Читать онлайн Эволюция вместо революции бесплатно

Глава 1.

Как я научился видеть систему

Этим я обязан необычному, в каком-то смысле, детству – и дело не только в болезни, но и в воспитании. Я рос в семье, пропитанной уважением к истории. Мои корни уходят в род Жалайыр, где каждый поступок имел вес, а честь была главной валютой – это один из древних и уважаемых родов Старшего жуза.

Традиционно казахское общество состояло из трёх жузов: Старшего (Ұлы жүз), Среднего (Орта жүз) и Младшего (Кіші жүз). С детства меня учили, что я – седьмое колено в нашем роду, и должен был знать имена почти трёхсот своих предков, вплоть до «прадеда» – Нух Пайгамбара, библейского Ноя.

Эта идея систематизации захватила меня. В эпоху MS-DOS и Web 1.0, задолго до появления соцсетей, сидя перед мерцающим экраном старого компьютера, я задумал написать программу – цифровое шежире. В этом генеалогическом древе я попытался упорядочить все казахские роды, восходящие к самому Ною. Это был мой первый научный труд, приносящий огромное вдохновение. Увлечённость привела меня на олимпиаду для школьников и студентов, после которой ректор Темиртауского института даже выдал нам, юным участникам, дипломы лаборантов-программистов.

Но при выходе из цифрового мира обнаруживался другой мир. Мир 90-х. Мир, где мой отец, историк и искусствовед, вынужден был работать сантехником; мать, архитектор, – трудилась на заводе, а наш сосед, дядя Саша, всю жизнь простоявший у доменной печи, однажды с гордостью показал мне красивые бумажки с водяными знаками – акции металлургического комбината.

«Вот, Жан, – говорил он, и его глаза, уставшие от жара и пыли, светились. – Это теперь и мой завод». Через год он молча курил на лестничной клетке, держа в руках те же самые бумажки, которые теперь стоили меньше, чем пачка сигарет. Завод продали какому-то олигарху из Индии.

А дядя Саша и тысячи таких, как он, остались ни с чем. В тот момент мне были неизвестны понятия «приватизация» и «олигарх». Став свидетелем стремительного обогащения криминальных элементов, превратившихся в «уважаемых людей», я увидел и мою тётю, блестящего глазного хирурга, пакующую чемоданы ивынужденную уехать из страны, где её знания и труд больше не находили применения. А на улицах всё чаще появлялись новые «хозяева жизни» на дорогих машинах – люди, не создавшие ничего, но получившие всё. Вскоре за ней последовали и мои родители – они перебрались в Санкт-Петербург, а я остался в Казахстане с дедушкой и бабушкой. Так мне стало известно, что у сильного человека могут отнять всё, не применяя силы, а бумажки обладают какой-то, – тогда ещё неизвестной мне, – силой.

Во мне крепло чувство, которому я тогда не мог дать определения. Это была не злость. Это было острое, почти физическое, ощущение неправильности. Как будто мир вокруг был сломанным механизмом, где все шестерёнки крутились вразнобой. Хотелось это исправить. Как многие мальчишки, я мечтал стать борцом с преступностью, сильным и непобедимым. Буду кривить душой, если скажу, что тогда я хотел бороться с коррупцией – я и слова-то такого не понимал. Желание было детским и простым: стать сильным. Меня водили на каратэ, дзюдо и плавание. Сила казалась единственным ответом на несправедливость.

Затем последовал важнейший переломный момент, определивший смену парадигмы. В 13 лет мне поставили диагноз – сахарный диабет 1-го типа. Аутоиммунное заболевание. Спортивная карьера закончилась, не начавшись, а настоящая битва ждала впереди – и это была не болезнь. Сразу после диагноза последовал второй удар – на этот раз от системы. Чтобы получать жизненно необходимый бесплатный инсулин, я должен был ежегодно проходить унизительные процедуры доказывания, что моя неизлечимая болезнь не прошла. Инсулин был бесплатным, но чтобы получить инвалидность, три месяца в году отдавалось бюрократам в белых халатах. Эти месяцы проводились в больничных коридорах. Там я обнаружил тысячи таких же людей разных возрастов, вынужденных оправдываться за свою болезнь перед равнодушными чиновниками в белых халатах.

Именно там, в этих очередях, моё детское желание «бороться со злом» обрело конкретную форму. Я понял, что главный враг – не бандит в тёмном переулке. Главный враг – это безразличная, абсурдная и бесчеловечная система. Система, где бумажка важнее человека. Та самая система, которая отняла у дяди Саши завод, а у меня – достоинство.

