Читать онлайн Механика пустоты бесплатно

Глава 1

Визгливая мелодия будильника, набирая силу, безжалостно вытолкнула меня из сна, словно прибойная волна моряка на песчаный берег. Пересохшее горло саднило, лишь усиливая эффект. Казалось, что я взаправду наглотался кораллового крошева. Пожалуй, на досуге стоит взломать климатическую систему моей жилой капсулы и немного покопаться в настройках. Администрация отеля вечно экономит, в том числе и на микроклимате постояльцев. Хотя отелем эту капсульную ночлежку на краю обитаемой вселенной можно было назвать с большой натяжкой.

«Бережливый Пустотник» — комфорт на грани, но не за гранью… Всё же ворчать я не имел права, минимальные удобства постояльцу были предоставлены. Да и находился он в более-менее цивилизованном В-Секторе, так что здесь работала отсечка по социальному рейтингу. Кого попало сюда не селили, а значит можно не переживать по поводу мутных соседей.

Растерев лицо, разогнал кровь и остатки сна. Нога привычно нащупала тумблер входной двери, надавив на него. Скомканное под боком одеяло запищало, и оттуда высунулась недовольная крысиная морда. Красные бусины глаз осуждающе уставились на хозяина.

— Давай просыпайся, лежебока. Завтракать пора, – подбодрил я сонного зверька и засунул его за пазуху.

Щелкнув электрическим запором, створка капсульного жилого отсека сдвинулась в сторону, открыв мне выход из персональной соты в общий коридор. Снаружи, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, молчаливо дожидался сосед. Его массивное сонное тело было упаковано в выцветшую байковую пижаму, собственно, как и у меня.

Не сдержавшись, я широко зевнул, достал из интегрированного под капсулу шкафчика стоптанные тапочки и, отбив пятюню Киру, пошаркал в сторону санблока. Позади, запыхтев как архаичный паровоз, затопал мой единственный, но зато настоящий друг. Коридор постепенно оживал. Помятые и заспанные постояльцы бюджетной ночлежки «Бережливый Пустотник» выбирались из своих капсул на божий свет. Сбиваясь в небольшие стайки, они неспешно переговаривались, делясь нехитрыми планами на новый день.

Некоторые из них, увидев нас с Киром, сонно махали руками. Приходилось отвечать на прилетающие приветствия. Главное: делать это на ходу, не сбавляя скорости, дабы успеть первым занять одну из гигиенических кабинок. Искорка, повозившись за пазухой и не обнаружив там вкусняшек, пролезла через ворот пижамы наверх. Устроившись на моем плече, она принялась недовольно попискивать, словно выговаривая мне свое неудовольствие ранним подъёмом.

— Хватит гундеть, это мне вообще-то ныть нужно, — почесал я за ушком смышленого зверька. — Ты-то сейчас налопаешься и опять спать завалишься, а мне весь день еще бегать по делам.

Мое замечание было напрочь проигнорировано оголодавшей Искоркой, которая продолжала выносить мне мозг. Отец, пытаясь передать мне частичку житейские мудрости, рассказывал, что этим грешат не только крысиные самочки. Хорошо, что мы уже дошли до раздевалки. Открыв свой персональный шкафчик, засунул белого болтливого зверька в клетку. Туда же закинул пару брикетов таблетированного корма.

— Бон аппетит!

Прихватил гигиенические средства и, убедившись, что поильник не опустел, захлопнул дверцу. Пока приводил себя в порядок, мой питомец подкрепился и, вскрыв клетку, уже деловито копошился в моих вещах. Как она это делает? — Непонятно! Вроде закрываю узилище на замок, но каждый раз вечно голодное создание оказывается снаружи. Ладно, главное не пытается убежать, остальное уже стало утренней традицией. Я тоже люблю вскрывать замки, так что хорошо понимаю энтузиазм Искорки. Но до халявного корма этот желудок на ножках так и не добрался. Там на боксе не механический замок, а скремблерить электронный код, крыска ещё не научилась.

Напялив фирменный комбез учащегося, проверил заряд энергоячейки и работоспособность аварийного газогенератора. Убедившись, что все в норме, сунул беглянку себе за пазуху. Искорка недовольно фыркнула, но покорно спряталась, свернувшись клубком. Кир уже давно собрался и стоял неподалёку, дожидаясь капушу-приятеля.

— Всё пошли, посмотрим, чем сегодня на завтраке удивят, – постучал я его по плечу, проходя мимо.

Растолкав бредущих как зомби засонь, которые только сейчас изволили добраться до санблока мы вышли в коридор и направились в социальную столовку. За прошедший месяц я уже успел неплохо обжиться здесь, а вот по началу было очень тяжело.

На корпоративную станцию «Таркис» меня притащил отец год назад. Он был инженером-конструктором пустотных объектов. Перед отъездом даже успел сдать квалификацию на третью категорию, что открывало неплохие перспективы. Мало кто в Содружестве поднимается выше пятой, учитывая, что всего их двадцать. Уж очень затратное это занятие, да и не имеет практического смысла, если работаешь на дядю.

Но отец предпочитал работать на себя, и у него неплохо это получалось. По крайней мере сумел накопить на собственный фрегат. Модернизировать его под свои нужды и обрасти каким-никаким оборудованием. В итоге это позволило заполучил крупный контракт на возведение нескольких орбитальных полей солнечных зеркал. Заказчиком выступал RedDawnTech, тяжеловес в сфере планетарной инженерии. Корпорация, чьи корни уходили к первым марсианским колониям Илона Маска, занималась приведением мертвых планет в пригодное для жизни состояние.

Модель их бизнеса была проста и эффективна. На краю обжитого кластера подешевле выкупить планету, а если повезет, то и звездную систему целиком. Главное, чтобы звезда еще теплилась, а планеты содержали хоть какие-то зачатки атмосфер. Дальше была самая интересная часть — терраформинг. А это скажем так, весьма не дешёвое удовольствие. Чтобы пыльные пустыни и кислотные океаны постепенно превращались в благодатные земли, на которых через десятки лет уже можно строить города, приходилось тратить миллиарды кредитов.

Зато, когда цикл подготовки завершался, RedDawnTech продавала облагороженные планеты и целые звездные системы в десятки раз дороже. Где было выгодно, брала их в управление, сдавая территории корпорациям помельче и переселенческим синдикатам. Можно сказать, RedDawnTech расширяла цивилизацию, толкая границы освоенного космоса все дальше во тьму, превращая никому не нужные камни в новые источники прибыли.

На бумаге – благородная миссия распространения жизни и цивилизации по вселенной. В действительности – обычная экспансия с корпоративным лицом и стерильной улыбкой в рекламных роликах.

Вот и в этой звездной системе корпорация выкупила одну из двух пригодных для тераформинга планет.

Система Аурион находилась на самом краю обжитого кластера и считалась пограничной. Её звезда, желто-белый субгигант спектрального класса F6, освещала двенадцать планет, несколько лун и огромный пояс астероидов, богатый металлами и льдом. F-тип имеет широкую зону обитаемости, в которую попадали сразу две планеты.

Первая из пригодных для тераформинга, Фаэлия, была пятой по счету. Права на нее выкупила корпорация MaryNova. На данный момент они занимаются понижением температуры и рассеиванием тепловых потоков с помощью орбитальных щитов и стратосферных отражателей.

Вторая планета, Ксирон, более холодная и суровая. Она занимает шестую орбиту, примерно одна целая сорок две сотых стандартных астрономических единиц от звезды. Её замерзшие океанические впадины и бескрайние ледяные равнины безжизненно мерцали в свете Ауриона, отражая солнечные лучи обратно в космос с альбедо, близким к идеальному зеркалу. Это обстоятельство лишь усугубляло вечный холод. Средняя температура на поверхности едва достигала минус тридцати градусов по Цельсию, опускаясь на полярных шапках до минус восьмидесяти. Атмосферное давление висело на грани, достаточной для редких вспышек жидкой воды в геотермальных источниках, но недостаточно, для стабильных океанов.

Именно здесь, в этом ледяном царстве, RedDawnTech, решила открыть свой «отопительный сезон». Часть работ была делегирована независимым частным субподрядчикам, в том числе наняли и моего предка. Его контракт предусматривал возведение нескольких орбитальных зеркальных полей. Эти гигантские структуры, раскинувшиеся на сотни километров, должны были собирать и перенаправлять солнечное излучение, постепенно повышая температуру и запуская процесс таяния ледников.

Отец рассказывал, что один такой массив тепловых ретрансляторов мог растопить полярную шапку за десятилетие. А ведь их по плану там будет целых четыре штуки. Высвободившиеся парниковые газы должны запустить цепную реакцию и помочь планете обрести стабильный температурный режим и плотную атмосферу.

Параллельно, на поверхности RedDawnTech строила громадные комплексы биореакторов. Эти автономные станции, разбросанные по экваториальным разломам, должны заняться выращиванием колоний фотосинтетических микроорганизмов и простейших бактерий. Их задача была проста и одновременно грандиозна. Требовалось насытить атмосферу кислородом, обогатить почву первичными органическими соединениями и заложить базу для будущих экосистем. Первые партии генномодифицированных «зеленых пионеров» уже засеивались в трещины льда, где геотермальное тепло давало шанс на жизнь.

Короче жизнь шла по плану, а перспективы завораживали, пока отец не погиб…

Легкий толчок в плечо выдернул меня из задумчивости. Я моргнул, осознав, что уже с минуту тупо пялюсь на стандартное меню пищевого синтезатора.

– Ты завтракать вообще собираешься? – басовито поинтересовался Кир, разом исчерпав половину дневного лимита слов.

Для здоровяка еда, почти сакральный ритуал. Если бы затянувшаяся пауза не грозила пропуском приема пищи, то молчаливый крепыш навряд ли расщедрился на такой длинный спич. Но ради сытного завтра, щедро сдобренного витаминно-минеральным коктейлем, Кир был готов пойти на отчаянные крайности.

Приложив браском к считывателю, на автомате ткнул в рекомендованную позицию «Завтрак оптимум v-3.71». Система лучше знает, что на данный момент будет полезней моей тушке. У неё в доступе полные медицинские данные и апробированные выкладки по здоровому питанию. Вкус? Это, к сожалению, второстепенный параметр. Все равно основа завтрака мультизлаковая бурда. Безликая, но сбалансированная по разным макро и микронутриентам. Разве что интригу сохранял положенный мне свежий фрукт. Но тут, скорее, бал правил великий рандом и товарное наличие на складах. В моей подписке на питание «Стандарт+» не было оговорено, какой именно плод достанется, но гарантировалось его наличие.

Таркис, промышленно-транзитная станция на краю дикой пустоты, сильно зависела от грузовых шаттлов и круизных судов, доставлявших изголодавшихся по сомнительным развлечениям туристов в местный развлекательный кластер. Гидропонные фермы, тесные и устаревшие, с трудом покрывали минимальные потребности местных жителей. Давно уже назрела необходимость в их расширении. Но так называемый совет станции, пестрое сборище корпоративных шишек, независимых рудокопов и местных дельцов, годами динамил любые инициативы. Никто из местных бонз не горел желанием сорить деньгами. Тем более, что MaryNova и RedDawnTech с завидной регулярности обещали скорый запуск планетарных сельскохозяйственных кластеров.

У MaryNova вроде уже и подвижки были в этом вопросе. По крайней мере, на полюсах остывающей Фаэлии начали возводить первые тепличные хозяйства. А вот Ксирон придётся разогревать ещё минимум пять лет, прежде чем появиться возможность соорудить нечто подобное.

Подхватив выехавший из раздачи поднос, зашагал к нашему привычному месту. Среди термобоксов и тетрапаков обнаружил редкое сокровище — бордовое наливное яблоко. Вкусовые рецепторы ощутили фантомный кисло-сладкий вкус, но идиллию нарушили тихие детские всхлипы. Пришлось оторваться от созерцания желанного фрукта и обратить внимание на источник звука.

За столиком у стены сидела девчонка со множеством разноцветных косичек, спрятанных под яркой полосатой шапкой. И без того мелкая даже для своего возраста, она вся словно скукожилась, став совсем крошечной. Вообще, детям младше десяти лет предписывалось расти на поверхности обжитых планет. Поэтому на станции мелких человечков практически не жило. Но хныкающая Эрин в свои двенадцать лет не успела избавиться от детской хрупкости.

С пустым, надломленным взглядом она одна сидела за столиком, и наматывала сопли на кулак. Основная масса людей сторонилась её, как прокаженную, побаиваясь, что неудачи девчонки перекинутся на них. Но тут, к сожалению, речь скорее шла о трагедии, а не о банальном невезении. Потеря обоих родителей — серьезный удар для неокрепшей психики. Виртуальные психологи такое за пару сеансов не выправят.

