Читать онлайн Стань светом в темном море. Том 3 бесплатно

© 2021, Softcoral. All Rights Reserved

© ООО «РОСМЭН», 2026

Глава 164

Исчезнувшие

Часть 1

Я перепугался, что из-за воды дверь не откроется, но, к счастью, она все-таки поддалась, пусть и медленно, – видимо, потому, что вода стояла и внутри и снаружи. Во всем жилом блоке Пэкходона надрывался сигнал тревоги, и я схватил первое попавшееся полотенце и, пробираясь сквозь воду, вышел в коридор.

Никогда еще не выходил так поздно. Вот черт. Вытирая полотенцем лицо, перепачканное кровью, слезами, слюной и морской водой, я шел по коридору и не видел ни души. Похоже, в затопленном, звенящем от надрывного рева сирены жилом блоке остался только я. Неужели все русские уже ушли? А Карлос? В прошлый раз Ю Гыми выбралась отсюда на спасательной шлюпке, так что, наверное, ее здесь быть не должно?

Преодолевая потоки воды, которые уже доходили мне до середины голени, я проверил комнаты Карлоса и Ю Гыми. Обе были пусты. Только мусор и всякая мелочь плавали на поверхности воды, уровень которой продолжал медленно подниматься.

Почему нет Ю Гыми? Потому что в прошлой временно́й петле она смогла эвакуироваться? Или она ушла из жилого блока, пока я спал? Такое ощущение, что все, кто поднимались на поверхность, исчезали из всех итераций Подводной станции. Может, именно поэтому я нигде не мог найти ни змею, ни кота? Если Ю Гыми действительно выбралась, значит, и Генри здесь быть не должно. А Туманако? Успела ли она выбраться?

Но если Ю Гыми не исчезла, то и Генри должен быть здесь – один в затапливаемом жилом блоке. И Туманако тоже. Может, как и раньше, сидит в наушниках и не слышит сигнал тревоги?

Я застыл в коридоре, не зная, куда идти. Проверить комнату Генри? Или Туманако?

Я облизнул пересохшие губы. Почему так всегда? Почему можно выбрать только что-то одно? Пока я колебался, вода стремительно прибывала. Судя по оглушительному сигналу тревоги, Владимир наверняка уже вывел свою команду.

Немного помедлив, я все-таки принял решение и пошел в выбранном направлении. Вода уже доходила до бедер, и передвигаться становилось все труднее.

Ю Гыми выбралась. Эвакуировалась в спасательной капсуле. И Генри тоже. Их больше нет на станции. Как нет кота и змеи.

Но вдруг животные снова оказались в своих комнатах? И Генри тоже?.. Что, если все мои предположения ошибочны? Внутри зашевелилось беспокойство, которое подтачивало разум медленно, словно яд. Я заставил себя сосредоточиться. Принял решение, так держись его.

Пробираясь сквозь воду, я поравнялся с комнатой 24. В 23-й жила Пэк Эён. Я уже собирался пройти мимо, но взгляд остановился на туалетном столике внутри, и я невольно остановился.

На стоявшей на столике шкатулке крупно на всевозможных языках было написано: «Тронешь – останешься без руки». Я помнил: Пэк Эён говорила, что там хранятся золотые и бриллиантовые украшения. Она так переживала об их утрате, что аж больно было смотреть. Может, если принести ей шкатулку, она обрадуется?

Ладно, хватай быстрее и уноси ноги.

Решившись, я бросился в комнату и уже потянулся к туалетному столику, который почти полностью ушел под воду, как вдруг заметил, что ладони у меня перепачканы кровью. Что делать? Потратить время на то, чтобы отмыть руки в грязной морской воде? Или схватить чужую вещь окровавленными руками? Оба варианта одинаково паршивые. В итоге я обмотал руку полотенцем, висевшим у меня на шее, и только потом потянулся к шкатулке.

Но стоило коснуться ее, как тело тут же одеревенело.

Лишь с трудом оторвав руку, я понял, что произошло. Левая ладонь, которой я дотронулся до шкатулки, мелко тряслась, будто в судорогах. Без понятия, что за ловушку Пэк Эён установила на столике, но, судя по всему, она действительно хотела оставить без руки любого, кто посмеет покуситься на ее шкатулку. Даже сквозь полотенце меня ударило током так сильно, что свело пальцы. Полотенце буквально спасло мне жизнь – если бы я схватил шкатулку голыми руками, да еще стоя в воде, то помер бы от инфаркта прямо на месте.

Меня передернуло от этой мысли, и я попятился. Теперь казалось, что все в комнате Пэк Эён – одна сплошная ловушка.

Я пулей вылетел в коридор и краем глаза заметил планшет, лежавший на столе в соседней комнате. В прошлый раз он опасности не представлял. Может, и теперь все обойдется? Я осторожно зашел в комнату Син Хэряна и взял планшет. Никаких скрытых электрошокеров или других сюрпризов. С облегчением вздохнув, я снова вышел в коридор и направился дальше.

Загребая ногами воду, я поспешил за Туманако. Уже подойдя к комнате 12, я услышал ее голос, – а ведь от восьмой меня отделяло приличное расстояние. Пение. И это пение меня одновременно обрадовало и страшно опечалило.

Она не выбралась.

Как моряк, зачарованный пением сирены, я пошел на звук – к комнате Туманако. Новозеландская сирена лежала в наушниках на верхней койке двухъярусной кровати и громко пела. В голову сразу полился текст какой-то старой песни.

– Мы всего лишь заблудшие звезды, что пытаются осветить тьму!

Несмотря на потоп, на то, что смерть стояла рядом, занеся косу, Туманако совсем не выглядела взволнованной. Она источала уверенность и радость, которых не было в прошлый раз. Беззаботный голос и слова песни на несколько секунд заставили меня позабыть о том, что мы застряли на затопленной Подводной станции.

Я окликнул Туманако из коридора, стараясь улыбнуться, но мой голос потонул в музыке. Тогда я зашел в комнату, чтобы, как раньше, снять с нее наушники или потрясти за руку. Зная Туманако, трогать ее за ногу я не решился – с нее станется лягнуть меня от неожиданности.

Встал на металлический шкафчик у кровати, потянулся и потряс Туманако за руку. Она вскрикнула, подскочила как ошпаренная и чуть не ударилась головой о потолок, но я, предвидя такую реакцию, успел подставить ладонь. Туманако мягко ткнулась мне в руку макушкой и ошарашенно уставилась на меня.

Я быстро сказал:

– Жилой блок затапливает. Надо срочно выбираться.

– А? Что? А-а-а… да!

Туманако сорвала с себя наушники и наконец посмотрела вниз с верхнего яруса, который находился почти под потолком. Увидела море воды и выругалась себе под нос.

Пока она спускалась, я уловил еле слышный звук где-то в коридоре. На фоне рева тревоги звук почти терялся, но казалось, будто где-то вдалеке кто-то кричит.

В пустом коридоре не было ни души, однако звук понемногу нарастал. Голос. Чей-то голос. Сердце сжалось. Неужели кто-то не успел выбраться? Генри, например? Неужели я просчитался? Я бросился на звук, пробираясь сквозь воду, которая уже доходила мне до пояса, и дошел до одиннадцатой комнаты.

Туманако закричала:

– Туда нельзя! Времени нет! Надо в другую сторону!

И тогда я услышал чей-то слабый крик:

– …ё-о-о-он!

Сначала я ничего не разобрал, но, когда крик повторился раза четыре или пять, наконец разобрал: «Чжихён!»

Я закричал в ответ:

– Ее здесь нет! Здесь никого нет!

Туманако, похоже, не выдержала моей жалкой попытки и, набрав воздуха в грудь, заорала так, что эхо разнеслось по всему коридору:

– Ее здесь не-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!

Кажется, в Туманако умерла певица. От ее вопля у меня чуть барабанные перепонки не лопнули, я аж вздрогнул. Туманако схватила меня за руку и потащила к лестнице рядом с первой комнатой.

Пробираться сквозь воду, которая уже доходила до груди, было совсем не просто – идущая впереди Туманако дважды чуть не поскользнулась, но я, больше плывя, чем шагая, каждый раз каким-то чудом успевал ее подхватить. Я уже более-менее привык передвигаться по затопленному коридору, и хотя стремительно поднимающаяся вода все равно пугала, паники, как раньше, во мне уже не было.

Вода уже поднялась к плечам и шее, когда мы наконец добрались до лестницы. Поднялись, закрыли за собой дверь и только тогда смогли хоть чуть-чуть перевести дух. Все было мокрым, кроме планшета, который я сначала держал в руках, а потом в зубах, чтобы не утопить.

– Чуть не померли, – выдохнула Туманако.

– Ага, – согласился я.

– Меня зовут Туманако Оранга, – представилась она, выжимая края намокшего лонгслива. – А тебя?

Кашляя, я сказал:

– Пак Мухён. Я стоматолог.

– А я парикмахер. Очень приятно.

Промокшие до нитки, мы пошли дальше по коридору и добрались до места, где он соединялся с центральной лестницей. Там уже собрались инженеры, двое из них, как в рестлинге, пытались удержать третьего. Этим третьим оказался Со Чжихёк, а удерживали его Пэк Эён и Виктор.

– Пусти! Пусти, говорю! – орал Со Чжихёк, вырываясь из захвата Виктора, который навалился на него всем телом, держа за ноги.

– Успокойся, дебил! – рявкнула Пэк Эён, заламывая ему руки.

Виктор молчал. Даже вдвоем они еле справлялись: Чжихёк вырывался с такой силой, что буквально волочил Эён за собой.

Николай, явно не желая ввязываться в разборки троицы, которая барахталась на полу у него за спиной, возился с дверью на лестницу, откуда уже подступала вода. Он всем телом навалился на заслонку и с трудом захлопнул дверь в ту самую секунду, когда вода тоненькой струйкой начала просачиваться наружу.

Тем временем Пэк Эён, удерживавшая вырывающегося Со Чжихёка, сказала:

– Успокойся уже.

– Я точно слышал!

Пэк Эён нахмурилась и повторила с таким видом, словно с трудом сдерживается, чтобы не врезать ему:

– Успокойся.

– Она звала меня, говорю!

Пэк Эён ударила Чжихёка кулаком в лицо, причем сделала это настолько спокойно и буднично, что до меня не сразу дошло, что случилось.

– Успокойся.

– Ни за что!

Казалось, если Чжихёк не замолчит, Пэк Эён снова ему врежет. Несмотря на наше с Туманако появление, никто и не думал его отпускать.

Николай убрал руки от заслонки, выругался по-русски и сказал:

– Этот псих реально хочет туда вернуться! Совсем поехал!

– Я же говорю, что слышал женский крик!

– Хоть женский, хоть мужской, забудь уже!

– А вдруг это Чжихён меня звала?!

– Чжихён там нет, – сдержанно сказал я.

Со Чжихёк, который до этого вырывался изо всех сил, замер. Взгляды всех присутствующих обратились на меня.

– Откуда вы знаете? – неожиданно спокойно спросил Чжихёк.

– Я проверил все комнаты – с тридцать восьмой до первой. Там никого нет.

– Но я точно слышал женский крик!

– Только ты здесь у себя в башке крики слышишь! – с раздражением бросил Николай.

– Уж лучше крики, чем твои байки про русалок!

– Эм… – неуверенно подала голос Туманако. – Может, ты слышал мой крик?

Со Чжихёк несколько секунд молча смотрел на нее. Он наконец перестал сопротивляться, и тело его обмякло. Виктор взглянул на Пэк Эён и, когда та кивнула, отпустил ноги Чжихёка.

Глава 165

Исчезнувшие

Часть 2

Пэк Эён ослабила захват. Присмотревшись, я заметил, что и она, и Со Чжихёк были мокрые по пояс, – похоже, они спускались в жилой блок и бродили по коридорам, пока не пришлось вернуться обратно.

– Тогда… где же она? – поникнув, спросил Чжихёк.

– Не знаю. Но раз ее нет в жилом блоке, то давай, как и договаривались, вернемся к шлюпке – может, командир что-то выяснит, – сказала Пэк Эён, вращая голеностопом и коленом, явно перенапряженным из-за недавней возни.

Я спросил заметно нервничающего Чжихёка:

– Вы потеряли кого-то из команды?

– Да. Замкома и Чжихён. Ли Чжихён. Самую красивую и добрую девушка в этой гребаной дыре. Док, вы точно все комнаты проверили? Может, на нее упал шкаф. Или она лежала под одеялом, и вы не заметили. Или забилась под стол от страха…

Проходя мимо комнат, я бегло заглядывал внутрь и никого не увидел. В прошлой временной петле Ли Чжихён выбралась в спасательной капсуле – видимо, поэтому ее здесь не было.

– В жилом секторе ее точно нет. Я уверен. А вы, случайно, не видели по дороге сюда Ю Гыми? – спросил я.

– Нет, – покачал головой Со Чжихёк. – А ты, Белая Акула?

– Я тоже не видела, – отозвалась Пэк Эён.

Похоже, они пришли со стороны эвакуационного отсека. Если Ю Гыми там не было, значит, и Генри тоже. Я почувствовал, как тяжелый ком в груди начинает потихоньку таять, и выдохнул с облегчением.

Тут ко мне неожиданно подошел Николай:

– У нас тоже двое пропали. Ирина и Дмитрий. Мы так спешили, что могли кого-то не заметить. Ты русских в жилом секторе не видел?

– В жилом секторе Пэкходона их точно нет. Попробуйте поискать в другом месте, – ответил я.

Если верить Сумирэ, то русских действительно не должно здесь быть. Поморщившись, Николай сжал виски и недовольно оглядел присутствующих. В воздухе повисли усталость и неловкость.

Виктор зевнул во весь рот и первым направился к эвакуационному отсеку. Остальные двинулись за ним. И те, кто вымотался, спасаясь, и те, кто вымотался, пытаясь удержать других, теперь просто молча брели вперед, оставляя на полу мокрые следы.

Вдруг Со Чжихёк повернулся к Пэк Эён и сказал:

– Думаю, их кто-то похитил.

– Обоих? И замкома, и Чжихён? За такое короткое время? – отозвалась Эён таким тоном, будто сомневалась в его адекватности.

Но Со Чжихёк и глазом не моргнув на полном серьезе продолжал гнуть свою линию о похищении.

– Сперва они взяли в заложники Чжихён, а потом увели замкома. С оружием достаточно трех секунд, чтобы исчезнуть из поля зрения.

– А мы трое – такие идиоты, что ничего не заметили? Да брось. В таком случае нам всем впору с позором в отставку уходить.

Николай шел впереди, сжимая виски. Его мотало из стороны в сторону так, что казалось, он сейчас свалится.

– У вас в команде ведь только девушки пропали? – спросил Николай. – Может, это как тогда с Ириной.

– С Ириной? А что с ней было? Разве можно просто так исчезнуть с Подводной станции? – с интересом спросила до сих пор молчавшая Туманако.

Николай нахмурился и промолчал. В воздухе повисла гнетущая тишина. Те, кто что-то знал, явно не хотели об этом говорить, а те, кто не знал, только переглядывались.

Решив разрядить атмосферу, я повернулся к Чжихёку, который выглядел подружелюбнее Николая, и сказал:

– Если вы продолжите так стискивать зубы, боюсь, нам придется встретиться в стоматологическом кабинете. Расскажите, когда и как пропали девушки?

Со Чжихёк пытался держаться спокойно, но было видно, что это дается ему с трудом. В первой петле, умирая от ранения, он держался на чистом упрямстве. Сейчас с ним происходило что-то похожее, только вместо физической боли была душевная.

– Что?.. А, да. Мы чинили внешнюю обшивку, потом снаружи что-то произошло, и мы поспешили вернуться через аварийный выход у эвакуационного отсека. Сняли снаряжение, попили воды, пошли дальше по коридору – и все.

– То есть вы шли вместе, а потом они просто исчезли? Как вы это поняли?

– Я шел впереди, слышал Чжихён, она шла прямо за мной. Шаги у нее такие… красивые, изящные, ни с какими другими не спутать. И ритм: топ-топ-топ… Потом шаги оборвались, я обернулся, а ее уже нет.

Пэк Эён тяжело вздохнула и пробормотала так тихо, что услышал только я, который шел рядом:

– Вот же… Послушать – прямо маньячина.

Но я сделал вид, что ничего не слышал, и продолжил расспросы:

– А Сучжон?

– Замком сказала командиру, что у нее пропал планшет. Спросила, не видел ли он. Он обернулся, чтобы ответить, а ее уже нет.

– Вы помните, во сколько это произошло?

– В семь часов две минуты утра по корейскому времени.

Время, когда я открыл глаза в постели. Меня пробрала дрожь. Неужели… Похоже, именно в это время – семь часов две минуты – те, кто успел выбраться в предыдущий раз, просто исчезают с Подводной станции.

А? Погодите-ка.

В первой петле Исследовательский комплекс разрушила торпеда, но во второй петле некоторые сотрудники успели эвакуироваться. И в третьей тоже – правда, комплекс опять был разрушен.

Однако если на этот раз повреждения оказались не такими серьезными, то у находящихся внутри людей шансы выжить должны быть выше? Тем более что часть уже эвакуировалась раньше, а значит, свободных мест должно быть больше.

Но тогда… Тогда почему те, кто был здесь, в Пэкходоне, не смогли спастись? Ах да… Спасательные капсулы были выведены из строя. Значит, те, кто пытаются эвакуироваться с их помощью, погибают снова и снова?

Но тогда возникает вопрос: что будет, если кто-то сядет в спасательную капсулу, которой пользовались в предыдущей петле? Можно ли снова ее использовать? Все-таки эти капсулы одноразовые да и рассчитаны на одного человека.

Если эвакуация – способ исчезнуть отсюда, тогда… сейчас на Третьей подводной базе должно быть много спасательных капсул, верно? Ведь наверняка сотрудники Третьей базы на протяжении нескольких циклов выбирались на поверхность. Или же… циклы не наслаиваются друг на друга? Но тогда почему в прошлые разы не было ни змеи, ни кота? Может, в этой итерации они сидят и ждут в комнате? Или… может, исчезают только те, кто выбирается у меня на глазах?

Да ну, бред какой-то.

Я мысленно посмеялся над своим эгоцентризмом и бросил попытки что-то понять – слишком все запутано.

Хотелось надеяться, что на этот раз Исследовательский комплекс не сильно пострадал и до него можно будет дойти.

Проще всего отыскать какого-нибудь гениального физика вроде Эммы, упасть перед ней на колени и умолять все объяснить – так, глядишь, разберусь быстрее.

С моими-то знаниями… ничего удивительного, что выводы такие дурацкие. Помогла бы мне сейчас физика, если бы я ее знал? Вряд ли. А вот если бы знал хоть что-то об огнестрельных ранениях… нет, не так; если бы я разбирался в оружии… или знал, как действовать в экстренных ситуациях. Да даже если бы просто в спортзал ходил, сейчас было бы полегче.

Нет, стоп. Подождите. Я ведь стоматолог. Сам выбрал сидеть с утра до вечера в крошечном кабинете и заглядывать людям в рот. Какая, к черту, физика, какое оружие – я никогда с ними не сталкивался. И не должен был.

Похоже, моя главная ошибка заключалась в том, что я вообще отправил резюме на эту Подводную станцию. Идиот, и чем только думал?! Уж лучше сдохнуть в нищете на суше, чем утонуть или пойти на корм акуле.

Пока я предавался саморефлексии и мысленно жалел обо всех своих прошлых решениях, Со Чжихёк наконец расслабил сжатую челюсть и заговорил:

– Честно говоря, за замкома я особо не переживаю. А вот Чжихён… она же маленькая, хрупкая, толком драться не умеет, за нее реально страшно.

– Правда? – фыркнула Пэк Эён. – А я вот за обеих переживаю. С их-то характерами.

Со Чжихёк на мгновение замолчал, потом быстро сдал назад:

– Спасибо, что одной фразой выставила меня говнюком. Ладно, ладно, я тоже за обеих переживаю. А-а-а… Чжихён… Где же ты… Надеюсь, рядом с замкомом. Замкома с ее размерами фиг спрячешь. Рядом с ней и найти будет проще!

Пока Со Чжихёк сокрушался вполголоса, Туманако повернулась к Пэк Эён – видимо, после разговоров о внезапных исчезновениях ей стало страшно, что следующей может оказаться она сама.

– А перед исчезновениями не происходило ничего странного? Я тут каждый день одна хожу, теперь даже в туалет буду бояться выходить!

– Нет, ничего не было.

– Хм… А раньше бывало, чтобы кто-то просто исчезал?

Пэк Эён посмотрела на Туманако, секунду помолчала и нахмурилась.

– Не совсем так.

– А как?

Пэк Эён шумно выдохнула и, немного поколебавшись, ответила:

– Однажды пропали пятеро человек: командир и четверо сотрудников – две женщины и двое мужчин. Все сразу. Правда, это было еще до того, как я сюда устроилась.

Туманако, которая выжимала край лонгслива, побледнела:

– Подожди. Как инженеры вообще работают, если у них люди толпами исчезают?! Их хоть нашли потом?

– Конечно, тогда было не до работы. Но потом всех нашли. Проблема в том, что один спрятался настолько хорошо, что его искали почти четыре месяца.

– Где он прятался-то?

– В пустой лаборатории Исследовательского комплекса. Жил там. В туалет и в душ – только по ночам, еду таскал из автоматов, снеки подворовывал. Если приходилось выходить днем, делал вид, что что-то ремонтирует. Как оказалось, один из ученых даже знал об этом и специально его прятал. А мы ничего не подозревали и уже успели перессориться с другими командами, подозревая, что его убили. Просеивали округу, не всплыло ли где тело. Каждый раз, как появлялся неопознанный утопленник где-нибудь в районе Гуама или Гавайев, неслись туда пулей.

– И чем тот случай отличается от нынешнего?

– Тем, что тогда меня не было, а сейчас все произошло буквально у меня под носом. А это совсем другое.

По дороге к эвакуационному отсеку Николай раз десять чуть не упал, и дважды мне казалось, что его вот-вот вывернет. Будь у меня с собой вода, я бы с ним поделился. Но у меня вообще ничего не было, поэтому я просто следил за тем, чтобы он не врезался в стену.

Виктор шел в хвосте группы – молча, спокойно. Интересно, он всегда такой немногословный? Мы толком и не разговаривали, вот я и не знал.

Глава 166

Исчезнувшие

Часть 3

Внутри эвакуационного отсека я увидел знакомые лица. Только одного никогда раньше не встречал. Из-за рыжих волос мне сначала подумалось, что это иностранец, но, услышав, как он разговаривает с Чон Санхёном, я понял – кореец. Челка спадала ему на глаза, волосы сзади были собраны в хвостик, оба уха проколоты в нескольких местах, а из-под воротника на шее и за ушами выступали татуировки. Сначала мне показалось, что он в обычном инженерном костюме, но, подойдя ближе, я заметил, что нижняя часть штанин аккуратно отрезана. Ниже колен у него были протезы.

Незнакомец сидел на скамье рядом с капсулой, сложив перед собой руки, но, заметив нас, поднялся. Высокий – явно за метр восемьдесят. Он помахал нам правой рукой. Подойдя ближе, я заметил, что мизинец и безымянный палец на руке тоже были протезами. Из-за черного цвета издалека казалось, будто он в перчатках.

В больнице, где мне пришлось лежать из-за проблем с позвоночником и глазами, я довольно часто видел людей с протезами, но на Подводной станции – впервые. Впрочем, все зависит от зоны повреждения: пока человек в одежде, не всегда можно догадаться, что у него есть протез или имплант. Тем более сейчас, когда технологии настолько продвинулись вперед, что большинство людей пользуются электропротезами, которые определить на глаз практически невозможно.

Если бы не волосы, в первую очередь в глаза бросились бы, конечно, ноги. Сначала я подумал, что на нем штаны с каким-то странным узором. Или, может, он оборвал в теплице виноградные побеги и обмотал ими щиколотки и голени. Но вблизи стало видно: это новейшие электронные протезы черного цвета с замысловатыми узорами. Такую же серию недавно начали поставлять в клинику моего друга-ортопеда, так что я знал: с завода они выходят базово белыми, специально, чтобы каждый покупатель мог оформить дизайн на свой вкус. Парень выбрал черный фон с зелеными узорами, напоминающими вьющиеся растения. Любит растения, значит?..

Вообще большинство пациентов заказывают оформление под цвет кожи, так что протезы, выкрашенные полностью в черный, – редкость. Впрочем, один мой знакомый выбрал ярко-красные, сказав, что, мол, «красный – цвет страсти». Недавно, правда, переобулся и заказал себе новую модель, потому что «черный – это стильно».

Глядя на бионические ноги парня, я вдруг задумался: может, черный теперь в моде? Надеюсь, до зубов эта мода не доберется.

– Здравствуйте. Я Пак Мухён, стоматолог.

Это, случайно, не Ким Чжэхи?

За последние пять дней я столько раз здоровался и обменивался рукопожатиями, что теперь машинально протянул правую руку. Мужчина с мягким, почти кротким взглядом, совершенно не вяжущимся с его яркой внешностью, спокойно пожал мне руку. А, точно. Отсюда десять минут на лифте – и попадешь в госпиталь на Тэхандо. Там наверняка и протезы обслуживают.

Когда у тебя есть физические ограничения, даже поход к врачу превращается в отдельный квест. Людям с травмами, физическими или психологическими, важно жить рядом с больницей. Здесь же можно дойти до больницы пешком и бесплатно пройти психотерапию. Хм, а ведь для кого-то такая работа – вполне себе удачный вариант.

Теряешь часть тела, и следом почти всегда приходят рука об руку социофобия и депрессия. Справиться с ними без какой-либо поддержки, только за счет силы воли, почти невозможно. Если так подумать, то, возможно, для людей с инвалидностью Подводная станция – не такое уж плохое место. Впрочем, я все равно уволюсь.

– Здравствуйте. Я Ким Чжэхи, инженер, команда «Ка». – Он встретился со мной взглядом и как будто с восхищением сказал: – О. Левый глаз!

Значит, увидел. Обычно это не особо заметно, но при определенном освещении искусственный глаз чуть по-другому отражает свет.

Я медленно кивнул:

– Да, тоже себе поставил. Обошлось, конечно, недешево.

– Прекрасно понимаю. Мое тело – черная дыра для кошелька, – усмехнулся Ким Чжэхи.

С этими словами он отпустил мою руку – бионические пальцы, покрытые матовым черным напылением, послушно повторили движение настоящих.

Протезы – как рук, так и ног, – нужно менять каждые несколько лет, иногда и чаще, в зависимости от того, где и как именно прошла ампутация и в каком состоянии сам протез. Стоят такие штуки совсем не дешево. Минимум – месячная зарплата, а если речь об электронных протезах с дополнительными функциями, то счет может идти на миллионы, если не миллиарды вон.

Спасибо Корее за нормальную систему медицинского страхования. Будь я американцем, даже не представляю, как бы выкручивался. Во всяком случае, стоматологом я вряд ли стал бы, а о том, чтобы оплатить брату учебу или сделать маме повторную операцию на позвоночнике, не было бы и речи.

Когда мы приехали в Штаты, чтобы имплантировать мне искусственный глаз, все расходы – за саму операцию, лечение, уход за двумя людьми, реабилитацию – легли на нас. Больничные счета выжрали сбережения подчистую, и семья из четырех человек, принадлежавшая к среднему классу, внезапно превратилась в нищих.

Я на секунду завис, прокручивая в голове эти тягостные воспоминания, а Ким Чжэхи вдруг сказал:

– Мина.

– Простите?

– Просто все постоянно спрашивают. В детстве я поднял с земли какую-то штуковину, уронил, а она возьми да и взорвись. Вот такая вот история.

Когда я лежал в больнице, мне довелось услышать о самых разных причинах ампутаций: врожденные патологии, опухоли, обморожения, аварии, тромбозы… Но чтобы мина? Такое я слышал впервые. Он что, с Хванхэдо?[1] Там, говорят, во время дождя до сих пор всплывают мины. И тут я поймал себя на мысли: на Подводной станции, в отличие от суши, меня ни разу не спрашивали о моем глазе. Наверное, всем просто плевать. И это равнодушие мне одновременно нравилось… и чуть-чуть – совсем крошечную толику – печалило. Вызывало ощущение полного одиночества.

Раз Ким Чжэхи открылся первым, то я тоже решил рассказать о себе:

– Автокатастрофа.

– Мина на колесах, значит, – усмехнулся он.

А ведь в точку.

Стоявший рядом Чон Санхён полностью меня игнорировал. Я поздоровался, но он сделал вид, что не слышит. Потом с тревогой обернулся к Со Чжихёку:

– Чжихён в комнате не было?

