Читать онлайн 100 великих достижений цивилизации бесплатно

Огонь – не чудо, а необходимость

Завораживающая игра языков живого пламени обладает удивительной властью, наверное, над любым из нас. Это волшебное чувство не случайно. Огонь важен для людей и как элемент повседневного быта, и как образ, ставший неотъемлемой частью нашей духовной культуры. Роль огня в истории цивилизации переоценить невозможно. Огонь – источник тепла, пищи, защита от хищных зверей, горение лежит в основе множества технологий. Велика и культурная роль огня, не случайно в большинстве древнейших традиций присутствует понятие священного огня, пламя выступает как символ солнца, единства людского сообщества, воплощение жизненной силы.

Овладение огнем – вернее, открытие способов добывать его и поддерживать – стало событием, предопределившим весь путь развития человечества. Не случись его, трудно сказать, каким путем пошло бы и в каком состоянии сегодня пребывало бы людское сообщество (и выжило бы человечество вообще).

Но как люди научились добывать огонь, когда это произошло?

По современным представлениям, не столь уж давно относительно существования человека, как мы его знаем, хотя и отнюдь не вчера – даже по историческим меркам.

Первобытные люди у костра

Близкое знакомство с «четвертым состоянием» вещества (а знакомый всем огонь, который появляется в процессе сгорания, например, сухих веток – это низкотемпературная плазма, то самое четвертое состояние вещества наряду с твердым, жидким и газообразным) произошло, конечно, очень рано. Степные или лесные пожары, увы, отнюдь не редкость. Homo erectus, «человек прямоходящий», уже был знаком с огнем и оставил следы пользования им на стоянках в ледниковой Европе, например в Минделе. Они датируются промежутком примерно между 480 и 425 тысячью годов до нашей эры, то есть чуть меньше, чем полмиллиона лет назад. В нижнем палеолите следов кострищ попадается очень мало, а нередко они и вовсе отсутствуют. Возможно, люди того времени не умели добывать огонь самостоятельно, а вынуждены были его заимствовать из «природных источников».

Кстати, многие художественные фильмы и исторические романы в красках живописуют борьбу за сохранение огня в ту далекую эпоху, когда погасшее пламя, по сути, означало гибель племени. На основе изучения образа жизни народов Южной Америки, Африки и Австралии были даже реконструированы корзины для переноски огня, когда племя кочевало с места на места, а тлеющие угли, взятые от дерева, в которое попала молния, носили в грубых глиняных горшках или, скорее, в обмазанных глиной корзинах. Для этого сначала плели обычную корзину, а потом использовали ее как своего рода каркас. Так получалось нечто вроде посудины, в которой можно было хранить угли или сухие продукты.

Более или менее постоянными следы костров на стоянках первобытных людей становятся лишь около 75–100 тысяч лет назад, в конце нижнего палеолита. Именно это время и можно считать примерной датой открытия человеком способов получения огня. Чтобы изобрести очаги – то есть научиться не просто разводить огонь и поддерживать его, а начать обкладывать дрова камнями, а позднее замазывать сырой глиной и так создавать простейшие печи, сохраняя тем самым дополнительное тепло и снижая риск пожара, – людям потребовалось еще долгое время. Лишь верхний палеолит становится эпохой, когда очаги, подобные тем, которые по сей день делают умные и искушенные туристы, становятся повсеместными.

В это же время, то есть примерно 35–40 тысяч лет назад, люди изобретают масляные или жировые светильники. Скорее всего, факелы были придуманы раньше, но лампы – нечто совсем другое, они значительно безопаснее в пожарном отношении.

Масляные светильники – емкости (первоначально из камня или глины, а позднее – из металла и стекла), в которые наливали масло или растопленный жир и куда опускали фитиль. Им служила веревка из растительных волокон, по которым масло или жир поднимались вверх в силу капиллярного эффекта. Свободный конец фитиля оставляли снаружи и поджигали поднявшееся по нему топливо.

Но все это было потом. До того человеку надо было еще научиться добывать огонь, а не только поддерживать его, старательно сохраняя однажды добытые угли.

По современным представлениям, «приручение» огня произошло на территории Африканского континента.

В чем же заключалась суть технологии добычи огня? Искушенные читатели, возможно, припомнят сказки, в которых важную роль играют кресало и трут, а совсем интересующиеся расскажут о кремневых ружьях и пистолетах, построенных по тому же самому принципу: твердое, чаще всего металлическое кресало бьет по кремню и высекает искру, которая поджигает порох. Процесс почти такой же, как во всем хорошо знакомых современных газовых зажигалках. Но в ту пору людям еще не был известен металл, а кремень гораздо чаще служил материалом для изготовления каменных орудий.

Возможно, именно такой способ и является самым древним, тем более что получить искру, ударяя камнем о камень, значительно легче, чем придумывать нечто иное. Тем не менее многовековой опыт вывел на передний план другие технологические приемы. Они известны нам благодаря этнографам, тщательно собиравшим их там, где люди и по сей день продолжают жить так же, как много тысячелетий назад. Все известные собранные этнографами древнейшие способы добычи огня основаны на трении, а не на ударе. Чаще всего народы Австралии, Тасмании, Африки и даже Индии применяли так называемое высверливание.

Чтобы добыть огонь таким способом, следует взять небольшую дощечку из мягкой и сухой древесины, в которой заранее выдолблено углубление. Дощечку кладут на землю и зажимают ногами, фиксируя. Взяв палочку из твердой породы дерева, желательно гладкую, ее вставляют в углубление и начинают быстро вращать между ладонями. При этом палочку надо вдавливать вниз. Через несколько минут интенсивного вращения появляется струйка дыма, а следом возникает уголек. Его раздувают, используя трут.

Есть и усовершенствованный вариант способа: к стержню сверху добавляют упор, а по бокам – ремень. Ремень попеременно тянут за концы и таким образом вращают стержень. Еще более сложная конструкция стала прообразом хорошо известного лучкового сверла, которое представляет собою не что иное, как лук, прикрепленный к концам ремня.

Добыть так огонь обычно получается не очень быстро, есть способ и побыстрее (правда, и усилий он требует побольше). Его принято называть «огневой плуг».

Точно так же достаточно дощечки мягкого дерева и твердой палочки, концом которой и водят по дощечке с сильным нажимом и очень быстро. От трения возникает узкий желоб, в котором, постепенно нагреваясь, начинают тлеть древесная труха и тонкая стружка. Когда появятся угольки, опять же, достаточно поднести трут и раздуть пламя. Таким способом, кстати, коренные обитателя острова Таити научили разводить огонь Чарльза Дарвина.

Наконец, аборигены Австралии, жители Филиппинских островов, Новой Гвинеи, Индонезии, а также Западной Африки и Индии, случается, добывают огонь с помощью «огневой пилы». У нее множество разновидностей, а сам способ применения весьма напоминает «огневой плуг», с тою лишь разницей, что тереть твердой деревяшкой о мягкую основу приходится поперек волокна. Порою роль «пилы» исполняет шнур, сплетенный из растительных волокон.

Сегодня уже мало кто помнит, что и в Европе и России добывание огня трением сохранялось до XX века – правда, не в повседневности, а исключительно в обрядовых целях. С помощью трения получали «живой огонь» на праздниках годового календарного цикла, связанных с почитанием солнца, чаще всего в дни летнего или зимнего солнцестояния.

На протяжении веков люди придумали множество конструкций очагов и печей, спичек, зажигалок и других устройств для разжигания огня. Некоторые из них поражают воображение, но наряду с этими техническими ухищрениями сохранились и приемы, насчитывающие десятки тысячелетий.

Власть над огнем действительно стала одним из краеугольных камней нашей цивилизации. Приготовление и хранение пищи, химия, керамика, металлообработка, двигатели внутреннего сгорания и многое, многое другое стало возможным лишь потому, что когда-то наблюдательный первобытный человек придумал, как согреться в холодную ночь и как перестать зависеть от необходимости сохранять тлеющие кусочки древесины.

Когда просто камня и палки мало

Пробовали ли вы самостоятельно изготовить каменное орудие? Не в том смысле, чтобы подобрать первую попавшуюся каменюку и использовать в качестве снаряда или срочно понадобившегося молотка, а такое… серьезное – наконечник копья, нож, топор с высверленным в нем отверстием… скребок или рубило, наконец. Сколько времени потребуется на то, чтобы изготовить не самый совершенный каменный молоток, например? Только кажется, что дело это несложное и особых усилий не требует. К тому же отнюдь не факт, что вам удастся обойтись без неприятных ссадин и ушибов и что конечным продуктом можно будет с желаемым эффектом пользоваться по назначению.