Тормознув, сменил направление и подсел к понурой девчонке. Ни она первая, ни она последняя. Тут хватает тех, кому пришлось пройти через подобное. Такова специфика нулей (системы с нулевым индексом безопасности). Зачастую, погоня за большими деньгами связана с пропорционально серьезными рисками. Взрослые делают свой выбор осознанно, принимая издержки ради звонкой монеты. Вот только детям такой выбор не предоставляют… При этом последствия неудачного решения бьет именно по ним. Мне это хорошо знакомо. Да и Киру тоже.

Мы с ним, собственно говоря, и сошлись после пропажи его родителей. Они были свободными шахтёрами и тоже погибли при загадочных обстоятельствах, выполняя геологическую разведку в астероидном поясе за Гоурумом, местным газовым гигантом. Хотя если честно, то в космосе все смерти в той или иной мере странные, окутанные таинственным флером бездушного вакуума. Мой отец тогда был еще жив и по моей просьбе помог Киру разобраться с официальными документами по страховке и невеликому наследству. Даже разрешил его взять к себе помощником. После того случая я и обзавелся практически безмолвной тенью, на которую всегда можно положиться.

В этот момент рядом на стол грохнулся поднос Кира. После чего здоровяк, скрипя металлическими ножками стула по полу, принялся устраиваться поудобнее. Что-то сегодня воспоминаний обступили меня со всех сторон. Не часто, но со мной бывает такое. Как говорил отец:

— Память, как гравитационный якорь. Чем дальше пытаешься от неё убежать, тем сильнее тянет обратно. Прошлое просто проверяет, не забыл ли ты, кто ты есть на самом деле?

Я распаковал бокс с кашей и запустил в него ложку, подавая пример притихшей Эрин. Кир тоже не стал тянуть и вскрыл свой контейнер, который был раза в два больше моего.

Молча постукивая ложками, мы обстоятельно жевали кашу, украдкой поглядывая на несчастную девчонку. Слова сейчас были лишними, так как ими далеко не все можно передать. Важно просто быть рядом, показать, что она не одна в своей беде. Наша безмолвная терапия возымела действие. Тяжело вздохнув, Эрин вытерла рукавом продолжающие капать слезы и потянулась к своему завтраку. Она ела механически, жевала не чувствуя вкуса, уставившись в одну точку. Мы тоже заскребли пластиковыми ложками.

Покончив с едой, решил попробовать разговорить Эрин. Ну, не Киру же этим заниматься, у него всего пять слов на сегодня осталось. Шансов уложиться мало.

– Соболезную… Ты уже получила пакет официальных документов? Может помощь какая нужна? Ты не стесняйся обращайся, мы все через это прошли, – обратился я вновь начавшей всхлипывать девчонке.

– На, бери, – не выдержало сердце здоровяка, и он отдал самое ценное, что у него было на данный момент.

Зеленый, с легким налетом желтизны, банан сменил владельца. Я оценил широту поступка и не смог остаться в стороне сделав свой вклад в виде вожделенного яблока. Пусть несчастий Эрин было сейчас вообще не до этих вкусняшек, но сам порыв она оценила.

– Спасибо, Лир, – прошептала она, сделав робкую попытку вернуть угощения. – Меня на ближайшем транзитном судне отправят в Содружество. Власти уже связались с родней по материнской линии. Они там уже оформляют все документы, – сдавленно, сдерживая рыдания, произнесла она. – Буду на планете жить, на солнышке греться, а мамочка с папочкой.., – её худые плечи опять задрожали.

Кир растерянно посмотрел на меня, всем видом показывая, что на сегодня у него бананы закончились, как и слова.

– Ты давай это… держись.., – неумело погладил я буквально давившуюся слезами Эрин по спине, силясь подобрать нужные аргументы.

Но они не понадобились. Девчонка уцепилась за меня как потерявшийся котенок, и прильнув к груди зарыдала, глухо, безнадежно. Моя рука сама собой принялась неуклюже поглаживать по спине, в куцей попытке успокоить. Сквозь упругую ткань комбинезона чувствовалась как тело Эрин бьет мелкая дрожь.

Кир, между тем, управился с завтраком и ткнув коротким толстым пальцем в браском, начал волноваться. По графику у нас после завтрака было плановое посещение медкабинета. Нужно успеть поваляться в медкапсуле до занятий. Но что я мог поделать? Мои отточенные генной инженерией нейронные связи не могли найти логичное решение, которое бы помогло остановить эти рыдания.

В сложившейся ситуации девочка имела полное моральное право на истерику. А бросать несчастную Эрин в одиночестве — неправильно. Уж Кир это должен прекрасно понимать. Я в отличии от них потерял только отца и то не скоро смог прийти в себя. Матери… или, точнее, донора яйцеклетки, я не знал. Но отец был человеком основательным и прагматичным, поэтому наверняка должен был ответственно подойти к выбору. Предок не слабо раскошелился на наследника семейного бизнеса.

Таких как я, называют генонимами. Еще во время искусственного зачатия я прошел полную пересборку генов с частичной модификацией, для усиления ключевых параметров. Так сказать, посильная помощь эволюции в ручной режиме. Мой геном был скорректирован, основной вектор развития направлен на для повышения когнитивных функций. Увеличение плотности нейронных связей, адаптивная нервная система. Для будущего инженера это важные качества. Не везде в Содружестве такой подход приветствуется, но, как по мне, лучше быть живой химерой, чем бездушным киборгом, заменяя части тела искусственными аналогами.

Свои первые десять месяцев жизни я провел не в утробе, а в стерильном коконе искусственной матки, под контролем медицинского ИскИна. Обычная практика для обеспеченных граждан федерации Галленте, желающих дать своему потомку максимум преимуществ ещё на старте.

Вот и сейчас нужно бежать в медкабинет за очередной добавкой этих преимуществ. Вообще, все обязаны ежемесячно проходить стандартную процедуру контроля здоровья в медкапсуле. Там тебе помимо инъекции витаминчиков и контроля гормонального баланса, проведут профилактику мутаций, возникающих при длительном пребывании в космосе, с микрорегенерацией тканей организма. Иначе через полгода будешь себя чувствовать так, словно тебя протащили через измельчитель породы. Короче, крайне полезная процедура, и пропускать ее я не собирался. К тому же у нас с Киром были оплачены еженедельные доп. пакеты.

С первых дней жизни мне раз в неделю приходилось терпеть неприятную процедуру под названием «НейроГен-Интелект». Не оставлял отец надежду, что когда-нибудь я его превзойду. Болезненная настройка мозга и нервной системы, с выращиванием в них сложной биоструктуры продвинутого нейроинтерфейса, по сути, делая его частью моего тела.

Не быстрый процесс, к тому же после него часто сбоит серое вещество в черепной коробке. Зато мир видится чуть «ярче», быстрее схватываются новые идеи. Да и конечный результат по характеристикам превосходит любой чужеродный биоимплант, имея при этом стопроцентную совместимость. Когда обычный человек в двадцать лет получает нейроинтерфейс, он учится им пользоваться с нуля, словно костылем.

Процесс калибровки может занимать до трех лет, в зависимости от модели и физиологических особенностей носителя. Кир до сих пор не может перешагнуть сорокапроцентную планку синхронизации, и не факт, что у него получится заметно улучшить этот показатель. Я же свой интерфейс чувствую с рождения, словно это продолжение меня.

Правда в моем случае не обошлось и без ложки дегтя. Заключается она в приписке «прототип – 934 Э», обозначающей серийный номер разработки. Плохая новость в том, что она пока является экспериментальной. Предок таким образом решил сэкономить, позволив чудакам из Synaptech обкатывать процесс создания нового поколения нейроинтерфейсов на своем отроке. Неприятно быть в шкуре подопытного кролика, но в принципе я понимаю его, так как удовольствие не из дешевых. А так я получил одну из новейших моделей, причем практически бесплатно.

Но, как и бывает в таких случаях, без нюансов не обошлось. Разработчики из Synaptech постоянно отслеживают и вносят правки в процесс формирования биоструктур нейроинтерфейса, пытаясь выжать максимум. Из-за этих мелких, но постоянных переделок, финальные сроки активации сдвигаются всё дальше и дальше. Но процесс адаптации уже на финишной прямой, к двадцати четырём всё должно заработать, как надо. Пока же я могу им пользоваться без риска осложнений не больше четырех часов в сутки.

По моей рекомендации Кир, тоже часть страховки пустил на доп. пакет. Но там стандартный вариант, разработанный для космических рудознатцев «Физио-Форт». Дешево и сердито. Направлен на увеличение мышечной массы, плотности костей и регенерации. Всё, что необходимо, для долгих вахт на шахтерском корвете в астероидных полях.

Но ни один генный модулятор не подскажет, что делать, когда на твоей униформе растекается мокрое пятно от чужих слез. Горе примитивнее и сильнее всех прописанных в моей ДНК адаптаций. Аккуратно отодрав от себя Эрин, с сомнением посмотрел ей в глаза.

— Слушай мы сейчас в медцентр. Пойдешь с нами? — получив молчаливое согласие, потянул вслед за Киром, твёрдо сжимая маленькую, узкую ладошку.

Там всегда дежурит медсестра, она явно лучше разбирается в подобных ситуациях. Можно будет переложить ответственность на её несгибаемые плечи.

Хотя, думаю, она просто, добавит ей седативных в стандартный курс. Но возможно, это и есть та самая, не прописанная в рецептах, форма милосердия на этом забытом Богом фронтире.

***

Тёмные, внимательные глаза сестры Эйко, казалось, считали все данные с нас прямо на ходу. Её тонкие пальцы стремительно запорхали над виртпанелью, загружая наши профили и сверяя график положенных процедур.

В стеклянной дверце медицинского шкафчика отражался её точеный профиль. Черные как ларгунский антрацит волосы, были гладко зачёсаны и уложены в замысловатую косу. Всегда подтянутая и строгая: ровно держащая узкую спину, её осанке позавидовали бы и курсанты — она символизировала порядок и ответственность, свойственные её профессии.

— Кир, капсула номер семь. Лир, твоя сегодня двенадцатая, у нее недавно обновили картриджи. У вас три минуты до начала процедур, поторопитесь. А ты, девочка, иди ко мне, солнышко, — встав с кресла, она шагнула к нам.

Её голос стал не столько мягким, сколько сопереживающим и обнадеживающим. Она опустила свою руку на плечо Эрин, и та безропотно позволила увести себя.

Мы тоже не стали медлить. Кир первый добрался до своей капсулы, его массивная фигура с трудом протиснулась в проход между белыми коробами, похожими на гробики с иллюминатором.

Капсула двенадцать. Холодный белый пластиковый корпус открыл своё чрево передо мною. Стоило мне залезть внутрь, крышка лёгким шелестом электроприводов захлопнулась, отсекая звуки внешнего мира. Остались только ровный гул систем жизнеобеспечения и мое дыхание, звучащее в унисон с ними. Нейроинтерфейс автоматически активировался, готовясь к очередной калибровке. На глянцевом стекле крышки зажглись зеленые строчки:

Соединение с Synaptech – …… ОК.

Инициализация продукта – …… Прототип – 934 Э.

Начало сеанса через 5-4-3-2-1 секунд.

Сейчас появится знакомое жжение в венах, когда коктейль витаминов и наноассемблеров двинется по кровотоку. Вслед за ними придет боль, словно кто-то, мелкий и проворный, начнет неспешно и методично перестраивать мои извилины внутри черепной коробки.

Отрывистый щелчок. Легкий укол в предплечье. Пошло…

Глава 2

Выбравшись из капсулы, я обнаружил, что Кир уже успел убежать на общественные работы. У приятеля утренняя процедура всегда была короче, даже учитывая процесс финальной калибровки нейроинтерфейса. Подкачка мышц, витаминки да проверка не треснула ли кожа на бицепсе от избытка тестостерона. И можно со спокойной душой и дальше трудиться на благо станции. Какая никакая копейка, да и социальный рейтинг терять нежелательно, иначе мигом вылетишь из «Бережливого Пустотника» да и вообще из сектора-В. Там и стандартный паек могут урезать до физиологического минимума.

Идти горбатиться к корпоратам на длинный контракт, Кир наотрез отказался. После окончания старшей школы, пока еще были живы родители, он успел пройти базовые модули по пустотному рудодобывающему оборудованию в местном учебном центре. Собирался пойти по стопам предков, но увы. После их гибели с дальнейшим освоением специальности пришлось повременить. Оставшихся в наследство кредитов на полноценное обучение и лицензию ему не хватило. Приходилось как-то выживать, пытаясь скопить нужную сумму и не скатиться на социальное дно. Я не смог пройти мимо и попытался помочь парню, взяв его на работу помощником.