– Ага. Не было.

– Тогда… можно я уже сяду в капсулу?

Со Чжихёк, все еще погруженный в свои теории похищения, только фыркнул:

– Щас. Пока Чжэхи не эвакуируется, никто из мужчин в капсулу не сядет.

– Да ну на фиг! Хён[2], ты же сам сказал подождать с эвакуацией, до тех пор пока вы не сбегаете в жилой блок!

– Вот именно! – подхватил Карлос. – Слово дал – держи!

Я глянул на капсулы: оставалось четыре. Со Чжихёк посмотрел на Карлоса и прищурился:

– Ты вообще кто? Не лезь. Иди вон в уголок и не отсвечивай. Все четыре капсулы зарезервированы за инженерной командой «Ка»! Эй, Чон Санхён! Сколько времени прошло с того момента, как мы ушли? Двадцать минут? Тридцать?

Но Чон Санхён уже переключился на Ким Чжэхи и начал раздраженно его подгонять:

– Хён! Лезь быстрее в капсулу! Слышал же, пока ты не эвакуируешься, остальные тоже не смогут!

– А тебя вообще не волнует, что твои товарищи по команде растворились в воздухе? – спокойно спросил Ким Чжэхи.

В то время как Чон Санхён нервно переминался с ноги на ногу, он выглядел абсолютно невозмутимым. Совсем непохоже на человека, который сначала чуть не погиб на внешней обшивке от удара торпеды, а потом вернулся на станцию, где течет вода и все рушится.

Из всей группы, кажется, только Чон Санхён и Карлос действительно начинали паниковать.

– Думаешь, я сейчас в состоянии волноваться за кого-то, кроме себя? – бросил Чон Санхён.

– А ты что, думаешь, на Тэхандо тебя ждет чудесное спасение? Ты вертолет водить умеешь? А катер?

– Да разберусь по ходу! Я что, в игры зря играл?! Да блин! Ладно, хён, я тебя лично с Тэхандо вытащу, если надо будет!

– Ага, пилот из тебя, особенно учитывая, что ты играешь только в стрелялки и симуляторы свиданий! – Ким Чжэхи громко рассмеялся, хлопнул Санхёна по плечу и добавил: – Что тут сидеть, что на лодке под твоим управлением – один фиг. Все равно хана. Так уж лучше я останусь здесь, с командой.

– Да ну тебя! Тогда я сажусь в капсулу и сваливаю!

Карлос заметно повеселел и с воодушевлением сказал:

– Ты не поедешь?! Эй! У вас в команде один не едет, сами слышали! Все, эта капсула теперь моя!

Они с Чон Санхёном напирали на Со Чжихёка, будто были готовы живьем его сожрать, лишь бы добраться до капсулы. Чжихёк же заслонял проход с таким видом, словно слушал надоедливый лай собак.

И тут до меня дошло – среди инженеров из команды «Ка» нет Син Хэряна. Я посмотрел в сторону русских – Владимира тоже нигде не видно. Пока Виктор отмалчивался в стороне, Николай взял на себя инициативу и принялся что-то говорить своим товарищам, указывая на Со Чжихёка. Судя по всему, объяснял Софии и Никите, что произошло. Раз переводчик не включился, значит, выражался он достаточно резко.

София вяло кивала, а потом прижала ладонь ко рту и бросилась в сторону туалета. Стоявшая рядом Никита не спеша направилась следом. Глядя на них, я в который раз подумал, сколько же они выпили.

– А где руководители? – спросил я, обратившись к Пэк Эён, которая со скрещенными на груди руками стояла у стены.

Неужели эвакуировались первыми?

Пэк Эён устало вздохнула:

– У обеих команд по два пропавших, поэтому наш и российский командиры решили обойти Центральный квартал. А, кстати, про то, что мы ходили в жилой блок, – никому ни слова. Командиры строго-настрого велели нам сидеть здесь. Видимо, решили, что если будем ходить поодиночке, то тоже можем исчезнуть. Так что… мы никуда не ходили. Совсем никуда.

С этими словами Эён подмигнула.

Ну не знаю. Уверен, Син Хэрян с одного взгляда поймет, где они были и что делали.

Я посмотрел на капающую с одежды Со Чжихёка воду и спросил:

– Осталось четыре капсулы, но никто так и не эвакуировался?

– А если Чжихён или замком тяжело ранены и им срочно нужно в госпиталь? – спросила Эён. – Командир сказал, что вернется через десять минут и примет решение. Вряд ли станция развалится за несчастные десять минут. Все просто ждут и пытаются не передраться из-за последних капсул.

Один только Карлос, который застрял среди инженеров, сходил с ума от напряжения, – топтался на месте, будто не знал, куда себя деть.

Тем временем Туманако, которая с интересом рассматривала эвакуационный отсек, подошла к Со Чжихёку, указала на экран с числом 4 и спросила:

– Значит, если я хочу выбраться, то надо просто сесть в одну из них?

Значит, уже трое готовы уехать.

Со Чжихёк посмотрел на Туманако со странным выражением на лице.

Глава 167

Исчезнувшие

Часть 4

Со Чжихёк преграждал пусть к капсулам, как стражник. Интересно, прогонит ли он Туманако так же холодно, как Карлоса? Мне стало любопытно: если следующим спрошу про капсулу я, меня он тоже отфутболит? Или ко мне, как к корейцу, «особое» отношение? А впрочем… какая разница? Что мне это даст? Если Чжихёк сейчас прогонит Туманако, а мне скажет: «Да без вопросов, залезай скорее», то меня же чувство вины живьем сожрет. Оно и без того тянется за мной тяжелым, липким облаком. Да и кто я такой, чтобы с циничным любопытством наблюдать за мучениями других?

Я решил вмешаться, не дожидаясь ответа Чжихёка:

– Эти капсулы неисправны. Садиться в них нельзя.

Туманако удивленно округлила глаза и переспросила:

– Правда? Но если их осталось четыре, разве не значит, что остальные уже использованы?

– Да. Только те, кто их использовал… скорее всего, уже погибли.

Я почувствовал, как все разом повернулись ко мне. Карлос вообще уставился так, будто сейчас дырку в груди прожжет. Интересно: почему порой мы буквально физически чувствуем на себе чужой взгляд? Может быть, это древний инстинкт, доставшийся нам от предков, ведь выживал тот, кто вовремя замечал, что на него охотятся.

Похоже, до Туманако, с ее философским взглядом на жизнь, смысл моих слов дошел не полностью.

– А почему капсулы сломались? – все так же беззаботно спросила она. – Плохое техобслуживание? Срок эксплуатации истек?

– Нет. Инженеры из команды «На» намеренно вывели их из строя. Кажется, у них давно зуб на команды «Ка» и «Да».

Со Чжихёк, все это время стоявший со скрещенными на груди руками, напрягся и с каменным лицом поинтересовался:

– Откуда у вас эта информация?

– У меня был пациент из японской команды, он и рассказал. Я тогда подумал, что он шутит, – мол, все равно капсулы не пригодятся. А оно вон как обернулось.

– Можете раскрыть личность этого человека?

Язык не поворачивался сказать, что информацией поделилась Сумирэ, ведь каждое слово из нее приходилось вытягивать чуть ли не под пытками. Признаваться, что получил «наводку» таким способом, как-то не хотелось. Может, лучше притвориться, будто в команде «На» есть некий таинственный человек с совестью?

– Нет.

Заметив мое напряжение, Со Чжихёк вдруг усмехнулся:

– Я когда вижу этих уродов из команды «На», с трудом сдерживаюсь, чтобы им не врезать. Но вашего парня буду бить поменьше.

Карлос, которому вроде как капсул не досталось, вскипел еще сильнее, хотя казалось бы, это у Ким Чжэхи, как у первого кандидата на эвакуацию, была причина для недовольства.

– Да они психи! Сумасшедшие ублюдки! Джизас Крайст! Хочешь кого-то грохнуть, бери ствол и иди к нему в комнату, зачем все капсулы гробить?! – бушевал он, ругаясь без остановки.

Со Чжихёк, который еще минуту назад гнал Карлоса прочь, теперь резко поменял тон и начал с жаром поддакивать:

– Эти козлы мне тоже никогда не нравились! Я знал, что они что-то мутят!

Остальные, похоже, не до конца поверили в мою историю. Николай даже подошел и прямо спросил, откуда я, и, услышав, что кореец, сразу переменился в лице. Похоже, решил, будто история с поломанными капсулами – заранее срежиссированный спектакль, чтобы эвакуировать «своих».

Да, мне тоже этого хотелось бы. Хотелось, чтобы капсулы были исправны и чтобы те, кто сейчас эвакуируются, все-таки достигли поверхности. Туманако огляделась и встала между мной и Пэк Эён, явно чувствуя себя неловко. Видимо, она поняла, что из Пэкходона не выбраться и нужно искать другой путь. Но, учитывая, что все инженеры стоят тут и ждут, решиться уйти одной было непросто.

Пэк Эён почти не отреагировала на известие о том, что капсулы неисправны. Просто продолжала методично разминать руки и ноги. Тем временем Со Чжихёк приблизился к Ким Чжэхи, положил руку ему на плечо и смущенно сказал:

– Я не потому тебя первым в капсулу пихал, что избавиться хотел. Ты же знаешь, да?

Ким Чжэхи не сдержал усмешку:

– Да знаю. Но в следующий раз давай отправим первым Санхёна, раз он так рвался.

Чон Санхён возмущенно вскинул голову:

– Хён! Я тебе не морская свинка! Типа первым отправлюсь я, и если не сдохну, можно отправлять и остальных?!

– Ну ты чего. Сам же говорил, что хочешь быть первым, вот я и уступаю. – Ким Чжэхи повернулся к Чжихёку, прикрыл рот рукой и громким шепотом добавил: – Нет, наш Санхён слишком сообразительный, чтобы с ним такое провернуть.

Чжихёк прыснул со смеху.

Глядя на них обоих, Санхён мрачно пробормотал:

– Офигеть. Просто офигеть. Это же предательство. Самое настоящее двойное предательство.

– Да шутим мы, Санхён.

Пэк Эён, которая теперь растягивала мышцы рук, взглянула на Чжэхи:

– Побывал в шаге от смерти и шутишь?

Чжэхи раскинул руки, пожал плечами и, расплывшись в широкой улыбке, самоуверенно заявил:

– Сегодня я снова обманул смерть! Победа за мной! Жнец опять в пролете!

Ничего себе, вот это настрой. Я бы дрожал от ужаса, понимая, что чуть не сел в сломанную капсулу…

Санхён поморщился и пробурчал:

– Если бы мы нормально общались с японцами, ничего бы не было. Это командир во всем виноват. Он первый полез на них с кулаками.

Пэк Эён, закончив разминку, приподняла уголки губ в улыбке:

– Передать твои слова командиру, когда он вернется?

– Ого, Пэк Эён. Ни капли верности друзьям, – закатил глаза Чон Санхён.

– А когда это мы успели стать друзьями?

После этих слов Санхён сразу притих, и в воцарившейся тишине до меня донесся лишь негромкий разговор между Со Чжихёком и Ким Чжэхи:

– Задерживается.

– Командир? Ага. Обычно он пунктуальный до ужаса. Если сказал «десять минут», значит, десять минут и ни секундой больше. Но вот опаздывает.

– Может, потому, что с ним командир из команды «Да»?

– Ну да, для русских опоздания в порядке вещей.

– Эй! Вы нас там обсуждаете? – крикнул Николай с другого конца помещения.

– Ничего подобного! Вот это слух. Как у летучих мышей. Даже странно, когда о помощи просишь, ничего не слышат, но как только кто-то о них плохо скажет, сразу ушки на макушке.

Туманако, которая, видимо, устала слушать всю эту бессмысленную болтовню, тяжело вздохнула и обратилась ко мне:

– Тебя, кажется, Мухён зовут? Что думаешь делать? У тебя есть план?

– Я? Ничего не думаю.

Я утонул, перенесся из капсулы к себе в комнату и проснулся в воде. Ну какие тут могут быть планы? Я вообще стараюсь поменьше думать, чтобы не сталкиваться с мыслью о том, что, быть может, мне отсюда не выбраться.

Но ответ прозвучал так, будто я уже сдался, потому я поспешил добавить:

– Я здесь всего пятый день. Пока только запомнил, как дойти до столовой и стоматологии.

На самом деле меня прилично помотало по станции, но почти все это время приходилось красться, ползать, прятаться, стараясь не шуметь. Прямо как дикому зверьку, спасающемуся от хищников.

– Я тоже приехала недавно! Давай со мной на Третью базу? Там тоже есть спасательные капсулы. И моя парикмахерская.

Похоже, Туманако наконец поняла: как и мы с Карлосом, она здесь чужая. Ни к одной команде не относится, никого толком не знает. Оставаться и ждать, когда вернутся командиры инженеров, смысла не было. Особенно в окружении незнакомых людей. Лучше уж не терять времени и попробовать выбраться.

Я кивнул – мне очень хотелось, чтобы Туманако выбралась. Пусть даже сам не спасусь, возможно, ей удастся.

Николай присел на корточки и спросил своего товарища – того, который выглядел самым трезвым из них:

– Слушай… у нас же с японцами особых конфликтов не было? Хотя нет, были. Были! Но с тех пор прошел почти год, да?

– Недавно тоже были, – коротко бросил Виктор.

Похоже, Николай об этом не знал – он сразу оживился и начал допытываться.

Виктор приподнял брови:

– Спроси у него сам.

Все это время он смотрел на дверь, ведущую в коридор. И как оказалось, не зря. Спустя несколько мгновений она открылась, и в помещение вошли два командира. Каждый нес кого-то на спине. А в следующую секунду помещение пронзил крик. Все разом обернулись – из туалета, пошатываясь, выскочила Никита.

– Митя!

Владимир аккуратно опустил на длинную скамью у стены мужчину, которого принес. Потом жестом подозвал Син Хэряна; тот последовал его примеру и уложил рядом женщину. Никита, бежавшая к ним со всех ног, споткнулась, рухнула на пол, но сразу вскочила и побежала дальше, будто ничего не случилось.

Мы с остальными тоже невольно шагнули к двери, и тут я осознал: люди, которых положили на скамьи… уже мертвы. Их лица находились слишком далеко, ничего не разглядеть, но ощущение было именно таким. Наверное, потому, что никто даже не попытался оказать им помощь. Ни Син Хэрян, ни Владимир. Не позвали медиков, не попытались что-то сделать. Просто уложили тела и отошли. А может, дело было в крови. Спина Владимира была залита кровью – как и человек, которого он принес.

Никита почти добежала до них, но вдруг резко остановилась, будто уперлась в невидимую стену. Она во все глаза уставилась на лежавшего на скамье мужчину. Стоявшие рядом со мной Со Чжихёк и Пэк Эён сорвались с места и через секунду оказались у двери. Они вообще люди? Или гепарды?

Тех, кто не перешел на бег, можно было пересчитать по пальцам: я, Виктор и Ким Чжэхи. Я – потому что после беготни по жилому сектору сил не осталось вообще. Даже если бы кто-то попытался силой заставить, все равно бы не побежал. А Чжэхи… такое ощущение, что он не станет торопиться, даже если рядом рванет бомба.

– Кто это? Что случилось? – Карлос обернулся к нам с Туманако, потому что из-за широкой спины Виктора ничего не видел.

Впрочем, если подумать, мы с ней здесь знали меньше всех. Увидев лицо лежащей на скамье женщины, Со Чжихёк резко выдохнул, словно до этого не дышал вовсе, и сделал шаг назад. Только тогда стало понятно, что оба пострадавших – не корейцы.

Владимир приблизился к Никите и положил руку ей на плечо, но она, похоже, даже не заметила.

– Он мертв? – почти беззвучно спросила она.

– Мертв, – коротко ответил Владимир.

Теперь, когда я подошел ближе, причина смерти была очевидна. Мужчина получил несколько пуль в грудь, а женщина – в голову. Все это было видно невооруженным глазом.

Син Хэрян, разговаривавший с Со Чжихёком, вдруг встретился со мной взглядом, подошел и представился:

– Син Хэрян, руководитель инженерной команды «Ка». Слышал, вы стоматолог?

– Да, стоматолог. Пак Мухён.

Я уже догадывался, о чем он собирается попросить. До тех пор пока врач не констатирует смерть, человек юридически считается живым, а значит, остальные обязаны бороться за его жизнь.

– Нам нужно, чтобы вы зафиксировали смерть.

…Мне уже не раз приходилось это делать, но впервые – при родственнике.

Владимир повернулся ко мне.

Дмитрий… убитого звали Дмитрием, верно? Никита говорила, что это ее младший брат. Сейчас она стояла рядом, будто выжженная изнутри. Смотрела в одну точку не мигая.

– Как его зовут? – спросил я.

– Дмитрий Андреевич Муратов, – ответил Владимир.

Я запомнил это имя. Фонарика у меня не было, поэтому пришлось использовать подсветку с планшета Син Хэряна, который все это время держал его в руках. Поднял веко – зрачки расширены, на свет не реагируют. Потом поднес пальцы к носу, чтобы проверить дыхание, и к сонной артерии – убедиться в отсутствии пульса. Все по протоколу.

Часы, планшет, телефон – все осталось под водой, поэтому я сверился со временем на планшете, назвал дату и час, после чего произнес заключение:

– Дмитрий Андреевич Муратов. Пульса нет, дыхание отсутствует, зрачки фиксированы. Констатирую смерть.

Меня накрывает ощущение неправильности происходящего каждый раз, когда после чьего-то имени я произношу: «Констатирую смерть». К такому нельзя привыкнуть.

Я сфотографировал лицо и записал время.

Потом проверил женщину, лежащую рядом. Та же процедура. Звали ее Ирина Вячеславовна Мурахтаева. Она умерла с открытыми глазами. Я хотел прикрыть их левой рукой, но заметил ожог, – пришлось использовать правую.

София подошла последней. Посмотрела на Ирину, всхлипнула… и заплакала. Тихо, почти беззвучно.

– Я сплю… Ты не могла умереть… – шептала она сквозь слезы.

– Но умерла ведь, – пробормотал Чон Санхён.

Ким Чжэхи услышал и сразу увел его в сторону.

Пэк Эён подошла к Софии и обняла ее за плечи.

Никита все еще стояла не шелохнувшись. Смотрела на брата. И только спустя некоторое время спросила у Владимира ровным, глухим голосом:

– Ты знаешь, кто это сделал?

– Нет.

– Японцы! – выкрикнул Карлос с жаром, но тут же осекся под чужими взглядами.

Глава 168

Исчезнувшие

Часть 5

– Что? Инженеры из команды «На»?! Эти трусы на такое способны? – воскликнул кто-то из русских, и все дружно уставились на Карлоса.

Особенно тяжелым был взгляд Владимира, и Карлос поспешно ткнул в меня пальцем:

– Он так сказал! Сказал, что япошки и капсулы повредили!

Мне все еще трудно было привыкнуть к такому вниманию. Теперь взгляды почти всех присутствующих обернулись на меня. Кроме Никиты – она продолжала смотреть на брата. Даже Син Хэрян, пусть и на секунду, повернулся в мою сторону, прежде чем снова опустить глаза на окровавленную грудь Дмитрия.

Я спокойно и кратко сообщил только то, что знал наверняка:

– Японцы сейчас в Хёнмудоне, китайцы – в Чхоннёндоне. У всех оружие. А Вторую базу захватила группа, которая называет себя «Церковь Бесконечности». Они тоже вооружены.

– Откуда ты все это знаешь? – София аккуратно сложила руки Ирины на груди и подняла на меня покрасневшие от слез глаза.

– Узнал случайно. Если честно, сам не до конца все понял.

– Он вообще ничего не знает. Новенький, недавно приехал, – вмешалась Туманако, пытаясь выгородить меня.

Но Николай, похоже, услышал в ее словах совсем другое.

– Точнее будет сказать: с его приходом все и началось.

Хм. Ну если подумать, в словах Николая имелась доля правды. Но это ведь просто совпадение, верно? Станция и до меня уже трещала по швам. Вряд ли одного моего появления было достаточно, чтобы все окончательно пошло под откос.

Все, что я умел, – это лечить зубы. Я мог избавить человека от боли и голодной смерти, но чтобы создать целую армию психов? Это не по моей части. Да и не я один сюда устроился – станция большая, людей полно.

– Что-нибудь еще? – спросил меня Владимир.

– Если попробовать подняться на центральном лифте, то на Второй базе высока вероятность наткнуться на сектантов. И на Тэхандо тоже.

– Сколько их? И какое у них оружие?

– От двадцати до шестидесяти человек. Оружие… огнестрельное.

Владимир скривился, а стоявший рядом с ним Николай уточнил:

– А конкретнее? Что за стволы?

– Ну… длинные?

– Ты это сейчас пошутить решил?

Да, я понял, насколько глупо прозвучали мои слова. Но… ну а как его описать? Я что, оружейник?

– Черные такие… и магазин снизу вставляется. Сильная отдача, тяжелые, поэтому носят его на ремне, через плечо, – попытался объяснить я.

– У большинства винтовок магазин снизу, и отдача у всех сильная. Думаешь, их кто-то на голову вешает? – фыркнул Николай.

По тону было ясно: издевается.

Но что я мог сказать? Со Чжихёк не называл модели, когда показывал мне, как обращаться с оружием, только как держать, как целиться, как стрелять. И главное – как прятаться. Держаться ближе к полу. Я даже магазин ни разу сам не менял и только в теории знал, как это вообще делается, в основном по фильмам. Ну и видел пару раз, как Пэк Эён перезаряжала оружие.

Николай тяжело вздохнул и пробормотал:

– От вас, азиатов, вообще никакой пользы.

– Если не хочешь, чтобы тебя отделал безоружный азиат, рот свой прикрой! – рявкнул Со Чжихёк.

Стоявший рядом с ним Чон Санхён испуганно вздрогнул и торопливо подвинулся к Чжэхи.

– Думаешь, я испугаюсь? Посмотрим, как ты заговоришь, когда и ваших коллег мертвыми найдут!

– Что ты сказал?!

Никита, которая все это время стояла как статуя, вдруг расплакалась – слезы потекли ручьями. Владимир подошел и молча обнял ее за плечи, но, как ни странно, даже не попытался остановить грядущую драку.

Тем временем Син Хэрян, который, склонившись над Ириной, внимательно изучал пулевое отверстие в черепе, раздраженно бросил через плечо:

– Если уж собрались драться, деритесь насмерть. Мест для трупов хватит.

После этих слов в помещении повисла короткая, тяжелая тишина, а потом Николай вдруг взревел «Убью гада!» и вытащил из намокших старых штанов нож.

Со Чжихёк тоже сорвался с места:

– Ща я тебя к остальным на лавочку уложу!

Эм. Они что, серьезно восприняли слова Син Хэряна как разрешение? Это только мне в его тоне послышался сарказм?

К счастью, остальные поняли все правильно. Виктор без лишних слов подхватил Николая за пояс и потащил прочь, как мешок. Тот едва касался ногами пола, орал по-русски и требовал, чтобы его отпустили.

В команде «Ка» происходило примерно то же: едва Со Чжихёк бросился вперед, как у него на спине повис Ким Чжэхи. Центр тяжести сместился, Чжихёк пошатнулся, и в следующую секунду Эён непринужденно ударила его под колени. Не удержав равновесие, Чжихёк вместе с Чжэхи на спине грохнулся на пол.

Пока оба тихо постанывали, Пэк Эён с выражением крайнего презрения произнесла:

– Импульсивный придурок! Нельзя было сдержаться?!

– Кто бы говорил! Сама-то когда в последний раз сдерживалась?!

В глазах у Пэк Эён вспыхнул огонь. Явно опасаясь, что Чжихёк снова полезет в драку, Ким Чжэхи обхватил его за шею и попытался успокоить:

– У них два товарища погибли, а ты в драку лезешь? Ну-ну, успокойся. Люди в стрессе что угодно ляпнуть могут!

– Что? А мне плевать! Я его голыми руками придушу, ясно?

– Давай, хён! – встрял Чон Санхён. – Николай давно напрашивается! И Эён наподдай заодно!

Остальные уставились на Санхёна с такими лицами, что он мигом растерял весь пыл:

– Ну… это я просто так, к слову.

Если вдуматься… да, у Николая и правда была отвратительная манера общения. И Со Чжихёк, по сути, просто заступился за меня. Я протянул руку Чжэхи, который все еще лежал на полу. Он схватился и, кряхтя, поднялся:

– Уф… спасибо.

Убедившись, что он на ногах, я подал руку Со Чжихёку:

– Русские сейчас не в себе. Не стоит воспринимать всерьез все, что они несут.

Чжихёк ухватился за мою руку, поднялся и коротко кивнул.

Тем временем и Син Хэрян решил присоединиться к остальным. Руки у него были в крови.

– Что с Чжихён? – спросил Со Чжихёк.

– Я же сказал: ее там не было.

– Но тело могли спрятать! Вы весь Центральный квартал проверили?

– Ты сам подумай, можно ли за пятнадцать минут, еще и с трупом на спине, осмотреть весь Чуннадон?

Похоже, Со Чжихёк и сам понял, какую глупость сморозил, – замолчал, переминался с ноги на ногу и нервно постукивал ботинком по полу.

Ким Чжэхи бросил на него взгляд и тихо, почти шепотом, сказал:

– Хён, не тряси ногой. Удачу спугнешь.

– Думаешь, у меня еще осталась хоть капля удачи?

– Ну ноги, по крайней мере, остались.

Со Чжихёк замер. На лице у него промелькнуло чувство вины, но уже в следующий миг он снова заскрипел зубами. Я хотел было высказаться по поводу вопиющего абсурда, свидетелем которого стал, но, взглянув на его напряженный профиль, передумал и промолчал.

Син Хэрян посмотрел сначала на распухший глаз Чжихёка, потом – на ссадины на руке Пэк Эён и сказал:

– Я же просил хотя бы десять минут посидеть спокойно.

– Это я виноват! – отозвался Чжихёк. – Эён тут вообще ни при чем.

– И правда ни при чем, – поддакнула Эён.

Син Хэрян задержал на ней взгляд, но больше ничего не сказал.

– Что теперь будем делать, шеф? – поинтересовался Ким Чжэхи, лениво потирая сережку в ухе.

– Для начала надо эвакуировать хотя бы тех, кто сейчас здесь.

– А пропавших искать не будем?

– Позже.

Со Чжихёк выглядел так, будто готов уже сейчас собрать поисковую группу, прочесать всю Подводную станцию и найти пропавших, но сказать это вслух не осмелился. Вместо этого спросил:

– Русские хотят забрать тела? Вы поэтому их сюда притащили?

– Мы не могли их сфотографировать: мой планшет остался в комнате, Владимир свой тоже где-то оставил. Он сказал, Никита не поверит, пока не увидит труп собственными глазами.

Никита, несмотря на слезы, по-прежнему не отводила глаз от лица мертвого брата. Казалось, она запоминала каждую его черту, словно вырезая в памяти. Но, сколько ни смотрела, все равно не верила в произошедшее.

Со Чжихёк почесал затылок, перевел взгляд с мертвых тел на Николая и спросил у командира:

– Вы с Владимиром о чем-то договаривались? Он пообещал что-нибудь в обмен за помощь?

– Речь шла о том, чтобы донести тело погибшей женщины, которая весит вдвое меньше меня. Ты серьезно думаешь, что в такой ситуации я должен был торговаться? Я, конечно, попросил, чтобы русские помогли искать наших, но особо на это рассчитывать не стоит.

– А может, нам сбежать, пока русские будут воевать с японцами? – предложил Чон Санхён.

Син Хэрян ненадолго задумался, а потом покачал головой:

– Если Владимир в своем уме, то в первую очередь позаботится о том, чтобы спасти свою команду.

Пэк Эён посмотрела на Ирину.

– Они вообще знают, как и когда пропали их коллеги? Наши-то пропали в двух шагах от нас.

– Они были в таком состоянии, что не заметили бы, даже если бы на них напал медведь, – ответил Син Хэрян тоном человека, не питающего особых иллюзий, и протянул мне руку – не для рукопожатия, как я уже знал. Я без лишних слов отдал ему планшет, который все это время держал под мышкой. Но Туманако, видимо, подумала, что Син Хэрян хочет меня ограбить, и в испуге схватилась за мою руку.

– Это планшет господина Син Хэряна. Мой утонул, – поспешил объяснить я.

– А, правда? – растерянно отозвалась Туманако и отпустила меня.

Получив свой планшет, Син Хэрян с тем же невозмутимым видом сказал:

– Спасибо.

– Рад был помочь.

– У нас пропали два человека из команды. Вы, случайно, не знаете, где они могут быть?

