Читать онлайн Дионисов — IV. Бестибойца бесплатно

Глава 86. Ровно в полдень

Молот часов на площади совершил свой последний удар, и Замойский тут же дернул цепь на себя.

Пистолет едва не выдернуло у меня из руки, а Замойский, навскидку прицелившись, тут же пальнул в меня этой жуткой штукой!

С облаком пламени и треском вращающихся ножей дозвуковая пуля-мясорубка вылетела из ствола в мою сторону. Я видел её полет! Замойский дернул меня за цепь навстречу пуле, а я, отклонившись, вскинул свою половину цепи в воздух, и она с лязгом намоталась на жуткую, как вентилятор, пулю, сбив её в полете.

И дернув меня за запястье так, что я невольно спустил курок и грохнул мой выстрел.

Моя пуля унеслась в сторону Замойского, вскинувшего перед собой руки, и эта невероятная хрень снесла ему левую кисть по предплечье, разрубив белый рукав его пиджака на три равных куска, да ещё и одно из лезвий вонзилось в череп!

Да твою же мать! Я бросил пистолет и кинулся к падающему Замойскому.

– А-а-а! – прокричал он, выставляя изрубленную культю. – Нет!

Чертов придурок! Я же не собирался стрелять в него на глазах княжны! Я хотел сбить ему прицел и просто морду набить!

Серый костюм Замойского мгновенно пропитался кровью, стал красным как моя шинель.

Это была какая-то невероятная жесть, кровь, само собой, лилась фонтаном, но я тут же перетянул обрубок руки петлей из всё той же цепи, и кровь унялась. А вот что делать с изрубленным в клочья предплечьем – было уже не ясно. Не уверен, что целебный эликсир тут поможет. Но эликсир у меня был. Княжна невероятно вытаращив глаза смотрела на меня, на то как мой противник заливает меня кровью, и с этим нужно было что-то быстро делать, иначе она от меня просто в ужасе убежит, если я попробую приблизиться к ней после такого.

Я достал из перевязи последний мой исцеляющий эликсир, сщелкнул ногтем приклеенную крышку и опрокинул содержимое в рот. Хорошо пошло. Хуже будет потом. Но это потом. А пока призванный элементаль сворачивал кровь в перерезанных венах и артериях, лечил травму головы, стабилизировал давление, поддерживал биение его сердца…

А там подскочил камердинер Замойских, вынимая из сумки бинты, лангету, даже жгут. Я сбросил цепь с культи, и мы пережали её уже жгутом, так практичнее будет.

– Ох, барин! – причитал Прохор перематывая культю Замойского бинтом. – Ну зачем же! Что-ж вы сделали то с собой! Ну, зачем так? Совсем себя не бережете! А я же вас предупреждал… Это же не человек, а проклятие нечеловеческое! Хитростью его нужно было брать, умом! Подослали бы кого, уж нашли бы желающих, а вы? А вы, честь по чести, один на один! Ну зачем? Зря! Зря… Что? Смотрите на меня! Дышите!

Я как-то даже и не нашелся, что можно было бы на такое ответить, на такую внезапную преданную искренность, исполняемую в моем же присутствии. Не морду же ему бить?

А потом я услышал:

– Александр Платонович, что вы себе позволяете?!

Я оторвался от раненого, оглянулся.

Ого. Я для неё уже не Саша. Княжна, однозначно, была в ярости. Похоже, я-таки нарвался на высочайшее неудовольствие.

– Я оказываю первую помощь, – бросил я через плечо.

– Сначала вы его калечите, а теперь спасаете? – в ярости прошипела княжна.

И куда делась та милая бальная девушка, что так нравилась мне?

Ну, блин, с другой стороны – права. Калечу и спасаю? Как бы да!

– Степан Иванович! – воскликнула княжна озираясь на месте. – Степан Иванович! Где вы?

– Я тут, Ваше Сиятельство, – отозвался старый граф, приближаясь к нам в окружении своих слуг.

Ага, это сам граф Номоконов спустился к нам со своего балкона.

– Здесь же есть госпиталь? – с ходу озадачила графа княжна.

– Ну-у… это, скорее, фельдшерский пункт, а не госпиталь, сами знаете.

– Распорядитесь доставить раненого в госпиталь, немедленно! – припечатала дочка своего августейшего папы. Н-да, тут попробуй не послушайся.

Блин. Либо это с её стороны крутейшая игра на публику и одновременная попытка угодить тем самым «старым родам», из которых был Замойский. Либо она действительно так искренне рассочуствовалась крайне артистично обливавшемуся кровью Замойскому, и у меня начинаются невероятные проблемы. Дочка папе в уши накапает так, что потом не отбояришься.

– Степан Иванович! – воскликнула княжна указав на меня пальцем. – А его накажите! Немедленно! Так нельзя обращаться с пожилыми людьми! Недопустимо!

– Обязательно, – практически искренне пообещал граф. – Накажем по всей строгости. Да, я лично и накажу, по-отечески, вы уж не сомневайтесь.

Ага. Лишит меня мороженого на завтрак. По-отечески. Ладно, понятное дело, граф меня выгораживает.

А тут и санитарная пролетка пожаловала, набежали санитары, и я смог наконец опустить культю Замойского из которой все еще сочилась кровь.

Замойский нашел в себе силы прошипеть, прежде чем сознание погасло, и его принялись уносить:

– Ничего ещё не кончено…

– Уймитесь вы уже, – раздраженно бросил я ему вслед. – Руки вы уже лишились. В следующий раз я вас спасать не стану.

Прохор собрал все эти дуэльные причиндалы и вместе с ящиком закинул в пролетку, в которую погрузили его хозяина и они уехали.

Старик граф приблизился к нам, взглянул на оставшуюся после Замойского лужу крови, вздохнул и негромко произнес:

– Ты хоть виноватый вид сделай, Саша, я же тебя наказывать сейчас буду. А ты лыбишься, как вурдалак. В крови весь. Княжну напугал. Ничего, ты о ней не беспокойся, перебесится – успокоится. И я все силы приложу. Но сейчас я тебя наказать должен…

– Так, – громко заключил граф, чтобы княжне было хорошо слышно, осмотрев кровавые брызги. – Приберитесь тут. Как кровопролитиями заниматься, так все умельцы, а вот прибрать за собой – каждого упрашивать приходится.

– Мы приберем, – заверил я старика, вытирая руки от крови над ведром с водой, поднесеным графскими слугами откуда-то из кафе.

Ангелина за спиной княжны только что не ржёт в голос, а вот у тётки на лице ничего не прочитать. Непроницаемая мина настоящего царедворца.

Ну, а чего. Приму наказание с достоинством. Вымою руки в ведре с водой, и хватит с вас, Ваше Сиятельство. Вон, два лба-оруженосца есть, тряпки, ведра и вода тоже. Слуги графские еще принесут.

– Вперёд, парни, заметайте следы незаконного действа. Чтоб через пятнадцать минут всё было – как было!

Через четверть часа княжна, убедившись, что оруженосцы мои сделали своё дело, вздернула нос, удалилась и увела за собой всех женщин. Ангелина уходя мне, подмигнула, мол без паники, всё под контролем. Ну, ладно, если так.

Толпа собравшаяся на площади, тоже уже расходилась по своим делам, раз уж все интересное уже кончилось.

– Идите, – махнул я рукой своим оруженосцам. – Охраняйте княжну. Ничего со мной не сделается уже. Хуже не будет. Всё, что могло случится – уже случилось.

Недоверчиво оглядываясь, оруженосцы оттёрли руки от воды с кровью и побрели вслед за княжной. Графские слуги собрали за ними поломойный инструмент и унесли. Брусчатка уже подсохла на солнце, как ничего тут и не было.

Я тяжело вздохнул, оставшись наконец в одиночестве. Ну, что за день…

– Ну, Саша, – услышал я вдруг рядом с собой. – Ну, ты даешь. Да ты просто монстр какой-то.

Не. Видать, не судьба.

Я резко, на пятках обернулся.

Рядом стоял тот самый загадочный мужик, что приходил и стучался в мои двери в Югопольске, за десять минут до того как ее взяли штурмом гвардейцы Сухого Закона. Блин. Нашел меня все-таки. Тайна моего пребывания для окружающих если и существовала, рассыпалась окончательно, это очевидно уже даже для меня.

– Кого я вижу, – процедил я, бросив в его сторону косой взгляд. – Какими судьбами? Что нужно?

– Да всё того же, – усмехнулся мужик. – Мы же так и не договорили. А я уже устал за тобой гоняться, тебя же просто не догнать. То ты там, то уже здесь. Там мечом рубишь, здесь стреляешь. Очень активную жизнь ты Саша, ведёшь, не угонишься за тобой…

– Короче, – перебил я. – Вы кто такой вообще? Второй раз за день играть в загадки – увольте.

Мужик вздохнул:

– А ведь мы уже знакомились. Ладно. Моя фамилия Пустынников. И я личный легавый его Сиятельства Верховного Канцлера Империи и Великого Князя Болотникова. Вот только не нужно в меня стрелять, Саша. Я же в тебя не стреляю? Тише. Тише. Спокойнее. Нам нужно поговорить. Пора тебе узнать кое-что о себе.

Я смотрел на него, удерживая руку на обрезанном прикладе дробовика на бедре. Он смотрел на меня. У него два автоматических пистолета под мышками, бронежилет на груди, нож в ботинке. Все как обычно. К пистолетам не тянется и не собирается.

Ну-ну. Легавый и волкодав, значит…

Ладно. Я чувствовал, что он тут действительно один. Хорошо. Значит можно поговорить.

– Пойдемте, – бросил я. – К столу. Там у меня кофе стынет.

Мы прошли в кафе, к мой чашке всё так же одиноко стоявшей посреди стола.

Официанточка из кафе проводила меня пылающим от восторга взором.

– Я знаю кто ты, – произнес Пустынников, когда мы сели по разные стороны стола.

Кофе мой давно и безнадежно остыл. Попросить повторить, или мне и ту выпить спокойно не дадут?

– И кто же я? – ровно произнес я, отодвигая остывшую чашку.

– Ну, да, – кивнул, Пустынников. – Наша проблема ровно в том, что ты этого не знаешь.

Пустынников ловко, как фокусник выбросил в ладонь из рукава шинели бутылочку. Фиал на один глоток. Ничего себе. Это у него там браслеты с фиалами на запястьях, что ли? Ловко. Надо перенять.

– Что это? – угрюмо произнес я, когда он с легким стуком поставил фиал передо мной.

– Это… твоя память, – мягко произнес Пустынников.

– Память? – усмехнулся я, а потом у меня мурашки пробежали по спине.

Ведь точно. Определённые пробелы в моей памяти были. А раз есть пробелы – есть и способ от них избавиться.

И Пустынников подтвердил мою догадку:

– Здесь – те драгоценные часы твоей жизни, что сейчас заперты одним очень мощным и устойчивым заклинанием. Это воспоминания, которые изменят твоё представление о себе. То важное, чего тебе не хватает, тот кусочек паззла, который не дает тебе успокоиться, жжет изнутри. Загадка, а что же тогда было, какова твоя роль? Ведь есть такое, да?

Он оценил мою реакцию. Пару секунд я думал, что бы ответить, а затем всё-таки выдавил из себя:

– И чего хотите взамен?

– Я просто отдаю его тебе. Сам решай, что с ним сделать.

Что? Опять пить? Да вы смеетесь. Я же так сопьюсь скоро…

Но всё, что он сейчас сказал, было чистейшей правдой. Так я и чувствовал. Я хотел знать, и давно. И с этим «давно» нужно было что-то решать.

И интуиция сейчас не врала – этот человек не желал мне зла. По крайней мере, прямо сейчас не желал. Он мне весьма жирный подгон организовал. Знать бы ещё, зачем…

Пустынников встал из-за стола, оставив фиал передо мной, дружески хлопнул меня по плечу, проходя мимо:

– Дай мне знать, когда будешь готов переговорить. Я снял номер в здешнем «Англетере».

И ушел, оставив меня, наконец, одного.

Я все-таки заказал себе ещё кофе, и, не чувствуя вкуса, выпил его, глядя на бутылочку с неизвестной жидкостью внутри. Антидот для моей памяти, если верить легавому Болотниковых, а с чего мне ему верить? Но моя фамильная способность клялась на крови, что всё, что он сказал, правда, и он действительно хотел исцеления моей памяти.

Как будто я сам этого не хотел.

И я знаю, что ещё пожалею об этом.

Я сгреб бутылочку с эликсиром и поднялся из-за стола, чтобы найти место, где смогу выпить его в одиночестве, без посторонних.

Глава 87. Долг мести

Мне нужно уединиться, понял я. Во Фламберге, когда вернёмся, будет уже не до этого. В доме графа ничего подобного я отыскать не смогу. В отель мне не хотелось, там Пустынников, он сам сказал. Я туда сунусь только в трезвом уме и полной памяти, не раньше. Ну вот куда мне податься в этом городишке?

Решение нашлось довольно быстро буквально по-соседству.

Таким местом оказался местный публичный дом, где за одну имперку я мог снять комнату на час с любыми законными целями, если верить рекламе на фасаде. Уж не знаю, как Степан Иванович терпит такое заведение в своём сравнительно приличном рабочем городишке. Не иначе, как какие-нибудь сложные договорённости с властительным «речным» графом Черепановым – уж точно виднелся почерк его теневого бизнеса.

Была бы моя воля – разогнал бы всё к хренам. И ведь разгоню когда-нибудь, но сейчас – так и быть, заведение пришлось очень кстати.

С другой стороны, и употребление эликсиров в пределах Империи уже полгода как незаконно, но я ведь никому и не скажу, чем собираюсь там заниматься.

Я вошел в холл, ожидая напора какой-то варварской роскоши, но ничего подобного. Скудненько и бедненько. Как в провинциальной гостинице. Вон даже типовой консьерж уныло склонился над газетой за своей стойкой.

– Мне нужен номер на пару часов, – произнес я остановившись у стойки.

– Выбирай девку, она отведет в номер, – произнес консьерж, не отрывая глаз от газетной колонки.

Ух ты, а девок-то я и не заметил. Вон, сидят на скамейке вдоль стенки. И прямо скажу, смотреть там было не на что. Чистенько, но бедненько, скажу так. Явно не в настроении, и слишком недокормленные.

– Обойдусь, – буркнул я.

– За выдумками всякими – это в порт. А тут – не положено, – отозвался консьерж все также глядя в газету. – Приличное заведение.

– А реклама на фасаде, значит врет?

– Конечно, – меланхолично отозвался консьерж. – Не один, а десятка. Деньги вперед, белье и девка в комплекте. Хотите – спите, хотите – бейте, – бросил мне консьерж. – Через час доплата, либо на выход.

– Понятно, – произнес я, озирая унылых девиц на скамье, искоса подглядывающих на меня.

Поспать, может, и придется, после двух эликсиров подряд. Но соседи мне при этом совсем ни к чему.

– Проблема выбора? – консьерж, наконец, поднял на меня сонные глаза. – Вон, берите ту, что справа, голубоглазую. Чистейших данайских кровей между прочим, не абы что. Свежайшая, только сегодня прибыла. Никаких стыдных болезней. Вы у неё будете первый. Эй! Не рыдать мне тут! Живо проводи клиента в номера – и отрабатывать! Вот нагонят дикарей на мою голову. Иди работать, девка! Ключ на полке.

Молча рыдающая беловолосая голубоглазая девчонка поднялась с лавки, решительно вытерла слезы, оттолкнула утешающие руки соседок, зло зыркнула в мою сторону, забрала ключи и повела меня вверх по лестнице.

Ха! К такой только спиной повернись, пилкой для ногтей сразу зарежет. Блин. А консьерж-то каков, продажник. Навязал-таки мне девчонку. Ну, я здесь не за тем, подумалось мне. Нужно будет как-то от нее отвязаться…

Мой номер оказался в конце коридора на втором этаже. Девица отперла двери, и мы вошли. Я, встав посредине номера огляделся. Кровать есть, есть где сесть. Сгодится.

Девчонка стояла у кровати, ломая пальцы. Так. Что же с ней делать?

– Ты как тут оказалась? – спросил я, проходя к окну.

– Продали, – прошептала она.

– Кто продал? – нахмурился я.

– Родственники, – прошептала она.

– Хрена се у тебя родственники, – покачал я головой. Я про такое слышал, да. Бывает такое у данайцев. Сбывают неудобных людей в Империю в услужение, или еще куда.

– Пожалели меня, – проговорила злая девчонка. – Остальных убили. Я им всем отомщу. Я могу.

Ишь какая мстительная. Глаза аж сверкают Верю, что может. Если доживет.

– Как зовут?

– Меня? Тисифона.

– Иди-ка ты лучше погуляй, Тисифона. Ты мне здесь не понадобишься.

Девчонка злобно оскалилась:

– Неужто недостойна буду? Или вы моей нетронутости опасаетесь?

Вот блин. Похоже, огребу я с нею проблем.

