Читать онлайн Шел Алеша по шоссе… бесплатно

О малой Родине

В каждом городе есть такой микрорайон, или улица, или квартал, современным языком говоря – локация, о которой обыватели говорят то шепотом и с придыханием, то возмущенно-патетически, но никогда равнодушно. Называться микрорайон может по-разному: «Шанхай», «Промзона», «Кошмарики», но суть всегда одна – там просто-напросто небезопасно. И без веской причины выбирать это район для прогулки никто из горожан не станет.

Вы уже догадались: это самый «хулиганский» или «бандитский» район города, куда заботливые мамочки не рекомендуют ходить гулять своим деткам. И в принципе правильно делают. А если вы там живете и других вариантов попасть домой у вас попросту нет?

Тогда выходов может быть два: либо обменять свое жилье, переселиться в другой район, более благополучный, либо приспосабливаться жить в этой среде, наполненной опасностями, конфликтами, приключениями. Впрочем, поскольку приключения происходили в Поселке (именно так назывался тот самый «хулиганистый» район Электростали), то и они имели оттенок криминальный.

Отношения между городом и Поселком всегда были не самые простые. Для лучшего их понимания стоит углубиться в историю и рассказать о самом городе, где я родился и вырос, с которым и сегодня связана крепкими узами моя жизнь.

Прежде всего факты исторические. Своим рождением город обязан богатейшему русскому промышленнику Николаю Второву. Финансовый подъем «русского Моргана» пришелся на годы правления Государя Николая Второго. Созвучны имена, не правда ли? А если вспомнить, что они оба Александровичи, то совпадение уже кажется мистическим.

Оба – практически ровесники (Второв всего на два года старше Государя), оба родились весной и закончили свой жизненный путь тоже почти одновременно, в безумном 1918-м.

Можно добавить, что Второвы – выходцы из Костромы, а первый из династии Романовых, Михаил, венчался на Царство в костромском Ипатьевском монастыре.

Оба Николая Александровича – каждый на своем месте – делали всё для укрепления могущества России. Государь с правительством разрабатывали планы развития страны, Второв и другие русские промышленники эти планы реализовывали.

Испытанием для Российской империи стала Первая мировая война. В эти годы многие предприятия Второва работали на оборону. В 1915-м российская армия столкнулась с нехваткой боеприпасов, в связи с чем Второв открыл два завода по производству гранат в Лужниках, ставших самыми современными на то время военными предприятиями в России. Они были запущены в кратчайшие сроки и утолили «снарядный голод» Русской императорской армии.

Третий завод, производительностью 30 тысяч гранат в день, Второв позже построил в густых лесах Богородского уезда. Во время войны были задействованы и текстильные предприятия Второва – на них стали шить форму для солдат по эскизам художника Виктора Васнецова. Именно на второвских предприятиях впервые увидели свет головные уборы, созданные по типу богатырских шлемов, – «богатырки», которые, окрестив буденовками, до сороковых годов будут носить бойцы Красной армии, а затем уже сменят их на «ушанки».

Помимо «богатырок», концерн Второва пошил для армии полную форму: длинные шинели, галифе, а также удобные кожаные куртки, столь полюбившиеся потом офицерам НКВД и красным комиссарам. На этом предприниматель не остановился: в 1917-м он построил в лесном урочище Затишье завод «для изготовления специальных высших сортов стали, в том числе инструментальной, автомобильной и рессорной».

Вместе со Снаряжательным этот металлургический завод стал градообразующим и дал свое имя «Электросталь» целому городу.

Надо сказать, что перед началом строительства проект, представленный Николаем Второвым, лично утверждал Государь Николай II, безусловно доверявший успешному бизнесмену. Неслучайно, именно Второв как лицо в высшей степени надежное решением российского императора с 1907 года управлял крупнейшим финансовым активом Российской империи, размещённым в Швейцарии и представленным акциями, векселями и закладными ведущих банков Франции.

Некоторые исследователи склонны считать, что управление этим громадным фондом во многом обусловило трагическую кончину Второва, когда новые вершители судеб, безумно жадные до денег, сочинили постановку типа семейного водевиля с револьверными выстрелами и двумя трупами.

Не иначе как главный культуролог советской России Луначарский самолично придумал мыльную пьеску для обывателей с незаконнорожденным сыном, приехавшим к отцу просить денег для погашения карточного долга и последующего исправления жизненного пути в виде учебы в университете. Только финал оказался не бутафорским, а реальным, трагическим – Второв был застрелен.

Дальше все следы теряются: «сынок» то ли застрелился, то ли убежал, то ли никакого сына и не было вовсе. Факт только, что Второва похоронили в центре Москвы на кладбище Скорбященского монастыря. Потом кладбище уничтожили, разбив на его месте Новослободский парк: прах развеян – концы в воду.

Заметьте еще одно удивительное совпадение судеб: могилы Государя также нет. Не станем же мы принимать всерьез представление с захоронением чьих-то останков в усыпальнице Романовых в Петропавловской крепости, устроенное четверть века назад.

Один мой знакомый, увлеченный историк из нашего города, честно пытался распутать детективный сюжет с убийством Второва. По его расчетам и предварительным выводам, злодеяние организовали «прирученные властью» масоны и злые духи, руководимые комиссарами из ведомства Дзержинского. Насчет духов версия интересная, но скорее всего в трагедии повинно науськивание со стороны власти люмпен-пролетариев на классовую ненависть и так называемую «экспроприацию экспроприируемого».

Основанные Второвым предприятия и при новой власти набирали обороты, выдавая качественную продукцию. Город Электросталь стал не только промышленным центром столичной области, но и одним из самых красивых городов Подмосковья с замечательными архитектурными решениями, шикарным центром, застроенным величественными зданиями в стиле сталинского ампира. Парки, аллеи, многочисленные деревья, высаженные вдоль прямых улиц, украшали и украшают город.

Даже на условной периферии Электростали гулять не было скучно, потому что в глубине двориков находилось место для малых архитектурных форм, различных скульптур (по типу знаменитого сталинградского «Бармалея», где смеющиеся дети водят хоровод вокруг крокодила, проглотившего этого самого злого усача), беседок и прочих объектов, замечательных и интересных для юных исследователей городского пространства.

Таким любителем погулять с ребятами по городу был и я, десяти-двенадцатилетний Алёша, который с друзьями садился на «двадцатку» – единственный автобус, проходивший мимо Поселка, – и отправлялся изучать свой город.

Тогда, в середине восьмидесятых, он казался мне большим и уже немолодым, что ли. Хотя на самом деле ему в то время не было еще и полувека. Для города это юность. Лишь в 1938 м поселку был присвоен статус города. Но в десять лет не особо задумываешься о подобных нюансах. Зато названия главных заводов я уже знал хорошо. Дедушка, папа, дяди работали на том самом, бывшем Снаряжательном, а ныне Машиностроительном заводе. Его еще иногда называли «двенадцатым», по секретной нумерации «почтового ящика», как в СССР именовали закрытые оборонные предприятия.

Закрытым был не только МСЗ, но и весь город. Электросталь стояла этаким форпостом, окруженная Ногинским (ныне Богородским) и Павлово-Посадским районами, но им не принадлежала, потому как была городом областного подчинения.

И вот, только представьте, в этот закрытый город областного подчинения приезжает хоккейная сборная Норвегии. Мне тогда лет тринадцать было. Конечно, полный Дворец спорта собрался! Событие нерядовое. Хотя, курсируя между высшей и первой лигами, наш «Кристалл» порой радовал победами и над признанными грандами отечественного хоккея. И «Спартачок», и «Динамо» московское от наших порой получали «плюхи» по полной программе. Но сейчас к нам приехала целая сборная! И не африканского племени мумба-юмба, а сборная северной и хоккейной страны Норвегии!

Тот матч до сих пор памятен, будто случился вчера. «Кристалл» всухую победил норвежцев 3:0. Мы, мальчишки, счастливые отправились домой через весь город пешком. Автобусы катили переполненные ликующими болельщиками, а мы шли по осеннему городу, вспоминая перипетии большой игры. Хоккей я всегда очень любил, мы постоянно играли на поселковской коробочке, и судя по тому, что меня всегда назначали в «мати», набирающие себе команды таких же пацанов, у меня неплохо получалось.

Хотя, возможно, играл роль и дворовый авторитет, завоеванный в мальчишеских спорах, разборках, драках – куда же без них. Нет, драться я не любил, но и страха никакого перед выяснением отношений не испытывал. К единоборствам, да и к спорту вообще, с малых лет относился с уважением, стараясь и зарядку делать, и отжиматься до усталости, но всё это было как-то спонтанно, что ли.

Системный подход к пониманию важности и необходимости регулярных занятий спортом дала мне секция спортивного карате или, как сейчас его называют, карате-кекусинкай. Об этом важном периоде юношеской жизни и становлении характера расскажу в отдельной главе – оно того заслуживает.

А пока возвращаемся в мой родимый Поселок, в котором прошел большой, значимый этап моей детско-юношеской школы жизни. Надо сказать, что в Поселке наша семья обосновалась не сразу после моего рождения, а несколькими годами позже. Поначалу жили мои родители, старшая сестра и я, недавно родившийся Алёша, в коммуналке на восточной стороне города, что логично, поскольку там и находится Машиностроительный завод.

