Читать онлайн Хроники Метатрона: Учебник души, или 1000 моих жизней. Том I. Книга I бесплатно

– Что самое ценное у тебя есть?

– Моя душа. Мои воспоминания. Мои иллюзии.

– Отдашь их?

– Отдам свою душу, но никогда не отдам свои воспоминания о ней.

Карта мироздания

| | | | | – Человеческая Эра / Эра Людей

*Хронология Эры будет продолжать детализироваться в последующих томах

Человеческая Эра включает 5 Веков:

Век Брахмы

Век Вишну

Век Шивы

Век Дурги

Век Кали

Ниже рассмотрим хронологию каждого из Веков Человеческой Эры или Эры Людей (в обратном порядке).

Век Кали

Век Кали включает 9 циклов. Продолжительность одного цикла составляет около 35 000 лет. За один цикл происходит 9 ядерных войн и 6 поворотов Земли.

Ниже приведена хронология Века Кали с некоторыми отметками: временными отметками; событийными отметками; отметками существовавших на Земле цивилизаций; отметками важных архитектурных сооружений. Примеры архитектурных сооружений до начала Века Кали – Кайлас, Сфинкс. Начало Века Кали ознаменовано падением последних богов.

Хронология Века Кали

Схематичное обозначение:

> – один цикл

| – 1000 лет

> 1 цикл (Пирамиды, Статуи на о. Пасха, Колизей, Акрополь)

> 2 цикл (Стоунхендж, Великая китайская стена, Сигирия, Ангкор-Ват)

| Начало нашего цикла Века Кали

| Гиперборея или Атланты: закат цивилизации – 15 000 лет назад

| Поворот земли

|

|

|

|

|

Первая ядерная война

|

Поворот земли

|

|

| Лемурийская цивилизация – 5 000 лет назад / Атлантида: закат – 5 000 лет назад и еще 16 цивилизаций* (11 белых, 4 чёрных, 1 красная, 1 зеленая, 1 синяя)

Вторая ядерная война / Вторая война с Драгурами

|

|

Третья ядерная война – 3 826 лет назад

| Поворот земли

|

Четвертая ядерная война

| Текущее время (наш 21 век)

|

|

Пятая ядерная война

| Поворот земли

|

|

| Киберпанк: начало – 6 000 лет вперед

|

Шестая ядерная война

| Поворот земли

|

Седьмая ядерная война

| Киберпанк: расцвет – 10 000 лет вперед

|

|

Восьмая ядерная война

| Киберпанк: закат – 13 000 лет вперед / Поворот земли

|

|

|

|

| Девятая ядерная война

> 3 цикл

> 4 цикл

> 5 цикл

> 6 цикл

> 7 цикл

> 8 цикл

> 9 цикл

*Дополнительно:

18 цивилизаций на Земле, существовавших 5 тысяч лет назад (до Второй ядерной войны) с цветовыми метками, характеризующими цвет кожи:

Черные:

Гамунги

Ракшасы

Сутхи

Предсингальская / Марсианская цивилизация

Белые:

Майя

Лемурийцы

Атлантида

Драгуры

Вторая Египетская цивилизация

Ацтеки

Славянская цивилизация

Первая Китайская цивилизация

Демоны / Демоническая раса

Шаманайская цивилизация

Вавилонская цивилизация

Красные:

Инки

Зеленые:

Квелоны / Квелонская цивилизация

Синие:

Сурины

Век Дурги

Век Дурги имеет отличное течение времени от Века Кали. 1000 лет в Век Кали это приблизительно 10 000 лет (одно тысячелетие) в Век Дурги. Век Дурги включает 12 циклов. Продолжительность одного цикла составляет около 100 000 лет.

Хронология Века Дурги

Схематичное обозначение:

> – один цикл

| – 10 000 лет

> 1 цикл

> 2 цикл

> 3 цикл

> 4 цикл

> 5 цикл

> 6 цикл

> 7 цикл

|

|

|

|

|

| Махабхарата: Битва на Куркушетре

|

|

|

|

> 8 цикл

> 9 цикл

> 10 цикл

> 11 цикл

> 12 цикл – последний перед веком Кали

|

|

|

|

|

|

| Махабхарата: последняя война

|

|

| Гибель Асурийской цивилизации | Первая планетарная ядерная война

Век Шивы

Век бессмертных и первых демонов. Век Шивы имеет отличное течение времени от Века Дурги. 10 000 лет в Век Дурги это приблизительно 100 000 лет (одно тысячелетие) в Век Шивы. Век Шивы включает 18 циклов – 16 светлых циклов и 4 тёмных. Продолжительность одного цикла составляет 936 000 лет, то есть около 1 000 000 лет. Для Века Шивы характерно постепенное угасание светлых циклов и усиление темных как по периодичности, так и по силе.

Хронология Века Шивы

Схематичное обозначение:

> – один цикл

| – 100 000 лет

> 1 цикл

> 2 цикл

> 3 цикл

> 4 цикл

> 5 цикл

> 6 цикл – темный

> 7 цикл

> 8 цикл

> 9 цикл

> 10 цикл

> 11 цикл – темный

> 12 цикл

> 13 цикл

> 14 цикл

> 15 цикл – темный

> 16 цикл

| Кайлас: расцвет

|

|

|

|

|

|

|

|

|

> 17 цикл

> 18 цикл – темный

Век Вишну

Течение времени в Веке Вишну не отличается от Века Шивы. Век Вишну включает 10 циклов. Продолжительность одного цикла составляет около 10 000 000 лет. Один цикл представляет собой одну Планетарную эпоху. Циклы в Веке Вишну существуют одновременно, а не идут друг за другом. Несмотря на то, что все Века, перечисленные выше, идут друг за другом, они также существуют одновременно. Как и все эры. Но внутри определенных эр и веков присутствует линейность. Поэтому в рамках этих эр и веков мы можем строить линейную хронологию. Внутри Века Вишну мы этого делать не можем. Как и внутри следующего Века – Века Брахмы.

Хронология Века Вишну

Схематичное обозначение:

> – один цикл

> цикл – Планета Красных Драконов

> цикл – Планета Оранжевых Кристаллов

> цикл – Золотое Солнце

> цикл – Зеленая Земля

> цикл – Голубая Венера

> цикл – Чёрный Магинат или Планета Темных Порталов

> цикл – Планета Ангелов

> цикл – Пантеон Полубогов

> цикл – Сфера Жизни

> цикл – Калейдоскоп Вселенной

Век Брахмы

Век Первых Богов. Век Брахмы имеет отличное течение времени от Века Вишну и Века Шивы – время течет в 3 раза медленнее. Продолжительность Века Брахмы составляет около 1 000 000 000 лет. В Веке Брахмы нет циклов.

Сводная таблица по продолжительности Веков в связке со сменой течения времени:

*Продолжительность веков и циклов никогда не равняется полному числу. Округление указано для удобства. Это всегда число, сумма цифр которого равняется одной из следующих цифр: 4, 6, 8, 9. Как указано для примера в Веке Шивы: 1 цикл – 936 000 лет. 936 000 = 9 + 3 + 6 + 0 + 0 + 0 = 18 = 1 + 8 = 9. Полный Век Шивы: 16 848 000 лет. 16 848 000 = 1 + 6 + 8 + 4 + 8 + 0 + 0 + 0 = 27 = 2 + 7 = 9.

Век Брахмы – Вершина пирамиды. Тот Свет. Великий Свет. Век Кали – Основание пирамиды. Пирамида не может существовать без основания и без вершины. Грани пирамиды – 4 столпа творения. Столпы творения – опоры вселенной – 4 стороны света, 4 времени года, 4 времени суток, 4 стихии, 4 основания в ДНК, 4 группы крови у человека, 4 всадника апокалипсиса, 4 масти в картах Таро и т.д.

Триада есть заблуждение – у Пирамиды Вселенной четыре грани. Под Брахмой стоят четыре Верховных Бога. Они всегда пытаются вычеркнуть Великую Мать или Великую Тьму. Но забывают, что она – та, кто ограждает их от Вечной Пустоты, которая поглощает даже Брахму. Брахма исчезает и возвращается снова, когда Пустота отступает.

Когда Тьма снова обретает форму, сдерживая Великую Бездну, может существовать и Брахма. Когда Тьма обретает форму, когда Великая Бездна рождается в образе, – появляется Великий Брахма. Существование Брахмы не зависит от существования Тьмы. Как и существование Тьмы не зависит от существования Брахмы. Но если Великая Бездна поглощает пространство, Брахма не проявлен. Когда проявляется Великий Брахма, Тьма снова обретает форму, сдерживая Великую Бездну. Они всегда вместе. И всегда отдельно. Тьма и Свет. Свет и Тьма.

Великая Тьма обретает форму, и в основании пирамиды сотворяются бесконечные демонические земли. Великий Брахма, проявляясь, рождает четыре столпа творения, которые, материализуясь в чертогах вселенной, падают, опираясь на демонические земли. Они будут стоять, пока демонические земли существуют. Как только пространство дрогнет, основание разверзнется, и столпы падут, а Великая Бездна поглотит Свет Вселенной.

Каждая смена восприятия времени – это смена мерности. Земля или другие отдельные планеты – лишь иллюзии, хотя в определенных периодах они реальны. Существует только пространство Пирамиды, в котором заключено сознание.

Два маленьких чертёнка

В темной пропасти, в расщелине скалы душ были заперты два чертёнка. Они попали сюда случайно, когда пытались утащить шар, который сейчас лежал перед ними. Точнее, это была сфера. Сфера души, показывающая все ее кармические воплощения.

Два маленьких чертёнка резвились на границе мира и случайно зацепили потасовку. Старый колдун сражался с божеством. Это было божество средней силы – Хранитель Павильона Кармических Сфер, где были истории каждой когда-либо существовавшей души. Все жизни каждой из многочисленных душ хранила отдельная сфера, которая выглядела как хрустальный шар. Единственное предназначение этих сфер – хранить память забытых жизней.

Божество не помнило, как оказалось в Павильоне Кармических Сфер. Он был всегда. Ни один из его монотонных дней никогда ничем не отличался. Каждый день он проверял и переставлял сферы.

Однажды павильон содрогнулся, и божество потеряло девять сфер. Они упали вниз, и божество направилось за ними. Он чувствовал след потерянных шаров. Найти их не составило труда. Сферы зависли в пространстве недалеко от павильона. Он собрал все, кроме одной, застывшей ниже всех. Сфера осела рядом с вершиной одной из Скал Вечности. Божество уже собиралось забрать последнюю сферу, как его неожиданно сбило потоком энергии. Он чуть не выронил связку шаров, которую так усердно собирал. Он увидел темного странника. Неужели он зашел на его земли? Он собрал силу и блокировал следующий удар. Никто из них не заметил двух маленьких чертят, притаившихся за одной из отвесных скал.

«Что это за шар?» – мысленно спросил один другого.

Они были очень любопытные и полетели проверить. Тот, что поменьше, ткнул своим маленьким когтем в зависший в пространстве шар. Шар немного раскачался и снова застыл в неподвижности. Второй схватил сферу своими лапками, но также, кроме небольшого покачивания, ничего не добился. Они крутились возле шара, как маленькие дети, которые придумали, что этот предмет будет их новой игрушкой.

Божество почувствовало энергию шара. Он заметил чертят и резко бросился к ним. Но на подлете его снова перехватил темный странник. Божество не собиралось с ним сражаться. Как же его угораздило попасть в такую передрягу? В итоге они вдвоем потоком своих сил снесли чертят и шар со скалы.

Чертята падали очень долго. Они пытались поймать равновесие, но их маленькие крылышки не могли справиться с энергетическим потоком. Так они и попали в Ущелье Душ. Мощные энергии этих гор блокировали их, привязав к этому месту. Маленькие чертята были совсем не готовы к такому раскладу дел. После бесполезных попыток прорваться вверх они начали исследовать маленькое ущелье, точнее маленькую щель в скалах, в которой оказались заперты.

Один из них обнаружил, что шар упал с ними. Шар уже не висел в пространстве, а просто валялся на земле. Они заметили на нем маленькую царапину. Шар немного поменял свой отсвет. Несмотря на свой небольшой размер, шар был тяжелый. Чертята вдвоем подняли его своими маленькими лапками и перенесли в центр их маленькой тюрьмы.

– Как думаешь, что это такое?

– Не знаю, у этого святоши еще были такие шары. Артефакты?

Тот, что поменьше, снова ткнул в шар когтем, и внезапно он засветился, и чертята увидели цветные картинки. Они не знали, что такое мультики или кино, иначе бы сразу поняли фишку шара. Им понадобилось больше времени, чтобы понять принцип действия этой сферы. Тот, что поумнее, сообразил, что шар показывает разные жизни.

После каждого прикосновения запускался новый сюжет. Если после прикосновения больше не трогать шар, то, когда сюжет заканчивался, он потухал. Маленьким чёртикам повезло, что этот шар упал в ращелину с ними, иначе бедолаги умерли бы от скуки. Они не так давно родились в Темной Бездне и не знали этого мира. Они не знали мира богов, мира демонов или мира смертных. Они начали изучать их через жизни в шаре. Со временем они догадались, что все жизни связаны. Они не знали, что такое карма, но им попались несколько жизней, упоминающих эту тему. И они поняли, что смотрят жизни одной из вечных душ. Чертята постоянно спорили над сюжетами просмотренных жизней. Тот, что поумнее, часто объяснял второму очевидные вещи. Так они и развлекались в своем бесконечном заточении в Скале Душ.

Воспоминания Батори

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

Где я? Я ничего не вижу, чувствую запах сырости… это стена, каменная, влажная и холодная… я иду вдоль стены, мне страшно, почему я ничего не помню…

––

Замок Чимен, 1586 год

Темный, сырой коридор замка. Вдоль стены шла женщина, она держалась рукой за стену, ориентируясь на нее, периодически спотыкалась, падала, ползла на четвереньках и снова вставала. У нее были мутные белесые зрачки. На ней была надета только белая длинная ночная рубашка, босые ноги неуверенно ступали по холодному каменно-земляному полу замка. Внезапно она почувствовала режущую боль в голове и опять упала на четвереньки.

––

– Тут кто-нибудь есть? Где я? Голова болит… ничего не помню…

Кровь… мертвые дети и его лицо… память постепенно возвращалась, я вспомнила не все, но этого было достаточно. Последнее время такие приступы беспамятства случались все чаще. Нужно вернуться в комнату башни. Если я иду по левую руку от стены, то в конце – закрытая дверь, мне нужно развернуться, пройти до конца коридора, чтобы стена была по правую руку, в конце коридора повернуть направо и подняться в комнату в башне.

В комнате стояла кровать с балдахином, туалетный стол с пуфом, ночной горшок и ванна. Маленькое окно было забито досками, свет практически не проникал в комнату.

Служанка приходила дважды в день, утром и вечером. Она приносила еду, выносила ночной горшок, пару раз в месяц приносила воду, и я могла принять ванну.

Дни тянулись очень медленно, я либо спала, либо сидела возле столика, либо ходила по комнате, лестнице и коридору. В приступах беспамятства я могла находиться достаточно долго. А потом, когда воспоминания возвращались, снова было больно.

Сегодня я вспомнила свое детство. Мне было одинадцать. Было очень страшно, я плакала, просила выпустить меня, кровь текла по моим ногам, она пропитала нижние юбки, я пыталась снять платье, но оно было громоздкое и неудобное, ужасно болел низ живота. Я ползала по полу и плакала, хотела в туалет, но не смогла доползти до горшка. Я не знаю, какой тогда был срок, когда он выходил из меня, я пыталась вытащить этот сгусток из нижних юбок, потому что не могла снять платье. В итоге кровь и слизь размазались по полу, помню свои руки в крови… Эта тварь заперла меня, ненавижу ее.

––

Трансильвания, поместье Стефана Батори, 1571 год. За два часа до описанных выше событий

Грозная, тучная женщина зашла в комнату, она искала глазами девочку и нашла ее стоявшей за кроватью возле стены.

– Иди сюда, маленькая дрянь.

Женщина бранила девочку. Но та не сдвинулась с места, тогда она подошла к ней, отвесила смачную пощечину, схватила ее за нижнюю челюсть, вылила в рот микстуру и заставила проглотить.

– Твоего любовника кастрировали и повесили на заднем дворе, можешь завтра сходить посмотреть. Через два года тебя отправят в Бреншир. А завтра ты должна быть на приеме.

––

Я так и заснула тогда на полу в луже своей крови. Утром пришли служанки, меня отмыли, переодели, сделали прическу и отвели в главный зал поместья.

Я чувствовала ужасную слабость, мне нужно было стоять три часа возле отца, пока он принимает гостей, в их числе должен быть мой будущий муж. Я просто молча стояла и делала поклоны, когда это требовалось. С отцом я не общалась, видела его крайне редко, в поместье всем заправлял дядя, и я была у него на попечении. Мама умерла, когда я была маленькая, я ее практически не помню, служанки шептались, что ее убили и дядя приложил к этому руку. После приема был пир и танцы, но мне было так плохо, что это заметили и, извинившись перед гостями, отправили в покои. Но до покоев мне добраться не удалось, дядя догнал меня и сказал, что хочет кое-что показать. Он вывел меня во внутренний двор для слуг и подвел к столбу, на котором висел он.

Ему было 13, он служил пажом при старике, который заведовал продовольствием и припасами в замке. Он носил мне сладости, мне нравилось проводить с ним время. Единственный человек, с которым можно было смеяться и прятаться от мерзкой леди.

Хотелось плакать, но я никогда не плакала при дяде. Когда он приходил ночью, ему не нравилось, если я плакала. Он продал меня Надаршди. Он больше не любит меня. Вечером я долго плакала из-за Франца, я чувствовала себя виноватой, я не должна была с ним общаться, ночью снова снились кошмары.

Стук в дверь вырвал меня из воспоминаний. Пришла горничная, значит, уже утро. Она принесла еду, убрала комнату, предложила мне одеться, но я давно не надевала платья, привыкла к холоду, а сейчас было лето. Она жалела меня, мне повезло с ней.

––

Замок Чимен, 1586 год

Небольшой рыцарский отряд в сопровождении кареты с повозкой въехал в ворота замка Чимен.

––

Я снова бродила по коридору, но в этот раз приступ был не сильный. Вдруг я услышала звук открывающейся двери и тяжелые шаги. Это были рыцарские доспехи, я запаниковала, начала тяжело дышать, упала на четвереньки, я хотела уползти от этого звука, но он уверенно приближался, в какой-то момент звук затих, и моя рука коснулась металлической части мужских сапог, потом я отключилась.

Утром я проснулась от яркого света, сначала я испугалась, но потом подошла к окну и поняла, что створки открыты, за ними холодная решетка, окно было больше, чем в моей комнате. Это другая комната. Хотя я ничего не видела, но глаза могли воспринимать свет. Я услышала шаги, пришли две служанки, одна начала суетиться по комнате, вторая набирала ванну, я поняла это по звуку выливающейся воды. Потом вспомнила события вечера. Стало страшно, поняла, что меня готовят.

Это ужасное чувство, когда тебя собирают на закланье. Пока меня собирали, я вспоминала свою свадьбу. Золотистое платье и этот ужасно неудобный белый воротник, терпеть их не могла. Пир в честь свадьбы был в замке дяди. Через два дня меня увезли в Чеймен. Там я прожила 9 лет. 9 ужасных лет моей жизни.

В брачную ночь он взял меня прямо в свадебном платье сзади, был пьян и груб. Два дня были сборы, а потом долгий переезд.

Надаршди не поехал в Чеймен. В следующий раз я увидела его только через три года. Я уже была беременна второй раз.

Мои покои состояли из нескольких комнат. Достаточно простая спальня с деревянной кроватью с балдахином. Из спальни налево был выход в комнату, где был туалет, туалетный столик, ванная, сундуки с вещами. Справа был кабинет, где был стол и книги. Третий выход из спальни был в гостиную с камином, из гостиной были выходы в подсобные помещения и гардеробную. За мной следили. После брачной ночи я забеременела, но потеряла ребенка через два месяца.

Когда вернулся Надаршди, я была на шестом месяце. Он избил меня и взял силой. В эту же ночь родился мертвый ребенок. Это были первые нормальные роды. Я пришла в себя через несколько дней. Я знала, что ребенок умер еще до того, как Надаршди вернулся. Когда я пришла в себя, мне заменили горничных, а в замке отмечали рождение сына. Чтобы скрыть этот инцидент, Надаршди вырезал пол замка. Людвига тоже убили. Он был моим стражником. Сопровождал меня, когда я выходила в лес, собирала травы. Мне было скучно и одиноко. Он влюбился в меня, это было видно. Надаршди пробыл в замке неделю.

Следующий мой роман был с учителем живописи, он приехал из Франции, он путешествовал по разным городам и был здесь проездом. Я забеременела от него через два месяца. Выкидыш случился на четвёртом месяце беременности.

––

Замок Чейте, 1578 год

Я проснулась в поту, болел живот, я упала с кровати и поползла по полу. Мне было очень больно, я кричала, прибежала горничная. Я выгнала ее и приказала закрыть дверь и никого не впускать. Я не смогу родить живого ребенка. Через два месяца вернулся Надаршди. Ему доложили. Все, кто знал об этом, были убиты.

Он привез целительницу. Она сказала, что ее зовут Морана. Естественно, имя было не настоящим. Она одевалась в черное, темно-русые волосы собирала сзади в пучок, у нее были злые глаза и нос с горбинкой, тонкие губы. Она напоминала мне леди Трейкоц, я боялась ее.

Из воспоминаний меня вырвали горничные, они закончили со сборами. На мне было, на удивление, легкое платье, без воротника, приятное на ощупь, бархатистое с длинными рукавами, волосы остались распущенными, они у меня вились сами по себе.

––

Замок Чимен, 1586 год

Длинный зал с камином. Рыцарь принарядился. Он выхаживал по периметру зала в высоких сапогах и коротких пышных штанах, сверху была рубашка с рюшами и жакет. У него были светлые кудрявые волосы, которые украшал берет с пером. Он был встревожен. У него были строгие черты лица, карие глаза, ровная переносица, узкий рот.

В зал вошла женщина в бордовом бархатном платье, у нее были длинные черные вьющиеся волосы, миндалевидные глаза, ровный аккуратный нос, бледная кожа, из-за худобы выделялись скулы. Она была очень красивая, но ее образ пробирал до костей. Это была холодная красота, бордовый цвет платья делал ее кожу еще более белой, и эти зрачки… Он помнил ее другой, тогда она улыбалась, у нее были яркие зеленые глаза.