Я смотрел на неё и думал. И ведь явно – «в беде». Блин. Нда. Придется мне с нею что-то решать, а то не отвяжется.

В общем, похоже я никак не смогу отказать себе в удовольствии помочь девушке в беде.

– А лучше сделаем так, – я достал кошелек из внутреннего кармана. – Вот тебе пятьсот рублей. Это много. Поезжай домой, или куда пожелаешь. На автобус до порта и на лодку в соседние княжества хватит. Это место не для тебя. А ещё успокойся и забудь про месть. Живи дальше.

Мстительная девушка хмуро смотрела на деньги в своей руке.

– А ты бы забыл? – вдруг произнесла она подняв руку с деньгами. – От тебя пахнет кровью. Часу не прошло, как ты её пролил.

– Я – это другое дело, – угрюмо отозвался я.

– Ну, конечно, – явно не согласившись, проговорила мстительная девчонка.

Она что, еще пререкаться со мной намеревается? Стоит, не уходит.

– Тебе нужно что-то ещё? – нахмурившись, спросил я.

– Проведи меня до черного выхода, – попросила девчонка. – А то меня остановят.

– Конечно, – согласился я. – Легко.

И мы пошли.

Я благополучно довел её до дверей на первом этаже, выходивших на задний двор. Нам никто особо и не встретился, и никто с вопросами не приставал.

В дверях на улицу, в шаге от свободы, она обернулась и глядя мне в глаза упрямым синим взором произнесла:

– Я верну тебе долг.

– Ну конечно, ага, – усмехнулся я. – Автовокзал вон там. Беги давай. Не оборачивайся. И спрячься где-нибудь рядом, пока автобуса будешь ждать, до него ещё полчаса.

– Помни, – бросила она. И умчалась. Не оборачиваясь. Пожалуй, я верю, что такая доберется до своей цели. И всем там отомстит, по списку.

Ну, с этим я разобрался, и за одно ещё одну даму в беде спас от гнусной участи. Теперь займусь вопросами моей памяти.

Закрыв за мстительной девчонкой дверь черного хода, я медленно поднялся на свой этаж и вернулся в снятую комнату по длинному коридору с дверьми в соседние нумера. Если прислушиваться, за дверями можно было наслушаться всякого. Но я не слушал. Всех дам в беде в этом здании, увы, спасти я сейчас не мог.

Запер дверь за собой, прошел мимо аккуратно заправленной постели, сел в кресло рядом с кроватью. Вынул бутылочку, с эликсиром памяти из кармана оценил содержимое на свет.

И что вы мне предлагаете? Пить это? С момента предыдущего эликсира прошло не более часа. По-хорошему, нужно потерпеть до завтра. Но разве возможно такое вытерпеть? Там может быть что-то очень важное. Да там наверняка нечто очень важное!

Интересно ли мне это до такой степени, что я рискну жизнью? Эх, и спросить некого, именно я в округе самый опытный алхимаг. Светлана, наверное, могла бы что-то сказать… если бы могла говорить. Да и плохо она теорию знает, судя по всему, больше интуит, чем теоретик.

Саша, Саша. Что-же ты скрываешь от меня… Как же быть мне, что же мне делать…

Что делать, что делать? Пить надо.

Копыта отброшу, но всё узнаю. Любопытство, вот что, видимо, снова доведет меня до могилы. Я открыл бутылочку. В комнате поплыл полузабытый аромат, словно запах нагретого солнцем поля. Боярышник? Пустырник? Солодка? Мята? Ну, ладно. Нечего ждать. Пора действовать.

И я немедленно выпил.

Покатал жидкость по языку, проглотил. Не самый мерзкий эликсир в моей жизни. Даже приятный. Меня не пробивал холод, не сверкал за горизонтом отсвет иных миров.

Этот эликсир был томный и тёмный, его мятный вкус будил забытые воспоминания.

И это действительно были воспоминания, которые изменили моё представление о себе самом.

Интерлюдия

(…несколькими месяцами ранее…)

Электронная карта прочиталась замком. Затем под заботливыми руками тюремщиков закрутились колёса, шестерёнки, лязгнул старинный, ещё девятнадцатого века засов.

– П-прошу, ваше сиятельство, – сказали запинающимся голосом.

Игорь Игоревич Болотников ещё раз отряхнул дорогие ботинки от грязного, бурого снега и переступил широкий порог белоснежной тюремной палаты, разделённой решёткой надвое. Больше всего хотелось разуться, потому что не снимал обувь, кажется, с самого Верх-Исетска, с самой посадки на скоростного бронепоезда, домчавшего его на прицепном вагоне.

На этаже было тихо. Мертвецки тихо – всех остальных сидельцев от греха подальше выгнали и перевели в другие корпуса знаменитой тюрьмы при местном кремле.

Поездка в Тобольск была внеплановой. Официальным поводом являлась великокняжеская проверка, наведение шороху среди местных элит. Местный граф всё ещё симпатизировал Строгановым, попавшим в опалу вместе со всеми влиятельными западно-сибирскими родами после введения Сухого Закона. Добавить к этому бунты крепостных и заводских на нефтехимических предприятиях Демидовых, погромы сухозаконников и межрайонные молодёжные войны многонационального населения….

Но также в неофициальном протоколе поездки был вот этот вот важный пункт. Ключ к разгадке, над которой он бился все последние месяцы. Потому что именно через Тобольск планировался этапироваться важный. Очень-очень важный заключённый.

Всего месяц каторжник просидел посреди непроглядной мглы и ледяных пустошей, под ледяными ветрами, в супер-секретной капсульной тюрьме хребта Ломоносова – высочайших гор полярного континента Гиперборея. Затем заключённого повезли по этапам аэросанями, в специальном артифицированном тюремном отсеке. И с пересадкой по равнине, на ветро-элементальных парусах с самого северного полюса до побережья. Затем големный ледокол доставил его через море Лаптевых до Салехарда. Далее – на автопоезд, до Сургута, а там – уже на поезде обычном.

Шрам, пересекавший всё лицо в тусклом свете за решёткой, исказила гримасса – не то злорадная улыбка, не то звериный оскал. А затем Болотникову плюнули в лицо.

– Я смотрю, ты меня ничуть не боишься, – проговорил Верховный Канцлер, доставая платок. – Ну, я не удивлён. Нет-нет. Не стоит его убивать за это. Даже бить не стоит. Этот субъект очень важен для нас.

– Ублюдок, – прошипели через решётку. – Надо было тебя придушить тогда. В туалете академии. Между парами по алхимическому почвоведению – помнишь же, гнида?

– Помню, конечно. Отлично помню. Я бы, пожалуй, не стал бы тем, кем я есть, если бы не тот случай. Из-за кого мы тогда дрались на эликсирах, Аристарх? Не помнишь? Из-за Катерины? Или из-за Снежаны? Я уже и не помню их всех.

Болотникова не удостоили ответом на сие ностальгические вопросы.

– Ты, вероятно, думаешь, что я оставил тебя в живых, потому что я буду издеваться, ведь так? Мстить за что-то. За нелояльность, за нашу вражду в молодости, так? Потому что я злодей? Но нет. Я не такой. Просто ты забыл кое-что. Ты нужен мне, Аристарх. И, что более важно для тебя – ты нужен Империи. Ты ещё отлично послужишь мне. Оставьте нас!

– Но в-ваше сиятельство, – шепнули сопровождающие.

– Я сказал. Оставьте. Нас.

Камера, перегорженная решёткой, опустела.

В руке Болотникова возникли две небольшие заламинированные фотокарточки. Сперва он продемонстрировал первую:

– Поместье «Фламберг». Югопольское колониальное княжество, графство… чёрт, всё забываю, какое там графство. Хорошее сооружение. Шотландская замковая архитектура, да? Слышал же о таком, да? Ни о чём не говорит?

Кулаки сжали прутья клетки.

– Ты и туда добрался, паскуда… Что тебе надо от неё, Болотников? Впрочем – плевать. И на неё плевать, и на тебя. Ты не запугаешь меня третьесортными родственниками. Пусть горят в аду вместе со всеми вашими сухими законами, мать их!

Верховный Канцлер, кажется, даже не изменился в лице.

– Не от неё. А от него нужно. Или ты не в курсе, кто владеет поместьем сейчас?..

В руке возникло второе фото. Молодой рыжеволосый парень с двуручным мечом, восседающий на старом, но великолепно сохранившимся «Харламове-Давыдове».

На пару секунд в камере воцарилась немая пауза.

– Что ж, вижу, что я тебя заинтриговал, ведь так? Теперь, когда все карты выложены на стол – мы поговорим о целях, с которыми я пришёл пообщаться с тобой. И о задаче, которую я возлагаю на тебя…

Глава 88. В тайне от самого себя

* * *

Возвращение памяти произошло мгновенно.

Это очень напомнило мое первое пробуждение в этом мире. Внезапный наплыв неведомых воспоминаний. Стыковка с моей памятью из предыдущего мира. Раз-раз – и вот уже готово цельное здание общей памяти и представлений о себе, собранное из двух равноправных источников И нужно определенное напряжение ума, чтобы понять, что тут добавилось, и что изменилось, а что не менялось никогда.

И вот в этом представлении о себе появилось кое-что новое и, прямо скажу, неожиданное.

Я действительно уже знал Пустынникова. И даже больше того! Хотя, куда уж больше…

Саша вовсе не случайно находился рядом с царевной в тот знаменательный вечер, когда вся его жизнь пошла к черту, а я сменил его в этой эстафете на выживание.

Он делал свою работу.

Он был приставлен к царевне выполнять ряд определенных неофициальных обязанностей, главными из которых были – служить и защищать. Был ли он её телохранителем? Ну, пожалуй, его можно было так назвать.

И как же Саша стал неофициальным телохранителем царевны?

Он стал бодигардом царевны из-за педагогической программы, составленной её прогрессивным папенькой, императором Дмитрием Дмитриевичем. Этакого антропологического экскурса потомков августейшей фамилии в жизнь более низких слоев общества. Своего рода «хождения в народ» инкогнито, в духе халифа Аль-Рашида.

В данном случае царевна знакомилась с нравами столичного студенчества. И, конечно, ей был нужен гид и передовой защитник в этом «приюте беззакония, разврата и анархии» по ясно выраженному мнению жандармского начальника Метрополии, которого поставили в известность об этой прогрессивной инициативе правящего дома.

Его услышали, но не прислушались, а поручили Старой Гвардии подобрать кандидатов в товарищи принцессы инкогнито.

И они, в лице Пустынникова, зубра гвардейской разведки, подобрали Сашу.

И подобрали они его, конечно, не просто так. И не только его. И не только это были мужчины.

Сначала был весьма жесткий конкурс, в финал которого Саша из мужской части кандидатов добрался уже один. И там в жестокой борьбе он доказал свою безусловную лояльность, преданность и подготовку.

А ведь он и впрямь был со всех сторон хорош, и алкомаг, и потомственный дворянин, и мечом машет, и в лапту горазд. А самое главное – в меру скромный, не наглый, в отличие от меня, настоящий студент. А значит – не провалит образовательно-познавательную часть дела, ради которой всё и затевалось.

Потом было согласование графика выходов в народ августейшей особы, отработка связи с внешней охраной, которая была достаточно внешней и удаленной. Сашу убедили, что царевна сама по себе серьëзное оружие, и его задача – как раз дать ей при необходимости время и пространство для развертывания этой мощи.

А потом им организовали официальную встречу. Без артефакторной маски, менявшей лицо, которую она носила в дальнейшем. Вот там-то Саша и понял, что пропал, потонул и погиб. И что готов ради неё на всё.

А потом он ещë и убедился, что их с Мариной обоих тянет друг к другу. Практически – та самая любовь первого взгляда. Сначала вроде очевидный взаимный интерес, некоторая симпатия, но потом – как понеслось! Пожар неразделенной страсти. Слишком быстро всë это происходило. Быстро и необратимо.

Но они долго не переходили черту, слишком много было препятствий, и наблюдателей. Хотя им обоим быстро стало понятно, что только представься мимолетный случай и все произойдет.

И когда на праздновании достижения нового ранга Саша – или это уже был я, веселый, счастливый и развязный? – подошел к ней после той самой судьболомной алхимической дуэли и произнес:

– Моя дорогая, милостивая сударыня. Очаровательная. Великолепная. Сладкая моя. Жаждете ли вы пережить самую незабываемую ночь в вашей жизни?

И согласие было немедленно получено и реализовано. Ночь страсти и невероятного единения. Ночь, которая не могла быть ошибкой. Ночь, за которую я не собирался не перед кем извиняться. Она был моя и только моя. И всё, что последовало потом, того стоило, и я хотел бы повторить это ещë сотню раз.

Нда. Ну, ты, Саша дал жару. Впрочем, старая история, когда охраняемая дама отвечает своему защитнику внезапными и пылкими чувствами. Неизбежное стечение обстоятельств. Он молод, она ещë моложе и ищет любви, а он такой замечательный, настоящий мужчина-защитник – вот и завертелось. Вот в общем-то и всë…

Все, да не все…

Это было очередным невероятным открытием этого дня.

Наш замечательный Саша, Александр Петрович Дионисов, мальчик из хорошего заслуженного рода, студент, почти отличник, и в целом прекрасный и со всех сторон положительный юноша, оказался человеком с секретами!

Он был реальным агентом Гвардии Сухого Закона! Реально! С собственным номером, а личном деле под грифом «Абсолютно секретно, сжигать в процессе чтения».

Ну вот ни хрена же себе! Вот это поворот!

Нда. Собственно поэтому его к царевне и допустили, кадр надежный и проверенный в деле.

Нет, Саша не обманывал Марину. Он любил её со всей страстью своего молодого и пылкого сердца. Но и сторонником Сухого Закона он был не менее страстно, и искренне. А ещë рассудочно и последовательно. Потому, что он был молод, горяч сердцем, и хотел изменить этот мир.

Он был бастард и, понятное дело, очень рано встретился с отрезвляющей твердью карьерного «стеклянного потолка», который без усилий проходили более чистокровные отпрыски более заслуженных аристократических фамилий. А его остановил практически ещë в начале обучения.

Если вдуматься, сама специализация – экономика алхимических процессов, была, прямо скажем, так себе. «Купчишка от дворянства», называли они друг друга. Саша ничего не мог поделать. Таковы были установленные правила игры.

Но Саша не смирился, молодец. Он начал искать обходные пути. Но пути были длинны и неверны. И тогда он взялся менять сами правила. Сначала были книжки, история, экономика, политология. Потом списки из запрещенного. Студенческие кружки. Там он нашел единомышленников. И уже оттуда через цепь агентов его вывели на самый верх, где делались настоящие дела и была острая нужда в активных и идейных людях.

Это было неброское, но влиятельное движение Гвардии Сухого Закона, из высокопоставленных военных, высших чиновников, привилегированных дворян. Они с Сашей нашли друг друга.

Самое занятное, что я узнал, или, точнее, вспомнил, это что Гвардий оказалось две. Старая Гвардия, ранее тайное объединение, ставшее наконец явным, склонная к методам силового и оперативного контроля ограничения влияния алхимагов, раздробления старых родов в пользу абсолютной центральной власти. И вышедшая через десяток лет из их рядов Новая Гвардия, при поддержке Болотниковых настроенная еще более радикально решить вопрос магического неравенства, техническими средствами, пулеметами и концлагерями.

Молодежь снова оказалась радикальнее предыдущего поколения.

Между Старой и Новой Гвардиями тлел непримеримый конфликт, иногда прорывается актами открытого насилия.

Сашу выдвинула Старая Гвардия из окружения Императора. Это был потрясающий шанс на продвижение для юного бастарда, и он его не упустил.

А теперь Старая Гвардия искала пропавшую царевну, в то время как Новая Гвардия по повелению Великого Канцлера Болотникова несла Сухой Закон темным массам имперских подданных.

Пустынников и Златозубый появились одновременно, но действовали каждый сам за себя, так как представляли две непримиримые придворные фракции. Они вместе, но не заодно. Похоже тут у меня появляется пространство для маневра.

С Пустынниковым нужно встретится, выяснить, на что он рассчитывает, разыскав здесь меня.

Я открыл глаза, покинув царство воспоминаний. Я сидел один в комнате борделя, меня не тревожили. Я чувствовал себя разбитым. Слишком много пью в последнее время. С этим нужно завязывать. Это дорожка в один конец нельзя переходить грань разумного и отмеренного.

Я тяжело поднялся на ноги, потер лицо.

Царевна кстати, была внезапно склонна к генетическому обоснованию магического эгалитаризма. Она считала, что Империя так тщательно за последние столетия перемешала своих подданных, что буквально в каждом можно найти алхимический потенциал, если отказаться от спеси и предубеждения, снять сословные шоры. По-своему она была радикальнее всех остальных, вместе взятых.

И это, конечно, тоже привлекло Сашу к ней, он прикипел к ней насмерть. Он пошел бы за нею за край земли, но она его с собой не взяла.

Ладно, похоже меня ожидает сегодня ещё один важный разговор. Не стоит на него опаздывать.