Носить с собой шприцы и ампулы и постоянно искать место для безопасной инъекции было крайне проблематично. Так жизнь с диабетом научила меня тому, чему не научили ни спорт, ни экономика, которой я тогда увлёкся, оказавшись неспособным на спортивные достижения. Экономика и математика научили меня просчитывать риски. Планировать. Анализировать. А перманентные расчёты дозы инсулина, чтобы не впасть в гипогликемическую кому – считать, чтобы выжить. Этот навык – анализировать ситуацию на несколько шагов вперёд – стал моей второй натурой.

Именно тогда факты сложились в задачу: если система – это механизм, значит у него есть инструкция. Изучив её, можно с помощью системы решать возникающие проблемы. Моё чувство справедливости переросло в холодное желание понять, как устроен этот механизм, чтобы иметь возможность его починить. И блог, где я публиковал свои мысли с 2009 по 2014 года, стал первой попыткой систематизировать эти всё это.

Я рассказывал, как уживаюсь с диабетом, и о первых шагах в «ремонте» той самой «неправильности». Я ещё не знал, куда приведёт этот путь, но точно знал одно я больше никогда не буду просто зрителем.

Глава 2.

Первые шаги в новую жизнь

(2006-2016)

Осознание того, что мир устроен не всегда справедливо, приходит к каждому в своё время. Мой путь к этому пониманию начался не с глобальных потрясений, а с череды событий, которые постепенно сформировали мой взгляд на жизнь и определили будущую деятельность.

Образование

В 2001 году, вдохновлённый историей Билла Гейтса, я видел своё будущее в сфере информационных технологий. Год спустя я поступил на грант в Карагандинский государственный университет имени Е. А. Букетова на факультет прикладной математики и информатики.

Однако вскоре я почувствовал, что университетская программа не отвечает моим ожиданиям, и мой интерес к формальному обучению начал угасать. Я всё реже появлялся на занятиях, что привело к риску отчисления. В образовательной системе того времени формальное присутствие на лекциях зачастую ценилось выше, чем реальные знания. Не желая тратить время впустую, я договорился о возможности досрочной сдачи предметов. Это позволило мне освободить время для самообразования, и уже к середине третьего курса я сдал все необходимые экзамены экстерном.

Всё свободное время я проводил в главном корпусе КарГУ, где на юридическом и экономическом факультетах учились мои друзья. Я с интересом посещал их лекции по праву и экономике, что в конечном итоге повлияло на мой дальнейший выбор профессии.

На третьем курсе я принял неожиданное для многих решение и перевёлся на кафедру международных отношений исторического факультета. Причиной стала девушка, которая училась на этом факультете. Чтобы осуществить перевод, мне пришлось за несколько месяцев сдать академическую разницу за три курса. Моё решение уйти с математического факультета, отказавшись от гранта, вызвало удивление у преподавателей. Многие из них полагали, что я уезжаю учиться за границу – иначе зачем отказываться от бесплатного образования? Так я стал международником, хотя и проучился там всего один курс.

Позже я получил второе высшее образование по специальности «Юриспруденция», чтобы глубже понимать законы и механизмы их применения, а в 2014 году получил степени магистра экономики и бизнеса по специальности «Государственное и местное управление», уже имея практический опыт руководства стоматологической поликлиникой «Ботан».

Первые бои

В декабре 2010 года я в очередной раз подавал документы на участие в конкурсе по оказанию бесплатной стоматологической помощи в рамках госзаказа. Наша семья участвовала в подобных тендерах около десяти лет. Это была привычная работа, но именно в тот год она стала отправной точкой в моём противостоянии с системой.

14 января 2011 года в зале совещаний были объявлены итоги конкурса. Нашей поликлинике выделили максимальную сумму – 10 миллионов тенге! Эти деньги означали сотни улыбок, десятки спасённых зубов и годы здоровой жизни для людей, которые не могли заплатить за лечение сами.

После объявления результатов ко мне подошли директора других поликлиник и предложили «сотрудничество».

«Так принято, – объяснили они. – Часть возвращаешь – остальное на твоё усмотрение». Я отказался. Этот момент, именно это «нет», разорвало круг «так принято» и бросало меня в пустоту, где пришлось учиться ходить без опор. Но мной руководило чувство, снова это абстрактное чувство, справедливости: если сейчас соглашусь – потом уже не смогу смотреть в глаза пациентам. Не смогу сказать: «мы поможем», потому что «мы» превратилось бы в «я и мой карман».

20 января того же года мы заключили договоры с больницей в Актау и поликлиниками №1, 2 и 3, и приступили к работе, однако в апреле финансирование прекратилось. Нам не заплатили за уже выполненную работу, а договоры разорвали в одностороннем порядке.

Я начал действовать. Подал в суд на руководство больницы, направил обращения в Генеральную прокуратуру, Агентство по борьбе с коррупцией, Администрацию Президента и Министерство здравоохранения. Вышестоящие инстанции формально подтверждали: действия управления здравоохранения были неправомерными, но деньги так и не вернули.