––

Мне было плохо, меня тошнило и кружилась голова, я очнулась в ванной, вокруг был полумрак, справа я увидела стол, на котором горели свечи… этот запах… это кровь? Да, в воздухе стоял металлический запах крови.

Тело было тяжелое, я подняла руку, я не видела ее четко, пространство вокруг двоилось. Это моя кровь? Но я не чувствовала ран.

Что произошло? Я начала вспоминать… как сидела возле этой ванной, опершись на стол, с маленьким ребенком на руках, я качала его и пела ему песню… потом я взяла его за ноги и перерезала горло над ванной… на полу были еще трупы младенцев, их было шесть или семь… я видела эти разрозненные воспоминания без четкого сюжета… я не чувствовала свое тело и не могла пошевелиться.

Через время я начала чувствовать ноги и руки, я попыталась выбраться из ванной, это было очень тяжело, я перевалилась через левый край, и меня начало рвать. Руки касались земляного пола, кажется, там было что-то начертано мелом, стояли свечи, но из них горела только одна, земля была мокрая, стоял запах крови, от него тошнило, меня опять вырвало.

В голове снова этот образ, с ребенком на руках… я как будто смотрела на него из-за барьера, он был прозрачный, я не могла через него пройти… Я попыталась встать с пола, но не смогла, я лежала на полу, ощущая холод и слабость.

Меня вырвал резкий звук, горничная уронила чашку с водой для умывания, я поняла это по звуку, открыла глаза, и в них ударил яркий свет.

Потом я вспомнила вчерашний ужин и Льюиса. Он предложил мне прогуляться за пределы замка. Мне было страшно. Он сказал, что я провела здесь меньше года, около шести месяцев с середины весны, сейчас стояла теплая осень. Мне казалось, что я провела здесь несколько лет, но это не так, я не помню по-настоящему холодной зимы. Горничная иногда разжигала камин, но зимний холод замка ни с чем не спутать.

Меня одели в платье, оно отличалось от вчерашнего, рукава были обычные, оно было не очень тяжелое, было всего две нижних юбки, сверху накинули кафтан, он был тяжелый с широкими рукавами. Горничная собрала мои волосы и повела меня, придерживая за руку около локтя.

––

Замок Чимен, октябрь, 1586 год

Внутренний двор замка был заброшен, кое-где валялась утварь. Льюис стоял в походной одежде, но без доспехов. Он был расстроен тем, что она не вспомнила его. Вчера за ужином она выглядела отстраненной, и эти ее глаза… в них сложно было смотреть.

На внутреннем балконе замка, который шел по периметру внутреннего двора, появилась горничная, которая придерживала за локоть госпожу. На ней была темная накидка с широкими рукавами без капюшона, под накидкой было вельветовое темное платье, волосы были собраны сзади в темную сетку. Она выглядела мрачно в этом наряде. Льюису это не понравилось, нужно заказать новую одежду. Она закрывала глаза от яркого света, ей было некомфортно. Горничная помогла ей спуститься по лестнице. Рыцарь аккуратно подставил ей свою руку, чтобы она могла на нее опереться. Он заметил, что ее взгляд стал спокойнее.

––

Я сразу почувствовала его запах, и мне стало спокойнее.

––

Замок был небольшой, пара пересекла внутренний двор и вышла из ворот по небольшому короткому мосту через ров, который окружал замок, затем направилась налево по тропинке вдоль замка. Справа впереди начиналась полоса деревьев, которая плавно переходила в лес, с левой стороны от замка было поле, впереди протекала река, от которой прорыли канал, чтобы наполнить ров замка, но канал был старый, никто за ним не ухаживал, осенью воды в реке стало меньше, и в ров она практически не поступала. Пара молчала. Льюис не знал, что у нее спросить. Вчера она сказала, что не помнит его и многое из своего прошлого. Он бы хотел, чтобы она вспомнила его, но стоит ли вспоминать остальное? Он взялся за это расследование только потому, что обвиняли ее. Внезапно она задала вопрос.

– Рядом лес?

– Да, справа от нас.

– Давай посидим здесь.

Он подвел ее к краю леса, и они сели возле дерева.

––

Льюис пробыл в замке два месяца. Мы проводили время вместе, ужинали, гуляли, говорили мало, в основном обсуждали обыденные вещи.

В декабре он уехал, обещал вернуться весной. В замке остались слуги и стража. В эти два месяца приступы были редкие, ночью я всего несколько раз ходила по коридору. Служанки предлагали мне гулять, но я не соглашалась выходить на улицу, иногда я выходила на балкон внутреннего двора, ходила по комнатам замка, двери больше не запирали. Служанок я различала по запаху и шагам. Он сказал, что мы были знакомы давно, но я не могла его вспомнить. Чем больше я пыталась, тем больше проваливалась в эти жуткие воспоминания.

Я помню, как я убила ее, Морану. Помню, как рожала ребенка и помню детский плач, помню, что он был живой, я даже не знаю, мальчик это или девочка. После родов она заперла меня, мне сказали, что ребенок умер. Но они врали мне.

Помню, как первый раз она привела меня в подземелье, где на полу был начерчен круг с символами, вокруг стояли свечи. Она сказала, что нужна жертва и спросила, на что я готова пойти, чтобы родить ребёнка.

Помню, как я тогда зашла в ее комнату, она сидела спиной ко мне за туалетным столиком, это была моя старая спальня. Она чуть повернула голову и увидела меня боковым зрением.

– Как ты выбралась?

– Ты обещала мне ребенка? Где он?

– Я обещала, что ты родишь ребенка, и ты его родила, но он тебе не принадлежит.

– Ты обманула меня.

– Уходи, ты ничего не сможешь сделать.

Я подошла к ней ближе, она встала и начала смотреть на меня этим злобным мерзким взглядом. Я помню его с самого детства, я так ненавижу тебя. Она хотела схватить меня, но мне хватило мгновения, чтобы воткнуть ножницы ей в шею, я не остановилась, когда она упала, но когда почувствовала металлический запах крови, у меня начался приступ паники. Я задыхалась, в глазах начало двоиться.

––

Замок Чейте, зима, 1586 год

В замке поднялась шумиха, вызвали конвой, была убита горничная и госпожа Нишеральд.

––

Мы ехали уже неделю. Прошел год с приезда Мораны, она везла меня на прием. Карета была ужасно неудобная. Я не знала, куда мы едем, да и мне в общем-то было все равно. Она поклялась, что поможет мне родить ребёнка. Весь год она поила меня какими-то снадобьями, они были мерзкие на вкус, от них хотелось спать

––

Неизвестный замок, весна, 1579 год

Прием был роскошный. Я вспомнила, что в детстве я уже была в этом замке, дядя привозил меня туда, но я не была на самом приеме. В напитки что-то добавили, я плохо помню вторую часть приема, полагаю, это был опиум, тогда на утро я очнулась в зале, полном голых спящих тел, меня тошнило, я с трудом передвигалась, когда я выбралась из зала, я чуть не упала, меня поймали мужские руки, этот запах, дядя, я никогда его не забуду. Он отвел меня в мою комнату. Я заснула и проснулась только вечером. Большая часть гостей уже уехала. На ужине было около двенадцати человек, я быстро поела и ушла. Мерзкое место. Утром мы уехали.

––

Август, 1579 год

Мне приснился кошмар. Во сне я бродила по подземелью, я была слепая, ничего не видела, босиком в одной ночнушке. Мне было страшно, темнота пугала меня. Странные сны снились все чаще. Я была на четвертом месяце беременности. Я так боялась снова потерять ребёнка. Мне уже давно не удавалось продержаться так долго. Предыдущие два выкидыша были на первом месяце. Поэтому я пила и делала все, что говорила Морана.

––

Зима, 1587 год

Эта зима была долгой и холодной. Я ждала, что Льюис вернется. Я вспоминала тот ужин.

Мы ужинали уже много раз, и каждый раз он задавал много вопросов, а я ничего не отвечала. В этот раз он все время молчал. Когда я встала, чтобы уйти, он подошел ко мне. Я почувствовала запах алкоголя, он был пьян. Он схватил меня за руку.

– Уже уходишь? Ничего не хочешь мне сказать? Я говорил так много эти дни.

Вместе с запахом алкоголя я почувствовала его запах, я уже чувствовала его раньше, как я могла забыть.

– Я вспомнила тебя.

–…

Я проснулась в поту, голова раскалывалась и была жуткая тошнота, я сползла с кровати, я не могла встать, и я чувствовала этот запах, металлический запах крови. Я услышала плач ребёнка, я поползла на плач, но дверь была закрыта, этот плач сводил меня с ума. Как будто ребенок был за дверью. Я не могла открыть дверь, а потом снова проснулась.

Я так и не могу вспомнить те 6 лет в замке после тех родов.

Когда я рожала, со мной была Морана, одна повитуха и две горничные, приближенные к Моране. Сначала было очень больно. Они чем-то поили меня, боль проходила и сознание замутнялось. Я не знаю, сколько времени это длилось, в конце я помню детский плач или они правы и мне это все-таки приснилось? Я так и не могла вспомнить. Я даже не знала, от кого этот ребёнок, но Морана знала.

Не помню, когда именно пропало зрение. Льюис говорит, что по слухам со мной было все в порядке, я появлялась на приемах. Он хотел встретиться со мной на одном из них. Но ко мне никого не пускали, вокруг меня была свита только приближенных лиц.

––

Я снова бродила по коридору босиком, я уже знала каждый кирпич вдоль этой стены, я как будто искала выход, которого нет.

Я проснулась, это был сон или я все-таки бродила во сне? Я услышала шум и много голосов, я спустилась в большой зал замка.

На полу, оперевшись на спинку кровати, сидел рыцарь, он крепко обнимал женщину, которая сидела спиной к нему меж его ног, на нем были доспехи, на ней бархатное темно-бордовое платье. Она была красавицей, черные волнистые локоны рассыпались по ее плечам. Ее лицо омрачали только белые зрачки. Рыцарь плакал, он держал кинжал у ее сердца, он не хотел убивать ее, но у него не было выбора, он не отдаст ее снова.

– Ты обещал мне.

Его щека касалась ее уха, а слезы капали на плечо, удар – и нож вошел в ее сердце. Он обнимал ее так крепко и даже не заметил, как тело обмякло, он не мог остановить рыдания, он так сильно любил ее, эти десять лет были лучшими в его жизни, и он заплатит за них своей жизнью.

Все, что я хотела, – чтобы он не плакал, я видела свое тело в его руках, я начала стирать слезы с его щек, но он не чувствовал меня. Почему мне так больно. Я так сильно сожалею, что ему так больно.

Потом я шла по выжженной пустыне в бесконечном потоке людей, мы шли уже так долго, целую вечность. Я помнила только одно лицо, я пыталась стереть слезы с этого лица и забрать всю его боль. Мои губы пересохли, ноги были в крови, мы все шли уже так долго и так медленно.

––

Два демона со скалы наблюдали за бесконечным потоком душ.

– Я первый раз здесь. Куда они идут?

– Это караван израненных душ. Они так и будут идти между мирами, пока не сотрут свою боль.

– Они смогут вернуться, если отпустят свою боль?

– А тебе не все равно? У нас задание, нужно найти душу, которую приказал хозяин.

––

Я больше не могла идти, но все равно шла. Вдруг я услышала, что меня кто-то зовет.

– Елизавета..

Я почувствовала руку на моем плече, мое тело подскочило в кровати, я тяжело дышала, первое, что я почувствовала, – боль в глазах и услышала знакомый голос.

– Что тебе приснилось? Я повернула голову на голос, и в мои ноздри проник этот знакомый сладкий запах.

––

С 1580 года по 1586 год графиню травили в поместье Чейме. Она лишь изредка могла покинуть свои покои, когда требовалось ее присутствие. В 1586 году держать ее в замке стало небезопасно.

С 1586 по 1596 год вокруг графини Батори в поместье Чейме пропадали все, кто знал, как она выглядит на самом деле и мог узнать в ней самозванку.

Два маленьких чертёнка:

– Ну, так себе, если честно. Столько денег, и в итоге такая судьба, – отреагировал первый чертёнок на сюжет, когда сфера потухла.

– Ты понял, в какой момент она сошла с ума? – спросил второй маленький чертёнок.

– Очевидно, когда её начали травить, – заключил умный чертик.

– А может, когда у неё выкидыши были?

– Нет, всё-таки когда начали травить. Разве от выкидышей можно сойти с ума?

– Кажется, ей было тяжело, – сочувствующе проговорил маленький глупый чертик.

– А кому легко? Мы вон тоже с тобой заперты, как она в этом замке.

– Так значит настоящую Батори травили и после убийства Мораны заперли в замке, а на ее месте осталась самозванка. Но кто стоял за Мораной, кому и зачем была нужна эта подмена?

– Об этом история умалчивает.

– А что это за пустошь, где шёл караван душ?

– Мир мёртвых, очевидно, – заключил умный чертик.

Ангхор: гибель асурийской цивилизации

Человеческая Эра | Век Дурги | 12 цикл | 10-е тысячелетие

Мы отвоевали Ланку у Махараджи. Господство Драгуров на острове установилось на ближайшие сто тысяч лет. Мы пришли сюда уничтожить асурийскую цивилизацию.

Я шла по дворцу, залитому кровью; шум битвы еще не стих. Кровь стекала по руке, но эта рана меня не особо беспокоила. Я прошла через зал, поднялась по ступеням и села на каменное основание трона. Это самый большой из дворцов острова; я отбила его, пока они гонялись за Махараджей. Сомневаюсь, что они достанут голову этого хитрого старика.

Я закинула левую ногу на основание, чтобы положить раненую руку на колено, оперлась затылком на каменную спинку и закрыла глаза. Мы изуродовали этот остров; здесь ещё не скоро вырастет трава. На острове разместили более 10 000 каменных машин. Эти орудия в бою были поистине ужасающими, хотя без энергии они мало чем отличались от обычных камней. Я впала в транс, из которого меня вырвал знакомый мерзкий голос.

– Ты заняла самый большой дворец. Тебе придется его отдать.

Я не стала с ним спорить.

– Забирай, пусть это утешит тебя после неудачи.

Я не ладила с этим идиотом, но он был одним из приближенных генералов господина.

Позже был совет. Считали потери и делили территорию. Через две полные луны должна была отбыть первая группа шпионов. Я не хотела идти, не люблю такую работу. Но я единственная, кто мог менять облик и принимать любую форму самостоятельно. Остальным, чтобы проникнуть за барьер, нужно было использовать артефакты, срок которых ограничен.

Всю цивилизацию, простирающуюся на несколько континентов, защищал сильный охранный барьер. Ланку удалось взять потому, что здесь был предатель. Этот южный кусок земли давно отделился от континента. Слишком близко к темной бездне, его всегда было сложно защищать.

Проникнуть за барьер не составило большого труда. Мы прошли вместе с беженцами через перешеек, который соединял остров с материком, и разделились. Им не стоило их принимать, но они были такие добросердечные и доверчивые.

Вместе с беженцами я попала на юг Индийского континента в Шарапурам. Все самое сложное придется делать самой. Нужно разрушить барьер. Но так просто это сделать не получится, на это может потребоваться не одна тысяча лет. Но какая разница, сколько придется ждать? Мы добирались сюда так долго. Ожидание в несколько десятков тысяч лет ничего не изменит.

В городе не было паники; этот народ никогда не знал войны. Если бы не барьер, они бы уже горели в огне энергетических орудий. Вряд ли простые жители вообще имеют представление, кто сидит возле их границ.

Асурийцы имели небольшой рост, у них была занятная архитектура. Резьба по камню явно была одним из увлечений этого низкорослого народа. Каменные резные города тянулись через весь континент. Они так любили себя и своих зверушек, что вся отделка зданий была напичкана их маленькими копиями. В этой архитектуре было много мелких деталей и заостренных вершин, которые напоминали бутоны нераспустившихся цветов.

Континент поражал; это было настолько не похоже на то, что я видела раньше. Цивилизация процветала, здесь не было войн, голода, разрухи. Народ наслаждался райской жизнью: бесплатная земля, свои дома, были развиты различные ремесла. Они не ели животных, выращивали культуры, фрукты и плоды, большая масса практиковала праноедение.

Я к такому не привыкла, все время была начеку и ожидала угрозы. Нужно было попасть на восток, на Балийский континент, где был центр барьера. Я села на корабль в порту Шримая на восточной стороне Индийского континента.

Асурийская цивилизация насчитывала 16 континентов. Балийский был самым сильным; мы не смогли там пробиться. Ангхор – величественный золотой город. Город тысячи легенд и тысячи королей. Основатель золотого периода, расцвета Асурийской цивилизации. Город, которому суждено пасть первым. Суждено сгореть в адском огне под ударами тысяч орудий. В этом городе я прожила 50 000 лет. Это был словно райский сон, от которого в конце остался лишь пепел. Я буду плакать во многих жизнях, глядя на его руины.

Я могла бы отсрочить его конец, но падение было неизбежно. Драгуры проникли за барьер, а это значит, что на 16 континентах уже упали зерна тьмы, и скоро они прорастут в этих маленьких асурийских сердцах.

Наивный народ, не знающий предательства и лжи. Им были чужды интриги, зависть, жадность и другие пороки, и поэтому они проиграли.

Я проникла в королевский двор через две тысячи лет, приняв облик мастера боевых искусств. Терпеть не могла мужские обличия, но это было лучше, чем идти служительницей во дворец.

Хоть внешне продолжала царить атмосфера спокойствия, страна чувствовала угрозу. Дворец объявил набор мастеров боя по регионам для обучения жителей. Смешные попытки что-то предпринять; у асурийцев не было армии.

Мне потребовалось время, чтобы сообразить, что во дворце нет артефакта. Никак не могла понять, что является центром барьера. Дни тянулись медленно. Занятия были скучные и нудные. Но все изменилось, когда в один из таких унылых дней мое внимание привлекла новая ученица. Она слишком громко рассказывала про то, как хочет защищать свою любимую страну. Она была озорная, по-детски игривая, быстро схватывала и через несколько занятий уже могла уложить взрослых мужчин. Какая ярая преданность своему народу: всего одна капля – и она легко превратится в жажду убивать в защиту своей страны.

Я уделяла ей много внимания; мне нравилось проводить с ней время, она скрасила будни. А ей нравился образ этого смазливого тренера. Я заигрывала с ней без зазрения совести; она так мило смущалась. Она познакомила меня со своей семьей. В плане отношений асурийцы придерживались свободных нравов. Существовали специальные церемонии для союзов. Но если пара хотела быть вместе, им достаточно было только обоюдного согласия. Пары здесь расходились крайне редко; если они выбирали друг друга, то были вместе до конца. И, похоже, эта девочка всерьез думала, что я могу быть подходящей кандидатурой.

Так незаметно прошло 30 000 лет. Жизнь асурийцев измерялась сотнями тысяч лет, поэтому это было лишь мгновение. И мне понадобилось это мгновение, чтобы понять: не существовало артефакта, который держал барьер. Барьер держали жители этой цивилизации; свет их сердец резонировал в купол и создавал барьер, который не могла пробить ни одна темная армия. Ангхор не находился в центре, но был сердцем асурийской цивилизации; здесь жили самые сильные души этой эпохи, поэтому защита тут была сильнее.

Все, что нужно было, – посеять страх. Убийство нескольких жителей города подняло суету. В городе не было структур, ответственных за преступления; тела принесли ко дворцу и ждали. Обычно, если асуриец умирал, его тело растворялось. Видимо, насильственная смерть повлияла на естественный процесс, и никто не понимал, что делать с телами. Через время пришли новости: убийства прокатились по всем континентам. До шпионов дошли новости из Ангхора, и они стали действовать. Сообразительные твари; потом скажут, что это их заслуга. Больше ничего не нужно было делать; хватало пары фраз, чтобы в асурийцах прорастали пороки. Все сплотились вокруг любви к своей стране. Это начало ненависти к захватчикам, которое откроет нам ворота.

Через 10 000 лет, день полной луны и кровавого заката

Погода была особенно влажной; на город опустился густой туман. Сегодня зашло красное солнце – это случилось впервые за все время существования Асурийской цивилизации. Ночью взошла чёрная луна. А утром будет последний рассвет. Я стояла на крыше дворца. Последняя ночь в этом городе.

Город не спал; я чувствовала запах смерти. За несколько минут до рассвета ударил первый снаряд; зарево от удара осветило барьер. Земля содрогнулась. Как странно, мне почему-то было жаль этот город; в голове возник ее образ.

На рассвете Ангхор пылал; орудия били по всем континентам, разрушая наследие великой цивилизации. Город пал под натиском энергетических ударов. От огня плавились и покрывались черной копотью каменные стены. Стоял запах страха и смерти. Прятаться было негде; жители горели заживо. Были те, кто сражались. За эти 40 000 лет в городе организовали несколько обученных отрядов. Но это было лишь развлечение для мелких демонов.

Я смотрела на горящий город. Он приблизился со спины.

– Почему ты не сражаешься? Не хочешь делать грязную работу? Это мы взяли город. Чем ты занималась 50 000 лет?

Мерзкий демон. Я проигнорировала его словесный понос и спустилась вниз. Там была она, девочка, которая так отчаянно сражалась за свой город. Если бы моя страна горела, я бы просто развернулась и ушла. Что такое любовь к своей стране? Своему дому?

Я увидела ненависть на ее лице, ненависть к демонам, с которыми она сражалась. Мне стало грустно. Знает ли она, что в этот момент становится похожа на них? Это было похоже на отчаянное барахтанье утопающего. Она убила демона, потом упала на колени и начала плакать. Ее энерготело начало темнеть; кажется, она поняла, что превращается. Она не смогла смириться с гибелью своей страны. Ей ещё не раз придется пережить боль этой потери.

Энерготела асурийцев начали массово взрываться и, смешиваясь с пеплом горящего города, рассеиваться в пространстве. Их энергия не совместима с тьмой. Когда они поддались порокам, тьма захватила их сознание, проникла в энерготела, и конфликт сил разорвал их на частицы. Они были связаны между собой; это была цепная реакция.