Я вышел из номера, спустился вниз.

– Как вам данайская девица? – поинтересовался консьерж, когда я проходил мимо.

– Она очень быстро бегает, – задумчиво отозвался я.

– Вы это серьезно? – нахмурился консьерж.

– О, да. Просто загляденье, – я бросил на стойку перед консьержем полновесный золотой с портретом царствующего императора Дмитрия. – Это вам в утешение.

Консьерж прихлопнул заплясавшую по стойке монету, а я вышел под открытое небо, покинув бордель пробудивший во мне так много воспоминаний.

Огляделся, глубоко вздохнул и направился к отелю «Англетер».

У меня был разговор к моему начальству из тайного крыла Старой Гвардии Сухого Закона.

Я нашел его в ресторане на первом этаже отеля. Пустынников сидел в одинчестве и полдничал.

– Ну, так как? – усмехнулся Пустынников, приглашающе махнув рукой на пустой стул у его стола. – Слоны все ещё идут на север?

– В это время года их не бывает достаточно много в этой части континента, – произнес я положенный конспирацией отзыв, усаживаясь напротив.

Пустынников прищурился, кивнул:

– Хорошо. С этим мы вроде разобрались. Доложи обстановку.

– Миссия провалена. Объект потерян.

– Понятно, – покивал Пустынников. – С этим мы тоже разобрались. Не бери близко к сердцу. Не ты первый. Ты хотя бы живым остался. Знал бы ты сколько, людей мы уже потеряли. Я рад, что ты выжил.

– Я тоже, – отозвался я.

А у самого вспыхнуло ещё два воспоминания. Про то, что двоих людей Пустынникова, судя по всему, я прикончил самолично. Ещё там, на корабле. Одного в шляпе, и второго, финна.

Но я промолчал, сдержался.

– Сначала мы решили, что она тебя раскрыла и убила, – продолжал Пустынников. – Не сразу поняли, кто на самом деле сгорел в твоей студенческой квартире, очень уж качественно там всё сожжено. Она тщательно заметала следы. Потом было не понятно, зачем ты уехал из Метрополии. Одно время я думал, что ты напал на её след и идешь за нею. Только когда ты обосновался здесь, я понял, что ты ведешь себя как человек, который ничего об этом деле не знает. Я это проверил. И так это и оказалось. Теперь ты помнишь. Так что произошло в тот последний вечер?

…Так что действительно произошло в тот последний вечер?

– Мне нужно бежать, – произнесла царевна. – Меня будут искать. Прости. Я должна защитить нас всех.

Я не понял буквально тогда её слова, а зря…

– Разыщи меня, если ты вспомнишь, и сможешь – произнесла она, и совершила свой последний поцелуй, от которого я забыл обо всем…

И вспомнил только сейчас.

Он не знает, подумал я. Пустынников ничего не знает о том, что на самом деле связывает Сашу и царевну. Даже не допускает такого. Значит, пусть так и остается.

– Она сказала, что должна бежать, – медленно произнес я. – А потом использовала на мне какое-то мощное средство для избирательного забвения.

Пустынников кивнул:

– Личные его императорского Величества запасы. Страшно подумать, что у них там скрыто в родовых закромах, видимо, что-то из экспериментальной линейки гроссмейстерских «Пси». Тебе повезло, что вообще очнулся.

– Да, – медленно согласился я. – Мне повезло. Так что дальше?

– Дальше? – поднял брови Пустынников. – Дальше мы будем работать, Саша. Наша цель не изменилась. Мы должны найти царевну и защитить её. Возможно, даже от неё самой. Она слишком ценная фигура, чтобы пропадать неизвестно где, пока такое происходит.

– А что происходит? – прищурившись спросил я.

Мне вот прям очень любопытно, каким будет ответ.

– Кроме того, что наследница бежала? – уточнил Пустынников. – У нас политический кризис, кризис управления, кризис ветвей власти, кризис легитимности. Нам грозит раскол. Империи нужна наследница. Найдём её, и большая часть вопросов отпадет сама собой. Признаться, я сильно надеялся, что ты что-то вспомнишь. Ты у нас парень головастый, вон даже без части воспоминаний, какую карьеру в колониях сделал. Княжеский волкодав, а? Внушает! Я всегда знал, что ты далеко пойдешь, Саша. И ты мне нужен. Ты нужен Империи.

– Да, я как раз об этом, – произнес я, кивнув. – Очень хотелось бы знать, какой именно Империи из назревающих вариантов я так нужен. Раз уж у нас раскол…

– А, – коротко отозвался Пустынников. – Понимаю. Да, это довольно неочевидный момент в нашей ситуации.

Он на мгновение задумался, и сказал:

– Да, я понимаю твои сомнения, Саша. И я уполномочен подтвердить мое положение с контактом на самом верху.

– Это с кем? – нахмурился я. – С боевым гроссмейстером Гвардии?

– Ещё выше, – улыбнулся Пустынников.

Да с кем ещё выше то?

– С Императором? – удивился я.

– Ещё выше! Бери ещё выше, Саша, – усмехнулся Пустынников. – С самим Верховным Канцлером и Великим Князем Болотниковым!

А. Ну, да. Конечно. Как я мог подумать иначе. Охренеть. Ну и предложение для беглого студента. Отказаться, что ли, на всякий случай? Такой собеседник – он же и прибить может если, что пойдет не по его. Вон хотя бы Пустынникову стрелять прикажет, а я его убивать не хочу.

Но потом же жалеть буду, если упущу такой шанс заглянуть в глаза самому главному серому кардиналу нашей новейшей истории…

– Ну, так что, Саша? – тонко усмехнулся Пустынников, через ироничный прищур, пристально наблюдая за мной. – Изволишь ли ты согласиться и поговорить один на один с самым могущественным человеком Империи?

Глава 89. Вам звонит Верховный Канцлер

Хочу ли я поговорить с самым могущественным человеком Империи? Фига се, с козырей зашел! А ставочки-то растут.

Ну, черт с тобой, уговорил, шпион языкастый! Перетрём с твоим заоблачным начальством, поболтаем, поглядим, что будет.

Может, большой человек о чём-то важном между делом проболтается…

Я кивнул Пустынникову:

– Да. Конечно. Конечно, я этого хочу.

Довольный Пустынников хлопнул по столу поднимаясь:

– Тогда прошу в мой номер. У меня там всё оборудовано для сеанса связи.

Ну надо же, посмотрите на него. Оборудовано у него там всё.

Ну, что сказать, так оно и оказалось. К трансконтинентальным сеансу связи у Пустынникова всё было действительно готово.

Это было огромное зеркало в толстой золоченной раме, ради которого Пустынников собственно и снял этот помпезный номер, предельное развитие разнузданного колониального ампира. Перед зеркалом стоит кресло, значит он уже связывался с кем-то таким образом.

Я-то из курса технической алхимии помню, что зеркало тут просто экран для проекции. А дело тут вот в том бледном, как дрожание воздуха элементале на столе перед зеркалом, заключенном в маленькой птичьей клетке.

Реальная связь устанавливается между двумя мощными и долгоживущими элементалями воздуха одномоментного призыва, доступного только гроссмейстерам. Эти элементали воздуха настолько подобны, что при воздействии на один – второй повторяет реакции другого. На любом расстоянии между ними.

Этакая квантово-спутанная пара элементалей близнецов-клонов. Основа моментальной имперской спецсвязи

Важно только питать их, поддерживая их существование в нашем мире, как я это делаю для элементаля, обитающего в моем двуручном мече. Но это доступно практически даже начинающим. Очень удобно, мгновенная непрослушиваемая связь, что всегда с тобой, но доступная очень немногим. Вызвать такую связанную пару элементалей сложно и дорого, практически разорительно. Я такую установку сам вижу впервые.

А элементаль с нашей стороны, похоже, настроен на Пустынникова. Заколебался, когда тот провел руками над клеткой, медленно и ритмично замигал, отзываясь на пассы, пробуждая сигнал в таком же элементале на другой стороне планеты. За парным элементалем, похоже вели круглосуточное наблюдение, так как отзыв пришел практически мгновенно.

Из нашего элементаля в зеркало ударил светлый луч и сформировал в глубине отражений объемное изображение оператора в форме имперской службы связи на той стороне.

– Бербер вызывает Корону, – произнес Пустынников. Видимо, позывной. – Вызов высшего приоритета, ожидаю абонента номер один.

– Вас понял, Бербер, – ответил оператор трансконтинентальной связи. – Проверю расписание абонента и дам вам знать. Ожидайте на линии.

– Ожидаю, Корона – отозвался Пустынников. Откинулся в кресле перед элементалем и угасшим зеркалом, покосился на меня.

– Придется немного подождать, – произнес он. – Канцлер очень занятой человек. Иногда он сам звонил мне на телефон по радиоканалу…, но здесь разговор будет длинный.

– Конечно, – отозвался я усаживаясь в соседнее кресло. – Как же иначе?

Особенно, если не забывать, что на той стороне уже глубокая ночь…

Пока сидели и ждали, я краем глаза отметил ещё три клетки с элементалями огня на подоконнике. Человекоподобные, маленькие, словно сувенирные фигурки супергероев. Некоторое время размышлял, что это? Запас для подкормки секретной линии связи или что-то еще? А потом понял, что уже видел такие. А потом понял где.

Это элементали-наблюдатели, разведывательная версия, можно догадаться по мощности заряда и мобильности. А также малозаметности. На фоне неба такие почти прозрачные элементали очень сложно различить. Но я заметил такой прямо перед штурмом моей квартиры в Югопольске, а также видел пролетавшими над рекой в первую неделю своего пребывания во Фламберге.

Вот как он меня нашел в этот раз. Какой отлично снаряженный по последнему слову алкохимии наш Пустынников.

– У Гвардии – всё самое лучшее, – задумчиво произнес я разглядывая связной элементаль перед зеркалом.

– Ну, а как по другому? – отозвался Пустынников. – Наш козырь – технологическое преимущество.

Зеркало вдруг заморгало, прорисовался объемный портрет офицера связи, которого мы уже видели:

– Корона на связи, – произнес он. – С вами будет говорить Верховный Канцлер. Вы готовы?

– Ого, – пробормотал Пустынников, подобравшись. – Быстро он… Да, я готов!

Я тоже напрягся, сел прямее. Ну давай покажись, чудовище, паук в паутине, ужас континентов, гонитель миллионов, дьявольский кукловод…

Он возник внезапно, без предупреждения – образ в глубине зеркала, четкий и ясный, и такой вещественный словно сидел в кресле в паре метров от меня, Лощенный, вальяжный в строгом, как бизнес-тройка, оливковом пехотном мундире подшефного полка. Великий Князь и Верховный Канцлер Болотников Игорь Игоревич лично.

Вот чёрт, а он все-таки существует. А так хотелось верить, что он морок, выдумка, самозванец, Темный Властелин из сказок, где ему и место. Но нет. Вот он. Вылитая вальяжная корпоративная сволочь, прям как я. Сидит. Смотрит. Смотрит, сука, пронзает всепроникающим чёрным давящим взором, и ничего не говорит.

За его спиной в огромном панорамном окне я различал высоченные здания Метрополии. Там действительно была ночь.

– Игорь Игоревич, – осторожно произнес Пустынников. – Это тот самый молодой человек, о котором мы говорили.

– Гм, – прищурился Болотников, и вдруг наклонился вперед, очевидно, чтобы лучше меня видеть. – Знакомые черты лица. Дионисов?

– Так точно. Александр Петрович Дионисов, – доложил Пустынников.

– Вот как.– задумчиво произнес Болотников. – А ведь не далее чем десять дней назад я беседовал с вашим дражайшим дядей, Александр. Очень познавательная встреча получилась.

Опа. Ничего себе, подготовка к беседе.

– Он жив? – напрягся я.

– Жив, жив, – покровительственно усмехнулся Болотников. – Жив, дерзок, неукротим, как у вас в роду принято. Как я думаю, как раз сейчас он пересекает Атлантику в каторжном транспорте.

Вот же козлина. С козырей заходит. А как же поговорить? Поинтриговать, наврать с три короба, как во время таких бесед принято? К чему тут эта гвардейская прямота и простота, что хуже измены?

– И куда же он плывет? – прищурившись поинтересовался я.

– А вот об этом мы и можем поговорить, молодой человек.

Кажется, мне мягко угрожают. Как-то непривычно это мне. Обычно в меня сразу стреляют. Так, ладно, Саша, продолжай игру. Ты дерзкий молодой человек, но не оборзевший, иначе с тобой быстро говорить перестанут, а я ведь еще так толком ничего и не узнал.

Не моё это всё. Эти интриги и тайные переговоры. Не моё. Куда больше мне по душе честные, открытые сделки, пусть и касающиеся чёрного рынка. Но если надо, я справлюсь. Работаем дальше.

– А мой отец? – угрюмо, как подобает спросил я.

Спросил, потому, что прежний Саша, обязательно спросил бы.

– Увы, – развел белые руки канцлер Болотников, – Тут я был бессилен.

Да ты что.

– Он попал в руки так называемой Новой Гвардии, – добавил Болотников. – С поличным. У него, знаешь ли, винные фабрики обнаружились. Ускоренное судопроизводство, эксцесс исполнителя. Сердце не выдержало допроса. Мне очень жаль.

И теперь ты мне это рассказываешь, весь такой непричастный и весь такой в белом, козлина? Вроде как ты ни причем?

Так, Саша, спокойно! Работай! Делай вид, что поверил, усерднее давай! Ещё усерднее! Работай давай! Рожей своей – сердцеедкой работай, иначе этот зазеркальный сатана разотрет тебя как плевок, как виноградину об асфальт. Терпи!

Время мести ещё не пришло.

Но он за все мне ответит.

– А моя сестра? – прищурился я. – Тоже попалась гвардейцам?

– А вот и нет. Вы просто не в курсе, Александр. У неё все сложилось хорошо, – тонко улыбнулся Верховный Канцлер. – Не стоит верить газетам, они всегда врут. Сестра ваша в добром здравии, служит посудомойкой в пересыльном лагере в Гиперборее. Всем довольна, вам поклон передает.

Да ты что. Ничего себе новости Прям поклон, ну надо же…

Уж я-то помнил ту газетку, которую прочитал по пути в Югопольск. Там чёрным по белому значилось, что отец и сестра казнены по указу Императора. А кто эти указы пишет – и ежу было понятно. К тому же, у моей сестрёнки мозгов не хватило бы, чтобы два слова подряд сложить, а ты мне от неё поклоны передаешь.

Лжешь и не краснеешь, мерзавец. Образцовый корпоративный социопат, однозначно, я таких не мало закопал в свое время. Мне-то безумная сестрица Саши вообще никто, но если она действительно жива вопреки прошлым вестям, могу представить, какими средствами достигается довольство человека в заполярном лагере, и где-то ей даже сочувствую.

Ладно. Это всё понятно, это он показал мне кончик той плетки, которой огреет меня, если я вздумаю своевольничать. Хорошо, пусть и дальше продолжает думать, что мои фаберже у него под контролем.

Морду кирпичом, Саша! Держи морду кирпичом! Не время сейчас глумливо лыбиться! Сейчас не время!

– Думаю, вы можете не сомневаться, Александр, что переменить судьбу ваших близких вполне в моих скромных силах, – уравновешенно произнес Болотников. – И не возражайте, не нужно, я вполне могу их вытащить. Все-таки мы одно дело делаем, двигаем мир к светлому технологическому будущему, а какие могут быть торги между соратниками? Но как раз потому и я вправе ожидать от вас небольшой помощи в моём вопросе. И не отказывайтесь, я знаю, что вы тот еще хват. Что вам весьма многое по плечу.

Болотников шутливо погрозил мне пальцем:

– Новая Гвардия мне уже жалуется на вас. Через океан даже жалуется. А это показатель эффективности, как по мне, тут есть чему впечатлиться. Я не гневаюсь, эти дерзкие радикалы, Новая Гвардия слишком много навоображали о себе и давно нуждались в ярком и показательном уроке, что поумерил бы их самомнение. Вы его им преподали, а мне это ничего не стоило, и всё вышло просто отлично. Такое уметь надо, чтобы в одиночку достать так много народу и так быстро

Ну, доставал я Гвардию не в одиночку. Похоже, я тут невольно ухмыльнулся показав Болотникову фирменный мой «искандеровский» оскал, от чего не только Канцлер заметно напрягся, а вон даже Пустынников тревожно подобрался. Так, блин, фу, волкодав безбашенный! К ноге! Тихо! Будет еще наше время. Не сейчас.

– Чем могу быть полезен, Ваше Сиятельство? – проговорил я.

– Многим, – улыбнулся Болотников. – И тогда карьера ваша может превзойти самые смелые ожидания.

Знал бы ты смелость моих ожиданий. Впрочем, мы сейчас не об этом.

– Я внимательно вас слушаю, Ваше Сиятельство.

– Я восстановлю вас во всех правах и даже более того, Я сделаю вас единственным законным наследником рода Дионисовых. Вся бюрократическая мощь империи у меня в руках, они сделают всё, что понадобиться, подпишут, все что потребуется. Но это, само собой разумеется, и это вовсе не всё.