Отец выдернул меня с солнечной Иринеи, где я усиленно постигал премудрости строительства и обслуживания пустотных объектов в академии «Гелиос-Прайм». Но, по его словам, выходило, что я там просто просиживаю штаны, изучая то, что устарело еще до моего рождения.

– У тебя уже перебор по академическим часам теории, – безапелляционно заявил он мне. – Пора закреплять их на практике. На Таркисе, под моим присмотром, это будет сделать намного лучше, чем в тепличных условиях вирт-капсулы. Заодно дипломный проект закроешь и немного кредов заработаешь. Не нужно будет у меня клянчить на новенький флаер.

В принципе у нас уже половина выпускного курса, у кого была возможность, разъехалась по таким же командировкам. Так что я только обрадовался его предложению. К тому же он и раньше часто таскал меня по своим объектам. Лицензией техника я обзавелся еще в старшей школе. Сейчас, благодаря стараниям родителя у меня уже закрыт пятый разряд. Так что мне не составило труда влиться в команду работяг, трудившуюся под его руководством. Тем более что половину из них я знал с пеленок.

Пара незначительных правок в конструкции автономных модулей зеркального поля, и три рабочих прототипа, собственноручно собранных на орбите Ксирона закрыли вопрос с дипломным проектом. Оставалось сдать последние профильные экзамены, дабы получить вожделенную лицензию «инженера пустотных объектов». Подготовится к ним можно было и на Таркисе, поэтому я и остался. Отец оплатил годовой доступ к симуляторам и базам знаний местного учебного центра. Мне столько времени не требовалось, но корпорация сделала неплохую скидку, а доступ к учебным материалам никогда лишним не бывает.

В принципе, предок как всегда оказался прав. Работа над таким масштабным проектом прокачивала скилл с невероятной скоростью. Это вам не в вирте собирать макет плазменного ускорителя по стандартной, затертой до дыр схеме. Тут к делу приходилось подходить с головой, периодически внося правки в проект, пытаясь подогнать его под реалии Таркиса. Так что график у меня был выматывающим. Неделю я мог, обливаясь потом, пахать, собирая очередной автономный модуль. А в следующую — с головой погружаться в учебу, стараясь побыстрее закрыть очередную квалификацию, необходимую мне в будущем.

Все шло по плану, пока отец не подвязался на ту случайную подработку. Очередной сбой в цепочке поставок поставил проект на паузу. Мне пришла в голову идея воспользоваться моментом и имплантировать финальный модуль синхронизации нейроинтерфейса. Биологическая матрица под него была уже сформирована, и дальше откладывать смысла не было. Это последний, третий блок «мост». После его калибровки мой нейроинтерфейс наконец-то сможет заработать на полную.

Отец, вечно жаждущий действий, не смог сидеть без дела. Прихватив пару проверенных техников, с которыми ни один контракт закрыл, он загрузился в «Рэйвен» и умчались на очередную шабашку. Остальная команда, разбрелась по станции в поисках развлечений. Накопившаяся за долгие вахты энергия требовала выхода, а на Таркисе хватало мест, где это можно было сделать. Я тогда и предположить не мог, что это будет точкой, после которой жизнь разделится на «до» и «после».

В тот день я вылез из медкапсулы с новым имплантом и жуткой головной болью, раскалывающей череп. Голоса взволнованных работников корпоративного юротдела доносились до меня, как зашумленный радиосигнал из другой галактики. Угадывая отдельные слова, я не сразу понял, что они пытаются до меня донести.

Когда до сбоивших от медикаментов мозгов начала доходить сложившаяся ситуация, лучше не стало. Следующие несколько дней прошли в серой хмари кошмара. Между реабилитационными процедурами я пытался заставить свои спутанные нейроны сложить картину происходящего.

Отец с помощниками погибли. Контракт сорван. Оставшиеся работники разлетелись кто куда, как мусор из пробоины жилого отсека. Корпоративные стервятники в брендовой одежде, не переставая кружили над обломками моей жизни, надеясь выклевать последнее. В этом аду лишь Кир проявил себя, доказав, что я в нем не ошибся. Он не проронил ни слова, просто как беззвучный страж всегда был рядом.

Именно Кир в своем немом упрямстве, каким-то чудом смог перетащить полуживого меня в медкабинет сестры Эйко. Это, конечно, была не лечебница RedDawnTech с новейшим оборудованием. Но все необходимое было в наличии, а главное тут не перебарщивали с нейролептиками, и это обстоятельство дало результат. Уже на следующий день, туман в голове рассеялся, оставив после себя холодную, пустую ясность. С ребятами из RedDawnTech мне дальше не по пути.

Первое, что я сделал, оформил официальный запрос на смену лечебного учреждения. Медицинская страховка у меня была федеральная и позволяла самому выбирать поставщиков услуг. Я и выбрал, перекинув все свои процедуры в медкабинет сестры Эйко. Останься я еще на сутки в корпоративной ловушке под сомнительными капельницами, и неизвестно, чем бы закончилась вся эта история. Вполне возможно, пронырливые юристы вытрясли бы из меня подписи под всеми их актами недоработок и требованиях о компенсации.

Так же мне удалось хоть и с трудом, но утрясти все скользкие вопросы. От меня вроде как отстали, но я не думаю, что это конец истории. По крайней мере пока я застрял на Таркисе. Оплаченный отцом год подходил к концу, и я пытался выжать из него максимум. В принципе начальную квалификацию я уже смогу закрыть. Но хотелось бы, пока есть такая возможность, подняться повыше, с минимальной двадцатой категории.

Все требования по практике у меня давно уже выполнены, осталось дослушать обязательный блок учебных модулей. Вот и приходилось каждый день гонять в учебное заведение, накручивать счетчики посещений. Ведь совсем не факт, что я в ближайшее время, получиться заработать на продолжение обучения. Уж очень много расходов предвидится, и когда я у меня появятся лишние креды на учебу, даже не представляю.

Пока получал в медкапсуле свои бонусы для мозга, успел, как водится, опоздать.

— Ну что за день-то сегодня такой? – растерянно проворчал я, глянув на браском.

Цифры цинично мигали красным, как будто радовались мой участи. Пришлось немного схитрить. Неподалеку от кабинета располагалась одна из платформ грузовой сети. Быстро подключившись к терминалу, загрузил собранную на коленке липу. Фальшивая накладная на транспортировку контейнера с медицинскими расходниками в сектор-А.

Все сработало гладко, впрочем, как и всегда. Кто их там считает эти контейнеры? Уже через пару минут я стоял на грузовой гравиплатформе, мчась по неосвещенному техническому тоннелю. Воздух вибрировал от низкого гула артигравов, стены мигали аварийными лампами, словно осуждающе моргали при виде меня.

— Опять этот мелкий засранец катается! — казалось кричали они.

Надеюсь, кроме них меня никто не заметит. Не хотелось бы потерять такой удобный, а главное оперативный способ передвижения по станции. Я угробил кучу времени, вскрывая протоколы транспортной службы. Хорошо, что отец не заметил, как я нагружал его рабочий ИскИн. А может и заметил, просто сделал вид. Он довольно скрытный мужик был. Я бы не сталь биться о заклад пытаясь разгадать, что он думает в тот или иной момент. У него было много тайн, и как же жаль, что я не успел их узнать.

Потерянное время себя полностью окупило, причем, уже не раз. Очередь на станционные лифты в часы пик может растягиваться до получаса. Так что автоматизированные грузовые гравиплатформы сэкономили мне кучу времени.

Тихий свист антигравов сменился надрывным скрипом шлюзовых створок и легким толчком стыковки. Старушку Таркис давно уже пора отогнать на капитальный ремонт. Но совет станции считает, что, если она еще на разваливается, значит потерпит. Нечего транжирить кредиты направо и налево. Им и в родном кармане неплохо.

Пустотная станция когда-то была всего лишь безымянным минеральным телом, диаметром не больше пятидесяти километров. Несколько веков назад этот кусок породы чем-то приглянулся диким переселенцам. Себя они называли гордо «Свободные добытчики», но при случае не брезговали пиратством и работорговлей.

С тех пор началась длительная эпопея, достойная отдельной истории. Люди долбили каменное чрево, стабилизируя структуру щедро заливая все гермопластом. Слой за слоем они превращали безжизненный астероид в многоуровневый муравейник. Потом как обычно это бывает, в систему пришли корпораты и выкупили Таркис за копейки. Хотя, упорно ходят слухи, что не такие уж это были и копейки. По крайней мере нулей там хватало…Якобы основная часть кредов была передана предыдущим владельцам в черную, неофициально. К тому же они оставили себе ряд преференций. Тот же развлекательный кластер так и остался под их патронажем. Но это не мое дело, поэтому я особо и не стремился узнать подробности. Главное, что эти крохоборы так и не соизволили привести в порядок станцию.

Разве что сектор-А выглядел прилично. Вылизанный до стерильного состояния с нормальной гравитацией и стабильным климатом.

Тут располагался центральный зал управления, административные офиса компаний, коммутационные узлы с кластером управляющих ИскИнов и системами хранения данных. Ну и конечно же тут находилась жилая зона для всех «уважаемых» жителей станции. Влиятельные семьи, детки с чистыми ногтями и одинаковыми улыбками, все, как и полагается в подобных местах.

Мое внезапное появление на грузовой платформе не произвело впечатления на охранного дроида. Проведя быстрое сканирование и убедившись, что я не представляю угрозы для благополучия местных толстосумов, тупая железяка мгновенно потеряла ко мне интерес, зависнув в режиме ожидания.

После медкапсулы голова всё ещё гудела, рекошетя болью в висках и заставляя то и дело сбиваться с шага. По-хорошему, стоило бы отлежаться с полчасика. Но из-за истории с Эрин на это просто не осталось времени.

Стены сектора были обвешаны голографическими панелями. С них наперебой летели обещания светлого будущего в рядах MuskNova, RedDawnTech и кучи мелких сервисных подпевал. Вербальные внушения о том, что жизнь прекрасна, а мудрое руководство знает, что делает, навивали тоску. Чопорный корпоративный бомонд сновал мимо, не удостаивая меня взглядом. Чистый, свежий воздух, с легким цитрусовым ароматом, бодрил, вдохновляя обитателей Олимпа на трудовые подвиги. Но, как по мне, лавандовый ароматизатор на прошлой неделе был получше.

Учебный кластер, конечно же, находился в секторе А и сиял как витрина корпоратов. Правда я каждый раз не мог отделаться от мысли, что дизайнеры переборщили с зеркальным композитом, пытаясь создать зримое воплощение зазеркалья. Ввалившись в просторный холл на последних минутах, я едва не растянулся, споткнувшись о дрона уборщика. Меланхолично натирающая пол железяка, казалось, только и ждала момента, чтобы броситься под ноги припозднившимся учащимся. Чудом устояв на своих двоих и немного ускорившись, услышал позади вскрик, торжествующий лязг и звук падения очередной жертвы техноэволюции.

Даже не стал оборачиваться, несясь по обезлюдевшему коридору кампуса, в надежде успеть до начала занятия. Кроссовки на поворотах глухо поскрипывали по искусственному композиту. Сегодня, как назло, первым в расписании стоял тестовый модуль, причем общий для всех учащихся моего потока. Интервальная проверка знаний, по «Технико-экономическому анализу работы пустотных объектов». Групповое занятие, придуманное для «лучшей мотивации учащихся и социального взаимодействия». Корпоративная чушь, сталкивающая нас лбами в соревновании за рейтинг и плюшки, которые он дает. С младых лет приучают к своим порядкам. Опаздывать на этот сеанс грызни не стоило. Иначе получишь очередной тупой выговор и придется прослушать нудную лекцию о корпоративный пунктуальности, стачивая зубную эмаль от бессилия.

В аудиторию я влетел одновременно с преподавателем, шмыгнув за свою парту, пока мистер Ворт не успел меня отчитать. Под сухим взглядом его глазных имплантов гомон в кабинете мгновенно затих.

— Сегодняшний модуль будет посвящён противометеоритной защите станции, — произнес он тоном, полным официоза. — Ваша задача: рассчитать годовой бюджет, необходимый для надежной работы силовых щитов станции Таркис. И не забывайте про возможность оптимизировать расходы!

Ну конечно, оптимизация, наше всё. Задачка для тупых клерков и корпоративных менеджеров, которые считают кредиты, а не строят системы. Один из способов погреть загребущие ручки. Пара новых дыр в обшивке это не повод паниковать, зато хорошая возможность сэкономить разницу себе в кубышку.

Но приходится мириться, часть моих учебных модулей пересекается с этими кишечными палочками корпоративного организма. По отдельности безболезненными, но в массовом количестве гарантирующими токсикоз всей системы.