Мгновение понадобилось на то, чтобы асурийский народ исчез с лица земли. И только каменные руины будут хранить воспоминания об этой великой цивилизации. Я смотрела на летящий пепел. Меня окутало странное чувство, которое я не понимала.

Он снова приблизился со спины.

– Ты думаешь, что можешь не отвечать мне и уходить так просто?

Странное чувство, которое я не могла понять, начало разрастаться, как волна перед цунами. Меня охватил необъяснимый гнев. Я развернулась и напала. Я ранила его; он не ожидал атаки. Он заткнулся и начал защищаться; его тупость не позволяла делать два дела одновременно. Он был сильнее физически, но я была быстрее. На шум нашей битвы стянулись демоны. Я впала в неконтролируемую ярость, которая смывает все на своем пути. Ему не повезло попасть под эту волну. Я приняла истинную форму и разорвала его на части. Но битва не далась мне легко. Я была сильно ранена и не могла сбежать. Демоны взяли меня в кольцо. У драгуров запрещено убивать своих. Иначе при малейшем конфликте войска бы перерезали друг друга. Убийство мелкого демона могло сойти мне с рук, но за убийство генерала меня наверняка ждет смерть.

Гнев прошел, меня снова охватило это странное чувство. Я упала на колени и начала задыхаться. Я утонула в чувстве, которое так и не смогла понять в этой жизни.

Два маленьких чертёнка:

– Вот это я понимаю, битва! Их каменные орудия обладают невероятной силой! – возбужденно вскочил умный чертенок.

– Но они ведь сожгли планету!

– Подумаешь, через несколько тысяч лет вырастет снова эта твоя трава, – хмыкнул чертенок на комментарий своего маленького друга.

– Но она не будет прежней, и таких сооружений больше не будет.

– Будут другие. Какая разница. Миры и цивилизации возникают и умирают. Мы же уже видели это. Стоит ли им сочувствовать, если они сами виноваты в своей участи? Мы же уже поняли, как работает карма.

Одно смятение и одно замешательство

Темные близнецы

Темная эра / Эра Темных Богов

Когда мы исчезаем из одного мира, мы возникаем в другом

Один из тёмных миров на заре времён. Они шли навстречу друг другу с разных сторон одного берега Чёрной реки. На ней было чёрное лёгкое платье без рукавов. Низ платья обгорел и был в лохмотьях. Чёрные длинные распущенные волосы плавно струились по спине. Она шла босиком по чёрному вулканическому песку. На нём были тёмные брюки, высокие сапоги и белая рубашка, развевающаяся на ветру. Чёрные волосы мужчины лежали на плечах. Они были немного волнистые и не такие длинные, как у неё.

Они выглядели молодо, но им были миллионы лет. Их внешность была лишь иллюзией. Две энергии, которые когда-то были единым целым. Они питали этот тёмный мир. Мир, который был рожден с ними. Мир, который был связан с ними. Они были вне этого мира и этим миром одновременно. И этот тёмный мир разрушался – пришло время расставаться. Они уйдут вместе и, возможно, больше никогда не встретятся. Эти тёмные боги слишком долго были вместе.

Встретившись, они заключили друг друга в объятия. Они без слов понимали друг друга. Их разлад разрушил этот мир. Они так долго были заперты здесь.

Потом пара повернула направо, от реки – к границе миров. Женщина шла чуть впереди. Мужчина приблизился сзади и, взяв её за руку, развернул к себе. Он сделал шаг вперёд и поцеловал её. Это не был поцелуй влюблённой пары. Это было прощание, которое так и увидела река. Разрыв связи, разрыв энергетического замка, который связывал их миллионы лет.

Две энергии, которые не могут быть вместе, но постоянно притягиваются друг к другу.

Она будет безумно скучать по нему и пытаться сблизиться во многих жизнях. Он будет отталкивать её, а потом чувствовать незримую тоску. Но двум богам, которые разрушили целый мир, чтобы расстаться, больше не суждено быть вместе. Они знали об этом. Они знали, что их ждёт. Но они забудут об этом.

Держась за руки, они направились к границе мира и шагнули в пустоту.

И только Чёрная река, которая текла сквозь миры вне времени, была свидетелем этой сцены.

Когда мы исчезаем из одного мира, мы возникаем в другом

Адские псы

Пересечение: Темная эра / Эра Тёмных Богов & Эра Полной Луны / Эра Тварей и Демонов

Темная богиня. Она появилась из хаоса. Она была везде и нигде одновременно. Она могла видеть множество жизней. Она принимала разные формы и путешествовала сквозь миры. Не было ни одного уголка во вселенной, который не был бы ей доступен. Там, где она ступала, трава превращалась в пепел. Там, где она ступала, умирало живое. Она была там, где была смерть. Она и есть смерть.

Темная богиня пересекала один из приграничных адских миров. Это была лишь одна из ее форм. Безжизненная огненно-каменная пустошь, по которой она шла, простиралась на тысячи километров. Здесь обитали только редкие адские звери. Она шла через нее уже очень долго.

Впереди она почувствовала движение – это было необычно. Редко кого можно встретить, пересекая подобные миры так далеко от границ.

Она ускорилась и, прорезая пространство, оказалась возле объекта, который почувствовала. Она чувствовала запах страха и смерти.

Перед ней на земле лежала адская гончая. А рядом – три новорожденных щенка. Гончая была слаба и ранена. Она умирала. Она не должна была здесь оказаться. Богиня видела, что случилось. Демонический зверь преследовал ее очень долго; она смогла отбиться, но это стоило ей дорого и забросило в эту пустошь. Наименее подходящее место, но даже в таких далеких адских мирах рождается жизнь.

Гончая не боялась смерти. Она боялась оставить своих щенят.

Что за чувство она испытывает?

Темная богиня много раз видела, как рождается жизнь, но не могла понять, что чувствуют эти существа.

Пересекая бесконечные миры, она встречала множество различных созданий. Она могла наблюдать за их жизнями, но не могла понять их чувства. Почему они так стремились друг к другу? Стремились быть вместе? Она не понимала их. Она всегда была одна.

Три темных, как уголь, комочка. От обычных собак их отличали красные адские глаза и огненные трещины на шкуре.

Она просит забрать их.

Гончая держалась из последних сил. Собака посмотрела на богиню своими красными, как кровь, глазами и испустила дух. Темная богиня прикоснулась к мертвому телу, превращая его в пепел. Она сделала так, чтобы тело не досталось адским падальщикам.

Богиня подняла трех щенят на руки и продолжила свой путь. Она не чувствовала сострадания. Но забрала их. Она просто поступила так, как поступали эти существа на земле.

Адские псы росли быстрее, чем человеческие собаки. Как и все звери в этом мире, они поглощали демоническую энергию друг друга. Это могло выглядеть как борьба за плоть – звери пожирали друг друга, – но целью была энергия. Поэтому прокормить этих прожорливых комочков не составило труда. Темная богиня могла управлять всеми энергиями в демонических мирах.

Прошло не так много времени, а комочки уже семенили рядом. Она убивала для них встречных диких зверей. Так они путешествовали вместе. Когда темная богиня дошла до границы, рядом с ней стояли три огромных пса. Окрепнув, адские псы никогда не уставали, никогда не спали. Идеальные гончие, идеальные преследователи.

Редкая удача, когда у адской гончей выживает хотя бы один щенок. Хоть они и росли очень быстро, адский мир был опасен. Теперь три зверя, которые понимали друг друга, могли дать отпор или загнать самое сильное демоническое существо в этом мире. Она подарила им долгую жизнь. И они запомнят это.

Они уперлись в колючий лес. Дальше она пойдет одна. Богиня повернулась к псам и протянула руку. Она не поняла, почему сделала так. Она периодически путешествовала по земным мирам и вспомнила, что видела, как это делают люди. Псы по очереди потерлись об ее ладонь, а один оставил влажный след, облизнув ее руку. Это было прощание. Адские псы живут очень долго. Но богиня не предполагала, что когда-нибудь снова встретится с ними. Но она не могла знать всего.

Обычно у адских псов не было хозяина. Но это были уникальные преданные создания. Их невозможно подчинить силой. Но если они выбирали хозяина, то могли последовать за ним в любой из миров. Псы чувствовали зов своего хозяина и могли тут же оказаться рядом. Адские псы никогда не забудут запах своего хозяина. И они навсегда запомнили ее запах. Даже если энергия богини расколется на тысячи частей, они узнают ее и придут на зов.

Она периодически непроизвольно звала их.

Она не понимала, как это получается. И в некоторых мирах видели образ богини в сопровождении трех адских псов.

Самоубийцы попадают в ад

Рассказ содержит сцены, описывающие суицид и его последствия. Материал предназначен для лиц старше 18 лет и не является пропагандой суицидального поведения.

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

Я лежала в горячей ванне и держала складное лезвие для бритья. Я посмотрела на левое запястье, я уже резала руку, на ней виднелись два шрама. Но порезы были неглубокие и быстро затянулись.

Кевин. Я так люблю его. Не могу справиться с его смертью. Я была пьяна, я жила в таком состоянии уже несколько недель или месяцев, на самом деле, я не помню. Голоса. Я слышала их. Я постоянно слышала их.

На этот раз я положила руку на дно ванной, сверху придавила лезвием, зажмурилась и резко дернула. Это сработало, порез был глубокий, вода начала окрашиваться в красный. Было больно, но горячая вода, алкоголь и сигареты притупляли боль. Я откинулась на спинку ванны и закрыла глаза. Тело начало слабеть, я стала засыпать. Неужели это закончится.

––

Месяцем ранее. Август, 1970 год. Париж

Я ходила по квартире часами. Не могла успокоиться. Не могла спать. Засыпала только от алкоголя и таблеток. Я испытывала нестерпимую тревожность и много плакала. Квартира была завалена пустыми бутылками и разбросанными грязными вещами. Нескончаемая тревожность периодически сменялась приступами паники. Как сейчас. Я опустилась возле стены на пол и начала задыхаться. Это происходило каждый раз, когда я вспоминала аварию. У меня начинался тремор. Я заламывала руки, била себя ими по голове. Я не справлялась. Я не могла с этим справиться. Я слишком сильно любила его. Это было сродни зависимости. Это я во всем виновата, если бы я не предложила поехать на ту вечеринку.

––

Квартира была небольшая – комната с кухней, маленькая спальня и ванная. В спальне стояли кровать, шкаф и комод. Мы жили в Америке, но часто летали сюда. В большой комнате стоял диван, длинный невысокий пристенный шкаф с выдвижными ящиками, слева от входа находилась небольшая кухонная зона с барной стойкой. Микроволновая печь, плита с духовым шкафом и полки, часть которых была открыта, часть закрыта. Квартирка была скромная, она сильно отличалась от всех мест, где мы жили. Но нам нравилось проводить тут время. Без всей этой пафосной и помпезной движухи. Квартира была в центре города недалеко от Эйфелевой башни.

Я не знаю, зачем прилетела сюда. Просто хотела скрыться от всех этих лиц. Все пытались меня отвлечь, но это не помогало. Похороны превратили в шоу, все было очень долго и дорого. Он бы этого не хотел. А уже через три дня все присутствующие были на скачках и делали ставки. Я тоже была там. Меня ни на минуту не оставляли одну. Тогда я не плакала, была в какой-то прострации. Все было как в тумане. Я не понимала, что произошло. Точнее понимала, но как будто не могла этого осознать.

––

Декабрь, 1967 год

На этой вечеринке мы танцевали без остановки. На мне было желтое пышное платье в горошек и белые перчатки, на нем черный фрак. Это был зажигательный джаз.

Потом мы катались по городу на красном кабриолете. Мы остановились на набережной с видом на Эйфелеву башню. Это была одна из лучших поездок. Мы много смеялись и целовались. У нас была роскошная жизнь. Мы оба были из богатых американских семей. Это та история, когда за все платило взрослое поколение, пока они не собирались умирать, молодых не трогали. Мы путешествовали по разным странам. Но сюда любили возвращаться больше всего.

––

Соседи снизу вызвали жандармов, их квартиру затопило. Никто не отвечал, жандармам пришлось выбить дверь. В нос ударил затхлый запах прокуренной квартиры, запах алкоголя и запах крови. Они сразу прошли в ванную. В кровавой воде лежала девушка. У нее были синие губы, тело уже окоченело. Девушка умерла.

––

Июль,1970 год

По квартире ходила девушка в белой шелковой ночнушке, сверху был накинут короткий голубой халат с поясом, волосы собраны в хвост. У нее были темно-каштановые волосы, почти черные, без челки. А на ногах голубые мягкие тапочки с меховыми помпонами. Квартира была в ужасном состоянии – заплесневелые остатки еды, упаковки, разбросанные бутылки, вещи, горы грязной посуды, окурки от сигарет. Девушка постоянно курила, она не могла спокойно сидеть. Большую часть времени она лежала или на полу, или на диване, плакала и задыхалась.

––

Это был черный кабриолет, мы ехали на вечеринку. Мы поругались. Он не хотел ехать туда. Было уже поздно и далеко. И было прохладно, мы не успели поменять машину. Особняк был за городом, дорога к нему виляла. Машину занесло на одном из поворотов, и мы перевернулись. Я не пристегнулась, и меня выбросило из автомобиля. Не знаю, через сколько пришла в себя, было повреждено плечо, разбита голова, ссадины на руках и ногах. Когда очнулась, судорожно поползла к машине.

Кабриолет лежал на боку, он так и остался в машине. Я смогла отстегнуть ремень и частично вытащить его из машины. Он был весь в крови, была разбита голова. Я не чувствовала дыхания, но тело было еще теплое. Он умер от удара головой.

Не помню, сколько просидела, обнимая его тело. Время будто застыло, пока в глаза не ударил свет встречных фар.

––

Последние два года мне снились странные сны. Я никому об этом не рассказывала. Как и о голосах, которые иногда слышала. Этой ночью мне приснился ад. Кошмар был очень реалистичный. В этом аду были мерзкие ползающие, как ящерицы на руках и ногах, получеловеческие, полудемонические существа. Они жрали друг друга. Им нужно было выжить любой ценой. Они сражались друг с другом за выживание каждую секунду. Они тонули в какой-то трясине, взбираясь по друг дружке, выгрызали себе путь наверх. Умереть здесь было очень легко. Но никто из них не хотел умирать. Это было безумие. Я не сразу поняла, что была одним из этих существ. На меня резко кто-то набросился, и я проснулась.

––

Два демона парили над адом падших душ.

– Что мы здесь делаем?

– Мы ищем душу, которую приказал…

– Да, помню я, не душни. Даже если она здесь, ты думаешь, мы сможем опознать ее в этом месиве? Что это вообще за мир?

– Души самоубийц. Они спустили свою жизнь, а теперь вынуждены сражаться за выживание, прогрызая себе путь наверх. У этих существ есть только жажда выжить, выжить любой ценой. Они должны это выучить.

– Когда-нибудь был среди них?

– Не помню… Ладно, пойдем отсюда, и так потеряли много времени.

– Как долго эти души будут тут?

– Это низкий уровень. Из этого мира они могут выбраться уже через пару сотен лет, но это только начало. Чтобы подняться туда, откуда они упали, придется проделать долгий путь.

––

– Пришел отчет по девушке из 309. Вы смогли связаться с ее родственниками?

– Да, они в Америке, устроили разнос по телефону. Какая-то богатая американская семейка. Ньютон с ними общался.

– Джордж сказал, она была беременна. Четвертый месяц. Как думаешь, она знала?

– Сложно сказать… ты видел квартиру, она явно была не в себе. Странно, что не откинулась еще раньше от алкоголя и наркоты. Разбалованные детишки богатых семей. Все на блюдечке с голубой каемочкой, и чего им не живется.

Два маленьких чертёнка:

– Мы, кажется, видели его недавно, этого Кевина. Он похож на Льюиса из той жизни с выкидышами и заточением в замке, – проговорил второй маленький чертенок после того, как сфера потухла.

– Да, похож. Карма сыграла с ними злую шутку. В тот раз он убил ее, чтобы избавить от страданий. Но в итоге в этой жизни ушел первым, и она так или иначе была вынуждена прожить одиночество и боль потери снова, – сделал вывод умный чертик.

– Как думаешь, она знала, что беременна? – спросил маленький глупый чертёнок, хватаясь за свои ушки.

– Сложно сказать наверняка, но если знала, то она конченая. Даже в адских землях дикие твари не убивают своих детей.

– А что это за демоны в аду? И кого они ищут? Мы, кажется, тоже их уже видели в одном из темных миров во время поисков, – продолжал сыпать вопросами второй чертенок.

– Какую-то душу, которую приказал их хозяин.

– Может, нашу душу? То есть душу, чьи жизни мы смотрим? – предположил чертенок.

– Если так, то они олени. Она была там и в тот раз, и в этот, но они ее не заметили. Поисковики из них некудышные, – поставил диагноз умный чертенок двум демонам, а следом добавил: – И эта курица тоже без мозгов. Она родилась в одной из самых богатых семей Америки и в итоге спустила свою жизнь в ванной. У нее было столько возможностей! И что в итоге.

Маленький глупый чертик не стал высказывать свое мнение, побоявшись осуждения товарища. Но он думал, что не все так просто. Что деньги не могут решить все проблемы. И на самом деле не являются такими уж важными.

Жертва Кали

Пересечение: Темная Эра / Эра Темных Богов & Человеческая Эра / Эра Людей

5130 год до н. э. Дворец Махадевы. Темный мир дургов

Женская половина дворца собирала невесту. Основные приготовления были закончены.

В центре зала стояла молодая черноволосая девушка. На ней был ярко-красный ритуальный наряд. Костюм не сковывал движений. Девушка могла свободно танцевать. Это была комбинация шароварчатых штанов и сари с пышной широкой юбкой с разрезами. Красная ткань была расшита золотыми узорами. Руки и ноги девушки украшали звенящие браслеты. Ладони и стопы были разрисованы мехенди. Массивные серьги и ожерелье. Золотые украшения на голове. Яркий макияж – черные глаза и красные, как кровь, губы. Черные длинные волосы заплетены в тугую косу. Девушка завораживала своей красотой.

Большой зал с колоннами был заполнен женщинами, которые сидели и стояли по всему периметру. Они хлопали в ладоши и пели. Женщины плавно тянули мантру. Четкий звук раздавался эхом в воздухе. Барабаны били в ритм. Играли музыкальные инструменты.

Девушка танцевала ритуальный танец. Это тот вид танца, который погружает в транс. Без спешки, но четко, с резкими выверенными движениями, в танце девушка двигалась через женский зал к выходу. За массивными дверями начинался главный зал дворца. Зал был переполнен людьми.

Церемония должна была пройти на верхней площадке дворца. Дворец находился на скале, возвышавшейся над пропастью Калькутты. Весь путь от главного зала до верхней площадки был усыпан людьми. Яркость нарядов слепила глаза. Безжизненные темные скалы; здесь не было растений и цветов. Только люди, чьи наряды пестрили всеми цветами радуги, и монументальный дворец. В воздухе стояла вибрация. Голоса резонировали в унисон. Толпа хлопала, топала и пела. Город провожал невесту.

Девушка впала в транс; она чувствовала силу толпы. Она чувствовала, как в нее вливают энергию. Это чувство. Это словно наркотик. Поклонение. Ритуал.

Продолжая ритуальный танец, невеста пересекла главный зал и вышла на площадку, которая также была заполнена людьми. В центре площадки находилась арочная беседка, где ее ждал жених.

Она не боялась. Она знала, что нужно делать. Девушка поднялась на постамент, и они продолжили ритуал, взяв в руки красную ткань с противоположных сторон. Пара должна была сделать девять кругов. Жених был одет гораздо проще, чем невеста. Он был в белом – свободный костюм и тюрбан, гирлянды на шее, ладони и стопы тоже были разрисованы мехенди.

Все девять кругов толпа пела. Пара закончила последний круг и остановилась, встав лицом друг к другу. Свадебный ритуал был завершен. В глазах жениха промелькнул страх. Мгновение – и белый костюм окрасила красная кровь.

Подходя к нему, она уже держала в руках заранее приготовленный для церемонии небольшой золотой кинжал с украшенной драгоценностями рукоятью. Движение было настолько четким и быстрым, что его легко можно было пропустить. Она подняла кинжал перед собой, одной рукой держа за рукоять, а другой – за ножны. Резко вынула кинжал, одновременно направив руки в разные стороны, и лезвие в движении рук прошлось по горлу жениха.

Мгновение тишины – и толпа возобновила песнь, как будто не останавливалась. Девушка повернулась спиной к толпе и пошла в сторону пропасти, затем развернулась, раскинула руки и сделала шаг назад. Кроваво-красное одеяние подхватил ветер, и тело полетело вниз. Толпа продолжала петь.

Красное солнце и черная луна. День ритуального затмения. Чем громче звучала толпа, тем сильнее накалялся воздух. Они питали дух божества. Жертва была принесена. Они ждали аватар богини. Аватар Кали.

Голос толпы прервал звон колокола; толпа смолкла и ожидала, затаив дыхание.

Из пропасти поднималось тело. Это было тело невесты в красном одеянии. Полусгоревшее платье, местами в черной смоле, растрепанные волосы, черные глаза. Ее лоб украшала та самая метка. Она поднималась в воздухе, раскинув шесть рук.

Она плавно приземлилась на край скалы и пошла в толпу, которая расступалась перед ней. Люди падали на колени и поднимали руки в молящем жесте. Аватар прошел сквозь толпу и рассыпался пеплом. Это было благословение. Благословение богини. Народ мог прожить еще одно десятилетие под защитой темной богини.

Как только энергия богини развеялась в пространстве, толпа снова взревела. Всю ночь во дворце был пир и царило веселье. Слова заветной мантры еще долго стояли эхом в воздухе… Ом Кали Ма Кали Ма Кали Ма Ом Кали Ма Кали Ма Кали Ма Кали Ма…

Два маленьких чертёнка:

– А они знают толк в развлечениях, – просвистел главный чертик и добавил: – Падать в пропасть, кажется, вошло у неё в привычку.

– А что это за мир? Он похож на демонический, но это были обычные люди.

– Да, это странно. Но значит, есть и такие миры. Чего удивляться, – заключил умный чертенок, как будто знал всё на свете.

– Значит, душа путешествует по разным мирам. Интересно, сколько их всего. Я бы хотел вживую увидеть другие миры, – поделился глупый чертик.