Он выдержал многозначительную паузу. Маринует меня, да? Ну-ну.

– Я знаю, что вы сейчас прочно обосновались в княжестве Югопольском, – продолжил он. – Вы будете следующим Югопольским князем, если мы сработаемся, Александр. Если потребуется, я пришлю личный полк и брошу его мощь на весы ваших политических притязаний. Такую гирю никто не сможет игнорировать.

А вот и пряничек. Сладкий, печатный, глазурью помазанный. Главное зубки об него не обломай, волкодав.

Так, Саша, а теперь не вздумай тянуть и кочевряжиться. Что мы говорим, когда нам такое предлагают?

– Что я должен сделать?

Вот молодец. А теперь сиди спокойно и слушай. Сами все скажут.

Болотников наклонился вперед и бросил резко:

– Царевна.

Я чуть не спалился. Едва не ляпнул от удивления, «а Марина тебе зачем»? Ясно зачем. Но сумел удержал язык за зубами.

– Царевна Марина Дмитриевна, – добавил Болотников.

– И что с ней? – осторожно произнес я.

– Она в бегах, – уточнил Болотников. – И её нужно найти и доставить сюда, ко мне, в Метрополию.

На этот раз я с трудом скрыл другое чувство – радость. Офигеть! Так Марина от них сбежала? Впрочем, зная теперь, что знаю я – не удивлен. Ей с такими рептилиями, как вы, не по пути.

И ведь-таки сбежала же! И они не могут её найти. Это просто отлично. Так, теперь многое понятно, но вот сейчас нужно действовать крайне осмотрительно…

– Известно, где она может находиться? – со всем почтением задал я уточняющий вопрос.

– Она на одном с вами континенте, – бросил мне Верховный Канцлер. – Это я могу сказать совершенно точно.

Бинго! Есть, мать вашу! Так, спокойно, выясняем дальше.

– Возможно ли определить точнее? – произнес я.

– Это уже ваша часть работы, – не меняя любезного выражения лица ответил Болотников. – У вас все средства в руках. Моих людей отправленных с этой миссией вы остановили, значит я договорюсь с вами.

Здраво и практично, если так подумать. Впрочем, кое-что я ещё обговорю. Пространство для манёвра есть.

– Эта ваша Новая Гвардия вставляет мне палки в колеса, – проговорил я. – Борьба с их злоупотреблениями занимает определенную часть моего времени и ресурсов, которые я мог бы обратить на поиски интересующей вас особы.

– Я их осажу, – бросил Верховный Канцлер. – Пустынников, позаботься об этом.

– Будет сделано, Ваше Сиятельство – отозвался Пустынников.

Ладно, это мы обговорили, ещё одно дельце и мы можем закругляться.

– Есть ещё кое-что, – осторожно забросил я удочку. – Вы упоминали моего дядю…

– Упоминал, – довольно согласился Болотников

– Он мог бы быть мне весьма полезен в этом предприятии, – добавил я.

– Вы его получите, Александр. – легко согласился Болотников. – Как задаток, как залог моего вам расположения и доверия.

– Весьма польщен, Ваше Сиятельство, – задумчиво произнес я.

– Рассчитываю на это, – усмехнулся Болотников. – Связь будем держать через Пустынникова, жду от вас отчета о работе по нашему проекту, скажем через пятнадцать… ладно, так и быть, двадцать дней, не позже. И помните, Александр. Я щедр. Щедр на поощрения и на наказания, если они потребуются. Разочаровывать меня не нужно. Мы поняли друг друга?

– Более чем, – прищурился я.

– Тогда до связи.

С тем властитель дум, душ и континентов отключился растворившись в глубине зеркала как призрак.

Ну вот и поговорили. И вроде я даже живой остался. Но что-то мне подсказывало, что только расстояние в два океана удержало Верховного Канцлера от скорой и неотвратимой расправы надо мной.

В общем, я убедился что нам на одной планете с этим изысканным господином тесновато будет. Кому-то из нас точно придется сойти с этого маршрута. И этот кто-то точно не я.

– Ну ты и наглец, Саша, – где-то даже восхищенно, проговорил Пустынников, вставая из кресла. – Наглец и везучий сукин сын. Я таких дерзких ещё не видел. Но ты не теряй чувства меры. Он и не таких дерзких в бетон закатывал. Лучше бы у тебя было, что ему доложить в следующий раз.

Ну, вот, в следующий раз и видно будет.

Глава 90. В глушь, домой, во Фламберг

Некоторое время я задумчиво смотрел на огромное зеркало в котором исчезло изображение Верховного Канцлера.

Ну, что ж, надо признать, занятно пообщались. Я узнал много нового.

Узнал, например, что Канцлер уверен, что я знаю, где находится Марина Дмитриевна, Великая Княжна и наследница. Или скоро буду знать по каким-то причинам. А с чего бы мне это знать? Что произойдет такое? Пока нехватка информации.

И, конечно, мне совершенно очевидно, что я в этом замечательном плане Болотникова по поиску наследницы всего лишь средство достижения цели. Понятное дело, что меня сначала тупо используют, а потом уничтожат, чтобы лишнего не захотел. Скоропостижная кончина тебе, а не княжество!

А вброс по поводу княжеского титула – это тупо чтобы вбить при случае клин между мной и сюзереном, посеять недоверие, ослабить тут мои позиции.

Это вызвало бы у меня только усмешку, княжеский титул мелок для моих намеченных планов. Но Его Сиятельство может фатально взбудоражиться, если кто-то удачно ему намекнет, что мне такое обещали. После такого его только пуля успокоит, а зачем это мне? Мне с ним и так нормально работается.

И, я смотрю, они плотно мои связи в колониях прозвонили, это неприятно. А может, у них источник надежный есть в моем окружении? Это было бы совсем отвратительно. А чего бы ему и не быть? С их средствами подобрать ключик к человеческому сердцу сильно проще…

Придется вычислять крота…

Знают ли они о моей Долине? Похоже, что нет. То есть, конечно же, они знают о виноградниках, но не придают нужного значения. Иначе рассматривали бы меня, как следует, как опасного претендента, а не как проводника их воли. Но, как и многие другие, они видят во мне борзого, но управляемого волкодава. Вот и дальше пусть так будет.

– Так как мы поступим с вашими гвардейцами в Югопольске? – произнес я, повернувшись к Пустынникову. – Для поисков царевны мне потребуются люди, а вместо этого им приходится защищать мои инвестиции в Югопольске от произвола сорвавшихся с цепи гвардейцев.

– Я их успокою, – буркнул Пустынников.

– И как долго он просидят спокойно? – скептически скривил я бровь. – Они вообще будут сидеть спокойно? Вот что-то я в это не слишком верю.

– Уж я поспособствую, – Пустынников скривился. – Ты мне Саша, поверь, влияния у меня хватит. Гвардейцы уже готовы сдать назад, просто их такому не учили. Вот я им и помогу, как старший товарищ. Презент от Старой гвардии – Новой. Договоримся мы с князем о перемирии, деэскалации и примирении, ты уж мне поверь.

Ну нет, так сразу – не поверю. Но посмотрю, что у тебя из этого получится.

– Как скоро это произойдет? – задал я следующий логичный вопрос.

– В самое ближайшее время, – мрачно ответил Пустынников.

– Как я узнаю об этом? – прищурился я.

– Ну, твой номер телефона у меня есть, – усмехнулся Пустынников.

О как. Действительно, очень и очень осведомленный резидент…

– Хорошо, – я нахмурился. – А если на связь нужно будет выйти мне?

Плотников пожал плечами:

– Подними зеленый флаг на башне Фламберга, и я тебе перезвоню.

Зеленый – цвет гвардии. Как старой, так и новой. Ясно. И так же ясно, что дом мой у тебя под прямым наблюдением. Что ж, будем и это решать…

И мне довольно очевидно, что влияния у Пустынникова на Новую Гвардию, не так чтобы и много. Впрочем, это и понятно. Он приставлен к Новой гвардии от Старой, и молодежь к нему не слишком прислушивается. Пожалуй, тут мы действительно можем помочь друг другу.

– Если эти ваши гвардейцы будет вести себя не слишком послушно, если нужно будет на них показательно надавить, общайтесь, – предложил я.

– Да, возможно, это будет кстати, – неохотно согласился Пустынников.

Ишь ты, он еще и ломается. Сложный моральный выбор совершает. Ну, выбирай, выбирай. Никто тебе тут больше помогать не вызовется.

– Саша, – внезапно произнес Пустынников, и кажется даже где-то нерешительно. – Я понимаю твоё недоверие, сложившееся в нашем отношении. Царевна использовала тебя, мы тебя потеряли, родственники затянуло под репрессии. Но ты, Саша, мой человек и я тебя не сдам, можешь мне поверить.

Ну надо же. Да он же это похоже искренне. Это даже смешно, агент и с принципами. Ладно. Ничего ты не понимаешь, в наших делах, а еще резидент под прикрытием. И это радует.

– И вот, что еще, – осторожно добавил Пустынников. – Если вдруг вопреки всем ожиданиям, ты царевну найдешь, или царевна сама на тебя выйдет, ты горячку не пори. Она тебя уже один раз поимела, сделает это снова. Сохраняй хладнокровие. Предложи ей переговоры, на самом высшем уровне. Мы это можем, сам видел. И тогда, может, мы все выберемся из этой мясорубки без больших убытков.

Что-ж, это где-то даже честно и откровенно. У агентов на «земле» свои отношения, отличающиеся от взглядов их командования в верхах. Наград не обещает, но надеется, что мы все выберемся. В одной лодке, типа, плывем. Хорошо. Значит, пока плывем вместе. Сработаемся.

Вместе с Пустынником я вышел из номера в отеле «Англетер», и он даже дружески хлопнул меня на прощание по плечу:

– Всё будет хорошо. Я за тобой присмотрю.

А вот это я тебе точно обломаю, дорогой попутчик. Мне личный надзиратель ни к чему.

С тем мы и распрощались. Я покинул отель, вернулся на городскую площадь к графскому особняку.

Ну, денек. И когда же он закончится?

Марину я для Болотникова искать, конечно не стану, облезет хлыщ лощеный. Что-то мне подсказывает, что никто из нас её не найдет, пока она сама не пожелает. А это время, видимо, ещё не настало. Но под это дело я ещё выбью из вас господин Большой, Канцлер целевое финансирование. Зуб даю, я не я буду, но Болотников мне за это сам заплатит. В полном объеме и вперед. Людей в экспедиции отправлять надо? Надо. Я и сам не прочь куда-то ещё плодотворно съездить, что-то, чувствую засиделся я на месте, давно никуда далеко и продуктивно не выезжал, а это нехорошо. Людей нужно держать в тонусе, а континент в ужасе. А то того гляди позабудут, кто тут страшнее всех…

Тут у меня над ухом и заорали:

– Почтенная публика! Граждане славного города Номоконовск! Не остаемся в стороне! От вашего вклада зависит все!

Я едва-едва на месте не подпрыгнул и отстреливаться чуть не начал. Это ещё что такое?

А это были бойкие молодые люди, почитай, школьники или студенты, с кружками для сбора пожертвований, могучими голосами и невероятной навязчивостью!

– Дядя, пожертвуй! По-хорошему тебя прошу! Брось монетку! На доброе дело же собираем, сам потом рад будешь! Смотреть и радоваться!

– Да что тебе надо от меня? – недовольно отозвался я.

– Сделай вклад! – воззвал к лучшим моим чувствам бойкий пацан.

– Нафига? – логично прервал я его восторги.

– Общее дело! Оно всех касается! – возмутился мелкий рэкетир.

– Что еще за дело и почему оно меня касается? – мрачно поинтересовался я.

Пацан сунул мне в руку отпечатанную в типографии листовку:

– Общий добровольный сбор на статую в полный рост, героя нашего имперского дворянина Александра де Онисова, уничтожившего Номоконовского льва, и иных человекоядных тварей без счету. Сбор учрежден городским советом и одобрен самим графом. Отлитая из черной бронзы статуя будет поставлена на гранитный постамент посреди площади, и златыми буквами на на граните будет изложена благодарность всего города, и пожелание многих лет нашему герою, славному уроженцу, чей род издавна обитает в нашем графстве.

– Гм, – промычал я скорее от неожиданности, разглядывая напечатанный на бумаге проект памятника.

Напоминал он позой известную бронзовую статую Александра Сергеевича с протянутой рукой, как если бы великий поэт при том попирал располовиненную тушу огромного крокодила, а другой опирался на невероятных размеров двуручный меч. Я такой бы даже не поднял и пытаться бы не стал.

Никакого портретного сходства автор проекта, конечно, даже не пытался передать, и то верно, зачем, а вдруг денег не дадут. Да и в принципе герою индивидуальность только вредит. Он должен походить на всех.

Но, всё-таки, это как-то очень странно жертвовать мелочь на собственный памятник. Извращение какое-то.

– Не жмись, дядя! – напирал пацан. – Кинь монетку на доброе дело!

Блин, он же от меня не отвяжется.

Я выкопал из кармана шинели серебряный целковый, завалявшийся там от какой-то сдачи или отложенных чаевых, и бросил в прорезь его кружки. Рубль звякнул об другие монеты внутри. Ого, а народ то жертвует.

– И много вам ещё осталось собрать? – с усмешкой поинтересовался я.

– Так почитай полмиллиона ещё нужно, – отозвался пацан убегая. – Благодарствую дядя, родина тебя не забудет.

Да уж конечно. Я-то точно не доживу до того счастливого времени, как вы оставшиеся полляма соберете, сшибая мелочь с туристов в центре города.

Усмехнулся, покачал головой, сунул бумагу в карман шинели и зашагал через площадь к особняку, где меня снова внезапно застали врасплох!

– Саша! Где вас носило?! – возмущенно воскликнула княжна, спускаясь с широкой лестницы графского особняка. Княжна, а за нею и все остальные мои домочадцы, изображавшие сегодня ее верную свиту.

Кстати, а я снова Саша. Прогресс!

А на вопрос, где меня носило, даже и не понятно как ответить. И куда же меня носило? В публичный дом, потом на явку к вражескому резиденту, а потом на прямую линию с Темным властелином всех наших окрестностей? Пожалуй, это не то, о чем рассказывают приятным высокопоставленным девушкам, Нет, я тут, пожалуй, промолчу, вреда будет меньше. А ещё лучше, сам задам встречный вопрос, отвечу на атаку, атакой:

– А как вы сами, сударыня? С пользой ли провели это время? В полное ли удовольствие?

– Как удовольствие могло быть полным, если вас не было рядом. Надеюсь вы больше ни с кем тут не стрелялись, пока я не видела? – недовольно отозвалась княжна. Ангелина за её спиной как раз ободряюще подмигивает, похоже мои акции снова пошли в рост.

– Что вы, сударыня, – смиренно отозвался я. – Я был кроток, как ягненок, помогал детям, уступал место старшим и переводил старушек через дорогу.

– Как-то это на вас вовсе не похоже, – княжна довольно мимолетно, но тем не менее мило мне улыбнулась.

– Я работаю над собой, – довольно отозвался я.

– Проводите меня до машины, – княжна сунула мне руку и потащила прочь от особняка. – Я хочу уехать отсюда, покуда вы опять во что-нибудь не вмешались. Вас следует беречь от общества, оно на вас дурно влияет…

Надо же, она действительно беспокоиться за меня, заботится обо мне. Не скрою, это приятно.

Похоже, я прощен. Уже неплохой финал для тяжелого дня.

Впрочем, пока садились в машины, тётка подошла ко мне и встревожено окинув меня взглядом, негромко проговорила:

– Саша, на тебе лица нет. Ещё что-то случилось?

– Да, так, – вяло отмахнулся я. – Вспомнил кое-что. Нечто, что следовало вспомнить давным давно…

– Хочешь поговорить об этом?

– Простите дражайшая, Маргарита Герхардовна. Это дело личное, – вяло отбрехался я.

– Ну, как скажешь, – недовольно отозвалась тётка. – Новости тебя интересуют?

– А есть что-то важное? – навострил я чуткое ухо.

– Возможно, тебе будет интересно, – произнесла тетка наблюдая как княжна с Ангелиной усаживаются в по своим местам. – Граф сегодня получил от князя приказ собрать роту ополчения и быть готовым к отправке в полевые лагеря. Сбор общей княжеской армии – дело решенное, в княжестве будет введен экстраординарный военный налог.

– Большой? – поинтересовался я.

– Чувствительный, – отозвалась тетка. – Кое-кто закроется. Покупатели княжеских ротных и полковых патентов на год от налога освобождаются.

– Блин, – пробормотал я. – Следовало ожидать. Хотя… Самому патент купить, что ли? То ведь на то и выйдет.

Может быть, время действительно пришло – собирать собственный полк? Ну или хотя бы роту?

– Это всё? – уточнил я.

– Нет. – мрачно ответила тётка.