Браском пискнул, получив тестовое задание, и я напялил очки, переключив их в режим AR. Сей же миг оказался на виртуальном рабочем месте среднестатистического офисного страдальца. Перед глазами замерцали две голографические панели, выплеснув на меня поток данных из баз станции. Поправив очки, я перевел мозги в режим полной концентрации и развернул проекцию звездной системы перед своими глазами. В первую очередь меня интересовали сигнатуры метеоритов: масса, скорость и траектории. Быстренько отсортировал их по приоритету. От безобидных песчинок до тех, кто мог устроить полноценный Армагеддон, разнесся половину станции. От последних только уклонятся, а вот середнячков можно смело отфутболивать в сторону. Выбрав отъявленных «фаворитов», загнал их параметры в учебный симулятор.

Примитивная модель покорно проглотила введённые данные и принялась скрипеть кремниевыми мозгами. Покрутив их пару минут, наконец выдала результат: пиковое энергопотребление щитов станции, необходимое для отклонения угрозы. Оставалась сущая ерунда. Согласно стандартному протоколу, я тупо умножил полученное значение на количество рабочих часов и стоимость гигаватта. Вроде все… Цена нашей безопасности сиротливо высветилась на голопанели аккуратными цифрами. Округлил до трех последних нулей. Готово.

Вынырнув из вирта, я оглядел одногруппников. Погрузившись в скучные до зевоты расчеты, они строчили их с таким усердием, словно от этих цифр зависела судьба всей галактики. Лишь Эзриан, этот лощеный павлин с золотой ложечкой в одном месте, не растерял своего фирменного пафоса. Как и большинство будущих менеджеров среднего звена он решил не мелочиться и воспользоваться нейроинтерфейсом. С одной стороны наработка навыка лишней не будет, с другой задействовать его для таких примитивных задач — настоящее кощунство. Лучше бы потратил доступны часы на что-то более стоящее. Использовать в офисных задачах его модный «ОмниКорт-17» от «СинаТек» на пять миллионов стволовых нейротрасс, это то же самое, что хирургическим лазером заниматься разделкой мясных туш на скотобойне. Технически реализуемо, но дико расточительно, и выглядишь при этом круглым идиотом. Но пижонам логические доводы до лампочки, им главное пофорсить.

Угораздило же меня попасть в один поток с сынком топ-менеджера из RedDawnTech. Парень обожал быть первым во всем, и люто ненавидел, когда кто-то бросал вывоз его «гениальности».

Не спорю, с мозгами у этого сноба был полный порядок. Хотя, по объективным причинам, содержимое его черепной коробки все же не дотягивало до моего модернизированного серого вещества. Пару дней он вообще не мог отойти от шока, когда я с ходу обошел этого мамкиного вундеркинда в тестах. Потеря статуса самого умного буквально ошарашила привыкшего к легким победам наследника. Так что я сразу попал в его список нежелательных элементов.

А когда он узнал, что я «геноним», то немилость быстро трансформировалась в тихую ненависть к «химере». Открытый конфликт бы не в его стиле, папочка бы не одобрил. Да и репутация сына топ-менеджера не терпела грязных разборок. Зато нашлось несколько придурков, желающих угодить своему старшему товарищу. Но я им быстро и доходчиво донес, что это была глупая затея. Так сказать, напрямую достучался до несозревших мозгов.

У меня ведь не только серое вещество подверглись коррекции. Улучшения затронули мышечную систему, повысив выносливость и силовые показатели. Минерализованная костная ткань раза в полтора плотнее, чем у обычного человека. Это позволяет лучше переносить длительное нахождение в невесомости и внезапные скачки гравитации. Про апгрейд нервной системы можно и не говорить. Не буду отрицать, что эти изменения давали определенные преимущества, но «Имбой» они меня не сделали. У всего есть свои границы и недостатки.

Зато этим вопросом, плотно и с огоньком занимались инструкторы, видимо решили исправить то, что не удалось генной инженерии. А их за мою недолгую жизнь было огромное количество.

Дело в том, что отец вечно мотался по длительным командировкам. То налаживал орбитальные фермы на Крацитоне, то собирал купола на ледяных лунах Форлакса. Таскать с собой по строительным объектам маленького ребенка он не мог. Младенцы и работа за радиационным поясом, несовместимы по всем пунктам инструкций. Поэтому с рождения моим домом стал Учебный кластер Академии «Гелиос-Прайм». Комплекс заведений, где взращивалось юное поколение элиты, в традициях великих предков цивилизации Галленте.

Первые мои осознанные воспоминания, это белоснежные стенки медкапсулы адаптационного центра «Кокон». Стерильный воздух, с химическими нотками антисептика и мягкий голос педагогического ИскИна. Здесь такие же как я, «наследники прогресса» начинали учиться быть самостоятельными биологическими единицами, в идеально отлаженной социальной машине.

Центр детского развития, начальная, средняя и старшая школы, академия — все это было объединено в единый кластер. Режим, форма, смирение — все, как и положено в кузнице будущей элиты. Здесь молодая поросль проходила отсев, закалку и полировку, поднимаясь по ступенькам социальной лестницы.

Но под слоем строгих правил всегда прятались прагматичный расчет и забота. Внимательные наставники, которые знали, когда пожалеть, а когда можно дать мотивационный подзатыльник. Нас не баловали. Нас готовили. Подъем в семь утра под гимн Федерации. Строем на завтрак, строем на занятия. Да и свободное время не было полной вольницей. Кружки, клубы по интересам, секции — всё расписано по минутам. Многое там действительно бесило. Правила казались тупыми, воспитатели излишне строгими, давящими любую инициативу. Многие не выдерживали, попадая в жернова отсева.

Но, кто оставался, на выходе получал гарантированный результат. Система понимала: неокрепшую личность сломает первый же ветер свободы, если в ней не будет жесткого каркаса дисциплины. Сначала рамки кажутся тесными и абсурдными. Но когда подстроишься, начинаешь видеть их истинный смысл. Они не призваны подавить, а лишь сфокусировать. Стоит устремиться в выбранном направления, и все ограничения как по волшебству исчезают. Наставники сквозь пальцы смотрят на мелкие прегрешения и всегда готовы прийти на помощь, раздувая искры таланта в душе воспитанника.

После такой школы жизни, местные маменькины сынки не смогли меня впечатлить. А вот я, вместе с мозгами потряс их мировоззрение, наглядно продемонстрировав сравнительный анализ наших альма-матер. Как любил говаривать один из моих наставников, бывший космодесантник, мистер Саурис:

– Оружие может сломаться, батарея экзоскелета разрядиться, даже твои портки могут спереть. И когда тебя загонят в угол, лишь твое тело останется последним и самым надежным аргументом. Учись пользоваться им! – кривил он свою физиономию, из-за шрамов походившую на карту боев. Тогда мне это казалось излишне пафосно и смешно.

Но его наука уже не раз меня выручала, заставив признать правоту этого одноногого громилы.

Быстро осознав тщетность попыток решить вопрос грубой силой, мой невольный оппонент сосредоточился на мелких пакостях. Их он устраивал с удовольствием, вместе со своей кодлой прихлебателей, как будто это был их дружеский тимбилдинг. При любом удобном случае, стоило ждать от них какой-нибудь мелкой подставы.

При чем, после смерти отца, его подначки стали не злее, а скорее более личными. Словно исчез последний фильтр, и теперь от начал действовать не как наследник, а как хищник, которому наконец разрешили охоту. Его взгляды стали прямее, слова – ядовитее, а улыбка – той самой, которую натягивают перед тем, как воткнуть нож в спину. Но черту он пока не переходил, скрывая изменения за вбитой в подкорку корпоративной вежливостью. Да и мой высокий социальный рейтинг уроженца центральных миров, тоже играл свою роль. В случае официальных разбирательств мои слова будут иметь большую силу, и фемида скорее всего встанет на мою сторону, несмотря на связи его отца.

Головная боль и не думала отступать, тупо пульсируя в районе вживленных блоков синхронизации, как напоминание, что сегодня реальность не собирается быть милосердной. Раздражение накатывало новой волной. Заниматься этой ерундой казалось не просто бессмысленно, а почти оскорбительно.

Мистер Ворт, как всегда, восседал за кафедрой с термокружкой наполненной ароматным кофе. Он молча поглядывал на всех свысока, с выражением человека, который считает себя единственным носителем мозга в радиусе пяти световых лет. Взгляд его разнокалиберных глазных имплантов, как сканер скользил по аудитории. Не столько оценивая сколько напоминая, что он здесь главный, а мы лишь статисты в его персональной симуляции.

Отец всегда мне говорил: «Настоящий инженер должен подходить к проблеме нестандартно». Пожалуй, настала пора применить этот принцип на практике.

Обреченно вздохнув, я поправил дрыхнувшую за пазухой Искорку и полез в сумку. Придется использовать козыри, хотя я не любил применять нейроинтерфейс после процедуры. Да и сегодня он мне еще понадобится, так что не стоит затягивать с работой. Четыре часа не резиновые, тянутся плохо, и то только вблизи черной дыры.

Массивный металлический браслет, утяжеленный парой энергоячеек, с глухим щелчком зафиксировался поверх браскома. В отличии от местных мажоров мой аппарат был не из лакшери сегмента. Как и многое, он достался мне в наследство от почившего предка. Массивный угловатый дизайн, компенсировался одним неоспоримым преимуществом — модульной конструкцией, открывающей широкие возможности для кастомизации аппарата.

Сейчас я нацепил дополнительный QPU-блок, квантовый сопроцессор для задач нелинейной оптимизации. Этот зародыш ИскИна имел активную систему охлаждения, из-за чего моя правая рука напоминала архаичный киберимплант из исторических фильмов. Но эта уродливая бандура давала мне шанс. Именно QPU-блок, а не классические вычислительные ядра, мог распутать клубок зависимостей отцовской БЗ станции.

Родитель сразу по прилету загрузил Маркуса на сутки, скармливая нашему ИскИну все данные по Таркису. Старичок «Эрго-68» недовольно поворчав вентиляторами, переобучил простенькую модель, заточив ее под Таркис.

Именно эту базу я намеревался сейчас развернуть на своем браскоме. Несмотря на все усилия по оптимизации, она ужалась всего до пятисот миллиардов параметров. Пусть это на три порядка меньше исходной версии, но все равно ощутимо.

Воспользоваться учебным ИскИном для запуска нелицензионного софта мне никто не даст, а значит придется рискнуть и мучать свою железяку. Пусть на пределе не больше 5 токенов в секунду, но она должна потянуть эту БЗ. Дождавшись, когда на экране браскома процесс загрузки сменится плашкой приветствия, активировал сопряжение нейроинтерфейса. Окружающий мир плавно растворился, и я с головой в прямом и переносном смысле нырнул в работу.

Всю эту возню я проделывал с одной целью. Мистер Ворт обмолвился об «оптимизации», имея в виду урезание бюджетов, перевод расходов в колонку сопутствующие и прочую бухгалтерскую эквилибристику. Но оптимизировать можно не только финансовые потоки, но и систему управления щитами. На Такркисе она работала по самому примитивному сценарию, впустую просаживая гигаватты энергии.

Конечно, придется внедрить еще один вычислительный модуль в кластер ИскИнов. Плюс переписать протоколы связи с радарными массивами станции, дабы улучшить систему прогнозирования угроз. Тогда нам удастся динамически перераспределять нагрузку, заметно снизив общее напряжение защитных полей.

На мелочевку будет хватать базовой мощности щитов, а при появлении серьезной угрозы точечно усиливать нужные сектора. Так сказать, бить по проблеме энергетическим кулаком, а не открытой ладонью. Быстро набросав эскиз проекта, углубился в финальные расчеты. Режим концентрации достиг предела. Цифры, строки новых позиций, оптимальные схемы реализации, оценки нагрузки слились в плотный поток информации. Мир за пределами вирт интерфейса перестал существовать. Но игра стоила свеч. Даже с учетом дополнительного предикторного модуля и тонкой настройки всех контуров, система сулила до тридцати процентов чистой экономии. Не прорыв века, конечно, но куда лучше, чем унылые шаблонные решения.

Удовлетворившись полученным результатом, я отключился от БЗ и отправил свои расчеты преподавателю. Но несмотря на все старания, сделал это естественно последним, под кривые ухмылки Эзриана и его прихлебателей. Нашли придурки чему радоваться. Посмотрим, как они будут зубоскалить после оглашения результатов.

Дождавшись, когда последние учащиеся соизволят скинуть свои работы на сервер, мистер Ворт царственно махнул рукой, отпуская всех прочь. Сам же с кислой миной приступил к изучению полученных цифр. Неспешно пролистывая результаты, он на секунду замер, бросив мою сторону недовольный взгляд. Было сложно отделаться от ощущения, что я только что личным распоряжением испортил ему весь день. Задумчиво хмыкнув, он вновь уткнулся в экраны.

Неужели оценил мой подход? Или решил, что я опять выпендриваюсь? Скорее всего второе. Мистер Ворт всегда предпочитал простые, шаблонные решения. Возможно потому, что за пределами шаблона начиналась зона, где могла всплыть его собственная некомпетентность.

