Читать онлайн Переплетения 6 бесплатно

Глава 1

Слова Легенды повисли в стерильном, прохладном воздухе палаты, но ответа на них у меня не нашлось.

Я стоял, боясь сделать лишнее движение, словно само мое присутствие могло разрушить ту хрупкую нить, что удерживала этого человека в мире живых.

Передо мной лежал не Легенда. Здесь не было того яркого, харизматичного барда в роскошном камзоле, чья музыка могла останавливать армии и вдохновлять героев. На медицинской койке, утопая в подушках и переплетении трубок, лежала лишь тень человека.

Кожа, натянутая на скулы, казалась пергаментной, почти прозрачной, сквозь нее просвечивала паутина голубоватых вен. Отсутствие волос и бровей делало его лицо похожим на маску – беззащитную, обнаженную. Тело под тонкой простыней угадывалось лишь по едва заметным бугоркам костей. Мышцы, лишенные движения годами, высохли, оставив после себя лишь напоминание о человеческой анатомии.

Единственным, что связывало два этих образа, могущественного сверхперсонажа и умирающего инвалида, были глаза. Они горели. В них, окруженных темными провалами глазниц, плясали те же самые искры иронии и острого, живого ума, которые я привык видеть в Этерии.

– Ты выглядишь так, будто увидел привидение, капитан, – его губы едва шевельнулись, звук вышел тихим, свистящим, словно сухой лист прошелестел по асфальту. – Или графика в реальности тебя разочаровала?

Я сглотнул вязкий ком в горле и сделал шаг вперед, к изголовью кровати. Ноги казались ватными.

– Графика… реалистичная, – выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Слишком реалистичная, Миха.

Я протянул руку, желая коснуться его плеча, поддержать, но замер, боясь причинить боль. Вместо этого я осторожно накрыл его ладонь своей. Она была ледяной и сухой, пальцы напоминали птичьи лапки.

– Живой, – выдохнул я, только сейчас до конца осознавая смысл этого слова. – Ты здесь. Мы тебя вытащили.

Михаил чуть прикрыл глаза. На мониторах жизнеобеспечения ритмично прыгали зеленые линии, подтверждая мои слова сухим языком медицины.

– Вытащили, – эхом отозвался он. – Знаешь, когда крышка той капсулы открылась… не здесь, а там, в подвале… я впервые за месяц почувствовал запах пыли. Настоящей, мерзкой пыли. И это был самый прекрасный запах в моей жизни.

Он попытался улыбнуться, но кожа на лице натянулась слишком сильно, превращая улыбку в гримасу.

– Стригунов сказал, врачи дают хорошие прогнозы, – торопливо заговорил я, цепляясь за факты, как за спасательный круг. – Терапия, восстановление… Здесь лучшее оборудование. Они поднимут тебя. Может, не для марафона, но…

– Андрей, – он мягко перебил меня, чуть сжав мою руку. Хватка была слабой, почти невесомой, но я почувствовал ее всем существом. – Не надо. Я знаю свои шансы. Я читал свою карту. Я не питаю иллюзий насчет этого тела. Оно тюрьма, которая проржавела насквозь.

В его словах не было жалости к себе. Только холодная констатация факта, та самая аналитическая точность, которую я так ценил в наших обсуждениях игровых механик.

– Главное не это, – продолжил он, переводя взгляд на потолок, где мягко светились панели дневного света. – Главное, я больше не у них. Не у отца.

При упоминании отца его пульс на мониторе скакнул вверх, и аппарат недовольно пискнул.

– Он не доберется до тебя здесь, – твердо пообещал я, чувствуя, как внутри снова закипает ярость. – Они даже не знаю, что ты здесь.

– Отец… – Михаил издал звук, похожий на смешок. – Знаешь, что самое забавное во всей этой истории? Его слепота.

Он повернул голову ко мне, и в его глазах вспыхнул злой, торжествующий огонек.

– Он никогда не считал меня угрозой. Никогда. Для него существовали только старшие братья. Кирилл и Демьян. Наследники империи, акулы бизнеса. А я? Я был бракованной деталью. Ошибкой производства.

Я придвинул стул и сел рядом, не отпуская его руки. Я знал, что ему нужно выговориться. Эти слова копились в нем годами, запертые в цифровой тишине.

– Когда произошла авария… когда я стал таким… – он скосил глаза на свое тело. – Он не горевал. Он просто списал актив. Запер меня в капсуле, обеспечил всем необходимым, чтобы я не сдох и не портил репутацию семьи «трагической смертью сына», и забыл.

– Но потом он начал использовать тебя, – напомнил я.

– Именно! – Михаил попытался вздохнуть глубже, но закашлялся. Я потянулся к стакану с водой, но он остановил меня взглядом. – Потом выяснилось, что «овощ» может быть полезен. Что у меня есть мозги. Он начал использовать меня как аналитический процессор. Сливать мне данные, требовать отчеты, заставлять копаться в грязном белье конкурентов через игровые каналы. Но он никогда… слышишь, Андрей? Никогда не воспринимал меня как игрока.

Он замолчал, собираясь с силами.

– Для него я был просто функцией. Инструментом с голосовым вводом. Он даже не удосужился проверить мои логи, пока я сам не начал вести свою игру. Он думал, что контролирует меня, потому что у него есть ключ от моей комнаты и рубильник от моей жизни.

– Он ошибся, – тихо сказал я.

– Фатально ошибся, – подтвердил Михаил. – Он сделал ставку на силу, на ресурсы, на старших сыновей, которые сейчас грызут друг другу глотки за место в совете директоров его холдинга. А «бесполезный калека» тем временем стал тем, за кем теперь охотятся самые могущественные силы мира.

Его глаза лихорадочно блестели.

– Он не знал про статус, Андрей. Я уверен. Если бы он знал, что я сверхперсонаж, что я могу влиять на экономику целых регионов одним словом… он бы не держал меня в подвале на старой модели капсулы. Он бы заковал меня в золото, окружил армией врачей и выжимал бы из меня каждый бит влияния. Но он считал меня мусором. И это дало мне время.

Я смотрел на него и понимал, насколько страшной была его жизнь. Быть запертым в собственном теле, зависеть от человека, который презирает тебя, и при этом вести двойную, тройную игру, создавая величайшую легенду виртуального мира под носом у тюремщика.

– Ты переиграл его, Миха, – сказал я с искренним восхищением. – Ты всех переиграл.

– Мы переиграли, капитан, – поправил он меня, и его голос потеплел. – Без тебя я бы так и остался обиженным призраком в машине. Ты дал мне цель. Ты дал мне команду.

Он сжал мою руку чуть сильнее.

– Теперь все изменится, Андрей. Карты вскрыты. Он поймет, что я сбежал. Он поймет, кто я такой на самом деле. И он поймет, что потерял. Это будет война. Настоящая, не виртуальная. Он не простит, что «бракованная деталь» оказалась самой ценной частью механизма и ушла к конкурентам.

– Пусть приходит, – я почувствовал, как спокойная уверенность заполняет меня. Здесь, глядя на этого изможденного человека, я окончательно понял: назад дороги нет. – Мы будем готовы. Ты теперь под защитой «НейроВертекса». Ты, мой главный актив, помнишь? А я своих активов не сдаю.

Михаил устало прикрыл глаза. Разговор отнял у него последние силы.

– Актив… – пробормотал он с легкой усмешкой. – Звучит цинично. Но мне нравится. Лучше быть ценным активом у друга, чем бесполезным мусором у отца.

Дверь палаты бесшумно отворилась. На пороге возникла медсестра в стерильно-белом костюме, бросив на меня строгий взгляд.

– Время вышло, – прошептала она. – Ему нужен отдых. Показатели падают.

Я кивнул и осторожно высвободил руку.

– Спи, Легенда, – сказал я, вставая. – Набирайся сил. Нам еще предстоит много работы. И в Этерии, и здесь.

– Андрей, – он окликнул меня, не открывая глаз.

– Да?

– Спасибо, что пришел. Вживую. Это… это было важно. Увидеть, что ты настоящий. Что это не очередной сон в капсуле.

– Я настоящий, Миха. Как и ты сам.

***

Дверь палаты с тихим шелестом закрылась за моей спиной, отсекая писк медицинских приборов и тяжелое дыхание друга.

В коридоре меня ждал Стригунов. Он не прислонялся к стене, не смотрел в телефон. Он стоял посреди прохода, расставив ноги на ширину плеч и сцепив руки за спиной. Монолитная фигура в дорогом костюме, излучающая спокойную угрозу.

Увидев меня, он лишь коротко кивнул и указал на дальний конец коридора, где располагалась зона отдыха с панорамными окнами.

– Пройдемся, Андрей Игоревич. Здесь у стен тоже есть уши, хоть мы их и проверяем дважды в сутки.

Мы шли по стерильному коридору. Звук наших шагов тонул в мягком покрытии пола.

– Как он? – спросил Стригунов, не поворачивая головы. В его голосе не было сочувствия, только профессиональный интерес к состоянию ценного груза.

– Слабый, – честно ответил я. – Но голова ясная. Злее, чем я ожидал. Это хорошо. Злость поможет ему выжить.

– Злость, отличный мотиватор, – согласился безопасник. – Главное, чтобы она не толкала на глупости.

Мы подошли к окну. Москва внизу жила своей жизнью, не подозревая о том, какие драмы разыгрываются в этих башнях из стекла и бетона.

– Что с «Охотниками»? – спросил я, глядя на поток машин. – Вы сказали, что хвостов нет. Насколько это точно?

Стригунов позволил себе едва заметную, хищную улыбку.

– В нашем деле стопроцентной гарантии дает только морг, и то бывают нюансы. Но скажем так, вероятность того, что они свяжут исчезновение Михаила Соколова с «НейроВертексом», стремится к статистической погрешности.

Он достал из кармана плоский металлический портсигар, повертел его в руках, но открывать не стал.

– Мы разыграли классический гамбит, – продолжил он, и в его тоне прозвучали нотки гордости за проделанную работу. – Для его отца и службы безопасности их семьи картина выглядит следующим образом, блудный сын, уставший от «золотой клетки» и пренебрежения, решил взбрыкнуть. Он использовал свои скрытые накопления, а мы позаботились, чтобы транзакции через подставные фирмы выглядели убедительно, и нанял частную военную компанию.

– ЧВК? – переспросил я. – Это не слишком… громко?

– Напротив. Это именно то, чего можно ожидать от обиженного богатого наследника. «Наемники» ворвались, нейтрализовали охрану. Жестко, но без трупов, чтобы не провоцировать кровную месть, забрали объект и растворились. Следы ведут в аэропорт частной авиации, а оттуда, то ли в Южную Америку, то ли в Азию. Мы создали столько цифрового шума, что их аналитики будут разгребать его годами.

Я кивнул, оценивая изящество плана. Вместо корпоративной войны, семейный скандал. Побег. Это переводило конфликт из плоскости «одна корпорация украла актив у другой» в плоскость «личные проблемы семьи Соколовых».

– А «НейроВертекс»? – уточнил я.

– А мы, в глубоком недоумении и даже слегка обескуражены, – усмехнулся Стригунов. – Официально мы вообще не при делах. Мы даже можем предложить семье Соколовых посильную помощь в поиске, так как он в этот момент находился в капсуле… в рамках закона, разумеется. Это позволит нам держать руку на пульсе их расследования.

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал тяжелым, сверлящим.

– Но этот сценарий работает только при одном условии, Андрей. Полная, абсолютная тишина. Михаил Соколов официально находится в бегах. Физически он находится в самом охраняемом блоке нашей клиники под чужим именем. Доступ к нему имеет только персонал с уровнем допуска «Омега». Даже медсестры не знают, кого они лечат. Для них он, жертва пожара с пересадкой кожи или что-то в этом роде.

– Я понимаю, – сказал я. – Я могила.

– Это касается не только его местонахождения, – Стригунов сделал шаг ближе, понизив голос. – Это касается его статуса. Мы знаем, что он сверхерсонаж. Вы, вдвоем, знаете. Теперь знает высшее руководство. Но для всего остального мира, включая его отца, он должен оставаться просто сбежавшим инвалидом. Если «Охотники» узнают, что у них под носом был сверхперсонаж…

– Они землю носом будут рыть, – закончил я за него. – Они поймут, что это не просто побег. Они поймут, что это кража ядерной боеголовки. И найдут зацепки ведущие к нам.

– Именно. Пока они думают, что просто потеряли сына, они будут вяло искать его, чтобы вернуть домой и наказать. Если они поймут, что потеряли ключ к управлению миром… они начнут войну на уничтожение. И тогда «НейроВертексу» придется отвечать по-настоящему. Нам это не нужно. Пока не нужно.

Я вспомнил лицо Михаила, его слова о том, что отец никогда не воспринимал его всерьез.

– Они не узнают, – твердо сказал я. – В игре он будет действовать осторожно. А здесь… здесь он просто пациент.