А в августе 2011 года на меня было совершено покушение. Неизвестный выстрелил из травматического пистолета «Оса».

Резкая боль в предплечье, кровь на рукаве. Я бежал к машине, не оглядываясь. Восточным отделом полиции УВД Темиртау было возбуждено уголовное дело. Виновных не нашли.

Внезапно пришло осознание, приводящее мысли в порядок: моя война только начинается.

Дело Трушиных

В феврале 2010 года в бухгалтерию поздно вечером зашла молодая девушка лет двадцати. Я сказал ей, что бухгалтера уже нет, и она ушла. Эта короткая встреча, как оказалось, была прологом к трагической истории семьи Трушиных.

В ноябре того же года к нам пришла пожилая женщина, Надежда Петровна Трушина. Она была бездомной.

Мошенницы К.Ж. и К.Р. работали виртуозно. Представившись риелторами, они обещали семье Трушиных обмен квартир с доплатой. Заполучив документы под предлогом оформления, они установили железную дверь в квартире Трушиных и выставили семью на улицу. Дочь Надежды, Наталья, с годовалым ребёнком на руках была вынуждена ночевать в подъезде.

Она пыталась бороться: нашла адвоката, подала в суд, написала в прокуратуру, но прокурор А.А. оказался сватом одной из мошенниц.

В феврале 2010 года Наталью нашли мёртвой у подъезда дома №26 по улице Карагандинское шоссе – там, где жила К.Ж. Официальная версия – сбила машина, но на теле не было никаких следов аварии. На следующий день после её смерти квартиру Трушиных переоформили на брата мошенницы.

Веры в местную полицию, естественно, оставалось всё меньше, поэтому я записал показания Надежды Петровны на видео и выложил в интернет под названием «Обращение к Назарбаеву». Ролик вызвал большой общественный резонанс, набрав рекордное количество просмотров. Я ждал вызова в полицию, готовился помогать следствию. Вместо этого – пресс-конференция. Без опроса свидетелей, без изучения фактов. Официальная версия: «Постановочное видео. Состава преступления нет!» Про обращения погибшей Натальи в прокуратуру – ни слова. Про исковое заявление о выселении – ничего. «Работа продолжается», и тут же: «Дело приостановлено за отсутствием обвиняемого».

ДВД Карагандинской области рапортовало о проведении оперативной работы. Журналисты побоялись освещать эту историю. Зимой в моей стоматологии, расположенной под бывшей квартирой Трушиных, произошёл потоп. Вода шла из квартиры №5 – той самой. Соседи подтвердили: там живут К.Р. и К.Ж., сделали ремонт, открыли железную дверь. Хотя по версии ДВД, К.Р. там никогда не проживала. Это дало мне повод для судебного разбирательства. Показания соседей, Надежды Трушиной и самих мошенниц – всё было опубликовано на сайте Верховного Суда. Противоречия с утверждениями полиции Темиртау были налицо. Но для Надежды Петровны это уже ничего не изменило. Ей так и не дали восстановить документы, а без паспорта нет доступа ни в суд, ни в госорганы. Зимой, при температуре минус сорок, Надежда Трушина замёрзла насмерть на улице. В Темиртау есть люди, до которых никому нет дела. Про бездомных собак пишут петиции, собирают деньги на приюты. Люди гибнут молча.

Эта история была не единственной. Мой тренер, 75-летний дядя Миша, всю жизнь посвятил спорту. Трезвенник, никогда не пил. Его нашли через три недели после смерти. Официальная версия: «Отравился водкой». Квартира задним числом была переписана на постороннюю женщину. Знакомая схема. Яд в напитке. «Чёрные риелторы». Одинокий человек в Казахстане в те годы был особенно уязвим. Страна, где закон работал избирательно, и вполне реальная человеческая жизнь могла стать разменной монетой в чужой игре.

Новые рубежи

В 2012 году я попробовал себя в политике и зарегистрировался самовыдвиженцем в областной маслихат, но до выборов не дошёл – пришло письмо из налогового органа и мою регистрацию отменили. Так я оказался в числе «отсеянных».

С декабря 2013 по ноябрь 2014 года мой бизнес и имущество подверглись рейдерскому захвату. Ранее я никогда не думал, что придётся писать заявление в администрацию премьер-министра с перечислением статей Уголовного кодекса, адресами и датами. Но всё изменил декабрь 2013-го.