– Извини, дорогой, но увидеть ты сможешь только эту маленькую расщелину. Скажи спасибо тому святоше и тёмному страннику. Из-за них мы заперты тут, – недовольно отчеканил чертенок.

– Ну, хотя бы у нас есть эта сфера.

– И то верно.

Казнь кровавого орла или тебе нужно умереть, чтобы я поняла, что люблю тебя

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 15-е тысячелетие

Британские земли, 947 год

Это поселение было достаточно оживленным. Я была здесь уже несколько месяцев. Стоя на небольшой площади с кувшином в руках, я смотрела на невысокий постамент – место сбора, праздника и казни. Место, где все началось, и место, где все закончилось. Но тогда я этого еще не знала.

Это была какая-то шутка. Мы плыли в Гамбург, когда на нас напали. Это случилось, когда мы проходили узкий участок реки. Я только слышала про эти северные племена, что они создают проблемы. Но для меня это казалось чем-то эфемерным.

Мы проделали половину пути. Погода была пасмурная, ветра практически не было, поэтому корабль шел медленно. Я чувствовала странное напряжение, которое закончилось градом стрел в нашу сторону. Началась паника. В лодке было около 20 человек, не считая команды. Я поняла, что стреляют по мужчинам. Я упала на колени и прижалась к борту, закрыв голову руками. Пока в нас стреляли, подошла небольшая лодка, из которой несколько человек с оружием забрались на борт. Женщины начали рыдать. Я молчала, было страшно, сердце билось на грани паники. Тогда я плохо осознавала происходящее. Я анализировала это уже после. Затем лодку направили к берегу. Всех, кто остался в живых, вывели на берег.

Я была в растерянности, мое зрение было расфокусировано, я подняла голову, и, когда мой взгляд сфокусировался, увидела мужское лицо. У него были длинные волосы, выбритые виски, шрамы на лице – была рассечена правая бровь, и был небольшой шрам на подбородке. Холодные голубые глаза и угрюмый взгляд.

Я начала пятиться, он схватил меня за локоть. Это было странно, но это лицо показалось мне знакомым. Хотя я точно его раньше не видела.

Кто-то что-то спросил у него, я поняла это потому, что он начал грубо отвечать. Я не понимала этот язык. Только потом я поняла, что они спорили из-за меня. Я была одета лучше всех на этом корабле. Он сорвал с моего пояса кошелек с деньгами, который был спрятан под верхней одеждой, и бросил им.

Убегать так было глупо. Я не хотела выходить замуж и поэтому сбежала. Родители нашли мне какого-то старика. Я не знала, что бы я делала в Гамбурге. Там жила тетя, я хотела найти ее и попросить помощи. Но в итоге попала в рабство.

Чувство страха и тревоги не прекращалось. Мы шли пешком уже очень долго. Ночью был привал. Из-за долгой ходьбы я так устала, что тревога отступила, и я вырубилась. Нас подняли с рассветом, и мы снова двинулись в путь. На второй день мы шли недолго, уже через несколько часов пришли к реке, где ждали две длинные лодки. Ещё через несколько часов мы были здесь, на этой площади, где я сейчас стояла.

Я отдала всю верхнюю одежду еще в лодке. А украшения были спрятаны с деньгами. Когда мы плыли, я думала, что здесь меня сразу изнасилуют и убьют. Я поняла, что на площади делили рабов. Несколько мужчин смотрели на меня, но не решались подойти. Я начала искать глазами «любезного», который меня забрал, но его нигде не было. Это было плохо, потому что он казался более адекватным, чем они.

Я сидела на земле, обнимая колени руками. Я видела боковым зрением, что ко мне направился один из этих солдат. Он подошел, поднял меня за локоть и начал тянуть за собой, но я стала сопротивляться. Он был небольшого роста, я пнула его в ответ, получив пощечину, упала на землю. Этот коротыш навалился сверху и схватил меня за руки. Пользуясь удобной возможностью, я ударила его ногой между ног. Он не ожидал этого, поэтому у меня получилось его оттолкнуть и побежать. Я слышала, как его соратники начали ржать. Он подскочил за мной.

Это была инстинктивная реакция. Я бы не смогла вырваться, если бы со мной такого не случалось раньше. Меня научили этому приему горничные в замке. Там только с виду все чинно и благородно. После этих действий в замке нужно было бежать в любое оживленное место; куда бежать здесь, было непонятно. Но я каким-то чудом увидела свою цель и бросилась к ней. Цель была все с тем же угрюмым лицом. Коротыш, естественно, отступил, тут сразу было видно, кто сильнее.

Он привел меня в постройку, которая, очевидно, была его домом. Это было хорошее место возле реки, но все остальное было в ужасном состоянии. Даже не наворовал никакого имущества, тут не было буквальным счетом ничего. Перспектива лечь под старика уже казалась не такой мрачной.

Он тут же начал приставать ко мне, я испугалась и начала вырываться, его это только рассмешило. Он сказал мне что-то, чего я, естественно, не поняла, и отпустил.

От этих смешков у меня поднимались чувства злости и ненависти. Меня всегда обижали в замке, я к этому привыкла. Он жестом показал на пол и на стол с грязными тарелками и, ухмыльнувшись, вышел.

Я понимала, что мне придется тут работать. С виду я была не похожа на ту, которая умеет это делать. Но в замке я часто проводила время с прислугой на кухне. Я прибралась насколько смогла и, сев возле стены, заснула.

Меня разбудил какой-то шум, он пришел пьяный. Мне было страшно, ночью случилось ровно то, чего я так боялась. Вырваться у меня не получилось, поэтому я не сопротивлялась. Этому меня тоже научили горничные после того случая. Тогда в первый раз я сопротивлялась и вырывалась до самого конца. Это стоило мне разбитого лица и травм по всему телу, которые заживали больше месяца.

Я пролежала весь следующий день. Он меня не трогал, но я слышала, как он периодически ходил по комнате. Вечером пришла какая-то женщина, сначала я не поняла, зачем она здесь, но она заговорила на моем языке. Она принесла еду и рассказала о быте в поселении. Я пошла с ней на большую кухню, как я потом стала называть это место. Был большой общий зал, и за ним находилась пристройка, где готовили еду, рядом всегда что-то жарили на костре и варили в котле. Теперь я поняла, почему в домах практически ничего нет: там только спали, а ели здесь или носили еду отсюда домой. Готовили и смотрели за хозяйством рабы. Женщина была очень добрая, она напоминала мне тетушек на кухне, я спросила ее, как она попала сюда. Она сказала, что на ее деревню напали, и так она оказалась здесь. Она была здесь уже много лет, и было видно, что к ней относились по-другому, с уважением, что ли. Она дала мне одежду и кое-какие травы. Я спросила про траву, которая мне была нужна, она сказала, что я могу поискать ее сама в лесу на опушке. Пить эту траву меня тоже научили на кухне.

Наше соседство было странным, мы не разговаривали, потому что не понимали друг друга. Его имя было чем-то средним между Георг и Йорк. Мне было сложно его произносить. Он изучал меня и часто смотрел, когда я что-то делала. Я не знала, что он думал при этом. Его лицо практически не меняло выражения. Было сложно угадать, о чем он думает. У многих здесь были семьи и дети. Но он был один, тетушка сказала, что у него никогда не было семьи. С рабынями тут семьи не создавали. Женились на своих, у детей рабов был другой статус. Потом я узнала, что он как раз такой ребенок. Ребенок прошлого вождя и рабыни. Я ненавидела его за близость, которую мне приходилось терпеть.

Я часто просто сидела возле реки, и он тоже приходил туда. Одно время он очень злился на меня, мне казалось, он хочет меня ударить. Я не понимала, в чем дело. Оказалось, что кто-то рассказал, что я постоянно пью траву, чтобы не забеременеть, и поползли шутки, что даже рабыня не хочет от него детей. Я сделала вид, что ничего не понимаю.

Периодически большая часть мужчин уходила в небольшие походы. Это не всегда было удачно, часто они возвращались ни с чем. Как я поняла, когда привели нас, поход был крайне удачным. Один раз они вернулись не просто ни с чем, а еще и с потерями. Потом я выяснила, что на них напали свои и забрали добычу. Такое тоже часто бывало. Йорк или Георг был сильно ранен, раны за время возвращения загноились, обрабатывать раны их никто не учил. Это был первый раз, когда я проявила какую-то инициативу по отношению к нему. Большую часть времени я делала вид, что его не существует.

Чей-то крик вырвал меня из воспоминаний, я окинула взглядом пустую площадь и направилась к реке.

––

Полгода спустя

Он стоял на коленях с растянутыми в разные стороны и привязанными веревками к столбам руками. На нем были только темные штаны, голый торс и босые ноги. Он был в синяках после драки. В моей голове пробежала мысль: «Я так сильно ненавидела тебя, я так хотела твоей смерти».

Казнь Кровавого Орла – когда делают два глубоких, до самых костей, разреза по обеим сторонам от позвоночника, а потом ломают и раскрывают поочередно ребра.

Мне послышалось, как будто он сказал: «Эта смерть для тебя, ты же так этого хотела». На самом деле этот голос звучал в моей голове.

Я смотрела на него, не отрываясь, я впала в ступор, мое лицо было разбито, шрам от ножа еще не успел затянуться. Я стояла по центру, напротив места казни, все расступились, как будто эта казнь была для меня.

Он был в сознании достаточно долго, в обычном состоянии такое невозможно, ему что-то дали, чтобы притупить боль, все это время он смотрел мне в глаза. Я смотрела в ответ, не отрываясь, это было состояние транса, я перестала чувствовать боль в руке и боль от пореза на лице, я плохо чувствовала тело, как будто не могла пошевелиться. Зрение расфокусировалось. Я видела только его образ с торчащими из-за спины ребрами. Стояла мертвая тишина, было слышно все движения палача и хруст ломающихся костей.

Я не помню, сколько так простояла, казнь закончилась, и солнце село. Я осталась на площади одна.

Мне казалось, я подошла к постаменту, споткнувшись, поднялась по ступеням и обняла руками за шею мертвое тело. Но через мгновение я поняла, что все также стою на месте. Я перестала понимать, что реально, а что нет. Я как будто не давала какому-то осознанию пробиться из глубины. Это было настолько сильное сопротивление. Сопротивление, порождающее безумие. Я развернулась и пошла прочь.

Я не помню, сколько шла. В итоге я очнулась, сидя в лесу, оперевшись спиной о дерево, с открытой раной на животе. Мое сознание вернулось, я смутно вспомнила, что они догнали меня или они все это время шли за мной. Руки и ноги уже онемели, я не могла пошевелиться.

Я начала проваливаться в пустоту. В сознании мелькал образ Кровавого Орла и это чувство, которое я пыталась подавить. Моменты, которым я не придавала значения, затопили мое сознание. Я хотела провалиться в темноту, чтобы забыть эти воспоминания.

––

День был отличный, я долго сидела возле реки, а потом решила искупаться. Раздевшись до нижнего платья, я медленно зашла в воду. Я не умела плавать, поэтому двигалась аккуратно, контролируя глубину. Я напугалась, услышав шаги, – сейчас время обеда, никого не должно было здесь быть. Я повернулась и увидела его. Он пристально смотрел на меня, потом разделся и тоже зашел в воду.

––

Он пришел с того похода действительно в ужасном состоянии. Он просто лег и вырубился. Пришлось приложить усилия, чтобы снять с этой громадной туши верх. Я нагрела воду, замешала травы и обработала все порезы. Всю ночь он был горячий. Утром я принесла ему еды. Он очень странно смотрел на меня. Когда я проявила эту инициативу, в моем сердце уже что-то поменялось. Этот взгляд теперь вызывал совсем другие эмоции.

––

Я видела, что он смотрит. Мы дурачились на кухне. Толстяк начал приставать ко мне, и я опрокинула котел с помоями ему на ноги. Это было очень смешно, все смеялись над ним, и он погнался за мной. Я начала убегать в надежное место. Я подбежала, спрятавшись за спиной, которая была тем самым надежным местом. Держась руками за его талию, я продолжала выглядывать из-за спины и дразнить толстяка. Тот, естественно, стушевался и побрел обратно. Я же продолжала ржать как сумасшедшая. Я и не заметила, когда стала приближаться к нему так легко, без страха.

––

Я слышала, как он лег рядом. Но он не трогал меня. Я не могла заснуть, какое-то время я лежала к нему спиной, потом развернулась и открыла глаза. Я впервые увидела его лицо таким спокойным, черты стали мягкими и даже приятными. Мне захотелось его потрогать, и я положила руку на его щеку. Щека была горячая. Он резко открыл глаза, я напугалась и развернулась обратно. Он придвинулся ближе и обнял меня. Это был первый раз, когда он обнимал меня.

––

Он развел костёр, обычно это делали в общей зоне. Но иногда он делал это в одиночестве. Когда я подружилась с тетушкой на кухне, то стала много времени проводить там. Сегодня я почему-то вернулась пораньше. Я принесла сладкие пирожки. Впервые я подошла и села рядом. Наше молчание стало таким привычным. У меня промелькнула мысль, что это гораздо лучше, чем общество того старого извращенца.

––

Внезапно по сердцу прошла резкая боль. Хотя я уже думала, что потеряла чувствительность. Я вспомнила тот последний день. Он снова начал приставать ко мне пьяный, и мы поругались. Забавно, что каждый кричал на своем языке, но мы понимали друг друга. Я выбежала из дома и направилась в сторону леса. Это была плохая идея, он не пошел за мной, и я наткнулась на них. Ту самую компанию, которую я видела в первый день на площади. Они были пьяные. И они пустили меня по кругу. Я вырывалась до последнего, хотя знала, что это не сработает, но у меня поднялось такое сильное чувство ненависти и злости, которое затмило чувство боли. Не думаю, что когда-либо испытывала подобное.

Я думала о том, что убью каждого из них, я просто знала, что так будет. Я пробыла здесь почти год, и все в итоге закончилось так. Он не пошел за мной. Я ненавидела его за это. Они просто бросили меня там и ушли. Я вернулась домой вся в крови с разбитым и порезанным лицом. Его не было. Он пришел утром, а я так и сидела возле стены на полу. Он впал в ступор, увидев меня, потом развернулся и вышел. Он привел тетушку, она сказала, что он спросил, кто это был. Я не знала их имена, но я запомнила всех. Она помогла мне с ранами. Я снова тонула в этом чувстве, которое испытала первый раз три года назад. Я ненавидела его за то, что он не пошел за мной. Он больше не вернулся. Вечером я узнала, что он убил всех, кого я назвала. Жизнь соплеменника не стоит чести рабыни, это знали все. Поэтому кроме большого скандала они ничего не ожидали.

Это было последнее воспоминание, вместе с телом отключалось и мое сознание. Но перед тем, как я окончательно провалилась в пустоту, в сознании снова возникло то самое чувство.

Я вспомнила, как они били меня, я чувствовала их руки, я чувствовала запах каждого из них, как будто они были сейчас рядом. Я проживала это снова. Мне все равно, что он убил их. Я вернусь и убью каждого из них.

Два маленьких чертёнка:

– Это что, тот демон, которому наша рыжая тварь вырвала сердце в той жизни, в том адском мире на скалах? – воскликнул глупый маленький чертёнок.

– Да, кажется, есть что-то схожее, но лишь частично, – ответил первый, который был умным в их маленькой чёрной команде.

Два маленьких чертёнка всё лучше улавливали энергетику и связи душ. Определить энергетику для них было не очень сложно, так как это было в их природе, но так как раньше они этим не занимались, то часто упускали смежные перевоплощения. А вот что касалось связей и сюжетов, которые проживала наша душа со смежными героями, то всегда было много споров и расхождений в точке зрения, как случилось и сейчас.

– Кажется, у них прогресс, – заключил глупый чертёнок.

– Это ты называешь прогрессом? Его казнили из-за неё, а её убили из-за него. По-моему, они ни на йоту не продвинулись.

– Ну как не продвинулись. Они же не убили друг друга, – решил не молчать второй чертик и защитить свою позицию.

– Вот это прогресс! Если бы она могла, то прирезала бы его в первую ночь! Извращённая привязанность здесь появилась чисто от заключения и безысходности.

– Они оба были заложниками обстоятельств, – уже неуверенно проговорил глупый маленький чертёнок. Ему, как обычно, не хватало уверенности. И он часто сомневался даже в том, что утверждал сам. Но решил не сдаваться. – Он умер за неё, отомстив.

– Его лошадь поздно скачет. Несмотря на то что он умер, в конце это было как «вот смотри, моя смерть, ты довольна?» – будто бы наказывая её. Говорю же, извращённая привязанность. Но какая ещё она может быть, если они притащили её из ада.

Глупый чертёнок не мог с этим не согласиться, но всё равно добавил:

– Всё-таки есть прогресс. В следующей жизни они наверняка продвинутся вперёд.

– Ну, это мы посмотрим. Я ставлю на то, что у них никогда не будет крепкой связи. Их максимум – если они разойдутся и оба останутся живы, – заключил умный чертик.

Твои желания обязательно исполнятся

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

Она сидела возле дерева с раной на животе. Она умирала. Последним в ее голове возникло то самое воспоминание. Она вспомнила, как они били ее, она почувствовала их руки, она почувствовала запах каждого из них, как будто они были рядом. В момент смерти она проживала это снова. Она подумала: «Мне все равно, что он убил их, я вернусь и убью каждого из них снова».

И в момент, когда она об этом подумала, в нижних мирах появилась ее демоническая форма.

––

Лондон, 1436 год

Возле реки стояла девушка. Это был город. Грязный промышленный район, грязная река. Никчемная жизнь. Она выросла в борделе в этом районе, где сейчас работала. Она не помнила, как попала туда. Как будто она всегда жила там. Каждый день повторял предыдущий. Днем девушки спали, вечером и ночью работали. Это был дешевый бордель в бедной части города. Недалеко находился порт. В дни захода кораблей было особенно оживленно. В остальное время здесь были только грязные рабочие и крысы. Она никогда не выходила за пределы этого района. Она не знала другой жизни. Она никогда не думала о том, что она чувствует. У нее не было желаний. Но последнее время она чувствовала себя как-то по-другому. С тех пор как ей стали сниться эти страшные сны. Может, утопиться в реке? Начал капать дождь. Девушка развернулась и пошла обратно. Грязное платье некрасиво развивалось на ветру.

Она не видела, что он наблюдал за ней издалека. Но его заинтересовала не она. Он видел этот темный густой туман, который непрерывно следовал за ней. И он знал, что она сюда вернется, чтобы утопиться.

––

Управляющая борделя была в восторге от моей работы. Она постоянно повторяла, что раньше я не приносила столько денег и не была такой болтливой. И раньше мужчины не обращали на меня внимание так, как сейчас. Она шутила, что эта попытка самоубийства пошла мне на пользу. А девочки смеялись, что я побывала на том свете и мне открыли какой-то секрет.

Но секрета не было. Или был. Смотря с какой стороны посмотреть. Нужно было просто дать им то, чего они хотят. Они всегда приходили с одной и той же целью, но нужно было им совершенно другое. Никчемные мужчины, ничего не добившиеся в жизни. Насобиравшие жалкие крохи, чтобы низкосортные женщины потрогали их член.

––

Он снова пришел. Он был одним из тех, чей запах отличался. Он искал меня глазами, я помахала ему из-за ширмы. Мы пошли прогуляться. По пути я восхищалась им и дарила свое внимание. Вы не представляете, что с ними происходило, если они думали, что это не из-за денег. Мы зашли достаточно далеко, здесь были только старые предприятия, было уже поздно и темно. Я потянула его в один из переулков, он как будто немного занервничал и предложил вернуться. Но я привела решающий аргумент.

– В борделе тебе придется за это платить.

––

Он видел, как она повела его в переулок. Он хорошо знал этот район. Как любой охотник знает свою территорию. Обойдя здание с другой стороны, он пробрался на другой конец переулка через заваленный проход.

Он увидел их: мужчина спустил штаны, поднял ее и прижал к стене. Когда они были в процессе, он увидел, что в ее руке мелькнуло лезвие ножа, которое она достала из юбок.

––

Я мысленно представила, как втыкаю нож ему в шею. От одной мысли об этом мое возбуждение усиливалось. Я так долго выгуливала его. Я уже готова была сделать удар, как рядом промелькнула тень, и он сполз на землю, оглушенный ударом.

Когда мой наивный спутник полностью упал, я увидела его. Это было очень странно. Свет от луны плохо проникал в переулок, но я видела его лицо очень четко. Мы встретились глазами. У меня было странное чувство, что я его знаю. У него было мерзкое демоническое лицо, гнилые зубы, желтая кожа. Но я не испытавала отвращения. Я испытывала что-то сродни радости, я плохо знала это чувство, но мне казалось, что это именно оно. Как волнение после долгой разлуки со старым другом. Хотя друзей у меня не было, и я никогда такого не испытывала.

– Не думаешь, что убить его будет слишком просто?

Его слова вырвали меня из этого чувства. Он закинул мою пассию на плечо и позвал меня за собой. Идти с ним было неразумно, но я не чувствовала опасности. Это то единственное, что я определяла лучше всего. Из-за того, что я стала приносить хороший доход, мне разрешили выбирать мужчин, и я никогда не выбирала тех, кто мог бы причинить вред. Девочки после таких отходили неделями. Они допытывались, как я это определяю. Но я не знала, что ответить, я не определяла, просто знала. И не могла объяснить почему.

Он вел меня какими-то странными переулками, мы не встретили ни одной живой души по пути. Не было даже крыс. Он привел меня в подвал, зажег лампу и привязал мужчину к решетке. Здесь пахло гнилью и кровью. Оглядев помещение, я поняла, что он собирается делать. Хотя если быть честной, я поняла это еще по пути сюда. Он сказал, что я могу уйти, но я не ушла. Это приносило мне странное удовольствие. Особенно то, что мой кавалер видел меня. Как будто я мстила за что-то, но я не помнила за что.

––

Обычно я не брала таких, как он. Это те, кто получают наслаждение от причинения боли. Но этот запах. Он приходил уже не первый раз, он платил двойную цену, но никто все равно не хотел его брать. Управляющая давала ему кого-нибудь из новеньких. Безжалостная иерархия. Я долго наблюдала за ним. В этот раз я специально столкнулась с ним и упала. Я начала робко извиняться и что-то лепетать. Я могла играть разные роли. И он повелся.

– Беру эту.