Еще одна особенность города моего детства – это его рассечение на две части железнодорожной веткой. Обычно станции и сами рельсовые пути строили на окраине городов, но Электросталь – она особенная. Редко где увидишь, что «железка» проходит прямо по городу и на переездах с обеих сторон выстраиваются в очередь легковушки, грузовики и автобусы, ожидая проезда электрички или товарного состава.

В детстве мне это казалось забавным; став постарше, начал задумываться и даже пытался посчитать, сколько же бензина, времени и нервов сжигается в этих автоочередях. Проблема-то и сегодня не решена, о чём сожалею и я, хотя в силу обстоятельств уже не столь часто навещаю родной город. Что уж тогда говорить о тысячах электростальцев, томящихся в этом смешном и до слёз обидном ожидании. Так, одна давняя ошибка проектировщиков десятилетиями остается житейской занозой для горожан.

Затронул этот железнодорожный «конфуз» и нашу семью. Как я уже сказал, мы жили на «восточке», на улице Карла Маркса. Ну а на какой еще улице, как не имени главного теоретика марксизма, могут загонять людей в коммунальный человейник, где на «тридцать восемь комнаток всего одна уборная»?

Жили себе и жили, но к восьмидесятому году, по заверению партийных лидеров СССР, должен был наступить то ли развитой социализм, то ли даже коммунизм. Не знаю, как с коммунизмом, помню только, что наступила в тот год Олимпиада в Москве, и к этой важной дате пошла движуха в расселении коммуналок. В результате семья Старовойтовых и получила квартиру (пусть и хрущёвку, зато свою, отдельную!) в глубине Поселка у самого леса.

Чтобы вам лучше понять локацию Поселка, попробую небольшой историко-географический экскурс провести. Итак, к Электростали с северной стороны примыкает отделенный от самого города оживленным шоссе поселок Машиностроителей, или, как его часто называют, просто Поселок.

Еще одно название этого поселения – Чириково. Кому-то в этом топониме послышатся голоса радостных птах, которые некогда звонко чирикали в здешних берендеевых лесах. А может, всё куда прозаичнее. Старожилы рассказывали, что в пятидесятых годах за червонец – «чирик» – можно было из центра Электростали с шиком доехать до поселка. Вот и пошло: Чириково да Чириково.

Но, повторюсь, наиболее ходовым названием оставался просто Поселок. Что представлял он собой? Одноэтажные деревянные домики вдоль дороги, отделяющей поселок от окраины города; затем, в глубь этого «чудо-места», шли двухэтажные шлакоблочные дома; и уже в самом отдалении, у леса, кирпичные хрущёвки-пятиэтажки.

Все это великолепие окружал с двух сторон лес, с третьей к нему примыкали металлические гаражи, придавленные в свою очередь шестисоточными наделами многочисленных садоводческих товариществ, а главной границей, как я уже сказал, было шоссе, пересечь которое с праздными целями чужаку даже в голову не приходило из-за серьезного риска вернуться в город с синяками.

Пройдя ту жизненную школу, мы, поселковские пацаны, получали не только шишки и синяки в мальчишеских драках, но и стремление расти, становиться личностью, делать что-то лучше других. В той среде ведь ценились не только навыки хорошо драться (что, разумеется, тоже приветствовалось), но и умение классно играть в футбол, интересно рассказывать истории и анекдоты, зарабатывать деньги, в конце концов.

Вот с этого места, как говорится, поподробнее.

Заработал – получи!

Мальчик Алёша из Поселка Чириково рос и к четырнадцати годам уже понимал, что нужно и учиться, и денежку какую-никакую зарабатывать. Лучше, конечно, какую, весомую и осязаемую, но тут надо понимать, что никто пацаненку серьезные деньги не положит, поэтому придется волчком крутиться.

Тем более времена-то наступили не сахарные и не пряничные, а самые что ни на есть крученые-верченые, как тот волчок. Только вот «волчок девяностых» обернулся злым и кусачим волком, кусавшим, а порой и проглатывавшим тех, кто наступившие времена не понял или недооценил.

Что за времена? Да те самые «лихие девяностые», о которых и сегодня вспоминают, покачивая головой и с грустной усмешкой. Это те, кто их пережил. А кто позже родился, всё равно о той «эпохе выживания» читал или слышал. Я-то всё сам видел: и пустые, хоть шаром покати, полки магазинов, и бандитский беспредел, и увольнения на заводах, когда тысячи людей из относительного благополучного вчера выбрасывались в безденежное и беспросветное сегодня.

Мне в том самом девяностом году как раз четырнадцать исполнилось, и стал я всё чаще задумываться, как и где заработать. Не столько о себе думал, сколько о семье своей – родителям помочь хотел: цены-то взлетели в небеса, а зарплаты на месте стояли.

Мама вечерами вздыхала, а отец говорил: «Ничего-ничего, выкарабкаемся. Войну какую выиграли! Неужели здесь спасуем?»

Дедушка-фронтовик молчал, неторопливо поглаживая седые виски, что означало полное согласие с мнением отца.

Услышал я где-то в уличном разговоре, что в соседнем Ногинске, в Богоявленском соборе, нужны рабочие руки, и поехал на разведку. На автобусе от Поселка мне минут 20 всего надо было ехать до Ногинского вокзала, а там до храма рукой подать. Приезжаю, ничего с собой поначалу не взял – ни одежды сменной, ни хлеба горбушки: думал, просто узнаю все подробности, а потом уже, всерьёз подготовившись, приеду покалымить основательно.

И вот такой нарядный (нарядный по тем временам) Алёша приезжает в город Ногинск. Но прежде чем войти в храмовую калиточку, хочу немного подробнее рассказать о городе – соседе Электростали, чтобы читатели, в Ногинске-Богородске не бывавшие, лучше представили себе этот патриархальный городок с деревянными домишками, ставни которых в большинстве своем всегда были почему-то закрыты, что придавало местечку некий леденящий душу колорит.

В те годы я не особо задумывался над историей Ногинска, но, став постарше, узнал об этих местах немало интересного. Оказывается, о них еще в XIV веке великий князь московский Иван Калита писал в своих хрониках как о селе Рогоже. А в XVIII столетии императрица Екатерина II переименовала село в город Богородск, который стал центром Богородского уезда.

По данным на 1788 год, в городе находились: «Церковь во имя Богоявления Господня с приделом Николая Чудотворца, присутственные места, городская школа, винный и соляной анбары – все деревянные; домов: дворянских 2, священно- и церковнослужительских 5, разночинских 5, купеческих 28, мещанских 9, ямских 7, пивоварня 1 и кузница 1; жителей: мужского пола 306, женского 255 человек».

Через эти места и Наполеон в 1812-м со своим войском топал, а местные партизаны под командованием Герасима Курина его, бусурмана, «пощипывали» изрядно.

Дальше – больше. В XIХ веке сюда купеческий люд прибыл – промыслы подымать да деньги большие делать. Савва Морозов ткацкие фабрики открыл, а за ним целая очередь из фамилий знаменитых купеческих выстроилась. Шалаевы, Шибаевы, Зотовы, Соповы, Четвериковы – имена в царской России известные и уважаемые! Так что вскоре Богородский уезд стал самым людным в Московской губернии.

В конце ХІХ века в нём насчитывалось около 212 000 человек (не учитывая населения Богородска). В уезде было 478 заводов, фабрик, торгово-промышленных заведений. Площадь уезда составляла 3068,4 кв. вёрсты. 97 процентов жителей были заняты в промышленности или промыслах.

Неслучайно в 1917 году, еще в мае, сюда прикатили эмиссары большевиков – край-то богатый. Всё подмять под себя было их главной задачей. Подмяли так, что в октябре и делать особо ничего не пришлось. Осталось только национализировать и доить фабрики местные да заводики, как позже в теории маркетинга рекомендовал «доить дойных коров» основатель этого чудо-учения Филип Котлер.

А в 1930 году весь край с городом Богородском во главе переименовали в честь Виктора Ногина, видного деятеля революционного движения, дружка Владимира Ильича и Надежды Константиновны. Агент «искровский» и агитатор-«пораженец» Ногин начинал свою карьеру в этих местах.

В наши дни уже много лет тянут резину с обратным переименованием Ногинска в исторически правильный Богородск. Однако настолько засели в головах некоторых местных жителей коммунистические прокламации, что неохота им прощаться с именем своего кумира. А может, просто русская неторопливость виной… Но, так или иначе, дальше «разговоров за жизнь» дело не движется.

Вот и живут люди местные в краю Богородском, но в городе Ногинске, где храмов и часовенок на душу населения больше, чем в Новом Иерусалиме. Но коммунистическое наименование заменить боятся. А вдруг опять лиходелы в кожанках с красными бантами заявятся…

Но, как вы понимаете, я уже с высоты прожитых лет всё это рассказываю. А тогда четырнадцатилетний Алёша подошел к храмовым воротам, перекрестился и шагнул во двор собора. Несколько человек в явно непраздничной одежде переминались с ноги на ногу, очевидно, ожидая нарядов на работу. Поздоровавшись, встал неподалеку.

Вскоре на крыльце показался густобородый батюшка, ответственный за храмовое хозяйство. А оно, надо сказать, было немаленькое. Увидев меня, новенького, велел подождать и принялся распределять «ветеранов» по рабочим местам. Потом дошла очередь и до меня.