– Так, – поморщился я. – А чего у нас еще скверного?

– Княжна интересовалась вашим брачным положением, – негромко, но язвительно проговорила тётка. – Нет ли у вас планов жениться.

– Зачем ей это? – напрягся я.

– Видимо, хочет занять очередь…

Вот черт! Только этого мне и не хватало в общем раскладе! Династический брак у меня запланирован не раньше, чем мы выйдем на межконтинентальный рынок!

– По машинам! – прокричал Степан, усевшись за руль «Антилопы Гну», и мы прервались, чтобы занять свои места в машинах и покинуть славный городок Номоконовск под охраной кузовного пулемёта.

Мы уже выехали из Номоконовска, как я заметил знакомый отблеск в небе. Уж теперь я не обманулся.

За нами следовал наблюдательный элементаль. Похоже, мой куратор решил не выпускать меня из-под надзора. Ну что-ж, придется поступить грубо, но мне этот огненный хвост совершенно ни к чему.

Я замахнул слабенький фиал, на глоток, и сбил наблюдательный элементаль, перехватив его своим элементалем воды, призванным прямо в машине и выпущенным наружу через опущенное стекло окна.

Столкнувшись в яркой вспышке, оба элементаля сразу угасли, покинув этот мир.

Вот так вот. И так будет с каждым, кого вы вздумаете ко мне подослать, любезный агент Пустынников.

Теперь ничто уже не могло удержать меня от возвращения обратно в родную гавань, в исконную стреляющую глушь.

Во Фламберг.

Глава 91. Визитка от графа

Итак, по всем расчётам, у меня было теперь около трёх недель, максимум – месяца, чтобы уладить дела, найти дядюшку и, по возможности, царевну.

Нет, конечно, дело вовсе не в сроке, установленном Болотниковым для следующего «контрольного созвона». Просто на больший срок оставлять поместье я не мог – кто знает, какое примут решение мологвардейцы и прочие недруги.

А сейчас – надо было спешить.

Благо, навык делегирования у меня был развит неплохо. Мои управляющие – Макшейны, Ангелина, Сергей с Изабеллой на заводе, Рустам с Вакой и мужиками на точках и винокурнях – управлялись с делами более чем отлично, и за эти части бизнеса я не беспокоился. Но любой бизнес жив, если не остановился, не стагнирует, а развивается. Растёт вширь, вглубь – и так далее. И сейчас, на фоне пертурбаций в мире и колониях в частности – настало самое идеальное время, чтобы бизнес вырос вширь.

Царевны – царевнами, но иначе мира мне не захватить.

Если брать географию колоний Новой Южной Аттики, то здесь имелись городки-колонии, которыми даже полноценными княжествами назвать язык не поворачивался – Салтыковск, Коршунов и Усть-Нокс на южном побережье. Все они были населением менее пятидесяти тысяч человек и кормились в основном сельским хозяйством, рыболовством, нередко – с применением рабовладельческого труда. В одних, где имелись военно-морские базы – ситуация была получше. В других царствовали пираты и типичные дворянско-бандитские кланы.

На фоне этого самым лакомым куском был, разумеется, Нововаршавск. Мегаполис с пятью миллионами жителей, плюс примерно столько же – в контролируемых властями территории княжества. Как и у нас здесь – западнее была «серая зона», на которой обитали порубежники-маори и контактные данайцы, а ещё дальше – дикие, почти неизведанные земли, полные чудовищ и неконтактных племён и народов.

Но вот по зубам ли мне будет Варш? Как-никак, пять миллионов человек – это более чем прилично.

Поэтому в первую очередь я раздумывал о поездке в Астрономск. Городок поменьше Югопольска, расположен близко, к тому же – города связывает дорога.

К этому времени я уже навёл справки и выведал всё у Фрола, что он смог запомнить. Именно в Астрономске было совместное предприятие местной сети алкомаркетов «Дух Алкоголя» и семейных виноделен «Дионисовых». Обширный региональный распределительный склад с вином, включая очень старые и дорогие бутылки. В общем, сейчас всё выглядело как идеальное время, чтобы наведаться туда.

Оставалась одна проблема. Княжна Марьяна очень скоро начала скучать. Причём скучать так, что я начал серьёзно беспокоиться.

Не учудит ли чего?

Нет, успокаивал я себя, она не была глупой. Импульсивной, взбалмошной – но не глупой. Понимала, где кончается скука и начинается риск для жизни. Поместье после моей дуэли она покидала лишь пару раз раз, на автомобиле, ездила в компании тётушки и Штирцей в Номоконовск и во врачебный кабинет. Остальное время посвящала чтению, общению с домашними – с тётушкой и Кристобалем у неё нередко возникали прелюбопытные разговоры об алхимии.

А ещё ночью я как-то поймал её за прогулками по галерее второго этажа. В костюме Евы, разумеется.

– Ой! – хихикнула она и тут же ретировалась в свою спальню. – Мне просто не спалось…

Невинная шалость, в общем-то, с кем не бывает, подумал я, сознательно игнорируя непрозрачный намёк.

Но я понимал, что рано или поздно случиться что-то посерьзёнее. И она всё-таки нас напугала.

На пятый день, прямо перед отъездом, после заката мы собирались ужинать, привычно, за большим столом в гостиной, но она долго не спускалась.

Когда я попросил служанку подняться в покои и позвать – она вскоре прибежала с глазами по пятаку и объявила:

– Её сиятельство… княжна… сбежала!..

Вечер перестал быть томным. Я быстро принял решение и раздал команды:

– Так. Вы двое – прочешите ещё поместье. Ангелина – скатайся на хутор, в дом Штирцей. Стёпка, Вака – дорогу вдоль реки, и за рекой. Рустам – бери дорогу в Номоконовск.

– А ты куда? – спросила Ангелина.

Я схватил дробовик, пояс с походными фиалами, прыгнул на «Харламова» и поехал по ухабистой дороге вдоль ручья.

Как-то интуиция мне подсказала.

И подсказала верно. У виноградника я резко остановился. Ворота ограды оказались открыты, а знакомая уже белая шаль, некогда подаренная Ангелиной княжне, мелькнула вдалеке, между рядами виноградной лозы. Почему ворота открыты? Неужели часовые стражники-големы не посчитали явно безоружную девушку опасной, или каким-то хитрым алгоритмом распознали в ней свою… Стояли у приоткрытых ворот, а наш объект всеобщих волнений сидел на настиле у сарая. Спешился, подошёл поближе, я увидел, что она гладит Нанотолия, и всё стало ясно.

Так вот кто еë впустил. Големы не боятся Нанотолия. Подозреваю, он даже умеет ими управлять.

– Он забавный. Он сам меня сюда привёл, – сказала она.

– Княжна, мы все испугались. Думали, что вы нас покинули.

– Да бросьте, – она осторожно положила тупая и поднялась.

Он пискнул, увидел меня – и юркнул в виноградники. Знает, что я ругаться буду, что ворует драгоценные виноградины. Принялась прохаживаться между виноградных лоз, поглаживая листья.

– Вы испугались? Думали, я сбежала от вас? – спросила и игриво посмотрела через плечо. – Конечно, меня тяготит темница… Мало привычных людей. И ваши слуги не пускают меня в ваши подземелья, где, наверняка, есть алкоголь. Я словно зверь в клетке.

При упоминании клетки, кажется, вздрогнули и я, и она. Она продолжила идти, а затем внезапно развернулась. В глазах сверкнул безумный огонёк.

– Получается, это и есть ваш тайный виноградник? Очень интересные ягоды, будто светятся изнутри. И удобно. Здесь достаточно близко к поместью, здесь безопасно…

Шаль скользнула с плеч. Затем пальцы пробежали по пуговкам блузки…

– Марьяна, остановитесь, – попросил я.

– Возьмите меня, Александр, – холодным, даже немного пугающим голосом попросила она. – Возьмите меня прямо здесь, среди виноградников, под луной.

Я подошёл ближе, она обвила мою шею тонкими руками, а я принялся застёгивать пуговицы на блузке обратно.

– Марьяна, виноградник на этом поле должен быть чист от мира плотских утех. Благословение богини Дан. Если оно будет нарушено – к чертям полетит весь процесс.

Слабый аргумент, по правде сказать. Напрямую ничего такого жрицы не говорили, речь шла только о девственницах, топчущих виноград.

– Тогда мы можем вернуться в поместье, – зашептала она. – Там, конечно, много ушей, но моя спальня выглядит безопасной – в плане звукоизоляции. Я могу быть громкой…

Её руки перехватили мои ладони, направили в соответствующем направлении, а губы ужалили поцелуем Да уж, в тактильном плане девушки княжеской крови тоже оказались восхитительны. Как и в плане вкуса…

Я ответил на поцелуй, но после сказал чуть более твёрдо:

– Нет.

– Что?! Вы отказываете княжне? – Марьяна вздёрнула нос. – Почему? Я не кажусь вам привлекательной? Ни за что не поверю. Ага! Вы боитесь папеньку! Вы трус!..

На последней фразе я не выдержал и рассмеялся. Да и сама княжна осеклась, понимая, какую глупость сморозила.

– Разумеется, кажетесь. И я не боюсь князя, Марьяна. При прочих равных – я бы овладел вами даже на глазах его сиятельства Кирилла Кирилловича. Но у меня есть принципы. Вы – дама в беде, и вы – моя гость. Я в ответе за вас. И вы только что сказали, что чувствуете себя пленницей в клетке. По совокупности причин я не имею ни малейшего основания заняться с вами любовью. Иначе я перестану уважать себя.

Про себя я добавил ещё одну причину – уж что-то и так чересчур много девушек в моей жизни. Мне бы сначала с теми двумя, что уехали в Варш разобраться…

– Всё ясно, – фыркнула Марьяна, поднимая упавшую шаль. – Вы влюблены в кого-то, Александр. И этот кто-то – не я. Домашние уже поговаривали о какой-то рыжей профурсетке. Отвезите меня в поместье, мне холодно.

Когда мы садились на «Харлея» и княжна обняла меня со спины, я всё-таки добавил.

– Я понимаю, что вас скучно, но у вас уникальная возможность освоить что-то новое. Попрактиковаться в алхимии. У вас же есть ранг?

– Я абитур, – кивнула она. – Никогда не хотела стать выше.

– В таком случае – освойте какую-либо гражданскую профессию. Вообще не связанную с алхимией и дворянством. Просто задумайтесь, что будет, если дворянство падёт?

– Как это – падёт? Как в Британии в семнадцатом веке? Да бросьте, такого и быть не может.

Я мог бы рассказать много интересного о истории революций в моей прошлой жизни, но сдержался.

– Поверьте, если братия Сухого Закона случайно поднимет бунт безродного и неспособного пролетариата против дворян – мало не покажется никому. Включая Болотниковых. Поэтому…

– Пожалуй, буду упражняться в пении под фортепиано. Отличное занятие, когда страдаешь от неразделённых чувств! – сообщила Марьяна— Я тут обнаружила на третьем этаже, под башней, старый рояль, всё в паутине… Тётушка Марго сказала, что научит.

Что ж, я уже предчувствовал, что это будет мучение для всех домашних, но махнул рукой. На словах про «чувства» в голосе я услышал иронию, подумав – ну, и хорошо, что это она не взаправду.

– И ещё, Александр, – спросила она, когда мы уже подъезжали к поместью. – Мне хотя бы можно ходить ночью по Фламбергу в неглиже? Когда никто не видит?.

– Можно, – вздохнул я. – Только постарайтесь не при Стёпке, он ещё слишком молод для подобных зрелищ.

– А если это увидите вы, Саша? При вас – можно ходить голой?

– Почту это за честь.

Чем бы дитя не тешилось, что называется…

На следующее утро к поместью приехал совсем новый посыльный. Я как раз закончил утреннюю разминку и беседовал под шатром за чаем с княжной, укрывшейся от солдца и лишних глаз под широкополой шляпой, и Стёпкой – на тему современной музыки.

Таких посыльных я ещё не видел. Сверкающий, облитый золотой лепниной и с аляпистой, но интересной аэрографией автомобиль. Оттуда вышел полный, несколько странной внешности юноша в цветастом камзоле и высоким тенором провозгласил:

– Уважаемый Александр де Онисов! Вас приглашает явиться его сиятельство Модест Матвеевич Черепанов, граф Речного графства, наместник удалённых владений Рио-Ройо, и иных, и иных…

– По какому делу? – осведомился я.

– Просит явиться по делу чрезвычайной важности, в детали которого я не посвящён.

– И когда он меня изволит ждать?

– В кратчайшие сроки! Желательно – немедленно, сегодня! Мы можем вас довезти.

Ну, по поводу «немедленно» – я уж сам позволю себя решать.

– Я подумаю, – кивнул я, закрыл ворота и вернулся под шатёр. – Итак, Марьяна, на чём мы остановились?.. На электро-люмпен-польке? И каков ваш любимый композитор?

– Скорее, не композитор, речь о бандах… Электро-люмпен-польку играют банды, родственные байкерам…

– Я подожду! – крикнул с дороги посыльный и остался стоять рядом с машиной, покорно сложив руки.

– Какой настырный юноша… – заметила княжна.

Мы потрепались ещё, я сделал несколько важных звонков – от поставщиков и от покупателей жмыха, изготовил парочку эликсиров, мы приступили к обеду, а посыльный всё стоял и стоял.

– Может, прогнать его уже к чертям, – предложила Ангелина. – Давай я с башни его пулемётом припугну?

– Не стоит, – покачал я головой. – Мне интересно, чем всё закончится. Кто кого!

– Какое-то очень серьёзное дело, вероятно, – заметил Кристобаль, разглядывая посыльного из окна. – Меня более удивляет то, что они именно приглашают, а не требуют прибыть. На Черепановых, насколько я помню их батюшку, это не похоже.

– Предполагаете, Кристоф, что это какое-то деловое предложение? А не ультиматум?

– Судя по всему – да. Либо – это какая-то ловушка. Только вот как проверить?

Вдруг меня осенило. Быстро дообедав, я прошёлся к посыльному и спросил:

– А ну-ка дайте визитку князя.

Юноша кивнул и протянул визитку. Карточка в золочёной оправе, с вензелями, печатями. Всё выглядело правдоподобно. А главное – на обороте был телефон.

Да уж, совсем отвык – в некоторых ситуациях забываю о таком чуде техники. Я тут же направился в кабинет и набрал номер. После непродолжительной беседы с секретарями, наконец, я услышал голос Модеста Матвеевича.

– Да-да, Александр, рад вас слышать. Как я понимаю, вы решили удостовериться, точно ли это я отправил за вами. Можете быть уверены – я.

– Ага. В таком случае, возможно, вы отпустите своих людей и поделитесь деталями дела по телефону?

– Увы, нет. Это не телефонный разговор. Понимаете, телефонные сети находятся в ведении княжеской администрации, ими управляет множество людей, а значит…

– Всё понятно, вы боитесь прослушки, – прервал я графа. – Тогда вопрос – дело касается наших текущих… взаимоотношений?

– Скорее нет, чем да. Новое дело.

– И с Замойскими это не связано? – на всякий случай уточнил я. – Помнится, вы горевали об утрате в газетных статьях.

Граф рассмеялся:

– Нет, считайте, что это всё уже в прошлом.

– Хорошо, тогда ещё вопрос – это может быть мне выгодно?

– Ну, Александр Платонович, мы же джентльмены! – воскликнул Черепанов. – А два джентльмена всегда договорятся на условиях, удовлетворяющих обоих. Уверяю, дело покажется выгодным нам обоим.

– Хорошо, уговорили, чертяка вы языкастый! – кивнул я. – Но я пребуду не один.

– О, разумеется. Мой лимузин вместит как минимум троих. Обещаю, что для вас предоставим лучшие гостиничные номера.

Я повесил трубку, собрался, а затем направился в гостиную.

– Вака, Степан – собирайтесь. Кристобаль, вы не составите мне компанию? Нас позвали в гости, соберитесь основательно – едем в противоположный конец графства.

Глава 92. На веранде с видом на гарем

Кристобаль согласился на поездку с заметной неохотой – хоть и признал, что сидеть во Фламберге ему изрядно поднадоело, да и здоровье стало ощутимо лучше.

Причину неохоты я узнал чуть позже.

А летели на чужом лимузине мы быстро. Поездка до посёлка Рыбачье – по дуге мимо Югопольска и дальше на юго-запад – заняла около пяти часов.

Внутри распивали кофе, слушали малознакомую сладкоголосую певицу из кассетной магнитолы и общались между собой о разном. В общем, проводили время в достаточном комфорте.

Через час после Югопольска мы упёрлись в первый блок-пост. Нигде в других местах в княжестве граница графств не была указана столь явно – проезжай себе спокойно. Но не тут. Двое вояк в знакомой по столкновению в порту современной униформе тщательно досматривали все автомобили. Но наш сразу же пропустили по отдельной полосе.

– Как всë изменилось, – заметил Кристобаль. – Как будто попал в другое государство. Пятнадцать лет назад всë было не так.