Тогда же в мою жизнь вошёл некто Р.Р. Он представился родственником высокопоставленного чиновника – человека, способного «решить любые вопросы». Он говорил о защите. О том, что моя семья и имущество под угрозой: якобы темиртауское ОПГ уже «положило глаз» на мой бизнес и квартиру. Звучало страшно. Особенно когда он добавлял: «Мы можем это остановить, но нужно действовать быстро». Рядом с ним всегда был Р.С., и они внушали доверие, а я хотел верить – потому что когда над вами нависает угроза, даже тень надежды кажется спасением. Но это была ловушка. С декабря 2013-го по ноябрь 2014-го они играли свою партию. Шаг за шагом. Сначала – уговоры. Потом – просьбы «временно передать» документы, «для безопасности». Затем – ключи от машины. «Это на пару дней, пока мы всё не уладим». Когда я осознал, что произошло, было поздно. Так у меня отобрали последнее: автомобиль, около 500 000 тенге наличными, документы на квартиру в Темиртау и земельный участок под ИЖС. По данному факту ДВД Карагандинской области было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного статьёй 190 УК РК (мошенничество), но на этом всё и закончилось.

В 2013 году я организовал в Темиртау филиал карагандинской общественной организации «Единство». Цель была простой: помогать людям, защищать их права. Мы консультировали, поддерживали, находили выходы из сложных ситуаций.

А в 2015 году создали «Общественный Союз Автомобилистов». Мы не просто указывали на проблемы – мы предлагали решения. За полгода мы зафиксировали нарушения представителей власти на сумму более 2 миллионов тенге штрафов. Мы инициировали две крупные петиции: против запрета на тонирование передних стёкол (конец 2015 года) и об обязанности чиновников платить штрафы в двойном размере. С 2016 года я полностью посвятил себя борьбе с правонарушениями со стороны сотрудников полиции и других госслужащих. Мы назвали это «Делом Скоростемеров». За год нам удалось привлечь к ответственности более 300 чиновников-нарушителей. Мы выявляли нарушения ПДД (проезд на красный, неправильная парковка, езда без ремней); злоупотребления служебным положением (использование гос. машин в личных целях, скрытое патрулирование); нарушения служебной дисциплины (уход от маршрута, ненадлежащее использование видеорегистраторов).

Но мы не ограничивались дорогами, обращая внимание властей на проблемы городов: неубранные улицы и отсутствие освещения; несвоевременный вывоз мусора; отсутствие спортивных и детских площадок; открытые люки и загрязнённые территории; разбитые дороги и пешеходные дорожки.

Работая над этим, я начал использовать комплексный подход, объединяя: правовые инструменты – знание законов и умение их применять; пиар-технологии – привлечение внимания к проблемам через СМИ и соцсети; IT-решения – автоматизацию процессов, анализ данных, цифровые платформы для обратной связи.

Эти годы стали фундаментом для всего, что последовало дальше.

Глава 3.

Один против коррупции

В 2010 году, получив второй диплом – на этот раз юридический – я открыл собственную адвокатскую компанию. Мне казалось, что собрав под одной крышей опытных специалистов, можно построить честную и прозрачную фирму юридических услуг. В команду вошли люди, чей опыт было трудно переоценить: бывший начальник следственного отдела, бывший прокурор, экс-руководитель финансовой полиции и даже бывший начальник тюрьмы. Это были профессионалы, знавшие систему изнутри.

Однако именно тогда мы узнали то, о чём предпочитали молчать многие юристы и адвокаты – система юридической помощи в её тогдашнем виде совершенно не ориентировалась на клиента. Клиент для неё был объектом, из которого нужно выжать максимум денег. Изнутри видно было, как адвокаты, нотариусы и недобросовестные риелторы соревновались не в профессионализме, а в умении изображать экспертность, манипулировать юридически неграмотными людьми и продавать свои услуги по завышенным ценам, не принося реальной пользы.

Например, однажды пришла одинокая бабушка, у которой не было ничего, кроме квартиры. Юристы, что «помогали» ей, преуспевали в финансах и считались хорошими адвокатами. Они предложили сделку: «мы поможем, но 50% квартиры – нам». В итоге они не сделали для неё ничего, но забрали всю квартиру. Это была обычная практика: юридически неграмотные люди искали защиты, а юристы, видя их слабость, использовали её против них. Я называл таких «узаконенными мошенниками», которые действовали вне морали и принципов. Это научило меня всегда проверять репутацию и не соглашаться на сделки, где оплата – это доля от имущества. Слишком велик соблазн для недобросовестного специалиста оставить вас ни с чем.

Происхождение преступности в Казахстане:

Каждый из нас осознавал, что за годы независимости казахстанский криминалитет давно эволюционировал из подворотной шпаны в сотрудников правоохранительных органов, действующих вне рамок закона. Тогда, что бы там ни говорили в СМИ, правоохранительная система Казахстана была далека от идеала. В тот момент борьба с преступностью и коррупцией казалась мне утомительной и пока что малоэффективной, и только с годами я пришёл к обратному выводу, создав свои наработки и получив много ценного опыта.