Представившись отцом Сергием, священник спросил, как меня зовут, уточнил, православный ли я, крещеный ли, и, удовлетворившись утвердительным ответом, начал такую беседу:

– Храм наш сооружен в середине XVIII столетия в честь Богоявления Господня с приделом во имя Николая Чудотворца. Позже были построены трапезная, часовня и наша красавица-колокольня».

Я задрал голову, посмотрев на высоченную колокольню, которая выглядела, правда, весьма потрепанной временем и прежними, при советской власти, хозяевами.

Батюшка перехватил мой взгляд:

– Устояла милая, не дала себя взорвать (как о живом человеке говорил!). Там же главный колокол отливали всем миром еще до переворота… до революции этой самой Октябрьской… 1350 пудов весом! Самый большой колокол во всех уездных городах России-матушки!

– Да кто же хотел уничтожить такую красоту? – решился я на вопрос.

– Как кто? Те злые люди, которые против Господа нашего руку подняли, многих настоятелей храма и прихожан расстреляли, собор закрыли в 1938 году и удумали в храме божьем сапоги валять, – лицо батюшки посуровело, но вскоре просветлело. – Только год назад нам удалось вернуть и собор, и все здания, к нему примыкающие, подлинному хозяину.

– А кто подлинный хозяин-то, отец Сергий? – я уже осмелел и хотел узнать всю историю до конца.

– Так Церковь наша Единая, Святая, Апостольская – настоящий хозяин. Люди православные – хозяева. Ты же видел надпись над вратами. Что там начертано?

– Русь святая, храни Веру Православную!

– Вот ты и ответил сам на свой вопрос об истинном хозяине. А теперь скажи, что делать умеешь и в какой работе себя проявить желаешь?

– Да в каменщики я бы пошел, батюшка. Только мне бы наставника поначалу, а дальше я уж сам.

– Ну хорошо, – отец Сергий перекрестил меня и улыбнулся глазами. – Пойдем, покажу тебе наше хозяйство.

Он провел меня по большой территории – показал и храм, и часовню, и колокольню со всех сторон, и каменный жилой дом, и небольшой скотный дворик для домашних птиц и животных.

– Вот здесь и начнешь свою трудовую деятельность, – отец Сергий показал на пасущихся козочек и беспокойно бегающих кур. А увидев мой вопросительный взгляд, добавил: – Мётлы, грабли, совки – всё в сарайчике, замок навешен просто. Бери что нужно, вечером приду принимать работу.

Так началась моя работа трудником в Богоявленском соборе. Порой, конечно, хотелось закинуть в сарай мётлы и грабли да поехать в родной Поселок к друзьям-подружкам. Останавливала мысль, что приеду к родителям без денег, и я продолжал тщательно подметать козьи и куриные «гостинцы», приводя территорию в порядок и ожидая обещанного повышения в должности.

И дождался! Через какое-то время меня поставили учеником-помощником к каменщику Василию, возводившему каменный домик-сторожку взамен старого, деревянного. Мой новый шеф говорил вообще мало, но на вопросы отвечал с удовольствием, раскрывая секреты кладки, которая у него получалась на загляденье. Мешать раствор, подносить кирпичи и проверять точность возводимой конструкции по отвесу мне нравилось гораздо больше прежней работы, да и общение с Василием, суровым на вид, но доброй души русским мастеровым человеком, было гораздо приятнее, чем с куриной шебутной гвардией.

Прошло несколько недель, и я уже как каменщик получил задание выложить Православный Крест под самой крышей двухэтажного жилого дома на территории собора. Душа просто пела от восторга, что мне доверили столь важную работу. Я не подвел ни себя, ни Василия, уехавшего на другой объект, но успевшего научить меня секретам профессии.

Крест был выложен на совесть и понравился всем священникам, жившим в этом доме. Я и сегодня, бывая в Ногинске, стараюсь зайти в собор, пройти по местам, где начиналась моя трудовая биография, посмотреть в каком состоянии выложенный мной Крест. Тридцать пять лет прошло – всё на месте, ничего не осыпалось, не потрескалось. Значит, хорошие учителя были у мальчика Алёши.

А тогда, в трудовые будни лета девяностого года, ближе к вечеру наступал самый главный и любимый всеми храмовыми работниками момент. Отец Сергий выходил к нам, собравшимся у крыльца собора, доставал листочки с записями, что-то перепроверял и отсчитывал мятые купюры, которые казались мне самыми красивыми ассигнациями на свете. Отсчитав нужную сумму, подзывал следующего. Свое мальчишеское счастье в эти минуты живо помню до сих пор.

Заработал – получи! Этот принцип, повзрослев, я всегда ставил во главу угла и строго придерживался его при организации и ведении бизнеса в России. Следую ему и сейчас. Потому что люди, которые честно работают со мной в одной команде, должны быть уверены: всё будет по справедливости.

Заработал – получи! И никак иначе.

Бензиновые разводы

С легкой руки президентов США – сначала Джона Кеннеди, а потом Ричарда Никсона – в народ (не только, кстати, американский) пошла фраза о том, что китайский иероглиф, означающий слово «кризис», может быть переведен не только как «опасность», но и как «возможность». Эту мотивирующую установку подхватили руководители всех рангов и в разных интерпретациях – например, шедевральным отечественным «Денег нет, но вы держитесь!» – взбадривают своих загрустивших было подчиненных.

Интересно, что сами китайцы в ответ на вопрос, насколько верен такой перевод, только хитро улыбаются и радуются, как дети, которые победили в игре с названием «Да и нет не говорите». Не всё, видимо, с интерпретацией иероглифа «кризис» так красиво и обнадеживающе. Впрочем, идея-то сама по себе правильная. Унывать в кризисы точно не стоит.

В свои пятнадцать я, хоть и не слышал про эти тонкости перевода с китайского, но подход к кризису 1991-го выбрал правильный. Смотри, думай, находи возможность заработать и зарабатывай.

Перебои с бензином на городских заправках мог не заметить только человек, принципиально автотранспортом не пользующийся. Мы же с папой на его красавице «Волге» ездили немало, поэтому огромные очереди на заправках или, наоборот, их отсутствие по причине броских объявлений «Бензина нет» я видел постоянно. Как и то, что на фирменной АЗС «Лукойл», находившейся за городом на Горьковском шоссе, бензин был постоянно и наливали его там без ограничений.

Схема действий, которую я обрисовал папе, очевидно, была весьма красочной и убедительной, поскольку папа после секундного замешательства пожал плечами и развернул авто в сторону гаража, где хранились металлические двадцатилитровые канистры. Загрузив ими вместительный багажник «Волги», мы отправились на ту самую АЗС «Лукойл», которая подпитывалась из каких-то чудесных бензиновых источников.

А как еще можно объяснить удивительное постоянство этого топливного мини-королевства, где феи-волшебницы безотказно наполняли подставленные емкости под завязку? Я же не знал тогда, что согласно недавнему указу из Кремля начат эксперимент по формированию топливных вертикально-интегрированных компаний и «Лукойл» вошел в пул тех предприятий, которые от собственных скважин и до собственных заправок организовывали и контролировали всю длинную и сложную технологическую цепочку трансформации сырой нефти в автомобильное топливо.

Результаты я видел, и своим мальчишеским умом «пририсовал» еще одно звено в этой технологической цепочке, а именно доставку лукойловского бензина на чириковскую заправку и продажу его желающим автолюбителям. Желающих было немало, но надо было еще угадать своего покупателя.

Первый раз, когда папа высадил меня с двумя полными канистрами на безлюдной заправке, что находилась на выезде из города, прямо напротив нашего Поселка, я очень волновался. Как не ошибиться в покупателе, как подойти, как повести разговор? Всё это для меня «было впервые и вновь», как пели парни из «Машины времени» в своем хите про тех, кто в море.

…К красному буйку бензоколонки швартуется видавший виды «Москвич-412». За рулем такой же просоленный волнами жизни старый капитан-водитель. Протирает очки, проводит ладонью по седым волосам. Выходит из машины-кораблика, внимательно рассматривает шланг, закрученный вокруг корпуса колонки. Чешет затылок и направляется к окошку кассы.

Над окошком прилеплен тетрадный листок с небрежно написанным фиолетовыми чернилами текстом: «Бензина нет. Когда будит не знаю» (орфография сохранена). Автолюбитель в нерешительности останавливается, читает объявление, шепотом проговаривая каждое слово. Для лучшего понимания, видимо. Потом всё-таки наклоняется к окошку.

– Ну а все-таки, дочка, сегодня, может, к вечеру будет бензинчик? На дачу ехать надо, на себе всё не довезти. Меня хозяйка без топлива и домой не пустит, – мужичок пытается шутить, но шутки подобного рода «королеву бензоколонки» уже не заводят.

– Товарищ, вы по-русски читать умеете? – огрызается «дочка» по громкой связи в микрофон-матюгальник.

Растерявшись поначалу, дедок оглядывается вокруг. Не увидев никого из сторонних наблюдателей, немного успокаивается, но всё еще подрагивающим голосом, укоризненно замечает:

– Ответить разве трудно, когда привоз ожидаете… А объявление, кстати, поправить надо, там запятая нужна или тире. И «будет» через Е пишется…

Из окошка слышатся возмущенные придыхания в микрофон, а вскоре на пороге административного домика появляется и сама «владычица топливная», которая, хоть и без матюгальника, но ещё более громогласно напускается на бедолагу:

– А ну сел в свой драндулет и уехал, умник!