Местность действительно сильно отличалась от привычной. Вокруг – поля и сады, полные автоматонов, големов и данайцев в широкополых шляпах. Рабы, что ли? Или работники? В нескольких местах у дороги я замечал вояк с автоматами, проезжали новые грузовики, гружëные людьми – не исключу, если подневольного труда. Зато – никаких признаков бездомных и мелких бандюганов. И дороги. Дорога дальше от Югопольска вдоль реки Рио-Ройо оказалась, внезапно, четырёхполосной и абсолютно новой, ровной.

– Почему в нашей местности всë не так? – спросил Вака Два Пера, глядя в окно.

– Потому что мой папенька ведёт дела честно и не умеет воровать! – воскликнул Степан. – Ежели бы он также плотно сидел на данайских товарах… и дешёвой данайской рабочей силе. Уверен, в Номоконовском графстве тоже дороги были не хуже.

Наш сопровождающий недоумевающе вскинул бровь, но промолчал. Я выразительно посмотрел на своего вассала.

– Стёпка, мы, всё же, в гостях. Я понимаю все особенности ведения дел Модестом Матвеевичем, но побереги возмущение.

– Но разве я не прав, Александр Платонович?

– Он тот ещё хмырь, как и его покойный папаша, – поддакнул Кристобаль.

Я продолжил:

– Давайте, господа, хотя бы при нём не будем называть его вором и хмырём. Назовём это «успешным перенаправлением финансовых потоков и инвестициями в инфраструктурные проекты региона».

– Я смотрю, вы весьма образованы и подкованы в вопроса экономики и дипломатии, Александр, – хмыкнул Кристобаль. – Впрочем, с генетикой Дионисовых иначе и быть не могло…

Тут я мог бы прочитать лекцию о том, что мою фамилию на людях пока всё ещё стоит произносить с другим ударением, но решил – пусть. Пора бы уже привыкать.

На самом деле, кого мне теперь бояться? Всё тайное уже или стало явным, или становится таковым. В общем, решил я, надо попросить у Маргариты Герхардовны сшить новый флаг для нашего поместья. Флаг клана Дионисовых.

Да уж, а отношения князя с графом, действительно, было своеобразное. Как и отношение к имперским законам в принципе. Когда мы миновали последний блокпост перед посёлком, а вернее – небольшим городом Рыбачье – выяснилось ещё много интересного.

Ряды данайских торговцев вдоль реки, на лодках, торгующие всем, чем попало, включая – вполне открыто – бутылки и амфоры с алкоголем. Всё это под присмотром графских гвардейцев.

Минимум мужчин, на улицах – сплошные девицы вульгарной внешности.

Жилой комплекс из пяти современных зданий-коробок, которые по этажности на фоне сельских домиков тянули на небоскрёбы.

Собственный военный порт с полдюжиной боевых катеров.

И… невольничий рынок на берегу за забором с колючей проволокой, на котором стояли в ряд данайские девицы и юноши, а также пара маори. Торговцы людьми, надо отменить, тоже были данайскими, как это обычно и бывает.

Всё это на фоне вполне себе современной гидроэлектростанции и системы шлюзов, слева от которой, на возвышенности, виднелся дворец графа Черепанова. Пожалуй, он лишь немногим по размерам он уступал княжескому Парфенону, а охраны по периметру было даже больше.

– Такое чувство, что у графа все мужи служат в графской гвардии, – прокомментировал Вака Два Пера, глядя, как нас пропускают через последний кордон.

– А все женщины – в графском гареме, – проворчал Стёпка.

– Но-но, юноша, – покрутил ус Кристобаль. – Вам ещё рано становиться ханжой. Равно как и рассуждать о гаремах.

Нас проводили в покои – по факту, четыре отличных номера, из которых мне достался люкс. Стёпке и Ваке дали два небольших номера, но они встали у моей двери на страже и стояли до тех пор, пока граф через камердинера не пригласил нас.

Камердинер, надо сказать, по внешности и тембру голоса весьма напоминал юношу, который сопровождал нас в поездке. В тот момент я не придал этому значения…

Пока всё выглядело как вполне цивилизованное приглашение в гости – но кто знает, что у графа на уме?

– Со мной пойдёт Кристобаль, – сообщил я. – И мы пойдём с оружием.

– Очень печально, что вы не доверяете его сиятельству… – ответил камердинер звонким голосом. – Он не имеет никаких злых намерений по вашему поводу.

– Почём тебе знать, евнух? – усмехнулся Кристобаль, вызвав гневный взгляд нашего сопровождающего.

А я аж вздрогнул от неожиданного осознания. Да. Все слуги во дворце, за исключением охраны – да, возможно, и те тоже – были евнухами.

Какого же размера и численности сокровище противоположного полу содержит безумный граф?

Он встретил нас с распростёртыми объятиями на веранде, с которой открывался вид на плотину электростанции, кварталы и долину Рио-Ройо. Кристобалю он очевидным образом удивился.

– Вы всё-таки действительно живы, Кристоф! Я полагал, что слухи врут, и вы погибли ещё лет десять назад. Я помню нашу последнюю встречу…

– Да уж. Я бы тоже хотел её забыть.

Но на рукопожатие всё-таки ответил. Мы присели за чайный столик, слуги оставили нас. На мой вопросительный взгляд Кристоф отвёл глаза, но Модест Матвеевич, засмеявшись, пояснил:

– Мой отец Кристобалю Бенитовичу дал ссуду на полмиллиона, – сказал граф и оскалился. – На очередные исследования. Которую Кристобаль Бенитович, разумеется, так и не вернул! И которую я в тот вечер рекомендовал ему не давать.

Кристобаль напрягся. Я даже заметил, как его рука дёрнулась к кобуре револьвера на поясе.

Я счёл нужным разрядить обстановку.

– Полагаю, что вы бы не стали мелочиться и звать нас сюда за выплатой такого долга. Даже с учётом инфляции – это не более миллиона по текущему курсу.

– О, конечно, – махнул рукой граф. – Кристобаль Бенитович оставлял в залог свой катер на вон той стоянке судов. Катер спустя три года был успешно изъят в счёт погашения ссуды и прослужил моему отцу до самой его смерти.

А затем продолжил, поменявшись в лице.

– Мой отец умер на этом катере. В верховьях Рио-Ройо, у перекатов. Возглавлял экспедицию в Данайское Море. Нападение маори-басмачей. Это был его выбор, его страсть к освоению новых земель… Он всегда покровительствовал путешественникам, и сам был не прочь отправиться к дикарям. Наше графство – это самый фронтир, Александр Платонович. Мы на границе мира Империи и мира данайцев. Вон там, позади – начинается то, где нет не только власти Императора и князя… там нет даже Моей власти!

Предпоследнее слово он особенно хорошо выделил.

– Подскажи, Модест, – сказал Кристобаль, глядя на четырёхэтажный флигель дворца. – Вон там, припоминаю, у твоего папаши был гарем. Только там было всего два этажа, а ещё два уже ты пристроил, так? Сколько невинных дев ты держишь в заточении? Полтысячи, говорят?

Граф снова рассмеялся.

– В заточении?! Такое заточение нужно ещё заслужить. Золотой клетки достойны лишь немногие. Я и мой дворец не в состоянии принять всех желающих разделить со мной ложе. Уверяю, среди девушек, заключающих бессрочный контракт моей компаньонки, никого насильно не принуждали оказаться в этих стенах. У каждой есть собственная квартира, обслуга, бесплатные врачи, а рождающиеся дети гарантированно получат счëт в банке. К тому же, большая часть родом не из графства, и даже не из княжества. Я ответственно подхожу к демографии своего домена.

– И всё же, сколько? – поинтересовался я.

– Сто тридцать семь… сто тридцать восемь, да, – кивнул граф. – Ещë несколько квартир пустует, но, думаю, остановиться стоит на ста пятидесяти. Больше будет уже экономически нецелесообразно.

– Кошмар какой! – воскликнул Кристобаль, еле сдерживая смех. – Вы знаете, я даже вам немного сочувствую. Это ж сколько мороки! А если у них всех синхронно вдруг…

Граф резко перебил его:

– Так, полагаю, светскую беседу на сим можно завершить и перейти к деловой части? И для начала я спрошу вас, Александр, вы всецело доверяете Кристобалю?

– Да, – без колебаний кивнул я.

– Хорошо. Вам всë равно понадобятся компаньоны в поездке.

– В поездке? – удивился я. – Если вы мне предлагаете путешествие вглубь континента, то это входит в мои планы, только вот точно не в ближайшие. Я не намерен надолго отлучаться из княжества.

Ещë в мои планы входит поиск принцессы. Только вот совсем не хотел я касаться этой темы.

– О нет, – покачал головой граф. – Не совсем. Я говорю о поездке в Нововаршавск. Вам известно о таком неформальной совещательной организации, как ЮАКК?

– Южно-Аттический Конклав Князей, – расшифровал Кристобаль.

Я точно видел такое словосочетание в газетах, но честно ответил:

– Не особо, просветите?

– Неформальная организация, созываемая раз в два года для обсуждения общих инфраструктурных вопросов. Портовая инфраструктура, товарообмен, пошлины, многострадальная автомобильная магистраль… Всё это созывается на севере континента под председательством Великого Князя Тихорусского, Океанического, Дарьенско-Панамского и иных, и иных.

– …Которого, как я понимаю, вместе с семьëй успешно вырезали во время дворцового переворота Болотниковых, – продолжил я.

Тихорусск был по-прежнему материковой столицей российских колоний в этой части света, хоть и обладал меньшим весом и населением. О том, что все тихоокеанские колонии, включая Южную Аттику, обезглавлены, уже в дворянской среде на тот момент не знал только ленивый. Об этом трубили по радио стран-изгоев вроде Британии, Калифорнии и Португалии, общались в новогоднюю ночь, затем кое-что рассказывала княжна Марьяна со слов отца, обладающего минимальными осведомителями в метрополии.

А если сложить это со сказанным Болотниковым…

Граф кивнул.

– Именно. Ну, «вырезаны» – сказано слишком жёстко, я бы это назвал «были лишены доверия». Тихорусск сейчас под прямым управлением военного губернатора и его сиятельства Верховного Канцлера, как я понимаю. Но между тем…

Черепанов наклонился, продолжая говорить вполголоса.

– Между тем мне стало известно, что Нововаршавский князь Кулагин собирает восемнадцатого января тайное внеочередное заседание Конклава Князей. В Нововаршавске. И Его Сиятельство Кирилл Кириллович Белый тоже приглашён туда. Инкогнито. С минимальной свитой.

Он сделал паузу, позволяя мне осмыслить услышанное.

Что ж, я осмыслил. В первую очередь, то, что князь обо всём этом мне не сообщил. Он упоминал что-то тогда, первого января, когда мы спасали Марьяну, что поедет куда-то, но ни сроков, ни места назначения – ничего. Значит, в тайне. Значит, есть, что скрывать.

А во вторую очередь я осмыслил, зачем Черепанов мне сообщил об этом. Конечно, времени оставалось ещё больше двух недель, но – всё было ясно.

– Судя по реакции, я вижу, вы, Александр, не были в курсе? – прищурился Модест Матвеевич. – Князь не сообщил своему верному волкодаву?

Отпираться не было необходимости.

– Полагаю, что так. Подробностей ещё не сообщил. Я так понимаю, достаточно точная информация, да? Ошибок быть не должно?

Модест Матвеевич развёл руками:

– За что купил – за то и продаю. Информация о том, что приглашения разосланы, мероприятие уже организуется, и визит состоится – передана от осведомителя, близкого к князю Кулагину. Из первых уст. Только вот, к сожалению, мой предыдущий осведомитель был раскрыт и спешно покинул Нововаршавск.

– И вам хотелось бы узнать, что там будет происходить, ясно, – ухмыльнулся я.

– А как вы думаете, что там будет обсуждаться? И почему он вам не сообщил?

– У меня есть несколько предположений, но озвучивать я их не буду, – я покачал головой. – Понимаете, Модест Матвеевич, вы сейчас пытаетесь завербовать меня. Меня, Дионисова, как вы уже сказали – «княжего волкодава». И завербовать против моего сюзерена. На то, чтобы я согласился шпионить за тем, кто доверяет мне, и кому доверяю я. У меня должны быть очень веские причины, чтобы согласиться на это.

– Он уже продемонстрировал вам своё недоверие, – парировал Черепанов. – Он не сообщил вам потому, что подозревает, что вы будете не лояльны.

– Не лояльны – кому? – всё-таки уточнил я.

Граф Черепанов изрядно помрачнел.

– Если Конклав решит не подчиняться гвардии Сухого Закона. Если князья поднимут бунт против законной власти, если они вызовут гнев императора и его канцлера – всем придётся сделать выбор. И логичнее всего нам оказаться на той стороне, которая победит.

Увы, подумалось мне, тут я знал даже чуть больше Черепанова. «Гвардий» было минимум две. И я был лоялен только одной из них. И то – настолько, насколько мне это не было удобно.

– Знаешь что, Модест, – подал голос Кристобаль. – Я прекрасно понимаю, зачем ты это делаешь. Чтобы получить политические очки. Чтобы обелить себя в случае, если князь проиграет. И получить возможность вести бизнес даже, если безраздельная власть будет у Болотниковых.

Черепанов развёл руками.

– Да, всё так!

– Так вот, что я тебе скажу, – продолжил Кристобаль. – Князь не проиграет. Проиграют Болотниковы. Зелёный флаг будет опущен, и поднимется ало-синее знамя, разбитый перевёрнутый кубок соберётся из осколков, и тогда… ой.

В этот момент мне показалось, что он снова начинает впадать в пророческий транс, что было крайне не вовремя. Даже с учётом того, что в этот раз он начал плести что-то, что показалось мне положительным. Поэтому я не нашёл ничего лучшего, чем просто наступить ему на ногу под чайным столиком.

Он замолчал. А сам же я задумался.

Толика здравого смысла в рассуждениях графа была. Однако он не учитывал то, что я был совсем другого мнения про верность императору. Да, я уже и так стал двойным агентом. Я всё ещё в глубине души считал, что императорский трон можно спасти и от Болотниковых, и от молодых, да борзых «сушков”-хунвейбинов. И поэтому в сложившейся ситуации я был лоялен только Марине Дмитриевне, потерявшейся царевне, которую следовало найти. А если ей окажется лоялен князь Белый – тем ещё лучше.

В общем, князя я предавать решительно не хотел. Что ж, любопытная дилемма нарисовалась!

Наиболее логичным и правильным было бы либо вообще не участвовать в этом мероприятии – либо участвовать на стороне князя.

Либо – что мне ещё оставалось? Стать тройным агентом? Нет уж. Настолько глубокие шпионские игры – точно не для меня. К тому же, пока никакой конкретики по поводу моей выгоды я не услышал.

Но вот же досада – граф уже поделился со мной этой информацией. Очень важной и опасной информацией. Логичнее всего было бы после такого съехать с темы.

И всё же, я попытался – причём несколько резко.

– Скажу сразу, ваше сиятельство, мне пока это тоже всё выглядит неинтересным. Пока я не вижу в факте проведения конклава явного конфликта с Империей, а отношения княжеств друг с другом меня не касаются. К тому же – ваше предложение пока выглядит как приказ. С какой же стати мне вам подчиняться вписываться в это?

Граф вздохнул и достал из-под полы пиджака крохотный фиал с чёрной жидкостью на один крохотных глоток.

– Вы полагаете, Александр, что вы так просто покините мой дворец?

Глава 93. Семейная поездка на юга

Ствол револьвера вскочившего с места Кристобаля уже смотрел в дужку очков Черепанова. Я же выражать эмоции подобным образом пока не спешил.

– Кристобаль Бенитович, можете присесть. К тому же – наверняка здесь где-нибудь со стороны гарема есть стрелки с оптическими прицелами… Я думаю, Модест Матвеевич пояснит нам сейчас, что в этой пробирке? И зачем он трясёт ею у нас перед глазами.

Граф Черепанов кивнул.

– Односолодовый шотландский виски. Листья шалфея, корни пиона, масло эвкалипта. Сера. И свежий препарат из мозгов обезьяны. Знаете же такой рецепт?

О, да. Рецепт был более чем знакомым. Собственно, всё моё путешествие началось именно с этого рецепта.

– «Пси-4», он же «Амнезия-минор», – понял я. – Что ж, я вижу, что вы подготовились. Я не помню точно, какой у вас ранг, но точно не магистерский и выше. Следовательно, такого глотка хватит у вас лишь на то, чтобы стереть меньше часа из памяти у нас обоих. Если, конечно, там именно этот эликсир.

Кристобаль наконец-то успокоился, спрятал пушку и присел, проворчав тихо на испанском небезызвестное «Hija de puta» – «сукин сын».

– Чтобы вы мне доверяли – я могу сперва продемонстрировать его прямо сейчас на своём камердинере, которого оставил следить и слушать наш разговор за дверью, – предложил Черепанов. – Процесс неприятный, но безболезненный. И я не имею желания вам приказывать, Александр. Всё исключительно добровольно. Вы пока не перешли мне дорогу. Но гораздо больше бы я хотел, чтобы мы сейчас нашли компромисс, и вы бы вступили в сделку.