– Хорошо, – Стригунов спрятал портсигар. – Ваша задача сейчас, вернуться в игру и продолжать спектакль. Ты, Маркус, единственный и неповторимый сверхперсонаж в группе. Весь свет софитов на тебя. Чем ярче светишь ты, тем гуще тень, в которой прячется Легенда. Отвлекай их. Дразни их. Заставь их смотреть только на тебя.

– Я стану самой яркой мишенью на континенте, – пообещал я.

– Вот и отлично. Возвращайся в Башню. И, Андрей… – он задержал меня на секунду. – Не пытайся больше играть в героя-одиночку в реале. Ты чуть не погорел на выходе из офиса. Второй раз такой удачи может не быть. Доверь грязную работу профессионалам.

Я посмотрел на начальника службы безопасности. В его глазах не было ни капли тепла, только холодный расчет. Но именно этот расчет сейчас был единственной гарантией жизни моего друга.

– Договорились, – кивнул я. – Я занимаюсь Этерией. Вы занимаетесь реальностью.

***

Я стоял посреди своего номера, глядя на новенькую капсулу, словно на портал в другое измерение.

Холодный металл и пластик блестели в свете ночного города. Тишина апартаментов давила. Мысли метались между образом изможденного Михаила в больничной койке и тем, что сказал Стригунов. Мы выиграли битву, но война только начиналась.

Звонок телефона разорвал тишину, как выстрел. На экране высветился номер Стригунова.

– Андрей, – его голос был напряженным, но деловым. – Спускайся. Срочно. Мы возвращаемся в медблок.

– Что случилось? – сердце пропустило удар. – Осложнения?

– Нет. Решение. Врачи закончили консилиум. Нам нужно обсудить терапию.

Через десять минут мы снова были в той же палате. Теперь здесь было людно. Двое врачей в белых халатах склонились над мониторами, тихо переговариваясь. Михаил лежал с закрытыми глазами, но я видел, что он не спит. Его веки едва заметно подрагивали.

– Андрей Игоревич, – один из врачей, пожилой мужчина с умными, уставшими глазами, повернулся ко мне. – Мы изучили анамнез пациента. Ситуация… сложная.

Я напрягся, ожидая худшего.

– Мышечная атрофия значительная, – продолжил он. – Нервная система истощена хроническим стрессом и длительным пребыванием в устаревшем оборудовании. Но главная проблема, это психосоматика. Пациент… он теряет связь с реальностью. Не в смысле безумия, нет. Его мозг привык функционировать в другой среде. Здесь, в этом теле, он чувствует себя запертым. Это вызывает депрессию, апатию, что напрямую влияет на физическое восстановление.

– И что вы предлагаете? – спросил я.

– Парадоксальное лечение, – врач снял очки и протер их краем халата. – Мы рекомендуем… вернуть его обратно. В капсулу.

Я удивленно посмотрел на Стригунова. Тот стоял у стены, скрестив руки на груди, и молча кивнул.

– Послушайте, – заговорил врач, надевая очки. – Современные медицинские модули «Сомниум», это не просто игровые приставки. Это комплексы жизнеобеспечения. Они могут стимулировать мышцы микроимпульсами, поддерживать идеальный баланс веществ в крови, мониторить состояние мозга. Но главное, они дают мозгу работу.

Он указал на Михаила.

– Там, в Этерии, он не инвалид. Там он ходит, бегает, сражается, творит. Его мозг вырабатывает эндорфины, серотонин. Он живет. Если мы сейчас запрем его здесь, в четырех стенах, наедине с болью и беспомощностью… он угаснет за месяц. Телу нужен покой, чтобы восстановиться. А разуму нужна активность, чтобы не сойти с ума. Длительное погружение, это идеальный выход. Медикаментозная кома для тела, но активная жизнь для сознания.

Михаил открыл глаза.

– Я слышал, – его голос был тихим, но в нем звучала твердость. – Я согласен.

Он перевел взгляд на меня.

– Капитан. Врачи говорят дело. Я здесь… я здесь просто кусок мяса, Андрей. А там я могу быть полезен. Я могу быть с вами. Я готов быть саппортом двадцать четыре на семь, если ты не против. Жить там. Спать там. Пока это тело… – он с отвращением дернул плечом, – …не придет в норму.

Я смотрел на него и понимал, что врач прав. Лишить его игры сейчас, значит убить.

– Я не против, Миха, – сказал я мягко. – Я только «за». Нам нужен наш бард.

– Есть одна проблема, – вмешался Стригунов. – Безопасность. Если он будет в онлайне круглосуточно, это вызовет вопросы. «Охотники» мониторят сеть. Активность аккаунта «Легенда», это маяк.

– Мы это предусмотрели, – ответил я, вспоминая наши прошлые разговоры. – Раковина Отчуждения…

– Раковина, это костыль, – перебил меня Стригунов. – Нам нужно системное решение. Мы подключим к его капсуле административный модуль «Призрак».

– Что это значит? – спросил Михаил.

– Это значит, что для сервера вы будете существовать в режиме «сверх-невидимки», – пояснил Стригунов. – Ваш статус в списке друзей, в поиске, в логах гильдий всегда будет «Оффлайн». Даже если вы стоите прямо перед другим игроком и бьете его лютней по голове. Для системы вы призрак. Никаких уведомлений о входе и выходе. Никакой статистики в общих базах.

– А чат? – спросил я.

– Исходящие сообщения заблокированы для всех, кроме белого списка. Андрей, участники группы, может быть, еще пара доверенных лиц. Входящие от посторонних, блокируются автоматически. Никаких «приветов» от старых знакомых или шпионов. Вы сможете писать в группу, видеть локальный чат, но для внешнего мира вы будете немы.

– Идеально, – выдохнул Михаил. – Просто мечта социопата.

– Остается внешность, – заметил я. – Его аватар слишком узнаваем. Яркий камзол, лютня… В Этерии его видели многие.

– Это уже ваша забота, – Стригунов пожал плечами. – Мы не можем менять внешность персонажа из админки без следов в логах, это уже давно не позволяет «Странник», а мы стараемся его не провоцировать лишний раз. Зайдите в любую игровую парикмахерскую. Купите шмот на аукционе. Смените имидж. Пусть Легенда станет… кем-то другим. Хотя бы внешне.

Михаил слабо улыбнулся.

– Новый образ? Бродячий музыкант? Или, может, мрачный скальд? Я подумаю над репертуаром.

– Решено, – подвел итог Стригунов. – Врачи пока готовят капсулу к длительному циклу. Андрей, а нам стоит заняться твоей семьей.

Я кивнул.

– До встречи на той стороне, Миха.

– До встречи, капитан.

Когда я выходил из палаты, врачи уже начали подключать к Михаилу новые трубки и датчики, готовя его к долгому путешествию в мир, который стал для него реальнее настоящего.

Я почувствовал облегчение. Мы не просто спрятали его. Мы вернули ему жизнь.

Глава 2

Подмосковье встретило нас низкой облачностью и запахом мокрой хвои.

После стерильного, кондиционированного воздуха башни «НейроВертекса» и больничных запахов клиники, этот аромат казался почти опьяняющим. Он бил в ноздри, напоминая о детстве, о даче, о тех временах, когда мир был простым и понятным, а самой большой проблемой была необходимость полоть грядки.

Черный бронированный внедорожник мягко зашуршал шинами по гравию, сворачивая с трассы к неприметным, но массивным воротам. Никаких вывесок, никаких рекламных щитов. Только высокий кирпичный забор, увенчанный камерами наблюдения, и КПП, больше похожий на дот.

«МедиКорп» умели хранить секреты своих клиентов. Этот санаторий, спрятанный в густом сосновом бору, был не просто местом отдыха. Это был реабилитационный центр для тех, кто мог позволить себе купить не только здоровье, но и безопасность. И теперь, благодаря Стригунову, мои родители стали частью этой элиты.

Я смотрел в тонированное окно, наблюдая, как охрана проверяет документы водителя. Бойцы в форме без опознавательных знаков действовали четко, слаженно, без лишних слов. Зеркала для осмотра днища, сканеры, проверка биометрии. Это была не курортная зона. Это был режимный объект.

– Чисто, – коротко бросил охранник, и тяжелые створки ворот бесшумно разошлись.

Мы въехали на территорию. Контраст был разительным. За суровым периметром скрывался настоящий райский сад. Аккуратно подстриженные газоны, мощеные дорожки, изящные беседки, утопающие в зелени. Корпуса санатория, построенные в стиле альпийских шале, органично вписывались в ландшафт, не нарушая гармонии леса. Здесь было тихо. Той особенной, дорогой тишиной, которую не нарушает шум города или случайные крики.

Но мой «Взгляд Аналитика», привыкший сканировать виртуальное пространство, не отключался и здесь. Я видел то, что было скрыто от глаз обычных постояльцев. Садовник, подстригающий кусты роз, двигался слишком экономно и четко для простого рабочего, а под его просторной курткой угадывалась кобура. Камеры видеонаблюдения, замаскированные под скворечники и фонари, перекрывали каждый метр пространства, не оставляя слепых зон. Даже белки, прыгающие по веткам, казались мне подозрительными.

Это была золотая клетка. Роскошная, комфортабельная, безопасная, но все же клетка. Вторая в моей жизни после башни «НейроВертекса». Я сам посадил в нее своих родителей. И я не жалел об этом.

Машина остановилась у главного корпуса. Стригунов, сидевший на переднем сиденье, обернулся.

– У вас сорок минут, Андрей. График плотный. Я буду неподалеку.

Я кивнул и вышел из машины.

Мама ждала меня на террасе. Она сидела в плетеном кресле, укутавшись в мягкий плед, и читала книгу. Увидев меня, она отложила томик и поднялась навстречу.

– Андрюша! – в ее голосе было столько неподдельной радости, что у меня защемило сердце.

Она выглядела… отдохнувшей. Исчезли тени под глазами, разгладились морщинки тревоги, которые появились после приступа отца. Она словно сбросила десять лет.

– Привет, мам, – я обнял ее, вдыхая знакомый запах лаванды и выпечки. Даже здесь, в этом казенном раю, она пахла домом. – Как вы тут? Не скучаете?

– Что ты, милый! – она отстранилась, оглядывая меня с ног до головы, словно проверяя, цел ли я, хорошо ли кушаю. – Тут просто замечательно. Кормят, как в ресторане, процедуры каждый день. Вчера вот на массаже была, спина как новая. А воздух какой! Папа говорит, тут дышится легче, чем на даче.

Она говорила быстро, сбивчиво, стараясь рассказать обо всем сразу. О вежливых врачах, о бассейне с подогревом, о соседке по столовой, которая оказалась женой какого-то министра. Для нее все это было сказкой, неожиданным подарком судьбы. Она не видела камер. Не замечала «садовников» с военной выправкой. Она верила в легенду о том, что ее сын успешный топ-менеджер, который просто заботится о семье.

И я был готов поддерживать эту иллюзию любой ценой.

– А папа где? – спросил я, когда поток ее восторгов немного иссяк.

Мама слегка помрачнела, но тут же вернула улыбку на лицо.

– Гуляет. Вон там, на дальней аллее, у пруда. Он любит там уток кормить. Говорит, они единственные здесь, кто не спрашивает про давление.

Я улыбнулся. Это было похоже на отца.

– Пойду к нему.

– Иди, иди. Он ждал тебя. Все спрашивал, когда приедешь. Только не утомляй его разговорами о работе, ладно? Ему волноваться нельзя.

– Конечно, мам. Я только поздороваться.

Я спустился с террасы и пошел по дорожке, посыпанной мелкой кирпичной крошкой. Парк был великолепен. Вековые сосны, величественные ели, березы с золотеющей листвой. Где-то вдали шумела вода, видимо, искусственный водопад.

Я нашел отца на скамейке у пруда. Он сидел, опираясь обеими руками на трость, и смотрел на водную гладь, по которой скользили пара лебедей. Рядом с ним, на скамейке, лежал пакет с хлебными крошками, но он, кажется, забыл о них.

Спина его ссутулилась, плечи опустились. В этой позе было столько усталости, столько принятой, но тяжелой неизбежности, что мне захотелось развернуться и убежать. Убежать в Этерию, где можно выпить зелье и восстановить здоровье, где старость, это просто скин, а не приговор.

– Пап? – тихо позвал я.

Он вздрогнул и повернул голову. На мгновение в его глазах мелькнула растерянность, но потом они прояснились, и на лице появилась знакомая, чуть ироничная улыбка.

– А, стратег явился, – прокряхтел он. – Ну, здравствуй, сын. Садись. В ногах правды нет, я это теперь точно знаю.

Я сел рядом. Ближе, чем хотелось бы, чтобы рассмотреть его лицо. Он выглядел лучше, чем в больнице, розовее, живее. Но я, привыкший анализировать детали, видел другое.