Почему-то в те времена обращение «умник» приравнивалось к оскорблению, хотя, по сути, это должен быть комплимент. Тем более дед всё верно насчет ошибок сказал. Нас в лицее (я тогда уже в лицей перешел учиться) по русскому хорошо готовили. Да и не только по русскому. Неслучайно же я в институт спокойно, без нервотрепки поступил.

Но про студенческую жизнь рассказ впереди. Пока мне надо две канистры 76-го продать. Ветерану предлагать я не решился. Все эти перестроечные дела, гайдаро-чубайсовские загогулины так по старому поколению ударили, что дедушки-бабушки реагировали на все «непопулярные меры» с возмущением и обидой. И их можно было понять. Я подошел к «умнику» и сказал, что бензин есть в пятнадцати минутах езды, ну, для его «баркаса», может, в двадцати, на Горьковской трассе.

Пожилой дачник-автолюбитель поблагодарил меня и занял место за штурвалом своего «Варяга», который не сдается врагу в лице нагрянувшего в страну капитализма. А я, уже на правах старожила заправки, встречал «Ладу-семерку», хромированные бамперы которой говорили о широте души и кошелька ее хозяина. Тридцатилетний, а может, чуть больше по возрасту бодрячок в модных тогда солнезащитных очках-каплях, вышел из авто и походкой Джеймса Бонда направился к окошку чудо-домика.

– Мадам, вижу, что бензика нет. Но это по госцене. А по кооперативной, так сказать, найдем?

– Читаем объявление, приезжаем когда будет, – голос Царевны-Несмеяны из бензинового королевства вернул «Агента-007» в реальность, которая тем не менее оказалась для него, даже невзирая на темные очки, не такой уж сумрачной.

Это я, держа в руках воронку с запаянной в горловину мелкой сеточкой (заботимся о клиенте, точнее, о карбюраторе его авто), подошел и, поздоровавшись, спросил:

– А вы сколько литров хотели заправить?

– О, вот это сервис! – засверкал улыбкой «Агент». – В паре работаете? – он мотнул головой в сторону домика.

– Нет-нет, – поспешил я снять с себя подозрения в сговоре с целью спекуляции. – Это мой бензин, купил в другом месте для продажи. Покупать или не покупать – дело ваше. Цена, понятно, выше государственной, но не кусачая.

Озвучив цену в полтора раза выше закупочной, я направился к своим кустам, где уже обжил местечко для продажи.

– А есть 40 литров? – эти слова Джеймса Бонда прозвучали для меня музыкой (он хотел 20 литров в бак и еще 20 – в канистру для своей завтрашней дальней поездки). – Подъезжайте, пожалуйста, – я показал в сторону своего филиала заправки в кустах.

Первый блин вышел совсем не комом. Схема отрабатывалась и прирабатывалась, изредка прерываясь по объективным обстоятельствам. Несколько раз попадал под привоз, и мои нереализованные канистры приходилось относить на балкон родительского дома, пока на бензозаправке не распродадут привезенную цистерну топлива. Происходило это нечасто, поэтому путь домой с сорокакилограммовым весом приходилось преодолевать куда реже, чем путь с аналогичным грузом на заправку.

Как я уже говорил, канистры хранились на балконе, поэтому, продав одни, я шел домой, где менял пустые на полные, и возвращался на свое рабочее место. Конечно, этот путь с утяжелениями был непрост, но если рассматривать его в качестве силовой тренировки с элементами кардио, то переносился он легче. Как говорится, своя ноша не тянет. А ноша, приносящая хорошие деньги, – тем более.

За свое неполное бензиновое лето я накопил на поездку в любимую Должанку в самый высокий бархатный сезон. А на суровые морозные дни подмосковной зимы приобрел большую, теплую и удобную норковую шапку – свою давнюю мечту. Какая же она была мягкая и красивая! Как на ней играл и переливался мех! Просто чудо, а не шапка!

Брюс Ли против Арнольда

В юности мы все засматривались фильмами про восточные единоборства и умелых чудо-бойцов. Мне кажется, все мальчишки и большинство девчонок готовы были в первые годы своего тинейджерства (оно же с тринадцати лет начинается, не так ли?) взахлеб смотреть боевики с Джеки Чаном, Ван-Даммом, Чаком Норрисом. Чтобы стать похожими на отважных, сильных и ловких киногероев, многие молодые люди пытались тренироваться самостоятельно или подыскивали подходящую секцию восточных боевых искусств, в которой научили бы драться так же хорошо, как это делали их кумиры.

Но тут подстерегала другая опасность. В нашей стране (тогда это был еще СССР) до конца восьмидесятых годов, на которые пришлось мое увлечение фильмами про восточные единоборства, карате было под строгим запретом – за пропаганду и продвижение этого вида спорта наказывали жестко и показательно. Перестройка же дала карате определенную свободу и легитимность. Во всяком случае, после разрешительного указа 1989 года по всей стране начался бум распространения секций и клубов восточных единоборств.

Мой школьный приятель Максим, увидев меня, идущего к первому уроку, подбежал и, не здороваясь, перешел к важнейшим новостям, добытым им на мальчишеских путях и перепутьях:

– Лёха, Лёха, слушай, ты обалдеешь! – Макс умел заинтриговать. – В двадцатой школе открылась секция карате. Один пацанчик знакомый уже сходил, говорит, места есть еще! Поедем запишемся!

Не дав мне и секунды на размышления и ответ, Макс перешел на секретно-таинственный шепот:

– Пацанчик этот мне прием уже показал один. Вот подними свой портфель, руку не опускай, держи так, на вытянутой.

Мой приятель отошел на пару шагов, повернулся ко мне задом, к школе передом, потом неожиданно резвым петушком сделал боевой разворот и с криком разъяренной вороны, у который лисица из басни выманила сыр, выбросил в прыжке свою левую ногу. До портфеля не достал, но треск его порванных по шву брюк свидетельствовал, что наша поездка как минимум на время замены штанов откладывается.

Что мы поедем записываться в секцию, даже не обсуждалось. Не беда, что в зал надо ехать через весь город на двух автобусах, с пересадкой. Ради освоения секретов боевых искусств, которыми владел сам Брюс Ли, мы с Максом готовы были ехать не то что через город, а через всю Московскую область.

Кстати говоря, пройдет несколько лет, и нам действительно придется покататься и по области, и по стране. По тем местам, где проходили разного уровня соревнования по карате, в которых два бойца из Электростали Алексей Старовойтов и Максим Голоп постоянно соперничали в финале – и весовая категория, и возраст у нас совпадали, так что поединка друг с другом было никак не избежать. И он, как уже сказано выше, очень часто становился решающим для определения победителя турнира.

Впрочем, до этих схваток было еще далеко. Пока мы робко зашли в зал, где нас встретил тренер, который стал нам и наставником, и учителем, и другом. Знаю, что Владимир Анатольевич Красновейкин и сегодня в тренерском строю, порой вижу это имя, когда читаю об успехах подмосковных спортсменов, занимающихся под его руководством. Поклон земной вам, тренер, за науку побеждать, секрет которой, как оказалось, не только в сильных руках и быстрых ногах, но, главным образом, в голове.

Тренер учил, что понимание философии восточных единоборств – один из важнейших элементов достижения целей, которые могут быть разными. Целью может быть отличная физическая форма и самозащита, спортивные состязания (как в нашем случае), медитация или демонстрация поз. Многие восточные боевые искусства ориентированы на сражение и при этом связаны с религией и духовным развитием.

Например, японские стили находятся под влиянием дзен-философии, большинство корейских школ делают акцент на медитативных практиках. Обучение спокойствию, самопознанию, контролю над своими психологическими состояниями характерно практически для всех школ и направлений восточных боевых искусств.

Уверен, что именно самоконтроль, заложенный на тех самых красновейкинских тренировках, очень помог мне в бизнесе, в организации тех «дел жизни», которые принесли финансовую стабильность и независимость от обстоятельств. Серьезное вхождение в бизнес, впрочем, было еще далеко впереди. Пока же я с наслаждением отрабатывал гэри и цуки – удары ногами и руками, комбинируя виды защит, радуясь продвижению по данам (разрядам).

Сегодня я понимаю, что акцент в тренировках нашей секции спортивного карате был сделан на элементах школы боевых искусств кекусинкай как одного из направлений системы восточных единоборств. Особое внимание эта школа уделяет укреплению суставов (голеностопа, запястий), а также подвергающихся высоким нагрузкам в «контактном» стиле ударных и блокирующих поверхностей (кулаков, предплечий и голеней, корпуса).

У нашего тренера были самиздатовские потрепанные книжки, где на обложке стояло имя автора Масутацу Ояма. Уважение тренера к основателю системы боевых искусств передавалось и нам, мальчишкам, желающим познавать и побеждать.

Но, чтобы побеждать, следовало максимально выкладываться на тренировках, непрерывно повышая свою выносливость и улучшая физическое развитие. Все тренинги были ориентированы на максимальную динамику поединка, в котором решающее значение имеют действия, направленные на опережение противника.