Инструменты каменного века

Вполне естественно, что доступные практически повсеместно камень и дерево стали первыми материалами, из которых древние предки человека начали делать орудия труда. Собственно, просто камень и крепкая палка сами вполне способны быть орудиями. Обезьяны их при необходимости, насколько известно, так и используют. Шимпанзе, например, вполне освоили искусство кидать камнем или орехом, поднять палку и выковырять ею что-то из земли. Но поднять природный камень для броска не требует великого ума, и едва ли это достижение. Брошенный камень остается просто камнем, а если кинуть палку в кучу хвороста, то ее уже не отличить от других. А вот обработать исходный материал и создать из него нечто принципиально новое, не существующее в природе – это ли не один из признаков homo sapiens?

Предки современного человека пошли иным путем, по сути, совершив первую в истории революцию. Этот шаг перевернул со временем жизнь всей нашей планеты, а заодно и человечество, которое с тех пор двинулось по технологическому пути развития. Можно сказать, что в примитивных на первый взгляд каменных скребках, рубилах и плохо оструганных палках-копалках как будто зашифрованы и будущие средства передвижения, и современные цифровые технологии, и искусственные спутники Земли, да, в общем, высочайшие достижения человеческого разума, а заодно самое страшное оружие, которое может уничтожить все живое на планете… Все это есть следствие развития технологий, отдаленные потомки камней и палок.

После многолетних исследований археологам стало ясно, что для лучшего понимания историю человечества удобнее поделить на отдельные отрезки, на периоды, а в основу такого деления положить прежде всего характер развития материальной культуры. В этом есть известное лукавство и условность, поскольку, когда Европа уже развивала паровые технологии, где-то на краю условной Ойкумены племена еще продолжали пользоваться каменными, деревянными и костяными орудиями и не видели в этом ничего плохого. Почему люди развиваются неравномерно – вопрос отдельный и до сих пор до конца не проясненный. Тем не менее в XIX веке были выделены каменный век, бронзовый век, железный век. Характерным признаком первого стало, естественно, повсеместное использование орудий из камня. Сейчас с точки зрения исторических наук расхожее словосочетание «каменный век» по большей степени стало уделом журналистов и не очень искушенных адептов альтернативных направлений, к науке отношения не имеющих.

Впрочем, грамотный человек для начала поинтересуется, о каком именно периоде в истории человечества идет речь. При этом палеолит, мезолит и неолит – соответственно, древний, средний и новый каменный века – неоднородны: каждый из них может быть разделен на несколько этапов, которые на одной части планеты длились дольше, а на другой, в силу природных и прочих условий, меньше.

Как бы то ни было, самые древние каменные орудия появились чуть меньше трех миллионов лет назад, если говорить более точно, то 2,5–2,7 млн лет назад. (Здесь напрашивается примечание с просьбой сравнить продолжительности истории «письменной», не говоря уже об истории цифровой эпохи, с тем, сколь продолжителен был этот «каменный» этап нашего развития.)

Первые «пробы» по изготовлению орудий предприняли предки человека (совсем еще не современные люди, а те, кого называют палеоантропами), жившие в Южной Африке.

Их непростое житье-бытье продолжалось без особо ярких изменений около двух с половиной миллионов лет. За это время люди, постепенно видоизменяясь, то есть эволюционируя, распространились из Африки на другие континенты, продолжая пользоваться весьма примитивными рубилами. Инструменты палеолита большие, грубые, преимущественно рубящие и режущие. Но постепенно отделка инструментов, качество их изготовления становились все совершеннее. Самые близкие к нам, самые «молодые» изделия поражают своим изяществом, завершенностью и своеобразной функциональной красотой. Тонкость обивки каменных орудий мелкими сколами (ее принято называть ретушью) может показаться невероятной. На территории России и в Европе каменными орудиями продолжали пользоваться очень долго. Автору однажды довелось поднимать из культурного слоя каменное копье на городище дьякова типа – фантастической красоты вещь, но это уже первые века нашей эры.

Переход к эпохе верхнего палеолита связывают с уже упомянутым активным использованием кости, рогов и бивней. С началом их использования. Они пластичнее камня и тверже дерева.

Но примитивность даже древних орудий мнимая. Они просты, однако в действительности не слишком-то просто сделать самое элементарное рубило или скребок, то есть камень, край которого сколот так, чтобы он стал острым и им можно было наносить удары. Во-первых, требуется подобрать подходящее сырье, основу – каменное ядрище, как правило, специально подготовленное для получения заготовок для изготовления орудий, из которого можно сделать требуемый инструмент. Для работы подходят разные породы камня: кремень, обсидиан, яшма (и, строго говоря, даже кость – если речь идет о костяных орудиях), но не каждый кусок может пойти в дело. Поэтому человеку требуется особый навык, приходящий только и исключительно с опытом, даже при наличии некоего наставника: как выбрать такие, которые не расколются и не раскрошатся. После этого нужно понять, как, под каким именно углом и даже с какой силой лучше наносить удары по нуклеусу в процессе его обработки. И чем сложнее и совершеннее форма, тем более серьезный навык требуется.

Итак, предки современного человека, а потом и люди современного типа (Homo sapiens sapiens) шлифовали и отрабатывали свои умения на протяжении десятков тысяч лет. В среднем палеолите люди изобрели технологию сверления, а в конце палеолита научились соединять в одном изделии разные материалы, скажем, крепить каменное лезвие к деревянной или костяной рукоятке или древку. Это сделало инструменты гораздо более удобными, а ремонтировать их стало, пожалуй, проще.

Качественный переход в медленном процессе совершенствования работы с камнем начал происходить всего лишь около 45 тысяч лет назад. В верхнем палеолите или в начале мезолита была изобретена техника, которую археологи называют отжимной или техникой пластинчатого скола, когда обработку заготовки осуществляли не просто ударами, а начали применять деревянный, костяной или каменный клин, отщепляя тонкие полоски.

Трудновообразимо огромный отрезок времени, который ныне называют «палеолит», постепенно сменился мезолитом – средним каменным веком. Примерно тогда люди начинают еще и серьезно работать с глиной, придумывают керамику, наиболее древние находки которой сделаны на территории современного Китая.

Изделия из камня становились все лучше, их форма все в большей степени отвечала потребностям людей, а это значит, и эффективность орудий становилась выше. Появилась шлифовка, разные способы украшения некоторых изделий.

На некоторых стоянках находят большое число заготовок и отходов производства, хотя рядом месторождений подходящего материала нет, а химический анализ находок показывает, что в поисках подходящего сырья мастерам приходилось иногда направлять за десятки и сотни километров от места стоянки племени. Эти «протогеологи», найдя скопление подходящего камня, поступали точно так же, как нередко поступают с полезными ископаемыми и в наши дни: собранные камни обрабатывали до полуготового состояния и уже в таком виде доставляли назад, в места постоянного обитания, где доводили до требуемого вида, создавая готовые изделия.

Переход к неолиту также связывают с изменением уклада жизни – неолитической революцией, о ней разговор впереди. Разных орудий и их вариаций появлялось все больше. Помимо рубил и скребков, стали изготавливать топоры, наконечники стрел, резцы, посуду и даже скульптуры и ювелирные украшения (например, браслеты). Были изобретены иглы, мотыги, приспособления для растирания зерна – прототипы мельниц…

Понятно, что для решения каких-то конкретных задач нужен не просто булыжник с заостренным краем, а нечто более сложное: нож, топор, наконечник копья. Но как определить, что для чего предназначалось то или иное достаточно сложное изделие? Без такого понимания невозможно воссоздать полноценную картину минувших дней и установить, когда был освоено то или иное направление деятельности, метод, технологический прием…

Впервые о конкретном назначении часто встречавшихся каменных инструментов археологи задумались еще в XIX веке, в пору становления археологии как науки, но методы, позволяющие с высокой степенью достоверности определить, как именно использовалось то или иное орудие, были разработаны только к середине следующего столетия. Появился и нашел очень широкое применение в археологии трасологический метод – изучение следов на предмете для установления его предназначения и способа использования. Метод изначально криминологический, хотя, по большому счету, можно сказать, что он восходит к древнейшему охотничьему искусству чтения следов. По царапинам, отпечаткам и иным остаткам внешнего воздействия можно восстановить – при должной внимательности и тщательности, – как использовали тот или иной предмет. Почти одновременно с приходом трасологии в археологию оформляется очень интересное и набирающее сегодня популярность экспериментальное направление, которое получило название экспериментальной археологии.