Я подумал и решил вернуться к обсуждению.

– Вы предлагаете поехать в Нововаршавск, чтобы шпионить за князем? Чтобы что? Чтобы затем донести информацию гвардии Сухого Закона и Болотниковым?

– Ну, зачем именно «шпионить»? – прищурился Модест Матвеевич. – Произвести дополнительный сбор данных на месте. Узнать атмосферу мероприятия. А по возможности – найти и войти в контакт с иными представителями разведок, более серьёзных, чем моя… например, с разведками тех же Болотниковых, если таковые объявятся. В крайнем случае – повлиять на результаты проведения конклава. И я не удивлюсь, кстати, если наш князь окажется не таким идиотом и решит не совершать поспешных решений. А что уж мы затем будем делать с полученной информацией – решит время.

С полминуты я сидел и думал, затем отпил крепкого зелёного чаю и решил перевести тему в другую плоскость.

– Допустим, что предложенное вами как-то согласуется с моим графиком и моей системой ценностей. Но почему это может мне быть выгодно? Я не гонюсь за политическими очками. Но в политике есть экономическая основа, вам ли не знать. Ехать в другой город, бросать всё, чтобы – что?

Граф Черепанов почесал подбородок.

– Я обеспечу вас лучшими апартаментами в Варш-Сити. В качестве охраны вам выделяется четверо лучших бойцов гвардии, включая одного алхимика третьего ранга.

– Подобным, при желании, я могу обеспечить себя сам. Но это лишь расходная часть мероприятия – хорошо, пусть это будут ваши расходы. В чём прибыль? И для меня, и для вас.

Модест Матвеевич тихо посмеялся, явно готовясь вынуть козырь из рукава.

– Вы знаете, по правде сказать, я думал, что шпионская часть мероприятия заинтересует вас больше. Хорошо, есть и экономическая сторона. Есть такое место… старый порт Нововаршавска. Очень лакомый кусок. Ранее там были вполне честные управляющие, которые за вменяемый первоначальный взнос и процент позволяли торговать всем, чем вздумается.

– Прекрасно, – кивнул я. – Вы наверняка там и торговали, чем вздумается. И что теперь?

– Но около трёх месяцев назад прошлые владельцы порта оказались разгромлены неким приезжим, выскочкой, который, если я правильно помню, прибыл на континент с вами на одном корабле… Все договорённости – коту под хвост, единоличное правление. При этом в среде… скажем так, предпринимателей вроде нас с вами растёт недовольство. И, вполне возможно, в самом порту готовится бунт.

– И как зовут этого нового владельца?

– Но-но. Не всё сразу. Но мне очень понравилась схема, по которой мы разделили бизнес в порту Белого Берега. Мои скрытые покупатели подтвердили вашу честность, и продажа моих вин в лавках под вашим управлением кажется мне более чем приемлемой. После того, как вы окажетесь там – вы получите, во-первых, наводку на ребят, которые готовят свержение нового хозяина порта. Во-вторых – право использовать мою гвардию и гвардию моих союзников так, как заблагорассудится. И в третьих – вы получаете официальный карт-бланш на владение этим портом в случае, если вам удастся его заполучить в свои руки.

– Карт-бланш от кого? – усмехнулся я.

– От меня. И от лордов-в-тени минимум пяти городов побережья.

А вот это уже – козырь из рукава. А вот это уже звучало более чем заманчиво. По сути, это возможность получить пропуск в высшую лигу, Саша, сказал я себе.

– Корабль, – сказал вдруг Кристобаль.

– Какой? Где? – нахмурился Черепанов.

– Нужен корабль. Быстроходный. С передачей в полное владение.

Черепанов одновременно расслабился, одновременно тяжело вздохнул.

– Ох… корабль, значит. Ладно. Будет вам корабль.

* * *

Почему я в итоге согласился на авантюру? Нет, отнюдь не из-за корабля, охраны, разного рода плюшек. И даже не из-за порта. И не из-за возможности получить «пропуск в высшую лигу». (Хотя, что уж греха таить, это всё звучало очень мне по нраву, куда больше непонятных шпионских делишек.)

И уж тем более не из-за боязни использования «Пси-4».

Во-первых, путешествие вполне себе согласовывалось с поиском царевны – моим «главным квестом» ближайшего времени. Во-вторых, мне захотелось в Нововаршавск из-за опасений по поводу князя и возможных козней младогвардейцев – хотелось прикрыть ему и себе тыл, если за спиной будут какого-либо рода неприятности.

Ну, и в третьих, – тут я вынужден был признаться сам себе – из-за двух девушек, которым был небезразличен я, и которые всё ещё были небезразличны мне.

Воспоминания о царевне Марине, конечно, сильно всколыхнули старые чувства. Я, похоже, до сих пор любил её. И я теперь был чётко нацелен её найти. Но разум, разум прожжёного прагматика, при этом бабника и немного гедониста – не покидал меня. А если всё это помножить на вполне себе юношеские гормоны! У меня были тёплые чувства не только к ней одной.

И я привык доводить дела до конца. Если я не смогу найти Марину, а такое тоже может случиться – я не должен оставаться один.

Именно поэтому мне всё ещё были важны и Надежда Константиновна, и та же Пржевальская. Конечно, у меня в доме ещё оставалась одинокая, скучающая, прекрасная и при этом готовая на всё княжна. Но опыт и интуиция подсказывали мне, что это совсем не та девушка, которая должна стать моей избранницей.

Ах, да, Ангелина ещё… Но нет, с партнёршами по бизнесу я не сплю.

Так или иначе, на следующее утро, отоспавшись, я сообщил о своём решении графу. Растолкал Степана и Кристобаля, вытащил измождённого Ваку Два Пера из кровати, из-под трёх девиц разного цвета кожи и размера – наш маори дорвался-таки и спустил половину месячного оклада – и мы помчали домой.

Уже через два дня я уладил все дела, тихо и незаметно собрался и мчал по дороге на Астрономск.

Потому что так было менее заметно, и потому что обещанная яхта ждала нас именно там. А ещё потому что там тоже оставались кой-какие дела.

Со мной в машине были Кристобаль, Вака два Пера, Фрол и Светлана Штирц. А сопровождали нас четверо «старшаков» из «Молодых Волчат» – разумеется, на мотоциклах.

Ну, и, конечно же, я был с Нанотолием. Ещё бы я его дома оставил.

По поводу Светланы Штирц следует пояснить отдельно. Во-первых, это было её решение – она устала прятаться от «сушков» в магазинчике Маргариты Герхардовны, и поэтому, как узнала, тут же принялась напрашиваться, нахмурясь, стуча кулачком по столу и явно будучи очень серьёзно настроена.

Также она где-то в газетах вычитала, что в Нововаршавске есть единственный в колониях Новой Южной Аттики заочный факультет компьютерных наук и вознамерилась туда поступить. С такой идеей, конечно, большая часть нашей команды подняла девушку на смех – или, как минимум, удивилась.

– Какие компьютеры, Света! – вздохнула Ангелина. – У нас тут телефон-то только-только появился. Планшет еле-еле работает. Телевидения нет, радио еле-еле ловит. Типография – одна на княжество. А ты – компьютеры, программирование…

– Пусть едет, – неожиданно сказал я. – Нормальная идея. Очень перспективная, редкая и очень востребованная специальность на континенте.

Я-то в прошлой жизни слышал, как в аналогичных условиях, по тетрадкам и на старых мобильника учились в начале двухтысячных индусы и африканцы, чтобы потом приехать в цивилизованную часть мира и покорять офисы крупных корпораций. А потом в мир пришла «удалёнка» и прочие прелести передела рынка труда, и их цена выросла многократно….

Да и в нашем случае, в случае Югопольска прогресс невозможно было остановить. Сухой Закон и изменения в мире это только подогрели – я был уверен, что рано или поздно все современные технологии придут и к нам.

Ну, и третьей причиной было то, что Станислава Штирца, после того, как Кристобаль встал на ноги, прямо перед нашим отъездом всё-таки уговорили пойти работать в Нокомоновский фельдшерский пункт, а ещё зазывали весли лекции в медицинском училище в Югопольске. Светское общение на балу у Марьяны принесло свои плоды.

Кристобаль же знал язык жестов, да и я освоил кое-что. В поездке Светлане однозначно было бы куда интереснее. А ещё я грешным делом подумал о том, что алхимик такой категории, при всех рисках оказаться замеченным – может в наших мероприятиях оказаться очень полезным.

В общем, мы ехали, а Светлана оживлённо – и при этом очень тихо – общалась с Кристобалем.

– Типичная поездка с семьёй на юга, – прокомментировал я, но шутку про моё советское детство никто, разумеется, не оценил.

Путь длиной семьсот километров на юг начался у Белого Берега. И сначала дорога была приличная – но только до самой границы княжества. Нас быстро досмотрела княжеская гвардия, пропустила, потом мы встретили конный отряд маори, которые приветствовали нас хмурым кивком. А после началась грунтовка, иногда перемежаемая бетонкой. А ещё вскоре кончились последние хутора и поселения.

Начался лес – густой, муссонный, с постоянным мелким дождём и сыростью. Встречных машин было немного. Пару раз в сотне метров впереди, растворяясь в тумане, нам дорогу перебегала какая-то крупная тварь. Благо, что за сутки доехать мы и так не планировали, и, учитывая особенности дороги, я понял – что верно рассчитали.

Когда мы поменялись, и повёл Фрол, я уже начал кемарить, но меня тронул за плечо Кристобаль.

– Смотри-ка.

На опушке леса прямо по курсу стояло двое всадников. В лохмотьях, но не маори, скорее, латиносы. Пираты, что ли? Один на миг вскинул ружьё, подержал наведённым на нас… Как вдруг резко закинул ствол на плечо, дал шенкеля коню и скрылись в зарослях.

– Это ты, Вака? – спросил я сидящего в кузове маори.

– Ага, – кивнул он. – На мушку взял.

Пулемёт, в общем, мы взяли с собой не зря. А к вечеру мы уже во второй раз завязли в грязи. Справа были непролазные леса, слева – болота, переходящие в мангровые заросли. Я вышел из машины, чтобы размять свою алхимическую мышцу и точным и ровным тычком «Кинетика-1» вытолкнуть машину.

– Темнеть начало, – сказал Кристобаль. – Может, здесь заночуем.

– Не, ещё двадцать пять километров – и будет рыбацкая деревня Вьюгино, – сообщила Варвара Безумная, лидер «Волчат», которая уже каталась этим маршрутом. – И заправка. Самая северная в Астрономском Княжестве. Можно будет заправиться и переночевать. Нас, конечно, один раз там чуть не обнесли местные мелкие пираты-баднюганы, но мы как-нибудь уж справимся?

Светлана покачала головой и жестами сказала:

«Нет. Надо остановиться здесь».

Опыт подсказывал, что к её предчувствиям стоит прислушиваться. Но я решил уточнить.

– Что именно должно произойти, Света?

«Война», – отвечала она.

– Машин нет, – одновременно сказал с этим Вака Два Пера.

– В смысле – нет? – спросила Варвара, и тут же поняла. – А… да. Точно. Последние полчаса не было.

Действительно, мы не встретили ни одной машины, которая ехала навстречу. Это уже был тревожный звоночек.

Я, конечно, слышал разное о территориях и к югу, и к северу от Югопольского княжества, только вот ни о каких войнах точно не слышал. То, что случаются маори-басмачи, либо очередные заигравшиеся в личную армию богатые дворянские ребятишки, либо вот такие вот заезжие пираты – я мог поверить. Но прямо-таки «война», о которой не пишут в газетах, и которая возникла прямо у нас на пути, именно когда мы куда-то поехали…

– А большая хоть война? – спросил я.

«Не очень», – покачала головой Светлана.

– Не очень, говорит, – перевёл остальным Кристобаль.

– Ну, раз небольшая, возможно, наш малыш поспособствует её скорейшему завершению? – спросил я, похлопав пулемёт, установленный в турели.

«Но лучше не идти», – добавила Светлана.

И вид у неё был очень убедительный.

– Я бы не стала, раз твоя девица такое говорит. Давайте проголосуем… – вдруг начала Варвара.

Но я её прервал. Ишь чего вздумали, дети ветра – демократию разводить!

– Слушайте, господа, – обратился я к присутствующим. – Мне очень важно ваше мнение, но решать здесь буду я. Вы все знаете, что за ресурсами мы обладаем. Мы все знаем, что мы можем. И все мы знаем, что нам бы хотелось всё провернуть по-быстрому. Поэтому – только вперёд. К тому же, я уверен, даже если там какая-то нездоровая возня – лучше встретить в поселении.

– С последним я соглашусь, – кивнул Кристобаль. – Встретить любого неприятеля в лесу было бы очень неудачным решением.

В общем, решили.

И нашу решимость не смог остановить даже кортеж из трёх стареньких внедорожников, который спустя десяток минут пронёсся мимо нас на полных парах. Водитель просигналил, а когда я высунул голову наружу, то ветер донёс мне его крик:

– Возвращайтесь! Они идут!

Разумеется, как бывает в таких случаях, пояснить никто ничего не успел. Но мы, всё-таки, продолжали ехать дальше. Я же принял решение, так? Разве можно было теперь пойти на попятную?

Вскоре появились первые хутора-выселки, дорога стала ощутимо лучше, и ещё через десяток минут мы въехали во Вьюгино. Уж не знаю, чем руководствовались придумавшие это название люди, видимо, тосковали переселенцы по дальневосточным морозам.

Домов, по наблюдению, в поселении оказалось около сорока – в основном, одно-двухэтажные избушки и теремки, а некоторые, скорее, «сараи». Какое-то подобие крупного здания виднелось только внизу, у воды. Наверное, порт, понял я.

А ещё во Вьюгино оказалось тихо. Мертвецки-тихо. Ворота в жидком решётчатом заборчике на съезде с трассы оказались открыты. Мы заехали толпой, закрыли их за собой и огляделись.

– Окна нигде не горят, – заметил Кристобаль. – Лошадей нигде нет. И машин нет. А вон там, вижу, распахнуты двери.

– Они бежали, – добавил Вака Два Пера. – Только вот куда?

– Из города? Нет, не похоже.

Света – я глянул в зеркало заднего вида – вся вжалась в сиденье, сидела в уголку, опасливо глядя в сторону полей на западе.

Значит, оттуда враг появится. Что ж, логично. На нашем побережье вся нечесть идёт из западных данайских краёв.

– Нам сейчас главное – найти заправку, – напомнил я. – Другой ближайшие две сотни километров может и не быть, а у наших байкеров баки небольшие. А потом подумаем, где засесть для обороны.

Глава 94. Они иду-ут!

Нет, у меня был неприкосновенный запас – но его бы хватило только на то, чтобы бросить мотоциклы «Волчат», погрузить их всех в кузов и дотащиться обратно до границы, до первой заправки. Чего, разумеется, я делать не собирался.

– А чего её искать? Вот она, – прокомментировала Варвара.

И действительно – в двух десятках метров от въезда в город виднелось приземистое здание из металлических щитов и каких-то судостроительных обломков. То, что я принял за старые ржавые шкафы, стоящие на улице, оказались заправочными автоматами.

Цены на табло кусались – в полтора раза больше, чем в Югопольском княжестве. В окошке у заправщика горел свет, я наклонился, чтобы спросить – но, разумеется, там никого не оказалось.

Что ж, налили полные баки, после чего Варвара предложила свалить – но я сказал, что мы, простите за каламбур, не варвары какие-то, и положил в тарелочку в окне положенную сумму ассигнациями.

Теперь настало время найти безопасный ночлег, он же – узел обороны на случай, если с холмов всё-таки кто-то спустится. Ребята из байкеров разъехались по поселению в разные концы, мы же остались у заправки, погружённые в машину. Вака Два Пера встал у пулемёта.

– Мне так спокойнее, – сказал он.

Вскоре один из «Волчат» вернулся, громко сигналя.

– Нашёл! – заорал он через всю улицу. – Они, походу, все в здании порта!

Что ж, мы направились туда. И вскоре выяснилось, что проехать дальше особо не получится.

Похоже, засевшие в здании забаррикадировались машинами и старыми повозками, забив тесную улочку. У самой первой машины были открыты настежь двери, и всё ещё работал двигатель – владелец убежал пару минут назад. Я подошёл и заглушил мотор.

– И чего это они все? Где они? – спросил Фрол.

– Тише, – попросил я остальных.

Ангелина последовала примеру, заглушив «Антилопу Гну», байкеры – тоже.

Теперь вокруг стояла зловещая тишина, лишь шум моря, крики чаек и свист ветра.

И ещё какой-то звук. Звук с гор, медленный такой гул, похожий на гулкие удары по дереву. Стук-стук-стук.

Я протиснулся через пару машин поближе к зданию порта.

– Эй, вы там! – послышался голос со стороны порта. – Либо проваливайте, либо – бегом сюда!