Глава 169

Человеческое тело не проводит ток

Часть 1

Похоже, Син Хэрян задал этот вопрос не потому, что всерьез надеялся немедленно найти своих людей.

Я ответил коротко и осторожно, исходя из того, что смог предположить:

– Думаю, они благополучно выбрались с Подводной станции и сейчас на Тэхандо.

– Как же они выбрались?

– С помощью исправных спасательных капсул в Чхоннёндоне.

На лице Син Хэряна не дрогнул ни один мускул – невозможно было понять, обрадовала его эта весть или нет. Прошло несколько секунд молчания, прежде чем он, глядя на планшет у себя в руках, произнес:

– Главный инженер одолжил нам свой планшет.

– А… правда? – растерянно откликнулся я.

Видимо, речь шла о том самом планшете, который был сейчас у Ким Чжэхи. Если подумать, разве Син Хэрян не говорил, что «позаимствовал» его у Майкла Лоакера, встретив того в лифте? Учитывая, что Лоакер явно на стороне сектантов, я очень сомневался, что он отдал бы планшет добровольно. Видимо, Син Хэрян и на этот раз «позаимствовал» его, чтобы стереть записи с камер. Вот уж кто умеет манипулировать словами.

Пока я мысленно смеялся над абсурдностью ситуации, Син Хэрян продолжил:

– С планшета Лоакера мы проверили камеры в коридоре. На записях видно, что Ли Чжихён и Кан Сучжон исчезли за долю секунды. Кан Сучжон – у меня на глазах, посреди разговора. Это физически невозможно. Но вы, доктор, утверждаете, что они воспользовались эвакуационными капсулами и покинули станцию?

Значит, они проверили записи. Ну да, логично. Я-то, дурак, совсем забыл, что на потолке везде понатыканы камеры. Они же инженеры как-никак. Заметили неладное – первым делом пошли смотреть записи. Может, проблема в том, что я с самого начала не воспринимал их как инженеров? Ни гаек, ни ключей в руках, ни разу они при мне ничего не чинили.

Выходит, на записях видно, как два человека просто… исчезли? Подождите, Син Хэрян только что сказал: «у меня на глазах». Он видел, как Кан Сучжон растворилась в воздухе?

Жуть какая. Чистой воды сцена из хоррора.

– Я видел, как Ли Чжихён, Кан Сучжон и Ю Гыми сели в спасательные капсулы и покинули станцию. Никто их не похищал, ничего такого. Думаю, вам не стоит слишком переживать.

Я едва не добавил, что исчезновения, возможно, связаны со сверхъестественным парадоксом, но вовремя прикусил язык. Сам ведь до конца не понимаю, что именно со мной происходит.

Посоветовав Син Хэряну не переживать, я внезапно разволновался за тех, кто сейчас на Тэхандо:

– Кан Сучжон говорила, что не умеет управлять лодкой. Она выглядела довольно растерянной, когда вы велели ей уплыть с острова на моторке.

Честно? Если бы я каким-то чудом выбрался отсюда живым, а мне вручили катер и велели отправляться в открытое море, то я улегся бы на песок и заявил, что мой лимит на подвиги исчерпан. До сих пор помню, как в первый раз выехал на трассу: руки тряслись, сердце колотилось. А тут – открытый океан. А если двигатель заглохнет?

Надеюсь, у тех, кто сейчас на Тэхандо, все хорошо. Ну или хотя бы получше, чем у меня.

– Похоже, у вас есть воспоминания, которых нет ни у меня, ни у моей команды.

– Эм… да, наверное.

– Члены моей команды списали записи с камер на технический сбой, а исчезновение коллег прямо у них на глазах – на легкое отравление азотом. Тем более что до этого они долго работали снаружи в скафандрах. А что думаете вы?

Похоже, все думают примерно в одном направлении.

– Сначала я тоже решил, что у меня галлюцинации – из-за препаратов или чего-нибудь еще. Но теперь я так не считаю. Нарушение когнитивных функций не может привести к появлению воспоминаний о том, чего раньше не знал.

– Считаете, подобное может повториться?

– Во время эвакуации?

– Да.

Похоже, Син Хэрян и правда опасался, что в разгар эвакуации кто-нибудь снова исчезнет.

Я не был уверен, но все же покачал головой:

– Не думаю. Скорее всего, такого больше не произойдет.

– Понял. Что еще мне нужно знать?

Судя по всему, объяснение временны́х аномалий Син Хэряна не очень интересовало, ему было куда важнее понять, что делать дальше.

Я сразу перешел к самому важному – тому, что меня больше всего тревожило:

– Нужно как можно скорее вытащить Ким Гаён, иначе она утонет. Сейчас Гаён заперта в своей комнате – дверь заклинило. Скоро она оставит сообщение на общем форуме с просьбой о помощи.

Син Хэрян выслушал спокойно, как будто речь шла не о жизни и смерти, и спокойно уточнил:

– Что-нибудь еще?

– Эм… да. Но в первую очередь – Гаён. И еще: инженеры из команды «На» уже идут в сторону Центрального квартала. Вооружены, могут открыть огонь.

Син Хэрян быстро оглядел меня с ног до головы:

– Ясно. У вас есть травмы, кроме как на левой руке?

– А? Нет, больше никаких.

– Понял.

И на этом все. Больше ни слова.

Так и подмывало спросить: «А что именно ты там понял?» Будь он моим стажером, дал бы задание: изложить выводы письменно, с аргументами и сроками.

В следующую секунду София указала на один из экранов:

– Смотрите! Капсулы не поднимаются!

И действительно, стоило капсулам вырваться из батипелагической зоны в мезопелагическую, лежащую между тысячью и двумястами метров, как они начали замедляться. Первая капсула, отправившаяся наверх, будто наткнулась на невидимую стену – скорость падала прямо у нас на глазах. Я уже побывал в такой капсуле, поэтому отлично знал, насколько это страшно. Внутри есть дисплей, на котором видно, на какую высоту ты поднялся, а ускорение чувствуешь даже сквозь эту густую зеленую жидкость. Наверное, если капсула вдруг начнет падать, это тоже чувствуешь всем телом.

Я нахмурился, глядя на графики, и только когда Туманако тронула меня за плечо, понял, что кто-то говорит со мной. Это был Владимир.

– Доктор, а в других кварталах капсулы тоже выведены из строя?

– А? В Чучжакдоне – да. В Чхоннёндоне, кажется, капсулы рабочие, а вот насчет Хёнмудона не уверен.

Владимир криво усмехнулся.

– Значит, они вывели из строя Пэкходон и Чучжакдон, а сами с оружием поджидают в Хёнмудоне и Чхоннёндоне, – сказал он, продолжая поглаживать Никиту по спине, и посмотрел на Син Хэряна: – Ну и куда вы теперь пойдете?

Тот тяжело вздохнул и вместо ответа задал встречный вопрос:

– А вы куда?

– В Хёнмудон. Если повезет, то встретим там японцев. Митя, конечно, был не подарок, но это не повод его убивать. А Ирину – тем более.

Русская речь доходила до моих ушей уже на корейском, но в переводе это «если повезет» не несло в себе никакого позитива.

Син Хэрян посмотрел на лежащие на скамье тела:

– Вы их оставите?

Никита, которая за последние несколько минут даже не шевельнулась, вдруг повернула голову в нашу сторону. Она напоминала сломанного робота – движения были настолько неестественными, что меня пробрало до мурашек.

Владимир перехватил ее взгляд и спокойно ответил:

– Конечно, правильнее было бы забрать тела и вернуть родным. Но сейчас нам бы живых вытащить.

Син Хэрян мельком взглянул на меня, потом повернулся к нему:

– В Исследовательском комплексе осталась одна кореянка. Надо ее вытащить. Часть команды укроется в Центральном квартале. Как только все соберутся, будем эвакуироваться.

– Тащиться в Исследовательский комплекс ради одного несчастного ученого? – недовольно пробурчал Владимир. – Она ведь даже не из вашей команды. Если это не какой-нибудь гений с выдающимися способностями, то проще забить. Лучше давайте с нами в Хёнмудон, – предложил он. – Таких ученых в мире полно.

«Эй, полегче! Наша Гаён – это тебе не какой-то там „несчастный ученый“, ясно, алкаш красномордый?» – мысленно закричал я, но Син Хэрян с каменным лицом ответил:

– Как и инженеров. Вот, возьми.

Он протянул Владимиру свой планшет. Я сперва подумал, что из-за фотографий Дмитрия и Ирины: мол, на, передай родным, или потому, что у русских не осталось ни одного рабочего устройства. Но тут Син Хэрян как ни в чем не бывало добавил:

– Планшет зарегистрирован на мое имя. Можете использовать, когда будете разбираться с японцами.

– Хм-м… Любопытненько. Эй, замком, глянь. – Владимир усмехнулся, как будто ему вручили подарок, и повернулся к Никите.

Никита молча взяла планшет. На ней лица не было, и я невольно вспомнил, как она схватила меня за грудки, когда узнала о пропаже Дмитрия. Сказала, что не сможет смотреть в глаза родителям, если бросит брата и вернется одна. А теперь ей придется объяснять, что Дмитрий погиб, что его застрелили иностранцы. Черт… Мы с братом не то чтобы не разлей вода, но стоит представить себя на месте Никиты и становится по-настоящему страшно.

Никита больше не смотрела на лицо Дмитрия, она прожигала взглядом планшет Син Хэряна. Похоже, желание отомстить уже пересилило горе от утраты. С тех пор как она увидела тело брата, в ней будто все выгорело, но теперь… теперь во взгляде появилась энергия. Даже не просто энергия, а жгучая решимость, злость, готовая выжечь все на своем пути.

– Эён, – позвал Син Хэрян, и Пэк Эён, стоявшая немного поодаль, рядом с Софией, в два шага оказалась рядом. – Ким Гаён сейчас в своей комнате в жилом блоке Чучжакдона. Она не может выбраться – дверь заклинило. Я пойду за ней, а ты бери остальных и веди в «Офион». Двигайтесь максимально осторожно – с расчетом на возможное нападение.

Со Чжихёк тоже оказался рядом, хотя его никто не звал, и, крутясь вокруг Син Хэряна, принялся канючить:

– А я? А можно с вами? Командир, возьмите меня с собой!

– Идешь с остальными. Только без самодеятельности, ясно? Не вздумай снова сбежать на поиски Чжихён.

– Я еще ничего не сделал, а уже обвинения пошли!

Син Хэрян ничего не сказал, лишь скользнул взглядом по мокрой одежде Со Чжихёка и фиолетовому синяку на скуле, но даже одного взгляда оказалось достаточно – Чжихёк тут же стушевался, будто его ударили.

– Если вдруг не вернусь, в первую очередь эвакуируйте гражданских.

– И бросить начальство? Это я с радостью!

Глава 170

Человеческое тело не проводит ток

Часть 2

Как только было принято решение выдвигаться, все стремительно покинули эвакуационный отсек. Инженеры из команды «Да» попрощались с телами своих товарищей, но это прощание прошло стремительно и без лишней суеты.

План был простой: вместе дойти до Центрального квартала, а там разделиться. Пэк Эён, возглавлявшая группу, двигалась с таким напором, будто собиралась пинками подгонять тех, кто посмеет отстать. Я одолжил у нее планшет Лоакера, чтобы проверить форум, – как и ожидалось, Ким Гаён уже завалила его сообщениями с просьбой о помощи. Если бы новых постов опять не было, я решил бы, что она выбралась с остальными. Но нет. Она все еще была там. Тревога нарастала с каждой минутой. Я показал Пэк Эён одно из сообщений, где Гаён писала, что уровень воды продолжает подниматься и ей страшно. Эён скользнула по тексту равнодушным взглядом, передала планшет Син Хэряну и холодно посмотрела на Чон Санхёна, который плелся в самом хвосте, уткнувшись в свой планшет. Похоже, она изо всех сил сдерживалась, чтобы не врезать ему, – а может, просто прикидывала, как бы проучить его так, чтобы он запомнил это навсегда.

Я осторожно посоветовал Санхёну выключить игру и поторопиться, на что он огрызнулся:

– Ты вообще кто такой, чтобы мне указывать?

Я только вздохнул и замолчал. Взгляд Пэк Эён становился все холоднее и холоднее.

Идущий впереди Со Чжихёк обернулся, сбавил шаг, потом вдруг усмехнулся, выхватил у Санхёна планшет и рванул вперед со словами:

– Все! Теперь он мой!

Санхён завопил: «Отдай!» – и бросился в погоню, после чего Пэк Эён переключилась на отстающих Софию и Карлоса и начала подгонять уже их.

Туманако тем временем болтала с самым ярковолосым из инженеров – Кимом Чжэхи. Больше всего ее интересовало, где он красился и почему выбрал именно такой цвет. Из всех инженеров только Ким Чжэхи выглядел так, будто вообще знает, что такое краска для волос. По русским не поймешь, красят они волосы или нет. По крайней мере, я понять не мог. Кажется, кто-то упомянул, что почти все сотрудники Подводной станции стригутся и красятся где-то на Гавайях или в прибрежных городках, но я пропустил это мимо ушей.

А мне становилось все тревожнее. Чем больше я думал, тем яснее понимал, как много времени потерял, слишком поздно выйдя из комнаты. Хотелось сорваться с места и со всех ног броситься к жилому блоку, выкрикивая имя Ким Гаён. Впрочем, благодаря Пэк Эён и Син Хэряну мы и так шли очень быстро. Пойти еще быстрее означало перейти на бег, то есть не пройдет и трех минут, как я выдохнусь и растянусь на полу. Внутри все сжималось от нетерпения, но тело отказывалось повиноваться. Если я когда-нибудь выберусь отсюда живым… первым делом займусь спортом.

– Откуда у вас ожог на руке?

Я вздрогнул – Пэк Эён подошла совершенно бесшумно. Она смотрела на мою левую руку, которую я держал сжатой в кулак или опущенной вниз. Что сказать? Что обжегся, когда пытался открыть шкатулку в ее комнате?

Под ее подозрительным взглядом я промямлил:

– Да так, несчастный случай.

Пэк Эён несколько секунд просто смотрела на меня, потом сказала:

– Человеческое тело не проводит ток.

– А?

– Если пустить по нему ток, оно не выдержит.

– Э… понятно.

Я растерялся, и мозг зачем-то начал прокручивать вопрос: подождите-ка, разве человеческое тело не проводит ток? Тогда почему зимой на кончиках пальцев скапливается статическое электричество? Нервы ведь работают на электрических импульсах, и мышцы двигаются по той же причине. Выходит, умираем мы не потому, что проводим ток? Впрочем, если бы проводили как следует, моя рука, наверное, осталась бы цела.

– Я не люблю, когда кто-то трогает мои вещи без спроса.

– А, да. Простите.

– Держите руки при себе.

Интересно, надпись «Тронешь – останешься без руки» должна предупреждать о том, что Пэк Эён сама тебе их отрубит, или о том, что ток прожжет кожу настолько, что без ампутации будет не обойтись?

Я-то знал, что в той шкатулке лежит золото. И не просто пара монет, а все сбережения Пэк Эён. Но даже если скажу, что хотел забрать шкатулку из затапливаемой комнаты и вернуть законной владелице… ну кто в это поверит? Судя по всему, Пэк Эён поняла, что я попался в ее ловушку. Интересно, каким образом? Может, уже на ком-то испытала? Да, она вполне могла. Я посмотрел на свою ладонь, которая до сих пор ныла. Кажется, ничего серьезного. До свадьбы заживет.

Ким Чжэхи, который раньше всех покинул отсек и шел впереди, теперь начал понемногу отставать. В какой-то момент он оказался ближе к середине группы – поддерживал стабильный темп, но особо не спешил.

Поравнявшись со мной, он улыбнулся и спросил:

– Вы знали кого-нибудь из работников станции до того, как устроились сюда?

– Нет, никого.

Если бы здесь работал кто-то из моих знакомых, то наверняка посоветовал бы держаться подальше. Если бы я, как того желают сектанты, смог вернуться в прошлое, я бы первым делом сказал себе: «Валим».

Ким Чжэхи задержал взгляд на моем искусственном глазе:

– Я тоже никого не знал, да и вообще впервые работаю в подобном месте, поэтому поначалу мне было сложно. Но вы привыкнете. Правда, при том, что сейчас происходит, неизвестно, когда стоматологическая клиника снова откроется.

– Я немного ошарашен: только прибыл, а тут уже и потоп, и люди исчезают, и даже погибшие есть.

Ким Чжэхи понимающе кивнул:

– Я тоже думал, что Подводная станция – это тихое, спокойное место, но тут каждый день что-то происходит. Скучать не приходится. На собеседовании мне говорили, что раз станция под водой, то особых проблем нет, разве что иногда течи чинить да менять ржавеющие детали.

– А на деле как?

Пэк Эён и Со Чжихёк явно не считали эту работу пределом мечтаний. Интересно, что думал Ким Чжэхи.

– А на деле все гораздо хуже, чем я ожидал. Есть протечки, причину которых вообще невозможно установить. Каждый день что-то ломается. Запрашиваешь детали на замену, а они или по морю, или по воздуху идут, и когда прибудут, никто не знает. То поставщик разорился, то нужные детали больше не производят. Но это все мелочи. Хуже другое – сама станция, похоже, разрушается под действием морской воды куда быстрее, чем предполагалось изначально. Если судить по данным системы MARIA, которая отслеживает состояние конструкции, и по симуляции разрушения бетона, то все это не протянет и тридцати лет. А ведь Международная космическая станция, которую запустили в девяносто восьмом, продержалась тридцать три. Сюда запихнули новейшие методы проектирования и строительства и все самые передовые технологии двадцать первого века, а срок годности – как у лапши быстрого приготовления. Меня, как сотрудника, это напрягает. Пока мы еще кое-как поддерживаем станцию в рабочем состоянии, но насколько нас хватит? – Ким Чжэхи усмехнулся и пожал плечами.

– А как вам коллектив?

– Коллектив… Ну, люди везде одинаковые. Думают только о своей выгоде, амбиций – выше крыши, а вот самоконтроля – ноль. И на Подводной станции, где все заперты в закрытом пространстве, это проявляется еще сильнее. То один тарелку с едой перевернет – дескать, невкусно, то другой лезет в драку после фола во время дружеского матча. То третий вдруг цепляется к цвету волос – мол, ты же азиат, чего это ты волосы покрасил. Всякое бывает. Но, по крайней мере, с командой мне повезло, так что жить можно.

Во время разговора Ким Чжэхи теребил серьгу в ухе, а потом открутил замочек, аккуратно снял и убрал в карман.

– Расшаталась, – пояснил он и тут же начал расспрашивать меня о моей работе: – А как у вас в стоматологии? Часто с кариесом приходят?

– Честно? Я думал, будет хуже. Серьезного кариеса меньше, чем ожидал. В первый день я был в шоке, когда узнал, что Элиот понаставил на станции автоматы с бесплатными сладостями и газировкой от всех топовых брендов. Шоколадки, леденцы – ешь – не хочу. Я ждал, что в клинику будут ломиться пациенты с кариесом. Записался один, а я уже успел нафантазировать, как еще восемьдесят человек штурмуют кабинет, хватают меня за халат и угрожают, что не выпустят даже в туалет, пока всем зубы не пролечу.

Со Чжихёк усмехнулся, но после следующих моих слов прибавил шагу и ушел вперед, к Син Хэряну.

– Но оказалось, что в основном приходят либо на чистку, либо с трещинами и сколами. Кариес вообще не в топе.

Ким Чжэхи улыбнулся, явно находя мой рассказ довольно забавным.

– Интересно послушать точку зрения стоматолога. Вам не тяжело работать одному?

Ах… ну наконец-то кто-то спросил! Я уже давно ждал, когда мне дадут выговориться.

– Не то слово тяжело! Вот бы хоть одного помощника… А в идеале – двоих.

В теории стоматолог может тащить все сам, но надолго его не хватит. Мне бы хоть гигиениста. Лучше, конечно, и зубного техника. А еще лучше – сразу обоих. Пока пациентов было немного, я более-менее справлялся, но вообще… Если я до сих пор не рухнул посреди Deep Blue со словами «я устал – я ухожу», то только потому, что это первая стоматология на станции, и сюда вроде как начали стягивать специалистов со всего мира. Вот и держался. Но «работой мечты» это все равно не назовешь.

Ладно уж. Все равно я не собираюсь тут задерживаться – пусть потом голову ломают, где найти нового стоматолога.

Пока я, бурно жестикулируя, с жаром рассказывал все, что думаю о Deep Blue, Ким Чжэхи вдруг посмотрел на мою ладонь и спросил:

– А с рукой что? Болит?

– Да вот дотронулся до шкатулки в комнате Эён. Получил по заслугам.

Чон Санхён, успевший стащить у Со Чжихёка планшет, обернулся, посмотрел на мою руку и закричал Пэк Эён:

– Эй! Ты там что, напряжение понизила?!

Пэк Эён сделала вид, что не услышала.

– Эй!

– Ты ко мне обращаешься?

– А к кому еще?!

– Еще раз назовешь меня «эй», пойдешь на ужин кальмарам, – сказала Пэк Эён с таким видом, словно планировала прикончить Чон Санхёна, как только Син Хэрян выйдет за дверь.

По спине пробежал холодок – я знал, что Эён словами не разбрасывается.

Но Санхён как ни в чем не бывало продолжил:

– А чего ты так на меня вытаращилась? Жуть. Эён, так ты снизила напряжение?

– Нет. С какой стати?

– Тогда какого фига этот стоматолог жив и здоров?!

Глава 171

Человеческое тело не проводит ток

Часть 3

У меня ладонь почернела, какое тут «здоров»?!

– А мне почем знать? Отстань, – буркнула Пэк Эён, даже не пытаясь скрыть раздражение.

– Ты только на мне срываешься.

Пропустив слова Санхёна мимо ушей, Эён окликнула Никиту, потом указала на планшет Син Хэряна и принялась что-то объяснять. Ким Чжэхи тем временем внимательно осмотрел мою ладонь и заметил:

– Слушайте, выглядит не так уж плохо.

– Я обернул руку полотенцем.

– О, вот оно что. А то Эён подала на свою шкатулку шестьдесят миллиампер. Мгновенная остановка сердца.

– С-сколько?!

Да я же на волоске от смерти висел! Как вообще Пэк Эён живет в комнате, где такая штука стоит? Один раз забудется, случайно дотронется – и сразу на тот свет.

Ким Чжэхи наклонился ко мне и шепнул:

– Вы явно умнее нашего Санхёна. Он ведь тоже тронул шкатулку Эён и загремел в реанимацию с остановкой сердца.

– Эй, хён! Ну зачем такое рассказывать! Ты вторгаешься в мою личную жизнь!

– Удивительно, что ты вообще такие слова знаешь, – рассмеялся Ким Чжэхи и похлопал Санхёна по плечу. – Если бы я тогда не вышиб у тебя эту шкатулку из рук, ты бы уже превратился в горстку пепла. …Вот почему протезы нельзя делать из силикона. Мой великолепный удар спас тебе жизнь.

– Да блин, ну сколько можно это припоминать?!

– Пока ты на станции, буду припоминать при каждом удобном случае.

– Наверняка Эён кого-нибудь так уже прикончила! Она ведь реально психованная… Нормальный человек такие штуки в шкатулки не прячет, – пробормотал Санхён, косясь на идущую чуть поодаль Пэк Эён.

– Думаешь?.. А мне кажется, это по-своему круто. Надо еще додуматься до такого способа вызвать инфаркт!

Санхён шумно вздохнул, явно обиженный тем, что так и не дождался сочувствия.

– Хён, ты вообще слушаешь?! Ты должен быть на моей стороне! Я тогда в реанимацию загремел, месяц рукой шевелить не мог, забыл?

– Тебе не суждено было умереть в тот день, Санхён. Сначала тебя спас мой филигранный удар, потом медик дотащил тебя до госпиталя меньше чем за десять минут. Да ты в рубашке родился! Вот когда я мину уронил… ха. Никаких тебе медиков. Потерял сознание, очнулся, а ноги уже нет. А ты вон, проснулся целехонький, даже пальцы на месте остались.

– А-а-а! С тобой невозможно разговаривать, хён! – взвыл Санхён и, крепко сжимая в руке планшет, умчался вперед.

Ким Чжэхи несколько секунд смотрел ему вслед, потом хихикнул и сказал:

– У него мозги за возрастом не поспевают. Лет через шестьдесят, может, подтянутся.

К тому времени Санхёну будет уже глубоко за восемьдесят. Я машинально сжал и разжал левую руку – вроде работает.

Ким Чжэхи, наблюдая за моими движениями, заметил:

– Главное – вовремя попасть в больницу. Не переживайте. Сейчас почти все можно вылечить, если есть деньги.

Немного успокоившись, и я решил поделиться с Чжэхи тем, что тревожило меня сильнее всего.

– Больше всего я сейчас волнуюсь за Ким Гаён, которая застряла в жилом блоке Чучжакдона.

На повороте к Центральному кварталу снова лежал Кевин Уилсон, который в очередной раз разбил голову о тот же самый поручень. Сколько можно умирать одним и тем же способом? Ну хоть бы разок увернулся. Я понял: видеть одно и то же мертвое тело на одном и том же месте снова и снова – это серьезный вызов для психики.

Вытянув руки к потолку, Ким Чжэхи беззаботно протянул:

– Раз шеф лично собирается идти в Чучжакдон, значит, волноваться не о чем.

– Я боюсь, что он не успеет. Что, если к тому моменту комнату уже полностью зальет?

Я проспал, вышел из комнаты слишком поздно. Может, стоило сделать что-то иначе? Вдруг был другой путь, просто я его не нашел?

Ким Чжэхи зевнул во весь рот и ответил:

– Ну тогда она умрет.

У меня перехватило дыхание. Я ведь уже не в первый раз сталкиваюсь с ситуацией, где кто-то погибает или вот-вот погибнет, и все равно не могу привыкнуть.

– Это ведь не вы ее убиваете. Зачем все усложнять?

– Потому что я не могу относиться к ее жизни проще.

– Ну раз шеф возьмет Гаён на себя, то нам остается переживать только о собственном спасении.

– Но, если я пойду с ним, может, ему будет проще.

– Что суждено, то и случится. Сильно голову не ломайте.

Ким Чжэхи поражал своим спокойствием. Станцию затапливает, люди готовы поубивать друг друга, эвакуационные капсулы выведены из строя, а он будто и не переживает. Я не понимал, откуда берется такая невозмутимость. И даже немного завидовал.

Я уже несколько раз умирал, а потом возвращался к жизни, но спокойствия не было и в помине. Все время на взводе, бегу наперегонки со временем и виню себя за бессилие. Вот и сейчас. Пока Ким Гаён не спасут, пока я лично не увижу ее живой и невредимой, тревога будет душить меня изнутри, как змея, свернувшаяся под ребрами.

Если получится ее спасти, то я сделаю все, чтобы они с Туманако покинули станцию как можно быстрее. …Как вообще можно сохранять хладнокровие в такой ситуации? Я медленно вдохнул и выдохнул. Не помогло, но хотя бы попытался.

Мы уже почти дошли до Центрального квартала, когда Владимир и Син Хэрян почти одновременно замерли, а потом подали остальным сигнал остановиться. Карлос, шедший вплотную за Виктором, не успел среагировать, с размаху врезался ему в спину и, вскрикнув, схватился за нос.

Мы с Ким Чжэхи застыли на месте. Те, кто шел в самом хвосте, еще не поняли, что происходит, но те, кто был ближе к началу колонны, начали рассредоточиваться и один за другим исчезали в тени коридора. Со Чжихёк приподнял потолочную панель, ловко забрался наверх и, протянув руку, втянул за собой Софию. Кто-то юркнул за торговый автомат, кто-то – прямо внутрь.

– Прячьтесь! – крикнула Пэк Эён.

Она серьезно? Прятаться? Но куда?! Нас тут двенадцать человек, и поблизости нет мест, где можно было бы укрыться всей толпой.

Владимир и Син Хэрян уже сориентировались и указывали остальным, куда прятаться. Люди один за другим ныряли в укрытия. Что, черт побери, происходит?

Я машинально ломанулся за Ким Чжэхи и попытался втиснуться в пространство за автоматом с напитками, где уже прятались Карлос и Виктор. Честно говоря, даже для двоих взрослых мужчин здесь было слишком тесно. Я оказался зажат между стеной и железной боковиной, а в следующую секунду кто-то меня пнул, да так сильно, что я вылетел прямо в коридор, соединяющий Центральный квартал и Пэкходон, с грохотом прокатился по полу и попытался вернуться обратно. Но мне там больше не было места.