Интересно, что едва ли будет преувеличением утверждение о приоритете в этой области представителей отечественной науки. Одним из пионеров, как и разработчиков трасологического метода в археологии и экспериментальной археологии вообще, о чем нечасто вспоминают, был ленинградский ученый, профессор, доктор исторических наук Сергей Аристархович Семенов (1898–1978). Собственно, его труд «Первобытные орудия», положенный в основу докторской диссертации, в значительной мере основан на опытах по созданию и использованию каменных орудий, в результате которых наши представления об их эффективности очень сильно изменились. Разрабатывать эту тему он начал еще в 1937 году, защитив кандидатскую диссертацию на тему «Изучение функций верхнепалеолитических орудий труда по следам от употребления», а в 1973 году создал Экспериментально-трасологическую лабораторию. Возможно, на успех его научной работы, принесшей С.А. Семенову Государственную премию СССР, повлияла его работа следователем ВЧК в годы Гражданской войны.

Между прочим, именно в ходе этих экспериментов было выяснено, что каменные топоры ненамного хуже своих младших стальных собратьев. Конечно, чтобы срубить ими большое дерево, требуется в три-четыре раза больше времени, чем современным орудием, зато каменные топоры обладают важным преимуществом: они способны самозатачиваться. В итоге археология получила множество знаний о далеких временах и технологиях, это позволило осмыслить, как развивалась «инженерная мысль» первобытных людей. Но главное, что наших далеких предков перестали считать примитивными, оставив этот штамп лишь не самым умным популяризаторам.

Люди продолжили использовать каменные орудия и после овладения технологией получения металла. Из драгоценных металлов ножи и топоры делать было бессмысленно, а бронза (сплав меди с оловом) и железо первоначально не отличались хорошим качеством, зато были дόроги и достаточно редки.

Создание орудий труда повлияло на характер питания человека, то есть на весь образ жизни.

Интересно, будет ли преувеличением мнение, что в основе всего этого разнообразия, а следовательно, в основе современных многочисленных орудий труда и разнообразных хитроумных устройств – всего-навсего подходящая палка и попавший под руку (или еще лапу?) камень, с которого неведомый предок современного человека догадался отбить краешек, чтобы получить острый край?

Первая аграрная революция. Не кочевать, а выращивать

При слове «революция» большинство читателей, наверное, сразу же представят себе толпы простых людей, которые похватали… ну, скажем, кастрюли и печеньки, восстали против злобной тиранической власти, дабы свергнуть ее и наладить новую счастливую жизнь. Если продолжить хулигански фантазировать, заодно вспомнив, что другое, более известное, название первой аграрной революции – революция неолитическая, то все эти революционеры должны быть облачены в шкуры, на головы надевать керамические горшки и корзины, а вместо печенек получать кусок хобота мамонта или вкусный корешок. Но это, конечно, шутка, и мы с вами знаем, что революции бывают разные. Напомним, что в науке словом «революция» обозначают любой скачкообразный переход общества от одного состояния к другому. Он вовсе не обязательно должен быть одномоментным, а представлять собой достаточно длительный процесс, в котором важен именно качественный переход, после которого бытие кардинально меняется. Сегодня нередко говорят и о технологических революциях, во время одной из них, информационной, живем и мы сегодня благодаря созданию компьютеров и Интернета. Так и неолитическая революция продолжалась не месяц, не год, а несколько тысячелетий, полностью изменив путь развития всего, уже несомненно разумного и очень похожего на нас современных, человечества.

Если задуматься, то переход такого рода вполне логичен. Люди неглупы и наблюдательны, по крайней мере, достаточно для того, чтобы подметить какие-то закономерности в произрастании пищи и поведении животных. Полезные плоды вырастают в такое-то время, а животные для охоты предпочитают жить в определенных условиях, причем все повторяется, так что можно заранее быть готовыми и даже успеть собрать условные яблоки раньше прочих, особенно если они растут на дереве, которые выросло из огрызка, брошенного рядом с их стоянкой. Иначе говоря, вместо того чтобы постоянно кочевать в поисках еды, ее можно выращивать, а животных – разводить, охраняя будущую еду и шкуру от хищников и соседей. Примерно так на смену собирательству начало приходить производящее хозяйство. Называть такой переход «неолитической революцией» предложил английский историк Вир Гордон Чайльд. Сейчас чаще предпочитают говорить об «аграрной революции», что уточняет характер процесса, но не меняет его содержание.

Неолитический шумерский серп из обожженной глины

Возможно, переход протекал бы несколько иначе, но примерно 12 тысяч лет назад началось изменение климата, наступала очередная эпоха глобального потепления. Лесов начало становиться меньше, а это значит, что сокращалось количество пригодных в пищу диких растений и животных. Но теплый климат означает и увеличение шансов людей на выживание.

По сути, тогда, на стыке двух геологических эпох: плейстоцена, который тогда закачивался, и голоцена, который продолжается по сей день, разразился настоящий экологический кризис – возможно, первый в истории человечества, который оказался для него настолько значимым. Сохранить первоначальный образ жизни оказалось возможно только в некоторых регионах, где в законсервированном виде долго сохранялся тот архаический образ жизни, который вели в древности все представители рода человеческого.

Высказывается порой не лишенное оснований мнение, что неолитическая революция разрушила гармонию взаимодействия человека и природы. Теперь она начала активно вмешиваться в нее, подстраивать под свои потребности, что и привело к постепенному развитию технического прогресса и появлению той цивилизации, которую мы знаем и к которой принадлежим.

Новейшие исследования показывают, что переход к оседлой жизни и производящему сельскому хозяйству был массовым, он затронул почти все человечество, не только районы, где отступали холода. Но климат менялся не единожды. И люди, поскольку лень была свойственна человечеству и тогда, обнаружив, что вновь могут прожить только за счет охоты и собирательства, взялись за прежнее. Это случилось на побережьях Австралии, на Калифорнийском полуострове и в Южной Африке. Значительно меньше (с точки зрения любителей лениться) повезло племенам, которые к тому времени оказались в Индии, Леванте и севернее. Им пришлось, чтобы выживать, продолжать заниматься земледелием, осваивая новые культуры, изобретая более совершенные способы обработки земли, ведя селекцию новых сортов.

Как полагают ученые, до того момента, когда земледелие и скотоводство стали достаточно эффективными и появилась возможность создавать серьезные запасы пищи, ранние земледельцы сосуществовали с теми, кто сохранял преимущественно охотничий уклад. Возникал своего рода симбиоз, когда первые и вторые обменивались добытыми благами – шкурами, зерном, культурными и дикорастущими плодами…

И с точки зрения становления и развития цивилизации этот обмен оказался еще более важным фактором, чем переход к производящему хозяйству. Чтобы что-то на что-то обменять, надо иметь возможность этим чем-то распоряжаться. Так постепенно появилось представление о собственности, которое характеризуется, как гласит римское право, правом владения, пользования или распоряжения. Коллектив, а потом отдельный человек становятся хозяевами произведенного продукта, добытого на охоте животного и, конечно, средствами производства. Без этого, без идеи о собственности дальнейшее развитие едва ли было возможно. Она была обязана появиться и сначала войти в обычай, а потом и стать законом. Как иначе человек, расчистивший, распахавший и засеявший поле, мог уберечь свой урожай от проходящих мимо скитальцев? По большому счету, само развитие производящего сельского хозяйства стало возможным именно потому, что люди решились объявить себя хозяевами некоего участка земли или пастбища для скота, а также зерна, животных и орудий, которыми они работали.

Наличие избытков пищи, изобретение способов их сохранения позволило обеспечить прирост населения. Помогало этому и улучшение качества еды, развитие орудий труда и технологий. Выделение обособленных ремесленников, то есть людей, которые не столько работают вместе со всеми на общинном (или принадлежащем вождю) поле, сколько создают орудия для обработки земли, средства защиты или сохранения урожая, стало возможным только при соблюдении указанных условий.