По совету тренера, для поддержания скорости боя приходилось даже ограничивать себя в любимых ударах ногами, поскольку те лишние доли секунды, на которые растягивается гэри, могли решить исход в пользу соперника. Поэтому акцент делался на удары руками, молниеносные и отточенные до автоматизма.

После упорных тренировок успехи действительно пришли. Я выиграл ряд коммерческих турниров, первенство Московской области, открытый чемпионат Москвы. Впереди маячило командное первенство России, но я неожиданно заболел бодибилдингом. Да, теперь моим любимым героем стал Арнольд Шварценеггер, а вторым домом – зал атлетической гимнастики, что в народе называют попросту качалкой.

Я читал специальную литературу о формировании сильного и красивого тела, доставал какие-то мудреные средства, обещавшие быстрый рост мышечной массы, самозабвенно выжимал штангу и работал на тренажерах.

Тренер, поначалу уверенный, что эта Алёшина блажь скоро пройдет, терпеливо ждал меня в секции и в сборной Московской области, которую он готовил к предстоящим соревнованиям. Приближалось командное первенство России по спортивному карате в Ярославле. Почему я это так хорошо помню?

Однажды вечером раздалась пронзительная трель дверного звонка. Открываю – на пороге тренер.

– Здравствуйте, Владимир Анатольевич, проходите.

Присели на кухне. Пьем чай, разговариваем.

– Алексей, возвращайся в карате. Ты же талант, самородок, столько лет занятий! Столько выиграл всего, а сколько еще выиграешь!

– Спасибо, тренер, за добрые слова и высокую оценку, но я решил уйти в бодибилдинг. То и это не совместишь. Поэтому не судите строго.

Объяснив тренеру причины своего ухода в качалку, я был уверен, что он меня понял и простил, словом, отпустил. Но учитель, конечно, не был бы учителем, когда бы не обладал талантом изобрести для достижения педагогических целей совершенно неординарный прием. Прием этот заключался в следующем.

В один прекрасный день на выходе из качалки меня поджидали четверо. Помните у Высоцкого:

Вот почти так и вышло. Только не восемь, а четверо. Один против четверых – это серьезное испытание, скажете вы и будете правы. Четверо победили одного. Но не тумаками, а просьбами и убеждениями. Это были ребята из сборной, все наши, электростальцы, – я их хорошо знал и уважал. До сих пор гадаю, была ли это только их инициатива или обсудили план действий с тренером, но такому слаженному квартету я отказать не смог.

Их страстное желание выиграть командное первенство в Ярославле захватило меня и, накрыв с головой, стало решающим аргументом в наших спорах без сна и покоя (опять Владимира Семёновича цитирую):

– Без тебя же нам победы не видать, сам понимаешь, – убеждали ребята. – Соглашайся, Лёха! Ну как мы без тебя? Титул выиграем, а дальше уже сам решишь, как быть…

Принимаю решение возобновить тренировки. Но это легко сказать. А когда мышцы забиты напрочь после фанатичного тягания железа, тренировки становятся пыткой! Сам удивляюсь, как не бросил эту затею с возвращением. Порой просто до слёз было обидно, что не всегда получаются элементы, прежде исполняемые на автомате.

Те три месяца тренировок перед Ярославлем я не забуду никогда. Но к соревнованиям всё же подошел вполне боеспособной единицей команды. Мы громили соперников – 5:0 или 4:1, пока не подошли к финальному дню турнира. В другой половине сетки на такой же крейсерской скорости, как и мы, в финал вышла «банда» из Дагестана. Очень крепкие и габаритные ребята там выступали.

Мой решающий, пятый, поединок финальной матчевой встречи «Московская область – Дагестан» начинался при счете 2:2. Сами понимаете, какой груз ответственности давил на меня, хотя желание принести команде долгожданную победу прибавляло сил, компенсируя то самоё давление.

А силы в предстоящем поединке мне явно были необходимы, да еще какие!

Дело в том, что меня, на тот момент весившего 85 кило, поставили в абсолютную весовую категорию. И никого не волновало, что мой визави представлял собой этакую движущуюся гору в 120 килограммов. Сначала даже не поверил, что эта «машина» идет биться со мной. Потом сообразил: ну а куда же еще он идет, если объявлен последний бой турнира, после которого соревнования закрываются.

И как-то даже полегчало: стряхнул с себя испуг, внезапно налетевший, и стал обдумывать, как лучше бой построить. Понятно, что разгрома не будет ни с чьей стороны. Поэтому надо баллы набирать за удары, которые лучше всего удаются и не подводят. Вот тут-то все уроки тренерские вспомнились – и началось. Бой тот до сих пор перед глазами. Он был, как спецы выражаются, очень близкий. То есть буквально одно удачно выполненное действие, один грамотно исполненный удар могли решить судьбу поединка.

Так и случилось. Хорошо, что этот решающий удар нанес я. Судья дал команду к прекращению боя. Время закончилось. Счет 6:4! Мы – чемпионы! Такого ликования, какое устроила наша команда, древний град Ярославль не слышал, полагаю, с середины XIII века, когда ярославские дружины в лютой битве ордынцев ненасытных из города выбили. Правда, потом великому князю Александру Невскому пришлось в Орду ехать, конфликт улаживать.

Наши безудержные восторги и мальчишеское ликование легко поймут те, кто достигал цели (неважно, в какой области деятельности), причем добивался успеха не в одиночку, а командой, которая вся была как единый кулак, как одно целое, и заряжена исключительно на победу. На тот момент самую главную и большую в жизни. Я ее ставлю даже выше своей победы в личном зачете на первенстве СНГ, медаль и кубок за которую тоже есть в коллекции спортивных наград, что разместилась на полочке в шкафу, в родительском доме.

А за ту самую командную ярославскую победу мы еще и коричневые пояса получили, самые уважаемые в системе карате после черных, тренерских.

Кстати, я еще какое-то время пробовал себя на тренерской работе. Набрал пацанов десяти-одиннадцатилетних, арендовал зал для занятий, повозил их даже на соревнования. Но быть тренером ничуть не проще, чем быть предпринимателем.

Я читал, что проводились специальные исследования: кто может стать успешным предпринимателем. Так вот, было установлено, что лишь семь процентов людей обладает набором личностных свойств и характеристик, позволяющих найти себя в предпринимательстве. Семь процентов! Уверен, что и доля успешных тренеров от общего числа пробующих себя на этом поприще или думающих о нём находится в тех же пределах.

Поскольку затронул тему тренерства, назову еще одного специалиста и профессионала своего дела, с которым мне по жизни посчастливилось работать. Однажды судьба свела нас вместе, и я с удовольствием занимался под руководством Дмитрия Яшанькина, известного специалиста в области фитнеса и классического бодибилдинга. Являясь многократным чемпионом России, Европы и мира в этих дисциплинах, Дмитрий остается практикующим тренером, делясь своими наработками с учениками.

Полтора года ежедневных занятий под его руководством позволили мне сформировать красивое тело, проработать требуемые группы мышц, но, главное, усвоить основной урок Дмитрия: «Человек может сам построить свое тело, увлеченно тренируясь, выходя из состояния «не могу» и выбирая стать лучшей версией себя!»

О философии этого большого тренера и человека, о системе тренировок под его руководством и о многом другом я расскажу в отдельной главе. Здесь же замечу: уроки от Яшанькина очень пригодились, когда я сам стал разрабатывать авторские курсы и методики, направленные на оздоровление организма. Своими рекомендациями я охотно делюсь с теми, кто решил стать красивее, энергичнее, здоровее душой и телом.

А что же мои юношеские занятия карате? Да, свой путь в восточных единоборствах я в начале студенческих лет всё же завершил, отдав предпочтение бодибилдингу. Друзья порой спрашивали, почему же я таки ушел из единоборств, ведь всё там хорошо получалось и перспективы были весьма оптимистичные. На это я лишь улыбался или отшучивался. Хотя для себя ответ знал – понимал, что действую пусть и по наитию, но в правильном направлении.

После каждого выигранного турнира мне поступали от скаутов и спортивных функционеров интересные предложения о прохождении сборов за границей с дальнейшим выходом на международный уровень турниров. Заманчиво? Безусловно. Но у меня необходимых денег тогда не было и в помине, у родителей тоже, да я и просить бы никогда не стал. Поэтому, наверное, и ушел, что не видел дальнейших возможностей роста. К тому же и в институт поступил – требовалось время для занятий.

Плюс другие совершенно новые дела, заботы и интересы окружили столь плотно, что надо было чем-то пожертвовать. Этим чем-то и стали занятия карате, которым я тем не менее бесконечно благодарен за формирование своего характера и тех качеств, которые помогли и продолжают помогать по жизни.

Сегодня, с высоты прожитых лет, я понимаю, что именно юношеские занятия карате заложили те важные черты моего характера, тот личностный базис, благодаря которым я стал успешным бизнесменом, «достигатором» поставленных целей, физически крепким мужчиной, продвинутым йога-практиком и сертифицированным йога-тренером, апологетом здорового образа жизни, а главное, любящим мужем и счастливым отцом большой семьи.

Кто-то, возможно, удивится: какая связь между упорными спортивными тренировками в шестнадцать-семнадцать лет и успешным руководством различными бизнесами вкупе со счастливым отцовством в зрелые годы?