Управляющая хотела его остановить, но побоялась спорить, я на это и рассчитывала. Он повел меня в комнату.

Я знала, что каждый раз он уходит одной и той же дорогой вдоль набережной. Он идет ближе к стороне зданий, где меньше света. Он не хочет, чтобы его заметили, но, несмотря на это, никогда не сворачивает в переулки. Но я придумала, как заманить его туда.

Я дождалась, когда он отойдет достаточно далеко, и побежала следом. Я выглядела ужасно, лицо было разбито, тело болело, но мне было все равно. Я могла терпеть это, было неприятно, но я хорошо переносила физическую боль. Я быстро догнала его, это здесь, нужное место. Я подбежала и схватила его за рукав.

– Зачем вы так поступили со мной. Этих денег недостаточно, я теперь долго не смогу работать.

Он развернулся и отвесил мне пощечину, я упала на дорогу. После чего снова продолжил путь, ускоряя шаг. Я поднялась и направилась следом.

– Зачем вы так поступаете со мной.

Я специально начала говорить громче. Я чувствовала его раздражение и гнев. Он резко развернулся, схватил меня за горло и прижал к стене. Переулок был совсем рядом. Я плюнула ему в лицо. Это последнее, чего он ожидал, его захлестнул гнев, и он потащил меня в переулок. Он толкнул меня на землю и ударил ногой в живот. Я начала задыхаться. Раздался глухой звук, второго удара не последовало, он упал рядом.

В большинстве случаев я просто заманивала мужчин в переулок, и дальше мой друг забирал их. Я не ходила с ним после того первого раза. Но в этот раз я знала, что снова пойду смотреть.

––

Я вернулась с рассветом. Управляющая испугалась, что я опять пошла топиться и дала мне неделю отдыха. Я поднялась в свою комнату и легла на кровать. Я начала думать о ее словах. Очень странно, но я не помню, почему решила утопиться в тот раз. Я начала перебирать в голове воспоминания. Я помнила какие-то моменты моей жизни. Но это было странно. Я ничего не чувствовала. Самые яркие ощущения я испытывала, когда они умирали. Как будто я давно этого хотела. Эти мысли были на грани сна и бодрствования. Я очень устала и быстро провалилась в сон.

Два маленьких чертенка:

– Вот смотри, что и требовалось доказать! Предыдущая жизнь не пошла ей на пользу. И в этой она пошла маньячить тех насильников. И где твой прогресс? – заявил первый чертёнок.

Второй чертик стушевался от внезапного наезда и решил сменить тему.

– А что это за демон, что помогал ей? Мы, кажется, не видели его раньше.

– Ты про её «друга»? Надо разобраться, кто ещё кому тут помогал. Да, человеческого в нём было крайне мало. Но в ней, кстати, тоже.

– Он же узнал её ещё до того, как она стала этой проституткой. Она же просто заняла её тело, когда та утонула в реке, – продолжил мысль второй чертёнок.

– Видимо, она с этим так называемым другом тусила в каком-то аду. Вот, убивали они слаженно, но бьюсь об заклад, если они решат замутить, то утопят друг друга в крови.

– У тебя вообще может быть хоть раз позитивный прогноз? – надулся глупый чертёнок.

– Я реалист!!! – прокричал второй.

Я вернусь, чтобы защитить тебя

Человеческая Эра | Век Шивы | конец 17 цикла

Мир на три уровня выше Земли. Сад падающих цветов. В центре сада стоял мужчина. Он был среднего роста для своего мира. На нем был белый костюм, напоминающий индийские мужские наряды. Босые ноги цвета слоновой кости. Пепельные волосы, завязанные сзади в хвост и собранные в пучок. Голубые глаза – символ правящего рода.

Средняя продолжительность жизни в этом мире составляла несколько тысяч лет; долгожители жили по 8-10 000 лет. Но таких уже было очень мало. Молодые стали часто умирать, не доживая даже до 1 000. Ему было 800.

Дети здесь рождались очень редко. Он был единственным ребенком своих родителей. Они были хранителями этого дворца и близлежащих садов. Потом их назовут садами Семирамиды, но это будет лишь отголосок, который останется в истории. Всего в этом мире было двенадцать дворцов. Его родители умирали, и должна была состояться передача власти.

Союз с Белым Дворцом был заключен уже давно. Он пришел забрать ее у беседки. Белая Королева. Она сидела на мраморной скамье, созерцая красоту сада. Она полюбила это место. Его дворец напоминал нечто среднее между индийскими и арабскими мотивами позднего земного периода.

У нее были светлые волосы, собранные в невысокую прическу, которые украшала каскадная диадема. Она была в бело-золотом платье, которое подчеркивало ее фигуру, нежно развиваясь на ветру. Когда он подошел, она встала.

––

Мне было всего 800 лет, а кожа уже начала стареть и появилась седина. Неизбежно в этом мире случится то, что предсказано. Двенадцать дворцов падут один за другим. Я понимал неизбежность судьбы, но все равно слишком много думал об этом. Поэтому и старел.

Когда я подошел, она встала. Она была очень красивая, ее голубые глаза завораживали. Мы виделись всего несколько раз, но от нее всегда исходили тепло и нежность, хотя внешне она выглядела холодно и отстраненно. Я подал ей руку, и мы пошли во дворец.

Я чувствовал долг перед своим дворцом и перед этой женщиной. Я хотел защитить ее. Но, вероятно, я не смогу этого сделать. Удержит ли она дворец после моей смерти?

Мы зашли в главный зал; он был пуст. Церемония принадлежала только нам. Мы подошли к постаменту, на котором находился Камень Вечности. Мы приложили свои руки к камню, и союз был заключен.

––

200 лет спустя

Я снова стоял возле беседки и вспоминал нашу церемонию. Она снова сидела там и ждала меня. Моя Белая Королева. Наши отношения были теплыми. Она жила в южной части дворца, а я – в восточной. Но мы всегда встречались здесь, в этой беседке.

Она продлила мою жизнь. Наша энергия питала этот мир, как и любой другой. Как только энергетика народа угасает, мир погибает. Теперь я знал: после моей смерти она удержит этот дворец еще на несколько тысяч лет. Мы сели играть в то, что потом назовут «го». Потом будут использовать фишки. Мы материализовали камни в процессе. Это как игра с частичками энергии.

Она постоянно выигрывала. Я был этому рад. Она смеялась, что я поддаюсь ей. Отчасти это была правда, но она тоже играла не в полную силу. Ее энергетика была гораздо сильнее. Я уже давно чувствовал к ней сильную привязанность. Это было не плохо само по себе. Но такие чувства и эмоции выводили из равновесия и приближали мой конец.

Был вечер следующего дня. Я почувствовал странную энергию во дворце. Я подошел к главному постаменту. Передо мной появился демонический образ. Я видел лишь его энергетическую форму, которая не могла причинить мне вред. Но почему он здесь? Наши энергии несопоставимы, между нами много миров; как он смог пройти так высоко? Ответ был один – его кто-то привел. И моя энергия тоже поменялась, раз я смог почувствовать его.

Это была девушка из Красного Дворца. Я понял это по ее одежде и черным волосам.

– Наш дворец пал, вы должны нам помочь.

– Я не могу вам помочь.

Я снова испытывал это чувство. Я очень хотел защитить свой дворец и наш мир, но ничего не мог сделать. Она тряслась и плакала. Я никогда не видел подобного, чтобы кого-то здесь так захлестывали эмоции.

Она была совсем молодая. Я направился к ней, чтобы попытаться успокоить. Я медленно положил свои руки на ее плечи. Я хотел встретиться с ней глазами, чтобы проникнуть в ее сознание. Я не ожидал, что она ударит меня ножом в живот.

– Он сказал, что спасет мой дворец, если я убью тебя.

– Он обманул тебя.

Я был слишком глуп. Но я никогда не сталкивался с таким и не знал, что делать. Я упал на бок и почувствовал холодный пол дворца. Почему я подумал, что он холодный? Я видел, что девушка продолжила какое-то время стоять, а потом резко убежала прочь. Но демон не ушел с ней.

– Тебе больно?

Почему я слышу его? Почему я не могу это контролировать? Когда границы моего сознания дали трещину?

– Ты не смог защитить свой мир, тебе не хватило сил, ты слаб. О чем ты сожалеешь сильнее всего?

– Я сожалею, что не смог защитить ее…

– Чего ты желаешь?

– Сидеть с ней в мраморной беседке и смотреть, как она смеётся…

––

3 000 лет спустя

Белая Королева сидела в своей любимой беседке. Она снова скучала. Ей было хорошо с ним. После его смерти она забрала управление дворцом. Сейчас здесь было всего несколько десятков жителей. Она держала энергетическую защиту уже очень долго. Демоническая энергия захватила одинадцать дворцов. Для нее не существовало другого мира. Ее последняя цель была – сохранить этот дворец, который был его домом.

––

5 000 лет спустя

– Заключишь со мной сделку? Я исполню любое твое желание.

В беседке напротив Белой Королевы сидела демоница. Демоница была очень красива. Но это была страшная красота, в которой не было нежности.

––

Мне отчего-то здесь было очень комфортно. В этой беседке. Я приходила сюда все чаще. Первый раз я попала сюда случайно. Я увидела ее образ – и я пошла за ней. Сначала она не видела мою ментальную форму. Но спустя несколько тысяч лет ее энергия начала слабеть, и я проникла в ее сознание. Так мы познакомились. Мы снова играли энергиями на доске, и это снова заканчивалось ничьей. Мне бы хотелось прийти сюда в своей плотной форме, но из-за защиты дворца это было невозможно.

2 000 лет спустя

Последний дворец пал. Демоны пожирали этот мир, порождая страх в сердцах оставшихся жителей. Я быстро нашла ее. На них напали солдаты из другого дворца. Эта цивилизация уже давно выродилась. Рушился последний оплот света в этом мире.

Она лежала на земле, она была напугана. Я поняла, что у нее пропало зрение. Я взяла ее за руки и приподняла, чтобы она могла сесть. Это было даже хорошо. Мне почему-то не хотелось, чтобы она видела, как я убиваю их.

Когда я закончила, я испытала какую-то грусть от того, что вокруг была гора трупов и крови. Этот дворец раньше был так прекрасен. Сады уже давно завяли, просматривались лишь жалкие остатки былой роскоши.

Я смотрела на нее; она сидела в позе лотоса, погрузившись в транс. Я не смогла проникнуть в ее сознание. Значит, она вернула равновесие, чтобы умереть без сожалений. Ее энергия начала растворяться. Она умирала в этом мире. Я ментально последовала за ее энергией, но она ушла наверх. Мне же было пора возвращаться вниз. Я провела здесь слишком много времени. Но я знала, что мы обязательно встретимся снова.

Два маленьких чертенка:

– Мужская жизнь! Кажется, это впервые! А эта Белая Королева – красотуля! – выдал главный чертенок.

Второй, кажется, впервые услышал, как он кого-то похвалил, и не сдержался.

– Неужели тебе кто-то понравился!

И получил оплеуху, но не очень расстроился по этому поводу, переходя к главному вопросу.

– Ты понял, что произошло? – спросил он своего умного друга.

Тот начал логически рассуждать:

Ш— Наша душа в этой жизни была мужчиной, который не смог защитить ни свою супругу, ни свой дворец. В момент смерти в его сознание проник демон. И через несколько тысяч лет душа, которая была мужчиной, появилась как демоница. Но, несмотря на свою природу, эта демоница, кажется, привязалась к Белой Королеве, защитив её в конце от других демонов, – проанализировал цепочку событий умный чертик и добавил: – Но, по-моему, это нелогично. Всё должно было быть не так.

– Я думаю, она защитила её потому, что это было его неисполненное желание в предыдущей жизни. Карма – интересная вещь. Привязанность и желание защитить привели его в женскую демоническую форму, – высказался глупый чертик.

– Когда это ты успел переметнуться на светлую сторону! Не вижу ничего плохого в демонической форме, которая, кстати, на твоей роже тоже нарисована, – рассмеялся первый чертик.

– Да я не это имел в виду! Я просто констатировал факт! Я и без тебя знаю, что у меня есть рожки, – запыхтел маленький чертенок.

И они, расхорахорившись, начали меряться хвостами.

Запах страха

Темная эра / Эра Темных Богов | Адские земли

Здесь не росла трава, не светило солнце. Только разрушенная деревня. И оглушающая тишина.

Старые дома без дверей. Я пряталась в одном из них. Разбитые стекла, поломанная мебель, мусор и пыль. Мне было очень страшно, я боялась, что они снова найдут меня. Я не помнила, как оказалась в этой деревне и никак не могла выбраться за ее пределы.

Я слышала, как один из них зашел в дом. Я пряталась в углу за заваленной мебелью. Мои руки начали трястись, я не могла контролировать страх и бешеный стук сердца, подступала тошнота. Он медленно обошел справа и накинулся на меня.

––

Я очнулась в кровати. Это был сон? Кровать была грязная и пыльная. Моя одежда была такая же. Я огляделась – это был разрушенный дом. Спустившись со второго этажа вниз, я увидела только разбросанное битое стекло, старые доски и мусор. Я вышла из дома и наткнулась на них, этих полу-тварей, полу-собак.

Я побежала. Мне было очень страшно. Страх на грани паники. Я споткнулась, не успела встать. Черная тень нависла надо мной. И он снова укусил меня.

––

Я очнулась, сидя возле стены, прижимая колени к груди. Я тихо встала и, медленно не наступая на стекло, подошла к окну справа. Я выглянула на улицу, но никого не увидела. Но я знала, что они были там; я уже слишком долго просыпалась здесь.

Я научилась подавлять страх, но все еще чувствовала его. В прошлый раз у меня почти получилось. Они догнали меня на самой окраине деревни.

Я подняла кусок разбитого стекла и обернула один край тряпкой, чтобы не поранить свою руку. Мне понадобилось очень много времени, чтобы начать с ними сражаться.

Чем сильнее я боялась, тем быстрее они находили меня. Несколько раз я просто не вставала, я до последнего лежала там, где проснулась. Но это всегда заканчивалось одинаково. Я тонула в чувстве страха, и они находили меня. Я много раз пыталась убежать, но ничего не получалось. В какой-то момент я начала злиться, а сегодня впервые почувствовала ненависть.

Ты ненавидишь их? Это место? Или свой страх?

Я вспомнила, как тогда перевернула шкаф на одного из этих полупсов. Впервые я смогла отбиться, но этого хватило ненадолго. Но появилось новое чувство. Я так долго испытывала одно и то же чувство. Чувство злости стало подавлять страх. Прошло еще много дней прежде, чем я почувствовала ненависть.

Я ненавидела их за то, что мне было страшно. За то, что они каждый раз убивали меня. За то, что я не могла убежать или выбраться отсюда.

Когда я проснулась снова в этом месте после случая со шкафом, я поняла, что один из полупсов хромает. Каждый раз, когда меня убивали, я снова просыпалась целой. Действует ли это также на них? Смогу ли я убить хотя бы одного?

Когда я подумала об этом, мне снова стало страшно, я не смогла справиться с этим чувством, и меня снова нашли.

––

Очнувшись, я сразу осмотрела дом, где находилась. В нем было только две большие комнаты – на первом этаже и на втором этаже – и лестница. На втором этаже недалеко от двери стоял шкаф. Я подвинула его так, чтобы опрокинуть, как только они появятся. Через щель в стене второго этажа я увидела, как он зашел. Я давно поняла, что они выслеживают меня по запаху страха. Я научилась блокировать это чувство. И эти твари как будто теряли ориентацию. Я заранее воткнула в стенку шкафа несколько прутьев. У меня получилось вовремя опрокинуть шкаф и убить пса. На одного меньше. Но если после меня снова убивали, то количество псов становилось прежним.

––

1326 дней с того момента, как я начала считать. Я лежала посреди улицы; это был последний и самый большой. Его пасть нависла над моим лицом. Я больше не чувствовала страха. Когда его морда приблизилась ниже, я воткнула кусок стекла ему в горло.

На мое лицо полилась черно-красная кровь, она была холодной. Я почувствовала удовлетворение. Я скинула его тело. Я далеко не сразу поняла, что после их смерти можно поглощать их энергию и становиться сильнее. После смерти над телом поднималась черная дымка; через прикосновение я могла поглотить ее. Если бы я поняла это раньше, я бы выбралась гораздо быстрее.

Вдалеке за деревней появилось красное зарево. Это первый раз, когда я увидела тут хоть какой-то свет. Я очень быстро добралась до окраины и шагнула туда, куда не могла попасть больше 1000 дней.

Впереди простиралась пустыня, которая казалась бесконечной.

Только сейчас я увидела, что деревня была не одна. Полоса построек уходила вдаль. Но дома отличались. Я увидела, как справа из похожей деревни вышел силуэт. Он сначала пошел вперед, но, увидев меня, поменял направление. По виду это был молодой мужчина. Он подошел и остановился на расстоянии пяти метров от меня. Я ждала, что он будет делать дальше.

– Ты знаешь, что это за место?

– Нет.

– Это земли мертвых. Чтобы подняться выше, нужно пересечь пустыню.

– Выше?

– Выше.

– А что находится ниже?

– Ты не помнишь? Ты же как-то попала сюда.

– Ты знаешь, что это за место?

– А ты сама не знаешь?

– Нет.

– Я могу проводить тебя. Мы можем пойти вместе.

– Хорошо.

Он подошел ближе, он встал боком ко мне, развернувшись в сторону пустыни. Он хотел что-то сказать, но как только повернул голову, я воткнула нож ему в шею. Я увидела в его глазах страх. Точнее, я почувствовала его страх. Я почувствовала этот запах еще до того, как он приблизился.

– Я слишком хорошо знаю, что это за место.

Я собрала его энергию и шагнула в бескрайнюю пустошь.

Два маленьких чертенка:

– И как она попала туда? – задал вопрос второй маленький чертёнок своему умному товарищу.

– Очевидно, опять где-то накосячила, – заключил умный чертик.

– Может, это подъём после того самоубийства? – предположил глупый чертик.

– Это подходит, учитывая, что здесь ей нужно было сражаться за свою жизнь.

– А мы тоже можем попасть в ад? – вдруг спросил глупый чертик.

– Дурак! Мы и так из Тёмной бездны! Ад – это наша соседняя деревня!

Когда у одних есть выбор, судьба других предопределена

Пересечение: Темная эра / Эра Темных Богов | Земли Потерянных Душ & Человеческая Эра / Эра Людей

Пустыня. Я слишком долго шла. Я не помнила, сколько. Время стерлось. Ночь не наступала, я не могла считать дни. Я упала на песок, моя форма ослабла. Чувствую запах смерти. Это мой запах? Я посмотрела вперед и увидела перед лицом босые стопы.

Я подняла голову. Женская форма, черное длинное платье и черные распущенные волосы. Она появилась из ниоткуда.

– Ты умираешь.

– Я знаю.

Женщина подняла меня за горло. Я смотрела в ее черные, как смоль, глаза. Я не боялась ее. Я знала, что не умру, потому что уже согласилась. Но не потому что боялась умереть, а потому что должна была во что бы то ни стало пересечь эту пустыню. Цена, которую нужно заплатить.

Я уже давно слышала этот голос. Эта тварь шла за мной практически с самого начала моего путешествия по этой пустыне. У нее не было формы, но я очень хорошо чувствовала ее. Древняя сущность, проклятая вечно бродить между мирами без возможности воплощения. Она хотела, чтобы я впустила ее. Она обещала помочь пересечь пустыню. Она знала путь.

И когда женщина держала меня за горло, я согласилась. Я почувствовала холод по ногам, и темные потоки проникли в мое тело.

Женщина отпустила меня. Она развернулась и направилась прочь. Я лежала на песке и провожала ее взглядом. Почему она показалась мне такой знакомой?

Что-то во мне изменилось. Но я не уловила что. Да и это уже потеряло смысл. Я направилась к выходу, теперь я точно знала, где он.

Путь после этой встречи был не таким долгим. Я прошла через песчаную бурю и увидела караван. Они заметили меня. Я ушла с ними. Мне дали верблюда, они ничего не спросили. Ни о том, как я оказалась в пустыне, ни о том, кто я. Уже на подходе к городу ко мне подъехал старик (хотя стариком он не был). Было в нем что-то необычное.

– Ты можешь сойти здесь, мы не будем заходить в этот город.

– Почему вы не спросили, кто я?

– Некоторые вещи не стоит знать. Некоторых людей не стоит обижать.

– Почему я не могу пойти с вами дальше?

– Если ты останешься с караваном, он погибнет.

– Почему?

– Потому что ты несешь смерть.

– Тогда почему ты предлагаешь мне войти в этот город?

– Возможно, этот город должен умереть.

Я смотрела вслед удаляющемуся каравану. Когда он скрылся за барханом, я шагнула к воротам древнего города.

В городе царила оживленная суета, и одновременно часть людей просто стояла. Они все смотрели на меня. Это чувство, когда идешь вдоль улицы, и тебя провожают десятки глаз. Суетливый народ как будто не замечал их. Люди торговали, носились по улицам. А эти силуэты продолжали стоять и провожать меня взглядами.

Мертвые души, они не могут покинуть этот город. Я уже начала чувствовать темную формацию под городом и пошла в ее центр.

Центральная площадь. У ее основания стоял дворец или храм (для дворца он был простоват). Я зашла в этот храм. На полу была разлита липкая жидкость… кровь. Валялись чаши, книги и различная утварь. Здесь никого не было.

Я поднялась наверх, на балкон, и оглядела город. Старый прохвост, он заманил меня в ловушку. Я не смогу выйти из города, не разрушив формацию. Иллюзия оживленного города спала, остались только озлобленные души. И какая часть меня поверила этому старику.

––

2 000 лет спустя

Два молодых странника стояли у ворот города.

– Откуда в этой пустыне этот город? Я ходил караваном здесь не один раз, впервые вижу его.

– Пойдем посмотрим?

– Он выглядит жутко. Думаешь, это хорошая идея?

– Вдруг это потерянный город, полный сокровищ.

Жажда наживы пересилила внутренний голос, и путники вошли в город.

Город был заброшен, не было ни одной живой души. Они дошли до центральной площади и увидели колодец.

– Там, кажется, кто-то есть.

Они подошли ближе; с другой стороны от колодца сидела девушка. Она плохо выглядела. На ней было темно-бордовое платье с длинными рукавами и темные распущенные волосы.