Мало того. Сельское хозяйство и скотоводство – занятия, тесно связанные с чередованием времен года, с изменениями в окружающем мире. Если человек наблюдал за Луной и ее фазами еще в палеолите и, скорее всего, это было ему нужно только для охоты или в качестве основы для ранних форм религии, то теперь календарь становится необходимостью.

Земледельцу значительно больше, чем охотнику-собирателю, нужен счет чередования времен года и наблюдение за погодными изменениями. Открытие возможности производить, а не только добывать и потреблять, а также стремление жить лучше, владеть большими запасами семян, стадами животных, которые позволяли выжить даже в самые трудные времена, дало толчок развитию техники: тот, кто мог обработать участки большей площади, а потом собрать и – главное – сохранить урожай, получал явное преимущество над соседями и меньше зависел от них. И волей-неволей приходится накапливать и передавать из поколения в поколения не только повседневные бытовые навыки, но и протонаучные знания о мире вокруг. Добавим еще, что частная собственность и растущий товарообмен предполагают – нет, даже требуют – знания основ математики, а заодно и создания средства фиксации этой информации, а значит, рано или поздно ведут к возникновению счета и письма.

Совершенно понятно, что и речи не может быть о внезапном скачке. Все описанные выше процессы шли в разных регионах неравномерно и продолжались в среднем от двух до четырех с половиной тысячелетий. Да, по меркам предшествующей долгой истории человечества это был лишь краткий миг, но вся последующая жизнь стала совсем иной.

Твердый, но не камень, плавится, но не лед

До сих пор нет ответа на вопрос о том, когда и где появились первые изделия из металла. Более или менее понятна последовательность овладения технологиями добычи металлов, но место изобретения металлургии пока остается скрытым завесой веков. Стоит устояться какой-либо точке зрения, появляются новые находки, которые заставляют вносить в нее поправки (еще одна историческая проблема!). Если археологи теперь знают, что впервые с металлом люди встретились еще в палеолите (пусть и не начав их использовать), и даже как это могло случиться, то дискуссия на тему, где именно человек изготовил первое изделие из металла, продолжается уже не первое десятилетие. Новые открытия вносят поправки в устоявшиеся представления, уточняют их, но пока до окончательного решения достаточно далеко.

Не меньше вопросов вызывает и то, с каким именно металлом человек познакомился в первую очередь. Существуют металлы, которые встречаются в природе в виде самородков, то есть они изначально готовы к тому, чтобы вы взяли их и что-то из них сделали. Самородное золото, самородное серебро, медь, платина, ртуть… Как правило, в действительности они не вполне чистые, а содержат те или иные добавки. Их не всегда можно заметить без специального химического анализа. И далеко не все эти металлы пригодны для изготовления из них орудий.

Орудия эпохи энеолита

Вообще необходимость в новых материалах возникает еще в верхнем неолите, когда значительная часть доступных месторождений камня оказалась исчерпана, а искусство обработки камня достигло совершенства, но инструменты из него уже не вполне отвечали возникавшим потребностям.

При этом парадоксально, что наиболее ранние изделия из металла изготовлены из чистой меди, но она является довольно мягким материалом, поэтому значительно большее распространение получила бронза, которую могли делать, в том числе и переплавляя ту медную руду, которая содержала значительное количество подходящих примесей.

Древнейшие изделия из меди относятся к VIII–VII тысячелетиям до нашей эры. Это были бусы, иглы-проколки и шилья. Найдены они на юго-западе современного Ирана и на территории современной Турции в районе поселения Чатал-Хююк, где расположен один из древнейших в мире очагов земледелия, входящий в знаменитый «Плодородный полумесяц». Предполагают, что впоследствии из этой зоны искусство металлургии начало распространятся на соседние территории.

Первоначально люди начали использовать не чистые металлы, а их соединения, но делали это вовсе не для создания орудий, а чтобы получать минеральные краски. Потом, видимо, еще не умея целенаправленно искать руды, собирали подходящие камни, в числе которых по ошибке попадались и природные медные самородки. Обрабатывали их также по технологии каменного века: наносили удары другими камнями, добиваясь требуемой формы. Медь неплохо поддается подобной обработке, которую впоследствии назвали холодной ковкой. Интересно, что внешний вид таких изделий копировал костяные.

Если в ходе горячей ковки, когда металл от нагрева становился пластичным, а после остывания – хрупким, метод холодной ковки увеличивал прочность медных изделий. Таким образом, медные изделия были прочнее каменных, а еще одним преимуществом было то, что они поддавались ремонту и реставрации. Совершенствование медных орудий дало резкий толчок развитию деревообработки, потому что, как вы помните, топор из камня хоть и неплох, но уступает металлическому.

Тем не менее со временем стало ясно, что трудоемкая холодная ковка уступает горячей по трудозатратам и качеству конечного продукта. Чем выше был спрос на медь, тем больше использовали именно горячую ковку.

Видимо, случайным образом в ходе одной из плавок руды в печи соединились медь и олово. Так примерно в III тысячелетии до нашей эры начался «бронзовый век». Название, конечно, условное, но с этого времени бóльшую часть орудий и оружия начали изготавливать из бронзы.

Сторонники еще одной точки зрения на историю открытия металлов полагают, что нельзя исключать и самостоятельное открытие металлургических технологий в разных местах земного шара. Главный довод в пользу подобной позиции следующий. В местностях, где имеются месторождения медной руды, нередко находят изделия из меди, выполненные с помощью примитивных технологий. Логично думать, что если бы речь шла о заимствовании способов обработки металла, то люди перенимали бы или приносили с собою более передовые приемы, а не простейшие из возможных. В Европе первые медные изделия появляются на рубеже V и IV тысячелетий, они связаны с Балкано-Карпатским регионом и тамошними месторождениями. Археологами обнаружены некоторые медные рудники той поры. Датировать такие разработки удалось благодаря находкам керамики соответствующих периодов. Руду добывали открытым способом, через карьеры, а также в шахтах, используя каменные молоты, как, например, в Белоусовском руднике на Алтае. Некоторые рудники обеспечивали металлом огромные территории. Огромное, промышленных масштабов медедобывающее производство находилось на территории современной Оренбургской области, откуда медь тоннами (!) отправлялась в Микенскую Грецию. Вообще начало использования металлов значительно повлияло на развитие экономики и появление новых контактов на огромных территориях. Они существовали и во времена палеолита, но такие объемы стали путешествовать по миру только теперь. Так начался собственно энеолит – меднокаменный век.

Упомянем – больше забавы ради – и третий подход, альтернативный по отношению ко всем прочим. Кое-кто утверждает, будто обработке металлов людей, мол, научили или представители некой бесследно исчезнувшей высокоразвитой цивилизации, или вообще пришельцы с других планет. Но уж в этом случае точно нам сразу были бы переданы достаточно продвинутые технологии, а резкого скачка археологи как раз и не наблюдают. Только постепенное и вполне логичное развитие. Впрочем, и других контрдоводов деятельному участию внеземных пришельцев в деле начала рудознатства и прочих вытекающих из него умений на Земле приводить можно массу. Вообще на эксперименты у металлургов древности были века и даже тысячелетия, а считать их глупыми и примитивными может только совсем уж неумный человек. Разве не могли они за это время испробовать множество вариантов обработки что меди, что других металлов и найти наилучшие решения?

Археологи смогли выделить четыре этапа развития металлургии, связанной с обработкой цветных металлов. Самородная медь, воспринимавшаяся как разновидность камня, обрабатывавшаяся обивкой, то есть холодной ковкой, в подражание изготовлению каменных орудий. Далее была освоена плавка самородной меди, из которой в открытых формах отливали простейшие изделия, опять же по образцу уже известных. Третий этап наступил после того, как в V тысячелетии до нашей эры были открыты способы выплавки меди из руд. Примерно в то же время изделия начинают отливать уже в более сложных двусторонних разъемных формах. И, наконец, только после этого начинается собственно бронзовый век, когда чистая медь сменяется сплавами на ее основе, иногда многокомпонентными.