Я видел, как мелко дрожат его руки, сжимающие набалдашник трости. Видел, как тяжело вздымается его грудь даже после простого сидения. Видел, как слегка подергивается уголок рта.

Тремор. Аритмия. Последствия криза. Медицина «МедиКорпа» творила чудеса, но она не могла отменить время и износ «механизма», как любил говорить сам отец.

– Ну, рассказывай, – потребовал он, кивнув на лебедей. – Как там твои… миры? Все еще спасаешь виртуальные вселенные?

– Вроде того, – я попытался улыбнуться. – Работаем. Проект растет, сложности тоже.

– Сложности, это хорошо, – кивнул он. – Без сложностей мозги закисают. Я вот тут сижу… красиво, конечно. Кормят вкусно. Но скучно, Андрюха. Смертельно скучно. Кроссворды я все перерешал, местные старики только про болячки и говорят. А я… я чувствую, как ржавею.

Он поднял руку, посмотрел на дрожащие пальцы и с досадой сжал их в кулак.

– Мотор барахлит, ходовая рассыпается. Но процессор-то, процессор еще пашет! А загрузить его нечем.

Он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Взгляд был цепким, требовательным. Взглядом главного инженера, принимающего объект.

– Я тут подумал, сын. Мать говорит, игры, игры… Игрушки для детей. А я помню твои чертежи. Помню те схемы, что ты мне показывал. «Ковчег». Это не игрушки. Это системы. Сложные, многоуровневые, саморегулирующиеся системы.

Он подался вперед, понизив голос, словно мы обсуждали государственную тайну.

– Привези мне шлем, Андрюха.

Я опешил.

– Шлем? Пап, ты уверен? Врачи говорят, тебе нужен покой…

– К черту врачей! – в его голосе прорезались стальные нотки. – Они лечат тело. А мне нужно душу лечить. Мне нужно дело. Я хочу видеть, что ты там строишь. Я хочу понять, на что ты променял нормальную жизнь. Я хочу видеть архитектуру, Андрей. Не картинку, а суть. Как оно работает. Как взаимодействует.

Он схватил меня за рукав. Хватка была слабой, но настойчивой.

– Ты же сам говорил – там новый мир. С законами, с экономикой, с социумом. Покажи мне его. Я не буду бегать с мечом, старый я для этого. Но посмотреть… проанализировать… может, старый инженер еще на что сгодится? Может, найду пару ошибок в твоем коде?

Я смотрел на него и понимал, что он прав. Ему нужна была цель. Ему нужна была задача. Санаторный покой убивал его быстрее, чем болезнь. Он привык решать проблемы, строить, изобретать. Лишить его этого, значило лишить смысла жизни.

И еще я подумал о том, что мне катастрофически не хватает надежных людей. Аналитиков, которым я могу доверять без оглядки на корпоративные интриги. Отец… он всегда учил меня видеть суть вещей. Его взгляд «старой школы», его инженерное мышление могли увидеть то, что пропускали мы, зашоренные игровыми условностями.

– Хорошо, – сказал я, принимая решение. – Я привезу. Самую легкую модель, медицинскую, чтобы нагрузка была минимальной.

– Вот и добро, – отец откинулся на спинку скамейки, и я увидел, как расслабились его плечи. Впервые за все время он выглядел по-настоящему довольным. – Вот и славно. Посмотрим, что вы там, программисты, наваяли. А то понапишут кода, а сопромат не учитывают…

Он усмехнулся, глядя на лебедей.

– И, Андрей… – он не смотрел на меня, но я чувствовал, что сейчас он скажет что-то важное. – Спасибо. За маму. За это место. Я знаю, чего тебе это стоит. Не деньгами. Свободой.

Меня словно током ударило. Он понял. Конечно, он понял. Он всегда видел меня насквозь.

– Я видел охрану, – продолжил он спокойно. – Видел, как они на тебя смотрят. Как на ценный груз. Ты влез во что-то очень серьезное, сын. Я не спрашиваю, во что. Но я вижу, что ты загнал себя в угол, чтобы вытащить нас.

– Это мой выбор, пап.

– Я знаю. И уважаю его. Но помни, любая система имеет запас прочности. И ты тоже. Не перегори. И… если нужна будет помощь… мозги у меня еще варят.

– Я запомню, – голос сел.

Я сидел рядом с ним, слушал шум ветра в соснах и чувствовал странное, давно забытое спокойствие.

Тыл прикрыт. Мои родители в безопасности, окруженные заботой и охраной, которую не пробьет ни одна банда. Отец не просто смирился, он готов стать союзником. Он готов войти в мой мир, не как критик, а как исследователь. Это развязывало мне руки. Позволяло сосредоточиться на главном. На игре. На войне, которая ждала меня там, за гранью реальности.

Я встал.

– Мне пора, пап. Машина ждет.

– Иди, – он махнул рукой. – Иди, работай. И шлем не забудь.

– Не забуду.

Я шел обратно к корпусу, чувствуя на спине взгляд отца. И впервые за последние дни этот взгляд не давил ответственностью, а давал опору. Я был не один.

На аллее, ведущей к выходу, я заметил фигуру в бежевом плаще. Стригунов. Он стоял в тени высокой ели, наблюдая за мной. Время вышло. Пора было возвращаться в клетку.

Но теперь я явно видел, ради чего я в ней сижу.

***

Стригунов стоял неподвижно, сливаясь с тенью высокой ели.

Бежевый плащ, несмотря на свою кажущуюся неуместность в лесу, отлично скрадывал очертания его фигуры на фоне светлого ствола. Он не прятался, но и не привлекал внимания, идеальный наблюдатель. Когда я подошел ближе, он сделал шаг навстречу, выходя на освещенную солнцем дорожку.

– Трогательная сцена, – заметил он без тени сарказма, скорее констатируя факт. – Отец выглядит лучше, чем я ожидал. Крепкий старик.

– Он инженер, – ответил я, останавливаясь рядом. – У него запас прочности рассчитан с тройным коэффициентом. Но ты ведь не для обсуждения семейных ценностей меня здесь ждал, Виктор?

Стригунов слегка склонил голову, признавая мою правоту.

– Верно. Нам нужно сверить часы, пока мы не вернулись в башню. Там, конечно, стены свои, но здесь… здесь воздух чище.

Мы неспешно пошли по аллее в сторону парковки. Со стороны могло показаться, что два старых знакомых прогуливаются перед отъездом.

– Объект «Санаторий» полностью под нашим контролем, – начал Стригунов, переходя на сухой язык докладов. – Периметр закрыт, датчики движения, тепловизоры. Весь персонал, от главврача до уборщицы, проверен до седьмого колена. Половина из них, наши сотрудники. Ваша мама думает, что это просто очень внимательный сервис, и пусть так и думает.

– А вторая половина? – спросил я.

– Вторая половина просто делает свою работу и лишних вопросов не задает. У них в контрактах такие штрафы за разглашение, что они даже во сне молчат.

Он замолчал, пропуская мимо молодую пару с коляской. Когда они отошли на достаточное расстояние, продолжил:

– Теперь по угрозам. «Охотники» затихли.

Я резко остановился.

– Затихли? Это плохо?

– Это ожидаемо, – спокойно ответил Виктор, жестом приглашая продолжить путь. – Но и плохо, да. Если бы они бегали, суетились, поднимали шум, мы бы знали, что они в панике. А тишина… Тишина означает, что они думают. Анализируют. Перегруппировываются.

– Они ищут Михаила?

– Безусловно. Ищут «блудного сына». Но пока они ищут его по аэропортам и отелям Латинской Америки, куда мы любезно подбросили цифровые следы. Это даст нам время. Неделю, может месяц. Потом, возможно, они поймут, что след ложный.

Стригунов остановился у края декоративного пруда и посмотрел на свое отражение в воде.

– Главная проблема не в этом, Андрей. Главная проблема в тебе.

– Во мне?

– Ты, единственная ниточка, которая реально связывает их с пропажей. Они могут не знать деталей, но интуиция у таких людей работает отменно. Вы были близки с объектом в игре. Вы работаете на их конкурентов. Рано или поздно они решат проверить эту версию. Не юридически, а… практически.

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине, несмотря на теплый день.

– Ты имеешь в виду…

– Я имею в виду, что ты теперь мишень номер один, – жестко сказал он, поворачиваясь ко мне. В его глазах исчезла вся мягкость. – Пока ты сидишь в башне «НейроВертекса», ты в безопасности. Наш периметр они не пробьют, кишка тонка. Но стоит тебе выйти за порог…

Он выразительно посмотрел на лес вокруг.

– Снайпер, дрон-камикадзе, инсценировка ДТП, банальный кирпич на голову. У них богатый арсенал. Поэтому, Андрей, я настоятельно рекомендую, нет, я требую. Никаких прогулок. Никаких встреч с друзьями в барах. Никаких поездок к родителям без согласования и конвоя.

– Я понял, – кивнул я. – Я в клетке.

– Ты в бункере, – поправил он. – И это привилегия, а не наказание. Используйте это время. Там, в капсуле, ты бог. Ты можешь творить миры, управлять армиями, менять реальность. Здесь ты, уязвимый кусок белка. Будь там, где ты силен.

Его слова перекликались с тем, что говорил врач в палате Михаила. Все толкали меня в виртуальность. Все хотели, чтобы я оставил этот несовершенный, опасный мир и ушел туда, где правят цифры и алгоритмы. И, честно говоря, я и сам этого хотел.

– Виктор, – я посмотрел на него. – Отец просил шлем. Он хочет заходить в игру.

Стригунов на секунду задумался, взвешивая риски.

– Это можно устроить. Мы выделим ему защищенный канал, как и вам. Но с условием, никакой связи с вашим основным аккаунтом. Никаких публичных контактов. Пусть гуляет, смотрит, анализирует. Но если «Охотники» засекут связь между новым игроком из этого санатория и Сверхперсонажем Маркусом… они сложат два и два.

– Я понимаю. Он будет… инкогнито. Просто старый инженер, которому скучно.

– Хорошо. Я распоряжусь, чтобы оборудование доставили сегодня же.

Мы подошли к парковке. Водитель уже открыл дверь броневика.

– И еще одно, Андрей, – Стригунов задержал меня за локоть. – Максим Покровский. Ким-Чи.

– Что с ним? Он пропал перед финальным боем.

– Он не пропал. Его отозвали. У него новое задание. И оно… пересекается с вашим.

– Пересекается? – я напрягся. – Он будет мешать?

– Он будет делать свою работу. Как и вы. Просто помните, в «НейроВертексе» не все играют в одной команде. Даже если носят одну форму.

С этими словами он сел в машину. Я забрался следом, чувствуя, как дверь захлопывается с глухим, тяжелым звуком, отрезая меня от запаха сосен и иллюзии свободы.

Клетка захлопнулась. Но теперь я знал правила игры внутри нее.

***

Мы уже почти выехали с парковки, когда я увидел её.

Она шла по аллее, ведущей от гостевого корпуса. Легкая, стремительная, в яркой куртке, которая казалась цветным пятном на фоне сдержанной зелени парка. Она что-то печатала на ходу в телефоне, хмурилась, потом улыбалась, и в каждом ее движении была такая энергия, такая жажда жизни, что мне стало больно.

Аня.

– Стойте! – крикнул я водителю.

Броневик резко затормозил. Стригунов недовольно покосился на меня, но промолчал, лишь кивнул охраннику, чтобы тот был начеку.

Я выскочил из машины.

– Аня!

Она вздрогнула, оторвалась от экрана и обернулась. На секунду на ее лице промелькнуло удивление, смешанное с настороженностью, рефлекс игрока, привыкшего ждать атаки из инвиза. Но потом она узнала меня, и ее лицо озарила широкая, искренняя улыбка.

– Пап! – она подбежала ко мне, и мы обнялись. – Ты что тут делаешь? Я думала, ты в своей башне, мир спасаешь.

– Решил проверить, как тут дед с бабушкой, – ответил я, отстраняясь и разглядывая её.

Она изменилась. Исчезла та угловатая, колючая девочка-подросток, которая пряталась за стеной сарказма и обид. Передо мной стояла молодая женщина, уверенная в себе, знающая себе цену. Лидер. Зера.

– Я тоже к ним, – она кивнула в сторону корпуса. – Бабуля звонила, сказала, что деду лучше, что он даже шутить начал. Решила заскочить, пока есть окно в учебе и… ну, ты знаешь.

– Знаю, – я понизил голос. – Как там «Фениксы»?

Глаза Ани загорелись.

– Пап, это космос! – зашептала она, оглядываясь по сторонам, словно мы были шпионами. – После того как мы прошли тот квартал Черной Башни… Ты не представляешь! На форумах взрыв. К нам повалил народ. Но не нубы, которые хотят, чтобы их паровозили. Нет! Пишут нормальные ребята, хардкорщики. Те, кому надоело гриндить дейлики и хочется настоящего челленджа.