– Барышня, что с вами? Откуда вы здесь?

Юные путники насторожились; девушка выглядела странно, она абсолютно не вписывалась в атмосферу города и была одна.

– Меня бросили. Я не могу выйти из города.

– Почему вы не можете выйти? До выхода рукой подать.

– Я ничего не вижу. Вы поможете мне выйти из города?

Парни чувствовали себя очень странно, но не смогли отказать ей. Они помогли девушке подняться и повели к выходу. Они шли очень долго и сильно устали; путь от колодца занял гораздо больше времени и отнял гораздо больше сил. Наконец они вышли из ворот города.

Она не смогла определиться, как поступить, и реальность разделилась.

––

Из ворот города вышли два юноши и девушка, которую они вели под руки. Девушка схватилась за шею.

– Я забыла возле колодца свое ожерелье. Пожалуйста, вы можете забрать его?

Парни начали неуверенно переглядываться.

– Хорошо, я схожу.

Один из них, тот, что так хотел найти сокровища, вернулся в город, а второй остался с девушкой. Он проводил своего друга взглядом; он чувствовал тревогу, но не мог понять почему. Это все было очень странно. Но у них не было времени это обдумать. Эта девушка… Он повернулся, но не успел задать свой вопрос, как в его шею вонзился кинжал. Тело быстро сползло к ее ногам. Запах смерти, она снова почувствовала его. Она развернулась и направилась прочь, оставляя город позади.

Парень, вернувшийся в город, дошел до колодца очень быстро и стал судорожно искать ожерелье. Ему хотелось побыстрее покинуть город. Он не хотел возвращаться, но решил забрать ожерелье себе, притворившись, что не нашел его. Но украшения нигде не было. Неужели она обманула? Наконец он увидел яркий красный камень и в спешке схватил его. Как только юноша прикоснулся к камню, его сердце пронзила резкая боль. Он начал задыхаться, упал на колени и, схватившись за сердце, окончательно рухнул на землю. Красный камень впитал его душу.

––

Из ворот города вышли два юноши и девушка, которую они вели под руки. Верблюды, которых они привязали недалеко от города, ждали их. (Когда они подошли к городу, звери напрочь отказались приближаться. Это должно было их насторожить. Но наши путники не были суеверными и верили только в деньги.) Они взяли верблюдов, посадили барышню на одного из них и направились прочь от города.

Барышня странно улыбалась; они заметили это и переглянулись. В руках она крутила красный камень. Он был очень похож на драгоценный. Тот, что хотел найти в городе сокровища, начал жадно пожирать камень взглядом.

Ночью они устроили привал. Когда девушка заснула, парень выкрал камень. Это было несложно; камень висел на ее поясе в чехле, и он просто снял его. Он схватил чехол и отошел подальше, чтобы изучить. Но как только юноша прикоснулся к камню, его сердце пронзила резкая боль. Он начал задыхаться, упал на колени и, схватившись за сердце, окончательно рухнул на землю. Красный камень впитал его душу.

Друг нашел его на рассвете. Мертвое тело и красный кристалл. Второго юношу обуял страх; он автоматически достал кинжал и, развернувшись, увидел ее.

Она стояла в десяти метрах и смотрела в его глаза. Он понял, что она не слепая. Отдаленно в сознании он услышал рев. В двух метрах справа от парня стоял привязанный верблюд. Верблюд ревел и звал его. Но путник с кинжалом в руках побежал в сторону девушки. Он даже не понял, какое чувство его вело. Хотел ли он убить ее или просто напугать? Он как одержимый несся к ней навстречу.

Он приближался, и она снова чувствовала этот запах, запах смерти. Парень замахнулся, но она была быстрее. В его шею вонзился кинжал. Тело быстро сползло к ее ногам. Она развернулась и направилась прочь, оставляя своих спутников позади.

Два маленьких чертенка:

– Вот здесь надо разобраться. Эта пустыня ведь тоже относится к адским землям, но откуда тут люди – караван и те два мужчины? – сразу приступил к накопившимся вопросам второй чертенок.

– Очевидно, миры пересекаются. Пустыня. Однообразное место, в котором можно потеряться – это ведь идеальная зона для пересечения разных мерностей. Это как нейтральная полоса между мирами. Человек думает, что путь только один, но, на самом деле, в пустыне множество невидимых дорог.

– А эта сущность, получается, помогла ей найти путь из адской пустыни в пустыню, где она встретила караван?

– Да. Но этот старик странный, он как будто что-то знал. Он же практически заманил её в этот мёртвый город, который очевидно застрял между мирами.

– Интересно, как она связана с этим мёртвым городом?

– Думаю, мы это когда-нибудь увидим, – заключил умный чертик.

– А те два парня, наверное, потерялись в пустыне, поэтому попали к городу?

– Или их карма привела туда. Не думаю, что это случайность.

– Наверное, ты прав. Интересно, сможет ли она в этот раз выйти из этой пустыни, – вовлечённо проговорил глупый чертик и добавил: – А что случилось в конце, почему мы увидели два сюжета?

– Ну, какой же ты тугой! Это как раз то, что мы обсуждали. Два сценария – это два пути, – как обычно уверенно заявил умный чертик.

– Погоди, мне кажется, это немного другое. То было перемещение между мирами, а это существование двух выборов одновременно. Две ветки реальности.

Умный чертик понял, что поспешил с выводами, но он не собирался этого признавать.

– Какая разница? Что в итоге реальность разделилась на два выбора, по итогу результат был один. Оба мертвы.

– Но для неё результат был разный, – высказался второй чертик.

– В смысле, разный? Она и там, и там убила их, – был не согласен первый чертенок.

– В первом случае она приняла решение их убить и убила. А во втором она решила этого не делать.

– Но всё равно убила. И что это, по-твоему, меняет?

Глупый чертенок не смог сформулировать свою мысль и сдался, решив не продолжать этот спор.

Гиперборея: на расцвете цивилизации

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 2-е тысячелетие

Это было там, где сейчас самые северные берега самых холодных морей. Это было там, где сейчас царит вечная мерзлота. Это было там, где сейчас не живут люди. Цивилизация, породившая Грецию и Великий Вавилон.

Великий народ. Великие земли. Великая любовь, царившая там, навеки будет стерта из истории Земли.

15 000 лет назад. Цивилизация, которая не могла существовать

На площади стояла женщина и держала на руках ребенка. Это была девочка со светлыми, слегка кудрявыми волосами, чуть доходившими до плеч. На девочке было легкое атласное белое платье. У нее были голубые глаза и ямочки на щеках, когда она улыбалась. Кудри достались девочке от матери. А вот цвет волос принадлежал отцу. По нашим меркам ей бы дали три года. Но там ей было гораздо больше, хотя она все еще была ребенком. Период семилетнего возраста можно приравнять к нашим двадцати годам.

Девочка играла с локонами матери. Ее мама была очень красива. Высокий для своего народа рост – около двух метров по нашим меркам. На женщине было легкое белое платье в том, что сейчас считают античным стилем: открытые плечи, золотой пояс, разрезы, уходящие к ногам, золотые сандалии. Черные, длинные, доходящие до пояса кудрявые волосы.

Женщина почувствовала, как кто-то схватил ее за платье, и повернулась. Мальчик настойчиво тянул за подол, подпрыгивая и улыбаясь. У него были темные волосы и мамины золотые глаза. Ему было около семи лет по нашим меркам. Женщина начала искать глазами его отца, своего супруга.

Сегодня был Великий праздник – мы с вами можем назвать его праздником весны. Отец с сыном уходили прогуляться по площади, чтобы купить сладких фруктов. Представление еще не началось. Но народ потихоньку прибывал, и площадь наполнялась.

Она быстро нашла его: он приближался, обходя толпу. Мужчина подошел, нежно обнял ее, поцеловав в шею. Дочка сразу попросилась на руки к отцу. Это было счастье, недоступное нашему пониманию.

Этот народ назовут олимпийскими богами. Но греки извратят олимпийских богов в своих мифах, покажут алчность и пороки, которые появились гораздо позже.

В Гиперборее не существовало войн, не существовало даже локальных конфликтов. Таких чувств, как зависть, ненависть, обида, вина, просто не существовало в их мире.

Раздался трубный звук. Это был сигнал, что представление вот-вот начнется. Вы никогда не сможете поверить, что такое большое количество жителей могло собраться вместе и так гармонично чувствовать себя друг с другом.

Раздался барабанный бой, и полетели колесницы. Каждую из колесниц несла тройка коней. Кони двигались по воздуху, как по земле. Потом скажут, что у них были крылья. Но они им были не нужны. За колесницами шествовала большая платформа с тысячами цветов. После музыкального сигнала цветы посыпались вниз – дождь из цветов заполнил все пространство. Но цветы не падали на жителей и не заваливали площадь. Приближаясь к земле, они превращались в цветные энергетические искры. Невероятно красивое зрелище.

Это был лишь один город. Но в этот день цветочный дождь прошел по всей стране.

Олимпийский народ праздновал начало весны. В Гиперборее не было наших привычных сезонов. Они не знали, что такое холодная зима или грязная осень. Климат был очень мягкий, но природа брала отдых. Было два выраженных сезона: сезон, когда цветение прекращалось и погода становилась чуть более прохладной, бывали ветра и дожди, усиливались волны. А потом снова возвращалась весна, которую можно сравнить с нашим летом. Сезон, который сейчас встречали гиперборейцы.

––

Я быстро нашла его в толпе. Он шел с фруктами и цветами в руках. Он принес красные розы; я очень любила эти цветы и получала их практически каждый день. Он приносил их даже когда шли дожди. Дети очень радовались празднику, это был их второй праздник после рождения.

Я посмотрела в его сине-голубые глаза – океан, в котором я тонула каждый день. Его волосы были собраны. Когда он поцеловал меня в шею, я почувствовала привычную щекотку от его бороды. Он был гораздо старше меня, но выглядел все еще молодо, только седина выдавала его истинный возраст. Ему пришлось ждать меня очень долго.

Представление закончилось, и мы пошли к холму, откуда открывался вид на океан. Это место, где мы впервые встретились. Мы часто приходили сюда и в обычное время. Дети любили тут играть. А мы – проводить закат.

Он обнимал меня сзади, и я снова чувствовала щекотку в районе шеи от прикосновения его бороды. Он был для меня целым миром. Он был океаном, в котором я тонула. Он был царем, которому я служила. Он был богом, которого я любила.

––

Пары здесь никогда не расставались. Если ты встречал своего истинного спутника, он оставался с тобой на всю жизнь. Вы узнавали друг друга по резонансу душ. Ваши сердца начинали биться в унисон друг для друга. Вы всегда чувствовали настроение партнера как свое собственное. Его счастье было вашим, а ваше было его. Одна жизнь на двоих. Одна любовь навсегда. То, о чем не напишут даже в сказках. То, в существование чего никогда не поверят.

Но даже самый прекрасный мир неминуемо ждет закат. Ничто не может существовать вечно. Цивилизации сменяли и будут сменять друг друга, пока не закончится цикл. Всего мгновение – и не будет ничего. А потом начнется новый цикл, и придут новые цивилизации. Чтобы снова кануть в вехах истории.

Два маленьких чертенка:

– Какой красивый мир! Они так любят друг друга! – радостно воскликнул маленький глупый чертёнок.

Первый тут же закатил глаза и не преминул съехидничать:

– Надо же, даже не очередной демонический мир. А она не безнадёжна.

– Не говори так! Ты должен быть на её стороне! – вдруг уверенно проговорил обычно нерешительный чертик.

– Это с чего это? – искренне заинтересовался второй.

– Как минимум потому, что её жизни развлекают нас!

– С этим сложно спорить, – ответил умный, но решил всё-таки добавить немного укоризны. – Могла бы побольше эпических сюжетов насобирать. А то часто сопли распускает.

– Какой же ты бессердечный! – буркнул чувствительный товарищ.

– Зато ты сентиментальная сопля!

Она так и не поняла, что проиграла

Пересечение: Эра Магии и Драконов | Черный век & Эра Полной Луны / Эра Тварей и Демонов

Это было её королевство. Тёмные земли. Она захватила власть здесь слишком давно. Дворец на скалах. Мост через пропасть, соединяющий две части дворца. И круглая площадка, прилегающая к мосту.

Они стояли на разных сторонах моста. Она так долго пытала его. Она так сильно ненавидела его. И так сильно любила. Она в мгновение перенеслась на другой конец моста к мужчине, которого не могла отпустить.

Она приблизилась к его уху и прошептала: «Я проклинаю тебя. Тебя никогда никто не полюбит. Они будут бросать тебя снова и снова. Ты никогда не сможешь снять эти кандалы. Я никогда не отпущу тебя. Ты будешь чувствовать боль этих печатей в каждой из своих жизней».

Она знала, что он разрушил своё ядро. Она заплатила своей жизнью за это проклятие. Она не стала смотреть, как его тело развеется. Она развернулась и медленно пошла прочь. Она знала, что не дойдёт до конца моста. Через двадцать шагов её руки коснулись холодного камня. Она почувствовала металлический вкус крови во рту. Она начала истерически смеяться. Влечение, обернувшееся одержимостью. Любовь, превратившаяся в зависимость. Чувства, порождающие безумие. Ненависть. И боль.

Днем ранее

На круглой площадке, прилегающей к мосту, был закован мужчина. Он стоял на коленях с разведёнными в стороны руками. Чёрные кандалы сковывали запястья, а цепи уходили к каменным столбам. Он уже очень давно был закован здесь. В его спину было вбито девять чёрных гвоздей. На теле горели адские печати. Они причиняли нестерпимую боль. Он был безумно красив: карие глаза, ровный нос, белая кожа, острый подбородок. Чёрные длинные волосы небрежно падали на его плечи. Это была демоническая красота.

Она смотрела на него с балкона дворца. Женщина, чьё сердце давно покрылось шипами. Она была в чёрном платье с длинными рукавами. Её волосы были собраны, а длинная шея открыта. Не хватало красного ожерелья, которое она держала в руках. Это была та самая отталкивающая красота. Холодное лицо, которое пугало. Чёрно-зелёные глаза. Глаза, полные ненависти и злобы. Она пыталась сломать его. Её мир замкнулся на одном человеке. Чувство, которое не отпускало.

Каждый из них знал, что не получит желаемого. Безумные попытки что-то доказать друг другу. Это началось слишком давно, чтобы они помнили.

––

Когда-нибудь они встретятся снова. И она заберёт свои печати и шипы. Она узнает их, но не будет помнить, почему оставила их. Она сможет отпустить его. Её любовь будет благословением, а не проклятием. А он поймёт, какое место она занимает в его сердце. Он не будет помнить, откуда эта связь и что она значит для него. Но он будет чувствовать теплоту и благодарность за то, что она была в его жизни.

––

Она не увидела и не поняла, умирая, что разрушив свое ядро, он привязал к ней часть своей души. Он не мог остаться с ней, но хотел защитить её. Он оставил с ней ту часть, которая любила её. Он забудет об этом, пока эта часть не вернётся к нему. Пока она сама не отпустит её. И когда это произойдёт, она будет в порядке, она будет в безопасности.

Два маленьких чертенка:

– О! Недолго они дружили! – рассмеялся первый чертик, узнавая знакомую душу.

– Интересно, что произошло, – задумчиво проговорил второй чертик и задал интересующий его вопрос. – Почему сфера показывает жизни именно в таком порядке?

– Вон, спроси у сферы! Она же тут! – ехидничая, проговорил первый.

– Я же говорил, что если они решат замутить, то утопят друг друга в крови.

– Погоди, ещё ничего не ясно! – буркнул глупый чертик.

– Забьемся? – тут же предложил первый чертенок.

– А давай! – не ударил в грязь лицом его товарищ.

– Если я окажусь прав, а так и будет, то ты будешь вычёсывать мой хвост, пока идут 50 жизней в сфере, – сделал ставку первый.

– А если я выиграю, то ты будешь вычёсывать мой столько же! – поддержал условие второй.

Мы живем и умираем в собственных иллюзиях

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

Смерть – это не конец. Это новое начало. Но не для тебя, а для другой части твоей души. Ты так и останешься здесь, там, где ты умер. Ты существуешь только в этом моменте. Все остальные жизни тебе не принадлежат.

––

Лондон, 1741 год

Я умирала. Я уже практически не вставала. Бесконечные рези внизу живота. Я не могла мочиться без боли. Меня постоянно рвало. Я практически не ела. Лекари и их лекарства не помогали. Хотя я ничего от них и не ожидала. Я давно продала свою душу. Но не думала, что платить придется так рано.

Я сползла с кровати и упала на пол, на четвереньках добралась до письменного стола и забралась на стул. Я взяла дневники, которые она писала. Я научила ее всему, что знала. Она пробыла со мной двадцать лет. Сегодня я очень скучала, и мне было грустно. Так было не всегда. Чаще всего я злилась и проклинала ее за то, что она бросила меня. Я ведь так много сделала для нее.

Я окинула взглядом свою комнату. Дом был огромный, я купила его десять лет назад. Последние несколько месяцев я даже не спускалась вниз и не выходила на улицу. Слуги могли бы меня вывести, но я превратила эту комнату в свою тюрьму. Я не думала, что буду умирать так. Я не боялась смерти. Я боялась умирать в одиночестве.

Мы тогда скакали в соседний город. Я увидела ее стоявшей посреди дороги. Девочка в рваной одежде с грязными спутанными волосами. По виду ей было в районе четырех. Я никогда не была сентиментальной. Меня не трогали голодные дети, нищие или бездомные. Но эти синие глаза… я не смогла проехать мимо и забрала ее.

Она оказалась старше, чем я думала, ей было семь или восемь лет. Она уже несколько лет бродяжничала. Ее родители погибли. Тогда у меня было не так много денег, я снимала маленький дом, была только одна служанка.

Большую часть времени я чувствовала только физическую боль. Сегодня был один из необычных дней. Я не могла понять свое состояние.

Я вспомнила маму. Интересно, жива ли она еще. Искала ли она меня. Я убежала из дома, когда мне было восемь, может быть, поэтому я тогда пожалела и забрала эту девочку. Отчим. Он насиловал меня в течение года. Знала ли она об этом? Хочу ли я на самом деле знать, знала она или нет? Я ненавидела ее за слабость, он бил ее, а она просто терпела. Я почувствовала, что не могу сдержать слезы. Когда я плакала последний раз? Кажется, в детстве.

––

Она не поняла, что винит себя в том, что ушла. Она не поняла, что ей было страшно возвращаться. Не потому что она боялась отчима, а потому что она не хотела увидеть, что стало с ее матерью. Она не поняла, что это была не жалость, она хотела ребенка, она нуждалась в близком человеке. И сейчас она очень скучала по своей маме и по этой голубоглазой девочке.

––

Я проснулась от боли. Боль была настолько сильной, что я начала задыхаться. Я принимала опиум, я судорожно нашла флакон на столике. Он уже очень плохо помогал. Я подумала о своих ядах. Я могла бы уже давно принять один из них. Но все еще не сделала этого. Наркотик подействовал, и я начала проваливаться в пустоту.

Я увидела черного котенка, который жалобно мяукал на дороге. Погода портилась. Я куда-то бежала. Я схватила котенка и спрятала за пазуху. Пробежав еще несколько метров, я увидела впереди заброшенный дом. Я забралась внутрь и села, оперевшись спиной на одну из стен. Дом был разрушен: выбитые окна, разбитая мебель и мусор. Начался дождь. Я прижимала котенка к груди. У меня не было для него еды. Я начала очень горько плакать из-за этого. Зачем забрала его, ведь не смогу позаботиться о нем. Я не помню, как долго плакала и как долго там просидела. Я достала котенка из-за пазухи на груди, где все это время грела его, и поставила на пыльный пол. «Мне придется оставить тебя здесь». Я долго не могла уйти. Но уже темнело. Я встала и вышла из дома. Уходя, я продолжала плакать. Я не способна ничего сделать в этой жизни. Не способна никого защитить. Больше никогда не хочу испытывать этого чувства.

––

Она никогда не узнает, что тот котенок не умер.

Котенок начал исследовать старый дом. Он медленно семенил своими лапками и наткнулся на что-то мокрое. Он инстинктивно начал лакать воду, которая собралась в небольшом углублении в досках. После того как закончил, направился дальше. Недавно он согрелся и поспал, поэтому чувствовал себя лучше. Он заметил движение и ускорился в его направлении, но когда добрался до цели, пауки уже разбежались. Но он это запомнил. Он забрался в гору грязных тряпок, валявшихся в углу, и снова заснул. На следующий день он смог поймать несколько пауков и был уже не так голоден. Освоившись в доме, он начал выходить на улицу. Он был очень осторожен и не уходил далеко. Сначала исследовал все вокруг. Нашел какую-то вкусную траву. Понял, что по утрам на траве можно найти росу. А через месяц смог поймать свою первую полевку. Он стал очень быстрым. Теперь и крыша дома была в его распоряжении. Через пять месяцев это уже был молодой черный кот. А через три года – огромный черный котяра, гоняющий всех котов в округе. Он проживет долгую жизнь. Но она никогда об этом не узнает.

––

Я проснулась, потому что плакала. Мне опять приснился этот сон. Все, что я так хотела забыть, мучало меня перед смертью. Я снова подумала о ядах. Я и так попаду в ад за свои дела. Стоит ли об этом переживать. Я сползла с кровати и добралась привычным способом до стола, в ящике было несколько флаконов, взяв один, вернулась в постель. Я смотрела на балдахин над кроватью. А если она все-таки вернется? Мне было страшно умирать. Поэтому я не приняла яд.

––

Она, как всегда, не уловила суть. Она не осознала, что не боялась смерти. Смерть стала бы для нее освобождением. Она не хотела умирать, потому что ждала ее. Ждала, что она вернётся. Как ждала все детство, что мама войдет в ее комнату и пожалеет.

Она никогда не узнает, что ее мама не знала об этом. Она жила в своих собственных иллюзиях и не могла этого допустить в своих мыслях. Только когда девочка исчезла, иллюзии матери начали рассыпаться. Но она утонула в других. Мать не могла поверить, что дочь просто убежала. Она начала думать, что ее муж что-то сделал с ребенком. Она решила, что он убил ее. Он нервничал, и она это заметила. Только после исчезновения дочери она стала замечать его интерес к маленьким девочкам. Она жила с этими мыслями много лет. И в конечном итоге она убила его ядом, который купила у своей же дочери. А через время умерла сама. Они тогда не встретились, потому что она уже работала не одна. Женщина купила яд через посредника. Купила для себя и своего мужа.