Любопытно, как представляли себе освоение человеком металлов в Античности (когда, кстати, и каменные орудия были не вполне забыты). Древнеримский поэт и философ I века до нашей эры Тит Лукреций Кар в знаменитой поэме De rerum natura – «О природе вещей» – писал:

Железо – второй по распространенности металл на Земле после алюминия – было знакомо людям давно, но в виде соединений (охра, которую активно использовали для создания краски, представляет собой окисленное железо), но как металл, подвластный обработке, стало известно людям уже после достижения известных высот в деле обработки меди, бронзы, а также, надо думать, золота и серебра.

Самородное железо – большая редкость, так что первое железо, увиденное людьми в чистом виде, скорее всего, ставшее известным человеку, имело метеоритное происхождение – не случайно к «небесному металлу», то есть такому, который упал в мир людей свыше, отношение было всегда особым.

Первые свидетельства о знакомстве с железом относят примерно к III–II тысячелетиям до нашей эры. Стоило оно тогда дороже самородного золота, о чем свидетельствуют находки железных изделий, оправленных драгоценным металлом. В некоторых местах, например на севере Восточноевропейской равнины, железа немного. Вернее, оно есть, но качество его оставляет желать лучшего. Даже автору в годы работы с археологами в Подмосковье, например, неоднократно случалось видеть как в поле, так и в музеях украшения из железа – шейные гривны, накладки, пряжки. Это именно ювелирные украшения, по тем временам дорогие, а не вещи повседневного использования.

Открытие железа как металла, который можно добывать, скорее всего, произошло не в одном месте, а в нескольких: на Армянском нагорье, а впоследствии – в Египте и Древней Греции. На другом конце Евразии китайцы самостоятельно открыли железо в середине I тысячелетия до нашей эры, а вот коренные жители Американского континента познакомились с ним лишь после прихода туда европейцев.

Добывать железо и обрабатывать железную руду тяжелее, чем руду медную. Если медь можно расплавить в большом костре, то с железом этот вариант не пройдет, его температура плавления выше. И тогда в I тысячелетии до нашей эры был изобретен сыродутный способ изготовления железа. Он позволял получать железо из руды в небольших горнах, первоначально – в земляных печах, выкопанных в склонах холмов. С помощью мехов или естественной тяги в горны осуществлялся поддув атмосферного (то есть «сырого») воздуха. Тяга позволила существенно повысить температуру и добиться таким образом требуемой температуры. Железные инструменты были куда прочнее медных и бронзовых, железа было больше, что существенно влияло на стоимость. Начинался «железный век»…

Рассчитать круговорот бытия

Люди очень рано понимают, что в слежении за переменами в окружающем мере есть совершенная необходимость. Охотнику необходимо знать, когда у зверя появляются детеныши, – в это время грамотный промысловик не пойдет на охоту. Рыболову необходимо понимать, когда начнется нерест. Земледелец, бросив в неурочный час в землю семена, рискует остаться без урожая. Торговец, отправившись в плавание в сезон штормов, может не вернуться домой. Всем нужно знать, сколько осталось до весны, лета, осени… Иными словами, нужен счет дней и контроль за регулярными переменами в окружающем мире, то есть то, что мы называем «календарь».

В популярных изданиях, рассказывающих об истории календаря, авторы, как правило, пишут, что первый календарь появился в Древнем Египте. В действительности это не вполне так (а то и совсем не так). Календари однозначно старше древнеегипетской цивилизации. По счастью, сейчас ситуация стала несколько лучше и информации по этой теме желающие могут найти немало, главное – не попасться фантазиям, которых тоже, увы, с избытком.

Древние люди едва ли понимали, почему день сменяется ночью и куда девается на ночь этот яркий огонь, а днем – эти точки в небе. Но осознать, что они чередуются, пронаблюдать и выявить закономерности они точно могли. Не отделяя себя от окружающего мира, люди проследили повторяемость всех процессов – рождение сменяется ростом, после чего следуют зрелость, увядание и смерть, которая мыслилась переходом в иную форму бытия. И природа, и человек подчинялись этому принципу. Эти процессы представлялись цикличными.

По современным научным данным, первые календари появились еще в верхнем палеолите и вовсе не на территории Египта. Были они по преимуществу лунные, то есть в основе их лежало чередование фаз Луны. Почему так? Одним из объяснений может быть то обстоятельство, что охоту вели преимущественно по ночам, а Луна – ночное светило. Кроме того, чередования лунных фаз проследить легче, они нагляднее и в каком-то смысле даже важнее в повседневной человеческой жизни.

Известна находка у украинского с. Гонцы зуба мамонта с насечками, которыми отмечены изменения лунных фаз на протяжении четырех месяцев. Возраст находки оценивают в 15–10 тысяч лет до нашей эры. На другой находке – браслет из бивня мамонта, найденном на палеолитической стоянке Мезин у реки Десны близ Чернигова, пять костяных пластин орнаментированы узором из групп одинаковых коротких параллельных прямых линий, направление которых в каждой группе меняется на 90 градусов. Количество линий и весь характер композиции заставляют думать, что это еще один вариант лунного календаря, рассчитанный уже на десять лунных месяцев – около 280 суток. Профессор Александр Маршак из Америки, активно занимавшийся ранними способами счета времени, нашел похожие группы царапин и на древнем оружии, которое кроманьонский человек использовал за 30 тысяч лет до нас.

В мезолите, среднем каменном веке, календарь продолжает совершенствоваться. Место насечек занимают уже «концептуальные» рисунки: в испанской пещере Канчал-де-Моама примерно в VII тысячелетии до нашей эры неизвестный предок нынешних астрономов тщательно зарисовал изменения фаз Луны в течение полного цикла.

Есть аналогичные находки в Болгарии, Сибири и во множестве других мест.

Вполне естественно, что человек обожествлял светила, а также день, ночь, свет и темноту, выстраивая в конце концов сложно ассоциативные символические ряды. До понимания природы чередования времени суток и сезонных изменений в году должно было пройти немалое количество времени. Луна, Солнце, звезды и планеты, закономерности их видимого движения находятся в центре или играют важную роль в большинстве религий сами по себе или тесно с ними связаны. Даже если сегодня эта роль забыта или отрицается, календарная символика все равно может быть найдена в закодированном, неявном виде.

Итак, привычный нам календарь прошел долгий и сложный путь. Солнечный календарь, возможно, окончательно оформился в Египте.

Знаменитый британский астроном сэр Джозеф Норман Локьер – тот самый, который открыл гелий и основал журнал Nature – на рубеже XIX и XX столетий увлекся тайной египетских пирамид и Стоунхенджа. Итогом его разысканий стала интереснейшая книга «Заря астрономии», которая вышла в 1894 году и стала первым в мире трудом по новой научной дисциплине – археоастрономии. В ней Локьер писал о древнеегипетских храмах: «…эти храмы возводились в соответствии со звездами… их, как и пирамиды, нужно считать свидетельствами астрономических познаний древних». Сегодня археоастрономия – междисциплинарная область знаний, изучает астрономические представления и умения людей древности, то есть область, где совместно ищут истину археологи и астрономы.

Как оказалось впоследствии, Локьер был совершенно прав. Астроном смог показать, что астрономическая ориентация (следовательно, и календарная – ведь события на небе происходят в определенные дни и часы, которые являются природными «часами», их можно рассчитывать и прогнозировать) присуща не только постройкам древних египтян, но и, например, знаменитым мегалитическим сооружениям. Благодаря его исследованиям знаменитое мегалитическое сооружение бронзового века – Стоунхендж – мы считаем не просто конструкцией громадных каменных глыб, но святилищем-обсерваторией. Эта величественная когда-то (да и сегодня, несколько тысяч лет спустя, впечатляющая) постройка, созданная древнейшим населением Британских островов, прошла долгий путь «эволюции», но, даже когда первоначально место мегалитов еще занимали деревянные столбы, их ставили так, чтобы наблюдатель мог, встав определенным образом, по положению Солнца на восходе или на закате понять, сколько дней осталось, допустим, до летнего или зимнего солнцестояния. Дальнейшее совершенствование конструкции Стоунхенджа позволило вычислять характер движения Луны и дни солнечных и лунных затмений. Можно только догадываться, сколько труда и сколько тысяч лет опыта наблюдений за небом было вложено в подобную постройку. Все эти расчеты и усилия по доставке и установке камней были, надо полагать, не простым арифметическим действием, но рассматривались как особенный религиозный ритуал.