Похоже, даже Владимир и Син Хэрян, до последнего находившиеся в коридоре, успели скрыться – в коридоре никого не осталось.

Куда все делись? Почему никого не видно?

Коридор вел прямо в Центральный квартал. На первый взгляд, ни души, только пара вендинговых автоматов. Похоже, все попрятались за ними или рядом. Я направился к аппарату с закусками, стоящему возле автомата с напитками, и в следующую секунду услышал короткий свист. Туманако махала мне рукой, выглядывая из какой-то щели в стене.

Я подбежал и увидел, что в тесной нише уже сидят Никита, Пэк Эён и Туманако. Само место оказалось встроенной в стену кладовкой – настолько узкой, что туда разве что швабру можно засунуть. Но девушки каким-то чудом уместились. И, только приглядевшись, я понял: именно сюда периодически заезжают уборочные роботы. Один из них, круглый, с красной подсветкой, хаотично кружил у моих ног, явно сбитый с толку неожиданным препятствием.

Роботы-уборщики разъехались по сторонам и один за другим принялись выплевывать собранный мусор в небольшое, размером примерно с ладонь, отверстие. Закончив, они подъехали к встроенным в стену зарядным разъемам и со щелчком подключились. Красные индикаторы сменялись на зеленые, и роботы по очереди выезжали обратно на смену.

Я, конечно, знал, что у них есть станции подзарядки и сброса мусора, но даже не подозревал, что они встроены в стены. Теперь понятно, почему я не замечал их раньше: дверцы сливались с обшивкой настолько, что, если не знать, где искать, никогда не найдешь.

По размерам кладовка напоминала шкаф для одежды. Даже трем девушкам было тесно – они буквально вжимались друг в друга. Очевидно было, что взрослый мужчина никак туда не влезет. Вытесненные из своего укромного уголка роботы растерянно замерли. Те, кто пытался подключиться к гнезду, сталкивались с чьей-то ногой, краем куртки или рюкзаком, моргали красным индикатором и с возмущенным жужжанием выкатывались обратно – видимо, искать другую станцию.

Нет. Не вариант. Уж лучше я встречу опасность лицом к лицу, чем буду прятаться в этой кладовке, где и одному мужчине было бы тесно. Она в принципе не предназначена для того, чтобы в ней прятались люди.

Пока я глазел на кладовку, Туманако без лишних церемоний схватила меня и затащила внутрь.

Пэк Эён недовольно цокнула языком, одной ногой встала на выступ в стене, другой – на плечо Никиты и взмыла вверх, как паук по паутинке. Через несколько секунд она уже распласталась под потолком, цепко уцепившись за стены. Никита захлопнула дверцу, и кладовка провалилась в темноту. Пахло пылью и мусором. Оставшиеся внутри роботы-уборщики тихо гудели, излучая красный свет.

Я вжался в угол и почти перестал дышать. Стоило сделать вдох – и я чувствовал, как прижимаюсь спиной к Никите. Сбоку на меня давила Туманако, и вскоре у меня онемела рука. А Эён… как она вообще держится? Я испытывал одновременно и благодарность за то, что меня пустили, и неловкость за то, что занял чье-то место. Но сильнее всего было желание отсюда выбраться.

Мы осторожно заерзали, стараясь устроиться поудобнее. Все закончилось тем, что Туманако опустилась на пол, а мы с Никитой замерли в каком-то странном приседе, подпирая стены руками и ногами, чтобы как-то удержаться.

Вдруг мне что-то надавило на плечо, и я испуганно дернулся. Чуть повернул голову и увидел, что Пэк Эён поставила на меня ногу. Видимо, ей стало сложно держаться одной силой рук. Что вообще происходит, черт побери?

Никита осторожно подлезла к крошечной щели, чтобы посмотреть, что творится снаружи. Сквозь плохо подогнанный край дверцы до нас донеслись приглушенные голоса. Я тоже приник к просвету и увидел, как по коридору приближаются люди с оружием. Знакомые лица. Впереди шел командир Сато.

И тут Туманако, вдохнув пыль с пола, громко чихнула:

– Апчхи!

Глава 172

Инженеры команды «на»

Часть 1

Туманако торопливо зажала обеими руками рот и нос, но было поздно, ее наверняка услышали. Она застыла как вкопанная и только потом медленно подняла голову. Наши взгляды встретились – Туманако была перепугана до смерти. Я почувствовал, как Никита у меня за спиной втянула воздух сквозь зубы.

В ту же секунду Пэк Эён шевельнула стоящей на моем плече ногой, будто проверяла, выдержу ли. Я напрягся всем телом, чтобы удерживать плечо строго горизонтально, – если я вдруг завалюсь, Никита и Туманако окажутся придавлены двойным весом.

Пэк Эён встала на меня второй ногой, перенесла на нее свой вес и потянулась к щиколотке. Достала небольшое, длиной с ладонь, лезвие. Глаза Туманако стали большими, как блюдца.

Шаги звучали все ближе. Кто-то направлялся прямиком к нашему убежищу. Послышался хриплый смешок и чей-то голос: «Я открою». Судя по всему, они знали, где мы, – шаги были нарочито громкими, тяжелыми. Лежавшая рядом с моей ногой Туманако задрожала от страха.

– Чихала женщина… Где же она спряталась?

Японская речь. Насмешливый мужской голос. Судя по всему, его обладатель наслаждался происходящим.

Тем временем Пэк Эён села мне на шею и свесила ноги. Так было куда надежнее – вес распределялся сразу на оба плеча. Но, похоже, Пэк Эён посчитала, что с этой высоты нападать будет неудобно, и задумалась о смене позиции. Она сжала нож обратным хватом и сделала пробный взмах, будто собираясь нанести удар сверху, но тут же покачала головой. Она находилась слишком низко, а без точного вертикального удара по черепу атака была бы неудобной и неэффективной.

– Где же она спряталась?

Голос раздался совсем рядом. Туманако уже едва дышала от страха. Пэк Эён перехватила нож и, словно отрабатывая движение, попробовала полоснуть воображаемого врага по горлу. Но в такой тесноте даже рукой взмахнуть толком не получилось, не то что ударить.

Я затаил дыхание, развел ноги как можно шире и начал осторожно опускаться, чтобы Эён оказалась на более удобной высоте. Черт, надо было заниматься спортом. Стараясь не задеть Туманако, я медленно принял позу, напоминающую присед со штангой. Похоже, драться, сидя у кого-то на плечах, – задача не из легких.

Я был не единственным, кто следил за тем, как Пэк Эён размахивает ножом. Никита сначала распласталась по стенке, чтобы не попасть под удар, но потом схватила Эён за руку и попыталась вырвать у нее нож.

От неожиданности Эён дернулась и заехала пяткой мне в грудь. Кх! Удар выбил воздух из легких, я пошатнулся, и Эён чуть не врезалась в дверь. Я изо всех сил старался удержать равновесие, в то время как Никита продолжала вырывать нож. Эён сопротивлялась, завязалась беззвучная борьба. Кажется, силы были примерно равны. Эён со злостью уставилась на Никиту, чьи глаза казались почти алыми в отблеске света от заряжающихся роботов.

Если бы Пэк Эён ударила Никиту ножом, который сжимала в руке, той пришлось бы отпустить, но вместо этого Эён, дрожа, разжала пальцы. Никита выхватила оружие так, будто оно всегда принадлежало ей.

Тем временем шаги звучали уже совсем рядом.

– Может, она спряталась здесь?

Голос звучал возбужденно. Послышался звук – кто-то взялся за ручку дверцы. Неизвестно, кто был сейчас снаружи, но раз он не стал палить по нашему укрытию, значит, хотел именно напугать, заставить нас выдать себя. Если я и понял что-то за время, когда имел дело с оружием, так это то, что на близком расстоянии длинный и тяжелый ствол только мешает – слишком неудобно реагировать. Если враг уверен, что внутри кто-то есть, то куда безопаснее просто выстрелить по двери. Так зачем устраивать спектакль и пытаться выманить нас из укрытия?

В любом случае я был самым высоким и крупным из тех, кто прятался в кладовке. Если бы член команды «На», стоящий за дверью, решил выстрелить, вероятность того, что пуля попадет именно в меня, превышала пятьдесят процентов. Можно было попытаться перехватить ствол и направить его вверх или, если уж мне все равно суждено получить пулю, потянуть на себя. Тогда у остальных будет больше шансов.

– Нашел!

И сразу снаружи хлынул свет. Сердце застучало так громко, что, казалось, бьется прямо в ушах. По затылку и шее пробежал холодок. Я мысленно прикинул, где окажется ствол, и, как только дверь распахнулась, схватил его и с силой дернул вверх. Оружие задралось к потолку.

Я решил, что если не получится, то закрою собой остальных. Но ствол поддался на удивление легко. Видимо, тот, кто стоял снаружи, совсем не ожидал, что спрятавшиеся попытаются дать отпор.

Пэк Эён схватила напавшего за волосы и дернула его на себя, после чего Никита метко вонзила нож ему в шею. Мужчина вскрикнул от неожиданности и попытался отшатнуться, но Пэк Эён не позволила. В панике он принялся судорожно давить на спусковой крючок. Раздались выстрелы. Казалось, барабанные перепонки вот-вот разорвутся, в ушах зазвенело.

Никита шагнула вперед, снова и снова вонзая нож в ему шею, – не в панике, не в ярости, а быстро и хладнокровно, словно старалась побыстрее пробить артерию и вызвать обильное кровотечение. Кровь брызгала во все стороны, но мы не могли даже пошевелиться, и я оказался залит ею с головы до ног.

Пэк Эён удерживала мужчину за волосы, не давая отступить, потом оттолкнулась от его груди и в прыжке ударила коленом ему прямо в лицо. Он с грохотом рухнул назад. Я потерял равновесие и плюхнулся на пол. Лихорадочно ощупал себя и с облегчением понял, что пули меня не задели.

Туманако сидела, уткнувшись головой в колени и сжав ее руками. Она будто выпала из реальности – даже не шевелилась, поэтому мне пришлось буквально вытащить ее из кладовки. Ноги у нее подгибались, и, ковыляя, как ребенок, только начинающий ходить, она неуверенно побрела вперед, прямо в разгорающийся хаос.

Судя по всему, выстрелы стали сигналом – остальные выскочили из укрытий и набросились на врагов.

Син Хэрян душил какого-то мужчину паракордом, а когда другой попытался в него выстрелить, мгновенно использовал свою жертву как живой щит. Пули прошили тело, оставляя рваные следы. Пока мужчина оседал, истекая кровью, Син Хэрян схватил свисающую у него с плеча винтовку и выстрелом сразил второго нападающего.

Тем временем Владимир обезоружил Сато. Стоявшая напротив женщина хотела было выстрелить в русского, но сзади к ней бесшумно подкрался Со Чжихёк и поднял ствол ее оружия к потолку.

– А?

Женщина испуганно ахнула и обернулась. Со Чжихёк поднял винтовку еще выше и выдернул у нее из рук.

Постепенно в голове прояснилось, и по лицам я стал вспоминать имена. Человеком, который вломился в кладовку, был Сузуки Сэнру. На полу лежали застреленные Ямасита Хикару и Ичида Юки. Такахаси Юри и Сато Рюске стояли с поднятыми руками.

Из инженеров команды «На» не было только Тамаки Юдзуру и Уэхары Сумирэ.

Син Хэрян снял оружие с Ичиды Юки, которого только что душил, и холодно спросил у Сато:

– Где еще двое?

– А если не скажу, что тогда?

Вместо ответа Син Хэрян выстрелил в пол прямо ему под ноги, отчего стоявшая рядом Такахаси испуганно взвизгнула. Син Хэрян всем своим поведением дал понять, что не будет переживать, если случайно прострелит Сато ступню.

Перекинув через плечо отобранное у Такахаси оружие, Со Чжихёк лениво добавил:

– Эй. Наш шеф уже на грани, так что лучше не тяни.

– Они прячутся где-то рядом, поджидают вас. Хотите жить, сдавайтесь.

Владимир расхохотался, будто услышал глупую шутку, и дважды ударил Сато кулаком по лицу. Тот рухнул на пол.

– Уэхара Сумирэ и Тамаки Юдзуру сбежали? – спросил я.

Сато, у которого из носа текла кровь, бросил на меня раздраженный взгляд и промолчал.

Вместо него ответила Такахаси:

– Уэхара все ныла, что пистолет тяжелый, плелась в самом хвосте… и в какой-то момент просто смылась. А Тамаки… – замялась она, – ему вообще не выдали патроны. У него ствол пустой, так что искать стоит только Уэхару.

– Никто прямо на глазах не испарялся? – уточнил Син Хэрян.

– Лучше бы испарились, – хмыкнул Сато и, глядя ему в глаза, сплюнул кровь.

Пэк Эён оттащила Никиту, которая продолжала наносить удары по телу Сузуки, быстро сняла с него винтовку и перекинула ремень через плечо. Никита, вся в крови, протянула ей нож, но Эён покачала головой:

– Оставь. Дарю.

Кажется, я впервые видел, чтобы Пэк Эён добровольно отдала кому-то что-то свое. С оружием в руках она осматривалась по сторонам, напряженно и настороженно, будто ожидая нападения. Со Чжихёк держался примерно так же.

Тут Син Хэрян вскинул винтовку и дал очередь прямо по автомату с напитками.

Глава 173

Инженеры команды «на»

Часть 2

Люди, прятавшиеся за автоматами, уже начали было вылезать, но тут же юркнули обратно. Зачем Син Хэрян вообще стрелял по автомату? Получив несколько пуль подряд, один из аппаратов издал странный металлический хрип, а потом с глухим хлопком взорвался. Только тогда Син Хэрян отпустил спусковой крючок. От него исходила такая ярость, что никто не осмелился вмешаться. Только Владимир ошарашенно произнес:

– Эй. Там же наши.

– Знаю.

– И твои тоже.

– Думаешь, я не знаю, куда стреляю? Если эти эгоистичные ублюдки будут подставлять нас на каждом повороте, то пусть лучше сдохнут сейчас. От моей руки.

Владимир кивком указал на инженеров из команды «На» и, будто пытаясь его урезонить, сказал:

– Все же обошлось. Никто не пострадал.

– Просто повезло.

– Тяжелый ты человек.

После того как стрельба утихла, люди начали потихоньку выглядывать из укрытий. Владимир как ни в чем не бывало направился к Никите, будто совсем не переживая, что кто-то из его людей мог получить пулю.

Никита стояла рядом со мной и молча смотрела на Ичиду. Тому пули попали в область легких. На шее остались темно-синие, почти черные следы от паракорда, которым его душили. Ямасита был уже мертв, а вокруг Ичиды, который еще слабо хрипел, начали собираться люди.

Я бы сказал, что если его не доставить в реанимацию прямо сейчас, то шансов выжить у него практически не было. Пуля пробила легкое, и теперь он захлебывался собственной кровью, выплевывая ее с каждым вдохом. Никита медленно наклонилась и, не колеблясь ни секунды, полоснула ножом по его щеке. Тем самым ножом, который отдала ей Пэк Эён.

Я вскочил, но уже в следующую секунду кто-то заслонил мне обзор. Я повернув голову и понял, что Со Чжихёк поднял руку, отгораживая меня от происходящего.

– Э… не самое приятное зрелище, не смотрите.

– Но ведь… она… только что… – пробормотал я, показывая пальцем через его плечо.

Со Чжихёк покачал головой:

– Док, отведите эту киви в уборную. Умойтесь, приведите себя в порядок.

– Но…

– Пожалуйста, побыстрее.

Я встретился с его ровным, бесстрастным взглядом, потом посмотрел на Туманако, которая по-прежнему сидела на полу, растерянно уставившись в пустоту. Волосы и лицо у нее были заляпаны кровью. Впрочем, я наверняка выглядел не лучше.

Я помог Туманако подняться, и мы, пошатываясь, направились прочь. Стоило оказаться в Центральном квартале, как мы увидели указатель, показывающий, где туалет. Я хотел было отправить Туманако в женский, но тут же вспомнил о Тайлере. А что, если там кто-то есть? С этими мыслями я завел Туманако в мужской туалет, открыл воду в умывальнике и начал смывать кровь с ее лица. В последний раз я так осторожно умывал младшего брата в детстве. Кое-как смыв кровь с ее щек и волос, я заметил, что у Туманако прояснился взгляд. Словно очнувшись, она тихо расплакалась.

Я отошел к соседнему умывальнику, вымыл руки, плеснул воды на лицо, прополоскал рот. Резкий металлический запах крови быстро сменился запахом жидкого мыла. Пока я стоял, слушая приглушенные рыдания Туманако, усталость обрушилась на меня всей тяжестью. Ноги подкосились, и я неожиданно для себя осел на пол. Туманако тут же склонилась ко мне, испуганно спрашивая, что случилось. Все тело ломило, мышцы сводило от перенапряжения. Хотелось просто лечь и, ни о чем не думая, уснуть. Глаза слипались от усталости. С трудом удерживая их открытыми, я ответил:

– Все хорошо. Просто ноги не держат.

– Ты что, ранен?

– Нет. Просто в ужасной форме.

Туманако уставилась на меня, будто не понимала, всерьез это сказано или нет.

– Отдохну, и пройдет, – добавил я.

В критических ситуациях адреналин на короткое время дает сверхсилу, вот только последствия приходится разруливать уже самому, никакой гормон тут не поможет.

Туманако тяжело выдохнула и села рядом со мной прямо на холодный пол:

– Никогда раньше не видела, как кого-то убивают.

Я видел. Но каждый раз был будто первый. К этому невозможно привыкнуть. Такое ощущение, что поверх одной травмы тут же накладывается следующая, и так слой за слоем. Единственный выход – как можно скорее выбраться из этой мясорубки.

– Я тоже. При первой же возможности уволюсь отсюда на фиг.

– И я. Хочу выбраться отсюда. Здесь так страшно, так ужасно… А теперь еще волосы в крови. Вдруг тот мужчина чем-то болен? Вдруг я чем-то заразилась? Придется все отрезать.

– Серьезно? Прям все?

– У меня форма головы красивая, мне можно.

Шмыгнув носом, Туманако снова намочила волосы, намылила и ополоснула. Терла аккуратно, но было понятно – будь ее воля, она бы всю голову в раковину засунула.

Ноги казались тяжелыми, как каменные глыбы. Ухватившись за раковину, я с трудом поднялся, чувствуя себя поломанным роботом. Видимо, из-за перегруза организм просто сдался.

Глядя на Туманако, я попытался придать голосу бодрости и сказал:

– Спасибо, Туманако. Я выжил только потому, что ты помогла мне спрятаться.

– Все уже попрятались, а ты один в коридоре болтался. Места за автоматом не было, что ли?

– Нас там было четверо мужчин – слишком тесно.

– Ну и что? В таких ситуациях хоть обнимайся, хоть на головах друг у друга стой, но прятаться надо вместе. Что это вообще было?

Почему-то именно эти слова – «прятаться надо вместе» – будто согрели изнутри. Туманако говорила на английском, но я слышал их на корейском. И смысл от этого будто стал глубже. Когда сказано от души, язык уже не имеет значения.

Я вспомнил, как Пэк Эён каким-то чудом освободила для меня место, а Никита ни слова не сказала в упрек. Впрочем, я бы не обиделся, если бы они меня выгнали. Потом вспомнил, как Син Хэрян открыл огонь по автомату. Объяснить сложно, но почему-то мне стало легче на душе. А ведь он из тех, кто в такой ситуации, казалось бы, будет жалеть каждый патрон. Почему он стрелял? Ведь пули могли задеть кого-то рикошетом.

– Ты права, Туманако. Полностью права.

Слезы текли по лицу, и вместе с ними из меня вышло все, что я до этого держал в себе.

Туманако шумно высморкалась, ополоснула руки и ответила:

– Ладно. В следующий раз, если тебя снова попытаются выгнать, маши руками и кричи, что за автоматом кто-то есть. Понял?

Теперь на лице осталась только усталая улыбка. Ах… как же неловко. Расплакался, а теперь сижу и улыбаюсь как дурак. Подумать только, взрослый мужик, а эта проклятая станция в который раз довела меня до слез. Смешно. Раньше я таким не был. Но теперь, когда вижу добрых людей, почему-то сразу хочется плакать.

Вдруг мне отчаянно захотелось увидеть Ким Гаён. Если они с Ю Гыми откроют пекарню, я устрою стоматологический кабинет в том же здании. Буду захаживать к ним за булочками каждый день. Нет, трижды в день. Буду хорошо зарабатывать и помогать с пекарней.

Я снова умылся, кое-как вытерся и, ковыляя как столетний дед, вышел из туалета. Похоже, времени прошло немного – все были на прежних местах, разве что Такахаси и Сато теперь сидели на полу, связанные паракордом. Особенно досталось Сато: Со Чжихёк заткнул ему рот стропой, как кляпом, и, пока Син Хэрян листал что-то на планшете, с размаху ударил пленника по затылку. Раздался глухой звук – удар был от всей души.

Сато рухнул на бок и, лежа на полу, устремил на Со Чжихёка злобный взгляд. Тот обернулся к Такахаси и, будто ничего не произошло, спокойно спросил:

– Ты правда не видела нашу Чжихён? А нашего высокого зама? Не смотри на своего начальника, просто говори как есть.

– Не знаю.

– Подумай хорошенько. Может, мельком видела ее утром?

– Говорю же, не знаю.

Со Чжихёк устало выдохнул, а Такахаси вдруг слегка улыбнулась:

– Почему ты спрашиваешь у нас про свою команду?

– Хороший вопрос. – Со Чжихёк на мгновение замолчал, а потом продолжил: – Почему по дороге сюда вы вдруг начали ломать камеры? До этого носились по станции, как обезьяны, ни на что внимания не обращали.

– Не знаю. А. Сейчас вспомнила. Кажется, я все-таки видела Чжихён.

– Что? Где?!

– Кажется, она побежала в сторону Чхоннёндона.

– Правда?!

– Ага. Неслась, как кабан.

Со Чжихёк поморщился. На него упала тень – он обернулся и увидел рядом Син Хэряна, который молча смотрел прямо на него.

Чжихёк неловко усмехнулся и, хотя никто его ни о чем не спрашивал, поспешно пробормотал:

– Вы же сказали связать руки и заткнуть рот. Я почти закончил.

Он заткнул рот Такахаси кляпом из паракорда, повернулся к Син Хэряну и нетерпеливо проговорил:

– Такахаси сказала, что видела наших в районе Чхоннёндона. Может, они и правда там?

Син Хэрян посмотрел на полное надежды лицо Со Чжихёка и покачал головой:

– Мы бы увидели на записи. Как можно выбраться из Пэкходона, пройти Центральный квартал, оказаться в Чхоннёндоне и при этом не попасть ни на одну камеру?

– Может, кто-то помог… ну вроде меня?

– Кто?

– Не знаю. Какой-нибудь ублюдок, который умудрился обвести вокруг пальца и меня, и вас, и Пэк Эён и при этом похитил именно двух гражданских женщин, которые были с нами в команде.

– Позаботься о Санхёне и Чжэхи, – помолчав, коротко бросил Син Хэрян.

Владимир подошел ближе, пристально посмотрел на японцев, у которых были связаны руки и заткнуты рты. Молча погладил Такахаси по макушке, будто собаку, потом повернулся к Син Хэряну:

– Подарочная «упаковка» была совсем не обязательной.

– Мы забираем их с собой.

– В смысле забираем? Это они убили Дмитрия и Ирину, ты же сам слышал!

– Ты же сам слышал: это Ямасита их застрелил.

Я краем уха услышал объяснения Санхёна, тот рассказывал Карлосу, как Ямасита пристрелил Дмитрия «для тест-драйва»: хотел убедиться, что оружие работает. Он еще пытался что-то объяснить про «кирисутэ гомен» или как там его… понятия не имею, что это вообще такое.

Никита тем временем вытирала испачканное лезвие об одежду Ичиды. Глядя на его лицо, почти неразличимое под слоями крови, можно было подумать, что кто-то начертил на нем доску для игры в го. Я поспешно отвернулся.

– Задницей чую, он вешает нам лапшу на уши, чтобы не сдохнуть первым.

Владимир медленно наступил на ногу Сато, одновременно споря с Син Хэряном. Со Чжихёк, похоже, постарался на славу – японец не издал ни звука.

– Мы тоже лишились двух человек.

– Думаешь, они прибили и ваших, а потом спрятали тела? Может быть. Но японцев мы все равно забираем – у нас с ними свои счеты. Особенно с Сато. Его я подарю своей заместительнице.

Глава 174

Инженеры команды «на»

Часть 3

Сато улыбался глазами. Он что-то замычал, глядя на спорящих за него командиров, и Владимир, заметив это, слегка ослабил стропу, затянутую у него на затылке. Сато сплюнул монетку, которую все это время прятал за щекой, и облизал порезанный веревкой уголок губ. Мелькнули кривоватые клыки.

Син Хэрян метнул на Владимира осуждающий взгляд, как бы спрашивая: «Зачем развязал?» – но тот только пожал плечами:

– Зачем ему кляп?

– А ты как думаешь? Чтобы не болтал.

На фоне гнетущего напряжения Сато совершенно невозмутимо вставил:

– Вот уж не думал, что вызову такой неподдельный интерес к своей скромной особе. Похоже, давно следовало наведаться в Пэкходон с винтовкой. Простите, что раньше не проявлял к корейцам и русским должного интереса.

Несмотря на то что почти все вокруг мечтали его прикончить, Сато и глазом не моргнул. На лице у него не отразилось ни малейшего волнения. Мне вспомнилась история о том, что инженерные команды получили свои названия по результатам партии в покер. Получается, команда «На» заняла второе место?[3] Мне и Син Хэрян всегда казался человеком довольно своеобразным, но этот Сато вполне мог потягаться с ним в странности.

– А я не думал, что ты будешь разгуливать по станции и стрелять в людей, – холодно сказал Син Хэрян. – Разве ты не собирался сегодня слушать какую-то симфонию? Генделя, если не ошибаюсь?

– Генделя, да. Господин Син, я ведь не потому стреляю, что мне это нравится.

– Судя по ранениям Дмитрия и Ирины, стреляешь ты из рук вон плохо. До этого когда-нибудь боевыми стрелял?

– Я тренировался в тире, стрелял по голограммам. Как выяснилось, толку от этого немного. Жаль, конечно. Так хотелось хоть разок попасть тебе в голову.

Син Хэрян никак не отреагировал на провокацию. Только хмыкнул и спокойно перешел к следующему вопросу:

– Инженеры из команды «Ра», которые сейчас в Чхоннёндоне, сейчас заняты тем же?

– Кто знает. Хай Юн тебе не рассказывала? Она же вроде как твоя подружка. Или ты предпочитаешь разделять работу и развлечения?

Насколько я помнил, Син Хэрян говорил мне, что они с Хай Юн не встречаются. Видимо, по станции просто ходили слухи, что между ними что-то есть.

Син Хэрян проигнорировал подколку Сато и спокойно продолжил:

– У нас пропали два человека. Вы их видели?

– Они сейчас в Хёнмудоне. У нас.

– Думаешь, я поверю? Если продолжишь нести чушь, отдам тебя Никите. Она еще не слишком ловко орудует ножом – вон полоски у Ичиды на лице получились кривоваты, – но все приходит с опытом.

Сато и Такахаси одновременно посмотрели на лежащего на полу Ичиду. Рядом с ним на корточках сидела Никита – вся в крови, с ножом в руках, – и в полном молчании наблюдала за двумя еще живыми японцами.

С тех пор как Никита увидела тело младшего брата, она стала заметно молчаливее. Раньше хотя бы изредка разговаривала с членами команды, могла улыбнуться… Теперь же, казалось, что в ней не осталось ничего, кроме злости и жажды крови.

Посмотрев на нее, Сато тяжело вздохнул и повернулся к Син Хэряну:

– Я говорю правду. Они молили о пощаде, вот я и сжалился – из уважения к тебе. Мы их раздели и оставили голыми в жилом блоке.

Со Чжихёк, который дежурил на другом конце коридора, резко обернулся. Неужели он слышал разговор даже оттуда?

Не успел Син Хэрян ответить, как вмешался Владимир:

– Да? А как насчет моих людей? Ко мне у тебя уважения не нашлось?

Он смачно ударил Сато по щеке. Тот впервые поморщился, будто от мигрени, и медленно сказал:

– Что касается Дмитрия и Ирины… мне искренне жаль. Я не собирался их убивать. Строго говоря, их смерть была несчастным случаем. Но вот что действительно интересно, как вы нашли тела? Мне казалось, мы надежно их спрятали.

– Жаль, говоришь? – Син Хэрян посмотрел на него с холодным презрением. – А как ты объяснишь то, что вы намеренно вывели из строя спасательные капсулы, чтобы мы погибли при попытке выбраться?