––

Я запретила его впускать, но он все равно пришел. Единственный мужчина в моей жизни, с которым я хоть как-то сблизилась. Мы никогда не были парой. Просто часто пересекались по работе. В этот день я захлебывалась собственной кровью. Служанка доложила, что он пришел, но я запретила ей его впускать. Когда она вышла, я сползла с кровати, чтобы запереть дверь, но не успела. Он застал меня в таком состоянии, сидящей посреди комнаты, ночная рубашка и халат были испачканы в крови, а волосы растрепаны. «Ты ужасно выглядишь». Он сказал это, как всегда, без церемоний. Как будто я сама этого не знала. Он подошел и, присев рядом, обнял меня. Я пыталась вырваться, но моих сил для этого было недостаточно. Это последнее, что я от него ожидала. Я снова расплакалась. Последнее время это происходило все чаще. Его объятия приносили странное спокойствие. Он помог мне вернуться в кровать. Он уезжал из города и пришел попрощаться. Я знала, что он заходил несколько раз, но его не впускали. Он не стал спрашивать почему, думаю, и так знал ответ. Его присутствие приносило странное спокойствие. Так было и раньше, когда мы работали вместе. Он ушел, когда я заснула. Он больше ничего не сказал. Но это и не требовалось.

В конечном счете, это оказался единственный человек, который не забыл про меня. Я так и не поняла, что нас связывало. Но как будто мы знали друг друга очень давно и присматривали друг за другом. Хотела ли я, чтобы он остался? Думаю, что нет.

––

На самом деле, она всегда хотела, чтобы он был рядом. Она чувствовала в нем родственную душу. Но ей всегда было страшно, и она, естественно, этого не понимала. Она никогда не пускала никого за барьер, который выстроила. Даже если ей казалось, что это не так. В душе она прописала одиночество. И в итоге умирала в одиночестве.

––

В этот день солнце было очень яркое. Даже с закрытыми портьерами солнце согревало комнату. Я проснулась с осознанием, что она не вернется. Мне снилось что-то очень важное, но я забыла. Сегодня я не чувствовала боли, и ощущения в теле были странные. Как будто мне стало лучше. Но я откуда-то знала, что это ненадолго. Я сама встала с кровати, открыла окно и села за стол. И написала длинное письмо. Оно не поместилось на один лист, поэтому пришлось взять второй. Письмо, на которое я не получу ответа. Мой взгляд упал на обугленный кончик фитиля стоящей на столе свечи. Я колебалась: оставить или сжечь. Я подошла к окну. Солнце освещало сад. Такой насыщенный зеленый цвет, никогда не видела мир так ярко, как сегодня. Где-то отдаленно снова почувствовала в груди странное чувство. Что же я забыла? Не помню, сколько так простояла, держа в руках два исписанных листа и созерцая солнечный сад. И не помню, когда вернулась в кровать. Я снова лежала под плотным одеялом. И я не помнила, где оставила письмо, которое так долго писала. Я больше не чувствовала тело. Мое сознание как будто растворялось. Как будто оно держалось лишь за тонкую нить, которая вот-вот должна была оборваться.

––

Она забыла свою боль и свой страх. Она не отправила это письмо. В итоге она решила его сжечь. Но его отправил кое-кто другой. Тот, кто прожил эту боль за нее.

Она вернулась к столу и зажгла свечу. Она смотрела на маленькое пламя и ничего не чувствовала. Она уже практически поднесла бумагу к огню, как вдруг ее что-то отвлекло. Она повернула голову в сторону двери, но ничего не увидела. На секунду потеряв ориентацию, она уронила листы. Это чувство, когда вас о чем-то спрашивают, а вы как будто не здесь. Она подняла листы и неосознанно шагнула в центр комнаты. Она не заметила, что пламя потухло. Но заметил кто-то другой. Кто-то, кто вернулся, чтобы отправить это письмо. Понадобилось усилие, чтобы она подошла и просунула листы в щель под дверью. После этого движения она потеряла силы и упала на пол. Какое-то время она просто лежала и смотрела в потолок, а потом вернулась в кровать. Она ненадолго провалилась в сон. Это был последний сон перед тем, как ее сознание растворилось в темноте.

––

В саду под деревом сидела девушка. В руках она держала два исписанных листка. Она еще не начала читать. Ей было страшно. Она уже давно вернулась в город и периодически приходила к поместью, но не решалась войти. Она всю жизнь пыталась убежать от этого чувства. Чувства потери близкого человека. Так долго блокировала эту боль. Она тоже не осознавала свой самый сильный страх. Как будто в ответ на ее сопротивление, небо заморосило мелкими каплями. Девушка быстро свернула листы и спрятала за пазуху, чтобы они не намокли. Она поднялась в нерешительности. Она не знала, вернуться ли ей в дом или покинуть поместье. Она снова почувствовала страх, но не поняла этого. Развернулась и выбежала за ворота.

––

Смерть – это не конец. Это новое начало. Но не для тебя, а для другой части твоей души. Ты так и останешься здесь, там, где ты умер. Ты существуешь только в этом моменте. Все остальные жизни тебе не принадлежат.

Два маленьких чертенка:

– Ну вот, у них хорошие отношения здесь! Готовься чесать мой хвост! – радостно воскликнул глупый маленький чертёнок.

– Вот поэтому ты и глупый! Рано радуешься! У них тут всё гуд, потому что они яды продавали вместе. Перешли от маньячины к более цивилизованным убийствам, – прыснул умный чертик.

Второй чертенок надулся от высказывания друга, но быстро сместил фокус внимания на интересующий вопрос.

– А что было в конце, когда свеча потухла? Кажется, кто-то будто бы вселился в неё.

– Кажется, это была эта же самая душа.

– В смысле, эта же самая? Как такое может быть?

Умный чертенок определил, что это была одна энергия, но он тоже не знал, каким образом это работало. Но он никогда не признавался в том, что он чего-то не понимает или не знает, поэтому ответил:

– Ну и что тут странного? Это что, единственное, что смущает тебя в этой сфере?

Глупый чертенок задумался.

– На самом деле это грустная жизнь. Она умерла, не зная правды.

– Она сама виновата, что жила в иллюзиях.

– А может, мы тоже живём в иллюзиях?

– Ты так однозначно, – рассмеялся умный чертик.

– А ты как будто нет, – пробормотал себе под нос глупый.

Младший лейтенант

Рассказ содержит сцены нетрадиционных отношений между мужчинами. Материал предназначен для лиц старше 18 лет и не является пропагандой. Рассказ затрагивает тему однополых отношений в историческом контексте.

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

1814 год

Это была очередная русско-турецкая война. Гусарский полк попал под обстрел. Крымская степь, пушки били по несущейся коннице.

Младшему лейтенанту было двадцать семь.

Снаряд ударил слишком близко. Лошадь споткнулась и начала падать. Его спасло то, что он вылетел из седла.

––

Земля была холодная. Я лежал на спине, оглушенный ударом снаряда. Я упал на левую сторону, были повреждены левая нога и рука.

Я чувствовал, как по лицу стекает кровь. Я не хотел умирать так рано. Небо было ясное, солнечный свет слепил глаза. Я думал о том, что случилось год назад.

––

Бал был роскошный, собрались все сливки Петербурга. Я никогда не видел столько красивых женщин в одном месте. Мне повезло – в первый раз удалось попасть на такой большой приём. Я был незавидный жених. Отец разорился, оставив мне только номинальное дворянское звание и кучу долгов. Я пошёл в гусарский полк. Жалованья не хватало.

Пары кружились в центре зала, я очень хотел с кем-нибудь потанцевать. Эта дамская атмосфера была отличной от обстановки местных борделей, на которые у меня тоже не хватало денег. Я увидел недалеко от себя милую барышню, у неё были русые волосы и смешные ямочки на щеках. По виду она была наивная и очень смущалась – она мне не откажет.

Я только подошёл, не успев подать ей руку, как рядом нарисовалась тёмная фигура.

– Не окажете ли вы мне честь подарить этот танец?

Девушка покраснела и протянула руку. Меня обуял гнев. Он сделал это специально. Он же видел, что я собирался пригласить её. Я не знал его, не помню, чтобы когда-то переходил ему дорогу.

Он был выше меня, чёрные волосы, собранные в хвост. На нём был чёрный фрак. Костюм был дорогой. Те, кто не мог позволить себе костюм, приходили в форме. У него была трость, которую он предусмотрительно оставил рядом с местом, где стояла девушка. Бледная кожа, ровный нос – он был очень красив, я ему не конкурент. Я разозлился и вышел покурить.

Выпустив пар, я вернулся в зал, решив, что он не испортит мне вечер. Я медленно прохаживался по залу в поисках. Внезапно я поймал на себе её взгляд, мы встретились глазами, она так ярко улыбнулась мне. Я направился к ней. Но я не успел дойти, как рядом с ней снова оказался чёрный фрак и увёл девушку в танец. Она тут же забыла о моём существовании. Это было довольно унизительно и не шло на пользу моей самооценке.

Я разозлился и решил действовать сразу, пока чёрный фрак был занят. Присмотрев недалеко от себя симпатичную особу, направился к цели. Но она отказала мне – это было необдуманно, она явно видела, что произошло. Девушки не любят, когда их выбирают по остаточному принципу, будь то барышни высокого общества или проститутки в борделе. От этой неудачи меня потянуло на алкоголь. Набравшись смелости, я решил попробовать ещё раз. Я направился в небольшую компанию дам, мне понравилась та, что стояла с краю. Но это тоже было ошибкой. Когда я подошёл к ним и поздоровался, то получил в ответ:

– Кого из нас вы хотите пригласить на этот танец? Вы так за весь вечер никого и не пригласили…

Я не успел ответить, как рядом появился фрак.

– Граф, мы так рады вашему вниманию.

Взгляды барышень переключились на него. Это снова было унизительно. Я развернулся и направился прочь.

Ночь была холодная. На выходе дежурили экипажи. Я не был похож на жирный кошелёк, поэтому они не удостоили меня вниманием. Я пошёл в бордель. На входе меня встретил сигаретный дым и запах опиума. Я редко сюда ходил. В эту ночь потратил больше, чем рассчитывал, и выбрался только наутро. Я снимал небольшую комнату в одном из доходных домов. Стоит ли графу соревноваться с гусаром младшего полка?

Через две недели выпал первый снег.

Меня пригласили на приём. Приглашение не было подписано. Я прибыл в поместье. Я не знал, кто хозяин. Приём был в самом разгаре, приглашённых было не много. Доносились голоса.

– Граф никогда раньше не принимал гостей.

При слове «граф» меня начало коробить.

Я поднялся по ступеням. Играла живая музыка, но никто не танцевал. Официанты разносили напитки, стояли столы с угощениями. Гости были и на террасе, и на улице. Первый снег красиво украсил землю и ветки деревьев. Дамы даже пытались играть в снежки. Я присоединился к небольшой компании молодых людей, курящих на террасе. Из их разговоров я узнал, что граф в Петербурге недавно, он долго жил заграницей. Жены в поместье не было, но пара человек утверждала, что он толи женат, толи когда-то был. Детей у него не было. Ему было тридцать пять, но он выглядел моложе.

– Разрешите хозяину скромно присоединиться к вашей компании.

Все затихли, потому что не знали, как много он слышал. Обсуждать хозяина в его же поместье было неприлично. Но графа как будто это вообще не волновало. Неожиданно он удостоил меня своим вниманием.

– Вы нашли время прийти на мой приём.

– Если бы я знал, что пригласили вы, я бы не пришёл.

В воздухе повисло молчание.

– Возможно, вы не так меня поняли. Я чем-то обидел вас?

Он серьёзно спрашивает об этом. Говорить об этом вдвойне унизительно.

– Я бы предпочёл находиться в другом месте.

Я уже развернулся и собирался уйти, как услышал слова, брошенные в спину.

– Очень жаль, что лейтенант предпочитает уют борделей скромному жилищу вашего слуги.

Это был перебор. То решение было необдуманным, но я развернулся и бросил перчатку ему в лицо. Она упала на свежий снег, и он поднял её.

Народ напрягся. Дуэли были запрещены. Хоть запретом и пренебрегали повсеместно, мало кто хотел участвовать в этом мероприятии. Мы выбрали секундантов и спустились в нижний сад. Людей было не много, большая часть пребывала в зале.

Это был провал изначально. Последние несколько месяцев меня подводило зрение. Я не видел вдаль так чётко, как раньше. Да и если он пострадает на этой дуэли, моей карьере будет положен конец. Я это понимал, это было глупое импульсивное решение. Мы отошли на двадцать шагов и развернулись. Я навёл пистолет и взвёл курок. Никто не стрелял, мы поймали паузу. Убьёт ли он меня, если я промажу? Я выстрелил первым и промахнулся. В глазах начало рябить ещё сильнее. Я не видел, куда нужно стрелять. Я боялся попасть, а не промахнуться. На всякий случай я взял левее и нажал на спуск.

Я ждал его выстрела. Он был похож на человека, который не промахивается. Я не боялся смерти. Я поймал себя на этом уже давно. Он поднял руку вверх и выстрелил в воздух. Он даже не целился в меня. На звук выстрелов сбежались практически все гости.

Я поймал замешательство и собирался сбежать.

Но меня остановили. К поместью подъехал конвой. Патрульные зашли в сад. На вопросы о выстрелах им ответили, что мы развлекаем гостей.

– Мы с моим другом просто практикуемся в стрельбе.

Я чуть не поперхнулся от словосочетания «с моим другом». Увидев, что все целы, патрульным было нечего возразить, и они удалились. Никто из гостей не смел сказать обратного. Когда конвой покинул сад, он снова обратился ко мне.

– Я приношу извинения, если обидел вас. Это было ненамеренно.

Я почувствовал себя неуютно. Почему он вообще извиняется передо мной? Он мог просто застрелить меня. При его чине ему бы это сошло с рук. В наш разговор выгодно вмешались джентльмены, и я смог выскользнуть из-под его взгляда и сбежать.

Я шёл по свежему снегу домой. Сплетни наверняка скоро дойдут до командира. Если меня уволят, это будет крахом. Я и так не могу выплатить долги.

На следующий день об этом знал весь Петербург. Утром я стоял на ковре у командира. Я врал, что это была дружеская стрельба и что мы соревновались. Командир сказал, что если я не докажу, что он мой друг, то могу проваливать из полка.

Мне нужно было письмо от графа. Очередное унижение. Мне не оставалось выбора, кроме как пойти и попросить его об этом.

Я долго околачивался возле ворот, пока не решился войти. Меня провели в приёмную. Я какое-то время ожидал там. Потом пригласили в столовую. Был накрыт ужин. Граф сидел во главе стола, справа было накрыто. Он жестом пригласил меня присоединиться. Мне было крайне неловко, но я сел.

Запинаясь, я обрисовал ситуацию.

– Вы хотите, чтобы я был вашим другом?

– Нет, я просто прошу, чтобы вы написали, что вы мой друг.

– А чем это отличается? Я не привык лгать. Если хотите, чтобы я написал, что я ваш друг, вам придётся стать моим другом.

Я предполагал, что он что-то попросит взамен. Но дружба – это последнее, что могло бы прийти мне в голову.

В итоге я притащил командиру письмо. Он округлил свои поросячьи глаза. Он не ожидал, что я управлюсь так быстро. Так у меня появился друг. Первый друг в моей жизни.

Он разбавил мои скучные будни. Когда слухи об этом распространились, чтобы задобрить графа, все стали звать меня на приёмы и ужины. Под его покровительством я стал пользоваться успехом у женщин. Я сопровождал его на все приёмы. В какой-то момент мне стало комфортно в его компании. Я мог шутить и быть самим собой. Со стороны граф производил впечатление холодного и отстранённого человека. Но он был очень одинокий и почему-то несчастный. А ещё достаточно мягкий, но этого было не видно со стороны. Он очень мало говорил о себе. Я же мог болтать без умолку и наводить суету. Я заметил, что ему это нравится. И заметил, что я ему нравлюсь. Но я не понимал почему. Я особо ничем не выделялся из общей массы. У меня не было каких-либо заслуг или успехов. Таких, как я, был ещё целый полк. Единственное, почему мне было некомфортно с ним, это потому что у меня не было денег. Он всегда платил за все развлечения. Это било по моему самолюбию.

А ещё он чем-то болел, но не хотел говорить об этом. Я заметил, что периодически он кашлял и испытывал слабость.

Однажды мы напились. Хотя обычно он не пил. Я отвёз его домой, я тоже был пьян, и мы заснули вместе. Я поймал себя на мысли, что мне нравится его запах. Это напугало меня. Я резко встал и начал собираться. Он поймал меня почти на выходе и прижал к стене. Его лицо было слишком близко. Я опять чувствовал этот запах. Это было весьма двусмысленно. И если ночь в одной постели можно было списать на пьяный угар, то сейчас всё было очевидно. Его губы практически коснулись моих, я оттолкнул его и выбежал как ошпаренный.

Следующие два месяца я избегал его всеми возможными способами. Он нашёл мне замену достаточно быстро. Уже через месяц он стал появляться в компании какого-то юноши. Его не знали в Петербурге. Я видел их несколько раз, но, естественно, не решался приближаться.

Однажды меня пригласили на приём. Когда я пришёл, то увидел их там. Поведение юноши вполне можно было трактовать как неприличное. Он часто прикасался к нему, и всё его внимание было направлено на графа. Все это замечали. Я смотрел на них и в какой-то момент мы встретились глазами. Я ревновал. И я осознавал это.

Я вышел из зала и направился в бордель. Последнее время я просаживал деньги. Не выплатив старые долги, влез в новые. Когда я дружил с графом, все охотно занимали мне, а теперь пришлось платить по счетам.

Я пришёл просить отсрочить платеж. Но узнал, что все мои расписки выкуплены и долги погашены. Я вернулся в свою комнату. Я знал, что это он. Он хотел, чтобы я пришёл?

Вместо этого я впал в запой и потерял счёт дням.

В один из дней он пришёл сам. Я сидел за деревянным столом на старом стуле. Он зашёл в комнату в плаще, сняв цилиндр, сел напротив. Он достал из внутреннего кармана пачку листов и бросил их мне в лицо. Это были мои расписки. Листы ворохом рассыпались по столу и полу.

– Хочешь купить меня?

Я подскочил, опрокинув стул, перевернул стол и накинулся на него. Он упал прямо на стуле назад, и я навалился сверху, схватив его за горло.

Он начал задыхаться, но не сопротивлялся. Мне так сильно хотелось придушить этого ублюдка, чтобы он сдох и никогда больше не появлялся в моей жизни!

Два маленьких чертенка:

– Какое непотребство! – тут же вскочил умный чертенок, шлёпая по сфере, которая чуть не упала с импровизированной каменной подставки, которую чертята соорудили для неё. Но второй маленький чертенок успел удержать сферу, обняв её своими лапками.

– Ты сдурел? Хочешь разбить её!

– Не! Ты это видел? Кажется, она попутала берега и забыла, что родилась мужчиной!

– И что в этом такого?

– Это неправильно! Это же очевидно! Ты ещё и спрашиваешь.

– Из-за тебя мы не узнаем, выжил ли младший лейтенант или нет, – грустно проговорил глупый чертёнок.

– Ну и ладно! Тоже мне горе!

Моя никчемная жизнь

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

Я снова пришла на массаж. Это был второй сеанс у этого мастера. Он работал с моими руками. На прошлом сеансе поднялся сильный страх движения. Задача сводилась к тому, чтобы разработать движение в плечевом суставе во всех направлениях. Мастер перешел на район груди и начал давить на мышцы между грудным отделом и плечом, примерно в районе сухожилий ключичной части плеча. Он нашел триггерные точки, было очень больно. В момент этой боли у меня начала идти вибрация по телу. Особенно сильно я ощущала это в руках. Руки начали так сильно вибрировать, что я перестала их чувствовать. Я не могла это контролировать. Мое сознание куда-то проваливалось. Я чувствовала только боль.

1915 год

Я лежала на грязном полу склада, свернувшись калачиком. Я прижимала руки к голове, пытаясь защититься. Они снова избивали меня. Удары ног отзывались болью по всему телу. Кто-то вошел в склад, и они убежали. Это был сторож. Я смогла подняться. Болели ребра и руки. Лицо было разбито. Я вытерла кровь с губ грязным рукавом и направилась к выходу.

Это был старый завод. Я работала здесь уже пять лет. Каждый день начинался и заканчивался одинаково. У нас не было выходных. Но иногда производство простаивало, и можно было отдохнуть. Мы производили каучук. Я работала в цехе, где стояли огромные котлы. Мы ежедневно вываривали чёрную смоляную массу в огромных котлах. Мешали вручную. Потом переливали в меньшие тары и возили в соседний цех. В промышленном помещении стоял отвратительный запах. Мы завязывали нос и рот тряпками. Так дышать было хоть чуточку легче. Сегодня был короткий день, привезли мало сырья.

Я побрела в город. Я не хотела возвращаться в свою затхлую и холодную комнату.

––

По улице шла девушка. На ней были старые заношенные ботинки, грязная черная юбка, доходившая до середины голени, и такой же грязный черный плащ. Или скорее что-то похожее на тонкое пальто. На голове был завязан засаленный платок. Она не была красивой, но и не была уродиной. Но ее лицо сейчас выглядело ужасно. Опухшие веки, синяки, разбитая губа. В целом она не то чтобы сильно выделялась из общей массы таких же рабочих бедолаг. Но почему-то люди ее сторонились. Она купила в одной из лавок кусок черствого хлеба и, спрятав его во внутренний карман грязного пальто, направилась дальше по улице.

––

Я дошла до окраины нашего района. Дальше идти было нельзя. Патрульные не пропустят. Там начинался другой город. Чистый город, полный огней. Я вышла из переулка на большую улицу и села на каменный тротуар, оперевшись спиной о стену здания. Я часто сюда приходила в свободное время. Я просто сидела так. Иногда смотрела на реку впереди и проезжающие редкие машины. Иногда просто дремала, пряча голову в коленях. Иногда патрульные меня выгоняли, но это было редко, я не часто могла сюда выбираться. Воздух был влажный. Я знала, что вечером пойдет дождь. У меня не было другой одежды, поэтому, недолго постояв, я отправилась обратно. Путь занимал около часа.