Еще более древней, чем Стоунхендж, мегалитической обсерваторией, видимо, является мегалитический комплекс Зорац-Карер, или Караундж («Поющие камни»), возведенный на высоте 1770 метров на Армянском нагорье. По современным данным, в нем насчитываются 223 расставленные определенным образом базальтовые глыбы, каждая высотой от полутора до почти трех метров и весом до 8,5 тонн (это только те, которые заведомо в него входят), каменные же гробница и круг. В некоторых камнях имеются отверстия-визиры, которые, надо думать, были предназначены для наблюдения за значимыми событиями в небе.

Оксфордский астрофизик, доктор физико-математических наук Мигран Варданян писал про Караундж так: «…ясно, что памятник направлен к Солнцу, скорее всего, согласован с Луной, и – что очень интересно – возможно, даже согласован с некоторыми звездами и планетами, о чем свидетельствуют маленькие отверстия, просверленные через монолиты и направленные на горизонт. Именно эти отверстия делают этот исключительный мегалитический памятник уникальным».

Традиция связи святилищ и храмов с событиями на небосводе насчитывает тысячелетия и не исчезает в наши дни, пусть ей и дают совершенно разные объяснения. Как правило, храмы ориентируют по сторонам света – например, православные церкви принято ставить так, чтобы длинная ось постройки была направлена на точку восхода Солнца в день того святого или праздника, в честь которого церковь освящают.

Вернемся все же в Древний Египет.

Весь ритм жизни государства фараонов, вытянувшегося вдоль Нила, был привязан к циклам разливов великой африканской реки. Поэтому календарная система, созданная египтянами, опиралась на годовые циклы «поведения» Нила и на наблюдениях за обращением Луны и звезд. Для этого были выделены специальные жрецы. Требовалось все это для расчета точных дат праздников и чествования богов. Кроме того, в Египте был изобретен так называемый «гражданский» календарь, им пользовались в повседневной жизни.

Египетский календарь, основанный на разливах Нила

Скорее всего, традицией вести счет годами продолжительностью 365 дней мы обязаны именно древним египтянам. Год они делили на 12 месяцев, каждый из которых насчитывал три десятидневные недели. День и ночь содержали по 12 часов, независимо от времени года, которых было три, по четыре месяца каждое: Ахет – время потопа, разлива Нила, Перет – время ухода воды и начала сева и Шему – время сбора урожая. Однако со временем расчеты стали все сильнее расходиться с реальностью, и люди поняли, что продолжительность года в действительности несколько больше, чем 365 дней (по факту – на 6 современных часов). Тогда было принято решение добавлять в конце года пять дней, посвященных богам Осирису, Гору, Сету, Исиде и Нефтиде. Так появилось «особое время», опасное, непредсказуемое, время прямого контакта с божественным.

Надо сказать, что не только египтяне приходили к подобному решению. Сходным образом действовали многие народы. В конце года добавляли пять или десять дней «невременья», которые были окружены множеством поведенческих и ритуальных запретов, казавшихся людям вполне оправданными: ведь с точки зрения древнего человека солнце действительно умирало, символически повторялась священная история творения нового мироздания, но произойдет ли этот великий акт вновь – никто точно не знал. Боги вполне могли принять решение, что на этом все и закончится. Это не шутка, такое представление прослеживается вплоть до Средневековья во множестве традиций.

Отсчитывать дату начала нового года в разных традициях даже в рамках одной культуры могли по-разному. Древние египтяне приняли за начало года предвещавшее скорый разлив Нила и следующее за уходом воды начало плодородного сезона с появлением на небе Сотис, известной нам ныне как Сириус.

Народы Северной Европы также использовали разные даты начала года. Широко известный ныне Хэллоуин (это позднее название) когда-то был праздником начала Нового года, кельтским праздником Соуэн, или Самайн. Отмечали его на протяжении нескольких дней. Считалось, что в это время открывались врата между миром мертвых и миром живых, духи усопших являлись на землю, могли причинить вред, требовали внимания и даров. Считалось, что это было начало зимы и пора окончания всех сельскохозяйственных работ. Древние же германцы считали началом нового года день зимнего солнцестояния – праздник Юл, или Йоль.

Стоит заметить, что кельтские и германские календарные обычаи довольно явно перекликаются с древнерусскими, дошедшими до нас пусть и в сильно измененном виде, но все же сохраняющими архаичные черты. Все они, надо полагать, восходят к одним и тем же древнейшим представлениям. Так, для новогодних празднеств характерны обычаи ритуальных бесчинств, ряжения, почитания усопших, исполнение специальных песен и зажжение ритуальных огней, а также разного рода гадания на то, каким будет наступающий год, на замужество, здоровье и урожай. Начало весны в Западной Европе было принято встречать карнавальными шествиями и во многом схожей с ними Масленицей. Если вам вдруг покажется, что автор преувеличивает родство, поскольку даты праздников не совпадают, то стоит обратить внимание на то, что отмечают не дату, как принято нынче у нас, а событие, которое имеет определенное смысловое наполнение, с ним и связана соответствующая обрядность, даже если ее основа и происхождение уже забыты за давностью лет.

В сложной символике календарных праздников переплелись верования древних охотников и земледельцев, отголоски языческих верований, а на все это потом были наложены новые религиозные представления. Не секрет, что дата празднования Рождества Христова выбрана была потому, что на 25 декабря приходилось отмечания прихода в мир популярного солнечного божества Митры, Sol invictus – Солнца Непобежденного, с которым христианство соперничало на заре становления Церкви. Символ юного Солнца принял облик Вифлеемской звезды, которая освещала путь новозаветным волхвам, спешившим поклониться божественному младенцу Иисусу.

О древности представлений говорит и то, что похожие обычаи можно найти и в обычаях тех индоевропейских народов, которые ныне живут на территории Азии. Хотя в Индии счет дней традиционно ведется по лунному календарю, в своей основе обрядность там перекликается с европейской, в чем однозначно убеждают специальные исследования.

У нас на Руси до XV века официальное начало нового года приходилось на первые числа марта или на ближайшее полнолуние около этой даты. В 1492 году счет лет стали вести по византийскому образцу с 1 сентября. Это разночтение создает немало трудностей при датировке различных летописных событий. Специальный указ Петра Великого с 1700 года перевел счет лет в Российской империи на европейский манер, с 1 января.

Вообще, конечно, все это условные даты, особенно если учесть, что точная продолжительность года в принятом сейчас григорианском календаре – 365,2425 суток (в юлианском, который лег в его основу, – 365,25), то есть и наш год не вполне соответствует году астрономическому, почему и приходится каждые четыре года добавлять високосный год, который на сутки длиннее.

Сотворить красоту

Согласно данным археологии, самые ранние произведения искусства появились неизмеримо позднее, чем орудия труда. Понадобился огромный по меркам цивилизации временной отрезок, чтобы предки современных людей осознали, что необходимо делать нечто еще, чем нельзя работать, но без чего и жизнь идет как-то не так, неправильно…

Как таковое собственно изобразительное искусство возникает в позднем палеолите. Согласно новейшим данным, произошло это в Африке, где тогда обитали будущие предки человека. Они-то и стали первыми, кто начал украшать себя, используя для этой цели особый вид раковин. Связывают возникновение этого обычая с необходимостью как-то подчеркнуть социальный статус владельца. Иначе говоря, искусство у людей начинают создавать с украшения себя, любименьких. И оно изначально имеет социальный характер.

Дальнейшее развитие искусства шло разными путями. Долгое время считали, что древнейшими произведениями были фигурки из кости и камня, затем появилась наскальная живопись, а уже потом – орнаментированная глиняная посуда. Сегодня благодаря новым находкам это мнение оспаривается или, во всяком случае, его нельзя считать общепринятым. Наскальный рисунок с острова Сулавеси в Индонезии изображает яванскую свинью и насчитывает около 45,5 тысяч лет. Пока это, видимо, наиболее древнее изображение такого рода, но кто знает, что ждет ученых впереди? Но есть творения и куда более давние и при этом отличающиеся явной склонностью их создателей к символизму и абстракции. Таковы, например, неандертальские орнаменты в европейских пещерах. Им 75 тысяч лет, еще люди современного вида до Европы не добрались – ан на тебе. Есть и подвески из орлиных когтей, найденные на территории современной Хорватии. Им около 130 тысяч лет.