Самая прямая. В юности научившись подчинять свою жизнь, свои желания, свой распорядок дня достижению цели в спорте, человек переносит эту же модель поведения на учебу, работу, построение отношений с любимым человеком, с детьми.

Простой пример. В шестнадцать лет я понимал, что нельзя пропускать тренировки, нельзя опаздывать на них, нельзя разменивать свою спортивную карьеру на мимолетные удовольствия. Кто-то собирался на дискотеку или в кино, ты же через весь город, с пересадками, спешил пять раз в неделю в тренировочный зал. В выходные твои ровесники отправлялись на дачи, предвкушая сочные шашлыки и спелую малину. Ты же, меняя автобусы и поезда, следовал на соревнования в другие города области и страны.

Такой подход – выделить главное и подстроить под него остальную жизнь – помогал мне создавать новые бизнесы, развивать их, продвигая в жесткой конкурентной борьбе, контролируя технологические процессы, что называется, от и до. Управление своим временем, тот самый тайм-менеджмент, о котором написаны умные книги, я познавал на практике, выкраивая часы для важных дел, которые должен быть непременно сделать.

Постепенно я нашел эти недостающие часы для работы, самоорганизации, любимых йога-занятий, наконец. Я просыпался всё раньше и раньше, эффективно используя самые продуктивные утренние часы. Сегодня подъем в 3:30 утра не представляет для меня трудности. Привычка выработана многими годами. Зато к пробуждению близких я успеваю сделать хорошую зарядку, позаниматься йогой, посмотреть почту, изучить документы, позаниматься вопросами испанского права, попрактиковаться в языках. Немало, согласитесь. Кстати, эту книгу тоже пишу в свои любимые утренние часы, когда голова светлая и ничто не отвлекает от компьютера.

Итак, промежуточное резюме. Спорт – это благо, позволяющее сделать себя лучше. Если вы как родитель думаете отдать своего ребенка в спортивную секцию, даже не сомневайтесь.

Если ошибетесь с видом спорта, жизнь сама поправит и скорректирует в нужном направлении. Зато сын или дочь будут вам благодарны за науку побеждать, которые дадут им эти занятия.

Основа основ в любом виде спорта – дисциплина. И неважно, занимаетесь ли вы или ваш ребенок единоборствами, плаванием, игровыми видами спорта. В любом случае акцент будет на дисциплине – тренировочной, организационной, игровой.

Юный спортсмен научится правильно распределять свое время, выбирать приоритеты, правильно питаться и восстанавливаться, не говоря уже о четком выполнении тренерских установок при безусловном желании добиваться победы.

Вот этого самого желания у меня было не отнять. Я работал только ради победы (никаких самоутешений для неудачников, типа главное – участие, я себе не позволял), стремясь быть первым и только первым в спаррингах, тренировках, соревнованиях любого ранга, на которых выступал. Как вы понимаете, стремление быть первым является необходимым для будущего чемпиона. Но не достаточным.

К нему должен прилагаться комплекс таких качеств, как:

✓ дисциплина (об этом уже говорил, но дисциплины много не бывает!);

✓ постоянный труд и полная самоотдача на тренировках, направленные на достижение поставленной цели. Я называю это «достигаторством», которое может иметь начало в пункте А, но ни в коем случае не должно заканчиваться в пункте B. Потому что всегда есть более высокие и удаленные вершины C, D, E;

✓ уважительное отношение к тренеру, партнерам, соперникам. Именно уважение – не путать с заискиванием и пресмыканием;

✓ творческое отношение к процессу подготовки, когда к неукоснительному выполнению заданий и установок тренера ты добавляешь собственные идеи и наработки (кто, кроме тебя самого, может лучше чувствовать и слышать твой организм, твое тело?). Я поясню важность творчества в работе над собой чуть позже;

✓ талант, который в той или иной степени есть у каждого. У кого-то чуть больше, у кого-то чуть меньше. Но на нём одном далеко не уедешь. Поэтому я и поставил талант последним пунктом в своем топ-листе качеств, требуемых победителю.

Откройте ладонь, позагибайте пальчики: все пять – от дисциплины до таланта. Чувствуете, как кулак наливается силой?

Так это мы еще о творческом начале не поговорили. Сейчас поправим.

На тренировках при отработке ударов и блоков я чувствовал, что еще есть какие-то скрытые резервы, которые можно и нужно подключить к технике исполнения этих элементов. Позже понял, что резервы – в правильном дыхании. Начал думать сам, искать материалы и книги на эту тему. Стал пробовать дышать по-разному и фиксировать свои ощущения. Понял, что нужны уединение и медитация.

Нашел в лесу по соседству с домом заветную полянку, прибегал туда рано утром, надевал кимоно и отрабатывал удары, дыша по-новому. И сработало! В близких боях побеждал частенько, во многом благодаря найденному алгоритму дыхания!

Сегодня я продолжаю постоянно работать в этом направлении. Подготовил несколько уникальных авторских курсов по дыханию в системе йоги. Они востребованы. Переведенные на разные языки, мои практикумы нашли и международное признание. К нам с женой (Татьяна тоже сертифицированный тренер и йога-практик) приезжают на недельные сборы-ретриты люди из разных уголков России и не только. Все наши гости – уникальные и особенные личности, но их объединяет то, что говорят они на одном общем языке – языке оздоровления своего тела.

Так вот, мои дыхательные практики в сочетании с медитативным чудо-эффектом тибетских чаш гости отмечают особо. Я частенько размышлял, откуда у меня такой интерес к дыханию, и осознал, что желание дышать максимально правильно и полно у меня с рождения (дело в том, что, появившись на свет, никак не мог продышаться и спасся только чудом, дарованным не иначе как свыше). Это желание привело к юношеским индивидуальным занятиям в лесу и воплотилось уже сегодня в авторские дыхательные практики в йоге.

Приведу еще один пример творческого подхода к тренировкам. У нашей семьи, точнее, у одной из моих бабушек, был домик на Азовском море. Мы летом вместе с родителями туда, в станицу Должанскую, ездили покупаться, позагорать. И там я придумал себе морские тренировки. Заходил прямо в кимоно в теплое и неглубокое Азовское море, находил требуемую по донному рельефу и оптимальную по глубине площадку и отрабатывал на ней сложные удары, которые в воде, конечно же, исполнить гораздо сложнее. Зато потом, на открытом воздухе, руки-ноги сами летели.

Вывод: без творчества в спорте, как и в любом деле, никуда. Это я в Должанке понял и усвоил надолго. Можно сказать, на всю жизнь. Жизнь реальную, а не киношную.

Можно считать, что схватка между Брюсом Ли и Арнольдом Шварценеггером закончилась вничью. Но в ней всё-таки был один победитель. Догадались кто?

Жанна. Выруливаем на взлет

Как там у Маяковского? «Партия и Ленин – близнецы-братья»?

Хотя в 1994 году, когда пришла пора поступать в институт, я ни о поэте-трибуне, ни тем более о Ленине с партией даже не думал. А думал я о красивых девочках, с которыми славно зажигал на отдыхе в станице Должанской на Азовском море и с которыми пришлось расстаться по причине завершения чудо-каникул перед началом учебы в доблестном филиале МИСиСа, что был известен каждому электростальцу.

Располагался институт в центре города, историю вел с конца пятидесятых годов. В год моего поступления главный (и на тот момент единственный) вуз города отмечал очередной юбилей – кажется, тридцать пять лет со дня основания. Никакой нервотрепки с экзаменами не было: согласно договору между лицеем и институтом, выпускные школьные экзамены засчитывались как вступительные.

Поэтому в один из последних августовских дней направился я, такой веселый, красивый и загорелый, к центральному входу большого светло-серого здания-куба, где на дверях под табличкой «Институт» были вывешены списки поступивших и порядок распределения по учебным группам.

Из шумной стайки будущих птенчиков-первокурсников, внимательно изучавших информацию, я выделил одну девушку, которая даже со спины показалась мне красавицей. Светлая блузка и джинсовая мини-юбка гармонировали с изящными голубыми туфельками на каблучке, подчеркивавшими стройность ножек.

Взгляд мой прошелся по эффектным ножкам незнакомки и опустился к нежным лодыжкам и розовым пяточкам. На секунду я даже смутился от собственного визуального нахальства. Однако внутренний голос быстро успокоил:

– А что ты так разволновался? Александр Сергеевич Пушкин тоже именно на ножки обращал внимание в начале знакомства и не скрывал этого. Помнишь его строки из «Онегина»:

– Так то Пушкин, «солнце русской поэзии», понимаешь ли! – включился я в диалог. – Хотя ты прав, я же и сам стихи сочиняю. Только никто пока об этом, кроме нас с тобой, не знает, – Алексей Первый улыбнулся своему второму Я, и решительность кавалергарда прямо-таки забурлила у него в душе.

– Смелее, хозяин, что тут ждать у моря погоды? Останешься у разбитого корыта! – внутренний голос разошелся не на шутку, подключив в качестве аргумента все свои познания в пушкинском творчестве, начиная с самых детских.