Она сжала кулачок.

– Мы теперь не просто банда. Мы, сила. К нам даже из «Золотого Орла» пара человек перешла. Сказали, там скучно, бюрократия, а у нас движ.

– Рад слышать, – я улыбнулся. – Значит, курс на «невозможные цели» сработал?

– Еще как! – кивнула она. – Мы решили сменить формат. Мы больше не гончие, которые бегут за зайцем. Мы, следопыты. Мы хотим идти туда, где нет гайдов. В «слепые зоны» карты. Искать то, что разработчики спрятали.

Ее слова эхом отозвались в моих мыслях. «Слепые зоны». Это именно то, чем занимался я. Мы шли разными путями, но в одну сторону.

– Кстати, о слепых зонах, – Аня нахмурилась. – У нас проблема. Нам катастрофически не хватает технарей. Бойцов навалом, хилов нашли, а вот взломщиков, инженеров, тех, кто может разобрать ловушку или понять механизм… с этим беда. В Черной Башне мы застряли на третьем уровне только потому, что никто не мог взломать рунный замок. Пришлось взрывать, а это минус лут и плюс агро.

Я вспомнил Киру. «Шестеренку». Гениального инженера, которая сейчас скучала где-то в реале, готовясь к экзаменам, но наверняка мечтала о достойной задаче.

– Кажется, я могу помочь, – сказал я, доставая телефон. – Есть у меня один контакт. Гений механики и взлома. Ник «Шестеренка».

– Та самая? – глаза Ани округлились. – Которая с тобой была в начале? Я думала, она ушла из игры.

– Она ушла в реал, учиться. Но руки у нее чешутся, я знаю. Ей нужна практика. А вам, специалист.

Я быстро нашел контакт Киры и переслал его Ане.

– Напиши ей. Скажи, что от меня. Скажи, что у вас есть задачи, от которых у нормального инженера мозг закипит. Она не устоит. Ей нужен опыт и ресурсы для крафта, а вам, гаджеты и взлом. Это вин-вин.

– Пап, ты лучший! – Аня чмокнула меня в щеку. – Я ей сегодня же напишу. Если она согласится, мы эту Башню по кирпичику разберем!

– Только осторожнее там, – предупредил я. – Большая известность ведет к зависти. А где зависть, там и охотники до чужой славы.

– Да брось, – отмахнулась она. – Мы теперь сами охотники. Пусть только сунутся.

Со стороны парковки раздался короткий гудок. Стригунов торопил.

– Мне пора, – сказал я. – Беги к деду. Он будет рад. И… скажи ему, что шлем я привезу. Скоро.

– Ого! Дед в игре? – Аня рассмеялась. – Ну все, серверу конец. Он там порядок наведет.

– Это точно, – усмехнулся я.

Я смотрел, как она убегает по дорожке к корпусу. Легкая, сильная, полная жизни. Моя дочь. Моя наследница. Я оставил ее там, в безопасности, под присмотром СБ, а сам пошел к машине, которая увезет меня обратно в мою золотую клетку.

Но теперь я шел легко. Тыл был прикрыт. Впереди была война, но я знал, за что я сражаюсь.

Дверь броневика захлопнулась, отрезая звуки леса.

– Поехали, – скомандовал Стригунов.

Двигатель зарычал, и мы двинулись прочь от этого островка спокойствия, навстречу цифровому шторму.

Глава 3

Кабинет Олега Макарова, как всегда, напоминал рубку звездолета из научной фантастики.

Стены из тонированного стекла, за которыми мерцала огнями вечерняя Москва, минималистичная мебель, хромированные поверхности и тихий гул серверов, создающий фон для любого разговора.

В центре комнаты, над огромным столом, парила голографическая проекция континента Этерия. Она была детализирована до мельчайших подробностей. Горы, реки, леса, города, все это жило и дышало. Но сейчас внимание всех присутствующих было приковано к двум пульсирующим зонам, окрашенным в тревожный багровый цвет.

Одна зона охватывала ледяные пики Нордмарка на севере. Другая, густые, древние леса Ардена на востоке.

– Итак, коллеги, – начал Олег, расхаживая вокруг стола. Он выглядел как хищник, почуявший запах крови, собранный, энергичный, с хищным блеском в глазах. – У нас есть аномалия. Вернее, две аномалии, которые синхронно вышли за пределы допустимых отклонений. Елена, твой выход.

Елена подошла к карте. Она была одета в строгий брючный костюм, волосы собраны в тугой узел, но в ее движениях я заметил едва уловимую нервозность. Она чувствовала ответственность. И она знала, что я знаю больше, чем говорю.

– Спасибо, Олег, – она коснулась сенсорной панели, и карта приблизила Арденский лес. – Мы фиксируем экспоненциальный рост активности в этом регионе. Эпидемия Гнили, о которой мы знали ранее, вышла на новый уровень. Это не просто дебафф на территории. Это изменение самой структуры кода локации. Мобы мутируют, источники ресурсов истощаются, NPC ведут себя неадекватно.

Она провела рукой, и проекция сместилась на север, к Нордмарку.

– А здесь, – продолжила она, – мы видим обратный процесс. Температура падает ниже программного минимума. Ледники наступают, замораживая все живое. И это происходит не по скрипту смены сезонов.

– И в чем связь? – спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

– Связь в балансе, – Елена посмотрела мне прямо в глаза. – Система пытается компенсировать перегрев. Гниль, это, по сути, буйство жизни, пусть и искаженной. Слишком много биологической активности, слишком много энергии. Сервер отвечает на это резким охлаждением в противоположной точке. Это иммунная реакция системы.

Я невольно сжал в кармане телефон. Удир. Бог Вечной Жизни и Абсолютного Холода. Я слышал его голос через [Лунный Светоч]. Я знал, что он требует пробуждения. И я знал, что он – не просто «иммунная реакция», а древняя, разумная сущность, которую стерли из истории.

– Значит, мы имеем дело с качелями, – констатировал Олег. – Если мы не остановим Гниль в Ардене, Нордмарк превратится в ледяной ад. Если мы остановим ее слишком резко…

– …маятник качнется в другую сторону, – закончила за него Елена. – И тогда мы получим катастрофу уже другого порядка. Нам нужно действовать хирургически точно. Нам нужно найти источник Гнили и нейтрализовать его, но так, чтобы не нарушить общий баланс энергий.

Она вывела на экран график.

– Текущая гипотеза состоит в том, что в Ардене есть некий «нулевой пациент». Артефакт или существо, которое искажает потоки магии. Если мы найдем его и изолируем, система успокоится.

– «Пробуждение древней сущности», – пробормотал я.

– Что? – переспросил Олег.

– Квест, который мне выдали, – я решил выложить часть правды, чтобы легализовать свои знания. – [Пробуждение Забытого]. Удир. Он связан с этим. Возможно, он и есть тот противовес, который нужен системе.

Елена кивнула.

– Это сходится с моей теорией. Если Удир, это бог баланса между жизнью и смертью, то его пробуждение может стабилизировать систему. Но для этого нам нужно попасть в Арден, найти источник заражения и понять, как он связан с Севером.

Олег остановился и потер подбородок.

– Значит, экспедиция в Арден становится приоритетом номер один. Андрей, твоя группа готова?

– Почти, – ответил я. – Мы потеряли танка. Максима отозвали. Сталевар, что сопровождал нас в Арден, отличный мужик, но у него своя группа и планы, у него свои контракты. Нам нужен кто-то постоянный. Кто-то, кто сможет держать удар элитных мобов и боссов, пока мы будем ковыряться в настройках мироздания.

В комнате повисла тишина.

Олег переводил взгляд с меня на Елену, словно взвешивая варианты. Я знал, что он не хочет давать мне ресурсы со стороны. Ему нужен был полный контроль.

– Танк, говоришь? – Олег постучал пальцами по столу. Звук был глухим, неприятным. – Это проблема. Найти хорошего танка, который не задает лишних вопросов и при этом обладает нужным скиллом, сейчас сложнее, чем выбить легендарку. Наши штатные ребята из «Золотого Орла» заняты по горло в рейдах, они фармят ресурсы для постройки цитадели. Снимать их, значит сорвать график.

– Нам не нужен рейдовый танк, – возразил я. – Нам нужен тот, кто умеет работать в малой группе. Кто понимает механику агро не по учебнику, а на уровне инстинктов. В Ардене, судя по отчетам Елены, мобы ведут себя непредсказуемо.

Елена шагнула вперед. Она выглядела решительной, словно давно готовилась к этому разговору.

– Я пойду, – сказала она.

Олег удивленно поднял бровь.

– Ты? Елена, ты руководитель проекта. Твое место здесь, в координационном центре. Ты должна анализировать данные, а не бегать по лесам с мечом.

– Я не буду бегать с мечом, – спокойно парировала она. – У меня есть друид. Специализация «Страж». Форма медведя.

Я посмотрел на нее с новым интересом. Друид-танк. Это было редкостью. Обычно друидов брали как хилеров или рендж-дд. Танкование в форме медведя требовало огромного количества здоровья, брони и, главное, понимания механики превращений.

– У меня сто десятый уровень, Олег, – продолжила она, видя его сомнения. – У меня фул-сет «Сердце Дуба», заточенный на выживаемость. И, самое главное, мне нужны образцы.

Она указала на карту Ардена, где пульсировала зона заражения.

– Мне нужно лично увидеть, как Гниль меняет код мобов. Мне нужно собрать образцы тканей, проанализировать паттерны поведения на месте. Удаленно, через логи, я вижу только цифры. А там… там я увижу суть.

Олег перевел взгляд на меня.

– Андрей? Твое мнение?

Я взвесил все «за» и «против». Елена в группе, это усиление контроля корпорации. Это «глаза и уши» Олега рядом со мной двадцать четыре на семь. Но с другой стороны… Елена, это не Максим. С ней мы нашли общий язык. Она видела во мне человека, а не только актив. И она была профессионалом.

– Мне нужен танк, – сказал я. – Если Елена выдвигает свою кандидатуру, я только за. Тем более, друид в эльфийском лесу получит расовые бонусы и доступ к скрытым тропам. Это тактически выгодно.

– Синергия активов, – медленно произнес Олег, и на его лице появилась довольная улыбка. – Аналитик-стратег и Аналитик-исследователь в одной группе. Плюс ваш бард-дипломат и этот… плут. Звучит как идеальная штурмовая группа для решения нестандартных задач.

Он хлопнул ладонью по столу.

– Утверждаю. Елена, передай дела замам. Ты переходишь в полевой режим. Операция «Зеленый Шторм». Твоя задача, обеспечить безопасность Маркуса и собрать максимум данных по аномалии.

– Принято, – кивнула Елена. В ее глазах я увидел не просто профессиональный азарт, а что-то большее. Облегчение. Она тоже хотела вырваться из офиса.

– И еще, – добавил я. – Нам нужен стрелок. Дмитрий Соловьев. Снайдер.

Олег нахмурился.

– Соловьев? Тот тестер, который выбил легендарного пета?

– Он самый. Он отлично показал себя в бою на реке. У него уникальный питомец, который растет вместе с ним. И он предан делу. Я хочу, чтобы его перевели в мою постоянную группу. Официально. Как телохранителя актива.

Олег задумался на секунду, прокручивая в голове кадровые перестановки.

– Он хороший специалист. Мы планировали его на повышение в отдел баланса. Но… если он нужен тебе для миссии такого уровня… Хорошо. Я подпишу приказ.

Таким образом, пазл сложился. У нас был танк, был маг, был стрелок. Оставались бард и вор.

Олег сел за стол и быстро набрал несколько команд на клавиатуре.

– Приказ о переводе Соловьева ушел в кадры, – сообщил он, не поднимая глаз. – Теперь он официально прикомандирован к проекту «Сверхперсонаж» в качестве специалиста по силовой поддержке. У него будет доступ к расширенному складу расходников и приоритет в очереди на капсулу, если понадобится.

– Отлично, – кивнул я. – Дима будет рад. Для него это шанс выйти из тени.

– А что с остальными? – Олег откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал цепким, изучающим. – Твой плут, Шнырь. И этот бард… Легенда.

Я внутренне напрягся. Это был самый опасный момент разговора. Мне нужно было легализовать Михаила так, чтобы не вызвать подозрений. Сделать его частью команды, но оставить в тени.

– Шнырь, это NPC, – напомнил я, стараясь говорить небрежно. – Уникальный, обучаемый, но все же программный код. Он с нами. А Легенда…

Пришлось сделать паузу, словно подбирая слова.

– Легенда тоже в деле. Я связался с ним. Он согласился на полное погружение.

– Вот как? – Олег приподнял бровь. – Я думал, он вольный художник. Птица высокого полета, которая не любит клеток.

– У него… изменились обстоятельства, – я использовал ту же формулировку, что и Стригунов. – Личные проблемы. Ему нужно исчезнуть на время. Спрятаться там, где его не найдут кредиторы или кто там за ним охотится. Игра для него сейчас, идеальное убежище.