В те времена во всём СНГ реальными закоренелыми преступниками, являлись не «условные Васи с района», а те же самые сотрудники правоохранительных органов, которые курировали и содействовали сбору дани как с мелких преступников, так и с простых законопослушных граждан. Наработав тесные контакты в уголовном мире, а позже и вовсе слившись с ним в преступном симбиозе, «новая универсальная полиция» существенно расширила своё влияние на всё, что происходит в наших городах. В те годы часто можно было видеть, как по указанию руководства искусственно снижались показатели преступности, создавая видимость благополучия, а криминогенная обстановка улучшалась только на бумаге. Хаос затронул преобладающее большинство семей страны так же, как и нашу. У нас забрали и бизнес, и квартиры; остальное просто уничтожили – сожгли, не без участия тех же полицейских. Происходил неизбежный дефолт и массовое обнищание среднего слоя населения, и одним из способов выживания стало примыкание к той или иной криминальной группе. Таковы были реалии «старого Казахстана».

С этими проблемами государство справлялось как могло, но не хватало ни кадров, ни практического опыта за рубежом, ведь опыт после обретения Независимости Казахстана уникален, а феномен преступности прост. В ней нет бюрократии, как в гос. органах. Преступность мимикрирует. Она моментально берёт на вооружение новые технологии и методы. Она мобильна и сильно опережает борцов с ней. Надо быть таким же адаптивным, а не полагаться лишь на медленные, консервативные методы.

Первые победы

В судах против дорожных полицейских. Меня постоянно штрафовали за несуществующие нарушения: то аптечка не так лежит, то фары «не соответствуют» их субъективному пониманию о «правильности». У меня ухудшилось зрение, и я установил дополнительные фары, прошедшие техосмотр, но полицейские продолжали выписывать штрафы. Подал в суд. Судья задал простой вопрос: «Как вы можете штрафовать человека за отсутствие техосмотра, если сами же его выдали?» И я выиграл дело. При этом тысячи людей получали необоснованные штрафы и молча соглашались их оплачивать. Этот случай показал: многие нарушения закона становятся нормой просто потому, что их систематически повторяют, но стоит поставить вопрос по-другому – и система даёт сбой. Рекомендую всегда искать внутренние противоречия в системе. Один точный вопрос сильнее тысячи жалоб.

Тактика общения

Со временем я понял ещё одну вещь: агрессия и публичные оскорбления – не путь к победе. Некоторые активисты пытались бороться с полицейскими через конфронтацию, но это часто заканчивалось трагично, и я выбрал другой подход: говорить с чиновниками на языке права, а не эмоций. Например, когда полицейский пытается вас обвинить в нарушении, отвечайте: «Оформляйте протокол. Я буду защищать свои права в суде». Кстати, я редко обращался в суд, обычно говорил: «Выписывайте, я буду его обжаловать». Но про суд я не говорил никогда, так как чиновники судов не особо боятся: мало кто до них доходит из-за незначительного штрафа. Это снимало напряжение и заставляло действовать по закону. Не вступайте в эмоциональные споры. Спокойно заявите о намерении действовать по закону – это работает лучше угроз.

Видеофиксация и децентрализация

В 2010-2013 году я начал снимать нарушения полицейских на видео, не ограничиваясь одним лишь выкладыванием на YouTube (увы, мой старый канал был заблокирован по страйкам одного недобросовестного человека, который скачивал мои материалы и выдавал их за свои). Примечательно, что все герои этих видеороликов, как минимум, получили «выговоры». И тогда это было нонсенсом! К примеру, в каждом видео размещались ответы из УСБ ДВД о наказании запечатлённых сотрудников. Никаких ЭЦП не было, всё подавалось вручную, через канцелярию. Однако в данный момент я серьёзно пересмотрел свои взгляды и выступаю против открытых провокационных видео съемок ради контента. Это небезопасно и малоэффективно.

Сейчас в нашей работе основной упор делается на децентрализацию, но 8 лет назад всё казалось иначе.

Помню случай с полицейским из Усть-Каменогорска: он выкладывал в соцсети фото с оружием и грубые комментарии в адрес граждан. На первый взгляд – «мелкое хулиганство», но на самом деле это нарушение Этического кодекса госслужащих. Была составлена жалоба с приложением доказательств. Через две недели – приказ о выговоре.

Потом был участковый из Уральска, который играл с табельным оружием. Та же схема: фиксация, правовая аргументация, публичность. Результат – строгий выговор. Эти кейсы показали: система работает. Маленькие, точные, юридически выверенные действия – безопаснее и эффективнее громких акций.