Девушка, видимо, почувствовала мой взгляд, легко повернулась на каблучках, одарив меня чуть заметной улыбкой, изящно сошла по ступенькам институтского крыльца и оказалась рядом со мной. Анфас она была не менее красива, чем со спинки. Аккуратное каре из светлых волос окружало овал милого лица с припухлыми щечками. Косметика присутствовала, но ее было абсолютно в меру. Тот минимум, который может позволить себе семнадцатилетняя девушка, знающая толк в макияже и уверенная в своей красоте.

– Меня зовут Алексей, – с места в карьер ринулся я в личное пространство незнакомки и не почувствовал какого бы то ни было неприятия с ее стороны.

– Очень приятно. Жанна, – девушка еще раз улыбнулась, но явного интереса к моей персоне, кажется, не ощутила.

– Вы поступили или за кого-то переживаете? – мне надо было получить максимум информации для дальнейших действий по наведению мостов к уже «обожаемой и желанной» Жанне.

В то время (если кто забыл или не знает) был невероятно популярен хит Володи Преснякова «Стюардесса по имени Жанна». Песня звучала отовсюду, ее крутили на дискотеках, по радио и ТВ; позже даже в культовом для нашего поколения фильме «Брат 2» в одной из ключевых сцен саундтреком прозвучала эта самая «Стюардесса» – высший показатель популярности.

В момент знакомства я не стал досаждать моей избраннице банальностями про стюардессу, резонно предположив, сколько подобных «подкатываний» ей уже довелось слышать.

– Поступила, буду учиться на первом курсе, так что увидимся!

Жанна поправила изящную сумочку на плече и направилась к автобусной остановке… Ушла, чтобы через пару дней не просто вернуться – ворваться в мою жизнь. Хотя, скорее, это я, как атомный ледокол, уверенно и бесповоротно входил в жизнь Жанны, делая эту самую жизнь нашей общей. Но обо всём по порядку.

День 1 сентября 1994 года выдался теплым и солнечным. Под стать настроению, с которым я вошел в институт и отправился на организационное собрание первокурсников металлургического факультета – собрание проводили деканат и выпускающая кафедра прокатного производства. Пятьдесят человек первокурсников были разделены на две группы – механиков и технологов, хотя многие учебные дисциплины нам предстояло слушать вместе.

Со стен большой поточной аудитории смотрели огромные портреты суровых ученых-металлургов, но сквозь свои круглые очки и всклокоченные бороды (очки и борода – непременные атрибуты выдающегося ученого) они явно улыбались мне, ведь в этой аудитории двумя рядами ниже сидела… Жанна. Да-да, получается, мы будем учиться вместе, а возможно, даже в одной группе! Я улыбался бородачам на портретах такой широкой улыбкой, словно совершил гениальное открытие в области обработки металлов давлением.

Еще бы! Казалось, сама судьба делает всё, чтобы мы были рядом. На перемене я, светясь от счастья, подлетел к Жанне: «Привет! Вечером отметим наш старт в студенческую жизнь?»

К моему удивлению, она вежливо, но твердо отказалась. Но разве мог я при первой неудаче сложить лапки и признать поражение? Конечно же, нет!

Был и второй, и третий заходы с тем же результатом. Жанна отказывалась и от дружеского похода в кино, и от глобального предложения встречаться. Вскоре я разузнал, что она лет с четырнадцати дружит и встречается с неким молодым хоккеистом Сашей М., который (о, Санта-Барбара!) тоже поступил в наш институт и был в списке той же самой, моей и Жанниной, студенческой группы технологов-металлургов, которая именовалась ДОД-94.

С заведующим нашим кафедрой, большим любителям хоккея Рауфом Ахмедшиным, этот Саша сумел договориться, что будет тренироваться с командой, пропуская отдельные занятия, но не в ущерб учебе. Договорился – и молодец. А вот с Жанной у него по каким-то причинам возникла размолвка, что давало мне определенные шансы.

В один из осенних дней первого года обучения, когда Саша М. всё же появился на занятиях, я подошел к нему на перемене: «Александр, есть разговор». Мы вышли в коридор, но там из-за гула и шума студенческого люда услышать друг друга было проблематично. Спустились этажом ниже, нашли пустую аудиторию.

Хоккеист Саша М. был крепким парнем, физическими данными не обижен, даже каких-то успехов на льду достиг. Но линолеум на полу аудитории – не лед хоккейной площадки, да и клюшек у нас в руках не было. Зато были две пары боксерских накладок на руки, которые я захватил с собой.

– Я знаю, что ты встречался с Жанной, – без предисловий приступил я к делу. – Но твое время прошло. Жанна тебя не любит и не хочет быть с тобой. Поэтому советую отойти в сторону и не мешать нам.

Мой собеседник словно впал в состоянии грогги – как после мощного силового приема громилы-защитника, впечатавшего соперника в борт.

– Подожди, подожди. Ты что это – всё за всех решил? Жанна сама знает, с кем ей встречаться, – мой визави цеплялся за соломинку, но у меня были беспроигрышные аргументы.

– Жанна будет встречаться со мной. Но если ты в этом сомневаешься, я дам тебе шанс вернуть ее. Вот, держи! – я протянул Александру пару боксерских накладок. – Зал сейчас свободен, пойдем «потанцуем». Кто победит, того и Жанна.

– Это как так? Ты же, я слышал, занимаешься чем-то, единоборствами какими-то, – мой визави был явно озадачен и, судя по всему, не готов к рыцарским подвигам во имя дамы сердца.

Мне оставалось поставить последнюю точку:

– Ты спортсмен, я спортсмен. Какие проблемы? На кулаках деремся, без ударов ногами, без дополнительных предметов. Ну как всегда делалось в подобных спорах.

Всё. Саша окончательно сник и быстро вышел из аудитории. Впрочем, из жизни Жанны он тоже вышел. Окончательно и бесповоротно.

Но это только в книжках про рыцарские турниры победителю тут же достается дама сердца, обмахивающаяся веером в ожидании развязки. Жанна же, узнав о беседе с ее бывшим, несколько дней в мою сторону даже смотреть отказывалась.

«Жанна, ну как же так? Он за тебя даже побиться немного не пожелал, даже синяк побоялся получить…» – мои вопросы повисали в воздухе.

Лишь через пару дней моя принцесса разомкнула наконец свои прелестные губки – начала разговаривать (только в институте, правда) и даже дала списать домашнее задание по математике. Но ни о какой киношке или вечерней прогулке даже речи не шло.

Ну что же, лев Алёша на время затаился и готовился к решающему прыжку. И вот… Барабанная дробь! Парад-алле! Лев прыгнул!

Это из Должанки приехали сменившие меня на отдыхе сестра Лена (на пять лет меня старше) с мужем Сергеем, который на своем авто с прицепом притаранил столько южных фруктов и ягод, что хоть маленький восточный базарчик открывай. В те годы самые незатейливые фрукты-овощи были большой редкостью в местных торговых рядах – а тут такое изобилие вкусных и ярких плодов! У меня тотчас появилась отличная идея.

Сделал невероятно красивую «фруктовую корзину», набив спортивную сумку дарами южных краев, доставленных зятем-водителем Сергеем. Будь я художником, нарисовал бы всё это фруктовое великолепие. Впрочем, у читателя и без того есть шанс увидеть сцену воочию – стоит только взглянуть на картину Караваджо «Юноша с корзиной фруктов», что хранится в Риме, в галерее Боргезе. В Италию ехать не обязательно, подойдет и репродукция, и сетевое изображение.

Юноша там – вылитый Алёша, фрукты соответствуют описанию университетского профессора-искусствоведа Жюля Яника: «Корзина… содержит великое множество плодов, все в почти идеальном состоянии, включая двухцветные персики с ярко-красным румянцем; четыре виноградные грозди – две черные, одна красная и одна белая; спелый гранат, расколотый, извергающий свои красные семена; четыре инжира… три яблока – два красных, одно красноватое, а другое полосатое, и одно желтое… две ветки с маленькими грушами, одна из них с пятью желтыми с ярко-красной щекой…»

Остается заменить корзину на спортивную сумку, добавить ярко-полосатый арбуз и ароматную дыню, и картина маслом от Караваджо-Старовойтова готова. Устоять против фруктового великолепия и продолжить холодную войну у Жанны не было ни единого шанса.

И хотя ее мама, моя будущая замечательная теща Евгения Егоровна, открыв дверь, по просьбе Жанны сказала, что дочки нет дома, меня это совершенно не смутило: «Пожалуйста, передайте это Жанне. Свежие фрукты для нее. И для вас, конечно».

Мой реверанс Евгения Егоровна оценила благосклонно, улыбнулась и, как мне показалось, даже кивнула головой в знак одобрения моего визита. Дело оставалось за малым. Сделать вечером контрольный звонок из таксофонной будки в Поселке и услышать в трубке радостный голос Жанны.

Надо ли говорить, что уже на следующий день мы, счастливые и довольные, сидели в кинотеатре «Современник» в самом верхнем ряду, который молодежь иначе как местами для поцелуев не называла.

Начиналась наша с Жанной неразлучная студенческая жизнь. И личная, конечно, тоже. Все институтские годы, о которых подробный рассказ еще впереди, мы были вместе. В студенческих аудиториях, в поездках на картошку и на практику, дома, в однушке на «восточке», которая стала нашей семейной кают-компанией, кубриком и капитанской рубкой одновременно.