– И он готов работать на нас? – уточнил Олег.

– Он готов работать со мной, – поправил я. – Мы старые друзья. Он доверяет мне. А я доверяю ему. К тому же, его знание лора и дипломатические навыки в Ардене будут незаменимы. Эльфы не любят чужаков, но любят искусство. Бард откроет нам двери, которые останутся закрытыми для танка или мага.

Елена, стоявшая у карты, кивнула.

– Это разумно. Социальный стелс. В Ардене силовые методы могут привести к провалу миссии. Нам нужен переговорщик.

Олег барабанил пальцами по столу, взвешивая риски.

– Хорошо. Если ты ручаешься за него, Андрей. Но помни, он вне штата. Мы не можем контролировать его так же, как Дмитрия или Елену. Если он решит сыграть свою игру…

– Не решит, – твердо сказал я. – Ему некуда идти.

Я не стал говорить им, что «вольный художник» сейчас лежит на два этажа ниже, в закрытом боксе реанимации, подключенный к системам жизнеобеспечения, которые оплачивает их же корпорация. Для них он оставался удаленным фрилансером, эксцентричным гением, работающим из дома. Эта ложь была фундаментом безопасности Михаила.

– Значит, состав утвержден, – резюмировал Олег. – Андре, лидер и стратег. Елена, танк и исследователь. Дмитрий, огневая поддержка. Легенда, хил, дипломатия и баффы. Шнырь, разведка и взлом. Неплохая компания.

Он встал и подошел к окну, глядя на город.

– Знаете, коллеги, мне это нравится. Синергия. Разные навыки, разные подходы, но одна цель. Если у вас получится стабилизировать Арден и разобраться с Нордмарком… это будет прорыв. Мы докажем совету директоров, что проект «Сверхперсонаж», это не просто трата ресурсов, а реальный инструмент управления миром.

Он повернулся к нам, и его улыбка стала почти искренней.

– Не подведите меня.

– Мы сделаем все, что нужно, – ответила Елена.

Я лишь кивнул. У меня были свои причины не подводить. И они были куда весомее, чем отчеты перед советом директоров.

– Дмитрий сейчас на полигоне, тестирует новые стрелы, – сказал Олег. – Я вызову его. Вам нужно встретиться, обсудить тактику.

– Лучше в игре, – предложил я. – Там нагляднее. Встретимся в таверне в Логосе, перед отправкой.

– Добро. Тогда, готовьтесь. Вылет… то есть, погружение, через два часа.

Мы вышли из кабинета. В коридоре Елена на секунду задержала меня, коснувшись руки.

– Спасибо, что поддержал мою кандидатуру, – тихо сказала она. – Я боялась, он откажет.

– Мне нужен надежный танк, Лена. А ты… ты самый надежный человек, которого я здесь знаю.

Она улыбнулась, и эта улыбка была лишена привычной корпоративной маски.

– Я не подведу, Андрей. Обещаю.

Мы разошлись готовиться. Я шел к лифту, чувствуя, как внутри собирается пружина. Все фигуры были расставлены. Команда собрана. Полная, стабильная группа, в которой каждый прикрывает спину другому. Больше никаких случайных попутчиков, никаких поисков хилера в чате. Мы были готовы к войне.

***

Следующие два часа пролетели как одна минута.

Подготовка к длительному погружению напоминала подготовку космонавтов к полету на орбиту. Нас с Еленой провели в медицинский блок, не тот секретный, где лежал Михаил, а штатный, для сотрудников Нейровертекс.

– Давление в норме, пульс чуть учащен, но в пределах допустимого стресса, – бормотал врач, водя датчиком у меня по виску. – Анализы крови отличные. Уровень кортизола высоковат, но это профессиональное.

Меня усадили в кресло, похожее на стоматологическое, но гораздо более удобное. Медсестра ловко установила катетер в вену.

– Питательный раствор, комплекс витаминов, ноотропы для поддержки когнитивных функций, – пояснила она, подключая пакет с прозрачной жидкостью. – Это позволит вам находиться в капсуле до месяца без выхода на перекус. Но сон по расписанию, Андрей Игоревич. Мозг не обманешь.

Я кивнул, глядя, как капля за каплей жизнь вливается в мои вены. Тридцать дней. Месяц непрерывной игры. Раньше я о таком мог только мечтать, а теперь это была производственная необходимость.

Пока шли процедуры, я достал телефон. Нужно было сделать еще один звонок. Точнее, отправить сообщение.

В списке контактов я нашел имя «Кира». Шестеренка. Наш гениальный инженер, которая сейчас грызла гранит науки в реальном мире.

[Андрей]: Привет. Как учеба?

Ответ пришел почти мгновенно, словно она сидела с телефоном в руках.

[Кира]: Привет! Жесть. Сопромат снится в кошмарах. Но я держусь. Ты как? Слышала, вы там в Арден собрались?

Новости распространялись быстро. Видимо, Аня уже успела похвастаться.

[Андрей]: Да. Экспедиция. И у меня к тебе деловое предложение. Заказ.

[Кира]: Ого! Я вся внимание. Что нужно сломать или починить?

[Андрей]: Нужно создать. Анализатор магического эфира. Портативный, мощный, способный улавливать аномалии на уровне кода.

[Кира]: Хм… Звучит как челлендж. Но мне нужны спецификации. И ресурсы. Много ресурсов. Редкие кристаллы, мифриловая проволока, линзы из лунного стекла…

[Андрей]: Чертежи и список компонентов я скину тебе из игры, как только доберемся до библиотеки в Зеленограде. Там должны быть древние схемы. Ингредиенты найдем.

[Кира]: Договорились! Я в деле. Будет чем заняться по ночам вместо зубрежки. Жду инфу!

Отлично. Кира была с нами. Пусть удаленно, пусть в качестве крафтера-аутсорсера, но она оставалась частью команды. Этот гаджет нам пригодится. Если Гниль, это вирус, то нам нужен микроскоп, чтобы его увидеть.

– Готово, Андрей Игоревич, – голос медсестры вернул меня в реальность. – Можете проходить к капсуле.

Видимо, ноотропы начали действовать, я встал, чувствуя легкость во всем теле теле.

Зал погружения был погружен в полумрак. Ряды белых капсул «Сомниум-7» светились мягким голубым светом, похожие на саркофаги будущего. Елена уже лежала в своей, ее лицо было спокойным и расслабленным, глаза закрыты.

Крышка с тихим шипением поднялась, когда я подошел к капсуле. Внутри было прохладно и пахло озоном.

За стеклом перегородки, в аппаратной, стоял Олег. Он смотрел на нас сквозь бронированное стекло, скрестив руки на груди. В его взгляде не было тревоги, только холодный расчет инвестора, отправляющего свой капитал в рискованное предприятие. Он кивнул мне, а я кивнул в ответ.

Лег в ложемент. Биогель привычно обхватил тело, принимая его форму. Шлем мягко опустился на голову.

– Система жизнеобеспечения в норме, – раздался в наушниках голос оператора. – Синхронизация нейроинтерфейса… сто процентов. Запуск протокола погружения. Удачи, Андрей.

Мир моргнул. Реальность, с ее стерильными стенами, капельницами и холодным взглядом Олега, растворилась в белом шуме.

Я закрыл глаза.

Вход.

Глава 4

Мир Этерии встретил меня тихим шелестом листвы и запахом мокрой травы.

Я стоял на поляне у «Шепота Ветвей», где мы расстались после бегства с баржи. Путевой Камень мягко светился зеленым, разгоняя сгущающиеся сумерки. Вокруг него суетились игроки – кто-то чинил броню, кто-то торговал, кто-то просто сидел на траве, восстанавливая ману. Обычная жизнь перевалочного пункта.

Но что-то было необычным. В воздухе словно висело напряжение. Эльфы-стражники, обычно надменные и спокойные, нервно озирались, сжимая древки копий. Их взгляды были устремлены в сторону леса, туда, где кроны древних деревьев смыкались, образуя непроницаемую стену тьмы. Даже птицы здесь пели тише, словно боясь привлечь к себе внимание.

Я открыл интерфейс мессенджера, отправив всем сообщение о том, что я в игре. Каждый ответил по своему.

[Лично][Дмитрий]: Я на месте. Жду у камня.

[Лично][Михаил]: Уже здесь. Нашел отличное место для лагеря, чуть в стороне от основной тусовки. Координаты скинул.

[Лично][Елена]: Вхожу в зону. Буду через десять минут.

Оставалось найти Шныря.

Я сверился с картой и направился по координатам Михаила. Лагерь действительно был разбит грамотно, на небольшой возвышенности, прикрытой с одной стороны скальным выступом, а с другой густым кустарником. Сюда не забредали случайные игроки, и отсюда открывался отличный обзор на подходы к деревне.

У костра сидел Снайдер, сосредоточенно натачивая наконечники стрел. Рядом, свернувшись клубком, дремал его Лунный Волчонок, ставший за это время еще крупнее. Его серебристая шерсть слегка светилась в сумерках.

А чуть поодаль, прислонившись спиной к дереву, сидел Легенда.

Я замер, разглядывая его. Он выглядел… идеально. Роскошный бархатный камзол глубокого винного цвета, белоснежная рубашка с кружевными манжетами, высокие сапоги из мягкой кожи. На коленях покоилась лютня, и его пальцы легко, почти не касаясь струн, извлекали из нее тихую, меланхоличную мелодию.

В этом образе не было ни следа той болезни, что пожирала его тело в реальности. Никакой атрофии, никаких трубок, никакой бледности. Здесь он был полон сил, красив и уверен в себе.

– Привет, бродяга, – тихо сказал я, выходя на свет костра.

Михаил поднял голову. Его глаза, яркие и живые, встретились с моими. В них я увидел не просто радость встречи, а глубокое, почти физическое облегчение.

– Капитан! – он отложил лютню и легко вскочил на ноги. – А я уже начал думать, что ты решил остаться в мире скучных отчетов и кофемашин.

Мы пожали руки. Крепко, по-мужски. Я чувствовал тепло его ладони, ощущал текстуру ткани его рукава. «Сомниум-7» передавал все ощущения с пугающей достоверностью.

– Как ты? – спросил я, вкладывая в этот вопрос куда больше смысла, чем могло показаться со стороны.

– Великолепно, – он развел руками, словно обнимая этот мир. – Дышу полной грудью. Хожу. Чувствую ветер на лице. Знаешь, Андрей, я, наверное, никогда не устану от этого ощущения. Просто стоять на своих двоих.

В его голосе звучала такая искренняя благодарность, что мне стало не по себе. Я вспомнил его тело в палате, беспомощное и хрупкое.

– Рад это слышать, – кивнул я. – А где наш неуловимый друг? Шнырь?

– А, этот… – Снайдер, не отрываясь от своего занятия, кивнул в сторону леса. – Я встретил его у деревни, о чем-то допытывал стражников. Сказал, что ему не нравится, как пахнет ветер.

– Пахнет? – удивился я.

– Именно. Говорит, не тот запах.

Пришлось вернуться к деревне.

Стражнику у ворот, эльф с усталым лицом и шрамом через щеку, окинул меня хмурым взглядом и продолжил нести свою службу.

– Приветствую. Не видели здесь странного типа? Невысокий, в плаще с капюшоном, двигается так, будто его нет?

Стражник смерил меня подозрительным взглядом.

– Видел. Он крутился у частокола, расспрашивал про запахи, нюхал воздух, как гончая. А потом ушел туда, – он махнул рукой в сторону старого кладбища на окраине. – Странный он. Глаза у него… недобрые.

Я нашел Шныря именно там, где сказал стражник. Он сидел на покосившемся надгробии, глядя в чащу леса. Его фигура была почти неразличима в тенях, сливаясь с серым камнем.

– Шнырь? – окликнул я.

Он не вздрогнул, не обернулся резко, как делал обычно. Он просто медленно повернул голову. Его лицо, обычно скрытое тенью капюшона, сейчас было освещено лунным светом. И на нем застыло выражение глубокой, животной тревоги.

– Босс, – его голос был тихим, почти шелестящим. – Хорошо, что ты пришел. Здесь… здесь что-то не так.

– Что именно? – я подошел ближе, активируя [Взгляд Аналитика], но интерфейс показывал лишь стандартные данные локации. Название предметов, подсвечивал мобов. Ничего необычного.

Шнырь спрыгнул с камня и подошел ко мне вплотную.

– Нюхни, – сказал он, втягивая носом воздух. – Чувствуешь?

Я принюхался. Пахло сыростью, прелой листвой, хвоей. Обычный запах осеннего леса.

– Гниль? – наугад предположил я, вспоминая слова Елены.