Да плевать. Занятие закончено, а у меня есть дела поважнее. Времяотправляться в небольшой лабораторно-сервисный кластер. Главная причина, по которой я продолжаю посещать сей храм знаний, это доступ к дорогостоящему оборудованию.

Глава 3

В коридоре царил хаос. Одногруппники толпились, громко обсуждая, кто и как справился с заданием. «Белые воротнички» с холодными, протокольными мордами держались особняком, словно ожидали своей очереди на повышение. Среди их нестройных рядов выделялась пафосная фигура Эзриана. Он надменным взглядом, оценивал окружающих, словно пешек в понятной только ему игре.

Высокий атлетичный брюнет, буквально ожившая мечта читательницы дарк-ромов, с ярко-синими глазами, будто подведенными длинными чёрными ресницами, и с тонкими артистическими бровями. Не удивлюсь, если узнаю что в прошлом его предки не раскошелились на гено-пластику, чтобы гарантированно отлично получаться на семейных гала-снимках.

— О, смотрите, наш гений сегодня чуть свои драгоценные мозги не вскипятил, пытаясь простую задачку решить! — заискивающе хихикнул длинный Кордин, вытянув свою шею как жираф, и тыкая пальцем в мою сторону.

— Да, он там чуть не родил, пока пытался что-то оптимизировать! Даже нейриком решил воспользовался. Видать, все таблицы вручную забивал, – подхватил кто-то из свиты Эзриана, не скрывая ехидной усмешки.

Вся их компания дружно заржала, как дешёвые андроиды с зависшим звуковым модулем. Но не успел я сцепиться с ними, как тонкая ладонь ухватила меня под локоть и уверенно потащила прочь, вырывая из этого цирка. Рейна вперилась в меня строгим взглядом, словно опасалась, что я вырвусь и побегу устраивать разборки. Как и ее мать, она мечтала заниматься замкнутыми агросистемами. На этом мы и сошлись. Я иногда помогал ей с техническими вопросами, она приносила на пробу результаты своих агрономических экспериментов.

— Не обращай на них внимания, — бросила она с серьезным видом. — Они идиоты, что с них взять кроме анализов? И те, скорее всего будут с паразитами. Ну так…, по наследству передались.

Этой стройной девчонке, с короткой, до серебра блондинистой стрижкой и огромными, похожими на два осколка ясного неба глазами, палец в рот не клади! Рейна не боялась быть заметной и выходить за рамки.

Она как живой магнит, притягивала к себе внимание и иногда неприятности. Ее стиль одежды был личным манифестом, вызовом серому однообразию стандартной формы. Щедро приправленным кучей необычных аксессуаров, которые она скупала на все свои карманные деньги, в мелких лавках и ломбардах при космопорте.

Сегодня в её ушах были смешные серёжки из перышек, а пальцы, унизаны кольцами из оксидированного металла, полимерного стекла и стабилизированной древесины. На шее болталась многоярусное украшение, основу которого составлял аварийный комплект на случай разгерметизации, разукрашенный все теми же пёрышками. Судя по их по их обилию, где-то изрядно пощипали птицерамуса.

Ее одежда сегодня была почти консервативной. Короткая туника приглушенного терракотового оттенка, насыщенные бирюзовые лосины облегали привлекательную фигуру, завершали образ громоздкие словно от скафандра ботинки, на магнитной подошве.

– С этим сложно спорить. Диагноз на лицо, и все симптомы в наличии имеются, – улыбнувшись согласился я.

– Ты сейчас куда? У меня практикум по 3D-печати еще не закрыт. Не хочешь присоединиться? – предложила мне подруга.

– Извини, сегодня никак. Я уже договорился с Яковом Моисеевичем. Он сегодня под меня цех прототипирования застолбил. Давай на завтра все запланируем.

– Договорились, поможешь мне форсунки для системы полива распечатать. Сегодня тогда тесты на выживаемость салата проведу.

Двери лифта разъехались, выпустив нас в учебный мехдок. Из стерильных коридоров кампуса, в которых так любит тусоваться будущий офисный планктон мечтающий пробиться на корпоративный олимп, мы переместились в совсем другой мир. Царство тех, кому нравиться делать своими руками что-то осязаемое, а не очередной виртуальный отчет о повышении эффективности. Кузница будущего техперсонала станции.

Мимо пробежала стайка увлеченных ребят, обряженных в рыжие рабочие комбезы. Из-за закрытых дверей доносилась какофония гула станков, свиста сканеров и шипение термопринтеров. Сверху слышался приглушенное жужжание вентиляции, которая не справлялась с запахами горячего пластика, техмасел, реагентов и амбиций тех, у кого руки пытаются прорасти из правильного места. Вокруг был немного шумный, чуть грязный, но настоящий мир.

Тут наши дорожки расходились. Рейна, развернувшись пошагала к матери в сектор гидропоники, мой же путь лежал в другую сторону.

– Удачи твоему салату, – пожелал я ей напоследок.

Первым делом заскочил в раздевалку, где сменил чистый костюмчик на рабочий комплект. За последний год я прилично вытянулся, отчего мой гардероб предательски усох. Возник небольшой дефицит подходящей по размеру одежды. С трещащим по всем швам бюджетом приходилось экономить и иметь лишь один комплект парадно-выходного комбеза. Поэтому я берег его как зеницу ока.

Но дело было не только в деньгах. Тонкий синтетический пирог его ткани не обеспечивал необходимый уровень защиты для серьезных работ. Это грубый, прошитый арамидной нитью рабочий комбез готов к встрече с реальностью. Его не повредит случайная искра от плазменной резки или капля едкого энергогеля.

Учебные мастерские примыкали непосредственно к докам, где парковался транспорт учебного центра. Поэтому локация и называлась Мехдоком. Здесь царил свой, особый хаос. Пока одни учащиеся гробили утлые кораблики, безбожно носясь туда-сюда по системе, другие их увлеченно латали. Вернее, бездарно пытались это сделать, зачастую добиваясь обратного результата. Матерные рулады мастеров-наставников, эхом разносящиеся под арочными сводами, звучали тут в качестве фонового саундтрека.

Обслуживание космического транспорта — непростой труд. Это вам не в симуляторе на кнопки нажимать. Несмотря на всю автоматизацию и базы знаний, периодически от персонала требуется думать своей головой. А к этому, увы, не все приучены. Даже среди простых техников отбраковка выходила довольно большой. Никто не захочет после некорректного обслуживания оказаться на полпути к станции, с неработающей системой жизнеобеспечения. Про полноценный ремонт вообще помолчу. Там можно и окончательно в распил оформить судно, если не туда сунуть свои кривые ручонки.

Заправлял всем местным хозяйством Яков Моисеевич. Неплохой спец, а главное — широкой души человек. Всегда шел на встречу своим подопечным, естественно не за просто так. Я с ним быстро нашел общий язык. Благо моих компетенций на это хватало с избытком. Убедившись, что со мной можно иметь дело, он периодически скидывал на меня мелкую работенку. Взамен я получал доступ к оборудованию в местных мастерских и уже мог пользоваться им в своих целях.

Вот и сейчас я зарулил в один из доков, где на стапелях замерли полуразобранные «звездные скитальцы». Несколько учебных групп под присмотром мастеров копошились вокруг вскрытого нутра шахтерского корвета. Побитый жизнью и подрастающим поколение шахтеров «Венчир», рабочая лошадка рудознатцев. Сколько таких шныряет по системе? — Не сосчитать.

Моисеевич, заметив меня, тут же подошел, на ходу вытирая руки о промасленную ветошь.

– Вон того «адишку» забирай. Нужно техобслуживание провести и перезаправить, – махнул он рукой в сторону мелко подрагивающего техдроида, с ног до головных сенсоров покрытого вязкими масляными потеками.

– Чего это с машинкой? – не скрывая подозрения поинтересовался я. – Тут как бы ремонтировать не пришлось.

– Да, не… Там ерунда. Эти малолетние идиоты, ухитрились на бедолагу пять галлонов итритного масла слить. У него скорее всего блок пространственного ориентирования сбоит, – разминая длинные, узловатые пальцы, вдумчиво предположил наставник. – Нужно промыть визуальные модули да лидар оттереть, и всё заработает. Без них, блок ориентации, как пилот без вестибулярки. Будет дергаться, пытаясь поймать связь с реальностью. Ну, если мойка не поможет, то выдам новые детальки, поменяешь. Справишься же?

– Хорошо…, справлюсь конечно. Что там менять-то, – не стал я спорить.

Хотя не горел желанием заниматься починкой доведённого до отчаяния техноорганизма.

Получив ключ доступа в мастерскую, я зацепил линк техдроида и, развернувшись спиной к агрегату, направился к выходу из ангара. Позади послушно засеменила подёргивающаяся на ходу железяка. Обернувшись на странный скрежет, увидел вереницу маслянистых следов, тянущихся за трясущимся механизмом по синему полимеру пола.

Нет, так дело не пойдет, мгновенно сообразил я. Тащить этого грязнулю в общий коридор — верный способ заработать выговор от дежурной смены уборщиков. Хорошо, что я вовремя заметил! Все же пусть сначала сам сгоняет до станции дезинфекции, ну а после, что останется, уже сам ототру. Залез в меню и отправил работягу в автоматический бокс санитарной обработки. По окончании процедур дезинфекции он уже должен будет прикатить ко мне в мастерскую. Проследив за тем, как дроид неуверенно нырнул в люк технического коридора, вышел из ангара.

Глянув на время, направился к выходу из сектора. Тут возле секционного шлюза меня дожидался Кир. Небольшая колония дроидов-уборщиков под его руководством по третьему кругу натирала полы на идеально отмытом участке. Увидев меня, товарищ довольно улыбнулся и вытащил три увесистых бокса из чрева старенькой АКДУшки с потертым логотипом станции «Таркис».

– Еще один откопал на переработке, – пробасил он, не выпуская из рук увесистый ящик.

– Отлично, поможешь дотащить? – попросил я товарища, так как своей автоматизированного транспорта у меня не было.

Получив утвердительный кивок, я схватил один из ящиков и в сопровождение пыхтящего от напряга Кира наконец-то добрался до вожделенной мастерской.

– Заноси, – открыл я полученным у Моисеевича ключом, массивную дверь. – Давай из пока поставим, вон в тот угол.

Несмотря на грозное название «Цех прототипирования», помещение тянуло максимум на небольшую мастерскую: пара универсальных верстаков, с сопутствующим набором инструментов, да две зарядные станции для штатных техдроидов. Но нас интересовал затесавшейся в углу любопытный экспонат – «Станция прецизионной сборки и диагностики АРС-12». В простонародье — «паучья станция», получившая прозвище за пучки манипуляторов, напоминавших лапки членистоногих.

Большинство посетителей мастерской обходило этот угол стороной. На «Таркисе» нужную квалификацию для работы с АРС-12 имело от силы пять человек. Естественно, учащиеся в их число не входили. Да и простым техникам такой сложный агрегат был вообще не к чему. На каникулах отец часто использовал меня как бесплатную рабочую силу. Под его неусыпным взором я потрошил различные блоки, пытаясь в них разобраться, а заодно осваивал доступное оборудование. В том числе приходилось задействовать и подобную станцию. Для работы с микроэлектроникой — самое то. Собственно говоря, чем я сейчас и планировал заняться.

Кир опустил ящики на пол и с вопросом посмотрел на меня. Пристроив свой контейнер наверх, я наспех попрощался с ним до вечера. Товарищ, не став терять времени, ушел нагонять график уборки. Ему еще минимум часа три придется наводить порядок на светлых проспектах А-сектора. Да и потом нужно будет дожидаться меня. Сколько я провожусь с этими блоками, сходу и не скажешь. Как бы до вечера не пришлось торчать в Мехдоке.

Откинув крышку первого из принесенных контейнеров, я уставился на содержимое. Передо мной лежал блок коррекции гравизахвата. Побитый жизнью и осколками породы, весь в грязи и непонятных окислах. Эти блоки крепились прямо на корпус корабля неподалеку от генератора гравитационного луча, с помощью которого отлавливалась отколотая от основного тела руда. В условиях постоянной бомбардировки каменной крошкой и гравитационных перегрузок жили блоки коррекции не долго. Можно даже сказать, были расходниками.

Обычно их и не ремонтирует никто. Проще новый воткнуть и забыть о проблеме минимум на полгода. Клиент в конце концов заплатит и за деталь, и за работу. Да и производителю нужно же на чем-то зарабатывать. Так что небольшие конструктивные недостатки оборудования никто особо не пытался устранить, искусственно ограничивая ресурс.