Такахаси заметно занервничала, затравленно огляделась по сторонам, но Сато с наглой невозмутимостью пожал плечами:

– Ну… судя по тому, что вы стоите тут живые, план, очевидно, провалился. Между тем вы убили троих наших. Потерь у нас больше. Поздравляю, победа за вами.

Владимир уставился на Сато как на психа, а Син Хэрян поморщился:

– Я же говорил, что не хочу его слушать.

Сато окинул взглядом всех присутствующих, а потом посмотрел прямо на меня – я как раз проверял, дышит ли Ичида. Улыбнулся и сказал:

– Давненько не виделись, дорогой доктор.

Что это сейчас было? Брр. Я даже подумал, что ослышался. Ты чего здороваешься так, будто встретил лучшего друга, которого не видел лет десять? Мы, на минуточку, ни разу не друзья. Надеюсь, окружающие не подумают, что я заодно с инженерами команды «На».

Чон Санхён и Ким Чжэхи, которые стояли рядом со мной и смотрели в планшет, молча отошли. Прекрасно. Просто прекрасно.

– Да, с прошлого приема. По поводу брекетов мне, кстати, пока не ответили, – сухо сказал я, воздвигнув между нами невидимую стену.

А что еще тут скажешь? В голове пусто. Всем дежурным фразам вроде «Как поживаете?» или «Как вам погода?» самое место в мусорке.

Сато пожал плечами и ответил:

– Не знаю, чем вы отличились, доктор, но… вам стоит переживать не о моих зубах, а о том, как бы самому целым остаться.

Это что, угроза? Или дружеский совет? Оба командира тоже посмотрели на меня, и не сказать, чтобы их взгляды были доброжелательными.

– Если чем и отличился, то исключительно блестящей работой.

Шутки шутками, но если так подумать… Я ведь и правда ничем не отличился. Разве что позволил акуле цапнуть себя за бок, получил пулю в голову и хлебнул морской водички на годы вперед. Ну а по сравнению с Сато, который сломал капсулы и убивал ни в чем не повинных людей, я вообще святой. Лучше бы он волновался за себя: Владимир и Син Хэрян выглядели так, будто с каждой секундой все больше хотели его прикончить.

– Ну… многие с этим не согласятся, – хмыкнул Сато.

Син Хэрян махнул рукой Владимиру. Не знаю, что именно означал этот жест, но выглядел как: «Забирай, он твой». Сато посмотрел на Никиту, которая буквально пожирала его взглядом, и уставился куда-то поверх ее плеча – судя по всему, на стоявшую в стороне Пэк Эён. Потом лениво бросил:

– Если уж выбирать, то Пэк Эён нравится мне больше. В отличие от Иванова, я геронтофилией не страдаю.

Едва он успел договорить, как Син Хэрян молча без предупреждения врезал ему в челюсть. Сато развернуло на девяносто градусов, и он рухнул как подкошенный. Наблюдая за Син Хэряном со стороны, я понимал, что он сдерживался из последних сил, поэтому даже не удивился. Что ж… Для брекетов обычно нужно удалять зубы, но чтоб вот так, кулаком…

Владимир кивнул кому-то из своих, после чего Виктор схватил Сато за лодыжку и поволок куда-то в сторону. Такахаси испуганно наблюдала за происходящим. Похоже, она была уверена, что ее начальник попытается выкрутиться, будет умолять о пощаде, а вместо этого Сато выдал целую провокационную речь, проехался по всем, по кому только можно, огреб и теперь был без сознания. Такого развития событий Такахаси не ожидала. Сато же, судя по всему, с самого начала понимал, что легкой смерти ему не видать. И лишь теперь, глядя на его тело, Такахаси испугалась по-настоящему. До нее словно только сейчас дошло, что следующей будет она.

Син Хэрян кивком указал на тело Ичиды и сказал:

– Если тебя заберут инженеры из команды «Да», считай, что ты уже труп, Такахаси. Тебя не просто убьют – будут пытать до смерти.

Такахаси не поверила своим ушам – побелела, залепетала:

– Нет… я ведь… я ведь даже не стреляла по русским! Это Ичида с Ямаситой стреляли! При чем тут я? Почему я должна отвечать?!

– А камеры вы зачем по пути ломали?

Молчание.

– Ты видела моих людей?

– Они в Хёнмудоне, – после долгой паузы ответила Такахаси.

– А раньше говорила, что в Чхоннёндоне.

– Вы все равно отдадите меня русским! Даже если скажу правду!

Син Хэрян криво усмехнулся:

– Если вы расстреляли моих людей… Поверь, я могу быть куда страшнее, чем вся команда «Да», вместе взятая.

Такахаси на секунду застыла, а потом принялась лихорадочно озираться по сторонам, словно надеясь, что кто-нибудь встанет на ее сторону. Но безуспешно – не только инженеры из команды «Да», но и из команды «Ка» смотрели на него с холодом в глазах. Когда Такахаси поняла, что ни я, ни Туманако с Карлосом не станем за нее заступаться, лицо ее помрачнело.

– Я не убивала! Никогда никого не убивала! Кроме американского и канадского инженеров, нам попадались только шахтеры!

– А камеры?

– Нам приказали их ломать.

– Кто приказал?

Такахаси замялась, поморщилась и нехотя ответила:

– Представители религиозной секты. Они велели уничтожать все камеры на пути. Говорили, что через камеры можно всех отследить… Точно не помню.

– Из секты? Которая Церковь Бесконечности?

Такахаси уставилась на меня… и медленно кивнула.

Я понятия не имел, почему она так странно на меня смотрит, но внутри все сжалось от дурного предчувствия. Син Хэрян снова подал Владимиру знак, видимо означавший что-то вроде: «Забирай и ее». Николай и София подошли к японке и молча подняли за плечи. Руки у нее были связаны спереди, и сопротивляться она не могла.

– Подождите! Я думала, что пойду с командой «Ка», разве нет?!

– Если мои люди убиты, то я сам за тобой приду.

– Постой! Так нельзя! – закричала Такахаси, пытаясь вырваться, и в следующую секунду раздался выстрел.

Стрелял Со Чжихёк. Не раздумывая, я схватил за руки Туманако и Ким Чжэхи и толкнул на пол.

Глава 175

Требование

Часть 1

В конце коридора раздался крик, за которым последовал глухой звук. Со Чжихёк сорвался с места, и спустя несколько секунд по нам открыли ответный огонь. Поблизости не было ни укрытий, ни перегородок, за которыми можно было бы спрятаться. Вспомнив выставочный зал с драгоценностями, я подумал, что там по крайней мере стояли подиумы и камни, за которыми можно было укрыться. А здесь – открытое пространство. Оставалось только лежать на полу и ждать, пока перестрелка прекратится.

Выстрелы звучали со всех сторон. Похоже, Пэк Эён тоже открыла огонь. Но я не мог поднять голову, чтобы посмотреть. Как она умудрялась стрелять в такой обстановке? Видела хоть что-нибудь, прежде чем нажать на спуск? Как показал мой предыдущий опыт, в перестрелке невозможно уловить, кто стреляет, куда летят пули и вообще, что происходит. И теперь, во второй перестрелке в моей жизни, все было абсолютно так же. Только на этот раз я хотя бы не ревел от ужаса. Вот, пожалуй, и вся разница.

Все вокруг попадали на пол, обхватив головы руками и истошно крича. Туманако вопила так громко, что заглушала выстрелы, поэтому я подполз поближе и зажал ей рот ладонью. Через несколько секунд она поняла, что происходит, и замолчала. Я убрал руку.

Выстрелы хлестнули по ушам резкой очередью.

Ким Чжэхи повернулся ко мне и вдруг расплылся в кривой усмешке:

– Адреналина хоть отбавляй, да? Сегодня самый веселый день за все мое пребывание на станции!

Он находился достаточно близко, чтобы я услышал, иначе в этом грохоте было бы ни слова не разобрать: стрельба сливалась в один сплошной грохот. Казалось, что звук идет со всех сторон; если я сейчас приподнимусь, то точно словлю пулю.

Все еще сжимая голову руками – то ли в попытке защититься, то ли чтобы не оглохнуть, – я буркнул:

– А ничего, что тут пули над головой летают?

В следующую секунду что-то со свистом просвистело в сантиметре от моего плеча и ударило в пол. Черт. Еще чуть-чуть, и зацепило бы.

– В этом весь кайф, – донесся до меня непринужденный голос сквозь грохот выстрелов.

Да какой тут кайф?! Придавленная моим телом Туманако буквально тряслась от страха. Рядом, так же распластавшись, лежал Чон Санхён.

– Тебя слабоумие накрыло, хён?! – заорал он.

– А вот это уже обидно!

Я чуть приподнял голову и осмотрелся – и Син Хэрян, и Владимир тоже лежали на полу и стреляли. На другом конце коридора валялись тела в черной одежде.

С той стороны донеслось: «Прекратить огонь!» – и выстрелы мгновенно стихли. Спустя несколько секунд инженеры тоже перестали стрелять.

– Чон Санхён! – тихо, но многозначительно окликнул Син Хэрян.

– На планшете никого видно не было-о-о! – жалобно протянул тот.

Один из нападавших вдруг заорал по-английски:

– Кто вы, черт побери, такие?!

«А вы кто?» – подумал я.

По форме похожи на последователей Церкви Бесконечности, но откуда бы им здесь взяться? В прошлые разы они оставались на Второй и Третьей подводных базах.

– А сами вы кто, мать вашу?! – рявкнул в ответ Николай, тоже на английском.

На той стороне замешкались, но потом один из них раскрыл карты:

– Мы – последователи Церкви Бесконечности, захватившие Подводную станцию! А вы кто?

Ага. Значит, угадал. Но… погодите-ка. Зачем им было спускаться?

Николай, похоже, слегка растерялся – повернулся к своим и шепотом спросил:

– Что за Церковь Бесконечности? Что? Никто не знает? Да, я тоже не в курсе. – Потом он повернулся к своему командиру. – Что отвечать, шеф? Правду?

– Скажи, что мы японцы, – отозвался Владимир. – Здесь вроде только у японцев и китайцев есть оружие.

Син Хэрян, не обращая внимания на болтовню вокруг, медленно пополз в сторону одного из автоматов.

– Мы японцы! – заорал во все горло Николай.

На русском.

Боже мой.

Син Хэрян даже замер на секунду – кажется, не ожидал такого поворота, – потом тяжело вздохнул и пополз дальше. Ким Чжэхи прыснул со смеху, уткнувшись лицом в пол. Владимир весь покраснел и метнул на Николая такой взгляд, что воздух вокруг будто стал холоднее.

Откуда-то из угла Карлос вдруг рявкнул:

– Сдурел?! Зря я связался с этими русскими…

Николай озадаченно огляделся, не понимая, почему все вокруг так странно реагируют, а потом осознал, что слово в слово повторил фразу Владимира. Лицо у него вытянулось.

Я приподнял руку. Никто не выстрелил. Тогда я приподнял голову и осмотрелся. Вдалеке, укрывшись за колонной, сидел Со Чжихёк с оружием наготове и целился в противника. Поймав мой взгляд, он махнул рукой – видимо, хотел сказать что-то вроде «ползите сюда». Я вдруг подумал, что за все время с начала перестрелки они с Пэк Эён вообще не произнесли ни слова.

Я коснулся спины Туманако и указал на Чжихёка. Потом легонько похлопал Чон Санхёна по ноге, чтобы показать, куда двигаться. Тот недолго думая сунул планшет себе за спину и пополз вбок.

И тут, спустя несколько секунд тишины, один из последователей Церкви Бесконечности вдруг закричал:

– Инженеры из команды «Да»? Раз у вас оружие, значит, отобрали у команды «На»?

– Спаси-ите-е-е!! – во все горло закричала Такахаси, умудрившись выплюнуть кляп.

Державшая ее София то ли была ранена в перестрелке, то ли просто не могла с ней справиться, – японка вырывалась изо всех сил. Ее истошный визг мгновенно наполнил Центральный квартал, и Никита без раздумий всадила ей нож в шею. Ким Чжэхи остановился и затрясся от смеха, будто происходящее его искренне развеселило.

Крик оборвался, и в коридоре снова повисла гробовая тишина.

– Похоже, и правда отобрали, – неуверенно сказал кто-то из сектантов. – Господин Сато еще жив?

Кажется, вон то тело возле Виктора и было господином Сато. Я снова похлопал Ким Чжэхи по ноге, но он не отреагировал. Тогда я постучал по спине.

– Чжэхи! Эй, Чжэхи!

Он повернул голову, взглянул сначала на меня, потом на Чон Санхёна, который уже уполз далеко вперед, оценил обстановку и последовал за ним.

– Считайте, что мертв! – крикнул Владимир. – Зачем вы захватили станцию?

– Не ваше дело! Мы кое-кого ищем! Хотите жить – сотрудничайте!

Ответ от тех, кто минуту или две назад палил по нам без остановки, прозвучал как ультиматум.

Владимир, не сдерживая злость, рявкнул:

– Да пошли вы!

Я тем временем добрался до колонны, за которой укрывался Со Чжихёк, и заметил, что он ранен: левый рукав насквозь пропитался кровью.

– Вас задели?

– Царапина, – спокойно ответил Чжихёк, не отрываясь от прицела. Потом повернулся ко мне и вдруг спросил: – Вы, случаем, не умеете оперировать огнестрел?

Как они все представляют себе обычного корейского стоматолога? Конечно же не умею.

– Нет.

– Ясненько.

– А что случилось?

– Там, за автоматом с печеньем, должна быть Эён. Но она не откликается и не выходит.

Так вот почему Син Хэрян направился в противоположную от Чжихёка сторону, – он искал Эён.

Чон Санхён спрятался за Чжихёком и спросил:

– И что нам теперь делать, хён?

– Что-что… – устало пробормотал Со Чжихёк. – Валить надо. На камерах что-нибудь видно?

– Похоже, японцы разбили все камеры в Центральном квартале. На экранах все черное.

– А где не разбили?

– Эм… ща, подождите.

– И отмотай назад те, что целы. Вдруг там засада.

Пока Чон Санхён лихорадочно листал изображения на планшете, один из последователей Церкви Бесконечности закричал:

– Среди вас есть человек по имени Пак Мухён?

У меня чуть сердце не остановилось. Я даже не сразу понял, что услышал, – настолько абсурдно это прозвучало. Что?.. Почему я?!

Туманако, Ким Чжэхи и Чон Санхён дружно уставились на меня. Только Со Чжихёк как ни в чем не бывало продолжал целиться из винтовки.

Теперь я прекрасно понимал, почему несколько минут назад Николай растерялся. Сложно быстро соображать, когда на тебя орет террорист из религиозной секты.

Я тоже не нашел ничего лучше, кроме как спросить у остальных:

– Как лучше ответить?

Первым порывом было крикнуть, что я здесь, но в следующую секунду до меня дошло: а точно стоит светиться? Оно мне надо? Удивительно, но в этот момент моя уверенность в себе испарилась без следа.

Туманако быстро зашептала:

– Может, скажем, что тебя здесь нет? Сомневаюсь, что они пришли обниматься.

– А если скажем, что нет, и они снова начнут стрелять?! – вмешался Чон Санхён.

Ким Чжэхи уставился на меня с видом зрителя, который смотрит любимый сериал:

– Сначала Сато, теперь вот они! Признавайтесь, что вы успели натворить?

Но Со Чжихёк лишь нахмурился и, не оборачиваясь, бросил мне:

– Сидите тихо.

Пока я не думал, что ответить, кто-то другой сделал это за меня.

– Что, если есть? А если нет?

Это кричал ползущий в нашу сторону Карлос. Отличный ответ, точнее, встречный вопрос. Хотелось бы услышать развернутый ответ: что именно будет в каждом из случаев, ведь в зависимости от ответа я либо есть, либо меня нет.

В ответ с той стороны резко выкрикнули:

– Отдайте нам Пак Мухёна, и остальные останутся в живых!

Вот теперь я почувствовал на себе с десяток прожигающих взглядов. Будто в коридоре включили прожектор и направили его прямо на меня.

Глава 176

Требование

Часть 2

Все-таки взгляды людей – штука странная. Никто и слова не сказал, а ощущение такое, будто меня придавило бетонной плитой. В каждом взгляде – немой упрек: «Решай немедленно, что ты тянешь, все из-за тебя».

Нет. Это мои фантазии. Я же не телепат, откуда мне знать, что они там думают. Нельзя себя накручивать. Нужно принять решение, которое пойдет на пользу всем, и мне в том числе. Они ведь не настолько ослеплены страхом, чтобы вот так – толпой, поддавшись стадному инстинкту – выдать обычного человека опасным сектантам.

– Выходите уже! – внезапно рявкнул Чон Санхён.

– Ты вообще понимаешь, что они с ним сделают?! – тут же набросилась на него Туманако.

– Зато остальных отпустят!

– И ты поверил? Дурья башка! Тем, кто приходит с оружием, вообще ничего нельзя давать! Ни капли воды, ни глотка воздуха! – Она явно говорила из горького личного опыта, голос звенел от злости и обиды. – Ты хоть понимаешь, как это низко? Или ты готов на все, лишь бы самому выжить?

Санхён покосился на Туманако и ехидно спросил:

– Разве маори сами людоедством не промышляли?

То ли хотел уколоть, то ли просто испортить настроение.

– Заткнись, если не хочешь, чтобы и тебя сожрали, – мрачно ответила Туманако.

Санхён что-то буркнул себе под нос и, насупившись, замолчал. Я послал Туманако благодарный взгляд и кивнул. И все же, несмотря на ее слова, мысль о том, что, быть может, мне нужно попасть к этим фанатикам – хотя бы один раз, – все крепче застревала в голове.

По крайней мере, я смогу задать им интересующие меня вопросы. Зачем они вообще все это устроили? Что за драгоценности находятся на той выставке? Почему я умираю и каждый раз возвращаюсь к жизни? Почему у каждого из этих сектантов своя версия происходящего? Почему отсюда нельзя выбраться? Возможно, у фанатиков и правда есть какие-то ответы, – по крайней мере, они точно знают больше, чем я.

Но… если честно, идти к ним совсем не хотелось. Это как тянуть с неприятным делом до последнего, пока не припечет. И все равно не хочется. Сама мысль о том, чтобы добровольно пойти к сектантам и провести с ними хотя бы пять минут, вызывала такое отвращение, что аж мутило.

Даже если встреча с ними – необходимый шаг на пути к разгадке, я не хочу его делать. В голове всплывают сцены в выставочном зале, а стоит вспомнить бойню в лифте – и сразу хочется, чтобы наши с сектантами пути никогда не пересекались. Пусть они существуют где-то в параллельной реальности, подальше от меня. Кроме того, их поведение вызвало во мне глухую волну возмущения. Можно подумать, они имеют право размахивать оружием и требовать, чтобы им кого-нибудь выдали! Кто вы вообще такие, чтобы раздавать приказы? Думаете, если у вас есть стволы, можно вытирать об остальных ноги? А все безоружные должны трястись и подчиняться, чтобы не сдохнуть? Этот подход – когда страх используется как инструмент власти – сам по себе ублюдочный. Интересно: если бы сейчас численный перевес был на нашей стороне, они бы тоже так смело себя вели?

И что это за «отпустим»? А если не отпустите? Что тогда? Что вы вообще умеете, кроме как убивать? Вместо того, чтобы стоять тут и нести чушь, пошли бы лучше вытаскивать людей из затопленных блоков – глядишь, уже всю Станцию спасли бы.

Я почувствовал, как внутри начинает подниматься злость. Противоречие. Казалось, просыпается какая-то часть меня, о существовании которой я раньше и не догадывался. Прежний я, наверное, уже дрожал бы от страха где-нибудь в углу. Но сейчас… сейчас я смотрел на вооруженную толпу и злился.

Спокойно, Мухён. Ты обычный человек, не спецназовец, да и физподготовкой не блещешь. Остынь.

Успокоиться было непросто, но я старался как мог.

Давай по порядку. Что даст мне встреча с этими фанатиками? Не сыграю ли я им на руку, если сам к ним явлюсь? Смогу ли вытянуть из них нужную информацию, не раскрыв свои карты? Смогу ли сбежать от людей, у которых, судя по всему, годы спецподготовки за плечами?

Да кому я вру. Скорее у меня жабры вырастут. Все закончится тем, что они вытянут из меня все, что знаю, выжмут досуха и пустят в расход.

Интересно другое: почему они решили, что им нужен именно я? Откуда им вообще знать, что я застрял в этом дне сурка? На этот раз я все проспал, слишком поздно вышел из комнаты и даже объявления не делал. Или они, как и инженеры из команды «Ка», просмотрели записи с камер? Но даже если так, что они там могли увидеть? Разве что как люди исчезают. Все.

– Зачем сектантам-террористам вдруг понадобился стоматолог, который только-только устроился сюда на работу? – спросил Ким Чжэхи.

А я… и сам не знал. Ни одной внятной версии. Поэтому просто буркнул:

– Может, у них в учении запрет на чистку зубов. Кариес запущен, изо рта несет так, что глаза слезятся. Кто их знает.

Ким Чжэхи посмотрел на меня с каким-то странным интересом:

– А можно я с вами пойду? Сам их поспрашиваю. А то скучно.

Стоявший рядом Чон Санхён отшатнулся от него как от прокаженного:

– Не неси чушь, хён! Скучно – поиграй вон в игру какую-нибудь!

– Разве твои игры такие же веселые?

– Мы в любую секунду сдохнуть можем, какое к черту веселье?!

– А когда еще выпадет шанс оказаться в эпицентре теракта на международной Подводной станции? Да еще и с перестрелкой? Это же бесценный опыт! Понимаешь?

– Не понимаю и понимать не хочу! Какой, блин, опыт?! Черт, ну точно, на станции ни одного нормального человека!

В коридоре повисла гнетущая тишина. Я все ждал, что кто-нибудь сейчас предложит выдать меня сектантам, закричит: «Пак Мухён здесь! Забирайте, только остальных не трогайте!» Но все молчали.

– Как-то тихо, – заметил я.

Со Чжихёк втянул воздух сквозь зубы – рука, наверное, болела, – задержал дыхание и медленно выдохнул:

– Все боятся, что стоит вас выдать, как эти сектанты скажут: «Спасибочки!» – и нашпигуют нас пулями. Вот и гадаем, что хуже: отдать вас и получить пулю или не отдать – и тоже получить пулю. Русские сейчас ждут, что скажет наш босс. – Он усмехнулся. – Если бы сектанты потребовали отдать им Софию или Николая, поверьте, мы бы тоже сидели молча. И не рыпались.

Карлос, который, ползком пересек почти весь коридор, наконец добрался до нас. Мы с Туманако втянули его за колонну.

Завидев меня, он расплылся в улыбке:

– О! Вот ты где прячешься?! Ну и что будешь делать? Я вот полагаю, что они врут. Стоит тебя выдать, и нас сразу расстреляют. А ты как думаешь?

– Вы не собирались сказать им о том, что я здесь?

Карлос, пригибаясь, чтобы не попасть под шальную пулю, пожал плечами:

– В фильмах такие крысы всегда дохнут первыми.

Чон Санхён скривился, а Карлос тем временем дотянулся до автомата с конфетами, который стоял у колонны. Нажал пару кнопок и как ни в чем не бывало начал собирать выпавшие сладости. Одну конфету протянул Туманако, а остальные запихал себе в рот.

Со Чжихёк, не оборачиваясь, спросил:

– Доктор, а вы сами-то хотите к этим ублюдкам?

От взглядов стало жарко, будто щеки подставили под паяльник. Кажется, стоит мне сказать «да» и меня с радостью спровадят.

А стоило ли быть честным? Мне уже доводилось встречаться с вооруженными фанатиками из Церкви Бесконечности, и ничем хорошим эти встречи не заканчивались. Сейчас – та же история. Взять хотя бы Со Чжихёка, который задал мне этот вопрос, – он истекает кровью.

Они, конечно, заявили, что не тронут остальных, но кто в здравом уме поверит на слово фанатикам с винтовками? Я и обычным-то проповедникам не особо верю. К тому же в недавней перестрелке погибли их люди, – кто даст гарантию, что они не захотят отомстить?

– …Нет. Не хочу.

– Тогда стойте у меня за спиной и не высовывайтесь. – Со Чжихёк тяжело вздохнул, приподнял брови и добавил: – Вообще такие штуки по части нашего шефа, не по моей. Я надеялся, что он быстро вернется и возьмет все в свои руки, но… похоже, у него и без нас дел по горло. Так что придется самому.

– Что именно?

– Вешать лапшу на уши. Или, если по-умному, провести операцию по дезинформации и отвлечению противника. Честно говоря, вранье не мой конек.

Можно ли считать умение «вешать лапшу на уши» чьим-то коньком? Это вообще считается положительным качеством?

– Тогда что вы считаете своим коньком, Чжихёк?

– Выполнять приказы и приспосабливаться – вот в этом я профи. – Он на секунду задумался, а потом хмыкнул: – Наверное, на моем месте шеф сейчас крикнул бы что-нибудь вроде… ЗАЧЕМ ВАМ НУЖЕН ПАК МУХЁН?

Последнюю фразу Со Чжихёк прокричал на английском, причем так громко, что у меня зазвенело в ушах. Ким Чжэхи вздрогнул и тут же зажал уши.

Ответ не заставил себя долго ждать:

– Не ваше дело!

Похоже, ни одна сторона не горела желанием делиться хотя бы каплей полезной информации. Но Чжихёк, судя по всему, и не ожидал ответа, просто продолжил надрывно кричать:

– Мы отдадим вам Пак Мухёна, если вы гарантируете безопасность остальным!

У меня по спине пробежал холодок. Что?.. Чжихёк собирается меня сдать? Зачем тогда спрашивал, чего я хочу? Зачем говорил стоять у него за спиной и не высовываться, будто собирался защищать?.. Если бы он честно сказал, что хочет пожертвовать мною ради остальных, я бы понял. Может, даже смирился бы.

У Туманако отвисла челюсть. Конфета, которую она собиралась отправить в рот, выскользнула из пальцев и покатилась по полу.

Карлос замер с леденцом во рту, вытаращился на Чжихёка и буркнул:

– Русские, может, и туповаты, но у корейцев – ни стыда, ни совести.

Чон Санхён расплылся в улыбке и с победным видом посмотрел на Туманако, но та даже не повернулась в его сторону.

Тем временем со стороны сектантов раздался крик:

– Как только Пак Мухён окажется у нас, мы покинем Четвертую базу!

Значит, со Второй и Третьей они уходить не собираются?

Не отрываясь от прицела, Со Чжихёк закричал:

– Пак Мухён мертв!

Что?..

Все, включая меня, разом онемели. Даже на той стороне, кажется, не ждали такого поворота.

Тем временем Чжихёк указал на изуродованное тело, лежащее посреди коридора:

– Вот он, с лицом в сеточку! Забирайте трупешник и валите отсюда!

Глава 177

Круг лиц, подлежащих защите

Часть 1

Похоже, последняя реплика Со Чжихёка озадачила сектантов.

Повисла тишина, а потом кто-то крикнул:

– Который из них?

Хороший вопрос. В коридоре лежат трупы трех азиатов, все изуродованы до неузнаваемости. У одного горло перерублено так, что сквозь кровь виднеются белые шейные позвонки. У второго все лицо изрезано вдоль и поперек. А третий получил пулю – и в грудь, и в лицо. Все трое примерно моего телосложения. И хорошо еще, что все в обычной одежде, – не разберешь, кто из них инженер, а кто дантист, только устроившийся на Подводную станцию. Теперь понятно, почему Со Чжихёк решил соврать, – в такой ситуации это действительно может сработать.

Но что, если последователи Церкви Бесконечности знают меня в лицо? Тогда обман мгновенно раскроется. Перед глазами всплыло лицо Тайлера. Если кто-то из сектантов бывал в Deep Blue, то наверняка запомнил, как я выгляжу.

Интересно. Судя по их растерянности, моя смерть не входила в их планы. Впрочем, если меня убьют, я просто вернусь в исходную точку. В ту же самую комнату, в то же утро. Но что будет с остальными? С теми, кто останется здесь, в этом времени?

Чон Санхён уставился в планшет, а потом сунул его под нос Со Чжихёку. На экране висело сообщение.

[Инженерная команда «Ка», Пэк Эён]: Продолжайте действовать в соответствии с изначальным заданием.

Судя по всему, сообщение отправил Син Хэрян из-под учетной записи Пэк Эён.

Со Чжихёк чуть повернул голову, мельком глянул на экран, поморщился и, не отводя взгляда от передней линии, сказал Санхёну:

– Спроси, что подарить на новоселье: лампу с переключателем или часы с таймером.