– Это чего так? – спросил я в ответ.

– Не до вас сейчас будет!

– А кого ждём-то?

Похоже, мой собеседник оторопел от такого вопроса, ответил не сразу.

– Так ведь… бродячие идут!

И тут всё встало на свои места.

Бродячие идут. «Бродячими» в этих местах называли не собак. Не бандитов, и не, прости Господи, мертвецов.

Так называли диких големов, прущих из-за континента. И все мои люди тоже это прекрасно поняли.

– Так, собраться! – крикнул я остальным. – Мотоциклы загоните вон туда, в проулок. Залезьте кто-нибудь на крышу – что это такое? магазин? – вот, да, туда. Тут возвышение, вроде бы. С ружьём. Вака – к пулемёту. Кристобаль, Фрол… будьте осторожны. Сидите в машине. Вы будете на сладкое.

На этот раз в моëм распоряжении было целых три алхимика, но я предпочел их беречь. Кристобаль с Фролом кивнули и закрыли дверь.

– Искандер, – хмуро сказал Вака с пулемётной точки. – Что даст пулемёт супротив орды бродячих големов?

– Хотя бы минимально остановит, – согласился я. – Ты же у нас владеешь управлением големов? Сможешь перехватить парочку?

– Смогу. Но не орду. Только парочку. И то – если вы тут мне их поймаете.

Это я и сам понимал. И сам управление уже более-менее освоил. Приказывать можно только теми из големов, чей элементаль «урезонился», то есть поймался в магическое узду, повзолил собой управлять.

Делается это либо артефактами, выторговываемых у данайцев – именно таким способом сородичи Ваки ловили бродячих големов. Либо перехватывающими управлением элементаля эликсирами, вроде «Лассо», «Аркан».

Но вот только эликсиров таких у меня не было. И даже если я их сделал бы – на целую ораву големов их не хватило бы.

– Вон они! – сказал кто-то из байкеров, залезших на крышу опустевшего табачного магазина. Магазин был за первым рядом баррикад, в сотне метров от порта. – Они иду-ут! Мать моя, сколько ж их!

– Сколько их? – переспросил я, тоже найдя накладную лесенку и забираясь наверх.

– Дохрена!

– Не выражайся при дамах! Сотня? Две?

– Не знаю… Темно же! Тысяча, может. Все поля в них.

Ну, вскоре я и сам увидел. Реально – вся полоска горизонта холмов, с ещё слегка подсвеченная зашедшим солнцем облаками – шевелилась.

Они шли.

Паренёк-байкер выругался на смеси испанского и древнеславянского, чуть ли не кубарем скатился с крыши и принялся протискиваться к порту. Его друг, самый молодой из команды, последовал его примеру – я усмехнулся им вслед, но не стал осуждать. Варвара же, их предводительница, отступать не намеревалась. Достала ствол и встала в переулке – защищая самое ценное, что было для неё в поездке.

Байки.

Ещë один парень постарше не испугался, залез наверх, ко мне. А Светлана, напротив, вышла из машины и забралась на крышу соседнего с нами дома, который отделял от меня метровый переулок. Хрупкая такая, на фоне алого заката над горизонтом, полном ходячих глиняных убийц. Страшно за неё стало.

– Ты куда! Слезай, иди в здание.

Она лишь усмехнулась в ответ и жестами сказала: «Ага, конечно».

Сарказм на языке жестов? Отлично. И ведь, чёрт возьми, права была. Я без неё тут явно не справлюсь. И без всех остальных.

Что ж, я протянул ей алхимическую перевязь.

– Выбирай, если надо чего.

Она помотала головой, потом всё-таки выбрала простенькое «Аква-2».

Хорошая идея, подумалось мне. Хоть как-то их замедлит.

Первые шеренги приблизились к воротам посёлка через минут пять. Плотные шеренги, плотные. И толком не разглядеть, из чего они, и чем вооружены.

Но шли они более чем осмысленно, судя по редким фонарям, первые шеренги тут же начали искать ворота. Только вот по своей ли воли, или воле невидимого дирижёра?

– Массовое управляемое нашествие бродячих, это ж что же делается? – пробормотал Кристобаль, выйдя из машины и подойдя ближе к нашему укрытию, – Давно это у вас тут?

– Полагаю, Кристобаль Бенитович, что это лучше спросить у вас. Бывали такие случаи? Как боролись?

– Бывали. И отец рассказывал… Югопольск сравнительно-далеко от диких краёв, в коих вы меня отыскали. Обычно порубежники неплохо справляются. Здесь же в кладениям подходят более густые леса, летучие отряды маори не всегда пробиваются…

– А эти, значит, проходят… Что ж, попробуем…

Недолго думая, я достал первый эликсир – «Заря-2». Огромное облако пламени на секунду озарило пространство у ворот. Эликсир на самом деле был слабый, но я не надеялся первым залпом сильно повредить их – главное было примерно прикинуть число и осветить их в темноте.

Это были обычные для Южной Аттики глиняно-древесные големы. А ещё я наконец-то увидел их вооружение: грубые пики, остроги, просто дубины из кое-как отёсанных веток. Но и они меня заметили – десяток-другой острогов полетели через забор в нашу сторону.

Кинули далеко, но не долетели, конечно. Нас разделяло метров триста.

Ох, впору бы вспомнить университетские курсы по зрению и разуму элементалей, особенно големных. Про големов, как я уже говорил, Саше в академии давали очень скудные знания. Но, насколько я мог вспомнить, мнение про их разум в научной среде за столетие менялось и разнилось от «они тупые, как насекомые» до «эти твари умные, навроде волков».

В общем, разные они были. Те, что были в моём расположении, явно было неглупые, хоть и ограниченные в возможностях. Здесь же, судя по всему, в основном были тупые. Догадаться, что ворота можно открыть изнутри или как-то взломать – они так и не смогли. Парочка наиболее крупных просто навалились и принялись раскачивать ворота из стороны в сторону.

В основном тупые, значит. Но уж как их дофига!

– Что, Саша, нашёл заводил? – спросил Кристобаль, снова высунувшись из машины.

– Кого? – переспросил я.

– Ну… Заводил. Лидеров. MaEstro de ceremOnias, что называется.

– А такие есть?

– Ха! – усмехнулся Кристобаль.

Вака посмотрел на меня очень странным взглядом.

– Искандер Бестибойца, я думал, в столичных заведениях лучше учат големной науке.

Я сначала напрягся, потом посмотрел на Светлану. Она пожала плечами, и я успокоился. Не совсем я неуч. Видимо, это знания, которые доступны только местным, близким к големно-эликсирной экономике.

Пока мы трепались – ворота пали. Толпа медленно потащилась мимо единственного целого фонаря на улице.

А спустя пару тяжёлых шагов стали видны от стоящей за изгибом улицы «Антилопы Гну». И тут заговорил пулемёт Ваки. Короткими очередями, по первым из рядов големов.

Это слегка затормозило их движение. Нет, они не были ранены, потому что у големов нет явно-выраженного органа, после которого они теряют способность двигаться. Пули, что ожидаемо, просто вязли в них, от силы пробивая первого из ряда насквозь. Но каждый выстрел останавливал впереди идущих.

Потом големы кинули копья. По счастью, пробить лобовое им не удалось.

– Одиночными! С интервалом в пару секунд! – догадался крикнуть я, пока они не растратили весь

В их рядах действительно имелись некие заводилы, которые первые пробовали совершить рискованные действия. Например, шагнуть навстречу пулем. Или пойти в обход, как это сделал десяток големов после начала стрельбы, ведомый одним здоровяком. Или начать сносить ближайшее к воротам здание заправки – вовремя это мы заправились, да уж. Понятия не имею, чего она им сдалась.

В общем, я понял, кого они напоминают. Муравьёв. Неспешную шеренгу здоровенных глиняных мурьвьёв, идущих в военный поход на соседний муравейник.

А раз есть муравьи – найдётся на них и муравьиный лев.

Я полез за следующим эликсиром и краем глаза взглянул на Светлану. Та смотрела на вручённый мной фиал, словно примерялась, даже беззвучно шевелила губами, в общем, о чём-то оживлённо думала. Я решил ей не мешать. В это время с моря налетел ветер и пошёл мелкий дождь. Вот это – очень некстати, подумалось мне. Совсем не хотелось слезать вниз.

Или, наоборот, кстати? Что ж.

Следующим эликсиром я кастанул «Огонь-2», в форме простой огненной стены, прямо перед големами. Огонь их не напугал, к тому же и дождь достаточно быстро всë погасил. Но первые ряды големов успели шагнуть в пламя, остановившись перед очередной пулей Ваки.

Обжиг получился. Големов, конечно, после изготовления тоже обжигают пламенем, но лишь слегка и по кругу, чтобы что-то вроде брони образовалось. Тут же огонь вышел куда мощнее.

– Стреляй в ноги! – скомандовал я Ваке.

Маневр удался. Ноги трëх шедших в переднем ряду стали твердыми и хрупкими, а от выстрелов сначала потрескались, а затем и вовсе развалились. Глиняные здоровяки рухнули, подпертые предыдущими рядами.

Пока всë шло очень хорошо. На улице образовался затор, мы выиграли время, а я стал продумывать, что делать дальше.

Толпа, стоявшая снаружи, тем временем уже постепенно пролезала через ворота и опрокинутый решетчатый забор внутрь. Заправка была почти полностью разрушена, и толпа обтекала еë, лезла дальше, через разрушенные деревянные заборчики вокруг домов.

– Туда! – скомандовал я, перепрыгивая с крыши на крышу. – Они сейчас нас окружать начнут.

Но мой призыв поняли несколько неверно. Я-то адресовал это байкеру на крыше и Светлане, а услышали его не только они.

Снизу, от «Антилопы Гну» послышалось «Ага!», а затем Фрол, заведя мотор, на полной скорости попер таранить баррикаду из обезноженных големов.

– Стой, куда вы, блин! Забуксуете! – успел крикнуть я.

Но поздно было – «Антилопа Гну» мчалась н всех парах в самую кучу големов, словно здоровенная оса, попавшая в муравейник.

Удивительно, но им удалось преодолеть баррикаду: двоих они сдвинули, половину барахтующегося упавшего голема он не то переехал, не то раздавил, а следующие – расступились перед ним. Только несколько копий и дубинок в кузов накидали, по бокам побили. А дальше все големы уже шагали в обратном направлении и не были готовы к такому манёвру.

И… началось! Вака снова принялся поливать всех из пулемёта, расчищая себе дорогу.

Кристобаль орал в открытое окно что-то нечленораздельное на смеси испанского и совсем не дворянского диалекта русского. А сам держал в вытянутой руке пробирку с чем-то непонятным, но вполне очевидно, алхимическим.

Что, он тоже эликсиры подготовил? Нет, я понимал, конечно, что он – тоже алхимик, и примерно равный мне по рангу. И наверняка что-то тоже сооружает у себя в комнате, но я не обратил на его подготовки внимания, и понятия не имел, что он с собой взял.

Похвальное рвение, конечно. Но как же я не любил подобное своеволие во время баталий!

Что ж, мне ничего не оставалось, кроме как броситься в погоню за ними, перепрыгивая по крышам домов.

Глава 95. Звенит январская вьюга

Надо ли говорить, что я их не догнал. Машину завалило големами на повороте, не доезжая разрушенной заправками. Они кинулись на капот, метнулись наверх, а под конец – покрыли собой и Ваку с пулемётом. Словно оползнем его накрыло.

Только бы выжил наш маори. Только бы выжил!

Дождь усиливался. Я подбежал ближе, встал в метрах пятидесяти от них, Остановился, выбирая фиал, но сидящие внутри оказались проворнее.

Големов буквально сдуло: из всех четырёх открытых окон вылетели потоки воздуха, словно от мощного взрыва, хотя ни огня, ни дыма, не было.

Снова застрекотал пулемёт, останавливая големов.

Скорее всего, Кристобаль вызвал «Ветер-3», что-то вроде того, получился эффект объёмной или вакуумной бомбы. Как они сами там не задохнулись внутри – загадка, по правде сказать.

А потом случилось странное. Группа големов, окружавшая ранее машину, спешно собралась по кускам и направилась куда-то в сторону, обратно.

Неужели Ваке удалось перехватить управление «Маэстро Церемоний», или как там Кристобаль его назвал? Но как?!

– Эй, смотри на неё! – крикнула снизу Варвара. – Она тебе что-то хочет сказать. Зовёт нас!

Это она указывала на Светлану, а та уже спрыгнула с крыши и махала руками, указывая идти в укрытие.

А дождь всё усиливался. Больно било по лицу, и я не сразу понял, что идёт уже не дождь, а град. Да, давно я не попадал под град, в Югопольске климат помягче, а здесь холоднее, ближе к полюсу.

Я увидел, как Антилопа Гну проехала чуть дальше к порту, и кто-то внутри машины принял ещё один эликсир – небольшой всполох огня прошёлся кругом вокруг машины, разметав новых подошедших големов.

Только бы не Фрол. Он очень слаб ещё кастовать такие заклинания. Потом его ещё сутки откачивать, а у нас нет такой роскоши.

Группа перехваченных големов тем временем устремилась к заправке и воротам, принявшись крушить своих же сородичей. Теперь мне стал ясен приказ Ваки – оборонять проход в поселение, чтобы новые орды не проникли дальше.

– Дурак! Надо было оставить оборонять себя! – крикнул я в пустоту, но тщетно – конечно, никто меня не услышал.

И снова пулемётная очередь. Основную массу големов не особо замедлило, но наконец-то освободило машину, позволило вырваться из оцепления и рвануть дальше по параллельной улочке, к порту.

А вот то, что големов реально замедляло – так это дождь и град. С каждым шагом големы начинали идти медленнее.

Но и мне под дождём стоять стало совсем невыносимо. Я промок, у меня буквально стучали зубы, а ещё и по башке прилетали ледяные пули размером с черешню. Ещё и редкие копья в нашу сторону летели. Поэтому проследил, что машина Кристобаля и Фрола безопасно объехала толпу, и на время спустился за Светланой в табачный магазинчик – туда набились уже почти все, кто стоял на улице.

– Сейчас согреюсь и вернусь. Они в порт поехали, – пояснил зачем-то я себе.

Хотя выходить совсем не хотелось. Вот просто совсем. Но бросать Кристобаля, Ваку и Фрола я просто не мог!

И Нанотолий! Нанотолий на заднем сиденье спал. Он, конечно, может быть и спасителем, и чёртиком из табакерки, который спутает нам все планы…

А может… может, это он големов перехватил? Вполне возможно.

Сама же Светлана встала у самого выхода, напротив стеклянной двери, и снова что-то беззвучно что-то бормотала. Смотрела, не моргая, на небо, а после – и вовсе подняла руки над головой.

– Стрёмно как-то, – прошептала Варвара и поёжилась – не то от холода, не то от вида Светланы. – Жуткая она.

– А големы тебе не жуткие? – спросил её паренёк-байкер, укрывшийся с нами. – А дождь?..

И правда. Дождь был жутким. И я даже понял, почему. Не из-за града. Не из-за ветра и големов.

А из-за того, что я здесь, за закрытыми стеклянными дверями магазинчика словил жёсткий флешбек.

Очень похоже показалось как-то на сцену на застеклённой верхней палубе моей яхты «Вакханка», когда под дым дорогих сигар, перемешанный с сырым морским воздухом, во время шторма закончилась моя прошлая жизнь.

– Хрен-то там, – пробормотал я и пошёл наружу.

У выхода меня остановила на миг Светлана. Бесцеремонно залезла рукой под отворот сюртука и почти не глядя выудила эликсир.

Простенький эликсир «Земля-2», часто применявшийся раньше в строительстве. Я уж и забыл про него. Приготовил я его буквально второй раз в жизни, готовясь к поездке. Разогрев и вспенивание почвы – это чтобы удобнее основательно забуксовавшие машину и байки. Приготовил, но так и не воспользовался, оба раза обходясь простым «Кинетиком».

Я пока что ничего не понял, кивнул и спрятал фиал обратно.

Открыл дверь и, скрючившись под проливным дождëм и долбящем по макушке градом, полез обратно на крышу.

А внизу, у порта, творилось нечто.

Я увидел, «Антилопа Гну», припертая к тупику из забаррикадировавшихся машин, яростно плевалась огнëм из пулемëта, Вака отстреливал последние ленты.

Я увидел, как големы уже заполонили город, снаружи, за оградой, их почти не осталось. Внутри же они растоптали все заборчики между крохотными участками, вытоптали огороды, некоторые остановились у домов, монотонно стукая дубинами по стенам. Но в основном же все из тех, кого не обезножили, кто не упал на землю и не сломался в давке – были и такие – столпились в двух переулках.

Соседнем и нашем. В нашем они подошли вплотную к машинам и магазинчику, нас отделяло каких-то десять метров, я уже смотрел в их безликие, оплывшие от дождя отростки сверху туловища, изображавшие голову. А в соседнем переулке они уже нагнали и снова окружали «Антилопу Гну».