– Нет, – Шнырь поморщился, словно от зубной боли. – Гниль пахнет сладко. Приторно. Как перезрелые фрукты или старое мясо. А это… это пахнет ничем. Пустотой. Как будто кто-то взял и вырезал кусок мира ножницами. Вот здесь, – он ткнул пальцем в сторону самой густой чащи. – Там нет запаха. Там нет звуков. Там просто дыра. И она растет.

Я посмотрел в том направлении. Визуально лес выглядел так же, как и везде. Но слова Шныря заставили меня насторожиться. Он был не просто NPC. Он был «аномалией», существом, которое чувствовало этот мир тоньше, чем любой игрок или разработчик. Если он говорит, что там Пустота, значит, там действительно что-то не так с самим миром Этирии.

– Мы разберемся с этим, – пообещал я. – Но сначала нужно собрать всех. Идем.

Шнырь кивнул, натягивая капюшон поглубже.

– Идем… – пробормотал он. – В прошлый раз, когда я чувствовал такой запах, пропал целый торговый караван. Вместе с охраной и лошадьми. Просто исчезли.

Мы вернулись к костру. Снайдер уже закончил с оружием и теперь кормил волка вяленым мясом. Михаил тихо перебирал струны.

Команда была почти в сборе. Оставался последний элемент.

Мы ждали недолго.

Со стороны тракта, ведущего от Путевого Камня, послышался тяжелый, ритмичный звук шагов.

– Идет, – сказал Снайдер, поднимаясь и кладя руку на холку волчонка, который вдруг насторожился и тихо зарычал.

Из темноты вышла женщина.

Она была высокой, под два метра, широкоплечей и статной. Ее аватар разительно отличался от того образа деловой леди, к которому я привык в офисе. Это была валькирия, дочь севера, воительница, сошедшая со страниц древних саг.

Густые рыжие волосы, переплетенные кожаными шнурками, падали на плечи тяжелой волной. Лицо, суровое и красивое, украшали ритуальные татуировки синего цвета. Но самое главное, это броня. Она была в одета сложную конструкцию из выделанной кожи, кости и живого дерева, которая, казалось, росла прямо на ней. Наплечники в виде медвежьих черепов, пояс, украшенный клыками, тяжелые сапоги, подбитые железом.

– Елена? – неуверенно спросил я.

Она остановилась в круге света от костра и окинула нас взглядом. В ее глазах не было узнавания или дружелюбия. В них был холодный расчет хищника, оценивающего стаю.

– Урса, – поправила она голосом, низким и глубоким, как рокот горной реки. – В этом мире мое имя Урса. Запомните это.

Она не стала тратить время на приветствия. Сделав еще шаг, она вдруг… изменилась.

Это не было похоже на обычную анимацию превращения, когда моделька персонажа просто заменяется другой в облаке спецэффектов. Нет. Я видел, как ее тело начало ломаться и перестраиваться. Кости хрустели, удлиняясь и утолщаясь. Кожа вздувалась буграми мышц, покрываясь густой бурой шерстью. Лицо вытягивалось в звериную морду, человеческие глаза наливались дикой, звериной яростью.

Рев, который вырвался из ее глотки, заставил задрожать листья на деревьях.

Перед нами стояла не женщина. Перед нами стоял гигантский, чудовищный медведь-гризли, высотой в холке выше меня. Его, точнее, ее шерсть переливалась тусклым магическим светом, а на шкуре проступали те же синие руны, что и на лице аватара.

Урса

Уровень 110

Класс: Друид-Страж (форма Великого Медведя)

Волчонок Снайдера взвизгнул и спрятался за ногу хозяина. Шнырь инстинктивно ушел в невидимость. Даже я, зная, кто это, почувствовал первобытный страх. Это была мощь. Чистая, неукротимая природная сила.

Медведица тяжело ступала вокруг костра, обнюхивая воздух, проверяя периметр. Она двигалась с пугающей грацией для такой туши. Подойдя к Снайдеру, она фыркнула ему в лицо, отчего эльф попятился, едва не упав в костер. Затем она повернулась к Михаилу и издала короткий, требовательный рык, явно ожидая баффов.

– Снайдер, проверить правый фланг! – ее голос, искаженный звериной гортанью, звучал как рычание, но слова были различимы. – Легенда, мне нужна «Каменная Кожа» и «Ритм Стойкости»! Шнырь, выйди из стелса, не нервируй меня! Маркус…

Она повернула ко мне свою огромную голову. Горящие глаза смотрели прямо в душу.

– …Маркус, доложи обстановку.

Это была Елена-руководитель. Елена, которая привыкла командовать отделами, управлять проектами, строить стратегии. Она автоматически, рефлекторно взяла на себя роль лидера, подавляя нас своей мощью и авторитетом.

Я выдержал ее взгляд. Я не отвел глаз.

– Стоп, – тихо, но твердо сказал я.

Медведица замерла.

– Урса, – продолжил я, делая шаг к ней. – Ты отличный танк. Возможно, лучший на сервере. Но здесь командую я. Ты сама сказала это. «Твоя группа, Маркус». Помнишь?

Секунду ничего не происходило. Мы стояли друг напротив друга. Маг в легкой мантии и трехметровая гора когтей и клыков. Это было противостояние не уровней, а воли.

Затем контуры медведя поплыли. Шерсть втянулась, клыки исчезли, и через мгновение передо мной снова стояла Елена-воительница. Она тяжело дышала, словно после бега, но в ее глазах больше не было звериного бешенства. Только осознание.

– Прости, – сказала она, и ее голос снова стал человеческим, хоть и с хрипотцой. – Инстинкты формы. Когда я в шкуре, мне сложно… сложно не доминировать. Это часть механики класса. Вожак стаи.

Она провела рукой по волосам, приводя себя в порядок.

– Извини, Маркус. Ты прав. Я увлеклась. Привычка руководить, вторая натура, а с этой формой она становится первой. Я здесь как танк. Как исполнитель. Жду твоих приказов.

Я улыбнулся и кивнул ей, принимая извинения.

– Все в порядке. Мне нравится твой энтузиазм. Но давай договоримся, ты танкуешь мобов, а не бычишь на нас. Идет?

– Идет, – она улыбнулась в ответ. – Но если ты будешь тупить, я тебя укушу.

– Договорились.

Сбоку раздался тихий смешок. Это был Снайдер. Его волчонок, осмелев, вылез из укрытия и теперь с любопытством обнюхивал сапоги Елены.

– А он смелый, – заметила она, присаживаясь на корточки и протягивая руку к зверю. Тот не отпрянул, а лизнул ее ладонь. – Чувствует природу.

– Он чувствует, что ты альфа, – заметил Дима. – И теперь он знает, за чьей спиной прятаться, если что.

– Отличный танк, – резюмировал Михаил, снова берясь за лютню. – С такой… стеной… я чувствую себя намного спокойнее. Добро пожаловать в стаю, Урса.

– Спасибо, Легенда, – она поднялась. – Итак, капитан?

Я посмотрел на карту.

– Первым делом, «Стальные Братья», они должны быть где-то рядом. Шнырь, ты их видел?

Плут материализовался у костра, жуя травинку.

– Видел. Они там, в овраге за деревней. Сидят на ящике, как куры на яйцах. Злые и мокрые. Говорят, что дальше не пойдут, пока им не заплатят за простой.

– Двинулись, – скомандовал я. – Пора отдать один из должков.

***

Мы нашли «Стальных Братьев» в глубоком, заросшем папоротником овраге в полукилометре от деревни.

Место было выбрано идеально, с дороги их не видно, а любой подход простреливался. Да и от Путевых Камней далеко.

Сталевар сидел на злополучном сундуке, чистя свой огромный молот пучком травы. Его бойцы расположились вокруг, создавая периметр. Они выглядели измотанными. Доспехи были помяты, плащи изодраны, а на лицах застыла угрюмая решимость людей, которые устали бегать и готовы драться до последнего.

– А, Маркус! – Сталевар поднял голову, увидев нас. – Я уж думал, вы решили нас тут бросить. Местные эльфы косятся так, будто мы их священную рощу на дрова пустили.

– Мы своих не бросаем, – ответил я, спускаясь в овраг. – Как обстановка?

– Хреново, – честно признался гном, спрыгивая с сундука. Ящик глухо гулкнул, словно внутри перекатывались камни. – Камень защитил груз от пиратов, да. Но дальше, все. Глухо. Реки перекрыты патрулями, на трактах заставы. А этот гроб… – он пнул сундук ногой, – …весит тонну, и с ним никуда не портнешься. Дебафф висит намертво. Мы тут как привязанные.

Я подошел к ящику. Это был массивный контейнер из темного дерева, окованный полосами черного металла, покрытого светящимися рунами. От него веяло холодом и какой-то неправильной, искаженной магией.

– Что внутри? – спросил я, активируя [Взгляд Аналитика].

– А бес его знает, – пожал плечами Сталевар. – Заказчик сказал: «Не открывать, не трясти, не кормить после полуночи». Доставить в Железный Пик, в гильдию Инженеров. Плата по факту.

Я попытался считать информацию с предмета.

[Объект: Запечатанный Контейнер Типа «Омега»]

[Содержимое: Ошибка доступа. Данные защищены протоколом высшего уровня.]

Интерфейс пошел рябью. Строки кода, которые обычно выстраивались в четкую структуру, сейчас прыгали и рассыпались, словно я смотрел на них сквозь разбитое стекло.

«Ошибка доступа». Это было странно. Мой навык позволял видеть скрытые свойства божественных артефактов, читать ауры проклятых мест. А тут обычный, казалось бы, квестовый предмет, и такая защита?

– Дай-ка я гляну, – Елена подошла ближе. Она не использовала игровые скиллы. Она просто положила руку на крышку сундука и закрыла глаза. Я видел, как ее губы беззвучно шевелятся, словно она читает что-то, видимое только ей.

Ее лицо на мгновение исказилось, будто от боли или удивления.

– Это… – она открыла глаза и посмотрела на меня. В ее взгляде было предупреждение. – Это не просто груз, Андрей. Это технология. Прототип.

– Чей? – спросил я.

– Наш, – одними губами произнесла она, чтобы не услышали остальные. – «НейроВертекс». Это экспериментальный генератор поля искажения. Тот самый, который должен был блокировать магию в зонах PvP-турниров. Проект закрыли полгода назад как нестабильный.

Я вспомнил наш разговор в кабинете Олега. «Синергия активов». «Особые поручения».

– А кто заказчик? – громко спросил я у Сталевара.

Гном почесал бороду.

– Да мутная история. Наняли через посредника в Лирии. Какой-то клерк, представился агентом торгового дома. Но платил щедро, и аванс дал векселем банка Логоса. В подписи стояло… сейчас гляну в журнале… Ага. «Леди И.».

Искра. Елена.

Я медленно повернул голову к ней. Она стояла спокойно, скрестив руки на груди, и смотрела на верхушки деревьев, делая вид, что любуется природой.

Она заказала этот груз. Заказала его доставку в Нордмарк, к гномам-инженерам, еще до того, как мы объединились. До того, как она вошла в мою группу. Это была ее личная операция. Операция по вывозу запрещенной технологии из зоны контроля корпорации в дикие земли, где ее можно было бы… что? Изучить? Спрятать? Использовать?

И она молчала.

Я почувствовал укол разочарования. Мы договаривались о доверии. О партнерстве. А она использовала меня и мою группу как эскорт для своей контрабанды, даже не предупредив.

– Леди И., значит, – протянул я, не сводя с нее глаз. – Интересное имя. Редкое.

Урса встретила мой взгляд. В ее глазах не было раскаяния. В них был вызов. И немой вопрос: «Ты сдашь меня сейчас? Или мы поговорим потом?»

Я мог бы устроить скандал. Мог бы потребовать объяснений прямо здесь, при всех. Мог бы отказаться тащить этот ящик. Но я вспомнил слова отца: «Ищи того, кому выгоден сбой».

И слова Стригунова: «В „НейроВертексе“ не все играют в одной команде».

Елена играла в свою игру. И, возможно, эта игра была направлена не против меня, а против тех, кто держал нас всех в клетке.

– Ладно, – сказал я, отворачиваясь. – Неважно, кто заказчик. Важно, что мы взялись. Сталевар, мы поможем вам дотащить эту штуку. Но нам нужен транспорт. На себе мы это через весь Арден не пронесем.

– Транспорт? – хохотнул гном. – Тут телегу не наймешь. Эльфы своих жуков-навозников никому не дают.

– А мы не будем нанимать, – вмешалась Елена. Она вышла вперед, снова принимая роль лидера, уверенная и властная. – Мы присоединимся к каравану.

– К какому каравану? – удивился Михаил.

– К торговому каравану Дома Луны, – пояснила она, указывая в сторону деревни. – Я видела маркировку на ящиках у склада, пока шла к вам. Серебряный полумесяц. Это эмблема эльфийских торговцев, которые возят редкую древесину и ткани в Нордмарк, а обратно везут металл и инструменты. Они единственные, кто имеет право прохода через закрытые зоны леса и через границу.