Как это устроено сегодня

За эти годы удалось обучить десятки людей. Каждый действует автономно, но по единому алгоритму. Их успехи обнаруживаются постфактум – иногда через месяцы. Статистика говорит сама за себя: более 400 чиновников получили взыскания по материалам, запущенным через нашу систему. Более десяти тысяч жалоб написано за годы работы. Триста нарушителей в год – средний показатель эффективности при полной загрузке. Многие думают, что борцы с коррупцией – «герои-одиночки», которые рано или поздно «затихнут». Это не так.

Отвечаю почему.

Арифметика проста. В Казахстане около 300000 чиновников, из них реально влияют на жизнь людей – 100000. Если хотя бы 1000 активистов возьмёт на вооружение нашу систему, то каждый сможет «закрыть» по 100 нарушителей в год. Это 100000 воздействий – достаточно, чтобы изменить правила игры!

Коррупция держится на трёх китах: безнаказанность, секретность и пассивность общества. Вы не одни. Сила не в одном герое, а в сети людей, предпринявших скоординированные, небольшие действия. Цель – не разрушить систему, а создать столько точек давления, чтобы она была вынуждена измениться. Безнаказанность, секретность и пассивность общества можно победить ответственностью, публичностью и вашим действием.

Мы бьём по каждому. Наказываем через официальные механизмы. Освещаем – через публичность. Обучаем – через открытую передачу навыков и опыта.

Глава 4.

Принцип противостояния

В диалогах о коррупции неизменно всплывает один болезненный вопрос: почему люди, зная о нарушениях, зачастую предпочитают молчать? Что мешает им отстаивать свои права, даже когда закон на их стороне? Попробуем разобраться в природе этого страха и найти действенные способы его преодоления.

Проанализировав все происходящее в нашей стране, вот какие слабые и сильные стороны коррупционеров удалось выявить:

Например, если суд идёт необъективно и предвзято, каковы должны быть ваши действия? Если во время судебного процесса вам не дали ознакомиться с материалами дела; если доказательства, которые вы принесли на судебное заседание, не приобщают к материалам дела; если судья боится видеокамеры; если судья игнорирует ваши ходатайства и заявления – то всё это признаки предвзятого отношения судьи. Скорее всего, ваше дело или заказное, или просто судья знает только как его сломать, но не как решить по закону. Сломать дело, кстати, сейчас намного проще, чем разбираться и докапываться до сути, так как судьи стали искусными мастерами в вопросах формальных отмазок.

Итак, ваши шаги, с помощью которых можно повлиять на ход «заказного суда».

1 шаг. До начала судебного процесса занесите в канцелярию суда заявление на ознакомление с материалами дела. Не надо лезть в дебри, руководствуйтесь п. 3 ст. 18 Конституции РК: «Государственные органы, общественные объединения, должностные лица и средства массовой информации обязаны обеспечить каждому гражданину возможность ознакомиться с затрагивающими его права и интересы документами, решениями и источниками информации».

Все материалы сфотографируйте или сделайте копии любым доступным способом – в пронумерованном и подшитом виде. Если материалов много, то напишите заранее ходатайство об отложении судебного процесса на более поздний срок для того, чтобы вы смогли быть подготовленным. Заявление на ознакомление с материалами дела можно скачать в Интернете.

2 шаг. Одновременно с заявлением на ознакомление с материалами дела подавайте ходатайство «о ведении видео- и аудиозаписи судебного заседания». Можете руководствоваться п. 1 ст. 19 ГПК РК: «Разбирательство гражданских дел во всех судебных инстанциях происходит открыто». А также п. 1 ст. 29 УПК РК: «Разбирательство уголовных дел во всех судах и судебных инстанциях происходит открыто». В делах об административных правонарушениях ссылайтесь на п. 1 ст. 21 КоАП РК: «Суд, органы (должностные лица), уполномоченные рассматривать дела об административных правонарушениях, осуществляют производство по этим делам открыто». Кстати, можете взять своих друзей на судебный процесс с видеокамерами – они могут без всякого там ходатайства снимать всё на свои телефоны или камеры, от них требуется только устное уведомление о желании вести видеосъёмку до начала судебного процесса и расписка о неразглашении. Ходатайство (заявление, уведомление) о ведении видео- и аудиозаписи судебного заседания по гражданскому делу можно также скачать в Интернете.

3 шаг. Часто в административном суде секретарь не ведёт протокол судебного заседания, а лишь потом вписывает в готовый шаблон судебного акта, который хранится на рабочем столе компьютера. Часто под таким поведением скрывается, не просто лень судьи и его секретаря, но и возможность сфабриковать дело. К примеру: судья не дал вам возможности для подачи заявлений, ходатайств и т.д., но в судебном протоколе будет всё шито-крыто, даже если протокол и не вёлся вовсе. Или ещё пример: банальное искажение слов чиновников, экспертов, свидетелей в пользу виновного лица. Опять же, бывает и такое, что в суде это делается по халатности – просто судья «летал в облаках» и не обратил внимания на мелкие детали. А как известно, правда кроется в деталях! Но чаще всего данные хитрости используют именно продажные судьи, так что пишем ходатайство и заранее сдаём его до начала судебного процесса в канцелярию суда. Ходатайство о ведении протокола судебного заседания также можно найти в Сети.