Но Homo sapiens тоже стремился к красоте. В Южной Африке в пещере Бломбос найден орнаментированный камень, который был создан примерно 73 тысячи лет назад. Впрочем, попытки творить прослежены еще у Homo erectus, предшественника сапиенсов: более полумиллиона лет назад зигзагообразные узоры на найденной в Индонезии раковине сделаны одним из них 540 тысяч лет назад.

Вообще же древнейшими найденными произведениями искусства считают железообразные колпачки-купулы из двух древних кварцитовых пещер в районе Мадхья-Прадеш в Центральной Индии. Их создали около 700-тысячного года до нашей эры.

Вообще, скорее всего, даже те произведения, которые кажутся нам продуктом отвлеченного, абстрагированного от окружающего мира творческого мышления, видимо, тоже были достаточно утилитарны, отвечая непонятным нам первостепенным запросам и надобностям людей. Вполне вероятно, загадочные творения служили неким магическим или религиозным целям. По современным представлениям, общество каменного века было уже довольно сложно организованным, а вот расхожее выражение «пещерный человек» не слишком-то соответствует действительности. Жить в пещерах на деле некомфортно, и их использовали, видимо, для других целей, например, в качестве мест собрания и святилищ. Вполне понятно тогда и обильное украшение таких мест настенными изображениями, часть которых появляется даже на высоте нескольких метров, то есть явно является плодом коллективных усилий. Археологи даже говорят о существовании системы обучения и о целенаправленной передаче навыков рисования, то есть о «художественных школах» каменного века.

Когда в популярных книжках рассказывают про древнейшие представления о магическом и потустороннем, то часто забывают, что люди древнейших обществ не отделяли магию и потустороннее от своего повседневного бытия. Сегодня мы или вовсе не верим и смеемся над «бабушкиными сказками», или ожидаем, что волшебное, потустороннее будет как-то резко отличаться от привычного. А как должен был мыслить человек, который с рождения до смерти жил в мире, исполненном невидимых существ? Они производили огонь и дождь, болезни и урожай… иными словами, все, что только ни есть, было живым, обладало душой и, видимо, разумом? Мир духов был неотъемлем от мира людей, они оказывали друг на друга постоянное влияние, как положительное, так и отрицательное.

В этом случае произведения искусства, обладая знаковым характером, могли играть роль медиаторов, посредников между видимым миром людей и невидимым миром иным, населенным чудесными существами. Так же и создававший их творец был своеобразным посредником, в некоторых ритуальных случаях уподоблявшимся творящему божеству. Эта идея легла в основу множества мифов, в которых люди переносили свои занятия на богов, а те, как считалось, обучали людей тому или иному ремеслу и умению. Возможно, именно художники или – шире – творческие люди становились первыми жрецами и шаманами.

Более близкие к нам произведения изобразительного искусства чаще всего представляют собой изображения животных, которые жили в данной местности и были объектом охоты, то есть от которых зависела сама жизнь древнего человека. На очень многих рисунках видны как бы следы ранений, также нарисованных, а часть сохранила следы ударов от копий, дротиков и стрел…

Но вот что интересно и достойно если не серьезного обсуждения, то упоминания. Есть вполне компетентное, неоднократно появившееся мнение о том, что все эти творения еще не являются искусством в том смысле слова, который мы сейчас в него вкладываем.

Доктор исторических наук профессор Яков Абрамович Шер в 2009 году в книге «Археология изнутри», обосновывая такую точку зрения, отмечает, что в древности еще не существовало понятия об искусстве как об обособленной области деятельности людей, а потому более правильно говорить об изобразительной деятельности.

«…“Колыбель” искусства, по-видимому, находилась там же, где и колыбель человека современного антропологического типа… Эволюция [искусства], несомненно, была, но она развивалась латентно и проявлялась не в каких-то знаках на материальных носителях, а в развитии всей системы высшей нервной деятельности при формировании Homo sapiens sapiens как особого вида… В результате отдельные люди стали отличаться тем, что у них при более эмоциональном и ярком образном мышлении прочнее, чем у других, замыкались связи между полушариями головного мозга и рукой, и тогда переполнявшие их сознание яркие образы окружающей среды стали формировать устойчивый очаг психологического стресса, переходящего в невроз… Поскольку долго жить в состоянии невроза невозможно, возникала полуинстинктивная потребность избавиться от главного источника невроза – теснящихся в сознании зрительных образов. И они переходили на стены пещер, на плоскости скал, на поверхности предметов из кости и бивня мамонта, а также воплощались в барельефах и объемной пластике».

Может быть, действительно справедливо считать, что собственно искусство появляется позднее, уже в Античности?

Наскальные рисунки в пещере Альтамира

Когда в 1878 году археолог-любитель Марселино де Саутуола обнаружил в знаменитой теперь пещере Альтамира (Испания) огромную галерею прекрасных рисунков бизонов и других животных, выполненных древними мастерами, его начали обвинять в фальсификации, поскольку массовым было мнение о примитивности и дикости древних людей. Прошло больше четверти века, рисунки наконец были признаны подлинными – только вот первооткрыватель об этом уже никогда не узнал.

Пещеру Альтамира прозвали «Сикстинской капеллой первобытного искусства». Древнейшая картинная галерея тянется более чем на 280 метров в длину и занимает несколько просторных залов. В ней обнаружены каменные инструменты и оленьи рога, резные фигурки из кости, возраст которых относят к 13–10-тысячным годам до нашей эры. В так называемом «Зале животных» найдены изображения бизонов, быков, оленей, диких лошадей и кабанов. Некоторые рисунки имеют высоту в 2,2 метра, и рассмотреть их можно, только лежа на полу. Авторы рисунков мастерски использовали естественный рельеф стен и потолка пещеры, изображения животных и сегодня производят потрясающее впечатление, при этом они явно выполнены разными мастерами.

А в пещере Ла Марш, что на территории современной Франции, в 1937 году французский энтузиаст Леон Перикар и палеонтолог Стефан Львов нашли под накопившимся на дне пещеры песком известняковые плиты, на плитах были выбиты три тысячи рисунков, в том числе 155 реалистичных изображений людей. Столь необычная находка вызвала яростную полемику, рисунки признали подделкой и о них старались не упоминать. Дополнительная критика появилась уже после Второй мировой войны, когда было заявлено, что рисунки слишком сложные, а потому не могут относиться к эпохе палеолита.

Лишь развитие новейших методов исследования и непредвзятый подход позволили археологу Михаэлю Раппенглюку уже в начале XXI века доказать, что «поддельные» рисунки из Ла Марш вовсе не являются фальсификациями и что их возраст не менее 15 тысяч лет.

Едва ли можно сомневаться в культовом назначении большинства изображений. Вероятно, их создавали с соблюдением множества обрядов, эта работа требовала хорошего освещения, групповых усилий и, не исключено, особого состояния сознания.

В качестве красок служили естественные красители, полученные из растений или минералов (окислов). Можно сказать, это было первое практическое использование соединений металла на практике. Применяли в чистом виде или смешивали с водой и животным жиром. Инструментами служили рука, кисточка из трубчатых костей с шерстью животных, уголь. Порошкообразную краску распыляли, используя прообраз пульверизатора из полой кости. Грубые каменные резцы найдены на стоянке Ле Рок де Сер.

И все-таки… все-таки к этим первым шагам человека в неведомом мире творчества понятие «искусство» – по крайней мере в том смысле, какой мы вкладываем в него сегодня, – равно как рассуждения об «эстетических нормах», «законах композиции» и прочих искусствоведческих терминах совершенно неприменимы. Для людей первобытного общества искусство – и в самом деле не творчество как таковое. Отдельные исключения либо неправильно поняты наукой, либо, возможно, лишь подтверждают правило.

Тайна происхождения речи

Способность общаться посредством речи справедливо считается одним из важнейших отличий человека от животных. Без появления речи невозможно было бы развитие мышления в том виде, как мы его знаем, а следовательно, и не случилась бы бóльшая часть достижений, которым суждено было свершиться в истории человеческой цивилизации. Речь с самого начала возникала на почве коллективной деятельности, поскольку необходимо было организовать сложный уровень взаимодействия.

Кроме того, речь закрепляет, правильно даже сказать, фиксирует результаты мышления, делает возможным полноценный обмен мыслями. Существование общества без этого немыслимо.