– И ты думаешь, они возьмут нас? – скептически спросил Снайдер. – Эльфы? Людей и гномов? С непонятным ящиком?

– Возьмут, – уверенно сказала Елена. – Потому что у них не хватает охраны. Я видела их наемников. Половина ранены после стычки с пауками, половина разбежалась. Им нужны мечи. И им нужен бард, чтобы ублажать слух в дороге.

Она с улыбкой посмотрела на Михаила.

– Твой выход, Легенда. Иди и договорись. Очаруй их. Наври с три короба про то, что мы странствующие рыцари, защищающие святыню. Что угодно. Но мы должны быть в этом караване.

Михаил поправил воротник камзола и улыбнулся своей фирменной, ослепительной улыбкой.

– Очаровать эльфов? Пф-ф. Подержите мое пиво. То есть, лютню. Хотя нет, лютню я возьму с собой.

Он направился к деревне, насвистывая легкий мотив.

Я подошел к Елене.

– Нам нужно поговорить, – тихо сказал я, когда остальные отошли. – О «Леди И.». И о том, что в ящике.

– Поговорим, – кивнула она, не отводя глаз. – Но не сейчас. Когда выйдем из леса. Сейчас главная задача выжить. И доставить груз. Поверь мне, Андрей. Это важно. Для нас обоих.

Я посмотрел на нее. На женщину, которая была моим партнером, моим танком и, возможно, чем-то большим. И решил поверить.

– Хорошо. Но если эта штука рванет…

– Не рванет, – рассмеялась она. – Я знаю код детонатора.

***

Караван Дома Луны был странным зрелищем даже для Этерии, где магия соседствовала с технологией.

Здесь не было лошадей или мулов. Груз тащили гигантские, размером с буйвола, жуки-рогачи. Их хитиновые панцири переливались всеми оттенками изумрудного и фиолетового, а фасеточные глаза бездумно смотрели вперед. Жуки двигались плавно, бесшумно перебирая множеством лапок, и тянули за собой легкие, сплетенные из лозы платформы, которые парили в полуметре над землей, поддерживаемые слабой левитацией.

Эльфы-погонщики, одетые в серебристо-серые плащи, управляли жуками с помощью длинных посохов, издающих тихий, вибрирующий гул.

– Впечатляет, – пробормотал Снайдер, с интересом разглядывая сочленения лап ближайшего жука. – Биомеханика на высоте. Интересно, а если замкнуть нервный узел вот здесь… он побежит быстрее или взорвется?

– Даже не думай, – одернула его Урсула. – Нам на них еще ехать.

Михаил уже был там, у головной повозки. Он стоял рядом с высоким эльфом в богатых одеждах, караван-баши. Легенда что-то рассказывал, активно жестикулируя, то указывая на небо, то прижимая руку к сердцу. Эльф слушал с бесстрастным лицом, но я заметил, как уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, когда Михаил извлек из лютни короткий, переливчатый аккорд.

Через минуту бард вернулся к нам, сияя как начищенный медный таз.

– Дело в шляпе, – объявил он. – Нас берут. Охрана, сопровождение и культурная программа. Еда и ночлег за счет заведения.

– А ящик? – спросил Сталевар, кивнув на своего «питомца».

– Ящик оформили как личный багаж благородных донов, – подмигнул Михаил. – Сказал, что там фамильное серебро и портреты предков, которые нельзя кантовать магией. Они поверили. Ну, или сделали вид. Им сейчас не до досмотра, они торопятся убраться из этого сектора до темноты.

Мы погрузили сундук на одну из платформ. Жук даже не шелохнулся, приняв дополнительный вес. «Стальные Братья» разместились вокруг, не желая отходить от своего сокровища ни на шаг. Мы с Еленой, Снайдером и Шнырем заняли соседнюю повозку. Легенда затерялся где-то в голове каравана.

– Выдвигаемся! – пропел эльфийский рог.

Караван тронулся. Жуки синхронно зашагали вперед, увлекая нас вглубь леса.

Арденский лес менялся по мере того, как мы удалялись от обжитых мест.

Сначала это был просто густой, старый лес. Величественный, красивый, пронизанный лучами солнца. Но чем дальше мы уходили, тем мрачнее становились деревья.

Листва потеряла свой изумрудный блеск, став тусклой, серо-зеленой. Стволы покрылись странным, белесым мхом, похожим на паутину. Тишина, которая в начале пути казалась умиротворяющей, теперь давила на уши. Исчезли птицы. Не было слышно даже стрекота насекомых. Только шуршание лап жуков и скрип платформ.

– Мне это не нравится, – тихо сказал Снайдер, держа лук наготове. Его волчонок жался к ногам, шерсть на загривке зверя стояла дыбом. – Лес… он молчит. Так не бывает.

– Бывает, когда кто-то выключил звук, – отозвался Легенда. Он достал какой-то прибор, похожий на компас, и с недоумением смотрел на стрелку, которая бешено вращалась. – Магический фон взбесился. Скачет в безумной пляске. Как будто мы идем по краю бури.

Я посмотрел на Елену. Она сидела на краю платформы, свесив ноги, и смотрела в чащу. Ее лицо было сосредоточенным.

– Это не буря, – сказала она. – Это штиль перед цунами. Гниль здесь не просто присутствует. Она пропитала все. Посмотрите на корни.

Я пригляделся. Корни деревьев, выступающие из земли, пульсировали. Слабо, почти незаметно, но они сокращались, прогоняя по своим жилам какую-то темную жидкость. Земля дышала. И это дыхание было больным, хриплым.

– Маркус, – позвал меня Шнырь. Он сидел на крыше повозки, как горгулья. – Смотри туда. На двенадцать часов.

Я проследил за его взглядом.

Впереди, там, где дорога делала поворот, лес менялся кардинально. Деревья там были не просто серыми. Они были черными, обугленными, словно после пожара, но огня не было. Листьев не было. Только голые, скрюченные ветви, тянущиеся к небу, как руки мертвецов. И между ними клубился туман. Густой, фиолетовый, неестественный.

Это была зона активного поражения. Та самая «аномалия», которую мы видели на карте в кабинете Олега.

– Мы входим в зону отчуждения, – констатировал я. – Всем полная готовность. Оружие к бою. Баффы.

Караван входил во тьму.

Глава 5

Караван медленно полз сквозь лес.

Гниль здесь проявилась во всей красе. Это было не классическое увядание, когда листья желтеют и опадают. Нет. Лес вокруг нас словно сошел с ума.

Деревья не просто искривились. Их стволы изгибались под неестественными углами, словно кости, сломанные в нескольких местах. Кора потекла, превращаясь в вязкую, маслянистую субстанцию, которая капала на землю с шипением, прожигая траву. Но самым жутким было не это.

– Смотрите, – прошептал Снайдер, указывая на огромный дуб у дороги. – Текстуры… они словно плывут.

Я присмотрелся. Ветви дерева не просто переплетались. Они проходили друг сквозь друга, игнорируя законы физики. Листья мерцали, меняя цвет с ядовито-зеленого на фиолетовый и обратно, оставляя за собой шлейф из битых пикселей. Лес глючил. Сама реальность в этом месте трещала по швам, не в силах удержать форму под напором чужеродной энергии.

– Аномальная зона, – констатировала Елена. Она шла рядом с повозкой, не выходя из человеческой формы, но я видел, как напряжены ее плечи. – Код локации разрушается. Если мы задержимся здесь, нас может просто стереть. Или выкинуть в текстуры.

В этот момент из кустов вырвалась стая волков.

Искаженный Волк

Уровень: 110

Тип: Животное

Их тела напоминали лоскутное одеяло, сшитое безумным портным. Лапы разной длины, клочья шерсти, растущие прямо из глаз, пасти, расположенные не там, где положено. Рыча, они издавали звук, похожий на скрежет металла по стеклу.

– Контакт! – крикнул Сталевар, вскидывая молот.

Волки атаковали молча и стремительно, с фланга и прямо на наши позиции, словно что-то притягивало их в центр каравана.

Первый прыгнул на жука-тягача, вцепившись ему в морду. Жук жалобно запищал.

– Урса, держи центр! – скомандовал я.

Елена мгновенно трансформировалась. Огромная медведица, закованная в костяную броню, врезалась в стаю, отшвырнув двух искаженных тварей. Ее удары были страшными, но волки… не умирали.

Снайдер пустил стрелу. Она пробила голову одному из нападавших, но тот даже не замедлился. Рана затянулась мгновенно, заполнившись той самой маслянистой жижей. А потом волк просто распался на кучу полигонов, которые тут же собрались обратно, но уже в другой, еще более уродливой форме.

– Они ресаются! – заорал Снайдер, выпуская в тварей стрелу за стрелой, но они продолжали идти к цели. – Дамаг не проходит! У них иммун к физике!

Я активировал [Взгляд Аналитика].

[Существо: Искаженный Волк]

[Статус: Нестабильная структура]

– Им нужна стабилизация! – крикнул я. – Хаос их питает! Бейте не на урон, а на контроль!

Я поднял [Лунный Светоч]. Серебряный шар в навершии вспыхнул холодным, чистым светом.

– [Свет Луны]! – я направил луч энергии в ближайшего волка.

Эффект был мгновенным. Тварь, попавшая под луч, застыла. Ее «плывущие» текстуры отвердели, стали четкими. Маслянистая жижа превратилась в лед. Волк перестал быть глюком и стал просто ледяной статуей.

– Бейте их, пока они в стазисе! – скомандовал я.

Сталевар с размаху опустил молот на ближайшего замороженного монстра. Статуя разлетелась на тысячи осколков. И на этот раз они не собрались обратно.

– Работает! – обрадовался гном. – Маркус, морозь их!

Бой превратился в конвейер. Я замораживал или стабилизировал искаженных тварей, а остальные разбивали их. Это было не сражение, а утилизация бракованного кода.

Когда последний волк рассыпался ледяной крошкой, мы остались стоять посреди поляны, тяжело дыша.

– Мерзость какая, – Снайдер брезгливо вытер меч о траву, но трава зашипела и почернела от контакта с слизью. – Это не монстры, а ошибки какие-то.

– Именно, – кивнул я, убирая посох. – И их здесь будет много. Мы идем к источнику сбоя.

Караван двинулся дальше, но теперь мы шли плотным строем, готовые к тому, что в любой момент лес может снова попытаться нас «переписать».

***

Через два часа изнурительного марша лес начал редеть.

Искаженные деревья уступили место обычным соснам, а гнетущая тишина сменилась шумом реки и далекими голосами.

Мы вышли к пограничному форту эльфов.

Это было не столько военное укрепление, сколько произведение искусства. Стены форта не были построены из камня – они были выращены. Огромные, переплетенные корни и стволы деревьев образовывали непробиваемый барьер, а дозорные башни были живыми кронами, на которых, словно гнезда, располагались площадки лучников.

Эльфы встретили нас настороженно, но, увидев знаки Дома Луны на повозках, открыли ворота.

Караван втянулся во внутренний двор. Жуки-тягачи, почувствовав безопасность, устало опустились на землю.

– Прибыли, – выдохнул Сталевар. Он выглядел так, словно протащил свой молот на горбу через весь континент. – Слава Наковальне. Я уж думал, мы там останемся, в этой жиже.

Мы помогли разгрузить сундук. Двое эльфов-интендантов, одетые в легкие туники, приняли груз с вежливым, но холодным равнодушием. Для них это был просто очередной ящик. Они не знали, что внутри. И, судя по всему, не хотели знать.

– Ваша плата, – интендант протянул Сталевару мешочек с монетами. – И благодарность Дома Луны за сопровождение.

Гном принял золото, взвесил на руке и довольно крякнул.

– А теперь ты, человек, – эльф повернулся ко мне. – Караванщик сказал, что вы оказали неоценимую помощь в лесу. Ваша магия… она отличается от нашей, но она эффективна против Порчи.

Он достал из шкатулки небольшой предмет, похожий на брошь в виде серебряного листа, и протянул мне.

– [Знак Листа]. Это не просто украшение. Это рекомендация. Она откроет вам ворота Зеленограда. Без нее чужаков туда не пускают, особенно сейчас, когда лес болен. Покажите это страже у моста, и вас пропустят.

Я принял знак.

[Получен предмет: Знак Листа]

[Тип: Квестовый предмет]

[Описание: Символ доверия эльфов Дома Луны. Позволяет пройти в закрытые зоны Ардена.]

– Спасибо, – кивнул я. – Это то, что нам нужно.

Сталевар подошел ко мне, когда эльфы ушли. Он снял шлем, вытирая лысину платком и протянул мне широкую, мозолистую ладонь.

– Ну, Маркус. Бывай. Если бы не вы, мы бы там, на берегу, полегли. Пираты нас бы задавили массой. А этот ящик… – он покосился на сундук, который эльфы уже уносили на склад. – …он проклят, зуб даю. Я чувствовал. Он холодный, но жжется.