И хотя капитанил, пожалуй, больше я, Жанна была надежным лоцманом, крепко державшим штурвал нашей совместной жизни во время моего отсутствия по уважительным причинам – для зарабатывания денег в бюджет нашей семьи. Да-да, семьи, потому что с самого начала, задолго до официальной женитьбы, которая случилась на четвертом курсе, мы были для всех друзей и знакомых парой. Неразлучной и неразделимой.

Как «партия и Ленин» в стихах у Маяковского.

Или, лучше, как те груши на картине Караваджо!

Рыба моя

Помните миниатюру гениального Аркадия Райкина про дефицит с чудесной авторской репликой: «Нужно, чтобы всё было, но чтоб чего-нибудь да не хватало»?

В начале девяностых, когда не хватало всего, советские люди особенно желали хороших импортных вещей (джинсов, например), апельсинов (или просто любых цитрусовых) и, конечно, красной рыбы, которая была королевой праздничного стола.

О бутербродах с красной рыбой по будням на завтрак никто из обычных людей в ту пору и не мечтал. Потому что красной рыбы в магазинах категорически не было, но к празднику ее каким-то невероятным образом «доставали» (именно «доставали», а не покупали), и она занимала почетное место на праздничном столе между салатом «Оливье» и отварной картошечкой с маслом и укропом.

Я, студент-первокурсник, экономику еще не изучал, но старался в суть процессов вникнуть и найти ответ на вопрос: «Где же цепочка поставки вожделенной рыбы в торговую сеть нарушается?» По телевизору, в любимых папой новостях и программе «Время», часто показывали сюжеты, как наши доблестные рыбаки добывают рекордные уловы лососевых рыб.

Особо, правда, дикторы не уточняли, что за рыбка оказывается в сетях промысловиков, видимо, чтобы народ не расстраивался, не обольщался и не надеялся. Красная рыба и красная. Когда-нибудь и до небольшого подмосковного городка доедет.

Но я не хотел когда-нибудь, я хотел сегодня, сейчас. Почитав литературу (что удалось найти) про лососевых, я узнал, что в нашей стране ловят и горбушу, и форель, и кижуча, и семгу, и нерку. И у каждой рыбки есть свои секреты хранения и засолки.

Подготовившись теоретически, я стал искать пути поставки рыбы, если не в сам наш городок, то хотя бы в Москву, до которой можно было на машине спокойно доехать за час, если без пробок.

Дальневосточные поезда прибывали в основном на Ярославский вокзал, который я начал потихоньку осваивать, приобретая полезные знакомства. Самое простое было подружиться с носильщиками, которые немало времени проводят в ожидании прибывающих поездов и с удовольствием готовы пообщаться с пареньком, который сигареткой угостит (сам я никогда не курил) и свежий анекдот расскажет.

Носильщики оказались неплохо осведомлены, кто из проводников и начальников поездов привозит рыбу с дальневосточных морей-океанов, как сохраняют заморозку, используя холодильные камеры вагона-ресторана или рефрижератора, по какой минимальной цене готовы отдать весь свой еще недавно плававший в море груз.

Пообещав ребятам-носильщикам привезти через недельку нарезку рыбки, засоленной по секретной рецептуре, я попросил познакомить меня с проводником, а лучше – с начальником поезда, у которого планировал покупать лососину.

«Ну, что, Алексей, помчали? Поезд-то уже прибывает!» – носильщик Степан схватил свою тележку, надвинул на лоб фирменную фуражку и припустил по перрону.

Я – за ним. Наш спринтерский забег себя оправдал: начальника поезда, прибывшего из Владивостока, никто не успел перехватить, отвлечь, и спринтер-победитель Степан незамедлительно отрекомендовал меня лысому невысокому мужичку с насупленным взглядом из-под нависающего крутого лба и основательным пузиком, выпиравшим из-под кителя.

Фирменный голубой мундир мужичка был изрядно помят, но эмблема Министерства путей сообщения – колесико с крыльями и скрещенные молоточки – оказалась ярко начищена и горела золотом, намекая на армейское прошлое моего нового знакомца.

Начищенная эмблема МПС сверкала и на фуражке, которую Валерий Иванович (так он представился) поначалу держал в руке, а при знакомстве натянул на лысину и даже чуть небрежно козырнул – я был польщен. Он тут же по-армейски проверил ребром ладони точность расположения фуражки на голове, удовлетворенный результатом, хрюкнул (потом я узнал, что от сквозняков в поезде у начальника было хроническое воспаление носоглотки) и сказал:

– Хрю, ну посмотрим, что ты за гусь лапчатый, рыболов-спортсмен, хрю.

– Да пусть хоть хрюкает, хоть мяукает, пусть китель в гармошку – главное, чтоб рыбка была «не помята», – успокаивал я себя, в глубине души волнуясь за судьбу операции.

«Гусь лапчатый» оказалось любимым выражением Валерия Ивановича. Он, даже когда про футбол говорил, про любимый свой ЦСКА (хотя, по идее-то, как железнодорожник должен был болеть за «Локомотив»), удрученно заявлял, мол, его гуси лапчатые столько моментов запороли в недавней игре со «Спартаком».

В момент знакомства с Валерием Ивановичем я, конечно, еще не мог знать, что мы с ним наладим устойчивый канал доставки вкусной рыбки к столу жителей разных городов Подмосковья. Да-да, начав с торговой сети родной Электростали, я вышел затем и в магазины соседних городов и районов, куда поставлялась чудесная нарезка горбуши, кижуча и семги от торговой марки «Лига».

Сам не знаю, почему придумал такое название – возможно, хотел показать, что рыбка от Алёши – это не липа, а действительно высшая лига.

Но до поставки в магазины области предстояло еще разобраться в технологии засолки, провести апробацию процесса, собрать экспертные мнения родителей, бабушек-дедушек и друзей, познакомиться с директорами торговых точек, где будет реализовываться моя продукция.

Пока же я заполнил огромные баулы челночника, которые припас заранее, той самой рыбкой от Валерия Ивановича. Надо сказать, что объем закупки я просчитал заранее. Больше трех баулов рыбы родительская ванна вместить не могла (тут и Архимедом быть не нужно), ведь именно ванна в нашей квартире была той промышленной емкостью, которую я планировал использовать. Процесс приготовления рыбки шел строго по авторской технологии в течение двух-трех суток – в эти дни ванна для помывки членов семьи была закрыта. Спасибо мудрым и всё понимающим родителям, которые не душили предпринимательские инициативы своего сына.

Я же старательно осваивал различные рецепты засолки, варьируя количество соли, сахара, черного перца и даже пробуя усилить вкус рюмкой коньяка или водки. В итоге не «хоторнские», а «чириковские» эксперименты позволили определить оптимальный рецепт засолки рыбы, которую после этой процедуры, я вновь замораживал (выручала большая морозильная камера, купленная где-то папой как передовиком производства), а затем строгал на тонкие красивые лепестки, взвешивал, запаивал в вакуумную упаковку, клеил фирменный логотип и развозил по магазинам.

С работниками торговли общий язык нашел быстро. Во-первых, в те времена еще от советской системы оставались два городских монстра – так называемые торг и ОРС с сетью подчиненных им магазинов. Последний, кажется, расшифровывался как отдел рабочего снабжения. Хотя и вызывал вопрос: а что, в системе торга рабочему человеку нельзя отовариться?

Но, познакомившись с главными лицами этих двух структур, я понял, что за дальнейшее продвижение можно не волноваться. По сети вверенных магазинов сверху поступали приказы-молнии принять продукцию «Лиги» к реализации, что неукоснительно директорами на местах выполнялось. Да и проблем с этой самой реализацией у них просто-напросто не возникало. Такая вкусная рыбка просто сметалась с полок довольными покупателями, которые оставляли добрые отзывы в книгах жалоб и предложений.

Впрочем, на мою продукцию жалоб не было. Более того, даже такие спецы, как проводник Степан и почетный железнодорожник Валерий Иванович, высоко оценили вкус моей сёмушки, которой я угощал их при очередном своем купеческом заезде на Ярославский вокзал.

Через пару-тройку месяцев плотной работы с красной рыбкой я уже профессионально отличал кижуча от кеты, горбушу от семги. По виду определял степень свежести рыбин (светлые незамутненные глаза и ярко-красные жабры), качество заморозки (след от нажатия на тушку должен восстановиться за три-четыре секунды) и чувствовал, какими ингредиентами засолки смогу придать волшебный вкус этому деликатесу, приносящему первокурснику доход, о котором, если честно, поначалу и не мечталось. Но аппетит приходит во время еды. Я стал задумываться о диверсификации рыбного направления. А что, если ты живешь в России, первое приходит на ум, когда слышишь «красная рыбка»? Правильно, рюмка водки…

«Привет» от Алёши

Итак, середина девяностых. Я учусь в институте и продолжаю «крутиться», чтобы «подняться». Эти глаголы и сейчас можно порой услышать в неформальных разговорах, а тогда без подобного сленга диалоги в студенческой среде трудно было представить.

Так вот, к рыбке, которой я продолжал заниматься, полагалась на Руси и рюмка водочки. А быть может, и не одна. Я не собирался открывать подпольное производство и травить людей бодягой, разбавляя водой из шланга технический спирт, – принцип обеспечения безопасности и здоровья людей всегда, во все времена был негласным девизом моей предпринимательской деятельности.