– Это вообще что за бред? И почему спрашивать должен я?

– А кто? Я с винтовкой наперевес еще и по клавиатуре стучать должен? Давай спрашивай: что лучше – атмосферная подсветка или здоровенные часы?

В следующую секунду со стороны сектантов послышались крики:

– У всех троих лица в кашу!..

– Мы сами еще разбираемся! Не мешайте… и вообще заткнитесь, путаете только! – гаркнул в ответ Со Чжихёк, причем так громко, что Чон Санхён вздрогнул и, ворча, принялся стучать по клавишам.

Ответ пришел с небольшой задержкой: «часы».

Со Чжихёк тяжело вздохнул и сказал:

– …Ладно. Слушайте сюда. Все, кто сейчас у меня за спиной, бегут к «Офиону». Ясно?

– В спортзал, что ли? А почему именно туда? – с недовольной миной спросил Карлос, которому план явно не понравился.

– Есть идеи получше? Там хотя бы стены бетонные. Пули не пробьют.

– Мне тоже уходить? Может, я могу чем-то помочь? – спросил я.

Со Чжихёк секунду раздумывал, потом, не отрывая взгляда от коридора, покачал головой:

– Уходите. Здесь от вас толку все равно не будет.

Вот черт. Вроде бы логично, но как же больно слышать…

Чон Санхён вытаращил глаза и воскликнул:

– Ай, да сдай ты его – и дело с концом! Что за цирк из-за одного человека?! Ты же сейчас спрашивал, жива Эён или нет, да? Так ведь?

– Жива. Так что заткнись. Ни звука. Пока я тут прикрываю, быстро валите, – отрезал Со Чжихёк и заорал в сторону сектантов: – Эй! Один из этих троих – точно Пак Мухён. Хотите – выходите и проверяйте!

Он махнул в нашу сторону рукой, как будто прогоняя стайку птиц. Только вот мы не птицы – разлететься в разные стороны не могли, поэтому просто переглянулись и неохотно поползли следом за Карлосом.

Поглядывая на все уменьшающуюся спину Со Чжихёка, Туманако с тревогой спросила:

– А ничего, что мы его бросаем?

– Он же сам сказал, чтобы мы сваливали! – огрызнулся Чон Санхён.

Ким Чжэхи посмотрел на него с притворным изумлением:

– Подумать только! Наш Санхён вдруг начал прислушиваться к другим. Сплошные чудеса сегодня. Хён гордится тобой. Такой взрослый стал – не узнать.

– Ты меня за кого держишь?!

– За кого, за кого? За напарника, который никогда не слушается.

По мере отдаления от выстрелов мы постепенно превращались обратно в прямоходящих, будто иллюстрируя ход эволюции: сначала ползли так низко, что казалось, вытирали животом всю пыль на полу, потом перешли на четвереньки и, только убравшись на изрядное расстояние, решили наконец встать на ноги. Я поднялся, игнорируя боль в сбитых коленях и покрасневших ладонях.

Ким Чжэхи спокойно оглядел всех и с ленцой спросил:

– Что теперь? Пойдем в «Офион»?

Выглядел он так, словно происходящее вообще его не касается.

Пока остальные молчали, каждый погруженный в свои мысли, он повернулся к Чон Санхёну:

– Значит, Эён ранена? Слушай, Санхён, ты понял, что имелось в виду под «лампой» и «часами»?

– Вообще ни разу. Пусть сами с этим разбираются.

– Правда? А если это что-то вроде кода? Типа – серьезное ранение или так, царапина? – предположил Ким Чжэхи, а потом обратился уже ко мне: – Доктор, как бы то ни было, сейчас командир вряд ли сможет помочь Ким Гаён.

Теперь он говорил мягко, почти сочувственно. Если Пэк Эён и правда ранена, то Син Хэрян сейчас пытается остановить кровотечение и ему точно не до меня.

Я глубоко вдохнул и сказал:

– Да. Поэтому я сам отправлюсь в Исследовательский комплекс. Кто-нибудь хочет пойти со мной?

Оставшиеся инженеры переглянулись, но промолчали. Впрочем, я ни на что не рассчитывал. Все логично.

Ким Чжэхи посмотрел на экран планшета и, листая форум станции, заметил:

– Может, уже поздно? – Он взглянул на время публикации последнего поста и пожал плечами. – Новых сообщений все равно нет.

И правда. Форум станции был завален сообщениями от Ким Гаён с мольбами о помощи, но последние десять минут она ничего не писала.

Но это ни о чем не говорило. Возможно, у Гаён сломался планшет. Или упал в воду. Это еще не значило, что она мертва. Ким Гаён, которую я знал, будет бороться до конца. И я тоже не сдамся.

Чон Санхён скривился и с явным раздражением спросил:

– А обязательно прям идти и спасать?

– Дверь заклинило. Сама она не выберется.

– А мне-то что с этого будет?

– …Ничего.

Он явно имел в виду материальную выгоду, поэтому я ответил честно: ничего. Я сейчас не в том положении, чтобы что-то обещать. Ким Гаён тем более.

– Значит, вы предлагаете нам лезть в затопленное здание просто так, да еще с риском подохнуть? Смешной вы, доктор. Что вы так убиваетесь? Гаён вам кто? Родня? Подружка?

– Нет. Мы даже никогда не встречались.

Ким Гаён действительно никогда со мной не встречалась. Даже в клинику ко мне не заходила. Но в том времени, которое помнил только я, мы вместе боролись за жизнь и спасали друг друга. Такое не забывается.

Раз уж Санхён все сводит к выгоде, я спросил в лоб:

– А если я предложу вам вознаграждение, вы пойдете?

– Обалдеть. Серьезно? – Он даже замер на секунду. – Знаете, даже за награду не хочется. А если мы все равно не успеем? А если я пострадаю? Кто потом за это ответит?

– А вы, Чжэхи? – повернулся я к другому инженеру.

Ким Чжэхи тихонько хмыкнул, немного подумал и ответил:

– Я бы с удовольствием, Мухён. Думаю, с вами было бы весело. Но знаете… я ведь не на смене, так что совать ноги в морскую воду просто так как-то не хочется. Понимаете, да?

Он улыбнулся и мягко похлопал меня по плечу.

– Не убивайтесь вы так. Если Гаён суждено выжить, справится и без нас.

Но Ким Гаён оказалась в ситуации, где без помощи не выбраться.

– А если она умрет? – не удержавшись, спросил я.

Кажется, я уже задавал Чжэхи этот вопрос.

– Ну не мы же ее убьем. Значит, и винить себя незачем, – ответил он так буднично, будто речь шла не о человеческой жизни, а о забытом зонтике.

Потом отвернулся и как ни в чем не бывало пошел дальше.

Карлос раздраженно пробормотал:

– Вот почему я терпеть не могу этих чертовых инженеров. Думают только о себе. Что эти, что те – сплошные эгоисты. Ни чести, ни совести, вообще ничего.

Интересно… В предыдущих итерациях никто из инженеров не проявлял такого безразличия, когда я просил их спасти Ким Гаён.

– С какой стати мы должны помогать другим корейцам? – возмутился Чон Санхён. – С какой стати? Еще и за бесплатно?

– В команде есть те, кто по условиям контракта обязан спасать гражданских с корейским паспортом. И вообще, разве плохо помочь человеку в беде? – возразил я.

Санхён фыркнул так, будто я сморозил глупость.

– Такой контракт только у командира, Эён и Чжихёка! И вообще, защищать они обязаны только нас – инженеров из команды «Ка»! За спасение ученого или какого-нибудь доктора, да хоть сто раз корейца, им ничего не обломится! Меня вот реально бесят такие, как вы! Сами ничего собой не представляют, но все равно лезут к нам, как зайцы в автобус, лишь бы хоть что-то урвать. Давят на жалость, чтобы втянуть других в самое дерьмо. Сами бы шли и спасали, раз так хочется! Но нет, им обязательно надо, чтобы кто-то другой рисковал, пока они в святости купаются!

– Санхён, – негромко, но твердо и предостерегающе окликнул его Ким Чжэхи.

Но Санхён уже разошелся – ткнул в меня пальцем и продолжил:

– Но ведь правда же! Этих троих наняли защищать инженеров! С какой стати другие корейцы пользуются нашими льготами?!

Что-то не сходилось. Получается, Син Хэрян, Пэк Эён и Со Чжихёк должны были защищать только инженеров с корейским гражданством?.. Они никогда не говорили об этом.

Я растерянно повернулся к Ким Чжэхи и спросил:

– Разве государственный контракт не обязывает спасать всех граждан?

Будь здесь Со Чжихёк, он, наверное, объяснил бы точнее.

Ким Чжэхи натянуто улыбнулся и ответил:

– Насколько я знаю, эти трое спасают всех подряд – просто по остаточному принципу. Но в контракте вроде бы действительно говорится только об инженерах.

Глава 178

Круг лиц, подлежащих защите

Часть 2

Всех подряд? Как такое вообще возможно?

Для той троицы мы с Ю Гыми были обузой. Получается, если бы они нас бросили, им никто и слова не сказал бы и никакой ответственности не последовало бы. Тогда зачем? Зачем они так старались нас вытащить? Почему Син Хэрян не бросил меня, несмотря на свои подозрения, что я могу быть одним из последователей Церкви Бесконечности?

Чон Санхён ткнул в экран планшета, поморщился, заметив сломанный ноготь, и проворчал:

– Я с самого начала был против, чтобы командир лез спасать Ким Гаён. Сейчас они с Эён и Чжихёком должны действовать слаженно и защищать нас, а он собрался спасать какую-то тетку? Что в ней такого особенного? Все их здешние исследования – это вода да рыбы, что там великого? Не понимаю, чего ради они с Чжихёком так перед ней расшаркиваются.

Ким Чжэхи посмотрел на Санхёна с таким выражением, с каким обычно смотрят на глупеньких котят, и поучительно сказал:

– Санхён, необязательно озвучивать все, что думаешь. Будешь хоть иногда молчать, глядишь, люди к тебе потянутся.

– Ничего подобного, хён! Сейчас самое время твердо отстаивать свои интересы! Если не обозначишь границы сам, никто ж не догадается! Эх, хён, ты слишком добрый. Самый добрый в нашей команде.

Ким Чжэхи усмехнулся – похоже, слова Санхёна его позабавили. Тот потер покрасневшие от ползания по полу руки и тяжело вздохнул:

– Эх… Я ведь с самого начала не хотел ехать на эту чертову станцию! Приехал – и теперь страдаю.

– Зачем было тащиться в место, которое тебе настолько не нравится? – спросила Туманако, сверля Санхёна взглядом.

Похоже, для нее попасть на станцию было заветной мечтой.

Санхён скривился:

– А ты думаешь, я по своей воле сюда приперся?!

– Ну так уходи.

– Вот закончится контракт, сразу свалю, ясно тебе?! Чего ты вообще понимаешь!

Я оказался между Туманако и Санхёном, и, поскольку они больше не могли видеть лиц друг друга, ссора сама собой сошла на нет.

Через минуту здание содрогнулось. По потолку и стенам прокатился оглушительный гул, и вся конструкция заходила ходуном. Мы тоже закачались из стороны в сторону. Я быстро понял, что удержаться на ногах не получится, и сам завалился назад. Копчик пронзило острой болью, но по крайней мере остальное осталось целым. Внезапно вспомнилось, как в прошлых итерациях я не раздумывая падал вперед, чтобы не придавить Генри, которого нес на спине, или кого-нибудь из животных у себя в рюкзаке. Те, кто пытался устоять, все равно попадали – кто на колени, кто на ладони. Только минуты через три все затихло, и мои спутники, с тревогой озираясь, начали медленно подниматься.

Я заметил, что Ким Чжэхи остался сидеть, и протянул ему обе руки – знал, что одной взрослого мужчину не подниму. Тем, у кого когда-то были травмы ноги или спины, подниматься с пола особенно тяжело. Лестницы, склоны, неровная поверхность – все это становится испытанием. Но как бы тяжело ни было мне самому, ему сейчас наверняка еще хуже.

Многие предпочитают спать на кровати просто потому, что с нее легче вставать. Особенно это важно для тех, кто передвигается на инвалидной коляске: для них кровать – вещь первой необходимости. Думаю, с теми, кто ходит на протезах, дело обстоит примерно так же.

Я вот, как только выберусь с этой Подводной станции, первым же делом избавлюсь от кровати. Буду спать на матрасе прямо на полу. Если нет кровати – не с чего падать. А если с поясницей что-то случится, ну, ортопед подлатает. Или хотя бы отчитает как следует.

Ким Чжэхи, который наверняка падал чаще, чем можно сосчитать, уверенно ухватился за мои руки и легко поднялся. Судя по движениям, с его протезами было все в порядке.

Отпустив меня, он сказал:

– У Гаён довольно обычная внешность, зато фигура – огонь. Йогой давно занимается. Характер у нее тоже нормальный. И, эм… готовит вкусно. Она иногда пекла печенье или булочки и угощала всех на станции.

– Вы это к чему?

– Мухён, стоит ли ради нее рисковать жизнью? Она хорошая, не спорю, но таких полно.

Я не сразу понял, что Чжэхи вообще имеет в виду. С тех пор как он сказал, что защите подлежат только корейские инженеры, у меня в голове будто что-то заклинило.

– Ким Гаён – единственная такая на всем свете. Стоит ли ради нее рисковать жизнью? Не знаю. Но я просто хочу, чтобы она выжила.

«Таких полно»? Что за дурацкое заявление? Разве в мире есть другая Ким Гаён? Типа своя жизнь ценна, потому что она одна, а чужие – нет, потому что «таких полно»? Все равно ведь помогать не собирается, к чему тогда эти разговоры?

Мне и так хреново, а он еще и морально выматывает.

– Даже если бы в мире было десять других Ким Гаён, я бы все равно пошел спасать ту, что заперта в своей комнате.

Даже если сейчас я опоздаю и не успею ее спасти, даже если снова погибну, все равно вернусь и попытаюсь снова. И снова. И снова. Пока она не выберется с этой проклятой станции.

Удивительно, что даже безнадежная петля одинаковых дней оставляет тебя с воспоминаниями, которые хочется сохранить. Я вспомнил, как Ким Гаён обрабатывала мне лицо антисептиком, что было своего рода пыткой. Почему мы вообще рискуем собой ради людей, с которыми почти незнакомы? Не знаю, что бы ответила на это Ким Гаён, но уверен – ее ответ был бы лучше моего.

Ким Чжэхи пожал плечами. Сережки у него в ушах тихо звякнули.

– Ну что ж, удачи. Я отговаривал вас как мог.

– А? А… да. Вы правда старались, а я все равно упрямо лезу.

Он что, пытается снять с себя ответственность? Перед кем?

На меня навалилась такая усталось, что продолжать разговор не было никакого желания. Казалось, что одно только участие в диалоге вытягивает из меня остатки сил.

Будь я немного покрепче или хотя бы выносливее, побежал бы прямо к жилому блоку. Но после того, как мы, спасаясь от пуль, передвигались ползком или на четвереньках, сил почти не осталось. Казалось, что из-за пережитого потрясения тело забыло, как управлять ногами. Стоило один раз упасть и сразу становилось понятно: с каждым следующим падением подняться будет только труднее. Мы напоминали антилоп, которые отчаянно пытаются убежать ото льва, но не могут. Оставалось только утешать себя мыслью, что хоть и медленно, но все же двигаемся вперед.

Среди всех Карлос выглядел самым бодрым – он молча слушал наш разговор, а потом вдруг спросил:

– Ты говоришь об азиатке, которая частенько угощала всех булочками и печеньем?

– Да.

Судя по всему, Гаён делилась выпечкой не раз и не два. А ведь мука – не самое дешевое удовольствие. Сколько же стресса у нее было, если она так часто пекла? Или это у всех ученых так?

Карлос тяжело вздохнул и пробурчал:

– Жалкие ублюдки. Жрали-то за обе щеки.

А потом добавил еще что-то – наверняка ругательства. Судя по тому, что мой переводчик с этой тирадой не справился, Карлос перешел на язык, которого в списке поддерживаемых не было. Может, на испанский? Нет, испанский точно перевелся бы. Значит, какой-то другой.

Санхён завелся и закричал:

– Что?! Ее что, кто-то заставлял?! Она сама пекла от скуки и раздавала, никто не просил!

Карлос расхохотался, а потом бросил с усмешкой:

– Хорошо все-таки жить в развитой стране! Даже таким, как ты, удается дотянуть до взрослого возраста. За свою жизнь я повидал кучу отбросов, которых и Иисус жалеть не стал бы. Такие, как ты, обычно долго не живут: либо родня вжух. – Карлос провел пальцем по горлу и свистнул. – Либо кто-то из обиженных пулю в башку пустит. У корейцев, видать, вообще нет чувства ответственности перед обществом.

Он посмотрел на Чон Санхёна так, будто искренне удивлялся, как тот умудрился выжить.

Санхён раздраженно рявкнул:

– И что вы от меня хотите?!

Он отошел подальше и спрятался за спиной Ким Чжэхи, а потом, судя по звукам, вернулся к игре на планшете.

Карлос, все еще посмеиваясь, легонько подтолкнул меня локтем:

– Ты вроде нормальный парень, но с этими инженерами связываться – себе дороже. Лучше держись от них подальше и живи своей жизнью. Если бы не деньги, кто бы тут работал? Все ради того, чтобы семью кормить.

– Это вообще возможно? Держаться от кого-то подальше, когда живешь с ним на одной Подводной станции?

– А, точно. Ты ж стоматолог. Значит, с людьми постоянно работать приходится. Ну тебе, наверное, не отвертеться.

– А не хотите пойти со мной и попробовать спасти Ким Гаён?

– Счастливого пути.

От того, с какой легкостью Карлос со мной распрощался, я невольно прыснул от смеха – просто не знал, как иначе. В самый первый раз, когда я пытался найти стоматологическую клинику, то долго плутал по Центральному кварталу, а теперь – достаточно просто увидеть этот череп и сразу понятно, куда идти.

С «Офионом» та же история. В конце коридора уже виднелась изогнутая змея, точнее, голова змеи. Издалека даже казалось, что у нее есть зрачки.

– Ты и правда собираешься в Чучжакдон, чтобы кого-то спасти? – тихо спросила меня Туманако.

– Да.

– А если погибнешь?

До сих пор мне удавалось выжить. Видимо, просто везло.

– Все равно пойду.

– Тогда я с тобой.

– Что?

– Я с тобой.

– Лучше спрячься в спортзале, там безопаснее.

– Я только сейчас поняла, что знаю эту Ким Гаён. Поэтому пойду с тобой.

Что? Она знает Ким Гаён? Насколько помню, у них даже не было повода пересечься… Я поблагодарил ее, и после этого мы с остальными разошлись. Чон Санхён не сказал ни слова, а вот Ким Чжэхи на прощание улыбнулся и помахал рукой.

Мы с Туманако двинулись в сторону Чучжакдона, но долго шли молча. Отчасти из-за усталости, отчасти потому, что и сказать особо было нечего.

Чтобы разрядить неловкую тишину, я после некоторых колебаний все же сказал:

– Не знал, что вы с Гаён знакомы.

– Не то чтобы.

– Прости?

– Но теперь будем. Я просто не хотела идти с той компашкой. Не хочу оставаться с незнакомцами, которых разве что мельком видела в коридорах.

– Вот оно что.

Я хотел было сказать, что я для нее тоже незнакомец, но промолчал. Мозг твердил, что надо бежать, но тело категорически отказывалось. Единственное, чего мне сейчас по-настоящему хотелось, – найти, где лечь, и поспать хотя бы полчаса.

И тут по полу прокатилась дрожь.

– Кто-то приближается.

Кто бы это ни был, он бежал с бешеной скоростью. Мы с Туманако юркнули за ближайший кулер, чтобы спрятаться. Только когда бегущий оказался совсем рядом, я разглядел лицо – это был Син Хэрян. Он нес кого-то на спине, оставляя за собой кровавый след. Командир обернулся в нашу сторону, как зверь, почувствовавший чужое присутствие.

Глава 179

Пуля в груди

Часть 1

Син Хэрян бежал так долго, что от его разгоряченного тела поднимался пар. Не говоря ни слова, он направил винтовку в сторону кулера, за которым мы прятались. Движение было настолько плавным и естественным, что я среагировал на автомате:

– Не стреляйте!

Мы с Туманако выскочили из укрытия. Син Хэрян быстро осмотрелся по сторонам, убедился, что вокруг никого, и опустил оружие. Только теперь я заметил, что человек, которого он нес, был примотан к нему парашютной стропой. Наверное, чтобы не уронить, если Син Хэрян вдруг упадет или споткнется. Или чтобы освободить ему руки для стрельбы.

Со Чжихёка рядом не было, поэтому я спросил:

– А где Чжихёк?

– Выполняет мое поручение. Вы почему здесь?

– Направляемся в Чучжакдон, за Ким Гаён. Это… Пэк Эён?

Судя по размерам, точно не Чжихёк. Женские ноги, колени где-то на уровне его солнечного сплетения.

Син Хэрян взглянул на меня, сомневался секунду, а потом ответил:

– Ей прострелили руку и грудь. Доктор, в вашей клинике можно сделать переливание крови? Или оказать помощь при огнестрельных ранениях?

Грудь? Ей прострелили грудь?! Что теперь?! Переливание? Кто вообще сказал, что я в этом шарю? Сначала Со Чжихёк спрашивал, могу ли я что-нибудь сделать с огнестрелом, теперь вот Син Хэрян. Что вы, черт побери, думаете о стоматологах? Что дальше – трепанацию черепа попросят сделать?

– А… нет, – растерянно ответил я. – В стоматологии переливания не делают.

– А перевязку?

– Д-да!

– Сможете оказать Эён первую помощь?

– Да. Но Гаён сейчас тоже в опасности.

– Тогда я, как и планировал, отправлюсь за Ким Гаён.

Пожалуй, и правда куда логичнее, если я останусь с Эён, а Син Хэрян отправится за Гаён, чем наоборот. Все-таки он куда лучше справится с миссией по спасению.

Син Хэрян развернулся спиной, показывая Пэк Эён. Она была без сознания, лицо белое как мел. Он развязал стропы, и мы с Туманако осторожно сняли раненую с его спины. Одежда у обоих была по пояс в крови. Даже непонятно, откуда она текла. Я краем глаза заметил, что на руку Пэк Эён наложен жгут. Значит, кровотечение из груди?

Я попытался закинуть Эён себе на спину, но не смог. Тогда Син Хэрян легко поднял ее и просто уложил мне на спину сам. От тяжести чужого тела у меня подломились колени. Я постарался принять устойчивое положение и удержать равновесие, будто мне это ничего не стоило.

Тем временем Син Хэрян уже собирал окровавленный парашютный трос, намотав его на предплечье. Вся его рука – от пальцев до локтя – была в крови, и я невольно спросил:

– Вы ранены?

– Все в порядке, – ответил он и… ногтем большого пальца расковырял рану на мизинце.

Туманако вздрогнула. Если честно, мне и самому стало нехорошо. Син Хэрян как ни в чем не бывало капнул кровью на пол, потом размазал ее подошвой ботинка и сказал:

– Идите в стоматологию. Только не наступайте на следы. Я – в Чучжакдон.

– То есть… вы приманка?

– В том числе. Именно поэтому я не направился сразу в клинику. Если кто-то пойдет по следу, то он выведет их прямо в Чучжакдон.

– Вам нужна семьдесят седьмая комната.

– Понял. – Он взглянул на нас и вдруг спросил: – Вы стрелять умеете?

Бледная как полотно Туманако выдохнула:

– Нет.

– Нет, – ответил и я, чуть помешкав.

Надеюсь, стрелять не придется.

Син Хэрян кивнул и протянул нам два пистолета – один, по-видимому, принадлежал Пэк Эён, а второй он где-то добыл сам – и сказал:

– Я управлюсь меньше чем за полчаса.

– Нам не безопаснее уйти в «Офион»?

– Нет. Ждите в клинике. Если у Чжихёка все получится, он придет туда.

– Что вы ему поручили?

– Вбить клин между фанатиками и командой инженеров «Ра». Они как раз направляются к Центральному кварталу.

– Думаете, получится?

– Эти фанатики плохо различают азиатов. Насколько я понял, изначально они обещали не спускаться на Четвертую базу, но решили нарушить договор.

Син Хэрян на секунду задержал на мне взгляд, будто хотел сказать: «Кажется, они спустились именно за тобой. Обсудим потом». А может, мне показалось.

– Позаботьтесь об Эён.

С этими словами он сорвался с места и с невероятной скоростью помчался на юг. Мы с Туманако молча проводили его взглядом, а потом направились в сторону черепа акулы – вместе с Пэк Эён у меня на спине. Ноги дрожали и подкашивались, хотелось просто разреветься и упасть, но тело продолжало двигаться. Будто на автопилоте я шагал к цели. Со стороны, наверное, выглядел как загнанный ишак, который на последнем издыхании тащит поклажу, – по крайней мере, судя по тому, как Туманако внезапно принялась воодушевленно меня подбадривать:

– Держись! Ты справишься! Осталось совсем чуть-чуть! Давай, еще немного! Отлично идешь! Ты такой сильный! Смотри, даже акула тебя заждалась!

Вот это она зря. Последняя фраза моментально вышибла из меня остатки сил. Я перехватил съезжающее тело Пэк Эён и стиснул зубы.

Пусть и пошатываясь, но я продолжал идти, и мы довольно быстро добрались до пункта назначения. Остановившись перед огромным черепом акулы, я вдруг понял: ощущение жути и отторжение, которые он вызывал раньше, исчезли. Осталась только радость. А когда мы миновали его и вошли в стоматологию, я впервые за весь этот изматывающий день почувствовал облегчение. И хоть какую-то стабильность.

Это единственное место, где все находилось под моим контролем и где я мог показать, на что способен. И стоило переступить порог знакомого кабинета, как накопившееся за прошедшее время чувство беспомощности и опустошения немного отступило.

С помощью Туманако я уложил Пэк Эён в стоматологическое кресло. Первое, что бросилось в глаза, – наложенная Син Хэряном повязка в области грудной клетки. Примерно там, где находится легкое.

Пока я настраивал кресло и готовил инструменты, рядом нервно переминалась с ноги на ногу Туманако.

– А мне что делать?

Я подумал: «А не взять ли ее в ассистенты?» – но быстро отмел эту мысль. С какой стати бедный парикмахер должна смотреть на раны и кровь? Конечно, в средние века цирюльник мог и бороду подровнять, и череп просверлить, но с тех пор многое изменилось.

Я дал ей другое задание:

– Следи, чтобы никто не вошел. Если кто появится, сразу зови.

– А-а, ладно.

Туманако выскочила из кабинета, и вскоре до меня донесся грохот: похоже, она переворачивала приемную вверх дном в поисках чего-то, что можно использовать как оружие. По звукам складывалось ощущение, будто стоматологию просто грабят. Я невольно подумал, что, может, все же стоило оставить ее при себе в роли ассистента, но снова прогнал эту мысль и сосредоточился на работе.

Если кто-то действительно решит ворваться в Deep Blue, ему понадобится меньше пяти минут, чтобы выломать дверь. А чтобы убить стоматолога – и того меньше. Впрочем, если по-честному, то на суше у стоматологических клиник уровень защиты примерно такой же. Почему-то от этой мысли стало немного спокойнее.

Вообще, в кабинете стоматолога нет ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Чаще всего сюда приходят из-за гингивита и пародонтита – воспалений десен. Виноваты, как правило, бактерии. Следующая по частоте причина визита – кариес, и тут опять виноваты бактерии. Выходит, главные враги стоматолога – существа микроскопического размера. Впрочем, иногда и нашими врагами становится и люди. Например, когда не чистят зубы. Или называют врача шарлатаном только за то, что тот объясняет, как пользоваться зубной нитью. Или делают то, что категорически не рекомендуется, а потом приходят с целым букетом проблем и требуют, чтобы ты за пять минут решил все проблемы.

Пока я готовил перевязку, в голову вдруг закралась мысль: а что, если прямо сейчас в стоматологию ворвется враг и мне придется сражаться с ним здесь, в кабинете? В любом из воображаемых сценариев все заканчивалось моей смертью.

Кому в обычной жизни придет в голову нападать на стоматологическую клинику? Разъяренному пациенту, возмущенному ценами? Впрочем, иногда грабители врывались в стоматологические клиники, чтобы украсть золото для пломб. Но я ни разу не слышал, чтобы стоматолог отбился от таких грабителей силой.

Абсурдные мысли немного сняли напряжение. Когда все было готово, я посмотрел на лицо своей пациентки, глубоко вдохнул и выдохнул. Я справлюсь!