– Главное, что доставили, – я пожал его руку.

– Это да. Контракт выполнен, репутация чиста. Слушай, – он замялся, – если вдруг… ну, будет жарко. Или помощь понадобится. Зови. Я не забуду. Сталь помнит долги.

– Спасибо, Сталевар. Я запомню.

– Ну все, бывайте, ребяты! – он махнул рукой остальным и направился к своим ребятам, которые уже оккупировали местную таверну. – Мы с караваном дальше, на север. К гномам. Там хоть пиво нормальное, а не эта моча!

Я смотрел им вслед. Сталевар уходил. Уходил с караваном, унося с собой и ящик, который был частью плана Елены. Наши пути расходились. Но не думаю, что на долго.

***

Елена и Михаил отправились пополнять запасы провизии на местном рынке, а я нашел тихое место на стене фота.

Отсюда, с высоты дозорной башни, открывался панорамный вид на Арденский лес. И вид этот был одновременно завораживающим и пугающим.

Лес был похож на океан. Бескрайнее море зелени, волнующееся под ветром. Но это было больное море. Даже отсюда, с безопасного расстояния, я видел язвы Гнили. Огромные, серые проплешины, где деревья стояли голыми скелетами, а земля была покрыта черной, маслянистой плесенью. В некоторых местах над лесом поднимались столбы фиолетового тумана, извивающиеся, словно живые щупальца.

Я активировал [Взгляд Аналитика] и попытался просканировать ближайшую к форту опушку. Интерфейс выдал поток данных, от которых стало не по себе.

[Флора: Искаженный Дуб]

[Состояние: Мутация 78%]

[Эффект: Аура Увядания]

Внизу, у корней самой стены, копошилась какая-то живность. Я пригляделся.

[Фауна: Белка-костоед]

[Уровень: 45]

[Тип: Нежить]

Это действительно были белки, но не рыжие и пушистые создания из детских сказок. Эти твари были лысыми, с бледно-синюшной кожей, покрытой язвами. Их хвосты напоминали крысиные, а зубы были неестественно длинными, желтыми и острыми, как иглы. Они грызли не орехи, а облепив упавшую ветку, которая выглядела как кость гигантского животного, с хрустом вгрызались в нее.

Чуть дальше, в кустах, я заметил оленя. Благородное животное, символ леса. Как бы не так. Его шкура свисала лохмотьями, обнажая пульсирующие мышцы и ребра. Рога превратились в кривые, острые шипы, покрытые чем-то похожим на черную слизь. Он стоял неподвижно, глядя на стену белесыми, слепыми глазами, и из его пасти капала густая слюна, прожигающая траву.

Природа здесь не просто болела. Она мутировала, превращаясь в гротескную пародию на саму себя. Это была не эволюция. Это был распад.

В этот момент мой интерфейс тихо пискнул. Почта.

[От: Шестеренка]

[Тема: Заказ выполнен. Не благодари. P. S. Я гений.]

Я улыбнулся. Даже через текст я слышал ее голос, полный гордости и легкой иронии. Дойдя до почтового ящика, я открыл вложение. В инвентарь упал предмет.

[Эфирный Анализатор М-1]

[Тип: Инженерное устройство]

[Качество: Эпическое]

[Создатель: Шестеренка]

[Описание: Портативный сканер, способный визуализировать потоки магии и скрытые структуры реальности. Работает на кристаллах маны, требует калибровки.]

К письму было прикреплено сообщение:

«Маркус, я не знаю, что вы там собрались этим измерять, но за этот крафт мне отсыпало столько опыта, что я апнула пять уровней! Пришлось попотеть с линзами, те, что были на аукционе, давали искажение. Пришлось самой шлифовать лунный хрусталь. Эта штука видит структуру магии как код. Я добавила пару фильтров от себя – спектральный анализ и детектор аномалий. Пользуйтесь, но не сломайте. Это прототип, запчастей пока нет. И да, если он начнет греться и вибрировать – бегите. Шучу. Обнимаю.»

Я материализовал предмет. Это был шедевр стимпанка и магии. Сложный прибор, похожий на помесь секстанта, подзорной трубы и счетчика Гейгера. Корпус из латуни и темного дерева, множество шестеренок, которые тихо тикали, кристаллические линзы разного цвета, меняющиеся местами при повороте колесика настройки. На боку светились руны, показывая заряд маны.

– Ого! Что это за штуковина? – голос Снайдера раздался над самым ухом.

– Подарок от Киры, знакомого инженеа, – ответил я, поднимая прибор. – Эфирный Анализатор. Хочешь посмотреть, как выглядит этот лес на самом деле?

– Еще бы! – лучник потер руки. – Включай!

Я навел прибор на то самое искаженное дерево, которое сканировал раньше. Нажал кнопку активации. Устройство тихо зажужжало, линзы сдвинулись с мягким щелчком, фокусируясь.

В окуляре мир преобразился.

Я увидел не кору и листья. Я увидел потоки энергии, пронизывающие все пространство. Обычно магия природы выглядит как мягкое, зеленое сияние, плавное и гармоничное. Но здесь…

Зеленые линии жизни были прерывистыми, тусклыми, словно пережатые вены. А вокруг них, вгрызаясь в структуру дерева, пульсировала фиолетовая сеть. Она была похожа на раковую опухоль, метастазы которой проникали в каждый листок, в каждый корень.

Но самым странным был не цвет. Самым странным была структура.

Зеленые линии были хаотичными, естественными, фрактальными. Фиолетовые же состояли из… символов. Угловатых, резких, чужеродных. Это была не магия. Это был искусственный конструкт. Код.

Словно вредоносный код, внедренный в систему мира.

Я приблизил изображение, пытаясь разобрать структуру символов. Они были похожи на руны, но не эльфийские и не гномьи. Внезапно прибор издал резкий, неприятный треск. Стрелка индикатора на боковой панели зашкалила и ударилась об ограничитель. Корпус нагрелся.

[ОШИБКА: НЕДОПУСТИМЫЙ ТИП ДАННЫХ]

[КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ]

[ПЕРЕГРУЗКА СЕНСОРОВ]

Я поспешно выключил сканер, пока он действительно не взорвался в руках. Струйка сизого дымка потянулась от корпуса.

– Что там? – нетерпеливо спросил Снайдер.

– Это хаос, Дмитрий, – медленно ответил я, убирая прибор в чехол. – Это… алгоритм. Гниль, это программа. Вирус, который переписывает локацию. Кто-то запустил скрипт уничтожения, и он работает с пугающей эффективностью.

Снайдиер присвистнул.

– Круто. То есть, мы идем не просто драконов бить, а дебажить лес?

– Вроде того. Только вместо консоли и клавиатуры у нас посохи и мечи.

Мы спустились со стены во внутренний двор. Лагерь уже сворачивался. Эльфы запрягали своих жуков, проверяли крепления грузов. Елена и Михаил ждали нас у ворот. Они выглядели отдохнувшими и готовыми к пути.

Елена сменила свою броню на более легкий походный вариант, но ее посох друида светился внутренней силой. Михаил перебирал струны лютни, настраивая инструмент.

– Пришла посылка? – спросила Елена, заметив прибор у меня на поясе.

– Да. Кира, гений, – подтвердил я. – Эта штука подтверждает твою теорию. Гниль, это системная аномалия. Я видел флуктуации материи, они чужеродные этому месту, да и миру в целом.

– Я знала, – кивнула она. – Но знать и видеть, разные вещи. Теперь у нас есть доказательство. И инструмент, чтобы искать очаги. Мы сможем отслеживать распространение вируса.

– Ну что, выдвигаемся? – спросил Михаил, поправляя перевязь лютни. – Эльфы говорят, до Зеленограда два дня пути. Если нас не съедят по дороге.

– Не съедят, – уверенно сказала Елена, и на мгновение ее глаза полыхнули желтым звериным огнем.

– Тогда вперед, – скомандовал я.

Мы вышли из ворот форта. Сталевар и его караван уже скрылись за поворотом дороги, ведущей на север, в холодные земли Нордмарка, а наш путь лежал на восток. В самое сердце тьмы Арденского леса.

***

Мы стояли у развилки, где цивилизация заканчивалась, уступая место первобытной, искаженной природе.

Дорога здесь сужалась, превращаясь в разбитую грунтовку, местами заросшую высокой, жесткой травой. Деревья, словно живые стражи, смыкались над ней, образуя темный, давящий туннель. Кроны были настолько густыми, что солнечный свет пробивался лишь редкими, бледными лучами, которые не грели, а лишь подчеркивали царящий внизу сумрак. Оттуда, из глубины чащи, тянуло сыростью, гнилью и тем особенным холодом, который пробирает до костей, минуя одежду.

– Ну, с богом, – сказал Михаил, поправляя перевязь лютни. В его голосе не было привычной легкости барда, готового к приключениям. Он посмотрел на север, туда, где исчез последний фургон каравана гномов. – Знаешь, Маркус, часть меня жалеет, что мы не с ними. Пиво, горы, драконы… Романтика. Понятный враг, понятная награда. А тут…

Он поежился, глядя в темный зев лесной дороги.

– А тут работа, – закончил я за него, проверяя заряд в [Эфирном Анализаторе]. – Работа, которую никто кроме нас не сделает. Мы не герои, Миха. Мы санитары. Идем чистить авгиевы конюшни.

– Санитары леса, – хмыкнул Легенда. – Звучит как название для хоррор-фильма категории Б. «Они пришли лечить лес, но лес вылечил их… от жизни».

– Типун тебе на язык, – буркнул Снайдер, но его рука уже лежала на древке лука.

Мы двинулись вперед.

Шнырь шел первым, выполняя роль разведчика. Он двигался бесшумно, сливаясь с тенями, словно был их частью. Его кинжалы были наготове, а взгляд постоянно сканировал кусты и корни.

– Смотрите под ноги, – его голос донесся откуда-то из зарослей папоротника, приглушенный и напряженный. – Тут корни… живые. И злые.

Я посмотрел вниз. Действительно, корни деревьев, выступающие из земли и переплетающие дорогу, выглядели странно. Они были покрыты тонким слоем слизи и едва заметно пульсировали, словно вены гигантского организма. Казалось, что сама земля под ногами больна лихорадкой, и каждый наш шаг причиняет ей боль или раздражение.

Елена шла рядом со мной, замыкая строй. Она была сосредоточена, ее взгляд постоянно сканировал лес, словно у врача, осматривающего пациента.

– Шнырь прав, – тихо сказала она, касаясь рукой ствола ближайшего дерева. Кора под ее пальцами потемнела и осыпалась влажной трухой. – Как друид, я чувствую это. Земля страдает. Она просит о помощи, но ее голос… заглушен.

– Чем? – спросил я. – Магией?

– Шумом. Помехами. – Она поморщилась. – Той самой фиолетовой дрянью, которую ты видел в сканере. Она как статика в радиоэфире. Перебивает естественные сигналы природы, заменяя их… командами. «Расти», «Пожирай», «Искажай». Это не хаос, Андрей. Это диктатура.

В этот момент Шнырь, который ушел вперед метров на пятьдесят, резко остановился и поднял руку в предупреждающем жесте.

– Стойте.

Мы замерли, как по команде. Лес вокруг тоже затих, словно прислушиваясь.

– Что там? – шепотом спросил Снайдер, уже натягивая лук. Волчонок у его ног вздыбил шерсть и тихо зарычал. – Засада?

– Ничего, – ответил плут, не оборачиваясь. – В том-то и дело. Ничего.

Он медленно повернулся к нам. Его лицо под капюшоном было бледным, а в глазах читался страх, который редко увидишь у бывалого вора.

– Помните тот ящик? Который «Стальные» утащили? Тот, что мы везли.

– Ну? – не понял Снайдер. – Уехал ящик. И слава богу.

– Хорошо, что он уехал, – сказал Шнырь, и его голос дрогнул. – Теперь я понял, это он фонил. Как будто внутри кто-то кричал, но очень тихо. Так тихо, что уши не слышат, а душа…

Он потер грудь, словно у него болело сердце.

– …душа слышит. И ей от этого крика хочется выть. Я чувствовал это всю дорогу. Холод и боль. Не злую боль, а… тоскливую. Одинокую. А теперь пустота…

В лесу повисла тяжелая тишина. Слова NPC прозвучали пугающе реально.

Я медленно перевел взгляд на Елену. Она отвернулась, делая вид, что поправляет лямку рюкзака, но я заметил, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих посох. Ее плечи напряглись.

Она знала. Она точно знала, что в ящике. И слова Шныря попали в цель.

«Генератор искажения»? «Экспериментальный прототип»? Или, может быть, там было что-то живое? Что-то, что кричало от боли и одиночества, запертое в магической клетке? «Леди И.» – Елена. Искра. Она отправила этот груз подальше от нас, в Нордмарк, к гномам.