутри меня все еще тлели угли, которые я пыталась запить этой водой.

– А за что вас осудили? – спросила я, чтобы нарушить тишину. Мой голос звучал хрипло, чужой, словно горло было натерто наждаком.

Я набрала полную ладонь воды и плеснула в лицо.

Холод проник в поры, заставляя кожу ныть. Я терла щеки, подбородок, шею, пытаясь смыть черную сажу. Вода стекала вниз грязными черными струями, похожими на тушь для глаз.

Она кружила в стоке, унося с собой доказательства моей борьбы за жизнь. Но вкус пепла во рту остался. Горький, землистый, въевшийся в язык.

– За стихи! – голос Орация прозвучал прямо над ухом, мягкий и немного печальный.

Я вздрогнула, но не обернулась. В зеркале, вернее, в темном отражении окна, я увидела лишь размытое пятно его присутствия.

– Знаете, я как-то читал о жизни великих чародеев и узнал интересную деталь! – Ораций материализовался чуть ближе, его полупрозрачный силуэт мерцал, как свеча на сквозняке. – У каждого из них было какое-то увлечение. Один рисовал, другой писал книги, третий… вязал носки! И я решил, знаете, бывает такой импульс, тоже придумать себе увлечение. И выбрал стихи! Поскольку мне с детства нравились птицы, я решил, что буду писать про них!

Я выпрямилась, вытирая лицо краем мокрой, грубой ткани.

Пальцы дрожали от пережитого ужаса. Яд все еще пульсировал в венах слабостью, напоминая, насколько близко я была к смерти. Но голос призрака действовал как якорь. Он не давал мне рухнуть в бездну паники.

Я заинтересованно слушала старого призрака, цепляясь за каждое слово.

Это было нормально. Это было безопасно. Стихи. Птицы. Не яд, не допросы, не золотая маска.

– А вот и стихотворение, которое стоило мне свободы! – Ораций торжественно откашлялся, хотя звук получился бесплотным, словно шелест сухих листьев. – Одну минутку! Родные от смерти накрыли птенца. Мама погибла, не стало отца… А маленький птенчик, лежащий в крови, увы, не узнает больше любви. Он вырастет вороном, черным и грозным. И небо накроет, и солнце, и звезды… Как-то так… Дальше я просто забыл. Почти все мои рукописи сожгли!

– Ну, обычный стих, – пожала я плечами, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Сердце предательски забилось чаще. – Немного мрачно, но… обычно.

– И я про то же! – призрак казался искренне удивленным моим спокойствием. Он парил в воздухе, скрестив прозрачные руки на груди. – Просто у меня за окном было гнездо воронов. И ястреб набросился на семью… Выжил только птенец, – заметил Ораций, и в его голосе проскользнула тень старой боли. – Мне было его ужасно жаль, поэтому родились такие строки!