Син Хэрян перетянул руку Пэк Эён куском парашютной стропы и, судя по всему, успешно остановил кровотечение. А вот с пулей, угодившей в грудь, толком ничего сделать не смог, только наложил повязку. Из раны время от времени просачивалась кровь, и было непонятно, насколько повязка вообще помогает. Похоже, Син Хэрян использовал все, что было под рукой. Разрезав одежду и аккуратно очистив окровавленную область, я увидел, что повязка представляет собой прямоугольный кусочек фольги, закрепленный изолентой. Причем три стороны были плотно приклеены к телу, а четвертая оставалась открытой. Все было в крови, а края ленты – рваные, будто Син Хэрян отрывал ее зубами.

Обычно плакаты приклеивают скотчем по углам – так расход меньше. А вот окклюзионную повязку, наоборот, стараются прикрепить почти по всему периметру, намеренно оставляя одну сторону открытой – чтобы воздух мог выходить, но не попадать внутрь.

По тому, как была закреплена фольга, я понял: Син Хэрян пытался наложить именно такую повязку. Видимо, ничего более подходящего под рукой у него не оказалось – пришлось импровизировать. Похоже, он хотел хотя бы частично защитить легкое – не столько от инфекции, сколько от воздуха. При выдохе воздух выходил через незаклеенный край, а на вдохе фантик плотно прижимался к коже, не позволяя воздуху проникать внутрь. Без этой повязки Пэк Эён просто захлебнулась бы.

Я с предельной осторожностью начал отклеивать изоленту, одновременно подготавливая новую повязку. Боялся, что стоит только отлепить старую – и дыхание у Эён тут же собьется. Поэтому двигался почти машинально, быстро и без единой паузы. Даже не моргал.

Я на мгновение задумался: интересно, можно ли извлечь пулю с помощью стоматологических инструментов? Или, наоборот, стоит просто герметично закрыть рану? А вдруг я случайно вызову пневмоторакс? Или занесу инфекцию? Что, если сделаю что-то не так и Пэк Эён умрет? Мысли лезли одна за другой, но руки продолжали двигаться уверенно, без колебаний.

Как и Син Хэрян, я плотно зафиксировал повязку с трех сторон, оставив одну приоткрытой. Через нее воздух, скопившийся в плевральной полости, начал выходить, как через импровизированный клапан. Дыхание Эён стало ровнее. Или мне так показалось. Черт его знает. Но, по крайней мере, повязка работала. Это немного успокаивало.

Теперь вместо рваной изоленты на груди красовалась повязка, похожая на настоящую. Я перевел дух и перешел к руке. Повязка была наложена на совесть: кровь не шла ни из входного, ни из выходного отверстия. Обе повязки, и первая, и вторая, были наложены очень грамотно. Вот это да. Я впервые видел, чтобы жгут соорудили из паракорда, причем так умело. Видимо, времени у Син Хэряна было в обрез.

Я очистил рану от ткани и посторонних частиц, продезинфицировал и начал зашивать. Пришлось иссечь загрязненные края, прежде чем сшивать. Выходное отверстие оказалось немного больше входного. Работая стоматологом, я с такими ранами, разумеется, не сталкивался, поэтому ощущение было… странное. Только сняв жгут, я наконец позволил себе мысленно выдохнуть.

Пэк Эён. Вы в Deep Blue впервые, а на ваши зубы я даже не взглянул. После введения антибиотика я мысленно спросил: «У вас ведь нет на него аллергии, правда? Очень надеюсь, что нет».

Только после всех этих манипуляций я заметил у нее на запястье что-то черное – сначала подумал, браслет. Приподняв рукав, понял: нет, татуировка: буквы RH+ A[4], а рядом, на английском, надпись: Peach Allergy. Аллергия на персики. Раз больше ничего не указано, значит, других серьезных аллергий, скорее всего, нет.

Глава 180

Пуля в груди

Часть 2

Пока я занимался лечением, Пэк Эён ненадолго пришла в сознание. Застонала от боли, дернулась и пробормотала:

– Где… я?

– В стоматологической клинике. Лежите спокойно, Эён.

– Что? Нет! Почему я…

Она резко попыталась сесть – испуганно, на чистом рефлексе – и тут же обмякла, будто из нее выдернули шнур питания. Я взглянул на бинт, соскользнувший с руки, поднял с пола, отбросил в сторону и взял новый.

Прежде с огнестрельными ранами мне сталкиваться не приходилось, поэтому я не сразу сообразил, что из-за разной высоты входного и выходного отверстий повязку нужно накладывать сразу в двух местах. Закончив, я медленно снял перчатки. Оставалось только ждать.

Пока я прислушивался к дыханию своей пациентки, взгляд невольно упал на обмотанный изолентой и перепачканный кровью прямоугольник, которым Син Хэрян закрыл рану. Сначала я не понял, что это, но, когда оттер с него кровь, увидел – обертка от шоколадки. Надо же. Иногда даже такая мелочь может спасти человеку жизнь.

Я слушал, как дышит Пэк Эён, и вдруг понял, что кто-то придерживает меня за плечо. Похоже, я все-таки задремал. Передо мной стоял Со Чжихёк.

– Доктор… так вы сейчас прямо на пол рухнете, – сказал он.

Похоже, я не просто задремал, а начал заваливаться вбок прямо на стуле, и Чжихёк меня подхватил. В нос ударил запах пота и крови.

Я первым делом проверил Пэк Эён. Она по-прежнему лежала на кресле и спокойно дышала.

Со Чжихёк кивком указал на нее и устало спросил:

– Какую помощь вы ей оказали?

– Дренаж на грудь, руку зашил.

– И как она?

– Ее надо как можно скорее доставить в госпиталь на Тэхандо. Там наверняка есть торакальный хирург.

– А меня посмотрите?

– Конечно. Садитесь, – ответил я и тряхнул головой, пытаясь хоть немного проснуться.

Вот бы сейчас чашечку кофе. Я зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть. Поднялся, потянулся и пододвинул к себе соседний стул. Все это время Со Чжихёк смотрел на лицо Пэк Эён. Потом медленно отвернулся.

Я попытался закатать рукав на его левой руке, но ткань пропиталась кровью и прилипла к коже. Пришлось рвать. Разорвав рубашку почти до трапециевидной мышцы, я увидел длинную рваную рану.

Если бы повезло меньше, задело бы плечевой сустав или кость. Кожа была разодрана, под ней просматривалась мышечная ткань. Придется зашивать. Протяженность – сантиметров семь. Я покосился на ткань. Кровь, волокна, грязь – все слиплось в одну массу.

– Пуля прошла по касательной?

– Угу. Больно.

Пока я готовил инструменты для наложения швов, Со Чжихёк придерживал ткань, открывая рану, и вдруг спросил:

– Охранница на входе сказала, что наш командир ушел в Чучжакдон. Это правда?

Я повернул голову, чтобы понять, о ком речь, и увидел Туманако. Она притащила из моего кабинета стул и теперь сидела у самого входа, вертя в руках декоративную статуэтку акулы размером с дыню. Судя по всему, собиралась встречать этим сувениром незваных гостей.

Настроя у нее хоть отбавляй, но, если судить по позиции, первой жертвой должен был стать Со Чжихёк. А он вполне цел. Хотелось бы узнать, что между ними произошло, пока я дремал, но сначала я ответил на его вопрос:

– Да. Он отправился за Ким Гаён.

– Мне не хочется это говорить, но… – Чжихёк замялся, а потом добавил: – Слишком много времени прошло. Велика вероятность, что она уже мертва.

Повисла тишина.

– Наш командир, конечно, очень крутой, но воскрешать людей не умеет. А те, кто заявляют, что умеют, – просто шарлатаны. Думаю, вам стоит морально приготовиться. Честно говоря, я больше всего переживаю за состояние командира, если он увидит утопленницу.

Что тут скажешь? Мне оставалось только тяжело вздохнуть.

– Моей концентрации хватает только на одну задачу за раз. Давайте сначала рану обработаю, потом продолжим.

– Принято.

Со Чжихёк замолчал и спокойно протянул мне руку. Когда я вводил анестетик, он театрально застонал, но потом притих. Повернул голову в сторону, словно не желая видеть, как игла проходит сквозь кожу, и уставился на лицо Пэк Эён. Потом перевел взгляд на ее перевязанную грудь. Цокнул языком несколько раз и уставился в потолок. Смотреть там было особо не на что – только лампа, так что через минуту он снова повернулся ко мне. Я чувствовал, как он сверлит меня взглядом. К счастью, молча. Видимо, понимал, что во время наложения швов врача лучше не отвлекать.

Со Чжихёк повернулся в сторону, но вместе с корпусом начала поворачиваться рука, и я сразу велел ему не дергаться. Он моментально сник и застыл как статуя. Только когда я почти закончил повязку, он чуть расслабился и пробормотал:

– Эён наверняка понадобится переливание.

– Трудно сказать, сколько крови она потеряла. У нее вторая положительная? Я видел татуировку на запястье.

– Ага. У меня такая же. Я повелся на уговоры этой злобной акулы и тоже сделал себе татуировку.

Он медленно повернул левое запястье и показал мне татуировку – две тонкие строчки, почти незаметные. Такие легко спрятать под ремешком от часов.

А RH+ DO NOT RESUSCITATE

CREMATE ALL NO FUNERAL[5]

Если уж делать татуировку, не лучше ли набить что-нибудь вроде «Спасите меня, я жить хочу»? Или я один так думаю?

– У вас с Эён одна группа крови.

– На долгосрочные задания стараются отправлять людей с одной группой. Но все равно лотерея. Если все остальные с твоей группой сдохнут, особого толку не будет.

Со Чжихёк говорил буднично, но звучало все равно жутковато.

– Разве обычно набивают не имя с датой рождения?

– А зачем? Это просто личные данные. Чем они помогут?

– Ладно, с DNR[6] все понятно. А последняя строчка?

– Вы и сами все видели.

Он усмехнулся и повернул запястье так, чтобы татуировка больше не была видна. Похоже, говорить об этом он не собирался.

– А у Син Хэряна тоже татуировка есть? – осторожно спросил я, не сдержав любопытства.

– Нет. Он не захотел делать. Сказал, что потом в спортзал и баню не пустят. Я, конечно, узнал об этом слишком поздно. Немного пожалел, конечно. С тех пор думаю, как бы так прикрывать, чтобы в общественных местах не палиться.

У меня нет татуировок, поэтому я даже не знал, что с ними могут не пустить в спортзал или баню.

Чжихёк почесал подбородок и усмехнулся.

– У инженеров из команды «Ма» есть один тип, Митчелл. Он как-то поехал в японский онсэн – ну, горячие источники. А у него на груди, плечах и ногах татуировки размером с его рожу – кресты, ножи и змеи. А в японские онсэны с татуировками не пускают. И знаете, что он сделал?

Понятия не имею.

– И что же?

– Залепил татуировки на груди и ногах пластырями – и пошел купаться. Правда, с татуировками на плечах ничего делать не стал. Сказал, что забыл о них.

Как можно забыть про татуировки?

– Вы же говорили, у него тату размером с лицо?

– Ага. Такие, что в онсэне их не заметил бы разве что слепой. Но никто ему и слова не сказал. Может, потому что у него физиономия такая, будто он минимум пятерых застрелил. Или потому, что иностранец. Или потому, что под два метра ростом и сложен как бизон, – кто знает. Короче, мы с Джеком из команды «Ба» одолжили у него по пластырю: я себе на запястье наклеил, он – на щиколотку. И все, как будто тату и не было.

– Ха-ха…

– Вот если он в Корею приедет, пойду с ним в баню. Надо будет снова пластырь одолжить.

– Господи…

Я рассмеялся. Даже не потому, что было смешно, а, скорее, от абсурдности происходящего. Со Чжихёк тем временем попробовал пошевелить левой рукой – проверял, как двигается. В правой он все еще держал пистолет. Сидел, чуть развернувшись к двери, – видимо, чтобы сразу среагировать, если кто-то попытается войти.

– Давайте вернемся к разговору, на котором остановились. Если у вас есть вопросы, задавайте. Не стесняйтесь.

Со Чжихёк, как и раньше, не любил отходить от темы, которую сам себе наметил. С такой сосредоточенностью ему, наверное, в любом деле цены нет.

– Я хотел бы спросить о круге лиц, подлежащих защите по контракту.

Повисло молчание.

– Это Санхён или Чжэхи вас надоумили?

– Они упомянули, что вы должны защищать только корейских инженеров. Это правда?

– Ну да. Типа того.

– Тогда почему Син Хэрян отправился спасать Ким Гаён? И почему вы не выдали меня сектантам?

– Потому что я, как послушная шавка, просто делаю, что велят. Хотите объяснений, спросите у начальника. Мне нечего сказать. – Чжихёк посмотрел на Пэк Эён и добавил: – Так я обычно отмазываюсь, когда ко мне пристают с вопросами. Но если хотите по-честному… все из-за того, что тут народ туповат.

– Простите?

– У этих уродов память ни к черту. Скажешь им: «Не трогайте корейских инженеров», они все равно не запомнят. У всех, кроме азиатов, образования кот наплакал, а мозги – как у дохлой рыбы. Вот и приходится формулировать попроще: «Корейцев не трогай» – тогда доходит быстрее. Кулаком под дых – и No Korean усваивается лучше, чем если объяснять, кого именно из корейцев не трогать. Согласны?

– Э… ну… наверное.

Что это за система запоминания такая?

Со Чжихёк понизил голос и попытался изобразить акцент белого американца:

– «Эй, азиат! Да, ты! Ты кореец? А, кореец! Инженер? А, инженер, говоришь? Ладно, катись отсюда! …А ты не инженер? Ну тогда готовься, сейчас я тебя отделаю! Но сначала гони деньги, живо». Мы не хотели, чтобы все сводилось к такому сценарию. А вот так, – продолжил он, – «Ты кореец? Пошел отсюда! Быстро! И передай этому утырку Син Хэряну, что я ему еще отомщу!» – вот это, по мнению нашего командира, звучит яснее. В любом случае идея обеспечить своим безопасность путем насилия и дурной славы принадлежит нашему безумному начальнику. Местные просто так тебя в покое не оставят. Им не терпится проверить, кто круче. Они реально считают, что Тихий океан принадлежит им и что азиаты воруют у них ресурсы. Самое смешное – методы нашего начальника реально сработали. Теперь нас боятся так, что прежде, чем подставить кому-нибудь подножку, сначала спрашивают: «Ты кореец?» – и если да, то не трогают. А идею расширить «круг подлежащих защите лиц» до всех граждан Южной Кореи подкинула как раз Эён. Если не считать инженеров, на станции всего семь женщин с корейским гражданством. И что теперь, говорить им: «Вы не инженеры, значит, вас защищать не будем! Выживайте сами»? По словам Эён, это просто тупо. А по мнению командира, еще и неэффективно.

– Семь женщин? Кроме Ким Гаён и Ю Гыми есть еще кто-то?

Похоже, я их просто не встречал.

– Да. Четыре медсестры на Тэхандо и одна сотрудница административного отдела в главном здании. Правда, медсестры в прошлом году получили канадское гражданство, так что формально кореянок осталось всего три. Но по сути – какая разница? Нам все равно платят. Что плохого в том, чтобы защитить еще семь женщин? Государству-то плевать. Если корейцы пропадают без вести, ноль реакции, никто их не ищет. По телику только лапшу вешают: мол, «делаем все возможное, чтобы найти», а на деле всем плевать. Корейцев из добывающих команд всех поперли, заменили роботами – мол, экономия. Чего еще от них ждать? С вашим прибытием теперь у нас четыре корейских гражданина. И если подумать, разве не логичнее защищать не только семерых инженеров, а всех корейцев на станции? Лупят-то всех одинаково.

Глава 181

Пуля в груди

Часть 3

Со Чжихёк вздохнул и сказал:

– Да и вообще, защищать – это громко сказано. Мы ведь не личные телохранители. Большинство происшествий на Подводной станции – это так, ерунда. Кражи, драки, сталкинг, создание тревожной обстановки, шум по ночам, незаконное проникновение, мошенничество, шулерство, справление нужды в неположенном месте, попрошайничество, систематическое издевательство. – Он загибал пальцы, перечисляя одно за другим, но, дойдя до десятого, бросил это дело – пальцев не хватало. – Мы в такие дела вмешиваемся по мелочи.

Вроде как «ерунда», но в реальности сталкиваться с таким неприятно. Чувствуешь себя жертвой настоящих преступлений. Да и вообще, почему тут так много всякой дичи происходит?

Кое-что в списке меня особенно смутило.

– Справление нужды в неположенном месте и попрошайничество? Это как?

– Помню, один придурок влюбился в кореянку, начал за ней бегать, предлагал встречаться, она его отшила. Тогда он взял и обоссал ей дверь. Потом смылся.

Вот псих. Насколько мне известно, тех, кто реально нуждается в психиатрической помощи, должны отправлять домой.

– В голове не укладывается.

– А попрошайничество – это когда просят деньги, мол, «на еду».

– Но на станции кормят бесплатно. И даже перекусы почти ничего не стоят.

Со Чжихёк с легкой усмешкой кивнул:

– Полностью согласен. А что касается того дебила… Знаете, как я с ним поступил? Забрал всю его одежду из сушилки и швырнул прямо в лужу мочи – вместе с ним. Вариантов у него было два: либо в моче ходить, либо заново все стирать. Потом наш командир где-то на неделю поменялся с той девушкой комнатами, и вроде как больше ничего не происходило. – Он помолчал, потом добавил: – Кажется, c побоями и шулерством в основном разбирается наш сумасшедший начальник. А я… особо ничем не занимался. Обсирал его вместе с другими командами, иногда делал то, что он поручал, по мелочи. Если это и называется защитой, то настоящие телохранители над нами просто поржали бы.

Без таких людей, как Син Хэрян, Со Чжихёк и Пэк Эён, эта станция давно превратилась бы в сущий ад. Удивительно вообще, что сюда продолжают нанимать женщин и таких, как я, с инвалидностью. Интересно, сотрудники отдела кадров вообще в курсе, что здесь происходит? Выберусь отсюда – первым делом схвачу за грудки того, кто отвечал за мое трудоустройство, и спрошу: какого хрена?!

– То есть если вы, Хэрян или Эён вдруг решите не вмешиваться и не спасать нас с Гаён, то не получите за это никаких санкций по контракту?

– Верно.

– Есть один вопрос, который не дает мне покоя. Я собирался обсудить его с вашим руководителем, но, если вы не возражаете, мы могли бы поговорить об этом сейчас.

– А я тоже хотел задать вам пару вопросов, пока его нет.

– Тогда вы первый, Чжихёк.

Со Чжихёк устало откинулся на спинку стула и сказал:

– Значит, Чжихён и замком сейчас на Тэхандо? Они не попали под перекрестный огонь и не лежат где-то мертвые?

– Они выбрались на спасательных капсулах.

– Верится с трудом… Но, допустим, все так, как вы говорите. Тогда возникает следующий вопрос: почему именно они?

– Простите?

– Ваша история об эвакуации Шредингера звучит крайне сомнительно, но Чжэхи и Санхён не из тех, кто уступит место в капсуле. Характер у них… Они в списке охраняемых лиц, поэтому я промолчу, но скажу одно: если бы не Чжихён, я бы сразу свалил, пусть даже пришлось бы заплатить неустойку. Уцепился бы за шасси вертолета и деру дал. Так вот, почему эти двое не попали в капсулы?

Я вспомнил, как после моего эфира Санхён все равно бросился к капсуле, несмотря на попытки Син Хэряна его остановить. Немного подумал и ответил:

– Не то чтобы они не хотели выбраться. Просто… им не повезло.

Со Чжихёк ненадолго задумался, а потом спросил:

– А почему эти сектанты из Церкви Бесконечности охотятся за вами, Мухён?

– Не знаю. Правда не знаю. Я мало что могу о них рассказать.

В моих словах смешались правда и ложь. Чтобы объяснить, почему на меня охотятся последователи Церкви Бесконечности, пришлось бы сначала признаться в главном – в том, что я застрял во временной петле, где проживаю один и тот же день снова и снова. Но человек, который и в воскрешение-то не верит, вряд ли примет на веру такую чушь.

Тем более что я сам не мог объяснить, как работает это явление, почему происходит именно со мной и… почему вообще происходит. С какой стороны ни посмотри, все это звучало как жалкое вранье. Чем больше я думал, тем больше чувствовал себя жалким шарлатаном, который даже липовые витамины впарить не сможет, потому что не сумеет придумать убедительную сказку про волшебные микроэлементы. Куда уж мне, я только и делаю, что пожимаю плечами и говорю: «Не знаю».

Со Чжихёк выслушал меня молча, а потом вдруг спросил:

– Помните, как в Центральном квартале я соврал, будто вы умерли?

– Да. Помню.

– Кажется, они не поверили.

– Что?

– Несмотря на обстрел, они не поленились и утащили все три тела, на которые я указал. Похоже, хотели показать тем, кто знает доктора Пак Мухёна лично. Видимо, у них есть какой-то свой способ удостовериться, живы вы или нет. – Он замолчал, потом посмотрел прямо мне в глаза: – Главное – они уверены, что вы живы.

– Почему… почему вы так думаете?

«Сам у них спрашивал?» – чуть не выпалил я. Меня охватило тревожное предчувствие. Со Чжихёк выглядел напряженным, Туманако – так, будто не спала трое суток… и почему-то я вдруг живо представил, что за дверью стоит толпа вооруженных сектантов и стережет, чтобы никто отсюда не выбрался. От одной этой мысли меня пробрало до костей. Но прежде чем воображение успело разыграться, Со Чжихёк вдруг зевнул с риском вывихнуть себе челюсть. В уголках его глаз выступили слезы. Он смахнул их и буднично сказал:

– Если бы они поверили, что вы мертвы, то давно бы уже свалили с Четвертой базы. Но нет. Они все еще кучкуются у лифта в Центральном квартале – думают, вы прячетесь где-то в Пэкходоне. По пути встретили китайцев из Чхоннёндона – те вас в глаза не видели. А японцы у вас в клинике бывали?

– Да. Вся инженерная команда «На» как-то приходила на осмотр.

– Ну вот. Похоже, сектанты поручили найти вас тем, кто знает вас в лицо.

А ведь правда. За те пять дней, что я принимал пациентов в Deep Blue, меня видели как минимум человек двадцать. Или даже больше? В кафе я здоровался со всеми, кого встречал, да и в Пэкходоне тоже каждому встречному кивал.

Они что, решили, что азиаты лучше запоминают лица других азиатов, и поэтому поручили мои поиски японской команде? Но если так, выходит, среди самих сектантов азиатов почти нет?

Со Чжихёк подпер подбородок рукой и сказал:

– Знаете, Сато успел мне кое-что сказать. Он утверждал, что вас нужно было не просто найти и схватить, а доставить сектантам в руки. Кстати, вы сами верующий?

Он задал этот вопрос так буднично, будто интересовался, не ношу ли я в кармане жвачку. Я даже не сразу понял, о чем речь.

– Нет. Я не религиозен. Убежденный атеист.

– Разница всего в один слог… вы точно никак не связаны с этой Церковью?

Что за чушь? Хотя, если вдуматься… действительно, разница всего в один слог[7].

Я покачал головой:

– Точно не связан. И надеюсь, что так все и останется.

Со Чжихёк усмехнулся, но быстро снова стал серьезным:

– Тогда понятия не имею, зачем вы им нужны. Но если за счет этого получится переправить Эён на Тэхандо, думаю, стоит еще раз попробовать договориться с этими ублюдками.

Со Чжихёк посмотрел на лежащую без сознания Пэк Эён и замолчал. Казалось, он ждал моего ответа.

Значит… он хочет передать меня сектантам в обмен на то, чтобы они отправили Эён в госпиталь?

– Понимаю, – медленно сказал я. – Если бы близкий мне человек получил пулю и теперь умирал из-за какого-то незнакомца, я бы, наверное, тоже так рассуждал.

Чуть раньше в Центральном квартале, когда Со Чжихёк крикнул сектантам, что выдаст меня, я почувствовал себя преданным. Будто меня просто вышвырнули за борт. Но теперь, после всего, что произошло, после попытки спасти Эён… я больше не воспринимал это как предательство. Я знал: Со Чжихёк не из тех, кто сдает гражданских без причины. И сейчас он выглядел не как предатель, а как человек, загнанный в угол. Отчаявшийся. Мне даже стало его немного жаль. Похоже, рано или поздно мне все равно придется встретиться с этими сектантами. Возможно, я уже подошел к той грани, когда отступать больше некуда.

– У меня была такая же мысль, – сказал я. – Точнее, почти такая же. Что, если предложить сектантам сделку: пусть забирают меня в обмен на то, что женщины отправятся на Тэхандо.

– Можете обзывать меня неблагодарной скотиной, – пробормотал Со Чжихёк. – Да даже врезать можете, если захотите.

Чжихёк… Ты серьезно? Я что, похож на человека, который кидается на людей с кулаками и оскорблениями? Сморозил такую хрень, что у меня аж в зобу дыханье сперло.

– У меня нет желания вас обзывать… и бить вас тоже не хочется.

– Вы меня подлатали, а я заявил, что собираюсь продать вас врагу. Что, даже голос не повысите?

– Я, как никто другой, понимаю, что Эён нужно как можно быстрее доставить в настоящую больницу. А если Ким Гаён доберется сюда живой, ее и Туманако тоже нужно будет спасать. Не уверен, что стою жизни трех человек… и что сектанты пойдут на такую невыгодную сделку.

Туманако и Гаён нужно выбраться отсюда во что бы то ни стало. Почему хорошие люди должны умирать в таком дерьмовом месте? Что до Пэк Эён… если я погибну, то в следующей временной петле она ведь снова будет жива, верно?

Со Чжихёк рассеянно почесал щеку:

– Я говорю все это потому, что рядом нет нашего бесполезного командира. Мое личное мнение не отражает позицию всей команды инженеров. Командир наверняка будет против. А вот Кан Сучжон, может, и согласилась бы.

– Ну, допустим, сектанты пойдут на сделку. Эён сейчас в критическом состоянии. Думаете, командир будет возражать?

– Вот сами у него и спросите, – раздался голос.

Не оборачиваясь, Со Чжихёк пробормотал:

– Вспомнишь черта…

Глава 182

Пуля в груди

Часть 4

Я вздрогнул и резко вскочил со стула – голос прозвучал, как выстрел. В дверях стоял Син Хэрян в темно-синем свитшоте и серых спортивных штанах. За спиной у него возвышалась охапка одежды, стянутая парашютным шнуром. Впрочем, приглядевшись, я понял: это вовсе не одежда. Точнее, не только она. Среди тряпья безвольно висела Ким Гаён.

Сначала мне показалось, что она мертва. Щеки – бледные, губы, едва видимые между слоями ткани, – синие. Только потому, что они едва заметно дрожали, я понял: Гаён еще жива. Впрочем, дрожали не только губы – все тело мелко тряслось, будто ее била лихорадка, но одежда на ней, как ни странно, была сухая. Как и на Син Хэряне. Однако если у него в волосах блестели капельки воды, то на голове Гаён красовался импровизированный тюрбан из того, что под руку подвернулось. На ней было надето сразу несколько тонких лонгсливов, и рукава одного из них обматывали шею, как шарф, – плотно, без единого просвета. Снизу Гаён была укутана так же тщательно: сначала облегающие штаны, потом свободные, а поверх – полосы ткани, туго обернутые вокруг ног. Штанины были аккуратно заправлены в носки. Судя по пестрым полоскам на щиколотках, носков на ней было не меньше четырех пар.

Хорошо, что Туманако была парикмахером, а не модельером, иначе уже прикончила бы Гаён за преступление против моды. Если бы на Подводной станции проводили конкурс на самое безумное многослойное облачение, Гаён выиграла бы с отрывом.

Син Хэрян кивком указал на нее и спросил:

– Где тут самое теплое место?

Я замялся. Я здесь всего пять дней – откуда мне знать? «В сердце стоматолога», – промелькнула нелепая мысль, но была тут же отогнана. Скорее всего, в кабинете теплее, чем в приемной. Недавно я чуть не окоченел, когда вышел прогуляться на Тэхандо, а вернувшись, первым делом выкрутил отопление чуть ли не на максимум.

– В кабинете.

– У нее переохлаждение. Нужно срочно поднять температуру тела.

Син Хэрян потянул за парашютные стропы, которыми была привязана Гаён, и начал их распутывать. Между тем кресло в кабинете было только одно, и его уже занимала другая пациентка. Положить Ким Гаён оказалось решительно некуда. Пол был ледяным – судя по всему, архитекторы станции и слова такого, как ондоль[8], не знают.