Но когда и как это произошло? Гипотез выдвинуто множество, но все они являются только предположениями. Известно, что речевой аппарат существует уже у потомка Homo erectus, гейдельбергского человека – вида, который возник в Африке 800–700 тысяч лет назад, но не является нашим прямым предком. Он существовал достаточно долго и исчез около 130 тысяч лет назад. Более ранние свидетельства не найдены, что не дает в то же время оснований утверждать, что их не было.

Возможно, первоначально роль речи в самом деле играли отдельные мелодически и ритмически упорядоченные звуки, которые были одновременно первыми в мире музыкальными произведениями. Ясно, что от животных предков людям досталась способность к невербальной коммуникации, подобной той, которая существует у человекообразных обезьян и некоторых других животных. А вот речь – нечто иное.

Синантроп уже владел навыками речи

Доктор филологических наук С.А. Бурлак в эфире передачи «Родина слонов» говорила в 2021 году: «У нас есть две параллельных системы звуковой коммуникации. Одна – врожденная, доставшаяся от предков. В нее входит плач, стон от боли, визг ужаса и т. п. Они не делятся на слоги, не могут быть записаны буквами, встроены в предложения. А параллельно есть система четких знаков – слова, состоящие из корней, суффиксов, приставок и т. п. Они что-то значат, их можно соединять в предложения… у человека язык – это неврожденные сигналы. В отличие от криков ужаса и стонов боли, слова передаются по традиции».

Общение посредством голосовых сигналов есть и у животных, но вот к настоящей речи они не способны, для нее необходим и определенный биологический аппарат. Речь возникает только у людей и исключительно в человеческом обществе.

В случае опасности животное подает специфический сигнал, на который реагируют сородичи или детеныши, которые в такой ситуации прячутся или спасаются под защитой матери. Но в этом сигнале нет описания собственно опасности, реакция животных возникает в ответ на определенный звуковой раздражитель.

Человек, имея две системы коммуникации, передает информацию совершенно иначе. Он называет явление, обозначает его посредством слов, то есть сочетаний звуков, которые обозначают обобщенную группу явлений, к которой принадлежит и конкретное называемое. Слышащий, в свою очередь, опирается на вербальное обозначение явления, которого касается сообщение. Представление, мысль можно передать словами достаточно точно (при наличии у говорящего соответствующего навыка – вот почему важны чтение, богатый словесный запас и навык общения, то есть умение говорить.

Предполагают, что у предков человека инстинктивное голосовое общение было развито очень высоко. Их анатомический и физиологический аппарат, был подготовлен к выработке и овладению членораздельной речью гораздо лучше, чем у современных человекообразных обезьян.

Способность к членораздельной речи развивалась и повлекла за собою постепенное подстройку речевых органов. У человека стала меняться форма нижней челюсти, изменилась степень ее подвижности, постепенно увеличивался объем полости рта, благодаря чему язык получил значительно бóльшую степень свободы движений. Подстраиваясь под эти изменения, поменялись и некоторые мышцы лицевого скелета…

Но, как мы знаем, одно изменение неминуемо влечет за собой и другие, в данном случае – принципиально важные. Раз совершенствовалась и усложнялась членораздельная речь, должен был меняться и слух. Люди пришлось учиться с гораздо большей точностью различать и выделять на общем уровне шума именно звуки речи. А это, вполне естественно, повлекло и изменения головного мозга.

Появление многообразных и дифференцированных речевых звуков, которые надо было уметь правильно произносить и различать, тесно связано с развитием коры больших полушарий головного мозга. Ее строение становится более сложным. Усложняется и вообще вся ее деятельность, особенно области, которые осуществляют анализ речевых сигналов. Имеется в виду так называемый центр Брока, который получил имя от своего первооткрывателя, французского антрополога и хирурга Поля Брока. Случилось это в 1865 году. Центр Брока расположен в задненижней части третьей лобной извилины левого полушария (у правшей) и обеспечивает моторную организацию речи. Это область Вернике – зона коры головного мозга, участвующая в работе со связанной с речью информацией. Членораздельная речь и труд сделали человеческий мозг таким, каким он является сегодня. Мысль и речь развивались по восходящей одновременно с развитием орудий труда. Слепки внутренней полости черепов синантропов позволили обнаружить в задней части височной доли и в височно-теменно-затылочной области значительные вздутия там, где в мозге современного человека находятся управляющие речью центры. Это подталкивает к мысли, что зачатки членораздельной речи появляются уже у синантропа, или «пекинского человека», который жил 600–400 тысяч лет назад. Этот вид человека прямоходящего уже владел огнем, занимался коллективной загонной охотой на животных, делал совершенные орудия труда. Но и у синантропа, и у его родственника питекантропа, насколько можно судить, речь могла быть только крайне примитивной, они не были способны часто менять речевую артикуляцию, произносить сложные и четко оформленные сочетания звуков.

Хотя мозг древних гоминид по своей величине иногда превосходил мозг современного человека, он проигрывал ему по сложности, был более примитивным. Отсюда распространено мнение, что окончательно речь возникает только у человека современного типа. Особенные отличия прослежены в лобных долях, а это именно те зоны, в которых локализуются центры высших функций мышления – ассоциации, абстрактных понятий и т. п.

Отсюда напрашивается вывод, что качественный переход, окончательное появление речи происходит при переходе от раннего палеолита к позднему, тогда же оформляется и мышление как таковое.

Сотворение музыки

Происхождение музыки – одного из самых сильных по уровню эмоционального воздействия изобретений человечества – предмет серьезных и давних научных дискуссий. И хотя музыку трудно отнести к технологиям (ну если только ту, где и музыки-то как таковой нет), а тем более к естественным наукам, вспомнить ее очень уместно в силу близости к речи и особом месте музыки в развитии нашей цивилизации. Кроме того, почти невозможно отыскать равнодушных к музыке людей. И вообще, это же очень интересная тема!

И действительно, музыку все же творят. Может быть, оно даже и неплохо, что мы не знаем и не узнаем, как именно она пришла в мир, потому что это дает огромный простор для фантазии.

О том, откуда и почему появилась музыка, задумывались еще древние греки и другие народы, наверное, и те, о которых мы почти ничего не знаем. Греческие мифы повествуют о богах, которые сотворили девять муз, помощниц бога Аполлона. Собственно, и само слово «музыка», как несложно догадаться, восходит к ним.

Существовали отдельные легенды касательно происхождения отдельных инструментов.

Например, рассказывали, что бог Пан изготовил свою знаменитую многоствольную свирель из тростника, в который превратилась испугавшаяся его прекрасная нимфа Сиринга. А знаменитый миф об Орфее гласит, что он сумел покорить пением злых фурий и те пропустили его в Аид, а также обладал силой оживлять камни и деревья, которые пускались в пляс. Певцы и музыканты, подобно русскому Садко, финскому Вяйнемейнену и многим другим, наделялись силой, которая делала их могущественными волшебниками, вернее, творимая ими музыка могла воздействовать на окружающий мир чудесным образом. Невольно вспоминается и современный литературный миф Дж. Р.Р. Толкиена: согласно его «Сильмариллиону», благодаря пению Айнур творится само Мироздание (многие убеждены, что профессор понимал побольше всяких там).

Хотя и древние мифы, и современные беллетризованные легенды не дают нам научный ответ о том, как появилась музыка, нужно обратить внимание на придание ей таким образом особого статуса, который переносится и на инструменты, и на тех, кто на них играет. Отсюда напрашивается особая роль музыки в древнем обществе, наделение ее сакральным статусом, хотя это обстоятельство лишь дает почву для выдвижения некоторых гипотез.

Например, обращают внимание на связь музыки с ритмом и, вследствие этого, с танцем или совместной трудовой деятельностью, а также опираются на идею о генетической связи музыки со звуками, которые издают животные.

Последняя теория иногда называется эволюционной, и она долгое время была преобладающей. Ее сторонники, опираясь на концепцию естественного отбора, упоминали то обстоятельство, что в брачный период у многих животных видов самцы привлекают самок, издавая особые звуки. Впрочем, у животных известны и брачные танцы, с помощью которых они делают то же самое… Но у архаичных племен, если верить данным антропологии и этнографии, ничего подобного не замечено. Так что, хотя в пении и можно усмотреть иногда звукоподражание певчим птицам, например, не все столь однозначно.