Но мне эта недальновидная политика производителя была только на руку. Мозгов чтобы разобраться с довольно примитивной схемой блоков мне хватало. К тому же у отца за все время накопилась огромное количество баз знаний. В том числе и по стандартному оборудованию шахтерских кораблей. И все это по наследству перешло мне.

В этот момент с шипением в стене отъехала дверка люка, извергнув из темного чрева технического коридора отмытого и продезинфицированного дроида. Бодренько просеменив ко мне, он замер с видом дрессированной собачки, нетерпеливо ожидающей приказа от своего хозяина. Ладно, придется пока отложить свои дела. Тем более, что помощник мне не помешает.

Активировав ближайший роботизированный верстак, я загнал на его захваты АД-7В в простонародии «адишку». Распространенная модель техдроида, пережившая не одну реинкарнацию, но не потерявшая актуальности до сих пор. Повинуясь программе, дроид послушно растянулся на рабочей поверхности верстака. Под глухие щелчки электронных замков и гул сервоприводов его корпус пошел трещинами и начали открываться многочисленные лючки, открывая доступ к потрохам работяги.

В принципе, дроид перестал дрожать, как запойный алкоголик с похмелья. Но я все равно осмотрел и прошелся безворсовой салфеткой по радужным разводам на линзах визуального модуля. Лидар не трогал, его и так неплохо отмыло. Дальше уже пошла медитативная рутина по чек-списку. Где-то подлить свежей жижи, где-то новый картридж вставить, куда-то просто залить гидрогелевые присадки. Через полчаса, я чекнул последний пункт регламента и отдал команду на перезагрузку. Довольный дроид ожил, прогнал быстрый тест всех систем и застыл готовый к новым свершениям.

— Ладно красавчик, – мысленно обратился я к нему, отправляя его к контейнерам с блоками. – Отдохнул, теперь немного поработай.

Для начала нам требовалось вскрыть массивный герметичный корпус блока коррекции, дабы добраться до требухи и попробовать оживить хотя бы один из представленных экземпляров. Производители, конечно же, всячески порицают желающих без спросу залезть своими шаловливыми ручонками в их детище. Наивные. Меня их холеное осуждение никогда не волновало, а уж тем более сейчас, когда я пытаюсь заработать на любой мелочи.

Нарушить принятые в содружестве техрегламенты, сделав изделие совсем уж неремонтопригодным, они все-таки не могли. Поэтому пошли на хитрость, склеив намертво части корпуса композитным адгезивом. Для верности поверх швов наложили пару слоев пластогерметика, колупать который то еще удовольствие. Ну и конечно, как оберег от желающих сэкономить, влепили несколько скрытых заклепок.

— Начнём, — произнес я тихо, пытаясь подбодрить себя.

Отдав команду ремонтному дроиду, я заставил его вытащить первый блок. Адишка бережно извлек модуль из контейнера и проворно потащил его к верстаку. Зафиксировав его в захватах, он замер, ожидая от меня дальнейших инструкций.

Глянув на экран браскома, я убедился, что необходимая база знаний развернулась. Глубоко вздохнув, я активировал нейроинтерфейс отстранившись от реальности. Мозги, получив мощный буст, заработав на пределе. Интерактивная БЗ послушно откликнулась, сфокусировавшись на моих мысленных процессах. Мгновенно разобравшись с моими запросами, она выдала мне необходимые схемы. Пользуясь этими подсказками, быстро составил пошаговый алгоритм действий и тут же перекинул его в исполнительный модуль адишки.

Мой ассистент, получив инструкции, деловито пропищал в ответ и приступил к вскрытию. С тонким шипением вспыхнула плазменная игла горелки, которой дроид начал сноровисто полосовать композит. Тут же в стороны поплыли едкие струйки дыма и гулко заработала вентиляция. Вспомнив мудрость предков: «Бережёного Бог бережет», а заодно пару пунктов из правил техники безопасности, я на всякий случай напялил респиратор. Не прошло и десяти минут, как многослойный корпус блока лежал вскрытым, а довольный своей работой дроид посеменил за следующим пациентом.

Сам я принялся за первый осмотр, пытаясь отыскать явные следы катастрофы. Оплавленные дорожки и фотонные магистрали, треснувшие кристаллы, распухшие от перегрева элементы в цепи питания. Увы, не повезло. Кроме небольших следов окисления, внешних намеков на дефекты обнаружить не удалось. Пришлось тащить всю требуху в логово к пауку. Зато появился реальный шанс оживить блок. Раз он не получил фатальных повреждений, то поломка точечная. Возможно, все сведётся к одному-двум чипам, которые можно будет выковырять и заменить.

Манипуляторы паука ожили, аккуратно раскладывая платы, словно листки экзотического растения. Станция работала с ювелирной точностью, стараясь не повредить тончайшие волоконно-оптические шлейфы связывающие компоненты. Воспользовавшись нейроинтерфейсом, я подключился к управляющему контуру АРС-12, скинув принципиальные схемы блока и референсные показатели по питанию всех элементов. Дальше оставалось лишь наблюдать за филигранной работой манипуляторов паучка. Откинувшись на спинку стула, я косился на игольчатые зонды, которые ловко снимали показания с ключевых точек.

Но долго созерцать работу паука мне не дали. Сбоку подал сигнал мой отмытый ассистент, который растерзал второй блок. Картина там была куда менее загадочной. Устройство получило сильные физические повреждения. Какая-то каменюка выскочила из фокуса гравитационного луча и впечаталась в корпус. Удар пришелся точно в район блока коррекции, буквально расплющив его.

Внутри обнаружилось месиво из осколков фотонных кристаллов и обломков плат. Ни о каком восстановлении работоспособности тут речи не шло. Зато компоненты устройства, не получившие механических повреждений, должны были остаться в рабочем состоянии. Тоже неплохой вариант, можно будет использовать в качестве донора. Ссыпав разнокалиберную труху из плат в отдельный контейнер, дал команду на вскрытие последнего блока.

Браском запиликал, получив первые отчеты от паука. Активировав нейроинтерфейс, я приступил к изучению полученных данных. На первый взгляд ситуация была удручающей. Вся таблица с результатами измерения пылала красным цветом, как витрина сток-маркета с просрочкой.

Можно было впасть в уныние, будь я дилетантом. Но на самом деле все было не так однозначно. Выходило, что вся схема получала неправильное питание, поэтому и не работала корректно. Ремонт может ограничиться лишь силовой частью блока питания. Еще пять минут углубленного анализа позволили окончательно выявить причину. Энергомост оказался целым, а вот контролер питания — под замену.

Покопавшись в груде плат донора, я извлек аналогичную, щедро утыканную кварцевыми резонаторами, схемами фильтрации и стабилизаторами. Конструктивно контролер находился в глубине блока, ближе к запитывающему устройство коннектору, поэтому смог уцелеть. Кроме запыления внешних повреждений на нем не наблюдалось. Очистив находку в ультразвуковой ванне, с помощью АРС-12 убедился в её работоспособности. В голову тут же пришло очевидное решение возникшей проблемы. Гораздо проще будет целиком поменять контроллеры местами.

Отдав финальные инструкции ремонтной станции, я вновь развалился в кресле. Отточенные движения манипуляторов завораживали. Вспышки лазерных испарителей, плавное скольжение вакуумных отсосов, ювелирная работа микро-пинцетов — всё это действо здорово смахивало на хирургическую операцию, по пересадке органов.

Увлекшись, я не заметил, как подкатил техдроид и начал деловито попискивать сообщая, что закончил курочить последний, третий блок коррекции. Тут дела обстояли не так поэтично. Местами выделялись черные пропалены перегрева, расплавленное и застывшее стекловидной коркой защитное покрытие, благоухало едким запахом горелого композита. Эта железяка явно приняла смерть в муках от короткого замыкания.

Отправив трудягу на зарядную станцию, я перевел взгляд обратно на паука. Он как раз заканчивал последние манипуляции с шлейфами питания. Дождавшись окончания ремонта, отдал команду провести новый тест. По контрольному экрану станции побежали строки диагностического протокола. Как и ожидалось, на этот раз они все были зелеными. Тест прошел без сбоев, подтвердив работоспособность модуля коррекции.

Настроение, подпитанное успехом, скакнуло на пару пунктов вверх. Перекинув пауку на анализ внутренности последнего, подкопчённого модуля, я решил сделать паузу. Самое время сходить до ближайших автоматов со снеками и немного подкрепиться. С утра во рту не было и маковой росинки, а по станционному времени скоро уже на ужин пора будет топать. Желудок неустанно протестовал, против моей вынужденной аскезы. К его открытому бунту присоединилась оголодавшая Искорка. Она крутилась у ног и все настойчивее пыталась заглянуть в глаза, всем своим видом показывая, что требует внимания к своей нескромной персоне.

Поддавшись на их уговоры, я вынырнул из мастерской и направился в знакомый закуток с торговыми автоматами. Тратить время на поход в местную столовку, где выдадут ту же полусинтетическую бурду, не хотелось. А в любое более пафосное заведение меня в промасленном рабочем комбезе не пустят. И это я еще промолчу про наглую белую крысу на плече.

Быстро добежав до ближайшей точки, прошелся вдоль ряда приземистых торговых автоматов. Требовательный писк питомицы заставил меня остановиться напротив агрегата, продававшего сэндвичи. Задумчиво покачавшись на носках, выслушал все «аргументы» Искорки касательно её вкусовых предпочтений. Ничего из ее писка не понял, но мы уже не раз пользовались его услугами и знали, что на вкус они были не столь ужасны. Решено, взял классику с сыром и беконом. Достав из приемника парочку теплых, жирных свертков, я тут же развернул один, оторвав от него кусочек для пытающейся продырявить мою щеку своим холодным носиком зверушки.

– Фу... Ты что здесь за антисанитарию разводишь? – заставил меня вздрогнуть визгливый женский возглас, раздавшийся прямо над ухом. Обернувшись, я обнаружил перед собой девицу в идеально отутюженной форме администратора среднего звена. Ее лицо некрасиво искажала гримаса брезгливости. – Тебя кто пустил в этот сектор? Ты не имеешь права появляться в таких местах чокор(бомж)! Я сейчас же вызову службу безопасности.

Искорка, не реагируя на поток ругательств молодой пухлогубой особы, ловко выхватила предназначенный ей кусочек снека. Устроившись поудобнее на моем плече, как в первом ряду партера напротив сцены, она приступила к трапезе. Ритмично хрумкая, она была полностью поглощена созерцанием развернувшееся драмы. Красные бусинки глаз косились то на молодую покрасневшую от гнева барышню, то на меня. Прям настоящее кино с попкорном, ага.

— Жаль, что я не могу так…, или могу? – промелькнула дурная, но притягательная мысль.

Чуть развернув обертку, я откусил щедрый кусок и начал его демонстративно пережёвывать. Но тут же пожалел об этом. Сухой сэндвич зараза, не как не хотел проваливаться внутрь. Оказалось визгливые крики, худший соус для дешевой еды. Они не лучшим образом сказываются на пищеварении. Так и продолжал я жевать с гордым видом человека, думающего о вечном. Но с белой крысой на плече и лицом, постепенно приобретающим легкий синеватый оттенок от накатывающего удушья.

— Ты совсем страх потерял? Всё, я вызываю охрану кампуса. Тебе хана, развел тут рассадник заразы. Этого грызуна необходимо немедленно утилизировать, пока он тут плодится не начал и переносить бог знает что! – выдала дамочка очередную чушь, распаляясь все сильнее.

Услышав столь чудовищное оскорбление, Искорка аж выронила кусочек сэндвича. Приподнявшись, она завела гневную трель, тыча лапкой в сторону обидчицы. Ну все, если дам сейчас не остановить, то они точно сцепятся. Не смотря на разницу габаритов, даже не знаю, на кого бы я поставил. Слава богам, упрямый комок еды преодолев спазмы всё-таки проскочил прямиком в желудок. Судорожно глотнув воздуха, почувствовал, как ко мне возвращается дар речи.

– Вы, собственно говоря, кто такая? – откашлявшись медленно поинтересовался я. Мой взгляд скользнул по ее безупречной форме. – Не вижу на вас идентификатора учебного центра

Мой спокойный тон и правильный вопрос заставили раздраженную дамочку замолкнуть и покрыться красными пятнами. Торговые автоматы на территории учебного центра субсидируются администрацией, к тому же не облагаются федеральным подоходным налогом. Цены здесь заметно ниже, чем на остальной станции. Этим зачастую пользуются простые клерки из близлежащих офисов, пытаясь таким нехитрым способом сэкономить на питании. Такое положение вещей не поощряется, но вроде как особо и не карается. Но в любом случае, именно она здесь не должна была находится, о чем я и заявил.

— Вот моя карта учащегося! – продемонстрировал я пластиковый жетон. – Вон за той гермодверью находится учебный мехдок. Знаете, что это такое и чем в нем занимаются? Вы, наверное, новенькая, но у этих автоматов обычно все учащиеся в таком виде появляются.