4 шаг. Судебный процесс кончился, судья огласил материалы дела, которые он приобщил. Наш следующий шаг – это ознакомление с протоколом судебного заседания и подачи замечаний на данный протокол. Так же надо ещё раз ознакомиться с материалами дела, так как часто судьи озвучивают, что приобщили вашу доказательную базу к материалам дела, а в действительности – ничего подобного! Заявление (ходатайство) на ознакомление с материалами дела и возможной подачи замечаний также доступно в Интернете. Если вы не встретили сопротивление на всём этом пути, то можно сказать, что судья решил не «играть с огнём» и соблюдал процессуальные нормы, поэтому, если и будут претензии к судье, то больше по части неверной трактовки законодательных норм.

Если же судья не считает должным соблюдать конституционные права граждан, то читаем дальше.

5 шаг. Судья не выполняет ваши требования с 1 по 4 пункт. Особенно это касается ознакомления с материалами дела и ведения видео- и аудиозаписи. Делаем отвод судье, так как тут явное нарушение конституционных прав и, скорее всего, у судьи есть корыстный умысел.

Также следует обратить внимание на соблюдение судьей главы 2 и 3 Кодекса судейской этики (принят очередным IX Съездом судей Казахстана 4 октября 2024 года). В своей профессиональной деятельности и вне службы судья обязан соблюдать законы, Кодекс судейской этики и общепринятые нормы морали. Судья должен принимать решение в соответствии с законом и совестью. Судья обязан быть беспристрастным. Общественное мнение, критика деятельности судьи в СМИ не должны влиять на законность и обоснованность его решений. Судья не вправе до вынесения судебного акта публично высказывать своё мнение по его существу дела, доказанности или недоказанности обвинения, обоснованности, либо необоснованности заявления, а также вне рамок профессиональной деятельности подвергать сомнению постановления судов, вступившие в законную силу, и критиковать профессиональные действия своих коллег. Судья должен быть вежливым, терпимым, тактичным и уважительным в отношении участников судебного разбирательства. Судье следует требовать аналогичного поведения от всех лиц, участвующих в судопроизводстве. Видим ненадлежащее поведение судьи или игнорирование ваших прав – пишем отвод судье.

Отвод судье подаётся, где указывается получателем председатель суда, в котором ведётся судилище. Описываем там нарушенные пункты. Сойдёт и то, что он просто был нетактичным и неуважительно относился к вам. Но более весомым аргументом будет приложенные копии к отзывам на судью в виде заранее поданных ходатайств и заявлений на ознакомление и видеофиксацию, которые судья отказался удовлетворять или просто проигнорировал. Образец отзыва судьи можно скачать в Сети.

6 шаг. Ваш отзыв удовлетворили – всё ок. Так же приступаем к реализации предыдущих пунктов, но уже с другим судьёй. Начинает наглеть, снова возвращаемся к шагу 5.

Что же делать, если ваш отзыв не удовлетворили и дело снова направили к тому же судье? Тут самое забавное. Заранее подготовьте те же заявления, что были ранее. Кстати, тот судья, что рассматривает дело об отзыве, не освобождается от гласности и возможности подачи ему ходатайств и заявлений! Но давайте рассмотрим ситуацию, если отзыва судьи не произошло. Что делать? Всё гениальное просто – снова заявляете отвод! Указываете, к примеру, снова тот факт, что судья не даёт фиксировать всё на видеокамеру или ведёт себя некорректно. И снова карусель закрутилась, но теперь по Закону рассмотрение отвода должно быть у другого судьи этого же суда. Если попадает тому же судье – делайте отвод тому, кому попал отвод!

Мотивируйте отвод предвзятостью и необъективностью, ну, и не упускайте из внимания тот факт, что данные судьи также могут бояться камеры и гласности, а это снова ваш аргумент. Посылайте всем им отводы, пока они не научатся соблюдать конституционные права граждан Казахстана и процессуальные нормы! После того, как вы сделаете отводы всем судьям данного суда, делайте отвод всему суду в связи с недоверием! И требуйте переноса судебного разбирательства в другой суд! Образец отвода повторный можно найти в Интернете.

Надеюсь, данная информация будет вам полезна. Возможно, мой опыт поможет кому-то из вас не только выжить, но и преуспеть в спорных делах и бизнесе.

Парадокс анонимности: смелость в сети и робость в реальности.