Со Чжихёк осторожно снял Гаён со спины Син Хэряна, и я сразу посадил ее в кресло, где он до этого сидел. А вот стоматологическое – мое – кресло, хоть и на колесиках, для отдыха точно не годилось: слишком подвижное. Чуть пошатнешься – и укатишься к стене. А Ким Гаён и так вся скукожилась, стуча зубами так, будто вот-вот их растеряет.

– Я… у-у-умираю…

– Не умрете, – невозмутимо ответил Син Хэрян, подошел к встроенному в стену термостату и поднял температуру в помещении.

Со Чжихёк тем временем с оружием в руках вышел в коридор между процедурной и приемной и спросил у дежурившей там Туманако:

– Ну что, есть чем похвастаться?

Я налил в стакан теплую воду и, проходя мимо Пэк Эён, зацепился взглядом за накрывавшее ее одеяло. Это навело меня на мысль о том, что давно вертелось на краю сознания.

Я показал рукой на стену рядом с Син Хэряном:

– Во втором ящике сверху должны быть и другие одеяла!

Син Хэрян не стал церемониться – ударил кулаком по стене с такой силой, будто собирался разнести стоматологию. Встроенный в стену шкаф с глухим щелчком открылся, и оттуда вывалилось несколько коробок. Син Хэрян взял одну из них и вытащил медицинское одеяло с подогревом. Наверняка оно предназначалось для пациентов в госпитале Тэхандо, но по ошибке попало в стоматологическую клинику. Я собирался поговорить об этом с кем-нибудь из больничного персонала, но отложил до следующей недели, а потом начался потоп, и было уже не до того.

Син Хэрян укутал Гаён в одеяло, как кимбап, и включил подогрев. Она попыталась взять стакан с теплой водой, но руки дрожали так сильно, что все расплескивалось. Поэтому я сам поднес стакан к ее губам.

Син Хэрян отпил немного воды, которую я передал ему минутой раньше, и молча уставился на лежавшую в кресле Пэк Эён. Потом подошел к умывальнику, снял с вешалки полотенце и начал вытирать себе волосы.

Вдруг закутанная в одеяло Гаён всхлипнула, задрожала и расплакалась.

Син Хэрян спокойно сказал:

– Плачьте, но не забывайте пить воду.

– Я-я… – Гаён всхлипывала так, что казалось, задохнется. – Я и так пью, ясно вам?!

Мне стало ее ужасно жаль. Видимо, она слишком много времени провела в холодной воде – одна, в запертой комнате. По щекам ее струились горячие слезы. Я не знал, от чего именно Гаён плачет, – от холода, оттого, что ее бросили, или, может, от равнодушного тона Син Хэряна.

Пусть и дрожащими руками, но наконец она смогла удерживать стакан сама.

Я краем глаза посмотрел, сколько воды там осталось, и сказал Син Хэряну:

– Я осмотрел Эён. Зашил рану на руке, сменил повязку на груди.

– Спасибо.

Я забрал у него пустой стакан и налил еще теплой воды. Он пил жадно, большими глотками, почти не переводя дыхания. Гаён тем временем продолжала всхлипывать.

– Все хорошо. Вы спасены. Здесь безопасно.

– Ни-че-го… не… хоро…шо… Ых… я… сдохнуть хочу от стыда…

– В условиях бедствия можно не переживать о таких вещах, – отозвался Син Хэрян все тем же ровным тоном.

Гаён зло зыркнула на него и заскрежетала зубами. Я уже начал было беспокоиться, не потеряет ли она сознание от гипотермии, не начнется ли фибрилляция, но, судя по всему, состояние ее стабилизировалось. Похоже, одеяло все-таки помогало – щеки у Гаён понемногу начали розоветь. Несмотря на то что они оба побывали в ледяной воде, Син Хэрян держался куда лучше.

– Что произошло? Расскажите, пожалуйста. С самыми скучными подробностями.

Ким Гаён продолжала дрожать, но молчала, только всхлипывала время от времени.

Син Хэрян посмотрел на нее, потом на меня, потом на Пэк Эён и наконец заговорил:

– К тому времени, как я добрался до жилого блока в Чучжакдоне, здание было уже полностью затоплено. Я открыл заевшую дверь. Гаён чудом была еще жива – над водой оставалось только лицо. Она уже почти потеряла сознание от переохлаждения. Я вытащил ее, согрел теплой водой в душевой, вытер насухо полотенцем и просушил феном.

– Вот как. Понятно, – пробормотал я, не зная, куда деть глаза.

Син Хэрян говорил так, будто речь шла о стирке, поэтому я на мгновение даже забыл, что он говорит не о горе тряпья, а о Ким Гаён.

– Потом я взял одежду из прачечной и надел на нее все, что попалось под руку.

– Я… потеряла душу… и человеческое достоинство… – Всхлип. – Лучше бы вы… просто… дали мне умереть…

Гаён тяжело вздохнула и закрыла глаза. Она выглядела совершенно опустошенной. Я забрал у нее стакан, налил еще теплой воды и аккуратно вложил ей в руки. Пусть погреется. Я пытался придумать, как ее утешить, но в голову ничего не приходило.

Глаза уже слипались от усталости, я несколько раз моргнул и наконец выдавил:

– В таких ситуациях это абсолютно нормально. Когда человека везут в больницу, счет идет на секунды и о приличиях никто не думает. Со временем вы об этом забудете. Сейчас вы в безопасности. Постарайтесь немного отдохнуть.

– Хорошо, – едва слышно прошептала Гаён.

Она еще немного поплакала, не выпуская стакан из рук, а потом завернулась в одеяло и задремала.

Пэк Эён, Ким Гаён, Син Хэрян, Со Чжихёк, Туманако и я. Шесть человек – столько народу в Deep Blue не собиралось, пожалуй, никогда. Хотелось бы чем-то их угостить, но в клинике почти не было съестного. Разве что несколько шоколадок и леденцов, которые достались мне от пациентов. Я раздал их тем, кто еще был в состоянии воспринимать реальность. Туманако отложила статуэтку акулы и зашуршала фантиком, разворачивая леденец.

Со Чжихёк оглядел кабинет, потом вышел в соседнюю комнату и притащил оттуда последний свободный стул. Я усадил на него Син Хэряна и накрыл оставшимся одеялом. Он, казалось, был не в восторге, но возражать не стал.

Чжихёк, глядя в сторону двери, шумно выдохнул:

– С какого момента вы слышали мой монолог?

– С того, где ваш бесполезный командир будет против.

– Значит, все слышали. И как, скажите на милость, вы умудряетесь так подкрадываться? У вас что, крылья?

Син Хэрян только улыбнулся краешком губ и покачал головой. Я заметил, что его стакан снова опустел, и подлил воды. Он сделал несколько глотков и сказал:

– Есть большая вероятность, что сектанты не сдержат слова.

– Но попробовать стоит. Нельзя же просто сидеть и смотреть, как Эён умирает!

– В худшем случае все закончится тем, что женщин расстреляют прямо на месте. – Син Хэрян говорил ровно, почти спокойно, но в голосе проскальзывала жесткость. – А вы, Мухён, даже не узнаете о случившемся. Нас, – он кивнул на себя и Чжихёка, – тоже, скорее всего, убьют.

Со Чжихёк только пожал плечами.

– Почему сектантам нужны именно вы? – спросил Син Хэрян.

– Я не знаю.

Но мне никогда не удавалось ему врать, – казалось, он видит меня насквозь.

– Когда террористы требуют, чтобы им выдали конкретного человека, то дело обычно в деньгах, в оружии или в важной информации. Или в мести. Если же речь о религиозной организации, то возможно, этот человек имеет для них особую символическую ценность.

Глава 183

Пуля в груди

Часть 5

Син Хэрян, все так же сжимая кружку, спокойно заговорил:

– Сделка, о которой вы с Чжихёком говорили, по сути, означает одно: вы добровольно отдаете сектантам право решать, как именно вас использовать. Во-первых, не стоит питать иллюзий: то, что они велели привести вас, еще не значит, что с вами будут гуманны. Если понадобится, могут прибегнуть к насилию, даже к пыткам. Честно говоря, я сильно сомневаюсь, что вооруженные до зубов фанатики вообще знают, что такое права человека.

– Но…

– Во-вторых, даже если удастся доставить Эён в госпиталь на Тэхандо, нет никаких гарантий, что там ей смогут оказать помощь. Обычно, если террористы захватывают медицинский объект, они не церемонятся ни с пациентами, ни с врачами. Первыми умирают самые тяжелые пациенты и те врачи, которые добросовестно выполняют свой долг. Или просто не боятся. Здесь есть своя логика: чем меньше людей, которые могут оказывать помощь, тем больше будет жертв среди мирного населения.

Я слушал и чувствовал, как внутри все сжимается. Разве террористы не должны щадить хотя бы врачей? Впрочем, будь у них принципы, они бы не делали того, что делают. Но разве не логично пытаться сократить число пострадавших?

Как до этого дошло? Ведь я – обычный офисный работник. Все, что меня должно было волновать, – это что бы съесть на обед.

– В-третьих, если на станции все настолько вышло из-под контроля, не думаю, что на Тэхандо ситуация принципиально лучше. Да, госпиталь не зальет, но безопасным убежищем его не назовешь. Даже если Пэк Эён, Ким Гаён и Туманако туда доберутся, кто знает, что ждет их внутри? Нам до сих пор неизвестно, где сейчас Чжихён и замком. Велика вероятность, что девушки окажутся в самом эпицентре хаоса. Без защиты. В-четвертых, – Син Хэрян взглянул на меня, – Эён получила ранение не по вашей вине, доктор. И вы не должны брать на себя ответственность за то, что произошло. Проведу простую аналогию. Неполадки в жилом блоке – ответственность инженеров. Ким Гаён не смогла выбраться только потому, что дверь не открылась. Ломать ее или сносить стену – это наша задача. То же самое касается ранений членов моей команды: за это отвечаю я, а не вы, доктор.

Я слушал, не перебивая, но тут кто-то встрял:

– Что? Я?

Услышав свое имя, сонно кутающаяся в одеяло Ким Гаён встрепенулась и испуганно уставилась на нас. Стакан выскользнул у нее из пальцев, но сидевший рядом Чжихёк ловко подхватил его прямо на лету.

Гаён слегка поклонилась ему в знак благодарности и повернулась к нам с Син Хэряном:

– Уронила стакан и окончательно проснулась. Фух… – Она глубоко вздохнула, еще поплотнее укуталась в одеяло и сказала: – Может, я что-то неправильно поняла… но вы всерьез собираетесь отдать меня вооруженным террористам? Я как бы… ну, не очень хочу.

– Э-э-э… Речь не о том, чтобы отправить вас одну, – сказал я, не дожидаясь ответа Син Хэряна. – И уж точно не с какой-то дурной целью. Я пойду вместе с вами.

– Что? Доктор, вы собираетесь с нами? – переспросила Гаён. – Меня зовут Ким Гаён, кстати.

– А, да, приятно познакомиться. Я – Пак Мухён. Эён ранена. Мы с Чжихёком думали о том, чтобы предложить сектантам сделку: я останусь с ними в обмен на то, что вы, Эён и Туманако попадете на Тэхандо.

– Что?! Вы и Эён хотите отдать? Нашу Эён? Ну уж нет! – возмутилась Гаён, вытирая рукавом слюну в уголке губ.

Я почувствовал себя каким-то работорговцем, который собирается продать Пэк Эён в рабство. Начал было объяснять, что можно попытаться обменять одного человека – меня – на то, что у них троих будет возможность выбраться на большую землю, но Гаён уставилась на меня с таким видом, будто я не в себе.

– Мухён, вы что, сын главного гуру этой секты?

– Нет.

– Тогда, может, пожертвовали им кучу денег? Или у вас там связи?

– Что?

– Связи, протекция; называйте как хотите. У европейцев все по дружбе решается, но они любят называть это красивым словом «нетворкинг» – по сути, своя тусовочка, где все друг друга продвигают. В общем, чтобы торговаться на таких условиях, вы должны стоить как минимум троих. Говорите, вас по имени назвали и сказали привести? Так, может, сначала стоит спросить, зачем вы им вообще сдались?

Я не рассказал Син Хэряну и Со Чжихёку о своей способности возвращаться в прошлое не потому, что не доверял им. Просто стоит хотя бы одному человеку узнать об этом – и рано или поздно узнают и сектанты. И совсем неважно, расскажут им по доброй воле, под пытками, по глупости или из лучших побуждений. А я не хочу, чтобы эти психи узнали, что их «эксперимент» удался. Если кто-то напрямую спросит меня, умею ли я возвращаться в прошлое, я спрошу в ответ, в своем ли он уме.

Я повертел в пальцах шоколадку, которую когда-то оставила мне Ю Гыми, и спросил:

– Думаете, они просто так ответят, если спросить? Честно говоря, мне и самому любопытно, зачем я им понадобился. И я не настолько самовлюбленный, чтобы считать, будто моя жизнь стоит трех других. Это все понятно. Но вроде бы на переговорах принято начинать с завышенной ставки, чтобы потом было что сбрасывать.

Из приемной донесся голос Туманако. Она говорила невнятно из-за леденца во рту, но громко:

– Я против! Я никуда не пойду! С вооруженными людьми не бывает никаких переговоров! Такие всегда договариваются только на своих условиях. Раз уж ищут именно тебя, значит, ты им зачем-то нужен! А даже если не нужен, тем более не отдадим! Кто они такие, чтобы людей по списку забирать? Надо им, пусть сами и приходят!

Ну, похоже, именно это сектанты и сделали, ведь в прошлых петлях они оставались на Второй подводной базе…

Неловкая ситуация: из трех человек, которых я собирался отправить на Тэхандо, двое уже четко сказали, что никуда не пойдут. И если бы Пэк Эён была в сознании, сомневаюсь, что она бы радостно согласилась. Я не знал, как теперь быть.

Син Хэрян допил остывшую воду и будничным тоном сказал:

– Они все равно скоро придут сюда.

– Что?

– Перевернув Пэкходон вверх дном, они, скорее всего, направятся в стоматологическую клинику. У человека, который работает здесь всего пять дней, есть только три маршрута – жилой блок, столовая и клиника.

Эй. Вот я, стоматолог, который работает здесь всего пять дней, прямо перед вами стою. Теперь я выгляжу как полный социофоб. …Хотя в целом-то Син Хэрян прав. Я ведь и правда больше никуда особо и не ходил.

Я хмыкнул, даже не зная, смеяться или обижаться, а Со Чжихёк, все это время тихо стоявший у стены, вдруг закатил глаза и произнес:

– Есть способ разобраться с этим делом быстро и просто.

– И какой же? – оживился я.

Со Чжихёк выглядел чертовски серьезно, но, стоило мне задать вопрос, как Син Хэрян уже начал качать головой. Впрочем, Чжихёк это полностью проигнорировал:

– Суть в том, что дока сдавать нельзя, но Эён нужно отправить в госпиталь?

– Верно.

Со Чжихёк сделал серьезное лицо и выдал:

– Так пусть доктор будет женщиной.

– Что вы сказали?

Я не ослышался? Син Хэрян поднес стакан к губам и пробормотал:

– В ледяной воде плавал я, а мозг, похоже, отмерз у тебя.

Чжихёк не смутился. Спокойно переводя взгляд с Пэк Эён на меня и обратно, он принялся развивать свою – совершенно безумную – мысль:

– Все просто. Скажем, при оформлении на работу в системе произошел сбой и пол был зарегистрирован неверно. Мол, на самом деле доктор – женщина, просто в базе указано «мужчина». Что ж, бывает. Компьютеры глючат. Шеф, вы ведь сами сказали – работает он всего пять дней, вряд ли успел с кем-то всерьез пообщаться. И если сектанты считают доктора кем-то важным, то сделают все, чтобы его спасти. Даже на операцию отправят.

Я немедленно и решительно парировал это безумное предложение:

– За эти пять дней через Deep Blue прошло человек двадцать. И даже если не считать пациентов, я все равно пересекался с людьми – в Пэкходоне, в лифте, в столовой, в коридоре, в прачечной, в кафе, пока покупал кофе… – начал перечислять я.

Со Чжихёк подошел ближе, смерил меня оценивающим взглядом с головы до ног и выдал очередную бредовую идею:

– Ну, у нашего стоматолога телосложение довольно хрупкое. Ростом и до метра семидесяти недотягивает. Учитывая, что в Эён около метра шестидесяти, ее можно легко выдать за Пак Мухёна!

– У меня абсолютно нормальное телосложение! А рост – сто семьдесят пять сантиметров! Это средний рост взрослого мужчины!

Ты бы знал, сколько я пахал, чтобы восстановиться после травмы! У меня тогда мышц было – закачаться! Даже пресс был, настоящий, кубиками! Если бы не авария, я бы точно на три сантиметра выше был! Это потом уже, из-за операции на спине, рост тормознулся! И да, сейчас я не тренируюсь, но силенок, чтобы затащить тебя по длиннющей лестнице, мне все же хватило!

– Чувствительны вы к этим пяти сантиметрам, доктор.

– А можно мне отрезать пять сантиметров у вас?

Я скользнул взглядом по лежащим в металлическом лотке ножницам, и Чжихёк поспешно отошел, словно почувствовав угрозу. Потом посмотрел на волосы Пэк Эён и сказал:

– Ну, если с телосложением можно смириться… Тогда просто надеваем белый халат и подгоняем внешность. К счастью, у нас тут и парикмахер есть.

Парикмахер у двери выглядела так, будто потеряла дар речи.

– Похоже, смерть от пули тебе не грозит. Эён тебя своими руками прикончит, – хмыкнул Син Хэрян.

Я забрал у них с Гаён стаканы, снова наполнил теплой воды и вернул обратно.

Син Хэрян сделал глоток и устало закрыл глаза:

– У твоего плана дыр больше, чем в решете. Даже с расстояния в сто метров видно, что Мухён – мужчина.

– У нас еще замком есть!

– А она и с двухсот метров выглядит как женщина.

– Состояние Эён будет только ухудшаться. Пройдет часов десять, и она не выживет. А в моем плане, между прочим, есть один неоспоримый плюс: мы хотя бы поймем, насколько важен для сектантов Пак Мухён.

– То есть ты хочешь не Эён спасти, а проверить, насколько у сектантов плохо со зрением и интеллектом?

– По-моему, в этом плане нет ни одного плюса. Я тоже против, – сказал я без промедления.

Гаён, сидевшая рядом, уже тряслась от смеха:

– Чжихёк, вы просто не понимаете, насколько Эён здесь популярна. Будь новый стоматолог хоть немного на нее похож, у него уже на следующий день была бы толпа фанатов. Его фото облетели бы всю станцию. Пациенты ломились бы в кабинет, а в голове у них уже играл бы свадебный марш.

Господи. Какой кошмар…

И тут вдруг с потолка раздался резкий скрежет – похоже, кто-то пытался включить трансляцию.

– А-а. Проверка микрофона! Раз-два, раз-два! А! Ну где все?! Хён! Я же сказал, они все сдохли!

Глава 184

Церковь Бесконечности

Часть 1

Чон Санхён включил на планшете трансляцию и заговорил, одновременно вполголоса переругиваясь с кем-то рядом, – все это шло в эфир. Время от времени слышался голос Ким Чжэхи, который пытался его урезонить.

– Прошло уже тридцать минут, а никто не пришел! Командир, Чжихёк – все они сдохли, говорю же! Были бы живы, уже пришли бы! Нам нужно спасаться самим!

– Санхён, сейчас лучшее, что ты можешь сделать, – это просто помолчать. Перестань чудить, просто сиди тихо.

– Хён, тебе бы самому помолчать! – Чон Санхён откашлялся. – Слушайте, последователи Церкви Бесконечности. Говорит человек, который был с Пак Мухёном. Если я сообщу, где он сейчас находится, гарантируете ли вы нам безопасность?

– Санхён, прекрати.

– Хён! Я тебя вытащу, не переживай! Да отстань же, наконец!

Что он вообще вытворяет?

Снова раздался тихий голос Ким Чжэхи – зачем, мол, устраивать трансляцию, если можно просто спрятаться и отсидеться?

– Я смогу предоставить информацию, только если вы ответите. До тех пор отключаюсь. Как там говорят? А! Прием, конец связи!

Звук оборвался.

С самого начала трансляции Син Хэрян не двигался – будто кто-то нажал на паузу, – но теперь взял стакан с водой и сделал глоток. Со Чжихёк молчал, словно язык проглотил.

Ким Гаён, кажется, испугалась – внезапный голос из динамика на корейском заставил ее вздрогнуть. Сначала она растерянно смотрела на колонку, потом обернулась к Син Хэряну:

– Разве это не Чон Санхён?

– Он самый, – ответил Син Хэрян устало.

Со Чжихёк бросил взгляд в сторону двери, потом снова повернулся к Син Хэряну и сказал:

– Командир, я на минуту выйду. Вы пока посидите, согрейтесь. Я быстро.

Не успел Син Хэрян ответить, как из динамика снова послышался шорох, а следом зазвучал чей-то мужской голос:

– Если ваша информация поможет его найти, то мы обещаем сохранить вам жизнь.

И на этом все. Голос говорил на английском, он был глухой, низкий, с тяжелой интонацией. И при этом… до боли знакомый.

Где же я его слышал?

Со Чжихёк заметно помрачнел, а Син Хэрян спокойно допил воду и протянул мне пустой стакан:

– Спасибо.

– О… не за что.

После этого он снял с себя одеяло, сложил аккуратным прямоугольником и, опустив на пол, потянулся к винтовке, которая стояла рядом.

В следующую секунду динамик снова ожил.

– Правда? Чтоб вы знали, у меня все записано! Мм… Значит, так. Мы с Пак Мухёном шли из Центрального квартала, но потом разделились. Он сказал, что пойдет искать ту тетку… исследовательницу по имени Ким Гаён, и направился в жилой блок Чучжакдона. Если заглянете на форум, то увидите, что Ким Гаён всю ленту заспамила сообщениями: мол, у нее в комнате течь, дверь не открывается, «помогите, спасите». Серьезно? В такой ситуации надо как-то самой выкручиваться, а не ныть. Тут у всех жопа горит, а она ждет, кто бы ей дверь открыл. А, и еще – Пак Мухён таскается с какой-то злобной бабой по имени Туманако. Осторожнее с ней.

Туманако шумно задышала, сжимая в руке статуэтку акулы, а потом начала размахивать ею в воздухе, как ракеткой или клюшкой для гольфа, со свистом рассекая воздух. Казалось, она мысленно уже бьет Чон Санхёна этой акулой по голове.

– Я – Чон Санхён из инженерной команды «Ка», со мной Ким Чжэхи. Хён! Я не договорил! В нас, пожалуйста, не стреляйте. И вообще я с самого начала еще в Центральном квартале уговаривал Пак Мухёна сдаться, но этот лицемерный дантист только строит из себя святошу, а на деле свою жопу прикрывает. Так вот, если по моей наводке вы его найдете, то в этом будет девяносто пять процентов моей заслуги и пять процентов – Чжэхи-хёна. Ах, хён! Ты хоть понимаешь, как тебе со мной повезло? Смотри, как я о тебе забочусь!

Боже…

Со Чжихёк закрыл лицо рукой и начал массировать лоб. Похоже, от этой трансляции у него разболелась голова. Потом тяжело выдохнул и пробормотал что-то вроде «мелкий засранец»…

Сначала я испугался, услышав, как Санхён сообщил о моем местоположении. Но чем дольше слушал, тем больше думал: может, все к лучшему. Сейчас последователи Церкви Бесконечности прочесывают Пэкходон, а если поверят его словам, направятся в Чучжакдон, и у нас появится время, чтобы скрыться.

Мы с Санхёном почти не общались, поэтому из всего, что он сказал, ценность имела разве что информация о том, куда я направлялся. Он ведь ничего обо мне толком не знал…

Трансляция продолжалась:

– Если честно, я вообще не понимаю, зачем вам этот стоматолог. Он заявил, что пойдет спасать Ким Гаён, а сам еле ноги переставлял. Ничего из себя не представляет, только языком чесать умеет. Нашелся, блин, спасатель. Типичный моралист без способностей, зато поучать мастер. Терпеть таких не могу. Выставляют себя святыми, а копни глубже – такое полезет, что горы мусора покажутся цветами. Они сами ни за что не отвечают, зато других без конца пилят: «Сделай это», «Сделай то». А если не сделаешь, давят на совесть. Не знаю, что Пак Мухён такого сделал Церкви Бесконечности, но найдите его побыстрее и выметайтесь с Четвертой базы! А, да, точно – овер энд аут!

Услышав, как Санхён поливает меня грязью, я, честно говоря, вообще ничего не почувствовал. Ни злости, ни желания что-то ему объяснять. Это было бы пустой тратой времени.

Но если когда-нибудь, когда все закончится, он заглянет ко мне в клинику… Ему ведь надо питаться? Если ты не акула, рано или поздно тебе придется заглянуть к стоматологу.

Мне вспомнилось, как сокурсники распускали слухи о том, будто я клею всех подряд. А в реальности я тогда разрывался между подработками, поисками пропавшего отца и больницами – ни на вечеринки, ни на свидания времени просто не оставалось.

Пару раз одолжил ручку или дал списать конспекты, и вот уже меня представляли этаким Казановой. Из-за лекарств мне вообще нельзя было пить – даже глоток алкоголя, – а по рассказам выходило, что я чуть ли не каждый вечер устраиваю вечеринки и сплю с половиной курса. Вот тогда-то я и понял: у некоторых слишком много свободного времени и они готовы поверить в любую чушь.

Температура в Deep Blue, которая раньше казалась мне не просто комфортной, а даже слегка жарковатой, теперь будто упала градусов на десять. Мы подождали еще несколько минут, но в эфире больше ничего не появилось. Особенно странно, что с той стороны – со стороны сектантов – никто так и не ответил. Остальные, казалось, украдкой поглядывали на меня, и после недолгого колебания я наконец произнес:

– Знаю, звучит неубедительно, но я не такой уж отвратительный человек, как могло показаться из этой трансляции.

Я почти ожидал, что все разом ринутся к выходу, но никто даже не пошевелился. Даже Со Чжихёк, который только что собирался выйти, так и остался на месте. Син Хэрян тоже. Он не сделал ни шага.

– Знаю, – сказала Ким Гаён.

Она сидела напротив и постукивала по стакану ногтями. Тук-тук-тук. Дрожала она уже меньше, но вылезать из-под одеяла не спешила.

– Хм… До этой трансляции я даже не знала, что вы так старались меня спасти, Мухён. Я была уверена, что никто не придет. Что все будут слишком заняты спасением собственной шкуры. Что мои сообщения никто даже не прочтет. Что все уже эвакуировались. – Гаён тяжело вздохнула, сжимая стакан обеими руками. – Знаете, о чем я думала, когда вода дошла до плеч?

«Наверное, о том, как это страшно, – мелькнуло у меня. – Ледяная вода, замкнутое пространство… я бы, наверное, орал от ужаса».

– Что вода увеличит давление на дверь и та поддастся? Или о семье?

Я, наверное, подумал бы о маме. О своем непутевом младшем брате. Но Ким Гаён покачала головой:

– Нет. Я думала: «Если мне не выбраться, пусть никто не спасется». – Она помолчала секунду, потом добавила: – Знаю, звучит мерзко. Но я проклинала всех. Тех, кто установил дверь. Тех, кто ее проверял. Тех, кто слышал мои крики, но сбежал. Кто читал мои посты и ничего не сделал. Я желала, чтобы все, кто успел сесть в спасательные капсулы, погибли самой мучительной смертью. Я клялась, что если утону, то стану водяным призраком и утащу всех за собой. Одного за другим. В нашей семье всегда соблюдали обряд поминания предков[9], но я в духов не верила. Не верила в болтовню стариков о том, что, если чтить предков, они помогут. Но в тот момент, на грани смерти, я не молила о спасении. Я просто плакала и клялась, что стану водяным призраком и отомщу.

Ким Гаён мрачно уставилась в стакан с водой, будто пыталась рассмотреть там свое отражение, а потом кивнула в сторону Син Хэряна, который молча наматывал паракорд на предплечье:

– Пока командир Син меня спасал, я на время выпала из реальности, а как пришла в себя – меня накрыло волной воспоминаний о том, что случилось, и всей той боли и обиды. Но потом я услышала трансляцию и поняла, что кто-то, кого я даже не знаю, пытался меня спасти. И сейчас это… ну… своего рода утешение. Спасибо. – Ким Гаён глубоко вдохнула и, не меняя выражения лица, сказала: – Пусть только этот Чон Санхён мне попадется, точно прикончу.