В это время, как по заказу из шлюза как раз вышла еще парочка оголодавших страдальцев. Выглядели они еще чумазее меня, словно весь день, вручную очищали дюзы имперского карателя от нагара. Хотя не удивлюсь, что так оно и было, только кораблик им достался поменьше. Наставники часто выдавали дурацкие задания залетчикам. От осознания своей ошибки девица окончательно смутилась и начала сбивчиво мычать, пытаясь перевести стрелки на осерчавшую Искорку.

– Это…, мой питомец, – сказал я с показной, ледяной вежливостью. – Она прошла полный курс вакцинации. Имеет вживленный крипточип с медкатой. Так что ваши призывы к утилизации, простите, вне правового поля. Прекрасно понимаю, ваш гастрономический интерес. Но я не дам вам пустить Искорку на ваши любимые мясные снеки, – придал я голосу трагизма, от чего скандалистка смешно замахала руками, словно отгоняя мух.

– Какие снеки? Причем тут ваш питомец… Я вообще о другом.., – выпучив глаза, как при разгерметизации, бормотала она.

– А вы не задумывались, из чего делают биогель для мясного принтинга? У нас так-то на станции нет коровьей фермы, – понизив голос до конспирологического шёпота, сообщил я наивной дурочке в излишне обтягивающем комбезе, которая от моего откровения стала зеленеть. – Будет свободное от работы время, спуститесь на тройку уровней пониже и посмотрите, кого там на самом деле выращивают. Технологии, знаете ли, не стоят на месте, – сделав драматическую паузу, я подмигнул и откусил новый кусок. – Приятного аппетита!

Бодро пожелал я борющейся со рвотными позывами дамочке и не дав ей опомнится пошагал к себе в мастерскую. Оставляя ее наедине с торговыми автоматами и новыми, жутковатыми знаниями о станционной кухне. Возможно, в этот момент на одного вегетарианца в мире стало больше. Надеюсь, коллеги не сразу расколются и расскажут ей правду. Пусть немного помучается и обдумает свое поведение.

Глава 4

С третьим блоком халявы не получилось. Быстрая диагностика не смогла выявить очевидных проблем. Можно было запустить полный тестовый цикл, но время поджимало. Скоро меня попросят освободить помещение. Решил не жадничать и сгрузил оставшуюся кучу из плат паучку, велев ему заняться каннибализмом. Послушно пискнув, от тут же приступил к заданию. Вспыхнула холодная подсветка оптического микроскопа, засуетились манипуляторы, из чрева станции вылезла пара модулей рефлоу-пайки.

Сам же я перешел к одном из верстаков, где техдроид заканчивал финальную сборку. Используя груду хлама, оставшуюся после разделки блоков, он, уподобившись доктору Франкенштейну, умело слепил новый корпус. Сейчас дроид заливал композитом аккуратные соединения, подсвечивая их жестким ультрафиолетом для полимеризации. По-хорошему, блок следовало откалибровать на тестовом стенде, но я смогу это сделать прямо на корабле. Так даже лучше получиться.

Дождавшись окончания сборки, я заставил «адишку» аккуратно загрузить готовый блок коррекции в транспортный бокс. Забрав из накопителя «паучка» извлеченные элементы, ссыпал их в другой бокс. Оставшийся мусор забил третий контейнер до краев. Получивший от меня команду техдроид деловито подхватил его и потащил на переработку.

Пришло время связаться с Киром. Разбудив молчуна, сообщил, что можно забирать контейнеры, да и меня заодно. Рабочий день подходил к концу, и если дальше торчать в мастерской, то у дежурных могут возникнуть лишние вопросы. Примирившись, что на сегодня больше я уже не успею закончить, с трудом, но смог поднять контейнеры. Тем более, что во втором были одни детали. Сразу стало ясно, что далеко я их не упру. Но мне далеко и не требовалось. До шлюза я их с грехом пополам дотащил. А там осталось дождаться Кира.

Со стороны мы выглядели странным дуэтом. Кир внешне громадный, с маленькими раскосыми глазами и короткой стрижкой, которая тем не менее умудрялась всё время выглядеть растрёпанной. Он походил на чуть набравшего лишний вес громилу, нанятого присматривать за излишне амбициозным работодателем. То есть за мной.

Ирония заключалась в том, что зачастую все было как раз наоборот. Все потому, что такие как я имели эталонную внешность, которая была базовой, предустановленной опцией к высокоразвитому интеллекту. От принца из долбанных голографических сказок не ждешь подвоха, когда рядом стоит хмурый, молчаливый громила. Мой задумчивый, чуть отстраненный взгляд редкого, изумрудного оттенка не заставлял агрессоров напрягаться и испуганно отводить глаза.

Да и физический контраст был обманчив. Ростом я почти не уступал Киру, имея сто восемьдесят шесть сантиметров, против его ста девяносто четырех. Но в остальных параметрах разница отчетливо бросается в глаза. На фоне здоровяка моя сухая поджарая фигура могла ввести в заблуждение показавшись излишне хрупкой. Но такова плата за генную модификацию мышечной и костной тканей организма. Мое тело было создано для скорости, точности и взрывной мощи. Отличный набор характеристик для скоростного типа боя, который я умею и практикую. Что, к сожалению, не раз приходилось доказывать на практике.

Пока приятель грузил контейнеры в АКДУшку, я успел сбегать до гардероба и сменил наряд. Следующим пунктом программы был административный блок. Киру нужно было закрыть смену и вернуть общественное имущество на базу. Так что дальше мы тащили свои трофеи в руках. Благо мне достался легкий бокс с деталями, так что особых трудностей я не испытывал. Заскочив на ужин в родной «Бережливый Пустотник», мы направились к лифту. Для многих обитателей Таркиса рабочий день еще не закончился, и вполне возможно он вообще перетечет в рабочую ночь.

Наш путь лежал на нижние сектора станции. Корпораты сюда крайне редко совались. Зато бюджетные доки и ангары с удовольствием арендовали частники. От независимых артелей до мутных личностей, шнырявших по фронтиру в поисках легких заработков. В секторе-J какой-никакой порядок поддерживался людьми папаши Чан Ли. Он же улаживал возникающие вопросы со станционными бонзами, скорее всего находясь под протекцией одного из них.

Приложив все свои дипломатические способности, мне удалось выстроить с этим мутным товарищем отношения. Отец арендовал тут один из доков для своего фрегата модели MF‑41 «Skeleton». Но после случившегося неизвестные личности решили, что малолетнему бездельнику не к чему экспедиционный фрегат. Тем более что «Рэйвен» получил серьезные повреждения. Пришлось немного остудить пыл буйных голов, понизив их температуру до абсолютного ноля.

После их исчезновения ко мне на разговор заявились люди папаши Чан Ли. Между делом они ненавязчиво поинтересовались, не встречал ли я случаем в последнее время подозрительных личностей?

Сделав вид, что задумался, я накидал пару случаев. Естественно, о подонках, что давно бороздили космические дали, причем без скафандров, не сказал ни слова. Покивав и сделав вид, что все довольны прошедшей беседой мы разошлись.

Следующий разговор у нас состоялся после того, как я начал оказывать услуги местным работягам. Зачем обслуживать буровые корветы у официалов, когда парень в соседнем ангаре сделать на треть дешевле. Да приходилось демпинговать, но как-то зарабатывать же нужно? Тем более, модули с незначительными повреждениями я восстанавливал, заметно снижая себестоимость обслуживания.

Короче, часть заказов теперь прилетало непосредственно от папаши Чан Ли. Да, приходилось латать лоханки сомнительных личностей. Но я сейчас не в том положении, чтобы строить из себя обиженную невинность. Да и не моя эта работа — бороться с контрабандистами, которые платили по полной ставке.

К тому же теперь папаша Чан Ли не только сам закрывал глаза на мою деятельность, но и помогал закрыть их другим. По крайней мере ни у кого из местных проходимцев не возникало вопросов ко мне. Все знали, кто придет на них отвечать. Это не значит, что мы с Киром чувствовали себя в полной безопасности, спускаясь в темное нутро станции. Придурков под «афредаком», готовых проломить голову первому встречному в надежде поживиться, хватало. Но если соблюдать минимальную осторожность, избегая злачных мест, и держать заряженный тизер под рукой, то особых рисков, кроме как потерять соцрейтинг тут нет.

Пускать чужие суда в док с разбитым отцовским фрегатом я не хотел. Поэтому арендовал еще и соседний, благо протекция Ченя снизила стоимость в два раза. Сейчас тут припарковался темно-синий «Венчир», получивший незначительные повреждения корпуса в последнем рейсе. Хозяин сэкономил на своевременном обслуживании силовых щитов. Пара невовремя сгоревших эмиттеров и каменное крошево, щедро разлетающееся по сторонам при разработке метеорита, подмяло бок. Повезло, что рикошетами движок не убило, пострадала лишь гондола. Пришлось обращаться в цех крупноузловой печати и заказывать новую.

Замененные бронелисты обшивки выделялись серыми заплатками, как и гондола правого двигателя. Я уже неделю возился с этим неудачником и ремонт планомерно подходил к концу. Пока Кир откупоривал контейнер и извлекал блок наведения я обрядился в родной бронескаф. Отец подарил его мне буквально перед вылетом на «Таркис». Где он раздобыл флотский бронескаф техника, не знаю. Но судя по состоянию, его попросту списали. Мне пришлось изрядно попотеть, доводя его до удобоваримого состояния.

Зато на практике изучил строение скафандров и теперь у меня в наличии имелся неплохой козырь на случай чрезвычайных ситуаций. Под гражданской раскраской и аляповатым обвесом мало кто сможет опознать боевое изделие имеющее третий уровень брони. Собственно говоря, так обозналась кучка чудаков, которые с гражданскими игольниками поперли на несмышленого паренька, решившего отказаться от их щедрого предложения.

Обнулил их, конечно, не я, а еще один сюрприз от почившего родителя по кличке Чак. Штурмовой дроид без лишних сантиментов размотал не ожидавших отпора агрессоров за десяток ударов сердца. Вообще, для гражданских подобные игрушки были в диковинку. Списывая на заслуженный отдых такие машинки, вояки их разукомплектовывали. Но ушлый предок ухитрился где-то раскопать и оживить парочку потрепанных потрошителей. Правда пришлось замаскировать суровых боевиков под гражданских коллег-техдроидов. Конечно же, прошедший апгрейд ни коим образом не сказался на их боевых возможностях. Скорее наоборот: отец любил возиться со своими железяками, пытаясь довести их до совершенства. Это вам не гражданские варианты, заточенные на нелетальные решения вопросов.

Чаку в отличии от его коллеги повезло, что он болтался в дронбее (отсек для дронов) и не получил повреждений во время катастрофы. Когда раскуроченное аварией судно прибуксировали в док, лишь он да парочка мелких «Макнуфов» оставались в рабочем состоянии. Из тройки тяжёлых «Стифлеров» выжил один, и тот — с серьезными повреждениями. Остальные, по заверениям RedDawnTech, были утеряны. Хотя если техдроиды работали на объекте, то они вообще не должны были пострадать. Но в ответ на мои запросы я лишь получал кучу пустых отписок. Гады, даже страховку зажали, сославшись на невыполнение контракта и полученные в связи с этим убытки. А про то, что отец, опережая график, полностью развернул первое поле тепловых ретрансляторов, они скромно умолчали. Прикрываясь скрытыми лазейками контракта, они наотрез отказались платить даже за часть проделанных работ.

Я смотрел на растерзанное тело отцовского, а теперь уже своего корабля, стараясь сдержать эмоции. В груди привычно разгоралось пламя, а горло сдавливало от ярости. Настанет время, и я разберусь, что на самом деле с ним случилось. Не верю я в выводы официальной комиссии, наскоро собранной из функционеров RedDawnTech.

Для них он всего лишь MF‑41 «Skeleton». Экспедиционный фрегат производства корпорации «ЗАСЛОН», списанный из состава Флота федерации Галанте. Согласно их отчету, перевозя научную группу, он получил серьезные повреждения энергетической установки во время боевого столкновения в приграничном секторе. Вояки не заморачивались с серьезным ремонтом. Сдернув военную модель ИскИна и вооружение, они скинули скелетон по цене металлолома. За который судя по отпискам специалисты RedDawnTech его и принимали.

Но я знал другое. Спецы из корпорации «ЗАСЛОН» знали свое дело. Эти корабли имели репутацию надежных трудяг. Боевой потенциал у 142-метрового фрегата был средний. Но зато модульная конструкция позволяла гибко подходить к конфигурации судна, подгоняя его практически под любую задачу.