Наблюдая за поведением людей в цифровом пространстве, можно заметить поразительный феномен. В Интернете, под прикрытием анонимных аккаунтов, пользователи нередко проявляют небывалую решительность: смело критикуют, обличают, требуют справедливости, однако стоит выйти за пределы виртуальной среды – и решимость испаряется. Почему так происходит? Корень проблемы – в ощущении недосягаемости власти. Когда человек сталкивается с чиновником, обладающим реальными полномочиями, в сознании срабатывает защитный механизм: «Он может мне навредить. У него есть рычаги давления».

Этот страх парализует, заставляет отступать даже при явной правоте. Разрываем цепи страха! Существует эффективный способ нейтрализовать этот страх – децентрализованная система противодействия. Её суть проста: жалобы и обращения исходят не от жителей того же региона, где действует коррупционер, а от граждан, находящихся за пределами его зоны влияния.

Представьте ситуацию: активист из Алматы фиксирует нарушения чиновника в Мангистауской области и направляет жалобу через официальные каналы (например, через системы eGov или eOtinish). Что происходит? Чиновник не может «дотянуться» до заявителя физически – их разделяют сотни километров. У него нет рычагов давления на человека, живущего в другом регионе. Даже если он попытается задействовать связи, это потребует времени и ресурсов, а результат останется неопределённым.

Таким образом, децентрализация создаёт безопасную дистанцию, превращая одиночный акт смелости в системное сопротивление. Часто можно услышать упрёк: «Вы боретесь только с мелкими коррупционерами, а верхушка остаётся неприкосновенной». Однако это заблуждение. Система коррупции устроена как пирамида. Верхние уровни (высокопоставленные лица) существуют за счёт ресурсов, которые им предоставляют подчинённые. Нижние уровни (рядовые сотрудники) поддерживают систему, отчисляя часть незаконно полученных средств наверх. Но если нижние звенья перестают кормить верхушку, вся конструкция начинает рушиться. Как это работает на практике? Когда рядовые сотрудники видят, что их жалобы приводят к реальным последствиям (выговоры, увольнения) – они перестают платить взятки и начинают действовать по закону. В этот момент «большой начальник» теряет свою опору, и его падение становится неизбежным.

Психологический аспект: как ломают волю и как её сохранить

Коррупционная система не ограничивается финансовыми схемами – она включает психологическое подавление. Методы могут быть жёсткими. Цель таких действий – сломать личность, внушить чувство ничтожности: «Ты никто. Ты не можешь сопротивляться». Когда человек принимает эту установку, он становится управляемым. Но есть и обратный механизм. Первое – осознание силы. Даже физически сильный человек может быть парализован страхом, если его волю систематически подавляют. И это подкрепляется примерами вокруг.

Еще один фактор – коллективная защита. Когда же люди понимают, что их поддерживают активисты из других регионов, страх ослабевает. Документированные доказательства здесь играют большую роль. Видеозаписи, официальные жалобы, зафиксированные нарушения лишают коррупционеров возможности манипулировать. В Карагандинской области удалось добиться увольнения высокопоставленного полицейского благодаря следующей схеме.

Активисты из других регионов начали массово жаловаться на нарушения его подчинённых. Жалобы подкреплялись видеодоказательствами и официальными протоколами. Рядовые сотрудники, видя, что шеф не может их защитить, перестали платить ему взятки. Некоторые из них обратились в антикоррупционную службу с заявлениями. В результате начальник был уволен за получение взяток. Этот случай доказал: система работает, когда её фундамент разрушается снизу.

Ещё раз упомяну громкое дело семилетней давности о скоростемерах в Уральске. Светлана – одна из тех, кто столкнулся с «бездушной цифрой». В Уральске стационарный скоростемере массово штамповал ложные штрафы, в ловушку попали около трёхсот человек. Группа объединилась и пыталась найти выход, обратилась к адвокату, но, по словам Светланы, «ничего интересного» на той встрече не прозвучало – защитник просто не знал, что делать.

Она стала искать в Интернете пути решения и нашла мой антикоррупционный блог. Так началось наше знакомство – с письма. Светлана описала ситуацию: людей много, они готовы бороться, но нет вектора. Я ответил сразу: «Если организуетесь – мы обязательно получим результат, и очень быстро».

Путь не был простым. Моя стратегия многим казалась неординарной, а для кого-то и вовсе непонятной. Как вспоминает сама Светлана: «Жан открывал для нас возможности, которые лежали прямо у наших ног, но мы из-за своего мышления их просто не замечали».

Внутри группы кипели споры. Кто-то уходил, решив разбираться «своими методами», кто-то вступал в открытые конфликты, но костяк остался. Мы учились работать как единый механизм: вместе писали документы, вместе ходили по инстанциям.