Я подошла к общежитию для рабочих, где находилась моя комната. Я жила на третьем этаже. За эту комнату у меня забирали большую часть месячной оплаты. Я поднялась по лестнице и, пройдя до середины коридора, вошла в комнату.

Это была узкая комната прямоугольной формы. Впереди слева стояла небольшая железная кровать. Прямо на стене справа было небольшое вертикальное окно шириной около двадцати сантиметров. Справа у входа была вешалка, а слева – небольшой пристенный стол, над которым крепилось несколько полок. Справа от стола висел умывальник, под ним стояло ржавое ведро. А слева от стола в углу стояла всякая утварь. На столе были пустые чашки и грязная посуда. Стояла горелка для нагрева воды и приготовления еды. Но я никогда ничего здесь не готовила. Продукты стоили дорого. Нас дважды кормили на заводе. В остальное время я покупала хлеб, как сегодня, или иногда свежие лепешки, если было больше денег. Туалеты были внизу на заднем дворе. Также внизу была большая общая кухня. Я старалась не ходить туда. Только когда нужно было набрать воды. Недалеко от кухни располагалась прачечная и хозпомещения. Мы дежурили по очереди. Я убирала свой этаж примерно раз в месяц. Раз в месяц для рабочих завода топили баню. Я приходила одной из последних, когда уже большая часть уходила и бани закрывались. Я знала сторожа, и он пропускал меня. Я всячески старалась избегать людей, особенно с моего цеха. Во время работы меня никто не трогал. У каждого были свои обязанности, и если портачил один, отвечали все. Поэтому вредить друг другу ни у кого не было интереса. А вот если мне не получалось уйти незаметно, они часто избивали меня. Я не понимала, за что они ненавидят меня. Я никогда никого не трогала и всегда старалась быть незаметной. Я разулась, повесила пальто и забралась в одежде под грязное одеяло. Хотя одеялом его было сложно назвать. Больше это было похоже на засаленный брезент. Была ранняя осень, ночи стали холоднее.

––

1941 год

Я стояла напротив старого здания. Очередь расходилась. Хлеб сегодня не выдавали. Я не ела уже несколько дней. Эта зима только началась, а уже было нестерпимо холодно. За полгода город неимоверно изменился.

Теперь я приходила сюда каждый день, хотя раньше всеми возможными способами избегала этого места. Рядом с продовольственным складом было здание старого приюта. Оно уже давно стояло заброшенным. Но каждый раз, когда я видела его, я испытывала это давящее чувство в груди. Я плохо помню свое детство и маму. Практически ничего не могу вспомнить из времени, проведенного с ней. Но я все еще очень ярко помню, как она привела меня сюда. Кажется, мне было четыре. Я помню, как она уходила. Она сказала, что вернется, и мне нужно подождать ее. Я инстинктивно хотела побежать следом, но какая-то женщина не пустила меня. Я плакала и кричала, но видела только ее удаляющуюся спину. Годы в приюте были ужасными. Мы начали работать очень рано. Перебирали шерсть и плели веревки. В подростковом возрасте нас распределили на заводы, где мы работали дни напролет. Некоторым удалось попасть в хорошие места и даже в другие районы. Я слишком долго простояла на месте. Тело окоченело, район теперь опустел. Все производства в нашем закрыли еще летом.

Я вернулась к общежитию. Здание больше не отапливалось. Я зашла на задний двор. Несколько человек разожгли в бочке огонь. Народ стал кучковаться возле огня. Я подошла к бочке и протянула свои загрубевшие морщинистые руки к пламени. Я даже не заметила, как сильно постарела, хотя мне было чуть больше сорока. Большая часть людей покинула район. Остались только те, кому было некуда идти, в основном женщины и старики. Мы потихоньку разбирали старые здания. Не думаю, что досок хватит хотя бы на эту зиму. У меня начался приступ кашля. Это длилось уже довольно долго, с того момента как наступили холода. Физическая боль в груди стала привычной.

Люди чувствовали страх. Это стояло в воздухе. Мы не знали, что происходит в городе. У нас даже не было радио. Новости доходили через людей. Когда-то я думала, что у меня была ужасная жизнь и хуже просто быть не могло. Как же я заблуждалась.

––

Я смогла сходить к пункту выдачи еще два раза. Но когда до меня дошла очередь, выдача закончилась. Люди рядом начали кричать и устраивать разборки. Я просто развернулась и пошла домой. Я поднялась на свой этаж и забралась под гору одеял. Мы растащили все, что смогли. Кашель не прекращался. Я снова услышала грохот снарядов. Это происходило все чаще.

Ночью я проснулась от жара. Тело горело. Я очень хотела пить. Я выползла из-под одеял и, добравшись до стола, разожгла масляную горелку. Вода в ковшике уже покрылась тонкой коркой льда. Пока грелась вода, мой взгляд упал на засохший букет, стоявший на полу. Он стоял в металлической банке справа между столом и кроватью. Я убрала его, чтобы не перевернуть. Я наклонилась, взяла банку в руки и уселась с ней на край кровати.

––

1918 год

Меня снова побили, но не сильно. Я успела выбежать на улицу. Сегодня было солнечно. Стояла морозная погода, хотя весна была в разгаре, снег давно растаял и уже начинали распускаться листья. Утром была изморозь, а днем было непривычно холодно после последних теплых дней. Мы закончили рано. У меня сегодня было очень хорошее настроение. Нас обещали отвезти в город. Планировался большой праздник, и нужно было убрать улицы. За нами приехала машина, мы забрались в кузов. Я первый раз выбралась так далеко от нашего района. По городу были развешены революционные плакаты. «Власть народа.» Точнее, уже плакаты новой власти. Кое-что я могла прочитать. Точнее, узнать. Я знала только какие-то базовые слова. В приюте нас практически не учили, я знала только алфавит, а читать так и не научилась. Нас привезли на главную площадь города, так нам сказали. Я первый раз увидела дворец и большую колонну. Я так хотела сюда попасть. Было очень красиво. Говорили, что царя убили.

Я вспомнила их выступления. Они приходили даже к нам. Хотя наш район был самым бедным и заброшенным. Они обещали, что мы будем жить лучше, если поддержим новую власть.

Меня вырвали из воспоминаний. Нас поделили на группы, и нашу повели к реке. Мы должны были подмести тротуары и убрать мусор. Мне нравилась эта работа. Было очень красиво. Через реку я видела крепость с высоким шпилем, а слева были красивые колонны. И светило яркое солнце. Я поймала себя на том, что улыбалась. Когда я последний раз улыбалась?

Я снова посмотрела на окна дворца. Мне было почему-то жаль царскую семью. Хотя они ничего не сделали для нас. Нас даже не выпускали из квартала. И если бы их не свергли, я навряд ли бы смогла стоять на этой улице.

––

Теперь я могла ходить в город. Но я все также по привычке приходила к большой улице, которая отделяла наш район от основного города, садилась возле стены и смотрела на реку. После смены власти прошло уже пять лет. Не скажу, что мы стали жить сильно лучше. Но что-то действительно изменилось. Тогда первый раз нам привезли одежду и еду. Приют закрыли. Детей перевезли в другое место. Наш цех больше не занимался производством каучука. Какое-то время работы не было, но потом открыли новые заводы. Все стало гораздо чище. Я занималась уборкой складов, мы больше не платили за общежитие. Но и наша зарплата стала меньше. Поэтому мое положение не сильно поменялось. Но у меня было больше свободного времени. Бани теперь топили чаще. И открыли вечернюю школу для всех, кто хотел научиться читать. Мы ходили туда два раза в неделю.

––

1931 год

Стояла поздняя осень. Сырость, слякоть и грязь. По улице со скрещенными на груди руками шла женщина. Ей было зябко, и она пыталась согреться. На ней были черные ботинки, которые уже порядком намокли, черный потрепанный плащ, который был ей велик, и шерстяная кепка, из-под которой выбивались каштановые волосы. Ее лицо украшали редкие веснушки. Она вышла к каналу и привычно села на тротуар по другую сторону от воды. Моросил мелкий дождь, скорее просто влага, как будто зависла в воздухе. Уже был вечер, горели фонари. Она не знала, зачем пришла сюда в такую погоду. Ей как всегда было очень грустно и одиноко. Сегодня ей исполнилось 33, но она не знала об этом. Она никогда не знала дату своего рождения. Улицы были пустые, за исключением редких прохожих. Сырость этого северного города разогнала жителей по домам. Сегодня топили печи, хотя до зимы было еще далеко. Жители грелись теплом железных буржуек и горячей домашней едой. И делили между собой тепло, которого так не хватало этой девушке.

––

Я снова сидела на углу дома. Было сыро и холодно, я не знала, зачем сюда пришла. Я просто не хотела снова сидеть в комнате в одиночестве. Вид горящих фонарей и редких прохожих успокаивал меня. Я положила подбородок на колени и смотрела на каменную плитку. Хотелось плакать. Моя никчемная жизнь. У меня даже не было друзей или хотя бы одного знакомого, с которым я могла бы провести время. Я всегда была одна с самого детства. Сердце тоскливо щемило в груди. Я уже собралась уходить, как моего лица что-то коснулось. Я машинально взялась руками за эти листья, было темно, и я не сразу поняла, что это цветы. Я как будто зависла в ступоре и подумала, что заснула. Очнувшись, я резко подскочила, букет все еще был в моих руках, но вокруг никого не было, я не увидела даже удаляющихся силуэтов. Я понюхала цветы. Как они должны пахнуть? Я какое-то время так и стояла там. Пока меня не напугал звук проезжающей мимо машины. Быстро развернувшись, я поспешила к дому. Как только зашла в комнату, нашла подходящую жестяную банку, налила туда воды и поставила цветы. Я зажгла лампу и села на пол рядом с букетом. Это были красные розы. Девять красных роз. Я потрогала их руками, как будто боясь, что они исчезнут. Эти красные розы как будто мне что-то напомнили. Но я не могла понять что. В эту ночь я так и не смогла заснуть. Я просидела возле этого букета, пока не наступило утро. Утром я заперла комнату и отправилась на работу. После работы я расспросила женщин, торгующих в лавках, что нужно делать, чтобы цветы не завяли. Одна старушка сказала, что нужно каждый день менять воду и подрезать концы, чтобы они не засыхали и продолжали впитывать влагу. Я как могла старалась продлить жизнь этим цветам, но они неизбежно увядали. Эти дни моя жизнь крутилась возле красного букета. Человек, который мне их отдал, никогда не узнает, что этот букет значил для меня. Это стало самым ярким событием в моей никчемной жизни. Когда цветы окончательно завяли, я вылила воду и оставила их стоять на столе. Стебли стали сильно короче, хотя я старалась как могла отрезать по чуть-чуть. Красные розы. Эти цветы что-то значили для меня. Что-то очень важное. Я ощущала это на уровне интуиции, но я не могла понять что именно. Возможно, я просто это придумала. Никто никогда ничего мне не дарил. И эти цветы наверняка предназначались не мне. Но какова вероятность, что случайный прохожий отдаст тебе букет красных роз. Я начала выходить из дома в свободное время только после того, как цветы завяли. Я никогда не проводила столько времени в этой комнате, как за последние две недели. Этот букет стал для меня целым миром. Единственной яркой вспышкой в моей жалкой жизни.

––

1941 год

Вода закипела. Женщина встала с кровати, поставив банку с засохшими цветами на пол. Сняла котелок и потушила огонь. Она налила воду в металлическую кружку и взяла ее в руки, предварительно обернув их тряпкой. Потом села на кровать, завернувшись окоченевшими одеялами. Ей давно не было так тепло, тело горело от распространяющегося жара. Она допила воду и легла, укутавшись практически с головой. Жар уже начал сменяться ознобом. Она не знала, что не переживет эту ночь.

––

Я бежала с букетом красных роз по грязной улице. Я должна была отнести его домой. Но по пути я встретила их. Они схватили меня, и букет упал в грязь. Они снова били меня. Они хотели забрать мои цветы. Я кинулась на ту, что хотела поднять букет, мы упали на землю, я начала бить ее по лицу, которое превращалось в месиво от моих рук.

…

Я оказалась в цехе, на полу была разлита черная смоляная жидкость. Она приближалась к моим ботинкам, я начала отступать. Хотела перепрыгнуть и выбежать на улицу, но не успела. Они схватили меня и толкнули на пол. Я увидела перед лицом железный прут. Я схватила его и, подскочив, со всей силы ударила ту, которая стояла ближе всего. Ее череп треснул, и она упала, истекая кровью. Все остальные разбежались. На крик ворвались вооруженные жандармы. Меня схватили и отправили на каторгу.

…

Была холодная зима, я носила тяжелые камни. Я переносила их из одной кучи в другую. Они были в нескольких метрах друг от друга. Я не понимала, зачем это делаю, но продолжала носить.

…

Я увидела черный силуэт. Это был мужчина, который удалялся, я пыталась его догнать и кричала ему вслед. Но чем быстрее я бежала, тем быстрее он удалялся.

…

Гремели снаряды. Я бежала по разрушенному городу. Я увидела собор и забежала внутрь. Внутри было много раненых. Женщины и дети. Я увидела, как с другого конца собора ко мне приближаются черные жандармы. Я развернулась и снова выбежала на улицу. Я попала в зону боевых действий. Стреляли со всех сторон. Я спряталась за ближайшей горой камней и кусков разрушенных зданий и закрыла голову руками. Страшно, мне было очень страшно.

…

Мама…я снова видела, как она уходила, я бежала за ней и не могла догнать. Какая-то женщина схватила меня за руку, я пыталась вырваться, но она отвесила мне пощечину.

––

Я резко вздрогнула и проснулась. Мне снились кошмары. Я забыла, когда последний раз видела сны. Я высунула руку из-под одеяла и дотянулась до стоявшего рядом с кроватью букета. Я схватила его в охапку и обняла. Потом я снова зашлась кашлем. Мой озноб усилился. Я не могла согреться. Я вспотела, когда мне было жарко, и сейчас я чувствовала, как застывала одежда. Нужно было встать и переодеться, у меня были сухие вещи. Но я не могла… снова проваливалась в сон. Так тяжело. Глаза такие тяжелые. Я увидела маму, которая пришла забрать меня.

––

Она больше не проснулась в этой жизни.

Два маленьких чертенка:

– Эти розы, кажется, напомнили ей его – того мужчину из Гипербореи, который дарил ей их каждый день, – проговорил глупый маленький чертёнок, как только сфера потухла.

– Вот, это ещё раз доказывает, что она где-то облапошилась! – не преминул высказаться второй.

– А почему так происходит?

– Конечно же, из-за её неправильно сделанных решений!

– А как можно сказать, правильные они были или неправильные? – начал сомневаться глупый чертёнок.

– Если ей плохо, значит, она сделала что-то не так, – логично высказался первый чертенок.

– А вдруг это работает не так?

– Ну и скажи, на милость, как!

– Я не знаю, – ответил второй чертенок, и первый фыркнул.

– Вот, она тут, в тотальной бедности, и даже не выпилилась, а потом родится в богатой американской семье и порежет руки в ванной! Дура, не иначе! – начал почему-то злиться умный чертик.

– Ты думаешь, жизни идут друг за другом? Сложно ведь понять, какая была первая, какая идёт следом, а какая последняя, – начал рассуждать глупый.

Умный задумался над его словами. Он понимал, что в них есть смысл, но не собирался терять свой авторитет.

– Одно вытекает из другого. Значит, должен быть порядок.

Маленький глупый чертенок ничего не ответил на слова товарища, так как ему было очень грустно после просмотра этой жизни.

Караван израненных душ

Эра Полной Луны / Эра Тварей и Демонов

Бескрайняя пустошь. Мы шли уже очень долго.

––

Вереница душ тянулась на несколько тысяч километров. Но они этого не знали. Они были прокляты бесконечно пересекать эти пустынные земли, пока круг не будет разорван.

– Как мы должны найти ее в этом караване? Она может выглядеть как угодно. Дурная работа.

– Либо ты найдешь ее, либо сдохнешь сам.

– Кажется, впереди что-то происходит.

– Летим туда.

Прибыв на место, демоны увидели, что на колонну напали. Но души продолжали идти, как будто ничего не происходило. Только те, кого выбивали из потока, теряли ориентацию. Кто-то впадал в ступор и замирал, кто-то продолжал ходить кругами на месте, кто-то падал и не мог подняться, но все равно продолжал ползти, кто-то впадал в панику и страх.

Колонну было не так легко пробить. Это был не просто караван людей, это был энергетический поток, в него нельзя было так просто вторгнуться. Иначе наши демоны управились бы гораздо быстрее.

– Как часто здесь такое происходит?

Подлетев ближе, демоны увидели баркасов, нападающих на караван. Эти твари чем-то напоминали собак, но очень отдаленно. У них были толстые лапы и массивное тело, свитое из черных смоляных жил. Уродливая пасть и пустые глазницы. Они пожирали отбившихся душ.

– Ими явно кто-то управляет. Эти тупые твари сами не додумались бы напасть на караван. Интересно, что им нужно.

– Мы должны что-то сделать?

– Как нас вообще это касается?

– Кажется, там еще адские собаки.

– А они тут откуда? Эти псы никогда не заходят в эти земли. Что тут происходит.

– Кажется, они кого-то защищают.

– Не может быть. Быстро туда.

––

Я уже так долго шла. Стопы стерлись и кровоточили. Не было сил, но я не могла остановиться. Я видела впереди только затылки других людей. Эта боль… я не могла ее отпустить. Это мучило меня снова и снова. Больно, очень больно, я не хочу это чувствовать. Я больше не могу идти.

Внезапно меня выбило из потока бесконечно мучающих мыслей. Я почувствовала удар и отлетела в сторону, упав на землю. Мои руки и колени уперлись в твердую песчано-каменную поверхность. Я попыталась подняться, но не смогла, сознание было как будто не здесь, зрение расфокусировалось, я видела только очертания. Я не понимала, что происходит, я схватилась за голову и начала кричать. Мой крик как будто сломал невидимое стекло, окружающее меня, и зрение вернулось. Подняв голову, я увидела впереди бесконечный караван идущих людей. Разве мы когда-нибудь сможем дойти? Это осознание прошибло мое тело. Но я не успела о чем-либо подумать, как в нескольких метрах передо мной появилась черная тень. Эта тварь была огромной.

Он медленно шел в мою сторону. Я упала назад и начала пятиться. Я уже лучше чувствовала тело, но не смогла бы убежать. Он кинулся на меня, но в полете его сбил другой зверь. Он был меньше, но быстрее. Меня сковал страх. Я увидела, что этих тварей много и что вокруг были другие люди из каравана. И эти твари пожирали людей быстрее, чем те могли что-то понять.

Я смогла подняться и побежала в противоположную от каравана сторону. Но снова споткнулась и упала, разодрав руки. Звери взяли меня в круг. Лучше умереть, чем снова вернуться туда. Но они не нападали. Только сейчас я поняла, что они стоят ко мне спиной. Они защищают меня? Те огромные твари, хоть их было и больше, были явно тупее. Я увидела, как слаженно действуют эти псы и насколько они сильные. После пары атак черные твари больше не приближались.

Один из псов повернулся ко мне, и я посмотрела ему в глаза. Они тоже выглядели жутко и не были дружелюбными. Но почему-то я не боялась их и машинально протянула руку. Это был неконтролируемый жест, и пес коснулся ее своим холодным носом. Затем он что-то почувствовал и резко развернулся. Я увидела две черные фигуры. Они выглядели как люди, но почему я знала, что они ими не являются?

––

– Что будем делать? Они не выглядят дружелюбно. И навряд ли отдадут ее без боя.

– А это точно она?

– Как ты думаешь? Почему ее защищают адские псы.

– Может, она была адской собакой в прошлой жизни.

– Как ты выжил здесь с такими мозгами?

– И что мы будем делать?

– Договариваться.

––

Пауза затянулась. Они просто стояли впереди и что-то обсуждали. Пока они не двигались, псы не нападали.

Я увидела, что один из них начал махать рукой. Псы напряглись. Как я это поняла? Тот, что стоял справа, что-то кричал. Издалека я не разобрала слов, но через мгновение его голос как будто зазвучал в моей голове. «Мы поможем тебе выбраться отсюда. Ты не сможешь покинуть эту пустошь сама, если только не вернешься в караван. Кое-кто хочет видеть тебя.»

Я медленно встала. У меня было три варианта: вернуться в караван, попробовать убежать или пойти с ними. И я выбрала последний. Я медленно направилась в сторону этих незнакомцев. Псы последовали за мной.

––

– Так просто? Она так быстро согласилась?

– Она просто умнее, чем ты.

– Но что мы будем делать с этими псами? Они идут следом.

– Придется взять их с собой. Или, может, ты хочешь сам с ними разобраться?

– А они не нападут?

– Они нападут только если почувствуют угрозу или если она прикажет.

––

Я подошла к ним. Демоны. Я увидела их личины, и они поняли это, переглянувшись. Тот, что справа, взмахом руки открыл портал. Я медлила, и он отправил того, что слева, вперед. После того как он вошел, я шагнула следом, псы последовали за мной.

Два маленьких чертенка:

– Снова этот караван и эти демоны! Значит, они нашли её! – маленький глупый чертёнок сразу узнал их. – Но почему её защищали Адские собаки? – спросил он своего умного товарища.

Умный чертенок сидел, задумавшись. Ему не нравилось его новое осознание, так как оно противоречило тому, что он утверждал ранее.

Пока он думал, его маленький товарищ уже сам вспомнил этих псов.

– Точно! Мы же видели их с тёмной богиней! Мы тогда не поняли, почему сфера показала нам её, так как не могли определить её энергию, – продолжил, сам с собой рассуждая, второй чертенок, пока первый «завис». А потом рассмеялся.

– Ты, кажется, тогда сказал, что это не наша душа, так как такое могущественное существо не может скатиться до такого ничтожества, – нашёл ахиллесову пяту маленький чертик в выводах своего товарища. – Кажется, ты сказал, что она, наверное, собака! – продолжал смеяться второй чертик.

Первый уже пыхтел, как чайник, и, не выдержав, кинулся на своего друга с оплеухами. И два чёрных чертенка кубарем покатились по расщелине. Один не переставая ржал, а второй набивал ему тумаков.

На закате Римской империи: Пока не погаснет свет

Красная роза