Головной отсек, где размещалась рубка, жилой модуль и ИскИн корабля, соединялся 85-ти метровой стержневой фермой, похожей на позвоночник рыбы с хвостовым отсеком. В нём располагались основные энергосистемы судна и пристыковывались маршевые движки корабля. Восемь штук: по четыре с каждой стороны для симметрии. Еще четыре модульных отсека стандарта С3, можно было подцепить к псевдо-позвоночнику.

Думаю, именно из-за этой особенности отец его и выкупил, доведя кораблик до идеала и назвав «Рэйвен». Ведь для него это была не просто железяка, а детище всей его жизни. Можно сказать, он был скелетом, на котором держалась его мечта. И вложил он в эту мечту не только кредиты, но и душу. Тяжело было смотреть, во что превратилось его творение.

В районе рубки зияла ужасная пробоина. От керамокомпозитных бронепластин, прикрывавших её, остались лишь мелкие осколки в местах крепления. Основная обшивка головного отсека была разорвана словно фольга, обнажая перемолотое чрево жилого модуля. Два следующих отсека вовсе отсутствовали. От чудовищного удара их сорвало с креплений, оставив лишь торчащие пучки силовых кабелей, болтавшихся словно оголенные сосуды. Как назло, именно в этих отсеках у отца располагались оборудованные мастерские и стояло ценное оборудование. За ними шел дронбей (ангар для дронов), тоже не избежавший повреждения. Его правый бок в месте стыка с третьим отсеком разнесло по касательной. Далее неизвестный объект, снеся парочку маршевых движков с пилонов, унесся в неизвестном направлении. Грузовой модуль и двигательный отсек визуально не пострадали, если не считать потерянных силовых установок.

Придется сильно попотеть, восстанавливая работоспособность судна. Но иначе никак. В том, что рано или поздно я приведу корабль в порядок, сомнений не было. Хотя мне предстоит повозиться с разбитым скелетоном даже больше, чем отцу в свое время. Но не могу я бросить наследство предка на растерзание корпоратам. Хотя предложения выкупить этот хлам получал от них не единожды. Каждый раз сумма в чеке росла, подтверждая догадки, что с этим делом не все чисто. Ну не верил я в глобальный сбой систем корабля, в результате чего было допущено столкновение с неопознанным объектом.

Да головной ИскИн вояки демонтировали, так как такое оборудование не предназначено для продажи на гражданку. Некоторые специфические протоколы, зашитые непосредственно в ядро ИИ, нельзя было затереть, не повредив логическую матрицу да и сами физические носители. Но отец воткнул в Рэйвен ИскИн ничем не хуже старого. А по ряду характеристик инженерный «Зенит-АР» от корпорации «Вега»превосходил предшественника. Да, он не мог полноценно интегрироваться в боевой ордер, давая организованный отпор врагу, сообща с другими кораблями. Но это был не просто навигационный комплекс, а полноценный аналитический интеллект, способный управлять целой флотилией дроидов и проектировать сложные инженерные конструкции.

Модель не новая, но крайне надежная, с устойчивыми логическими ядрами. К тому же отец, как обычно, не смог пройти мимо возможности немного модернизировать своего помощника. Доведя количество ядер до пятнадцати штук, что было максимумом для данной серии ИскИнов. Полученной мощности хватило на то, чтобы развернуть полноценную личностную матрицу. Новый компаньон отца получил имя Маркус и никогда не подводил своего партнера, беря на себя всю текучку. Поэтому вариант того, что «Зенит-АР» мог пропустить серьезную угрозу для корабля можно смело исключать.

Ладно, подобные мысли можно долго гонять по кругу, делу это не поможет. Только ресурс кислородного картриджа скафа просажу. В доке сейчас не было атмосферы, как и гравитации, это позволяло хоть немного сэкономить на аренде. К тому же отсекало мелких вредителей от раскуроченного корабля. Забравшись в уцелевший грузовой отсек, я достал из тайника полевую консоль техника. Моё сокровище! Конечно, это не полноценный инженерный ИскИн, но тоже незаменимый девайс. В отличие от браскома, с её помощью можно развернуть уже полноценную БЗ и накидать план ремонта. Активировав консоль, подцепил к ней «Макнуфов», заставил их посеменить в соседний док. Сам же закинул в отсек бокс с добытыми запчастями.

Махнув рукой, поприветствовал прибежавшего Чака и завис у полуразобранного «Стифлера», которому досталось при повреждении дронбея. Я по мере сил восстанавливал бедолагу, но конца затянувшейся эпопеи пока еще не было видно. Проблема заключалась в обвесе техдроида, который был утрачен вместе с оборванными манипуляторами. Тот же плазменный резак с простого адишки сюда не воткнешь. Тут требуется донор посерьезнее. Плюсом хотя бы десяток шаговых двигателей к поврежденным сервоприводам. Необходимые для ремонта железяки я уже давно распечатал, а вот движки нужной мощности добыть пока не получалось.

Все, как всегда, упиралось в финансы, коих отец мне практически не оставил. Он потратил все накопления, готовясь к крупному заказу, в надежде разом отбить все расходы. Увы, планам не суждено было сбыться. Хорошо, что вместе с наследством на меня долги не повесили. Но все равно, мне даже пришлось арендованную квартиру сдать назад, вернув креды. Всё, чтобы хоть немного наскрести финансов и оживить корабль. Так что разбазаривать невеликие запасы так тяжело зарабатываемых кредитов я пока не спешил, ожидая, когда подвернется удачный случай.

С такими вводными про новые детали можно было смело забыть. Оставалась только получившая повреждения или списанная техника. Такую можно было найти в цехах и отстойниках «АстраМеха». Это официалы, которые обслуживают практически всю корпоративную технику на Таркисе. Там явно можно было раздобыть нечто подходящее. Но увы, меня туда давно перестали пускать. А знакомые техники намекнули, что это неофициальная просьба одного из их крупных клиентов. Чья, думаю легко догадаться.

Боюсь, что RedDawnTech, все еще не отказалась от идеи выкупить мой кораблик. Ведь без хотя бы одного тяжелого дроида, начинать ремонт фрегата пустая затея. Это не внутрисистемные шахтерские корветы, где «Макнуфов» хватало с головой, тут серьезная моща требуется. Так что пока не оживлю «Стифлера», о полноценном ремонте судна можно забыть.

Следующие пару часов я доделывал бедолагу «Венчира». Лишь защелкнув последнее крепление коннектора кристаллического эмиттера щита, я облегченно выдохнул и уселся на опустевший бокс. Осталось самая малость, откалибровать системы «Венчира». Отправив сообщение хозяину, я подключился к центральной шине корвета. Пока Кир собирал разбросанные по ангару инструменты и отводил «Макнуфов» на место, я быстро прогнал тесты бортовых систем. Убедившись, что все в порядке, сбросил счетчики технического обслуживания.

– Вы все уже? – цокая языком, довольно пробасил горилообразный Нуркен.

Обходя свой кораблик по периметру, он нежно похлопывал его по корпусу, будто по крупу любимой лошадки.

– Быстро ты, парень привел моего Рафанта в порядок!

У местных парней было принято давать имена своим космотачкам. Как говорится, как ладью назовёшь так она и поплывет. Не догадаешься, что этот громоподобный чувак фанат мифологических межгалактически комиксов. Именно так звали коня у одного из героев.

Мужик был живой иллюстрацией к тому, как не надо делать коррекцию генома. Скорее всего, он сильно сэкономил, заказав пакет у подпольных медиков. Но покупая дешевый коктейль из просрочки и дженериков, не стоит забывать о побочке. Бездумно повышая выносливость организма, можно вообще в орангутанга превратится, который не сможет пролезть в стандартные дверные проемы.

– Да, ремонт, собственно говоря, закончен, – внося последние правки подтвердил я. – Нужно только кружок вокруг станции навернуть. Убедится на практике, что у движков не будет перекоса тяги.

Технически, я мог это и сам проделать. Правда пришлось бы прикидываться Нуркеном. А это подделка идентификаторов, биометрии и голоса, можно серьезно нарваться если заподозрят подмену. А иначе же, диспетчер не выпустил бы меня из ангара на чужом судне. Опять же, при желании такие условности меня бы не остановили, но в сложившейся ситуации лучше не рисковать. За подделку документов можно и уголовку получить. По крайней мере у товарищей из RedDawnTech появился бы серьезный рычаг давления на меня. А этого хотелось бы избежать.

Сиреной взвыли насосы, откачивая атмосферу из дока. Я наощупь пристегивался к ложементу, неотрывно следя за показаниями приборов. С звонким щелчком отключился гравитационный модуль, и наш кораблик завис в невесомости. Красным вспыхнули индикаторы отсутствия пригодной для дыхания атмосферы, и массивные воротины ангара начали разъезжаться. «Венчир» мягко качнулся, запуская маневровые двигатели и повинуясь командам Нуркена, аккуратно поплыл из дока. Впереди высветилась вереница голографических буйков, обозначивших наш маршрут. Легкое движение джойстика, и судно начало набирать скорость. Сначала вяло, но стоило нам отойти от станции на безопасное расстояние, как разблокировавшись загудели маршевые движки, бодро подхватив небольшой кораблик. Наш железный конь перешёл на аллюр.

Я отслеживал показания систем корабля, на ходу внося небольшие корректировки в работу двигателей. В итоге после третьего круга, решил, что лучших результатов уже не добьюсь и дал команду на стыковку. Связавшись с диспетчером Нуркен лихо заложил вираж, притормозив под самый конец и аккуратно протиснулся в док своей артели, который находился совсем с другой стороны станции. Я поморщился, когда подумал сколько мне придется топать и скинул рудокопу смету за ремонт, от чего дядька завис на пять минут. Пусть тоже немного поморщится, изучая ее.

– Многовато выходит… Почти как у официалов, – рассеянно пробубнил он. – В мастерской у Тедрика обслуживать подешевле выходило.

– Так это ремонт, а не простое обслуживание. Посмотри, там все расписано. Тот же блок наведения, с двадцати процентной скидкой вам добыл. Масло, фильтры вообще твои были. Только не говори, что ты опять хотел поставить б/ушные эмиттеры щита? Мало тебе было прошлого раза? – скрестив руки на груди, перечислял я пункты сухим тоном, готовясь к спору.

– Да нет, Лир, я все понимаю, – снял повисшее напряжение Нуркен, почесывая лысую макушку длинной мохнатой ручищей. – Ты молодец, хорошо все сделал. Рафант как новенький порхает. Это я так, по-стариковски бурчу? Сэкономил уже раз. Хватило. Теперь мы у тебя всей артелью обслуживаться будем. Скоро баржу пригоню на сервис, готовься. Тебе куда креды переводить?

– Там в конце списка кьюаркод. Перейдешь по ссылке и рассчитаешься. Только заранее сообщи, когда решите баржу пригнать. Могу быть занят.

Через секунду, банковское приложение пикнуло пуш-уведомлением о пополнении счета. Попрощавшись с довольным работягой, я вышел из ангара, прикидывая, как лучше добираться. Но тут пришло сообщение от Кира.

– Тут от папаши Чан Ли люди пришли. Он хотел поговорить. Будет тебя ждать в «Седьмом лепестке».

От встречи не отмажешься, зато можно воспользоваться шансом. Они явно на колесах, а значит могут домчать меня с ветерком. Я тут же скинул Киру свои координаты, оставшись на месте ждать транспорт. Через несколько минут ко мне подкатил открытый тарантас. С водительского места осклабившись махала Со Ён, демонстрируя ослепительную улыбку и отсутствие пары передних зубов. Рядом с ней нахмурив свои седые кустистые брови сидел худосочный Чжин Ву, один из гонцов папаши Чан Ли. Этому старику давно уже пора на пролонг уходить, но он по каким-то своим причинам предпочитал оставаться развалиной. Видимо, считал, что так выглядит солиднее, не знаю. Кивнув им, залез на заднее сидение.

– Со Ён, давай до моего ангара докатим, мне переодеться не помешает.

– Молодой человек, имейте совесть! Мы не извозчики, возить вас по станции, – тут же разразился длинной тирадой старый ворчун.

Но Со Ён, не слушая причитания напарника, утвердительно махнула кислотно-розовыми дредами и резво рванула с места, повернув в сторону моего дока. В отличии от ворчуна, с этой шебутной девчонкой у меня был налажен контакт.

– Чжин Ву, ты сам договоришься с охраной С-сектора, чтобы меня туда в грязном скафе пустили? Или ты думаешь твой шеф обрадуется если я в таком виде к нему на встречу в «седьмой лепесток» приеду? – попытался я заткнуть Чжин Ву, но не преуспел в этом деле.

Долго слушать нытье о том, что он не нанимался возить всяких наглых босяков по станции, я не смог и тупо напялил шлем, опустив стекло.

Глава 5

Этот сектор станции был настоящей клоакой, по чьему-то циничному недосмотру названный «развлекател